# Он(а). Книга 1

Василий Мазов

В сердце каждого живет живая Душа – огромная и неизведанная Вселенная, делающая нас нами. Ее оберегают Стражи Души – создания из Света, защищающие от посягательств самой Тьмы, сражаются за все светлое и лучшее, что есть в нас, не дают упасть в пучины порока и безумия. Лечат душевные раны и, через подсознание, наставляют и предупреждают. Тьма не дремлет, и в пространстве Темных Миров, светлые Души человечества, как кость в горле, для абсолютного Хаоса. Сражения и борьба Света и Тьмы не утихает ни на секунду, пока человек – Носитель Души, спокойно живет свою земную жизнь. Смогут ли двое Cветлых Стражей противостоять бесчисленным ордам демонов, вторгающихся в пределы Вселенной, и не отдать Душу на растерзание изначальной Тьме и древнему Злу?

## Предыстория

Предыстория

Явь во сне

Город остался далеко позади. Машина была брошена на обочине трассы, по которой уже давно не ездят. Только заблудшие могут забрести на эту дорогу, да и, может быть, туристы. Было пасмурно, накрапывал мелкий, холодный дождь, ветра почти не было. Для раннего июня в этой местности довольно холодно. Песчаная земля была влажной и мягкой, покрытая слоем пожелтевшей, прошлогодней хвои и травы, словно одеялом. Ноги то и дело поскальзывались на мокрых сосновых шишках, в большом количестве устилавших поверхность земли. Лес был нечастый, сосновый, с редкой и мелкой лиственной порослью. Вековые сосны с их гладкими, лишенными нижних ветвей стволам, как титаны, удерживали бетонный небесный свод на своих верхушках. Было тихо, даже слабую песню ветра в хвойных ветвях не было слышно. Других звуков тоже не было: ни зверей, ни птиц – словно время тут остановило свой бег, или сама природа погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Высокая девушка бежала свозь эту монументальную тишину. Звуки её шагов и ломающихся под ногами мелких веток и сучков, разносились по лесу словно гром среди ясного неба. На ней было белое платье, с полами до земли. Подол, сантиметров на десять, уже стал почти черным от грязи, а местами, край был рваным в бахрому из-за постоянно цепляющихся веток и острых камней. Верх платья с треугольным вырезом у шеи, длинные рукава в пятнах от грязи, видимо, когда девушка хваталась за стволы деревьев или поверхность исполинских камней, теряя равновесие на мягкой и скользкой почве. Волосы спадали с плеч, и огненным водопадом достигали до пояса. Несколько мелких пожелтевших листьев запутались в рыжих прядях. Лицо девушки было еще молодо, но предательские морщинки на лбу и в уголках больших глаз выдавали, что она уже разменяла третий десяток. Глаза были голубо-синие с красивым рисунком радужки, словно каменный цветок из лазурных морских глубин расцвел в каждом из очей, но не было радости во взоре, только потухший свет, да многотонная печаль, граничащая с отчаянием. Нос небольшой, ровный, с маленькой горбиной. Серые от холода полноватые губы, трещиной расчертили красивое лицо девушки. Они не смыкались, девушка тяжело и прерывисто дышала, и клубы пара, с каждым шагом, вырывались в этом промозглом месте. Пара рыжих прядей прилипла ĸ лицу и, со стороны, могло показаться, что неведомый художник нанес своей кистью пару красных мазков на лицо девушки.

Ее звали Симона. Она неслась сама не зная куда. Само место, лес, были ей знакомы с детства. Здесь, с родителями, она ходила в маленькие летние походы. С папой Симона облазила почти всю округу от самой дороги до оврага, расположенного в нескольких километрах от оставленной машины. Это было место ее уединения и размышлений. Маленький островок спокойствия и тишины посреди городской суеты. Ее личный мир, окруженный высокими стенами сосен и паутиной тропинок и ручьев. Повзрослев, она была здесь всего пару раз. Потом все «как-то не получалось» и «зашилась на работе». Видимо подсознание, повело ее в это тайное ото всех убежище, в надежде избавится от настигающей волны ужаса и отчаяния.

Последние несколько ночей в ее сны начали приходить кошмары, предрекающие ее скорую смерть, но при каких обстоятельствах и когда, Симона не могла вспомнить после пробуждения. Просыпалась разбитой и в гнетущем состоянии духа. После пары таких дней девушка еще думала, что это влияние усталости и работы, но потом… Кошмары настигали ее каждую ночь. Снова и снова она умирала в своих же сновидениях. Темные мысли поселились в голове, отравляя ее жизнь. Кровавые картины вспоминались в течении дня, и она не могла от них отделаться. Симона стала боялась засыпать: картины ужаса, посещавшие ее во сне, не давали сомкнуть глаз. После ряда бессонных ночей, девушка, все-таки, смогла ненадолго заснуть.

В беспокойном сне Симона сражалась на холодной стали с рыцарем в черных доспехах. Никогда не державшая оружия в руках, в одном белом платье, босая, девушка не умело старалась отбивать удары противника. Меч дрожал в ее кистях, словно он весил десяток килограммов. Рыцарь с ней явно играл, упиваясь ее безысходным положением. Сильный удар по лезвию Симоны, и оружие выбило из руки и отшвырнуло на несколько метров. Суставы чуть не вывихнуло, и в них вспыхнула боль. Стремительный выпад. Холодная черная сталь погрузилась в тело девушки посередине груди. Теплая кровь потекла по коже. Боль копьями прилетела из раны и понеслась в разум. В угасающем сознании прогремел низкий жуткий голос:

– Завтра солнце для тебя не встанет!

Черный рыцарь выдернул клинок из тела Симоны и оттолкнул от себя умирающую девушку. Мелькнул окровавленный меч и стремительно приближающаяся земля. В момент удара Симона проснулась и с криком вскочила в постели в холодном поту. Влажные волосы прилипли к лицу и спине. Глаза широко распахнуты. Прерывистое и глубокое дыхание напоминало жадное глотание воздуха после долгого погружения. С силой ударила по выключателю торшера, стоявшего на прикроватной тумбе. Панически осмотрев себя, она ничего не обнаружила. В том месте, где был меч еще слабо пульсировала тупая боль. На часах половина четвертого утра. Самый темный час перед рассветом. Не в силах находиться в замкнутом помещении, она надела первое, что попалось под руку. По иронии судьбы, девушка не заметила, что схватила то самое белое платье, в котором она и сражалась во сне. Одевшись, она выбежала на улицу, села в машину и поехала, по еще спящему городу, куда глаза глядят. Она почти не помнила, как добралась до этого леса, как остановилась, как бросила машину. И вот, она тут, в лесу, бежит от неизвестного.

Эмоционально опустошенная, видя перед собой только хаотично расставленные колонны сосен, Симона не чувствовала никаких эмоций кроме всепоглощающего страха и ужаса неизбежного конца. Голова совершенно пуста. Обрывки мыслей носились, словно опавшие листья, подхваченные сентябрьским ветром. Долгий бег выматывал девушку все сильнее: дыхание сбилось, на коже выступила испарина и блестела каплями пота, а в голове оковы разума начали ослабевать, давая свободу потусторонней части личности.

Появились странные видения, полупрозрачные, словно смотришь на проявленную пленку на свету. Мотнув головой из стороны в сторону, попыталась стряхнуть наваждение, присущие крайне уставшему физическому телу, но изображение, наоборот, становилось лишь четче, контрастнее и все сильнее закрывало собой реальный мир. Оно надвигалось на взор Симоны. Зрачки расширились в страхе, и мир начал меркнуть. Девушка слишком поздно поняла, что её утягивает в эти видения словно в водоворот. Она пыталась сопротивляться, бороться, да просто закричать, но в горло словно залили расплавленный металл. Мир начал вращаться, вызывая тошноту. Симона остановилась и уткнулась в ближайшее дерево головой. Тяжело и хрипло дышала, а тело била дрожь, и накатывала слабость. Картинка реального мира, завертевшись калейдоскопом, уменьшалась, девушка проваливалась в бездонную круглую яму, пока мир не схлопнулся над ней безграничной чернотой…

Пустоши Тревоги

3679 год по местному летоисчислению (31 год по реальному миру от рождения Симоны). 1027 г. п. Р. Д (10 лет по реальному миру. Р.Д. – Распад Души, произошедшее более тысячу лет назад и отдаленные последствия которого привели к данным событиям)

Душа. Никто не знает, что это и как выглядит, но у всех она есть. Чаще предполагается, что она в сердце, за надежной защитой многослойной брони: из опыта, моральных устоев, разбитого доверия; безответной, но чистой и светлой, любви… За такую преграду свет Души не может вырваться во вне, и лишь сквозь щели или пробоины что-то можно рассмотреть. Наружу мало, что вырывается. Отфильтровывается всей той броней, что защищает. Ураганы, душетрясения, сдвиг пластов Души, сгорание внутренних миров – все, все остается за кадром. Как свет гигантских раскаленных квазаров, к которым подлететь ближе, чем на расстояние нескольких световых лет без риска быть сожженным, невозможно, а до нас этот раскаленный ад доходит лишь в виде тусклой холодной точки на ночном небосводе.

Ледяной ливень…

Дальше пары метров сквозь серую завесу дождя ничего нельзя разглядеть. От шума падающих капель можно натурально оглохнуть. Светло-коричневый песок жадно впитывал влагу и не мог напиться. Низкое одеяло иссиня-черных туч, казалось, вот-вот рухнет и накроет это мертвый мир непроглядным мраком.

Высокая девушка брела сквозь сплошной поток воды. Она была еще молода, но множество мелких шрамов, засохших кровоподтеков и незаживающих синяков говорили, что на долю Аделии выпало множество тяжелых испытаний и лишений. Худое, вытянутое лицо ничего не выражало. Красивые серо-синие глаза, с изумительным рисунком радужки, словно по каменному цветку распустилось в каждом из них, источают многотонную печаль и терзающую скорбь. С длинного изящного носа капала вода, а плотно сжатые посеревшие губы давно не видели улыбки. Тяжелый хвост перепачканных чем-то красноватым светлых волос полностью промок и больно оттягивал голову назад. Влага с хвоста стекала за шиворот, но обжигающе-холодная жидкость никак не волновала Аделию.

Девушка облачена в печального вида, когда-то белые доспехи. Всюду выбоины и вмятины, на спине и задней части ног глубокие борозды. Под грудью и на животе зияют пустыми глазницами рваные отверстия. Набедренные щитки испещрены большим количество трещин, от бронепояса осталась лишь пара искореженных пластин. У одного бока нагрудника вырван большой кусок стали, из дыры лоскутами, висит пропитанная кровью одежда. Алая жидкость стекает по ободранной до сверкающего металла поверхности, смешивается с водой, и алыми ручейками уносит остатки жизненной силы Аделии. Руки безвольно опущены и немного раскачиваются в такт шагам. На наплечниках еще клубятся сине-сиреневым дымом руны, выжженные словно дуговой сваркой. Вдоль предплечий идут ровные глубокие полосы, будто гигантским ножом пытались вспорот защиту.

На поясе висели тонкой работы ножны с убранным в них мечом. Наверное, единственная часть амуниции, почти не имеющая заметных повреждений, кроме застарелых пятен крови, впитавшихся в рукоять. За спину перекинут массивный щит, лишенный краски и исполосованный вдоль и поперек. В нескольких местах вырван металл целыми кусками. От атак, отраженным этим щитом, нагрудная броня раскололась бы, как орех. Вес защиты сказывался на походке, каждый шаг был немного рваным и дерганным.

Ливень постепенно стихал, открывая взору жутковатый узор синеватых вен, расползавшихся по всему телу девушки, они густым плетением подобрались под самый подбородок, пара тоненьких прошли за уши до самых висков – результат сильного магического воздействия, истощения и неконтролируемого использования той самой магии.

Безжизненный и унылый ландшафт раскинулся вокруг Аделии. Всюду видны следы цветущего прошлого этого мира, а сейчас… Куда хватало взгляда – бледно-бурая пустыня с редкой и слабой растительностью, скелетами бывших тропических деревьев. Вдали виднелись острые силуэты черных гор. Под невысоким каблуком хрустели мелкие камушки и похлюпывала земля.

Голова опущена к груди, пара выбившихся прядей свисали со лба, влага заливала затуманенный взор, но девушка не обращала ни на что внимания. Так могло показаться. Не смотря на изнеможденный и усталый вид, она держала местность на многие километры вокруг под пристальным контролем.

– Снова скопление Тьмы на севере… Неужели новый разлом? Звездная система за системой… Планета за планетой… И я снова тут… – неспешно разговаривала сама с собой в голове Аделия. – Спустя больше тысячи лет, судьба вновь привела меня сюда, откуда все и началось… Жестокая ирония жизни во всей красе…

Горько ухмыльнулась. Доспехи скрипнули от приступа озноба. Стеклянные глаза как ничего не видели перед собой, так и продолжают пялиться в одну точку. После событий десятивековой давности Аделия осталась одна, чтобы не сойти с ума в долгих странствиях и путешествиях, заглушить бесконечное одиночество, начала вести диалоги, словно с отражением в зеркале. Долг и обещание держали на ногах и тащили все дальше и дальше. Вот и сейчас она брела, уже несколько дней, через эту мертвую пустыню, бывшей когда-то пышущей жизнью зеленым садом.

– Даже за несколько сотен лет земля так не залечила свои раны, как и этот мир… До сих пор попадается стекло с тех незапамятных времен, когда… – мысли девушки споткнулись обо что-то и остановились. – Так… Хватит… Не время для этого. За столько веков пора бы и принять уже! Кто сказал, что время лечит? Найду этого умника и…

Аделия не могла и не хотела признавать, что никогда не сможет забыть те далекие события, навсегда оставшиеся на ее ожесточившимся сердце незаживающей и ноющей раной. Она научилась жить с ней, но жизнь была такой же серой, как и облака, плывущие над ней. Прогнала навязчивые воспоминания, начала морально готовиться к бою.

Дождь перешел в мелкую колючую изморось. В небольших впадинах и воронках заклубился седой туман. В редких прорезях туч, золотыми лезвиями, прочертили пространство между небом и землей солнечные лучи. Холод все так же пробирает до костей и крадет остатки драгоценного тепла. Тепла единственного живого создания на всей мертвой и пустынной планете.

Шли минуты, за ними часы, а потом и годы странствий и путешествий. Сражений и испытаний. Аделия не роптала, все шла, неумолимо приближалась к тому месту, где очень много лет назад разыгрались события, расколовшие жизнь Стража на «до» и «после».

Горный перевал

Аделия – Страж Души Симоны, маг, воин, оберегающий эту Вселенную от все надвигающейся и усиливающееся тьмы. Она – последний рубеж обороны на пути сил хаоса и разрушения. Хранитель покоя и равновесия. Будучи полностью магическим созданием, способности Аделии черпали свою энергию из физических сил девушки и, судя по болезненной худобе, прозрачной коже и хронической усталости, этих сил осталось немного.

Впереди был подъем перед оврагом, за которым была долина меж горных хребтов. Бедная растительность становилась все скуднее перед склоном. Девушка остановилась, потоки воздуха трепали несколько пыльный прядей, выбившихся из хвоста. Ветер завывал в расщелинах и горных уступах. Низкие металлические облака дырявым полотном неслись над ней, разрываемые острыми пиками скал. Слишком тихо. Подозрительно тихо.

– Очень удобное место для засады. Не ждут ли меня тут? – размышляла Аделия, раскидывая сканирование на всю площадь котлована и далеко за его пределы. Девушка присела к земле, приложив руку к еще холодному и влажному песку. Меч звякнул, доспехи скрипнули. – Никого. Ни в долине, ни в горах. Странно. Очень странно. Они всегда высылали разведчиков далеко вперед…

Страж встала и бесшумной походкой вышла на край оврага. Аделия окинула взглядом простирающейся перед ней долину: чашеобразное дно было лишено всякой, выше редкого кустарника, растительности и камней. Голое дно. Справа и слева вздымались маленькие, но достаточно высокие, чтобы макушки были одеты в теплые снежные шапки, горы. Посреди их массива и расположился данный котлован. Размер долины был несколько или около десятка километров в поперечнике с почти отвесными и гладкими стенами. Противоположный край чаши, куда смотрела Аделия, был обрамлен крутым склоном холма, поросшим травой. Посмотрела под ноги: обрыв на несколько десятков метров высотой. Девушка нахмурилась:

– Замечательно! То есть спустившись вниз, пути назад не будет? Я знаю, что моя магия наиболее эффективна будет в центре долины… – при этих мыслях начали мелькать кадры давно ушедших событий. Дежавю грозило обрушиться и придавить всем своим весом. Аделия тряхнула головой, сбрасывая наваждение. – Дождь закончился. Хоть что-то радует в этом мрачном и пустом мире. Ветер пробирает до костей… Как же холодно…

Девушка хотела было согреться с помощью магии, но вовремя вспомнила, что для демонов, что пришли по ее душу, магия – как красная тряпка для быка. Мелкая дрожь била тело. Наплечник отбивал стук об нагрудник. Подняла закрытые глаза к небу и глубоко вздохнула:

– Как я от всего этого устала. Последние десять веков прошли в бесконечных боях и снова слышу нарастающий рокот за холмом, – говорила со всей Вселенной Страж. Самообладание возвращалось к ней. Озноб ушел. Рука, покоившаяся на эфесе, перестала трястись. Еще вдох и выдох. – Очередной бой. Таких были сотни. Не впервой.

Поднявшийся северный ветер высушил волосы. Аделия, нехотя надела шлем, закрывающий большую часть головы и шеи, лишь Т-образный вырез для глаз, носа и рта оставался неприкрытым. Так казалось, но, если приглядеться, вдоль кромки выреза шла тонкая, голубовато-белая линия, полупрозрачная и очень тускло светившаяся. Только в темноте можно было ее разглядеть – защита от физического воздействия и шальных заклинаний. Но это как повезет. Столько лет боев научили защищать все уязвимые точки.

На границе сканирующего заклинания возникли сильные возмущения. Демоны. Нет, мрицы. Возмущения быстро заполонили весь сектор в двухсот пятидесяти пяти километрах перед ней. И быстро приближались. Аделия лишь горько усмехнулась:

– Неужели я надеялась, что сюда пожалует лишь пара сотен? И я без единого удара смогу выйти из этой схватки? – мысли пикировали со скоростью сокола на добычу. – Ага, только сам доспех скоро рассыплется от полученных повреждений. Надо этим заняться, но где взять время? Как же я устала… Но нельзя останавливаться и сдаваться. Нельзя! Я обещала! Судя по шуму, из-за холма, сегодня намечается особенно большое количество тварей. Когда же это все закончится? Так, хватит. Отсюда не получится эффективно пользоваться магией: слишком высоко, для нее нет понятия гравитации, и многие заклинания придут в действие в воздухе, соткав их здесь, на краю обрыва. Обидно… И спину обрывом или горой не прикроешь, только полным кругом заклинания можно будет уничтожать максимальное количество врагов. Что ж. Придется спускаться и смириться с тем, что пути назад не будет. Не привыкать. Надо быстро закончить все это…

Аделия, прошедшая через множество битв уяснила для себя одну вещь: чем большее количество врагов одновременно она сможет сфокусировать на себе, тем эффективнее сможет использовать магию массового поражения. Чем более открытая местность, тем лучше. Любые естественные препятствия становились «волнорезами», и за ними образовывались мертвые участки, до куда поражающее воздействие не добиралось, а использовать способности на уничтожение препятствий не хотелось. Силы Аделии таяли с каждым новым боем, и она не могла тратить больше, чем требовалось. Она истощена. Времени на восстановление остаётся все меньше. На теле скопилось множество незаживающих ран. Только истинно магическая сущность Стража не дает ей свалиться от изнеможения.

– Сколько я еще так протяну? – думала девушка, смотря безразличным взором на поверхность обрыва под ней. – Симона, ты бы знала, как мне не хватает тебя и твоей силы…

Посмотрев перед собой и о чем-то подумав, резким движением сбросила щит со спины на землю у края оврага. Он ей не пригодится, судя по усиленному звуку, доносящемуся по ту сторону холмов, предстоит маневренный, быстрый бой, где каплевидный кусок закаленной магической, но все-таки тяжелой, стали будет обузой. Аделия посмотрела вниз, убедившись, что кроме песчаного склона и травы на дне долины под ней ничего нет, тихо спрыгнула. Лететь метров тридцать-тридцать пять, но Аделии, не составило труда, перед самой землей, полностью погасить скорость и плавно встать в невысокую, молодую траву. Распрямив спину, сделав несколько круговых движений плечами, Аделия пошла быстрым, но грациозным шагом вглубь долины. К ее центру, где в радиусе нескольких километров не будет ничего, кроме плоского дна и песка на нем. Идеальное место для круговых заклинаний массового уничтожения. Аделия успела сплести заклинание возрождения, чтобы перед битвой не быть уставшей и израненной.

– После каждого такого «возрождения» хочется, если не умереть, то впасть летаргический сон… Я прекрасно знаю, что нужно использовать это в крайних случаях, так как последствия после каждого применения будут усугубляться. Но… Если этот крайний случай чуть ли не каждый день? Как же я устала…

Полчаса внутреннего диалога, и девушка не заметила, как пришла к выбранному месту. Внезапно на ее сканирующем поле исчезли все отметины врагов, и все нарастающий шум стих. Маленькие пыльные потоки носились у земли и играли у сапог Стража. Она встала как вкопанная, с лязгом вытащила меч. Ей все меньше нравилось происходящее. Хранитель заканчивала плести целый букет заклинаний особой мощности. Аделия внимательно, с помощью усиленного зрения, смотрела на кромку холма. До этой самой кромки было километров пять, может шесть, не больше. Примерно по середине склона появилось какое-то движение, взгляд моментально метнулся его к источнику. Пригнувшаяся, четырехлапая, похожая на огромного волка, тварь внимательно смотрела безглазой мордой Аделия прямо в глаза. Демоны Темных Миров – мрицы.

Мрицы

Мрицы – сильные и крупные магические чудовища, ростом от лап до головы примерно полтора метра, но, если встанет на задние лапы – сможет достать почти на три. Сами лапы мощные и мускулистые, оканчиваются тремя «пальцам» спереди и двумя сзади. Внутри каждого «пальца» есть большой коготь, который может вспарывать стальной доспех, как нож шелк. Шерсть есть только на передней части туловища, полностью покрывая голову и часть груди, медленно сходя на нет стреловидной формой где-то посередине туловища. Сама шерсть густая и темная. Цвет варьируется от черного до светло-коричневого, и она всегда пропитана чем-то маслянисто-липким и, главное, ядовитым. Случайно зацепившись за шерсть, есть риск, что место касания прилипнет намертво и еще пропитается парализующим ядом.

Морда мрицы вытянутая, как у волка или очень крупной собаки. Два ряда чудовищных зубов обрамляют обе челюсти и, как вишенка на торте, четыре огромных клыка торчат за пределами пасти, по два на каждую челюсть. Глаз нет, что создает особенно пугающий вид. Тварь обладает колоссальной силой, одним ударом может не только убить, а разорвать на двое. Крайне быстрые и маневренные. Почти не восприимчивые к физическому воздействию, но при этом слепы и почти не имеют обоняния, ориентируются на слух, используя эхолокацию. Главная уязвимость мриц – очень высокая восприимчивость к магическим атакам, неважно каким, если они направлены против них. Слабый магический огонь, способный только свечку зажечь и то, только в безветренную погоду, мрицу сожжет дотла практически моментально. Умирая, мрица забирает часть энергии заклинания и, в этом месте, в сети образуется брешь, которая хоть и быстро, но не моментально, затягивается.

И Аделия это знала, знала, что эти тварей нужно держать на расстоянии, не подпускать на дистанцию прыжка и особо не шуметь. Хотя последнее мало помогало: истинная сущность Стража светилась в пустом первобытном разуме демонов, как маяк в безлунную ночь. Для прорвавшихся мриц есть меч, от прикосновения которого, твари рассыпаются в прах, независимо от места контакта.

Поэтому Аделия решила, как и всегда, использовать магию по площадям, а вокруг себя установить огненный купол, радиусом метров двадцать пять. Прыгают исчадия ада очень хорошо, и простая стена огня может и не стать для них препятствием. Даже купол не панацея, сгорая, эти демонские волки будут «дырявить» огненную защиту и время от времени прорываться во внутренний круг, к Аделии. Она чувствовала, где происходит прорыв щита и знала с какой стороны будет лететь на нее когтистая и зубастая тварь.

Почти середина долины. Да, ее моментально окружат мрицы, как стальные опилки магнит, но окружающая стена огня будет держать их вокруг этой преграды, а заклинания будут уничтожать максимальное количество чудовищ. Самое мощное среди всех способностей Аделии – термоядерный фугас. Оно обладает гигантской разрушительной мощностью для физических объектов, но с демонами ситуация несколько иная. Чем дольше Страж мог накачивать «бомбу» энергией, тем больше она заберет мриц обратно во тьму. В узком пространстве северного склона долины можно было использовать или огненную штору, или перпендикулярный направлению движения демонических собак, раскол земли с извержением магического гейзера по всей длине разрыва. Классические огненные или ледяные шары, стрелы и так далее, практически бесполезны: мрицы часто могут увернуться от них, а придавать высокую скорость нет времени, демоны настигнут раньше, чем успеваешь выпустить магический шар. С их чудовищной скоростью реакции и «зрением» на чародейские способности, приходится использовать только массовое поражение.

Не все бои были легкими на жизненном пути Аделии. Очень много сражений, особенно недавних, где Страж буквально из последних сил вырывала победу и не давала убить себя. Раньше тупоголовые создания неслись тараном напрямик и их можно было заманивать в различные ловушки, пользоваться узкими местами рельефа или даже создавать их, чтобы с относительной легкостью истреблять нечисть.

Что-то изменилось пару веков назад и теперь демоны не так охотно бежали в откровенные западни, а несколько десятилетий назад их появление стало напоминать действия диверсионных отрядов, и девушка была вынуждена сама искать их, дабы они не расползались по живым мирам. Теперь Аделия всегда перестраховывались, когда шанс выжить в битве был невелик, и заранее создавала заклинание Распада Души. Это самое мощное из всех заклинаний, что могла создать Страж. В случае смерти, дабы ее не захватили – она становится мощнейшим термоядерным фугасом. Девушка лишь один раз видела это заклинание в действии. Из-за этого, десять веков назад, и появилась эта долина, а ее, Аделию, закинуло на противоположную сторону планеты.

– …десять веков назад… – стояла она, как натянутая струна, готовая в любой момент взорваться в металлический вихрь огня и смерти.

Обычно, мрицы нападают волнами: первая волна, авангардная, от нескольких десятков, до нескольких сотен особей, и задача первой волны взять на себя самые сильные заклинания; вторая волна идет следом и гораздо многочисленнее. Она нападает на не успевшего создать новые заклинания мага и уничтожает его. Если и вторую атаку удается отбить, то все оставшиеся мрицы устремляются в бой и подавляют числом, если не погибают все в магическом пламени. При сгорании образуется густой черный дым и небольшое количество пепла, которые очень быстро распадаются в ничто. При этом эта сильная восприимчивость к магии делает их очень чувствительными к ее наличию, и даже следовые остатки использованных заклинаний могут привлечь внимание демонических собак. Мрицы созданы для истощения магических способностей и физического уничтожения Стража.

– Последние пару сотен лет мрицы нападают все чаще и все с увеличивающимся числом. Последний раз их было больше двухсот тысяч особей и это было пару месяцев назад. И снова… Сколько их в этот раз? Триста тысяч? Пятьсот? Тысяча лет назад… – Аделию уже начинала подбешивать эта навязчивая мысль. Она прекрасно понимала, почему ее так донимают события столь давних лет. Тогда она осталась одна, и тогда все и навсегда изменилось. – Не надо об этом думать… Не до этого сейчас. После сражения поностальгирую. Если останусь в живых…

Тень ухмылки скользнула по бледному лицу Аделии.

– Все как тогда. Да?

Долина Памяти

Тварь на холме осклабилась в сторону Аделии и скрылась за ним. Ветер стих. Наступила тишина. Стало тихо, ужасающе тихо. Негромкий рокот стал подниматься за холмом и нарастать с большой скоростью, топот тысяч лап, тяжелой поступью, надвигался за горизонтом долины.

Из-за кромки показалась бегущая тварь. А за ней вторая, третья…Десяток, два, три… Они повалили как песок из порванного мешка. Аделия вернула обычное зрение, и внутри у нее все замерло: по всему склону холма, полностью покрыв черно-коричневым ковром тел, неслись тысячи мриц. Ее сканирующее поле вспыхнуло в разуме многочисленными отметками. Секунду поколебавшись, Аделия приготовила фугасы. Ее переполняла энергия, что между пальцами затрещало статическое электричество.

– Им нет числа! Они что идут сразу всей стаей?! – проносились за один удар сердца мысли. – Великая Душа! Они изменили тактику, зная, что я не смогу быстро создавать новые заклинания! Держись! Если это последний бой, то я заберу их всех с собой!

Демоны неслись со скоростью курьерского поезда на Аделию. Она, закрыв глаза и немного склонив голову вперед, стояла неподвижно, руки расслаблены и расположены вдоль стройного тела, меч все еще покоится в правой руке, свечение из-под доспеха усилилось и пробивалось мерцающими лучами.

До Аделии оставался километр, сотни оскалившихся пастей неслись, как горный сель, неся только смерть и разрушение. Пятьсот метров. Аделия все так же стоит неподвижно. Триста метров. Аделия открывает глаза и поднимает голову. Сто метров. Один удар сердца. Один прыжок. Одна жизнь. Мрицы несущиеся впереди раскрыли свои огромные демонические пасти. Что-то темное и тягучее срывалось с обнаженных клыков. Дистанция прыжка. Прыжок.

Гигантские тучи пепла взмыли вверх, послышался оглушительный вой и рык. Стая горела в стене огня, вставшей вокруг Аделии. Волна живого ужаса обтекла огонь, как камень вода, и окружила девушку. Сгореть от внезапно возникшей стены успело несколько сотен мриц, оставляя после себя пепел и черный дым, постепенно исчезающих из этого мира.

Аделия стояла, не двигаясь, и внимательно смотрела, как тысячи туш заходят ей за спину. Заполнив все свободное пространство долины, мрицы, не останавливаясь, бросились на стену огня, прекрасно зная, что в какой-то момент, ценой сотен и тысяч их жизней, появится брешь в огненном барьере. Неисчислимое число морд понеслись на верную, мгновенную смерть.

– Больше тянуть нельзя! Убирайтесь откуда пришли! – ехидно улыбнулась девушка.

Аделия убрала меч в ножны, выставила руки перед собой и хлопнула в ладоши. Раз. Под её ногами расцвел исполинский желто-оранжевый бутон термоядерного взрыва высотой несколько сотен метров. Свечение было сильнее солнца над головой, и всё стало отбрасывать густые и плотные тени от эпицентра. Огненная ударная волна, преодолевая скорость звука накатилась на грязное демоническое полотно. Цунами пожара уничтожило несколько тысяч исчадий, подняв сотни кубометров распадающегося пепла и коптящего черного дыма. Постепенно этот девятый вал превратился в небольшую волну и, через мгновение, совсем исчез. Прах не успевал долетать до земли. Облака угольной сажи рвало ветром. Демонам было абсолютно все равно, что на них снова пойдет убийственный смерч. Мрицы приготовились прыгать на стену. Меньше одного удара сердца. Прыжок. Второй удар в ладоши.

Второй пламенный цветок, и застывшие в прыжке чудовища встретились. Время на миг остановилось. Гигантские кольца грязного дыма и пепла окружили огненную стену. Черный снег начал сыпаться на траву, отбирая яркую зелень. Солнце затмили поднявшиеся облака пепла и гари. Потемнело. На миг. Еще удар сердца. И огромный черный пепельный бублик смело силой мысли Аделии, как пыль ветром. Шла вторая волна. Опустились сумерки, но солнце стояло высоко, где-то там…

Ярчайшая вспышка и, как будто выключили свет, стало черным темно. Третий удар. Ни зги не видно. Земля под Стражем в радиусе нескольких метров стала жидким стеклом. Запах гари и крупные хлопья сгоревших останков мриц. Аделия только повернула запястьем, и от нее тьма и пепел понеслись с бешеной скоростью. Через миг вновь стало светло, солнце появлявшееся, сквозь щели облаков, осветило долину. Аделия все так же стояла посередине котлована. Никого больше. Ни одной мрицы. Тишина.

Они появились почти одновременно по всей длине холма, как ровно отрезанный край простыни. Черной, испачканной грязью, простыни. Неслись, как будто меньше минуты назад здесь не полегло почти десять тысяч их сородичей.

– И на что я надеялась? – сама себе горько улыбнулась Аделия. – Все так просто не могло закончиться…

Медленно вытащила меч и спокойной походкой пошла в сторону надвигающегося цунами клыков, рычания и маслянистой вонючей шерсти. Аделия не успевала создать новых фугасов подобной силы, только разве что мощностью небольших бомбочек, что смогут забрать пару мриц и то, если повезет.

– Главное не забывать «зашивать» бреши в щите, иначе загрызут. Всё сегодня странно. Такое ощущение, что ими кто-то руководит, кто-то, кто знает меня и мой боевой стиль. Эти твари не имеют мозгов и, кроме, заложенного стайного инстинкта и рефлексов, основанных на привычках, не могут так резко переучиться…

Резко взмахнула мечом и ударила по земле. От кончика клинка, в ту сторону, куда он был направлен, пошел электрический луч. Он унесся к подножию холма, и поперек полотна склона раскололась земля. Оттуда взмыли вверх ярко-желтые световые потоки, на которые напарывались демонические полчища. Клубы пепла взмыли вверх ровной, словно отрезанной, полосой. Твари наткнулись на стену и горели, десятками, сотнями, оставляя после себя сугробы распадающегося черного снега, а Аделия медленно шла, рассекая эту адскую волну. Серебристый хвост мерно покачивался при каждом шаге, лицо спокойно, взор тверд и решителен. Легкая рябь в ее сканирующем поле за спиной.

Резкий уворот, пригибаясь к земле, и удар сверху вниз, по только схватившей пустоту мрице. Клацнули со звоном стальные челюсти. Когтистые лапы располосовали воздух. Тварь не успела долететь до поверхности, как рассыпалась в прах. Снова рябь. Две цели. Развернувшись, косым движением прочертила перед собой, и до земли долетела лишь пара кучек серо-черной грязи. Вой от рассекаемого лезвием воздуха стоял в ушах. Аделия, взглянула, туда откуда пришли мрицы, и брешь закрылась. Снова кувырок, в движении ловя на кончик меча брюхо чудовища.

– Энергия купола на исходе. Великая Душа! Я же только начала!!!

Удар ногой. Бирюзовая волна вздыбила подножную пыль и понеслась в сторону, уже мерцающей, световой стены. И еще несколько взмахов мечом. Доспех осыпало прахом сгоревших мриц. Волна дошла до границы внутреннего круга. Легкие движения губ, в миге на передышку, и золотисто-белый огненный рубеж, почти прозрачный, засиял как солнце. А за ним, как из трубы угольной котельной, валил густой и коптящий дым.

Ее силы таяли. Аделия начинала осознавать, что живой, похоже, ей не выбраться. Она еле успевала отбиваться от все увеличивающегося натиска и еле получалось выбрасывать демонический «мусор», дабы ее не засыпало с головой. Из котлована валили такие клубы густых и черных облаков, словно жгли целое озеро нефти. Ветер не успевал уносить распадающейся прах демонов. На многие километры вокруг Пустоши Тревоги засыпало многометровыми сугробами из темно-серого пепла. Природа стала похожа на вулканический безжизненный ад. Температура поднялась до самовоспламенения дерева, вода в мертвых источниках кипела белым паром. Ткань пространства звенела от столкнувшихся стихий белой и черной магии. Само созидание и жизнь сражалось с хаосом и разрушением.


Встреча

Им не было конца. Снова ослабевал от напирающих чудовищ щит, и снова мрицы начинали прорываться к Аделии, снова ближний бой, снова создание фугасов, снова уклоны и контратаки, выпады и перевороты. Рисунок вен начал мерно пульсировать бело-синим светом. Лицо стало блестеть от пота. Мокрые волосы стали гирей оттягивать голову. Шея начала подвывать. Усталость наваливалась бетонной плитой на плечи Стража.

– Я долго не продержусь… Сколько же их? Сотни тысяч? Миллионы? – это мысли были холодные, как лед, и это и пугало больше всего. Звон клинка был песней для ее ушей. – Я слишком истощена, что сдерживать такой натиск. Прости, девочка моя, но я буду стоять до конца. Не сбегу. Не отдам на растерзание эту часть Души. Не в этот раз. Здесь все началось, здесь и закончится.

Демоны, которым удалось вбежать, стали доставать до доспехов Стража: одна тварь в полете, в миг до превращения в пепел, полоснула лапой в районе пояса, Аделия в последний момент отпрянула, и серые когти прошлись по бронеюбке, оставив на ней, три сквозные борозды разорванного металла. Края дыр зашипели, разъедаемые, от яда на когтях демонов. Аделия, одним движением, сбросила поврежденный пояс на землю. Полы грязно-белого платья, как водопад упали вниз. Другая мрица зацепилась зубами за защиту запястья. Третья – за наплечник. Ее буквально раздевали от доспехов. Поняв, что сейчас ее убьют, Аделия сконцентрировалась и, отбивая атаки, создавала достаточной мощности взрыв.

– Заклинание готово, нужно лишь активировать…

Где-то, на краю сознания, мелькнуло что-то металлическое. Сугубо на интуитивных рефлексах и автоматизме, приобретенных в бесконечных тренировках и тяжелых боях, Аделия заблокировала удар перед своей головой. Он был настолько быстр и силен, что блоком удалось лишь перенаправить направление, и сталь клинка прошлась рикошетом по шлему. Этого хватило, чтобы Аделию отбросило на несколько метров от непогашенного импульса удара. Летя в воздухе, она неосознанно создала непроницаемый для любого воздействия щит, искрящимся шаром, окружавший ее. В последний момент, удалось сгруппироваться и не рухнуть плашмя на землю. Резко поднявшись, после приземления, Аделия посмотрела в сторону удара… И остолбенела… Щит немного искажал визуальное восприятие, но она сразу поняла, кто ее атаковал.

Темная свободная юбка, чуть выше колена, с фиолетовой обрамляющей полосой, развивалась на легком ветру. Ноги в черных плотных колготках, на которых чуть светились темно-красным, защитные руны. Высокие кожаные сапоги из мягкой ткани на низком каблуке были почти до колена. Вороненый нагрудник закрывал не все туловище: он шел наискосок от левого бока, поднимаясь к груди, идя под нею и заворачивая за спину. Левая рука была вся в доспехе, вплоть до перчатки из магического металла, а на правой – лишь наплечник и черная кожаная перчатка. В правой руке был длинный сверкающий черный меч. Темные волосы собраны в высокий тугой хвост. Левая половина лица полностью черная: от лба, до левого кончика губ, будто капля краски, упавшая на лицо. Глаза без радужки, бездонные и мертвые, как безлунная ночь. Губы в темно-красной, почти бордовой помаде, расплылись в ехидной ухмылке, обнажив белоснежный фарфоровый ряд зубов. Странная девушка напоминала Жасмин, но не была ею.

Жасмин – сестра-близнец Аделии. Она знала, что сестра погибла почти тысячелетие назад. Девушка в черном стояла неподвижно, скаля зубы и опустив меч к земле. Слева от нее стоял особенно крупный мриц, которого она трепала по загривку. Чудовище было почти с нее ростом.

–Сестра?! Это невозможно! Она погибла много веков назад! Мертворожденная!!! В ее пустом, безжизненном взгляде нет узнавания, нет жизни, только пустота. В ней нет ничего родного и знакомого, только боль и ненависть, тупая и слепая ярость. Всего лишь пустая оболочка! Она как зомби! Воскрешенное тело без души! Она убьет меня, даже не моргнув глазом! Кто же сотворил это чудовище?! Самюэль! Пятьдесят лет они не навещали меня…

Словно увидев её мысли, девушка осклабилась в омерзительной саркастической улыбке, обнажая острые клыки. В глазах клокотал холодный огонь будущего убийства и предвкушения крови Аделии.

Аделия подняла перед собой меч. Огненная стена стала настолько яркой, что через нее уже ничего нельзя было распознать. Она сняла растрескавшийся шлем и отбросила его, затянула потуже серые от пыли волосы, выровняла дыхание, спокойным шагом пошла к Самюэль, держа перед собой меч, непроницаемый шар рассеялся. Противница и ее «пес» двинулись навстречу.

– Вот кто ими руководит. Я должна была догадаться! Слишком долго она не появлялась. Я начала забывать, – думала Страж, смотря ей прямо в глаза. – Пока живо это бездушное чудовище, мимикрирующее под мою сестру, поток демонов не остановится.

Аделия ускорила шаг, Самюэль зеркально повторила. Сплетенное с особой тщательностью заклинание уже искрилось на кончиках пальцев Стража. Щелчок. Обе перешли на бег, а в сторону Самюэль и монстра полетел снаряд, моментально набравший изрядную долю земной скорости света, от которой завибрировал и загорелся воздух. Через миг, фугас в раздираемом пространстве, настиг противницу и мрицу. Бело-желтый шар в пару сотню метров в диаметре образовался от удара. С земли давно смело всю грязь и песок, обнажив голое каменное плато. В облако пыльно-черного дыма превратился демон, а ударная волна полетела дальше, даже не заметив, что что-то произошло. Девушки бежали навстречу друг к другу. Аделия и, это создание в черном, к магии друг друга оказались невосприимчивы.

– Это что-то новенькое… – про себя удивилась Аделия. – Не думала, что Мертворожденная будет невосприимчива к магии физического воздействия. Что ж. Тогда классический бой на заточенной стали…

Две девушки неслись друг на друга. Дистанция удара. Не сбавляя бега, размашистый удар Самюэль, ее клинок с лязгом встретился с клинком Аделии. Отход и выпад. Снова блок. Контрудар: перекувыркнувшись за спину Самюэль, Аделия попыталась полоснуть по спине снизу-вверх. И снова звон магического металла.

Удар. Блок. Контрудар. Выпад. Смена руки. Прыжок. Уворот. Блок. Выпад. Девушки танцевали в последнем танго смерти. Сталь звенела, воздух свистел, мечи в размахе преодолевали звуковой барьер и издалека казалось, что в месте поединка что-то взрывается… Удар. Блок. Выпад. Удар. Контрудар. Уворот. В какой-то момент Самюэль оказалась на полудара сердца быстрее и с разворота, в горизонтальном выпаде, нанесла удар такой силы по нагруднику, что Аделию отбросило на два десятка метров, и она рухнула на спину.

Аделия резко поднялась, в глазах потемнело, нагрудник был проломлен. В месте удара икрилась магия, которая не должна была дать клинку Самюэль пройти дальше толщины металла и добраться до плоти. Но черная сталь Самюэль добралась… И прочертила от нижней части грудной клетки, через всю грудь, почти до плеча гигантский порез. Ровные, порезанные края платья моментально окрасились в красный цвет крови, хлынувший из раны. Алое пятно быстро расползалось по грязно-белому платью Аделии…

Первый удар

Взор Симоны на миг прояснился. Все тот же лес. Все та же мерзкая холодная природа. Она все так же стоит, уткнувшись лбом во влажный ствол дерева. И боль… Боль ворвалась в ее разум, как ветер в не закрытое окно. По груди, к плечу, словно шел электрический ток. Запах железа и ощущения промокшего платья. Взглянув на грудь, Симона увидела диагональное алое пятно, быстро расползающееся по белому платью. Прикоснувшись руками пятна, на ее пальцах заблестела в сером утре красная кровь. Симона в ужасе попыталась закричать, но крик остановился где-то посредине горла, стянутого стальными обручами, дыхание перехватило, в глазах запульсировала темнота. Залитыми кровью руками Симона схватилась за горло, словно пытаясь выдавить из него звук. Удары собственного сердца стояли в ушах грохотом отбойного молотка. Попытка побежать. Ноги стали ватными и начали запутываться в подоле платья. Неосторожный шаг и Симона, провалившись в мягкую, небольшую яму, заполненную мхом, потеряла равновесие. Падая, она успела ухватиться окровавленными руками за ближайшее дерево. Держа холодный, влажный ствол, пытаясь что-то рассмотреть перед собой слабеющем зрением, Симона с силой оттолкнулась от него и встала на ноги, оставляя на коре красные полосы собственной крови… Сознание металось в голове, обрывки мыслей мелькали перед внутренним взором девушки. В попытке осознать, что происходит, краем сознания поняла, что снова падает в колодец, и тьма вновь сомкнулась над ней.

Аделия и Самюэль

Аделия сорвала с себя уже не нужный доспех, сплела заклинание для остановки крови и оттягивания времени, когда боль ворвется в сознание. Она не дала ярости и мести разжечь огонь безумия. Понизив температуру гнева до абсолютного нуля, мысли и взор Аделии прояснились. Гул в ушах стих. Самюэль лишь ядовито ухмыльнулась, наблюдая за Стражем. Черный меч опущен, поза расслаблена, словно дразня своей кажущейся уязвимостью. С непроницаемым твердым, как камень лицом, Аделия направилась к Самюэль. Свет, идущий от Аделии, стал как иголки колючим. Шаг перешел на бег. Быстрый бег.

Свист стали и оглушительный скрежет. От атаки Аделии поднялась пыль, воздух стал густеть и слегка потрескивать от копившегося гнева. Самюэль отбила это сокрушительное нападение, но не успели клинки разойтись, как снова лезвие Аделии устремилось к телу Мертворождённой. Скорость и сила боя, с которой Аделия пыталась достать до противницы стремительно возрастала. Воздух рассекала раскалённая сталь с воем и стоном, ставшим уже подобием песни. Мечей нельзя было рассмотреть, только блестящие линии изредка принимали очертания холодного оружия, чтобы снова развернуться в веер металлической смерти…

Глаза Аделии сверкали ледяным огнем ярости. С двойного разворота клинки сошлись перпендикулярно друг другу. Хруст и скрежет. Что-то металлическое упало вдали. Послышался еще один глухой звук падения на землю. Самюэль отбросило от такого удара. Меч в ее руке был сломан, лишившийся больше половины своей длины. Аделия уже неслась на нее, Мертворожденная с прыжка встала на ноги, и побежала на встречу к Стражу…

Они столкнулись с приглушенным звуком ударяющихся тел, что-то низко просвистело. Пыль поднялась. Через миг все успокоилось и затихло…

Второй удар

Красная вспышка перед взором Симоны выдернула ее из темноты. В глазах расстилался алый туман. Картину реальности покрыла пульсирующая густая сетка сосудов и капилляров. Адская боль в груди заставила Симону заорать нечеловеческим голосом. В этот раз, крик боли нашел выход и, как сирена, разнёсся по тишине леса. Девушка рухнула на четвереньки. Дыхание стало резким и прерывистым. Появился вкус крови, рот стремительно наполнялся соленой красной жидкостью. Крик перешел во что-то хрипяще-булькающее. В районе груди разрасталось огромное красное пятно, в дополнение к первому. Чуть ли не потоками кровь лилась на влажную землю, из непонятно откуда взявшейся раны. Все платье, от груди до подола, окрасилось полосами в алый цвет. Ничего не соображая, не понимая, что происходит, Симона пыталась рукой зажать рану под платьем. Все предплечье и рука покраснела, изо рта, по шее, текла темно-бордовая река. Густые капли жизни срывались с подбородка…С каждым выдохом, больше похожим на кашель, вылетало перед Симоной небольшое количество крови, окропляя поверхность перед ней. Она теряла зрение и остатками взора наткнулась на большой камень, с плоской стороной, которую слово отполировали. Уперевшись окровавленной рукой, Симона развернулась к камню спиной и прислонившись, стала медленно оседать к земле. Сзади, по траектории движения, шло по камню рваное красное полотно, словно на кисти маляра было мало краски. Симона завалилась на бок. Дрожь начала бить ее тело.

Боль затмила все сознание, в предсмертных судорогах Симона перевернулась на спину и уставилась угасающими глазами в тяжелое серое небо. Черное пятно медленно расползалось под ней.

Низкие стальные облака медленно проплывали над девушкой, задевая верхушки сосен. Нечеткие картины из памяти всплывали в агонизирующем сознании: как она маленькой рыжей девчонкой бегала по этому лесу, играла с папой в догонялки; читала книги; созерцала покой и красоту, свесив ноги с оврага; первый поцелуй под этим камнем, рядом с которым теперь она лежала… Слезы и мечты, разбитое сердце, отчаяние и боль – всё, рваным полотном, проносилось над Симоной вместе с холодным равнодушным небом… В голове наступила пустота. Удары сердца в ушах резко умолкли. Наступила тишина.

Небосвод начал уходить от взора. Мир закручивался в водоворот и рассыпался на бесформенные осколки, пока с последним обрывком реальности не наступила темнота.

Две сестры

Девушки стояли вплотную друг к другу, глядя в глаза. Ярость Аделии моментально улетучилась, почувствовав, как что-то теплое потекло по ее руке, сжимающей меч, около груди Мертворожденной. Глаза Самюэль стали терять свою черноту и появились синеватые прожилки, как будто тушь смывали с драгоценного камня. Лицо медленно менялось, теряя демонические отметки. Чернота блекла, скулы разглаживались, принимая до боли знакомые черты. Обе стояли неподвижно. Только сейчас Аделия поняла, что ее меч проткнул насквозь, и его окровавленный конец вздымается из спины Самюэль. Еще одна теплая, пахнувшая железом река, потекла чуть ниже левого плеча Аделии, где-то на уровне груди. Взор скользнул туда, и там была рука Самюэль, слабеющим хватом, державшая осколок своего клинка, на половину вошедший в тело Аделии.

Осознание взрывом пришло в голову Стража. Лицо «Самюэль» перестало меняться, и она видела перед собой свою сестру!

– Жасмин!!! Нет!!! Нет!!! Нет!!! – в панике затараторила Страж.

Жасмин, как две капли воды, похожая на Аделию, только казалась куда младше, даже детские черты еще не сошли с лица. Время сохранило ее, уберегло от тех ужасов и лишений, через которые прошла ее сестра. Ирония судьбы в том, что Жасмин, заключенная в темницу тьмы и безумия, и была источником тех ужасов и лишений, пока не смогла обрести силу и воплотиться в физическом обличье Самюэль.

Боль молниями начала стрелять по всему телу. У Жасмин подкосились ноги, но она не упала, из последних сил держа равновесие. Просиявшим взором небесно-синих глаз, она встретилась с серыми глазами сестры. Она попыталась, что-то сказать, но её рот был наполнен кровью, и тоненькие ручейки потекли из уголков губ. И слезы, слезы из глаз, глаз цвета морского прибоя. Прозрачные тонкие ниточки прочертили лицо и смешались с густыми красными потоками, текущими изо рта. Жасмин подняла окровавленную руку и прикоснулась к щеке Аделии… Нежность этого прикосновения нельзя было передать, можно только прочувствовать, едва уловимое касание и, оставляя три красные полосы, рука безвольно падает. Тело Жасмин начинает тяжелеть. Аделия, не веря в происходящее, попыталась удержать сестру, но было уже поздно: ноги Жасмин подогнулись, и ее тело, надавив всей массой на клинок Аделии, сломало его в месте самой большой зазубрины. Торчащий осколок меча из тела Жасмин медленно уползал от взгляда Аделии. Оглушительный звук удара мертвого тела сестры…

Смерть

Казалось, прошла вечность. Рука отпустила весь красный от крови Жасмин осколок меча и его кончик коснулся земли… Аделия глядела, как расползается под сестрой темно-красное пятно, как последние капли слез упали с лица в это густое солено-железное море и растворились в нем без следа. Сломанное лезвие возвышалось, как монумент жестокой иронии жизни, отбрасывая острую тень на безжизненный гранит плато.

Реальность пришла неожиданно, вернув боль разгорающейся агонии: осколок меча, торчавший из груди Аделии; звуки мриц, все еще пытающихся преодолеть, ставшим непреодолимой преградой, защитный огонь. Аделия рухнула на колени перед телом родной сестры. Ни одной мысли, все погибло в голове, ни одной эмоции, глаза стали стеклом и не могли выдавить ни капли влаги. Пустым, невидящим взором, Аделия смотрела на потускневшие глаза Жасмин. Правая рука сама потянулась к рукояти осколка, медленно обвила кожаную оплетку эфеса и рывком вытащила обломок черного меча.

Мир в глазах покрылся трещинами, застучало в голове, туман опустился повсюду. Запах железа стал таким, что из воздуха, пропитанного им, можно было ковать сталь. Грязно-белое платье, до самых полов, окрасилось в ярко-алый цвет… Теплые потоки обволакивали все тело до самых ступней… Ее согнуло почти пополам. Инстинктивным движением левой руки постаралась зажать рану, но она, облитая до самого локтя, потеряла остатки сил и безвольно упала на землю. Замерцал огненный барьер, но твари все равно не могли пробиться. Пока.

Аделия поднялась и, волоча осколок меча по земле, шатаясь, медленным шагом пошла. В неопределенность. Она не понимала куда идет и зачем и, вообще, что делает… Взор был затянут плотной розовой пеленой. Окружающие звуки стали резкими и противными, как скрежет двух трущихся друг о друга стекол. Каждый шорох или хруст песка под подошвой разносился набатом в голове. Свечение из раны начало сыпать искрами. Мир под ногами задрожал. Грохот камней, срывающихся с уступов, рядом стоящих скал. На нее неслись первые прорвавшиеся мрицы. Свист воздуха, ослепительная вспышка, и треск статического электричества. Демоны превратились в ничто. Мигание барьера усилилось. Снова нападение и снова вспышка. Пока купол не замерцал в эпилептическом припадке и не угас…

На миг установилась тишина. Умирающие сотнями мрицы были настигнуты врасплох, когда магический огонь пропал. Миг. И еще миг.

Тысячи тяжелых лап, громовой поступью, понеслись в сторону Аделии, как вода к обрыву водопада. До девушки всего один удар сердца, и острые зубы сомкнутся на ее шее…

– Сестра… Прости… – привкус крови во рту. Платье прилипло к влажному от неё телу. Алые капли срывались с насквозь промокшего подола, когда-то белой ткани. Девушку всю прошивало электрическими разрядами. – Жасмин… Я… не… могу…

Слеза, словно маленький бриллиант, покатилась по лицу. Время стало густым, и каждый его миг пробивался, как по глубокому снегу. Слеза текла, обошла уголок высохших и потрескавшихся губ, докатилась до подбородка, повисла на краю лица и сорвалась вниз, играя всеми цветами в лучах внезапно появившегося солнца. Полет. Невообразимо долгий и прекрасный. Целый мир в одной капле. Капле жизни, двух сестер, похожих друг на друга, как эта капля на другие такие же… Тихо и не слышимо слеза упала прямо в рану, ведущую до самого сердца…

Гигантский световой взрыв разорвал ткань времени и ошметками раскидал ее по дальним углам Души. Белый, ослепительный шар вырос из долины и затмил собой солнце. От ударной волны тучи бежали, сломя голову, от этого места. Полотно мира стало белым, без оттенков, без теней… Размер долины вырос мгновенно в несколько раз. Испарялся камень гор, стоящих у края перевала, воздух становился плазмой, песок – стеклом, в радиусе нескольких сотен километров сгорело все, что может сгореть….

Через мгновение все закончилось, свет угас, холодное солнце снова светило высоко в небе. Над долиной оседала пыль. Тихой походкой туда пришла тишина.

Будто ничего и не было. Не было сражения Света со Тьмой. Не было обретения во смерти. Не было двух сестер и нескольких сотен тысяч исчадий ада. Словно тысячи лет сюда, кроме ветра и солнечных лучей, никто не приходил…

Дно долины напоминало собой вулканический кратер: стеклянная земля, ни травинки или куста – вообще ничего, только цвета мокрого бетона гладкая поверхность. И два тела, в темно-алых лужах, неподалеку друг от друга. Первое, почти сливается с землей, и красные разводы на лице и животе выдают, что это Жасмин. Второе – в красно-белом платье лежит, повернув голову к сестре, одна рука также на животе, сжимает окровавленный осколок меча, а вторая – откинута в сторону Жасмин. Из неподвижных серо-синих глаз тоненькими ручейками текут слезы. Удары сердца:

Раз…

– Неужели это…конец…сестра?

Два…

– Как мы позволили мести ослепить нас и убить…друг друга…

Три…

– Я…я убила тебя…Жасмин… Прости…

Четыре…

– Холодно… Хочется спать…

Пять…

– Я…люблю…тебя…

Искра

– Холодно… Я умерла?.. Странные ощущения… Будто камень впивается в поясницу… Сырая липкая одежда… Запах железа… Кровь?..

Взрыв сознания вышвырнул Аделию в реальность. Она попыталась открыть глаза. Тяжелые веки еле слушались ее. Все тело словно отлили из свинца. Мокрые от пота и крови волосы засыпали лицо и шею. Из уголка губ тянулся небольшой поток алого водопада, успевший налить небольшое озеро. Лева рука безвольно лежит в темной луже чего-то вязкого. Правая – сжимает рукоять осколка. Ледяная сталь клинка холодила живот и грудь. Дрожь озноба ходила волнами по Стражу. Это не было похоже на конец. Последние мгновения явно затянувшейся агонии или она уже за чертой? Всё не так и всё не то. Странный огонь разгорался внутри. Вначале маленький, словно свечка, кажется, что несильный порыв воздуха потушит его, но нет. Все сильнее и все ярче. Все ярче и горячее. Свечка стала огнём вулкана, огнём потери любимой сестры, убитой Аделией. Она чувствовала, как в ней поднимается цунами силы. Жизнь жестока и несправедлива. Может ли она решать за само Мироздание, что правильно, а что нет? Может! Даже, если это будет в последний раз. Она не может дать умереть своей сестре снова. Она только что ее обрела! После стольких лет не раз оплаканной потери.

– Жас…не оставляй меня… – тихим, еле различимым шепотом, промолвила Аделия. – Ты…все… что есть у меня… Слышишь, сестренка?..

Яркий свет любви к сестре начал изливаться из всех открытых ран Аделии, словно золотые гейзера. Порезы на теле перестали кровоточить, но были все еще смертельны. Кто-то или что-то дал шанс на исправление ошибок и искупление содеянного. Времени совсем нет. Смерть Аделии поставили на паузу, чтобы она смогла дать огонь жизни своей сестре. Приподнявшись на локтях, Аделия не чувствовала ничего, словно призрак, но знала, что она все еще жива, и знала, что должна сделать. Время уходило, скоро душа Жасмин покинет тело навсегда, и этот мир поглотит пустота. Без Жасмин Аделия не могла уже представить себе дальнейшее существование.

Ползком она приблизилась к сестре. Боль хлестала железными кнутами по Стражу. В глазах мутнело, и накатывала соленая тошнота. Девушка, морщась, смогла сесть. Зябкий ветер трепал пару слипшихся серебряных, с бурыми пятнами, прядей. Аккуратно, насколько могла, Аделия положила голову и верхнюю часть тела Жасмин к себе на колени, так, чтобы осколок, торчащий из ее спины, не касался земли. С него все еще капало. Слезы сами текли из глаз. Слова сами вырывались из ее уст. Руки без воли сознания начали плести стазис-заклинание, останавливающее время внутри тела Жасмин и обращающее распад души и тела вспять. Аделия плела и плакала, соленые капли срывались на лицо Жасмин. Лезвие начало медленно выдвигаться из тела. Его контуры были в белом сиянии магии. Миллиметр за миллиметром осколок меча выходил из тела сестры. Вслед за его движением ткани моментально регенерировали и срастались. Аделия не замечала, что восстановление началось и на ее ранах, так как две сестры были связаны одной нитью и по ней, часть магии, избыточная для Жасмин, шла на выздоровление Аделии. Сердце Жасмин все ещё не билось. Кожа уже была практически ледяной. Показался кончик меча, кровь Жасмин, разлитая по телу и под ней, бурными ручейками устремилась в рану, очищаясь и приобретая жизненную силу. Как только осколок полностью вышел и, одновременно с этим, последняя капля крови вернулась в сестру, а сама рана затянулась, Аделия дала сильнейший магический импульс, запуская сердце Жасмин. В этом импульсе она отдавала все, что у нее есть, даже саму жизнь только для того, чтобы привести Жасмин в мир живых.

Возрождение

Едва слышимый звук далекого удара. Липкая тьма не давала определить источник звука. Тишина. Снова грохот, только куда ближе. Шум стал повторяться. Слабым проблеском сознания Симона поняла, что это удары вновь заработавшего сердца. Рот был полон крови и струйками капал с белых губ Симоны. Вернулось ощущение реальности, холода и сырой от крови одежды. Девушка поняла, что кровь больше не хлещет из ран, хотя под ней уже вся земля пропиталась ею. Шея сильно затекла. Собрав немногие оставшееся силы, повернула голову на другой бок. Боль натянулась между головой и плечами. Бесцветные глаза пялились на то, что было на камне: огромное, красно-коричневое пятно. Симона только сейчас осознала, что рана была сквозная. В голове не было ни паники, ни ужаса, ни даже удивления, не было боли и отчаяния. Было странное спокойствие. Она чувствовала себя будто лежит дома, под теплым одеялом, а мама сидит рядом с ней и гладит ее непоседливую рыжую копну.

Симона, наконец, поняла, что это за видения в ее голове. Это ее Душа, забытая и заброшенная ею, казалось, целую жизнь назад, а девушки, которые сражались друг с другом были теми, кто всегда незримо оберегал её покой; теми, кто неразборчиво шептал слова успокоения в самые черные и беспросветные дни; теми, кто направлял и наставлял; теми, кто всегда были её частью, Ангелами-Хранителями ее Души. На Симону накатывало осознание того, что она натворила тогда. Десять лет назад.

Аделия и Жасмин. Две части одной Души. Такие одинаковые и такие разные. Твёрдая и рациональная Аделия была холодной при принятии, даже самых тяжелых решений. Она взваливала на себя бремя «прижигать» особо кровоточащие душевные раны. Воин до мозга костей, не моргнет и глазом, ринется защищать Душу Симоны до последнего вздоха и капли крови. Немного нелюдимая, но очень ранимая внутри. Живой цветок, заточенный в оболочку из камня и стали. Жасмин – вечная весна, с ее неутомимой жаждой познания и созидания, с немного детской наивностью в глазах. Вечно улыбающаяся девушка могла вдохнуть жизнь даже в самые невероятные вещи. При этом храбра и больше жизни любит свою Симону. За нее она сражалась наравне с Аделией, вместе охраняя Свет Души от жадной и вечно голодной армии Тьмы.

Когда-то Симона, не ведая, что творит, сама отдала Жасмин в лапы демонов. Тогда ей казалось это выходом. Выходом стать взрослой, отказаться от всего того, что Симона считала ребячеством: дать взглянуть на рассветное солнце, не сомкнув глаз всю ночь; побегать босиком по лужам в летнюю грозу; попрыгать на диване, драться на подушках, разорвав их в пух. Она подавляла и не слышала слабые молящие отголоски Жасмин, заточенной в самых жутких местах этой Вселенной. И эта часть, без света Души, стала чудовищем, паразитом, с темной жаждой мести и крови.

Симона осознала роковую ошибку, совершенную так давно, и боль раскаяния затопила разум. Девушка рыдая, с капающими слезами из глаз поползла к оврагу, за которым пробивалось то самое рассветное солнце. Платье было почти полностью красным, бардовым, там, где кровь успела подсохнуть. Черным и серым, где грязь впиталась в ткань. Лишь несколько белых островков остались нетронутыми. Симона медленно ползла, вопила как ребенок, боли уже не было. Голос плача пробился через горло. Руки обессиленно подогнулись, и, рухнув на холодную землю, ее тело содрогалось в судорогах, она плакала как белуга. Шептала «Прости» Жасмин, той маленькой золотоволосой девочке, запертой десять лет назад в темницу, куда не попадает свет Души.

– Дура! Какая я же я дура!!! Прости! Прости… – сердце болело, но болело как-то приятно, ведь за столько лет, которые сделали ее «железной и холодной», она чувствовала теплые прикосновения к нему.

Потеряв счет времени, исчерпав весь запас слез, еще содрогаясь от рыданий, Симона медленно поднялась с земли, опираясь о ближайшее дерево. Подняла красные и опухшие глаза на светлеющий горизонт. Золотой рассвет медленно освещал металлическую серость этого мира. Тучи, хмурые и обиженные, уходили куда-то вдаль. Легкие порывы ветра приятно холодили еще влажную кожу. Пряди волос махали своими рыжими руками восходящему солнцу. Все еще вздрагивая и всхлипывая, Симона улыбнулась своему первому утру, что озарило её Душу. Нежное прикосновение июньских лучей к заплаканному лицу. Отражение желтого диска в ультрамариновых глазах. Симона начинала жить заново.

Свет Души

Аделия сидела с поникшей головой, лента куда-то потерялась, волосы рассыпались, как ивовая крона над водой. Рука лежала на холодном металле пробитого нагрудника. Грудь не двигалась. Жасмин покоилась на коленях, омываемая слезами сестры. Еле уловимый толчок или судорога. Васильковые глаза открылись, они были такой кристальной чистоты, словно смотришь в лазурное теплое море. Жизнь переливалась бликами в радужке, уголки век приподняты, детская игривость поселилась в них. Зеницы Аделии округлились, не в силах что-то сказать, она просто пялилась на сестру, не веря в произошедшее чудо. Она смотрела на нее, как на равную себе, как на воина и самое родное создание во всей Вселенной. Раны Аделии затянулись и больше не болели, лишь ноги затекли в неудобной позе.

– Жасмин… Я… я… я – заикаясь, начала Аделия, но не успела она продолжить, как Жасмин крепко обняла, почти повиснув на шее. Прижав к себе, Страж почувствовала сильное и быстрое биение ее сердца, движение груди при каждом вздохе, рукой крепко сжала золотые волосы, жизнь изливалась из Жасмин. Аделия, не в силах больше сдерживаться, зарыдала навзрыд.

– Аделия… любимая моя сестра… – тихо проговорила Жасмин, услышав ее голос Аделия еще сильнее прижала её к себе, грозя явно придушить, но она не сопротивлялась, только уткнулась носом в плечо и тоже заплакала. Впервые, за более чем тысячу лет, горячие слезы окропили нежное лицо девушки. Сестры обрели друг друга, две такие непохожие и такие одинаковые. Последние оковы льда рухнули с сердца Аделии, звеня ржавым железом и грохотом бьющегося стекла. Сознания девушек коснулись друг друга.

Из спин вырастали огромные белые, похожие на крылья стрекозы, потоки теплого белого света. Они огибали двух сидящих в объятиях друг друга Стражей, словно пытались накрыть своим белоснежным одеялом. Хранительницы не замечали происходящее за их спинами, сестры были одним целым и не хотели отпускать друг друга. Сияние носилось вокруг девушек, становясь все больше, ярче и плотнее, пока силуэты совсем не исчезли за непроницаемым полотном. Энергия обретения, пружиной, сжималась до предела. И пружина выстрелила.

Ослепительная огромная вспышка затопила весь небосвод, уходя далеко за пределы этого мира. Издалека, из темных глубин космоса, казалось, что засияла новая звезда. Свет лился океаном по поверхности и все, к чему он прикасался, перерождалось: мертвая земля покрывалась молодой порослью травы и цветов, скелеты деревьев начали одеваться зелеными одеждами, в очищенных водах вновь закипела жизнь, на сером небе вышло огромное солнце Ядра Души.

В едином сознании время текло совсем иначе, и сестры наперебой говорили друг с другом. Смеялись и снова плакали. Плакали от счастья и того, что пришлось обеим пережить, а главное радовались, что Аделия и Жасмин снова вместе. Они поклялись, чтобы не случилось, никогда не расставаться больше, даже если придется друг за другом пойти на тот свет. Ведь каждая больше не могла себе представить жизнь в одиночестве. Хватило и одного раза. Одного раза быть разорванной на двое, без возможности залечить эту чудовищную рану и заглушить нестерпимую боль потери.


Первый рассвет

Симона лежала в постели, обнимая скомканное одеяло. Утреннее солнце пробивалось в незанавешенное окно, первые лучи упали на влажное лицо девушки.

Шум листьев деревьев, растущих прямо у дома, проезжающих вдалеке машин, приглушенные голоса людей, прогуливающихся на улице, легкое завывание летнего ветра через приоткрытую форточку – тихим шагом пришли в сознание девушки. Она лежала на полностью сырой от слез и холодного пота подушке. Симона приоткрыла небесные глаза, сильно опухшие от рыданий. Рыданий во сне.

Симона рывком сорвала с себя одеяло и резко села в постели. Волосы пристали к лицу и спине. Пижама была насквозь сырой от пота и тоже прилипла, повторяя все изгибы её тела. Воспоминания запульсировали в голове девушки. Широко распахнутыми глазами Симона смотрела перед собой, на себя. Картины увиденного проносились перед глазами. Ран на теле не было, красных пятен тоже. Это не могло быть сном! Она ощущала всем телом промозглую лесную погоду, видела кровь на своих руках, чувствовала холодную сталь, пробившую ее насквозь, соленый вкус во рту – это все было реально! Симона прекрасно знала, как вспоминаются сны после пробуждения, и она осознавала, что это им не было. Девушка могла посекундно рассказать всю хронологию событий, описать все, что увидела в мельчайших подробностях, вспомнить весь тот ужас и всю ту боль, что настигли её ТАМ.

– Это… Не могло быть… сном… – повторяла себе под нос. Крупные капли пота катились от плеча к рукам, сжимающих простыню. Она сидела, как изваяние, пялясь в никуда, ничего невидящими глазами.

Симона не поняла сколько она так просидела, просматривая кадры произошедших событий. Все было взаправду. Все было реально. Разум не мог в это поверить, но Симона чувствовала, что это не было сном.

– Это неправда! Это иррационально! Невозможно! – кричал голос логики в её голове. – Это всего лишь очень реалистичный сон!

– Это не сон… – слова вырвались сами, минуя мозг. Симона даже не поняла, а она ли это произнесла.

С тяжелым сердцем и неровным дыханием, Симона спустила ноги на пол и медленно, словно боясь, что полученные ТАМ раны появятся и в реальности, поползла в ванную. Войдя в ванную комнату, девушка встала перед зеркалом и открыла холодную воду. Зрелище в отражении было ненамного лучше того, как Симона ощущала себя внутри. Зачерпнула ставшей ледяной воды и умыла лицо. Она немного привела ее в чувство, но мысли в голове, все равно, тараканами разбегались, как от внезапно включенного света. Критическое и логическое мышление расписались в своем полном бессилии, и девушка решила попозже разобраться со всеми ночными событиями. Ей еще предстояло все осознать, все обдумать и принять. Одно было ясно точно: с этого дня жизнь ее круто изменилась.

Последствия

Два часа спустя по местному времени.

Сестры друг перед другом сидели, поджав ноги, в котловане долины. Стало тепло, редкие облака убегали на юг. Ветра не было. Камень остывал и исторгал дрожащие и искажающие взор потоки раскаленного воздуха. Кроме небольшого островка, где и сидели Стражи. Груда окровавленной одежды, сломанных доспехов и оружия была навалена чуть поодаль от девушек. Они успели создать себе новые платья и очиститься от следов недавнего сражения. Молчание, казалось, длилось целую вечность. Обе смотрели в серое стекло поверхности под ними.

– Что теперь, Аделия? – тихим голосом спросила Жасмин. Лицо ее было все еще бледным и болезненным, но глаза горели жизнью. Острые скулы и общая худоба выдавали крайнюю степень истощения, но даже в таком состоянии она была очень красива. Золотые волосы стеной спадали на плечи и спину, остатки Мертворожденной постепенно сходили с них. Жасмин подняла вопрошающий взор на сестру:

– Нам нужно еще многое обсудить, но не здесь. Мы засиделись. Тут слишком опасно. На краю моего обзора появились странные возмущения. Даже вдвоем, в нынешнем нашем состоянии, мы не сможем отбиться от сколько-нибудь серьезного нападения, – Аделия, чуть пошатнувшись, поднялась на ноги. – Нужно быстрее уходить, последствия битвы еще предстоит нам осознать в полной мере.

– Ты о чем? – непонимающе спросила Жасмин, поднимаясь за сестрой.

– На какой-то миг мы обе были мертвы, – бесцветным голосом вымолвила Аделия. Взмахом руки сожгла всё барахло в куче без остатка и быстрым шагом направилась на юг, к выходу из долины. Светло-серое платье зашуршало и захлопало на ходу. – Этого было достаточно, чтобы защита от Темных Миров рухнула. Раньше твари проникали сюда только через истончение между мирами, а теперь…

Аделия замолкла. Звук твердой походки разносился по обнаженной местности. Жасмин еле успевала за сестрой.

– Что теперь? Аделия, не молчи! Что мы натворили?! – с тревогой воскликнула Жасмин, догоняя её и на ходу заплетая непослушные волосы.

– Теперь…теперь демоны будут лезть по всему периметру Темных Миров, – выдохнула Аделия. – Их больше ничего не сдерживает. Наших сил не хватит, чтобы защитить наши границы. Нам нужно срочно попасть во внутренние миры!

Глаза Жасмин округлись. Она ничего не смогла выдавить из себя. Понимание того, что ждет их с трудом влезало в ей голову. Лишь шла нога в ногу рядом с вновь обретенной сестрой.

– Не переживай, Жас, – приободрила ее Аделия, улыбнувшись. – Что-нибудь придумаем. Давай только выберемся отсюда и в спокойствии все решим.

Жасмин лишь кивнула головой и попыталась тоже улыбнуться сестре. Под ногами хрустела стеклянная поверхность, трескающаяся как лед. Небо стало совсем безоблачным. Девушки быстро направлялись к краю долины. Полы платьев развивались в потоках ветра. Северного ветра, дувшего со стороны Темных Миров.

## Часть первая. Главы 1-7

Глава 1. Разговор

– Ты понимаешь, что ты предлагаешь, Жасмин? – недовольно сказала Аделия, сидя рядом с сестрой на краю обрыва перед морем. – Это же безумие! Твой план настолько рискован, что в погоде больше предсказуемости, чем в том, что ты хочешь сделать!

– Я не вижу других вариантов, этот план дает хоть какие-то надежды на будущее, чем вообще ничего не делать, – ответила та, перебирая в руке пару гладких камешков. – Риск велик, но он оправдан…

– Жасмин, ты хочешь все положить на волю случая! Мы не можем так рисковать! – Аделия встала и начала ходить туда-сюда. Её серебряный хвост хлестал воздух. Руки сложены за спиной.

– Ты можешь предложить что-то получше? – грустно произнесла Жасмин, чувствуя, как сестра позади тяжелой поступью меряет небольшое пространство перед обрывом.

Немного еще побродив, Аделия рухнула на место, где сидела рядом с сестрой. Вечерняя пыль вздыбилась небольшим облачком от приземления Стража. Смотрела невидящим взором на волны, набегающие на скалы под ними. Они с шумом разбивались на тысячи брызг, окропляя камни белой пеной.

– Нет, не могу, – выдавила из себя Аделия, её серые очи были полны отчаяния и бессильной злости. – Мы уже всё передумали, ничего лучше, видимо, нет.

Обе девушки замолчали и смотрели за горизонт, где склонялось к закату местное солнце. Редкие белые облака отражали оранжевый свет угасающего дня. Прошло несколько недель с момента сражения в долине, и за это время были потеряны все пограничные миры, сопредельные с Темными Мирами. Вращение Вселенной привело к тому, что целый пояс стал безжизненным за очень короткое время. Цивилизации, проживающие в тех мирах, приняли удар на себя и ценой огромных потерь дали возможность подготовить оборону в приграничных звездных системах. Аделия и Жасмин участвовали в самых тяжелых боях, прикрывая эвакуацию вглубь Души. Выманивая на себя целые полчища скверны и демонов. Сражались целыми сутками напролет, чтобы не дать прорваться к отступающим защитникам и средним кольцам Вселенной. Ценой немыслимых усилий удалось стабилизировать линию фронта и замедлить продвижение адских созданий тьмы. Сейчас, впервые за это время, установилось шаткое равновесие, и Стражи отбыли во Внутренние кольца для разработки плана обороны Вселенной Души.

Аделия прервала молчание.

– Расскажи мне подробно ещё раз, что ты предлагаешь, Жасмин, – бессильным голосом промолвила она. Жасмин повернулась к ней и со странным огоньком в глазах начала:

– Эта Вселенная обречена, ты это понимаешь. Наших сил не хватит, чтобы сдержать надвигающихся демонов. Лишь вопрос времени, когда они захватят все миры, и свет угаснет навсегда вместе с нами. Ядро Души поражено ядом Тьмы, и теперь оно останавливается и остывает. Времени почти не остается. Мы не можем больше бездумно черпать из него энергию. Пока есть хоть какие-то излишки этой энергии, предлагаю возвести барьер вокруг Вселенной, дабы оградиться от Темных Миров. Да, я знаю, что мы и от Симоны оградимся, но зато замедлим распространение зла. Да, это не остановит смерть Души, но мы оттянем этот момент достаточно, чтобы пришел…ОН.

– Он? – непонимающе подняла брови Аделия.

– Вторая половина Души Симоны. Истинная любовь! – горячо выпалила девушка.

– Это невозможно, Жасмин, – ровным голосом произнесла Аделия. – Это все сказки и легенды, такое практически не встречается. Даже если Истинная Вторая Половина существует, то она может жить в другой временной линии или разница в возрасте будет непреодолимым препятствием. Забудь об этом.

– Когда я попала на ту сторону, тысячу лет назад, я практически не приходила в себя и ничего совсем не помню, – спокойным голосом заговорила Жасмин. – Однажды я очнулась, ненадолго продралась сквозь пучины ужаса и безумия и увидела нашу Вселенную. Я находилась далеко за ее пределами, где-то в Темных Мирах, и могла видеть ее всю и всё пространство, что находилось вокруг. Вселенная была ярчайшим сплетением света в полной темноте и пустоте. Я так думала. Пока не увидела далекую светлую точку, которую я бы не разглядела, не окажись так далеко от Души.

– Ты уверена, что тебе не показалось?! – почти вскрикнула Аделия, у которой перехватило дыхание.

– Нет, не показалось, эта светлая точка находится за пределами Темных Миров. Свет смог добраться сквозь это огромное расстояние и не померкнуть! – твердо сказала Жасмин. Сестра, смотря ей прямо в глаза, быстро выпалила:

– Почему ты мне раньше не сказала?

– Прости, как-то не до этого было, мы же эти недели были в боях, – честно призналась Жасмин, опустив виновато плечи. Аделия отвела взор и погрузилась в раздумья. Наступило молчание. Девушки не смотрели друг на друга. Пауза затягивалась. Аделия повернула голову к сестре и потухшим голосом спросила:

– Как ты хочешь привести ЕГО сюда? Нас разделяют миллиарды световых лет и барьер, который мы возведем. Он никак не узнает о существовании Симоны и тем более о способе, как ей помочь…

– Во-первых, Симона не совсем человек, а значит, и ее половина тоже…

– Он может прожить всю жизнь, умереть и даже не узнать об этом, а у нас нет способа пробудить его истинную силу, – перебила Аделия.

– Вообще-то, можем, – произнесла сестра заискивающе-хитрым голосом.

– Как?!

– Побыв в теле Мертворожденной, я унаследовала кое-какие ее способности, и если совместить их с нашими, то можно отправить пробуждающий луч к Нему. Но для этого нужно будет сжечь несколько звездных систем… – тихо говорила Жасмин. – Потребуется сила нас двоих, если мы пожертвуем несколькими мирами Пограничья, в которых все равно никого не осталось, то этой энергии хватит для заклинания луча.

Аделия слушала, раскрыв от удивления рот.

– А дальше, ты права, начинается рулетка и неопределенность, но если он пробудится, то он НЕ сможет НЕ увидеть нашу Вселенную и ТО, что она УМИРАЕТ. А вот найдет ли способ излечить… – Жасмин умолкла и закрыла печальные глаза. – Это лучшее, что у нас есть.

Снова Стражи надолго замолкли. Солнце почти коснулось горизонта, его отражение желтыми бликующими линиями протянулось полотном по морю до самого берега. Стало совсем безоблачно. Над головами было темно-синее ночное небо, медленно поглощавшее остаток дня. Невысокая трава шепталась с теплым ветром. Монументальные горы неподвижно созерцали на Стражей и весь раскинувшейся перед ними мир. Эти белоголовые каменные исполины знали сестер еще совсем молодыми и зелеными девчонками, когда еще магия переполняла их, что молниями срывалась с кончиков пальцев.

– Значит, он существует. Раз ты видела его Вселенную, то он живет в нашей временной линии, и раз свет добрался до нас, то примерно одного возраста с Симоной, – не замечая Жасмин, рассуждала Аделия. – А значит, ты хочешь полностью положиться на него… Насколько ты сократишь жизнь Симоны?

От прямого вопроса Жасмин передернуло. Несколько золотистых локонов упали на лицо. Солнце уже село, лишь красно-оранжевый ореол угасал за горизонтом, да крик местного вида чаек разносился над морем. Жасмин молчала, не в силах ответить.

– Сколько времени у нас есть сейчас? – спокойно спросила Аделия.

– Лет четыреста, может, пятьсот, если мы сможем замедлить остывание Ядра, – сдавленным голосом произнесла Жасмин. Сестра смотрела безотрывно за последними лучами очередного ушедшего дня. В неподвижных зрачках играли оранжевые и красные переливы.

– Если я правильно додумала твою идею, то нам нужно будет переместиться в пограничные системы. Сейчас это возможно только с помощью прямого перехода, задействуя энергию Ядра Души. Там мы отправляем луч и возвращаемся обратно во внутренние миры, устанавливаем барьер, снова используя энергию Ядра. Итого, минус двести-двести пятьдесят лет, я правильно посчитала?

– Да, – тихо ответила Жасмин. – В лучшем случае можем уложиться в сто девяносто лет.

– То есть, минус два с половиной года жизни Симоны, в худшем раскладе, – выдохнула Аделия.

Жасмин уставилась на свои ноги. Аделия смотрела за горизонт, думая о чем-то своем. Слабый ветер трепал волосы девушек. Шорох травы и листьев стоящих неподалеку деревьев наполнил воздух. На землю спустились сумерки. Стражи с печалью наблюдали за закатом, сколько уже таких же живых миров опустилось во мертвый мрак, сколько уже разрушено войной с исчадиями ада и сколько будет потеряно. Счет уже шел на многие тысячи, и с каждым днем эта цифра росла в арифметической прогрессии.

– Слишком непомерная цена для нас и тем более для Симоны. Мы отнимем огромную часть оставшейся жизни с неизвестным результатом, – чуть слышно произнесла Аделия. Она помрачнела, лицо стало бледным, и темные круги залегли под глазами. – Думаю, не стоит говорить о том, что можно сделать за этот срок и что будет потеряно…

– Адель, я понимаю всё, – сказала Жасмин с наигранным спокойствием, но предательская дрожь в голосе выдавала сильное волнение девушки. – Но так мы сможем на что-то надеяться, а не погибнуть в войне без возможности победить. Если мы попробуем, то появится проблеск надежды на то, что Симона не только выживет, но и обретет истинное счастье. В противном случае, исход все равно один… Разве риск не оправдан? Мне нечего тебе возразить по сокращению отведенного времени. Что думаешь?

Жасмин посмотрела на сестру. У Аделии стояли слезы в глазах, она закрыла лицо руками и тихо начала плакать. Плечи содрогались в беззвучных рыданиях. Жасмин села рядом, прижалась к сестре и обняла ее, слезы тоже потекли из лазурных глаз Жасмин. Обрывающимся голосом Аделия:

– Ты права, во всем права… Я только не смогу простить себе, что по нашей вине мы отбираем возможность жить еще пару лет Симоне, – всхлипывала Аделия, слезы расчертили на белом лике две мокрые линии, сходящиеся на подбородке соленой капелью. – И понимаю, что не факт, что мы сами проживем эти две сотни лет… Если мы погибнем раньше, то Симону захлестнет волна безумия и тьмы, смерть будет мучительной и для нее, и для всех, кто ее окружает…

Аделия еще долго плакала, не в силах унять эмоции, но спустя время умолкла. Жасмин, приникнув к ней, смотрела и ждала. Стало совсем темно. Первые звезды подмигивали Стражам холодным бело-голубоватым сиянием. Она зажгла шар над собой и Аделией. Его теплый мягкий свет разлился вокруг девушек. Никто не нарушал тишины, только природа занималась своими негромкими делами, да море что-то бурно обсуждало со скалами. Аделия медленно поднялась на ноги и уставилась на шар. В ее глазах светился слабый огонек, рядом с которым отражался свет магической сферы. Время тянулось, словно увязнув в зыбучем песке. Через, казалось, бесконечные полминуты:

– Так странно, мы можем рождать ослепительные звезды, создавать целые планетные системы, давать тепло и свет мириадам живых существ, а зажечь Ядро мы не в состоянии, и нам остается лишь смотреть, как оно угасает и остывает, – немного помолчав, Аделия повернулась к сестре и твердым голосом произнесла. – Я согласна. Я возьму на себя ответственность за потерянное время жизни.

– Мы возьмем ответственность, мы же с тобой – одно целое, – мягко улыбнулась Жасмин.

Последний проблеск солнца утонул в безбрежной синеве наступающей теплой летней ночи. Две девушки сидели на краю обрыва, свесив ноги к морской стихии. Смотрели, как догорел закат. Закат старой жизни. Могли ли Стражи распоряжаться временем, отведенным Симоне? И да. И нет. Да, потому что другого выхода нет и исход будет все равно один. Разница лишь во времени. Нет – неизвестно, как бы потратила то отведенное время Симона, сколько еще доброго и светлого могла бы принести в реальный мир? Скольким смогла бы помочь или вдохновить? Тысячи вопросов, за и против, носились стаями в умах сестер. Между мизерным шансом выиграть битву со смертью, обретя истинную любовь, и абсолютным концом во тьме и забвении, решение было очевидным. Арбитром будет время, и оно же – главным врагом для всех…

Глава 2. Решение

На темном небосводе, словно рассыпали горсть бриллиантов, сверкали звезды. Медленно ползли от горизонта две луны, затапливая серебристым светом все вокруг. Только теплый круг желтого света на краю уступа выбивался из этого мира оттенков синего и белого цветов. Стражи были одеты в два белых платья, различающихся цветом полосы на подоле: серебряный у Аделии и золотой у Жасмин. Они были приталены поясами в цвет подола, и у каждой девушки висел небольшой меч. Серебристо-русые волосы Аделии были собраны в тугой хвост, правда пара прядей все равно свисала со лба, а золотистые волосы Жасмин – в небольшую косу, идущей от затылка, а остальные волосы просто развивались на ветру, а чтобы они не лезли в глаза, Жасмин носила простенький ободок из серебристого металла.

Аделия набрала свою силу и избавилась от последствий крайнего истощения: с сестрой было легче справляться с новыми вызовами. Бледность ушла, вены были практически не видны, только с худобой ничего нельзя было сделать, сражения шли практически непрерывно.

Жасмин была само воплощение жизни: по ее фигуре, взору можно было подумать, что она богиня этой самой жизни, что, в целом, было не сильно далеко от правды. Женственности в ней было все-таки больше, чем в сестре, но Аделию нельзя в этом упрекать, ведь по косвенной вине Жасмин Аделия почти тысячелетие провела в бесконечных боях и лишениях.

– Чтобы твой план сработал, нужно торопиться, – прервала тишину Аделия. – Времени на подготовку и тщательное изучение и планирование не будет?

– Да, к сожалению, – ответила Жасмин. – Уже через несколько месяцев пропускной способности Ядра не хватит для прямого перехода к окраинным мирам и для установки барьера, только для чего-то одного. А нам нужно подобрать место и подготовить цивилизации к нашему отсутствию на несколько дней, возможно недель.

– Месяц?

– Максимум полтора, – вздохнула Жасмин. – Тянуть нельзя. У меня есть на примете кластер звездных систем на самой окраине. Они подверглись нападению в первые дни падения защиты и эвакуированы также самыми первыми во внутренние миры. Там есть туманность Малия, а в ней, в самом краю, система звезды Пограничная-156А. В ней находится ледяная планета Зарница-17 – это самый дальний мир нашей Вселенной в данный момент времени. Там и проведем запуск луча, оттуда мы должны увидеть Его Вселенную.

– Отлично, – как-то отстраненно ответила Аделия, потом замолчала и смотрела на ползущие луны по небу. Тихо спросила: – Ты мне не говорила, что унаследовала часть способностей Самюэль…

Жасмин, словно ожидая этого вопроса, даже не переменилась в лице.

– Мне больно осознавать то, что я обладаю частью способностей хаоса и разрушения… – сдавленным голосом начала Жасмин. – Да, я полностью их контролирую, но каждый раз, как осознаю их, меня утаскивают воспоминания, как я чуть не убила тебя… И думала, что они никогда не пригодятся, ведь мы должны созидать…

– Жасмин… – перебила Аделия. – Это мой клинок торчал из твоей спины…

– У тебя не было выбора! Я бы убила тебя, пусть и в теле Самюэль, я видела всё, но ничего не могла сделать! – голос Жасмин оборвался.

Аделия встала и подошла к сестре со спины и, положив ей руки на плечи, мягко произнесла:

– Давай не будем об этом, мы обе наломали дров, – Аделия обошла сестру и села перед ней на колени. Взяла ее подбородок и подняла ее мокрые глаза к своим. – Главное, что все закончилось хорошо, мы снова обрели друг друга, и я не собираюсь на этой почве трепать твои и свои нервы. Что было, то прошло. Да, Жас?

– Да, Адель, – слабо улыбнулась Жасмин.

– Давай лучше подумаем, что нам нужно сделать в первую очередь, – Аделия плюхнулась справа от Жасмин, взяла сухую веточку в руки и начала что-то чиркать на свободной от травы земле. Желтый шар плавно покачивался метрах в трех над землей.

– В начале нужно будет собрать руководителей всех цивилизаций, рассказать, что мы задумали и сколько мы будем отсутствовать. Во-вторых, подготовить запасную линию обороны, если в наше отсутствие демоны прорвут существующую, и эвакуировать заранее мирное население за новую линию укреплений. В-третьих, вряд ли Зарница-17 пустая сейчас и наше присутствие там окажется незамеченным. Нужно подготовиться к не самому теплому приему… – говорила Жасмин.

– Прости, Жас, перебью тебя. Разве прямое перемещение не уничтожает в месте прибытия всё живое и неживое в радиусе нескольких тысяч километров? – спросила Аделия.

– Да, ты права, но вряд ли все демоны соберутся в месте нашего прибытия. Набегут с противоположной стороны планеты, – ответила Жасмин.

– Выставим на максимальную дальность сканирующие поля, и раскидаем ловушек по периметру, в отдалении от нас, и еще несколько кругов защиты, пока приводим заклинание в действие. При этом одна из нас должна держать открытым прямой переход, чтобы мы смогли вернуться обратно. Когда звезды и планеты будут превращаться в чистую энергию, мы и переход будем закрыты щитом, там будет несколько секунд на прыжок в портал, – Аделия умолкла.

– Далее нам сразу нужно будет сплетать барьер для Вселенной, пока энергии Ядра будут податливы к нашему влиянию, – Жасмин задумчиво посмотрела в даль. Ночь полностью вступила в свои права. Свет шара танцевал на молодом лице девушки, тени играли в догонялки в изгибах скул и впадинах. – Дальше нам останется только ждать и сражаться. Мы сделаем всё, что в наших силах…

– Ждать… – повторила Аделия, ее взор встретился с глазами Жасмин.

– Да, ждать и надеяться, больше нам ничего не остается…

Глава 3. Надежда

Неделю спустя в прифронтовом мире.

Совещание с руководителями обороны прошло быстро и четко, так как нет лишнего времени. Демоны по всей линии соприкосновения ищут брешь в обороне и пытаются теснить числом, несмотряна потери. Им не было числа, и на месте одной убитой твари вставали еще три.

Стражи были в полном снаряжении и доспехах. Окинув взором местность, Жасмин попрощалась с этим местом, скорее всего, когда они вернутся, здесь уже ничего не будет: лишь пепел и обугленные стволы на месте исполинских деревьев, вода в реках будет отравлена, если реки вообще останутся, и орды демонов, идущих дальше, на живые миры. Без инстинкта самосохранения, без усталости и жалости.

Командиры пообещали, что постараются удержать позиции до прихода Стражей. На что им Аделия приказала не тратить силы и в критической обстановке отступать на новую линию обороны. Война только начиналась, и бессмысленные потери были не нужны.

– Готова? – спросила Аделия Жасмин.

– Готова, – ответила та, поднимаясь с колен. Жасмин рассматривала какой-то цветок, только распустившийся в этом мире.

– Жаль, что это прекрасное создание новый день, скорее всего, не увидит, – тихо вздохнула про себя девушка и пошла за сестрой.

Отойдя на несколько сотен метров от полевого лагеря, девушки взмыли в воздух и понеслись далеко на север. В самую большую пустыню этого мира. Там, где прямой переход не причинит никому вреда. Мягко опустившись в горячий песок, Аделия раскинула сканирующие заклинания на всю площадь пустыни. Ничего. Жасмин тем временем плела заклинание перехода. Встав лицом друг к другу, Аделия произнесла:

– Как выходим, сразу раскидывай ловушки, сколько успеешь, я накрываю щитом и барьерами вокруг нас. На тебе держать переход открытым, на мне обзорная и стабилизирующая магия.

– Поняла, – улыбнулась Жасмин. – Начинаю.

Земля задрожала, ноги начали закапываться в песок, поднялись пыльные бури, закрывшие собой солнечный свет. Барханы и дюны пришли в движение, сама пустыня оживала под действием огромных энергий. Световая вспышка в том месте, где стояли Стражи, затмила солнечный свет, земля заходила ходуном, штормовые ветра сравнивали дюны и уносили их в неведомые дали, пейзаж на многие километры стал плоским, как столешница. В центре появился идеально ровный белый круг, сияющий ровным светом. Девушки одновременно шагнули в него, полотно перехода вспыхнуло и угасло, когда Стражи скрылись в нем.

Сестры быстро шли по белому коридору в направлении темного круга выхода, быстро приближавшегося к ним. Одновременно вытащили мечи и приготовились использовать все свои способности. Круг выхода настиг их, не успела Аделия и Жасмин выйти, как сразу же вспыхнули щиты, обволакивающие волшебниц, и раскинутые огненные барьеры, побежавшие от девушек на километры, по пути расщепляясь еще на несколько. Словно концентрические круги на воде расходились стены огня, призванные остановить всех и вся, попытавшихся проникнуть к Стражам. Сотни, а возможно, тысячи желтоватых линий сорвались с вытянутой вверх руки ладонью вверх Жасмин и направились далеко за видимый горизонт.

– Никого, – произнесла Аделия. – На триста километров вокруг нет ничего или ничего не выжило.

– Ловушки расставлены, переход стабилен,– отрапортовала Жасмин. – Как же тут холодно!

– Это еще не холодно, как только остатки жара перехода рассеются, тогда станет по-настоящему холодно, – иронически ответила Аделия.

Девушки быстрым шагом направились чуть поодаль от перехода, его близкое присутствие искажало ткань пространства-времени, и магия могла повести себя совершенно непредсказуемым образом.

Зарница-17. Крупный ледяной гигант с атмосферой, пригодной для дыхания. Почти в пять раз крупнее Земли и в десять по массе, но при этом обладает схожей с земной гравитацией из-за наличия в ядре планеты большого количества антигравитационных элементов. Последняя из пяти небесных тел в солнечной системе Пограничная-156А. До вторжения света и тепла звезды хватало, чтобы на большей части поверхности стояла относительно мягкая зима, кроме полярных областей, а летом на экваторе могли даже начинать таять льды. После прихода тьмы и остановки Ядра Души средняя температура упала почти на пятьдесят градусов и продолжала падать. Жасмин выбрала эту планету не случайно: именно сейчас ее положение находилось в самой отдаленной точке от звезды в сторону границы Вселенной и будет находитьсяеще долго – орбитальный год длится тут более двухсот лет. Здесь находились пограничные и наблюдательные пункты, успевшие только передать сигнал тревоги, перед тем как на них обрушилась армия демонов. Благодаря самоотверженному мужеству этих людей приграничные цивилизации не были настигнуты врасплох.

Девушки отошли метров на сто от перехода, сапоги хлюпали в ледяной каше, Аделия зажгла несколько шаров и расположила их вокруг, в метрах четырех от земли. Стало светло. Водяной пар, образовавшийся от удара прямого перехода, быстро охлаждался, превращаясь в снег. Началась метель.

– Минус сто семнадцать градусов, несколько холоднее нашей зимы, – попыталась пошутить Аделия. – Через несколько минут станет еще холоднее, когда…

Аделия умолкла и насторожилась.

– Адель? Что случилось? – тревожным голосом поинтересовалась Жасмин.

Сканирующие заклинания Аделии были на порядок дальнобойнее и чувствительнее, нежели у Жасмин. Опыт боев развил те способности, нужные для выживания и сражений.

– Мрицы и демоны. Двести семьдесят километров до нас и быстро приближаются. Нам нужно торопиться. Начинаем! – твердым голосом произнесла Аделия.

– Сколько? Как быстро приближаются? – спросила Жасмин, одновременно с этим раскидывая сети заклинания на весь кластер звезд, состоящий из тысяча семисот миров, бывшим когда-то домом для более чем двух тысяч цивилизаций.

– Идут по всему периметру сканирования,– машинальным голосом ответила Аделия, подпитывая своей энергией заклинание Жасмин. – Авангард будет здесь менее чем через пять минут. Либо нас ждали, либо на каждой планете оставляется целая армия демонов для желающих вернуть это место.

– Мрицы не могут так быстро перемещаться! – воскликнула Жасмин. Захват кластера практически завершился, и теперь нужно начинать к превращения материи в чистую энергию. – Двести километров в час, ну двести пятьдесят для особо сильных. Это минимум час времени до нас! А тут более трех тысяч километров в час!

– Верно. И это верно было только для «наших» мриц. Есть у меня подозрение, что брешь в защите, откуда они лезли тысячу лет, не пропускала особо «жирных и одарённых» тварей. Отвечая на твой следующий вопрос: почему же мы их не встречали после вторжения? Светлые миры сильно истощают потенциал демонов, именно поэтому им нужно, чтобы Ядро остыло и не давало энергию Вселенной. До нас добирались уже сильно ограниченные по возможностям твари. А тут, когда свет Ядра не питает местную звезду, их ничего не сдерживает, – закончила Аделия.

– То есть, чем холоднее Ядро, тем больше миров нам нужно будет оставить, чтобы сражаться на равных?! – в ужасе воскликнула Жасмин, но не вслух, а в объединённом сознании, необходимом для стольмощного заклинания. – Именно поэтому ты приказала отступать при прорыве? Иначе в какой-то моменты сражение станет бойней! Ты это знала?

– Нет, только догадывалась, а тут нашлись веские доказательства моей теории. И да, ты права, именно поэтому отдала такой приказ. Три минуты до нас. – ответила Аделия.

В обычном состоянии данный диалог занял бы около минуты, но в объединённом сознании сестер время шло по-другому, и весь разговор уместился в полударсердца.

Поверхность под ногами задрожала. Небо начало светиться, стало светло, как в солнечный зимний день, когда снег отражает свет и кажется, что можно ослепнуть от такой яркости. Девушек накрыл световой кокон, из которого тянулись гигантские блестящие ленты, уходившие далеко за пределы планеты, оплетающие огромный объем пространства размером почти в десять тысяч световых лет в поперечнике.

За горизонтом, вокруг Стражей, расцвели огромные желто-красные бутоны сработавших термоядерных ловушек.

– Они ускорились, – спокойно проговорила Аделия. – Великая Душа, почти пять тысяч километров в час. Однако ж.

Засиял первый огненный барьер, стоявший в десятке километров от сестер: до него дошла ударная волна от ловушек.

– Забрали весь авангард и часть основной толпы. Несколько сотен тысяч. Мы выиграли две минуты, – стальным голосом сказала Аделия. – За периметр сканирования снова лезут и ускоряются. Хотят успеть. Неужели поняли, что мы задумали?

– Это неважно сейчас. Создавай луч, я готова к преобразованию материи, – таким же голосом вторила Жасмин, начиная тянуть огромную сеть с звездными системами в тугой узел.

– Разогнались до десяти тысяч километров в час! Через полторы минуты будут тут! Им нет числа! Ты можешь еще создать ловушки? – вскричала Аделия, сжимая первичную магическую энергию в подобие копья.

– Не могу! Все силы уходят на сжимание «мешка», – напряженным голосом отвечала Жасмин.

Свечение неба усилилось, тряска земли перешла в землетрясение, ураганные ветра срывали целые пласты поверхности, гигантские камни летали, словно пух. Горы осколков разбивались о щит, окружавший сестер, и словно волнорез, световой кокон рассекал этот поток. Как яркая комета с хвостом из останков ледяного мира.

Первый световой барьер вспыхнул огненным кольцом. Демоны и мрицы со всей скорости врезались в первый магический забор. Тучи черного дыма взмылись вверх, подхваченные порывами ветра.

– Стена долго не выстоит! – закричала Жасмин. – Их слишком много!

– Держись, Жас! Не поддавайся эмоциям! Мы не для этого сюда пришли! Вспомни, ради чего мы тут, сколько мы отнимаем у Симоны и ради чего отнимаем! – громко, но спокойно прозвучал голос в объединенном сознании Аделии.

Первый барьер взорвался, затмив собой даже ослепительное небо. Не успела вспышка взрыва угаснуть, как засияла вторая стена.

– Скажи, как будешь готова влить энергию в луч, – твердо произнесла Аделия. В ее руке сиял огромный копьеобразный луч, его длина была несколько километров,и его остриё смотрело на далекую звезду за пределами Вселенной. – Не торопись, Жас, мы успеем.

Жасмин раскрыла свои глаза, засиявшие белым светом, и звезды, планеты, все, что было внутри «сети»,преобразовалось в ослепительные языки чистой энергии. Вторая стена взорвалась, и сразу за ней засияла третья, в полукилометре от Стражей. Через пару мгновений вспыхнула и третья стена, не выдержавшая такого потока демонов.

– Готово!!! – закричала Жасмин. – Давааааай!!!

Несколько тварей успели врезаться в щит, окружавший сестер и переход, как реальность взорвалась в вихре энергии и магии, скручивающихся в конец копья в руке Аделии. Сеть сжала пространство в подобие пружины диаметром несколько сантиметров, и Аделия рывком отправила копье в сторону Его Вселенной. Пружина ускорения разжалась.

На всей территории Вселенной, во всех мирах, которые были обращены в сторону Зарницы-17, вспыхнуло новое солнце. Даже если там стояла ночь, стало светло как днем, правда, свет «солнца» был холодным, синеватым и очень неприятным для глаз. После того, как свечение начало угасать, на небе жители Вселенной увидели белесый росчерк луча, уходивший далеко в темень пустоты…

В пожаре бушующих стихий сестры со всех ног бросились к прямому переходу. Бежали по «дну» щита, ставшим единственной опорой после уничтожения материи. Зеркало перехода начало рябить из-за разрушающейся реальности, и за мгновение до схлопывания Стражи прыжком залетели в межпространственный тоннель. Луч надежды был отправлен в путь.

Глава 4. Доказательства

Четыре дня спустя после «сна».

Был погожий летний день, до середины лета еще далеко, на улице тепло, но не жарко. Симона, сидя за рулем, размышляла о событиях почти недельной давности. Сплошная зеленая стена проносилась с обеих сторон дороги. Встречных машин практически не было.

В первый день, вечером, после того как девушка вернулась с репетиции, Симона сбросила обувь, прошла в спальню, задернула окна плотными шторами, включила весь свет, что был в комнате, скинула всю одежду с себя и встала перед зеркалом в полный рост, что находилось на двери огромного шкафа-купе. Она подошла вплотную к зеркалу, ища отметины огромной раны, чтобыла ею получена ТОГДА. Смотря себе же в глаза, указательным пальцем провела по линии пореза, ни на миллиметр не отклоняясь от траектории следования меча Самюэль. Проходя место, где порез пересекал сквозное ранение, рука Симоны остановилась. Воспоминания сплошным видеорядом понеслись у Симоны перед глазами, она видела все так же отчетливо, как смотрела бы кино или наблюдала происходящее собственным взором.

– Это не сон, – подумала Симона, когда прервала поток воспоминаний.

– Эти сестры, Стражи, существуют во мне или это плод моей воспаленной фантазии? Если нет, то они защищают меня? – продолжала размышлять Симона. – Так, стоп, откуда я знаю, что они СТРАЖИ?

Она видела их, запомнила в мельчайших подробностях. Девушки были очень похожи на Симону, и будь они одним целым – были бы Симоной.

– Или у меня раздвоение личности, или это все происходит на самом деле, – выныривая из воспоминаний, думала девушка, пока вела машину. – Есть только один способ проверить.

Просились вековые сосны, солнце играло в прятки с облаками. Скрипнув шинами, Симона повернула на грунтовую дорогу. Сердце начало бешено биться, дыхание стало глубоким и частым при приближении к ее уединенному уголку.

Симона остановила машину в нескольких метрах от того места, где бросила машину во «сне». Заглушила двигатель, отстегнула ремень и несколько секунд просто сидела, смотря на то место перед собой. Набравшись храбрости, вышла из машины. Ворох звуков окатил ее слух. Лес жил, кричали птицы, поскрипывали стволы сосен, над головой пробегали облака. Симона медленным шагом подошла туда, где в «прошлый» раз стояла машина. Присела на корточки, пытаясь рассмотреть следы протектора. Головой понимала, что дожди, прошедшие пару дней назад, смыли все следы, даже если они и были. Поднявшись, Симона осмотрелась, нашла глазами проход, через который она побежала в глубь леса, и направилась туда.

Симона вошла в сосновую рощу и неспешно пошла по пройденному уже ТОГДА пути. Глазами искала следы и сломанные ветки, которые цеплялись за платье.

– Платье!!! – пронеслось у нее молниеносная мысль. – Как я забыла о платье!!!

У Симоны действительно было белое платье, висящее в том самом шкафу-купе.

Тревога начала захватывать Симону, с трудом подавляя порывы побежать, девушка шла, разглядывая землю, но следов на хвойной подстилке не было. Ускорив шаг, Симона вышла к оврагу, где стоял большой камень с плоской стороной, обращенной к лесу. Солнце зашло за большое облако, тени исчезли. Симона остолбенела, выпучив глаза, смотрела на камень. Медленно, еле поднимая ноги, приблизилась к нему.

В глазах потемнело, накатила тошнота, Симона оперлась рукой о валун, продолжая пялится на его поверхность. Темные линии рассекали плоскость камня, кривой линией уходя к низу и резко обрываясь у кромки рваным краем. Девушка рухнула на колени и смотрела на бордово-коричневые следы на серой глади камня. Точно такие же следы она видела, когда очнулась ТАМ. Или все-таки ЗДЕСЬ? Взгляд скользнул на землю у валуна, дыхание перехватило от увиденного: желтая хвоя местами была в темных пятнах, а чуть в стороне явственно виделось коричневое пятно на фоне светлой подстилки. Мысли покинули голову, пустым взором смотрела на доказательство реальности произошедшего.

Нечеловеческий крик вырвался из груди Симоны, слезы ручьем покатились из глаз. Голос рыжеволосой девушки эхом носился по лесу, она кричала, кричала от отчаяния, что нахлынуло на нее. Крик оборвался также внезапно, как и появился. Симона лежала на мягкой земле и рыдала, ее тело содрогалось при каждом всхлипе. В груди болело, словно сердце прошили иглами…

Симона не знала, что в этот самый момент Аделия и Жасмин сократили оставшееся ей время, но взамен подарили надежду на возрождение, оправив луч к ее Судьбе.

Глава 5. Барьер

Три секунды спустя по местному времени.

Аделия и Жасмин вывалились из перехода и сразу же упали наземь. Переход за ними моментально схлопнулся. Исчез, будто ничего и не было. Девушки лежали лицом на песке, обессиленные и уставшие: Жасмин попыталась привстать на руках, но стоило ей приподняться на десяток сантиметров, как силы оставили ее, и снова встретилась лицом с холодным и колючим песком; Аделия, более трезво оценив свои силы, просто перевернулась на спину и смотрела на ночное пустынное небо с редкими прозрачными облаками, лениво плывущими мимо полумесяца местной луны. Стояла тихая ночь. Чертыхаясь и отплевывая набившийся в рот песок, Жасмин тоже перевернулась на спину.

– Успели, – ни к кому не обращаясь,произнесла она.

– Угу, – почти промычала Аделия, не в силах вымолвить что-то более осмысленное.

Взяв волю в кулак, Аделия села. С доспехов текла талая вода, платье под ними тоже промокло и теперь мерзко прилипало к телу.

– Нужно идти… – обретя дар речи,выпалила Аделия. – …Ставить барьер.

Оправка луча полностью истощила магические силы девушек, они это понимали, поэтому будут использовать снова энергию Ядра. Она все равно потребуется в астрономических размерах для создания барьера вокруг Вселенной, на этом фоне несколько глотков магии для Стражей – сущая мелочь. Хотя даже эту «мелочь» девушки принимали очень неохотно, ибо каждое обращение к Ядру – минус к жизни Симоны. Ждать естественного восстановления сил сестры тоже не могли: на это уйдет минимум неделя, если не больше, а барьер нужно ставить сейчас, да и демоны не будут сидеть, пока Хранительницы отлеживаются.

Аделия прикоснулась к живительной магии Ядра, и моментально ее разум прояснился. Жасмин сделала то же самое. Девушки поднялись, высушили одежды и доспехи. Аделия спросила:

– Мы здесь можем создать барьер? – Аделия смотрела на первые намеки на рассвет.

– Да, – тихим голосом ответила Жасмин. Аделия резко обернулась и посмотрела на сестру.

– Жасмин, что не так? – тревога выступила на лице девушки. Многозначительное молчание Жасмин затягивалось. – Не молчи, пожалуйста…

– Симона потеряет часть памяти… – выдавила из себя Жасмин.

Повисла пауза. Аделия смотрела, не мигая, на сестру. Ветер тихо завывал в щелях доспехов Стражей.

– Барьер можно будет поставить только там, где сила Ядра достаточна, чтобы поддерживать жизнь и сдерживать Тьму, – начала Жасмин, набрав побольше воздуха в грудь и не сводя взора с Аделии. – Я это поняла на Зарнице-17. Там полностью властвовала Тьма и пустота, я не ощущала связи с Ядром. Ведь ты тоже почувствовала это?

– Да, – ответила Аделия.

– Барьер пройдет только по границе живой Вселенной. Самалия-8 уже за этой границей. Щит полностью обрубит все связи по ту сторону, а значит, Симона забудет о том, что случилось с ней несколько дней назад, не вспоминая о том, что любая, даже косвенная, связь между подсознанием Симоны и Душой, то есть нами, также оборвется… – закончила на одном дыхании Жасмин.

– Что еще сотрется из памяти? – жестким голосом спросила Аделия. Было видно, что она едва сдерживает ярость, руки сжались в кулаки, глаза закрыты, тело натянуто как струна и неподвижно. Жасмин знала, что гнев направлен не на нее, а на бессилие и жертвы, на которые приходится идти и так сверх меры.

– Еще кое-что совсем неважное, но самое главное я озвучила. Свежие воспоминания находятся на самой периферии Вселенной и со временем, если они важны, перемещаются вглубь к Ядру или в Ядро. Система Самалии-8 только начала движение, когда вторглись демоны. Сейчас – это глубокий тыл Тьмы, – твердо ответила Жасмин.

– Через сколько Самалия-8 достигнет живой Вселенной? – сквозь зубы процедила Аделия. Было видно, что она цепляется за любую возможность, чтобы сохранить столь ценные воспоминания. Она чувствовала, как и Жасмин, что события нескольких прошедших дней еще сыграют свою роль в будущем.

– При нынешнем темпе – лет десять-пятнадцать, если мы будем столько ждать, то рискуем погибнуть от полчищ демонов. Ведь их число должно удваиваться каждый год, судя по темпам увеличения их численности, – рассуждала Жасмин. Она смотрела на сестру, сердце Жасмин дрогнуло, ей было больно видеть ее бессильную ярость.

– А если переместить насильно за границу? – уже умоляюще спросила Аделия. Они обе знали ответ на этот вопрос, но Жасмин все равно ответила:

– Нужно будет вновь использовать энергию Ядра Души. Минус пятьдесят лет минимум или…

– Полгода для Симоны, – закончила за сестру Аделия. – Или потерять важные воспоминания, или еще сократить жизнь Симоны?

Аделия села на песок и обхватила колени руками, уткнула подбородок между коленей, сестра пристроилась справа от нее. Обе молчали. Горизонт стал белеть, и у самой кромки уже показались желтые прожилки восходящего солнца. Стояла гробовая тишина, даже ветер стих.

– Думать нечего, – вдруг заговорила Аделия. – Мы и так поставили на неопределённость взамен на два года жизни Симоны. Хватит! Ставим барьер!

– Если так будет легче, то она забудет на какое-то время весь тот кошмар, что ей пришлось пережить из-за наших разборок – это действительно меньшее из зол в данной ситуации, – проговорила Жасмин, поднимаясь на ноги и отряхивая песок с доспехов.

– Слабое утешение, – отозвалась Аделия, вставая за сестрой. – Ладно, давай начинать…

Сестры встали друг перед другом, взялись за руки выше запястья, соединили сознания в одно целое и потянулись к Ядру Души. В последний раз.

Первые лучи озарили пустыню, на многие километры ставшей плоской. Небо было бело-голубое со стороны рассвета и иссиня-черное со стороны ночи. Звезды, месяц и восходящее солнце одновременно соседствовали в этот миг на небе. Зрелище удивительно прекрасное!

Было довольно прохладно и при этом очень сухо. Все так же стояла тишина, только маленький вихрь начал кружиться под ногами сестер. Маленький, ненавязчивый, он ютился вокруг сапог Стражей. Девушки произносили в унисон слова заклинания. Ленты света начали слетаться отовсюду и встраиваться в этот непоседливый вихрь. Наполненный чистой магией, он начал разрастаться, становясь все больше и могучее. Впитывал все новые порции света, закручиваясь все сильнее и вращаясь все быстрее. Волшебницы стояли неподвижно внутри него, шквальный ветер трепал их волосы и заставлял поскрипывать доспехи и звенеть ножны, ударяющейся об стальную броню. Жасмин и Аделия словно не замечали всего этого. Вихрь стал настолько огромен, что уже подпирал само небо, тонны песка и пыли неслись по кругу с огромной скоростью. Молнии сверкали от статического электричества.

Девушки подняли руки и, не расцепляя их, скрепили в замки ладони друг друга. Они стали похожи на изящную арку, выполненную гениальным скульптором.

Вихрь оторвался от земли, взлетел над головами сестер, сбросил все материальное с себя: песок, камни и прочий поднятый материал с земли – и превратился в огромный огненный шар, из которого то и дело били в землю молнии.

– Прости, Симона, у нас нет другого выхода, – звучал единый голос. – Мы вверяем твою и свои жизни Ему. Надеемся, что ты простишь нас когда-нибудь. До встречи, Симона! Мы любим тебя!

Расцепили руки. Звуки оставили реальность. Искрящийся шар со сверхсветовой скоростью начал расширяться. Жасмин и Аделия смотрели, как он уносится к границе живой Вселенной. Слеза покатилась по щеке Жасмин. Еле сдерживая слезы, она произнесла:

– До свиданья, Симона, прости, что была плохим Стражем… – рыдая, уткнулась в плечо Аделии, которая стояла с каменным лицом, словно не веря в то, что они сделали. Она прижала сестру к себе и срывающимся голосом промолвила:

– Ты – лучшая, Жасмин, намного лучше меня, даже спустя тысячелетие заточения в пустоте, ты осталась такой же девочкой, что и была до того дня… – вкус слез почувствовался на губах Аделии. Свет удаляющегося барьера уже блек на фоне разгорающегося рассвета. Аделию начали бить судороги рыданий.

– Я так и не успела… побыть с ней… только мы нашли друг друга, как мы вынуждены отгородиться… от… Симоны… – заикалась с капающими слезами говорила Жасмин.

– Так… нужно… – только и смогла выговорить Аделия.