# На два импульса

Амалия Мо

Тайны прошлого раскрыты. Казалось бы – теперь можно просто жить, но Каяна больше не та, что прежде. Всё, через что ей пришлось пройти, заставило измениться: быть осторожнее, хладнокровнее, сильнее. В новом мире, где могущественные хищники живут по своим законам, а правда порой страшнее лжи, ей больше нельзя быть прежней.

Но чувства – это не то, к чему можно быть готовой. Особенно когда они связаны с первокровным, которого сама судьба поставила рядом.

Бежать? Сдаться? Сопротивляться тому, что разрушает границы и притягивает сильнее любого приказа?

Иногда выбор кажется невозможным. Особенно когда сердце уже давно сделало его за тебя… А за выбор – как всегда, придётся платить.

## Пролог

> Болезнь не выбирают и не любят.

> Её терпят – до первой возможности

> вырваться…

Над головой послышался тяжёлый рокот. Небеса рыкнули, словно предостерегая меня от происходящего. Но я лишь лениво взглянула на тёмное, затянутое тучами небо и ухмыльнулась.

Первая капля хлёстко ударила по щеке, а следом вода хлынула острыми холодными иглами.

Я не спешила уходить, переводя взгляд на плиту, где на потемневшем от влаги камне проступало имя Логана.

Дождь усиливался. Сначала он бил по камням мелкими щелчками, будто кто-то высыпал горсть стеклянных бусин на мрамор. Потом стал тяжёлым, гулким, хлестал по листьям, по железной ограде. Над кладбищем гремел глухой гул, казалось, что земля страдает от непрошеной скорби.

Позволяя воде стекать по волосам, по щекам, по пальцам, я не двигалась. Холод пробирался под одежду, но я делала вид, что не ощущаю дрожи.

Сзади кто-то коснулся моего плеча, вот только обернуться я не решалась. Прикрыла глаза и стояла, стараясь собрать мысли в порядок.

Как долго я мечтала об этой встрече? Как снова и снова прокручивала её в голове?

Такого я, конечно, не ожидала.

Обида болезненно полоснула острой бритвой прямо по груди.

Обернулась я резко, без лишних слов, толкнув Логана или Шарда, кем бы он теперь ни был, в грудь. Он выжил. Но посмел бросить меня. Оставить наедине с болью, с пустотой, с проклятым знанием, что мир без него не тот.

Не могло быть прощения за это. Ни объяснений, ни слов. Только холодная ярость, усиливающаяся от дождя, стекающего по коже, и оттого, что я снова вижу его перед собой и больше не понимаю, кто он теперь.

Рука в кожаных перчатках перехватила мои кисти, останавливая. Вопреки щенячьему чувству внутри, вопреки желанию, чтобы он притянул меня, погладил по волосам и просто всё объяснил, этого не произошло.

Шард просто смотрел. Сегодня на нём не было капюшона или балаклавы. Чёрные волосы впитывали влагу, капли стекали по лицу. На фоне тёмного неба и этого серого фильтра, созданного природой, его глаза… Они больше не были яркими. В них не светилась искра, как раньше. Синева в его взгляде угасла…

– Что… с тобой произошло? – хрипло спросила я, делая шаг ближе.

Вся злость, вся спесь моментально растворились. Я хотела кричать, бить кулаками, винить его во всём, что случилось, но не могла.

Шард кивнул на машину, не удостоив меня ответом.

Берроуз сказал, что он может говорить, но предпочитает молчать. Открыв передо мной дверь, он обошёл капот и сел на водительское сиденье. Машина не тронулась с места, но Шард завёл двигатель и включил печку, направляя горячий воздух прямо на меня.

– Скажи… хоть что-нибудь. Пожалуйста, – заледеневшими пальцами я вцепилась в свои колени.

– Ты уже всё знаешь…

От его голоса мне хотелось всхлипнуть. Я не верила в то, что слышу это. В памяти, во снах он часто говорил со мной, но всё это не могло сравниться с реальностью.

Я не выдержала. Зажмурилась и прижалась лбом к дрожащим от холода коленям. Хотелось завыть, закричать, ударить по стеклу, чтобы оно разлетелось и совпало с тем, что у меня внутри. Но я просто сидела. Молчала. И слушала, как стучит дождь по крыше машины.

– Почему ты не дал мне знать? – спросила я едва слышно, не поднимая головы. – Почему… ты просто исчез?

Он не ответил. Только выдохнул, медленно, чуть с хрипом, с дыханием, которое тяжелее тысячи слов. Я услышала, как кожа перчаток натянулась на руле под его пальцами, сжавшимися в кулак.

– Я… – начал он, но осёкся. Снова тишина. Только печка, стучащий дождь и невыносимый гул в груди.

Я подняла голову. Посмотрела на него сбоку. Он сидел, глядя вперёд, боясь снова встретиться со мной взглядом. На лице ни следа той мягкости, которая когда-то сводила меня с ума. Только угловатая боль в скулах, только обрубки эмоций в мимике, только пустота.

– Я умер, Каяна, – сказал он наконец. – Всё, что осталось… это не он. Не тот, кого ты помнишь.

Я смотрела, не мигая, не двигаясь. Даже сердце на миг перестало биться.

– Но ты здесь, – прошептала я, глотая болезненный ком в горле. – Значит, хоть часть тебя всё ещё со мной.

Он повернулся. И впервые за всё время встретился со мной взглядом. На одну секунду. На один удар сердца. И я увидела. В глубине этой выцветшей синевы плескалась боль. Узнавание. И то, что он изо всех сил старался спрятать.

– Если ты правда считаешь, что я всё знаю, – сказала я ровно, – тогда пойми: даже смерть не изменила главного. Я всё равно бы пришла. Всегда бы пришла.

– Каяна, я здесь только чтобы сказать тебе, что между нами ничего не выйдет. Единственное моё желание это кровь. Ни о чём другом я думать не могу. Ты должна понять, что всё кончено раз и навсегда.

Тяжело вздохнув, я на миг позволила злости одержать верх.

– Ты… мог бы хотя бы написать! Позвонить! Придумать историю, что решил бросить меня и сбежать. Мне бы было больно, я бы была убита морально, но это лучше, чем искать тебя! Лучше, чем не спать ночами, не зная, что с тобой случилось! Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти?

Я не пыталась сдерживаться, но он не дал мне этого права. Он лишил меня даже глупой возможности проститься, поверить в ложь, научиться жить в отсутствии, а не в неведении.

– Кто обратил тебя? Почему ты с ИКВИ?

На его лице не было ни гнева, ни сожаления. Только усталость, глубокая, застарелая, пропитавшая кожу. Его губы дрогнули, но он всё ещё молчал, словно боялся, что если скажет хоть одно слово, то всё рухнет.

– Не делай вид, что хочешь защитить меня, – продолжила я уже тише, почти выдохом. – Это не забота. Это трусость. Ты бежишь. Ты прячешься. Ты не хочешь бороться.

На миг в его взгляде что-то скользнуло. И я поняла: он всё слышит. Он всё чувствует. Просто пытается утопить это глубже, чем сам способен выдержать.

– Лучше бы ты умер, – прошептала я глухо, закрывая глаза. – По-настоящему. Тогда бы у меня хотя бы осталось что-то светлое. А теперь…

– Я не могу быть с тобой ради твоей же безопасности. Без лекарства… это всё равно что жить с диким зверем, который будет пытаться тебя сожрать.

Зло рассмеявшись, я закрыла лицо ладонями.

– Лекарство, да? Скажи Берроузу, что его умелая, изощрённая манипуляция сработала. Я достану его…

Потянувшись к ручке, я собиралась выйти, но Шард остановил, закрывая мою кисть своей. Медленно повернувшись, я столкнулась с его лицом почти вплотную, но он резко отстранился, будто потянулся к огню, но вспомнил, что это опасно.

Шард не сразу отпустил мою руку. Его пальцы были холодными. Я ощущала лёгкую дрожь даже сквозь перчатки.

– Не нужно, – глухо выдохнул он, отводя взгляд. – Не ради меня.

– Не льсти себе, – прошептала я, выдёргивая ладонь. – Я делаю это ради себя. Ради того, что осталось от меня после тебя. Считай, прощальный подарок за нашу любовь… Чёрт, Логан, я ведь так любила тебя… Неужели это не стоило того, чтобы попытаться хотя бы всё объяснить?

Голос срывался на крик, но я держалась из последних сил.

– Из-за тебя я стала донором, попала к первокровным. Меня едва не сожрали заживо. Я не могу иметь детей. Не могу спать с другими мужчинами… – после этих слов он поморщился, будто ему было до этого какое-то дело. – И из-за тебя сейчас я буду шпионить за Морвелями, выискивать и врать. Ты до сих пор на первом месте. Всё… только ради того, что я ещё не могу забыть тебя.

Он поднял глаза.

– Я не просил тебя… – с тяжестью выдохнул он. – Не просил тебя делать всё это.

– Зато ты молчал, когда должен был кричать. Ты мог бы просто сказать: «Я жив. Мне плохо. Я стал монстром». Я бы поняла. Я бы пришла. А ты просто исчез.

Он опустил голову. И всё, что я услышала, это его глухое, почти неразличимое:

– Я хотел, чтобы ты жила. Без меня. Без этой боли.

– А ты, значит, думал, что знаешь, как мне будет лучше, – горько усмехнулась я. – Как все они. Как Берроуз. Как Морвели. Спасибо, Логан. Превосходный выбор. Только знай: с этого момента я тоже выбираю. Ради себя. Не ради любви. Не ради тебя. Только ради того, что от меня осталось.

Я потянулась к двери. И он больше не удержал меня. Дождь мгновенно ударил по коже, будто пытаясь смыть всю боль, что больше не умещалась внутри.

## 1

Три месяца спустя


В дом к Морвелям мы с Лидией приезжали только по выходным.

В будние дни мы старались целиком сосредоточиться на работе, часто задерживаясь допоздна, но я не жаловалась, наконец-то получая удовольствие хоть от чего-то. Плюс постоянное утомление помогало лучше заснуть.

Как только голова касалась подушки, я моментально выключалась. Случались, конечно, огрехи в системе, когда я до самого утра сжимала подушку на лице, чтобы заглушить крики, но это было не так часто.

– Отведаете стейк из лосося, мисс Деваль? – услужливо спросил сотрудник, кивая на блюдо.

Недавно я узнала, что мужчину, который обслуживал гостей за столом, зовут Клод. Он отвечал за составление меню, закупку продуктов и организацию всех бытовых мелочей на кухне.

– Да, спасибо. И вина, Клод. Самого дорогого, что хранится в погребах этого дома.

Венера подняла на меня взгляд, всем видом выражая удивление. На моих губах растянулась улыбка.

С тех пор, как мать семейства мягко намекнула, что я стала здесь лишней, мне доставляло удовольствие выводить её. Ненависть к ней никуда не ушла. Ей было плевать, чего я лишилась, а мне было плевать, чего лишится она… Вино лишь малая часть того, на что я собираюсь покуситься этим вечером.

Медленно, так, чтобы женщина заметила, я перевела взгляд на Демиана и подмигнула ему. Пусть чувствует, как её идеальный фасад медленно трещит. Она могла бы быть умной и отстранённой, но она мать. И никакая женщина не вынесет, когда другую принимают в её доме за свою. Даже если всё это обязанность.

Голубоглазая стена оставался холодным в присутствии своей семьи, но я прекрасно знала, каким он может быть на самом деле. Память подбросила брёвен в пламя воспоминаний: его пальцы на моей талии, на шее, на бёдрах.

В животе вспыхнуло предательское тепло, но едва оно прокатилось вниз, как тут же его смыло чужой болью. Тяжёлой, вязкой волной. Я не смотрела на клыкастого, не метнула ни одного взгляда в его сторону. Но этого и не нужно было, я чувствовала.

Конечно, ему это не нравилось. Конечно, первокровный чувствовал каждую искру, которая вспыхивала между мной и Демианом. Чувствовал и не мог ничего сделать. Ведь я выбрала. Я сама пришла к его брату. Сама отдала ему то, что предназначалось для другого.

И от этой боли внутри него пульсировало так, что я едва не качнулась. Она не была злостью. Не ревностью. Это была утрата. Ужасающая, опустошающая. В его мире не существовало второго шанса. Не было иной женщины. Не было иного пути. Только я. Только связь, начертанная богами и впаянная в кровь…

– Как твоя работа? – Астория заговорила, специально заставляя меня обратить на неё внимание.

Улыбка получилась выдавленной, но я старалась. Блондинка очень помогла мне, я бы даже сказала, что спасла. Если бы не лекарство, которое удалось разработать специально для меня, я бы наверняка… либо спилась, либо сдалась и примчалась к клыкастому скуля, что не справляюсь.

– Всё стабильно, – ответила я, – иногда даже слишком.

Препарат на основе крови Демиана помогал избавиться от привязки. Я не чувствовала болезненной пустоты, не корчилась в бессонных ночах от потребности быть рядом, не сходила с ума при одной мысли о прикосновениях клыкастого. Всё стало… тише. Шум в голове, этот постоянный фон желания, наконец-то заглушили.

Правда, пользоваться им постоянно я не могла, увы. Процедура оказалась такой болезненной, что в первый раз я просто выключилась от боли, провалившись в беспамятство почти на сутки. Очнулась в постели, с ватной головой, дрожью в руках и тяжёлым ощущением… чужого взгляда.

Клыкастый сидел рядом. Просто смотрел, словно буря жила в его зрачках, едва сдерживаемая. Он обвинял молча, но больно, будто винил не только меня, но и себя.

Тогда он не сказал ни слова. Как только я пошевелилась, первокровный встал. Просто… вышел, молчаливым уходом признавая своё бессилие. Будто смирился. Или сделал вид, что смирился.

В конце концов, я стала вкалывать кровь только когда становилось невыносимо.

Все смирились с моим протестом и делали вид, что ничего необычного не происходит. Хотя каждый знал, что это не так.

С того дня, как я узнала, что Логан жив… Казалось, я начну жить сама, смогу вдохнуть полной грудью и, наконец-то, освободиться. Вот только всё оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала.

Как только все узнали, что Шард и есть мой пропавший парень, вокруг меня поднялся невидимый барьер. Для Венеры я стала ядовитой змеёй, которая проникла в их дом. Вот только меня нельзя было так просто вышвырнуть.

Её можно понять.

Исчезнувший парень, объявившийся живым, да ещё и превратившийся в актира, работающего на Берроуза, идеальный способ манипулировать. Идеальный способ выжать всё, чего только пожелает руководитель ИКВИ.

Тогда клыкастый прямо спросил, чего он хочет, а я прямо ответила:

– Лекарство. Ему нужно лекарство от вампиризма.

Врать я не могла. Даже если бы попыталась, это бы ничего не изменило. Все знали, как Юрий работает. Все понимали, что, если он в деле, значит, игра идёт на высоких ставках.

Я могла бы сделать вид, что шпионю. Притвориться, что выискиваю улики, собираю крохи информации. Попробовать добраться до разработки через Асторию, надавить, сыграть на её доверии, но всё это было бессмысленно. С того момента, как я вышла из кабинета Берроуза, каждый знал, что я у него на крючке.

Отказаться? Сказать, что мне плевать на его условия? Теоретически да. Но на деле всё было иначе.

– У нас нет лекарства. Мы работаем над этим, полагаю, что Берроузу это известно, – не повернув головы, ответил клыкастый.

– Как появится отдадите? – с надеждой спросила я.

– Нет. Только не ему. Ты идиотка, если думаешь, что он собирается вылечить всех актиров на планете. Это не добрая сказка, Каяна, – грубо ответил клыкастый.

– Зачем ему тогда препарат?

– Попробуй выяснить, – зло усмехнулся зеленоглазый.

Калеб был уверен, что я сорвусь к Логану, как только появится такая возможность. Он прямо сказал, что я не могу вернуться к человеку, который стал актиром.

Первым порывом стало сделать это ему назло, но я понимала, что клыкастый прав. Но как объяснить ему, что я в любом случае хочу помочь Шарду, понятия не имела.

Тогда он просто ушёл, оставив меня со вкусом пепла на языке. Я не собиралась делать это ради Юрия. Ни ради его амбиций, ни ради его красивых речей.

Но внутри, где-то глубоко, под всем моим цинизмом, усталостью и злобой, скулила жалкая, настырная влюблённая девчонка. Та самая, что до последнего цеплялась за мысль: а вдруг я всё ещё могу его спасти.

Синдром спасателя плохая штука. Особенно если тот, кого ты пытаешься вытащить, давно перешёл точку невозврата. А граница, через которую он переступил, – это ты. Твоё терпение, твоя любовь, твои чувства…

К счастью, ужин подошёл к концу, и мы с Лидией и Демианом начали собираться. Я даже не пыталась скрыть, что поеду с первокровным. Нагло усевшись на его байк, я ухмыльнулась, когда голубоглазый вышел из дома.

– Вы играете в опасную игру, мисс Деваль, – протянув второй шлем, специально купленный для меня, прошептал Демиан.

– Боишься осуждения матери? Наверняка она уже проводила с тобой беседу, что я не самая удачная партия и рекомендовала не связываться с такой, как я. Верно?

Демиан усмехнулся, застёгивая ремешок на моём шлеме. Его пальцы задержались чуть дольше, чем требовалось, прежде чем он отстранился и тихо сказал:

– Я давно вышел из возраста, когда родительские наставления хоть что-то значили.

Он метнул взгляд в сторону особняка.

– Она просто переживает… что ты разобьёшь мне сердце.

Я фыркнула, не удержавшись.

– Что-то новенькое. И как там твоё сердце, Демиан? Трещины уже появились?

Он не ответил, сел на байк, включил двигатель, и весь мир снова стал проще: шум ветра, ночная дорога и тепло его спины передо мной.

До его квартиры мы домчались быстро. В лифте я ощущала на себе пристальный взгляд голубых глаз, но делала вид, что ничего странного не происходит. Кожей ощущала, что первокровный хочет поговорить, но пусть лучше сделает это после…

Пентхаус Демиана располагался в самой сердце Ноктилии. Высотка с панорамными окнами, откуда открывался безупречный вид на город. Пространство внутри полностью соответствовало хозяину: тёмные тона, чистые линии, лаконичная строгость. Кожаный диван цвета мокрого асфальта, массивный стеклянный стол, встроенная акустика, чёрные матовые шкафы. Идеальный порядок, ни одной лишней детали. Мужская эстетика без попытки произвести впечатление, просто его способ жить.

Я скользнула взглядом по квартире, привычно оценивая интерьер, но тут же развернулась к первокровному:

– Сейчас вернусь.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов, а я уже шагала в сторону ванной, вжимая ногти в ладони.

Увы, к основному я больше не могла приступать просто так. Без дозы никак. Препарат лежал в сумке «на всякий случай», но этот случай теперь представлялся почти каждый раз после ужина в доме Морвелей.

Забежав в туалет, я закрыла за собой дверь и нащупала в сумке кожаный чехол. Пальцы работали автоматически: достать шприц, сорвать защитную крышку, прикусить губу, чтобы не закричать.

Игла вошла в бедро без промедления, и тут же в теле вспыхнула боль, жгучая, вырывающая изнутри, словно каждую клетку обдало кислотой. Я вцепилась рукой в раковину, спина выгнулась, губы сжались до белизны.

Прикусив губу до крови, я не могла сдержать слёз. Яростная мысль: это того не стоит, ни черта не стоит, полоснула сознание.

Но спустя несколько минут в венах разлилось тепло. Пара минут, за которые я умерла и воскресла… В теле всё ещё была слабость. Я подняла голову и посмотрела в зеркало. Бледная кожа, слипшиеся от пота волосы, кровавый след у уголка губ.

Тело покачивало, когда я вышла в коридор, касаясь стены, чтобы не свалиться. Такая себе сексуальность, но ничего другого у меня нет…

– Вина? Не такое изысканное, как в подвале моей матери, но тоже ничего, – Демиан сделал вид, что не обращает внимание на то, что со мной творится.

Когда это произошло впервые… Мне буквально пришлось умолять его переспать со мной. Тогда я несла какую-то чушь про позитивное подкрепление, но он почему-то шутки не оценил.

Первокровный не был идиотом. Он прекрасно знал, чего я от него хочу и это желание оказалось выше той боли, которую приходилось терпеть каждый раз чтобы переспать с ним.

– Можно что-нибудь покрепче? – доползя до столешницы и забравшись на стул, попросила я.

– Виски?

Я кивнула, наблюдая за тем, как первокровный потянулся к бару. Достав низкий стакан, он кинул туда кубик льда из морозилки и налил немного алкоголя.

Горечь коснулась языка, и я прикрыла глаза. Раньше бы ещё поморщилась, но те времена прошли. Молча отодвинув низкий хайбол на край столешницы, я медленно поднялась.

Демиан пристально следил за мной, пока я приближалась. Пальцы скользнули по лёгкой колючей щетине, и я улыбнулась.

– В этот раз мы доберёмся до твоей спальни? – хрипло произнесла и подалась вперёд так, чтобы грудь упиралась в него.

– Нет, ты же знаешь – это священное место, – пошутил первокровный.

– Что нельзя очернять святыню?

– Естественно. Никакого секса до свадьбы, – очерчивая пальцами изгибы талии, тихо ответил первокровный, а после добавил: – В спальне по крайней мере…

– Фух, – засмеялась и уткнулась носом в его грудь.

С Демианом всегда было легко. В первую очередь потому, что он обо всём знал и никогда не просил большего, прекрасно понимая, что я не дам этого.

Мне и так приходилось травить себя каждый раз, чтобы просто прикоснуться к нему, что уж говорить о чём-то большем.

Но всякий раз, когда я ловила его взгляд, долгий, горячий, словно он пытался прожечь во мне дыру, понимала: внутри него всё кипит. Полыхает протестом. Он не был тем, кто привык делить. Особенно с тем, чью кровь знал с рождения, но он молчал и не требовал.

Хреново, когда боги заранее определили твою судьбу. Твою принадлежность. Когда ты ещё не знала, кто ты такая, а они уже решили, вот он, твой единственный. Только не тот…

И в итоге приходится разбираться самой. Бороться. Выжигать чувства, как инфекцию.

А ещё жить с тем, что даже собственное тело не могу отдать без боли перед этим. Словно это цена за то, что делаю неверный выбор. Вот только мне было плевать, потому что этот выбор именно мой, а не чей-то ещё…

– Посмотри на меня, – тихо велел первокровный, осторожно приподнимая лицо, а после нежно целуя.

Мне не нравилось целоваться. Если бы я могла, исключила этот этап перед основным действием. Поцелуи были менее болезненные, чем инъекция, но каждый раз приходилось отгонять образы из головы, контролировать себя, вытравливая воспоминания…

Я сильнее сжала руки на плечах первокровного. Восприняв это как сигнал к действию, Демиан поменял нас местами, подхватывая меня за бёдра и усаживая на стол.

Прикрыв глаза, я наслаждалась тем, как он принялся осторожно расстёгивать пуговицы рубашки, а после скользить языком сначала по ключицам, а после спускаясь к груди.

Это был короткий, почти иллюзорный промежуток времени, в котором я могла отключиться. Уйти из тела. Забиться в тёмный уголок сознания и не чувствовать ни вины, ни боли, ни отголосков воспоминаний, которые выжигали меня изнутри.

Но всё равно…

После всегда был душ. Горячий, обжигающий, с трением кожи до скрипа. С отчаянными попытками смыть с себя его прикосновения, словно они были чем-то грязным.

Тело ломало от последствий препарата. Тупая, пронизывающая боль, отдающая в суставы, будто во мне что-то крошилось. А ещё сильнее ныло внутри.

Та самая часть, которая скулила, извивалась, отказывалась принимать происходящее. Потому что это не то, чего она хотела. Не тот, кого она жаждала.

Клыкастый был прав.

Он говорил, что никто не сможет сделать со мной то, что он делает одним лишь поцелуем. И я ненавидела его за это. И себя ещё больше.

## 2

В головном офисе корпорации Морвель царила типичная утренняя атмосфера. Сотрудники стекались на рабочие места с такими лицами, словно их работа – лучшее, что им доводилось делать в жизни.

Каждый раз ожидая лаборантов у кабинета для сдачи крови, я ловила себя на мысли, что им точно что-то вкалывают. Может, какие-то эндорфины или что-то вроде того – как иначе объяснить, что на лицах улыбки? В понедельник. Утром.

– Доброе утро, Каяна! Ты как всегда пунктуальная, – дежурно улыбнулся Орин.

Парнишка только недавно устроился в корпорацию, пока на должность лаборанта, но, уверена, с его мозгами, долго он мою кровь собирать не будет. Задержав взгляд на его кудрях, небрежно торчащих в разные стороны, я переместилась на бледную кожу с веснушками и посмотрела в яркие серые глаза.

В отличие от своих коллег, которые менялись каждые два дня, с Орином хотя бы было интересно болтать.

– Доброе, – кивнула я. – Скажи-ка мне, Ори, вам что-то дают? Чего вы каждый раз с такими счастливыми мордами приходите?

– На самом деле, всё куда банальнее. При свете определённого спектра ламп в сочетании с ритмическим фоновым шумом активируются участки мозга, отвечающие за эмоциональную стабильность. Добавь к этому кофе с повышенным содержанием L-теанина и немного нейрокоррекции в фоновой музыке и ты получаешь эффект субъективного комфорта.

Я уставилась на него, медленно моргая.

– Ага. Ясно, – отозвалась я, проходя следом в кабинет. – Я так и подумала.

Ори как обычно подготавливал всё для сбора, но внезапно обернулся и уставился на меня так, будто только увидел.

– Кстати… Господин Морвель сказал, что образец крови за пятницу никуда не годится. Что-то в привкусе.

Конечно, сотрудники были в курсе, на кого работают. В общих чертах да. Но только те, кто допускался в лабораторный блок, имели хоть какое-то представление о настоящей сути происходящего.

Как объяснила Лидия, они знали о вампиризме или, как тут принято называть, актиризме. Не в деталях, не с лекциями о древней крови и богах, но достаточно, чтобы не задавать глупых вопросов.

Каждый, кто хоть раз касался этих знаний, подписывал договор о пожизненном неразглашении. Строгий, составленный таким образом, что малейшая попытка рассказать кому-то заканчивалась уголовной ответственностью.

Контроль над этим осуществлял отдел Демиана, и, насколько я поняла, за всю историю корпорации никто так и не раскрыл, что здесь на самом деле происходит.

Я деланно закатила глаза. Ну, конечно. Клыкастый из принципа отказывался от образцов с примесью инъекции своего брата. Могла бы, не слазила с лекарства, чтобы он сдох от голода…

Внутри неприятно укололо. Той самой части, которая связывала нас, категорически не нравилась мысль, что с первокровным что-то случится. И уж тем более, ей хотелось, чтобы он прижал меня к стене и засунул свои клыки мне прямо в шею и напился досыта, а потом также жадно взял меня прямо у этой самой воображаемой стены…

– Кая, ау? Земля вызывает Каяну! Ты слышишь? – Ори помахал рукой перед лицом.

– Что… Извини, задумалась.

– Я спрашиваю, что ты там такого принимаешь на выходных? Потому что после этого господин Морвель, как бы тебе сказать… В общем в прошлый раз он ворвался в лабораторию и мне, казалось, тут всё полыхнёт от его взгляда. Он попросил передать тебе… я вот записал, чтобы не забыть…

Парнишка потянулся к карману на груди и вытащил клочок бумаги.

– «Если ты ещё раз притащишь мне этот выкипевший мусор, я сам соберу всё до капли – и тебе это не понравится. Или?», – прочитал Орин с выражением, будто цитирует научную статью, и аккуратно сложил бумажку обратно в карман. – Вот буквально так и сказал. Даже интонации постарался запомнить.

Я фыркнула, прикрыв глаза.

– Значит сегодня я могу не сдавать кровь? – сощурившись, уточнила я.

Ори замялся, на лице проступили красные пятна. Он явно не ожидал такого вопроса.

– Я… эм… у меня нет инструкций. А ты что… Опять что-то приняла? – едва ли не со слезами поинтересовался лаборант, прекрасно понимая, что его ждёт, если он не доставит пакет.

– Ладно, не переживай. Я разберусь, – поднимаясь, я похлопала парнишку по плечу. – Приду завтра, а пока сама получу выговор от клыкастого демона.

– Спасибо, – облегчённо выдохнул Орин.

Подниматься в кабинет его мудачества я не любила. Прекрасно знала дорогу и то, что он уже был на рабочем месте. Грёбанная привязка…

Лифт поднимался медленно, с едва слышимым гулом и мягкими толчками, будто знал, я не тороплюсь. Самый верхний этаж. Конечно. Где же ещё мог обосноваться его клыкастое величество, как не ближе к облакам? Туда, где его эго, должно быть, ощущает себя особенно уютно.

Хромированная панель мигнула зелёным, двери разошлись в стороны, впуская в идеально вычищенное пространство. Секретарша, как всегда, сидела за стойкой. Прямая спина, строгий вырез, ровно уложенные русые волосы. Её взгляд, полный сдержанного раздражения, скользнул по мне, как сканер.

– Он не занят? – спросила я, небрежно одёрнув рубашку.

– Господин Морвель пока свободен, – нехотя отозвалась она, заправляя прядь волос за ухо.

Наверняка в её голове рисовалась другая картинка работы секретаршей симпатичного генерального директора. Представляю, какой облом случился, когда вместо горячих фантазий, её встретила ледяная стена.

Я не стала тратиться на бессмысленные вежливые стуки. Клыкастый знал, что я здесь.

– У тебя была прекрасная возможность сказать все претензии на ужине, – усаживаясь в кресло напротив его стола, высказалась я и сложила руки на груди.

– Не хотелось портить вечер, – не отрываясь от чтения бумаг перед собой, ответил он.

– Так что, предпочтёшь голодать на выходных? – прямо спросила, делая вид, что меня не трогают его эмоции.

Он не поднял головы. Только чуть сжал пальцы, удерживая край бумаги – достаточно, чтобы я заметила.

– Предпочту поголодать, – холодно ответил первокровный, переворачивая лист.

– Потому что моя кровь теперь с привкусом твоего брата? – вскинула бровь, наклоняясь вперёд. – Или потому что не можешь переварить сам факт, что я делаю выбор без твоего одобрения?

Зелёные глаза, всегда такие ледяные и яркие, сейчас были на долю секунды потемневшими. Что-то в них дрогнуло, будто внутри него снова разрывалось что-то, с чем он пытался справиться слишком долго.

– Я не собираюсь питаться грязью, – произнёс он резко. – Ни в буквальном, ни в переносном смысле.

Я хмыкнула, не отводя взгляда.

– Грязь? Ну, конечно. Ночь с твоим братом автоматически стирает мою ценность как донора? Или как человека?

– Я не это имел в виду.

– А что ты имел в виду, Калеб? Это потому, что знаешь, что я этого хотела? Что мне было… хорошо?

– Прекрати, – предостерегающе рыкнул первокровный.

– Хочешь голодать – голодай. Но не вини в этом вкус крови. Вини свою чертову гордость.

Зачем только усаживалась? Надо было выпалить всё у двери и свалить поскорее, занять своё рабочее место и забыться до конца этого дня.

Я почти дошла до выхода, рука уже легла на холодную металлическую ручку, как вдруг он оказался позади быстро, бесшумно.

Он не стал говорить. Просто схватил за предплечье, пальцы сжались без силы, как просьба, не как приказ. А потом… склонил голову, уронив её на моё плечо. Молча. Тяжело.

Я замерла. Сначала от неожиданности, потом потому что не могла пошевелиться. В этом жесте не было ни страсти, ни ярости, ни желания. Только… усталость. Только тишина, в которой он наконец позволил себе быть слабым. Пусть на миг. Пусть только здесь, в закрытом кабинете, где никто не увидит.

Рано или поздно он всё равно бы переступил черту. Не ту, которая ведёт к кровати, а ту, что не даёт прикасаться, чувствовать, признаваться в том, что внутри всё не подчиняется правилам. Это был вопрос времени.

Наверное, я даже мечтала об этом.

Хорошо, что дверь была закрыта. Пусть слабость останется между нами.

Прикрыв глаза, я позволила той жалкой части, мечтающей о нём, получить то, чего она хочет. Всех своих демонов нужно держать на поводке, иногда кидая им кусок, иначе однажды они вырвутся и сожгут всё дотла.

– Если это плата за то, что ты остался без еды… – выдохнула я чуть тише, – мы квиты.

Он сжал пальцы чуть крепче. Казалось, хотел удержать не мою руку, а меня саму. Всю. Целиком. Но уже через секунду ослабил хватку. Отстранился.

– Ты никогда не будешь просто платой, Каяна, – тихо отозвался зеленоглазый, не глядя. – Даже если я сам пытаюсь в это поверить.

И прежде, чем я успела сказать что-то в ответ, он уже вернулся за свой стол. Снова холодный, снова закрытый, снова тот, кем должен быть.

Остатки самообладания пришлось собирать по кускам уже в лифте. Если бы он перешёл черту, если бы захотел… чего-то большего, я бы не могла сопротивляться. Уперев лоб в холодную стенку, я вздохнула.

– А вот и ты!

Я не заметила, как двери открылись, впуская Лидию. Она хитро посмотрела на меня.

– От начальства? – поймав мой обречённый взгляд, угадала первокровная. – Ладно, нельзя начинать день с плохого настроения. Ты кофе уже пила?

– Ещё нет…

– Тогда сначала с кофейню за углом, там обсудим вопрос с твоим отчётом. А потом… потом всё, как обычно.

Спорить с Лидией всё равно бесполезно, поэтому я нехотя поплелась следом.

– Мы договаривались, что поедем на работу вместе, – укоризненно бросила первокровная, когда мы стояли у меню, разглядывая напитки.

– Не притворяйся, что ты сожалеешь. К тому же, тебя не было дома, – хмыкнула и сделала заказ.

– Я была! – возмутилась девушка.

– Тебе же вроде пятьдесят, а ведёшь себя, как подросток. Я вчера слышала, как ты ночью куда-то уехала и до утра так и не вернулась…

– Опять не могла уснуть?

– Угу.

Мы заняли столик у окна и молча ожидали свой заказ. С тех пор, как я переехала к Лидии, у меня появилось чувство, что я живу в общежитии с соседкой. В большинстве времени мы не мешали друг другу, иногда даже устраивали совместные просмотры фильмов, забивая животы едой из доставки.

Вот только сама первокровная оказалась на удивление скрытной. Я успела заметить, что она добра и искренне ко мне, но на свою территорию никогда не пускала, предпочитая не говорить о личной жизни.

– Я давно хотела спросить… Почему ты не сдашься? – послышался тихий вопрос, но взгляд Лидии не отрывался от разглядывания проезжей части.

– О чём ты?

Вопрос прозвучал глупо, я знала о чём спрашивает Лидия.

– Вижу, как ты борешься, как тебе тяжело, но ты не сдаёшься. Мне интересно, почему?

Я чуть откинулась на спинку кресла и тоже уставилась в окно. Машины проезжали одна за другой.

– Потому что это… всё, что у меня осталось. Борьба. Я потеряла контроль над телом, над эмоциями, над… своей жизнью. Но пока я борюсь, я ещё могу делать вид, что управляю хоть чем-то.

Мои пальцы обвили кружку, которую только что поставили на стол. Я не пила. Просто ощущала её тепло. Оно помогало не расклеиться.

– А ещё… – я слабо усмехнулась. – Упрямство. Наверное, единственное, что всегда было моим. Я не умею сдаваться. Даже когда надо.

Лидия наконец перевела взгляд на меня и растянула губы в улыбке.

– Звучит… по-человечески, – пробормотала она. – И очень по-дурацки. Но я понимаю.

– Да, я тоже, – кивнула я. – Иногда хочется быть дурой. Это спасает.

Я замолчала на секунду, вдохнула глубже, решаясь сказать вслух то, что долго прятала.

– А ещё… недавно я узнала, что Логан жив. Вернее, Шард. – Имя резануло изнутри, но я выговорила его. – Он совсем другой. Не тот, кого я любила. Но… какая-то часть меня всё ещё помнит. Всё ещё откликается. Хоть я и вытравила из себя надежду, что между нами что-то возможно… она всё равно порой всплывает. И каждый раз, как нож под рёбра.

Лидия слушала молча, не прерывая, и я продолжила.

– А есть ещё Демиан. С ним всё ещё сложнее. Там нет будущего. Только настоящее, и то на грани. Я не вру ему – он знает, что между нами пустота, которую мы оба притворяемся не видеть.

Молча сделала глоток и добавила уже тише:

– А Калеб… – я позволила себе назвать его по имени, ощущая, как тепло от этого растекается внутри. – У него есть Астория. Да, фиктивно. Да, формально. Но это не меняет сути. Она рядом. Она ждёт. А я… я не могу поступить с ней так, когда именно она протянула руку помощи.

На мгновение мы обе замолчали. А потом Лидия лишь кивнула и, опустив взгляд в чашку, тихо сказала:

– Понимать всё и не иметь права на выбор, вот самая страшная пытка.

Я молча согласилась с её заявлением.

– В конце концов… трое мужчин, с ума сойти можно. – Я была благодарна, что она сбросила градус напряжения, рассмеявшись. – Мне иногда кажется, что одного невозможно вынести, а троих…

– Расскажешь о нём? – ненавязчиво спросила я, но взгляд первокровной потемнел.

– Да нечего говорить…

– Это ведь не тот парень, который играет на гитаре? Ты про него рассказывала, когда я только попала к вам в дом.

– Что? Конечно нет! Мне иногда приходится выдавать что-нибудь, чтобы никто не расслаблялся.

– И кто же он тогда?

Лидия вновь отвернулась к окну, но от меня не ускользнуло то, как на её лице скользнула печаль.

– Он просто засранец, – пробормотала она, отмахиваясь, и тут же поднесла чашку ко рту, чтобы скрыть выражение лица. – Вот и вся история.

## 3

С тех пор, как я стала помощницей первокровной, мне пришлось вникать во все тонкости бизнеса корпорации «Морвель».

Оказалось, за официальными документами, светскими конференциями и презентациями инновационных разработок скрывается куда более сложная и разветвлённая структура. На бумагах всё гладко: корпорация занимается исследовательской деятельностью в области гематологии, разработкой препаратов, укрепляющих иммунную систему, созданием биоматериалов для переливаний и регенеративной медицины. Всё звучало убедительно, даже благородно.

Пришлось выучить все необычные слова, чтобы понимать, о чём вообще говорит Лидия. В конце концов, меня ещё было легко удивить, но суть я улавливала. Тот факт, что я пришла в корпорацию по блату, совершенно не означал, что я не покопаюсь в том, с чём придётся работать.

Только стоило копнуть глубже и начинало казаться, что весь этот блеск был создан лишь для прикрытия главного. Неофициально «Морвель» контролировала практически весь оборот донорской крови: от сбора и отбора, до транспортировки, хранения и… продажи. Да, именно продажи. Внутри узкого круга знали: кровь – это валюта, товар, инструмент власти и зависимости. От неё зависели первокровные и актиры: те, кто не мог выжить без неё.

Что оказалось удивительным? Пожалуй, не масштабы. А то, насколько плотно вся система была вплетена в медицину. Казалось бы, теневая империя, подполье, чёрный рынок… А по факту, филиалы «Морвель» находились почти в каждом городе. Партнёрские отношения с государственными клиниками, поставки оборудования, собственные больницы и центры реабилитации. Их логотип был на упаковках препаратов, на бланках врачей, на справках о лабораторных исследованиях.

И чем больше я разбиралась, тем яснее становилось: вся их система завязана не только на потребности «верхушки», но и на помощи обычным людям.

Донорская программа, несмотря на всю подноготную, спасала сотни, тысячи жизней. И, как бы ни звучало это странно, в этом и заключалась ирония: бизнес, построенный на крови, действительно помогал.

Не то, чтобы я прониклась уважением или большой любовью к семейству первокровных, совсем нет. Просто стала понимать, как работает мир, в котором я живу и почему никто не в курсе. Когда всё проходит прямо под носом, когда всё скрыто под оболочку благого дела, никто не задумывается, что скрыто за фасадом.

– Контейнер с образцами донорской крови задержали на два дня. Вертолёт в Виридию не вылетел по графику, потому что кто-то не успел оформить разрешение на ночной перелёт. – Лидия пристально разглядывала экран, кликая мышкой по вкладкам. – А там срочная партия. Высший уровень, ты понимаешь?

Я кивнула. Кровь с маркировкой «высший» отправлялась только первокровным.

– Вся суть логистики, Кая, – Лидия села напротив. – Если хочешь держать мир актиров под контролем, нужно управлять кровью. Каждой каплей.

Это было правдой. Внутри корпорации «Морвель» поставки крови были таким же серьёзным направлением, как фармацевтика в обычной жизни. Система работала через сеть анонимных доноров, перераспределения и строгого учёта. Каждая партия промаркирована. Каждая пробирка под защитой.

– Что будет, если кровь не дойдёт до адресата?

– Тогда включаются другие отделы, – первокровная прикусила губу. – И ты точно не хочешь знать, как они работают. Если кто-то желает добраться до крови, он доберётся… разными способами.

Я прекрасно понимала о чём говорит девушка, но, как исправить ситуацию, не имела понятия. Задержка произошла из-за того, что машину с донорским материалом остановили на пути к вертолётной площадке.

Первокровная тяжело вздохнула, потирая переносицу.

– Смотри. Нужно связаться с пунктом по сбору крови в Виридии и просить у них упаковать всё, что есть. Доставка и товар за наш счёт и, как можно скорее.

Молча пройдя к своему рабочему столу, я принялась открывать базы с адресами и номерами телефонов всех донорских пунктов.

– Лидия, это правда… что людей продают на чёрных рынках? – не отрывая глаз от документа, спросила я.

Рядом послышался тяжёлый вдох. Я догадывалась, что в таком мире это не новость. Берроуз уже упоминал о продаже людей, нагло соврав, что к этому могут быть причастны Морвели.

– Правда. Увы, на чёрном рынке предлагают разные услуги. Можно купить человека и иссушить его. Что и говорить… можно даже стать вампиром в обход системы.

Вот тут я уже не смогла удержать маску равнодушия. Развернулась в пол-оборота и уставилась на первокровную.

– Да, Каяна… не смотри так. Услуга очень популярна среди тех, кому кажется, что это таблетка от старости или болезней. Стоит просто космических денег и проводится не всем желающим, а только тем, кто понимает, какие последствия ждут после…

– Но ведь это… ужасно… Почему виновных не поймают и не посадят? – я прекрасно понимала, что это звучит наивно и глупо, но не спросить не могла.

– Потому что это целый бизнес. Пару лет мы проводили расследование, чтобы понять, кто за этим стоит, но единственное, к чему мы пришли – это не простые любители, жаждущие денег. У Демиана с его командой даже появилась безумная мысль, что всё это кто-то крышует. Иначе невозможно понять, как следы так быстро заметают, а концов и краёв не найти.

– А Берроуз…

– Ой, этот идиот очень громко лает, но толку от него никакого! Они, конечно, тоже что-то расследуют, выискивают, но учитывая, что в его штабе не так много актиров, бороться с теми, у кого куда большее ресурсы получается из ряда вон плохо.

Решив, что пока с меня хватит новой информации, я взялась за работу и до самого вечера занималась звонками в филиалы и клиентам.

К концу рабочего дня я с трудом выдавливала из себя слова, да и фокусировалась не очень. Глаза устали, живот предательски напомнил, что обед я пропустила, предпочитая не отрываться от работы.

По обыкновению, мы с Лидией уходили с работы и направлялись в её квартиру вместе, но сегодня она виновато заявила, что ей нужно доделать дела. Новость о том, что меня подбросит клыкастый, я восприняла спокойно, но только внешне…

Венера как-то строго-настрого запретила нам контактировать в стенах офиса, но, естественно, общения было не избежать. К тому же, на что она рассчитывала, что первокровный покорно примет её слова? Как бы не так…

– Готова? – его клыкастое величество заглянул в кабинет и кивнул сестре, которая лишь на короткую секунду махнула ему в знак приветствия.

– Да, – я подхватила сумку и пиджак, поднимаясь с рабочего места.

На парковку мы спустились молча. В машину сели тоже не сказав ни одного слова. И только когда дорога до квартиры Лидии показалась мне незнакомой, я повернулась к зеленоглазому, ожидая объяснений.

– Ты голодная. Сначала поужинаем, – вот так просто заявил первокровный и слегка улыбнулся.

– Я могу поесть дома, – запротестовала и сложила руки на груди.

Перспектива ужинать с ним, пусть и в заведении с другими людьми, совершенно не радовала.

– Остатки вчерашней доставки? Нет уж. Мало того, что вкалываешь всякую дрянь, выматываешь себя на работе, так ещё и не ешь ничего.

– Неужели это тоже влияет на вкус крови?

– Это влияет на твоё самочувствие, – холодно отозвался он.

Спорить и доказывать что-то всё равно оказалось бесполезно.

Парковка у небольшого ресторанчика располагалась в тени деревьев, подсвеченная мягким светом старомодных фонарей. Уютное место явно не принадлежало к числу пафосных заведений, зато в нём чувствовалась атмосфера чего-то настоящего.

Как только мы подошли ко входу, администратор – женщина лет сорока с собранными в строгий пучок волосами, сразу узнала его. Её лицо озарилось уважительной, почти тёплой улыбкой.

– Господин Морвель, ваш столик готов. Рады видеть вас вновь.

Не задавая лишних вопросов, она повела нас вглубь зала мимо расставленных с идеальной симметрией столов.

Нам достался уединённый уголок, отгороженный от остального зала тяжёлым полупрозрачным балдахином тёплого сливового оттенка. Полумрак и приглушённые звуки создавали впечатление приватности, хотя мы прекрасно видели зал и посетителей.

Женщина положила перед нами две папки с меню и дежурно улыбнулась.

Я нехотя принялась листать страницы. Рот наполнялся слюной от одних изображений, но в изысканных названия я всё равно не разбиралась.

– Возьми ризотто с креветками и спаржей. Здесь его готовят неплохо, – произнёс он спокойно, даже не взглянув в меню.

Я подняла глаза, и, конечно, он уже смотрел на меня. В упор. Прямо. Его локти лежали на подлокотниках кресла, пальцы сцеплены в замок, а выражение лица будто я была задачей, которую он пытался решить не первый день, и пока не продвинулся ни на шаг.

– А если я не хочу креветок? – прищурилась я. Против креветок я не имела ничего против… а ещё против ризотто и даже пары кусков хлеба с маслом. Есть хотелось невыносимо.

– Тогда возьми пасту с томлёным мясом. Тоже неплохо. Но лучше ризотто. В нём меньше жира и больше пользы. – Он говорил так, что казалось, не предлагал, а решал за меня.

– То есть выбор есть, но ты всё равно выбрал за меня? – усмехнулась я.

– Тебе просто нужно поесть, Каяна. Не анализировать, не возражать. Просто поесть, – тон остался мягким, но взгляд стал чуть строже.

Кивнув, я перелистнула страницы в конец и принялась выбирать вино. В этом я вообще ничего не понимала. В доме Морвелей Клод всегда предлагал отменное вино, и я уверена, что у них другого и не водилось.

Взглянув на первокровного исподлобья, я ожидала, что он и здесь поможет, но наглец склонил голову и ухмыльнулся.

– Ладно-ладно, ты в этом лучше разбираешься. Что… порекомендуешь?

– Польщён, – с лёгкой усмешкой ответил клыкастый, медленно наклоняясь вперёд и забирая у меня меню. Его пальцы едва коснулись моих, но даже этого хватило, чтобы по коже прошёл слабый разряд. – Рекомендую «Ночную кровь». Красное, сухое. С терпким, почти упрямым вкусом. Плотное, с нотами дикого винограда, тёмной вишни и каплей железа в послевкусии. Очень… характерное. Как ты.

– Твои сравнения меня с едой так раздражают…

Он вернул меню официантке, которая стояла всё это время на приличной, но выжидающей дистанции и сделал заказ. Только для меня, естественно. Его блюдо сидело прямо перед ним, сверля упрямым взглядом.

– Как дела на работе? – подперев голову рукой, поинтересовался зеленоглазый.

– Это принудительное общение. Я не хочу говорить о работе, – складывая руки на груди и откидываясь в кресле, заявила я.

– О чём хочешь?

Первое, что хотелось сказать «ни о чём», но я подумала, что это слишком просто. Мы давно не оставались наедине, и я решила воспользоваться шансом и спросить то, что давно крутилось в голове.

– Ты знал, что Берроуз следит за мной с самого начала? Или это было для тебя сюрпризом?

На миг в его лице ничего не изменилось. Но пальцы чуть дрогнули. Еле заметно, но я всё равно заметила. Он опустил взгляд, изучая текстуру салфетки перед собой, а затем снова посмотрел на меня.

– Я знал, что ты его интересуешь. Но не знал до какой степени. Глупо было надеяться, что твоё появление в нашем мире останется незамеченным.

– Значит, ты допустил, что меня могут использовать?

– Я допустил, что ты достаточно умна, чтобы не позволить этого, – тихо сказал он. – Но, похоже, просчитался.

Недовольно поджав губы, я проследила за официанткой, которая поставила передо мной тарелку и бокал, пожелав приятного аппетита.

Ризотто пах просто божественно, но я не приступала к трапезе.

– Он не мог знать, что я донор настолько заранее… Логан пропал за полгода до того, как я встретила тебя.

– Не мог. Предполагаю, что не знал, – спокойно ответил клыкастый. – ИКВИ нейтрализуют новообращённых актиров, но иногда, если видят потенциал – предлагают им вариант работать на них. Скорее всего, так и было с твоим парнем. Что-то произошло, его обратили и тут же команда Берроуза появилась на месте. Вероятно, произошла настоящая удача.

– Чисто гипотетически, если бы не было Логана, который работает на Юрия… Как бы он подобрался ко мне?

– Нашёл бы другие способы, поверь, фантазия у Берроуза безгранична.

На время я замолчала, прервавшись на еду. Напрягало, что зеленые глаза, не отрываясь следят за тем, как я подношу вилку ко рту и тщательно прожёвываю.

– Только вот непонятно, кто убил Эдвина… – задумчиво произнесла я, отпивая вино из высокого бокала.

– Почему непонятно? – улыбнулся первокровный. – Берроуз подчищал все следы существования твоего Логана. Ты не задавалась вопросом, почему никто не мог его найти и не знал, что с ним произошло? Детектив, работающий на тебя, тоже пропал. Но для меня всё стало очевидно, когда все его вещи пропали, а квартира сгорела.

Я чуть отставила бокал, чувствуя, как вино оседает тёплой горечью внутри.

– Но зачем убивать Эдвина? Он просто искал Логана. Просто выполнял свою работу…

– Он подобрался слишком близко, – спокойно отозвался первокровный. – Берроуз не любит рисков. Если бы Арчи понял, что твой парнишка стал актиром раньше, чем Юрий успел донести всё сам… Ему бы пришлось сразу выкладывать все карты, а он решил помучать тебя, заставить сходить с ума от непонимания и желания понять, что случилось. Когда человек в отчаянии, им проще управлять, проще навязать ложь.

Сердце болезненно сжалось. Всё внутри противилось тому, чтобы признать – Эдвин умер из-за меня. Он помогал мне в поисках, а в итоге расплатился собственной жизнью…

– Зачем ему лекарство? Демиан как-то сказал, что Берроуз ненавидит всех клыкастых из-за того, что его жена изменила ему с одним из вас. Это из-за этого?

От моих слов Калеб поморщился. Сначала я подумала, что имя его брата вызвало такую реакцию, но, когда он заговорил, поняла, дело в другом.

– Наверное, Дем забыл упомянуть, что это был не какой-то первокровный или актир… Именно он был тем, кто увел жену Берроуза. По факту, заслугу за создание такой организации, как ИКВИ, смело можно присвоить моему брату.

## 4

Наш разговор с Демианом тогда в баре, когда я думала, что Логан мёртв, я запомнила хорошо. Он сказал не доверять Юрию, потому что тот ненавидит вампиров и первокровных.

Вот только голубоглазый напрочь забыл упомянуть, что сам стал причиной, по которой Берроуз настолько взбесился, что организовал ИКВИ.

– Вижу, ты удивлена. Хотя ничего странного в том, что Дем не рассказал тебе подробностей, нет, – продолжил первокровный. – Он влюбился не в ту женщину во всех аспектах. У него вообще закономерность влюбляться не в тех.

От меня не скрылось то, с таким тоном он это произнёс и на что намекал.

– История закончилась тем, что Ида сбросилась с моста.

Я замерла, ощущая, как неприятные мурашки лизнули затылок.

– По официальной версии это было самоубийство от того, что неверная жена не выдержала позора и понимала, что ей никогда не быть с первокровным. По неофициальной, именно Берроуз постарался.

– Кошмар, – едва выговорила и снова сделала глоток вина. – Представляю, каково Демиану…

– Не надо его жалеть, Каяна. Всё, что случилось – исключительно его вина. Она была замужем и тем более, она была человеком. Связи между первокровными и людьми строго запрещены, в случае если первокровный питается кровью.

– Что-то я не поняла, вы ведь не только кровью питаетесь. Ну, твоя семья во всяком случае.

– Есть правила, Каяна, – устало проговорил Калеб, отводя взгляд. – Не всё так просто. Мы начинаем пить кровь только после совершеннолетия. Не раньше. Это не только традиция – это биологическая и социальная грань. До этого возраста мы почти не отличаемся от обычных людей, кроме некоторых нюансов.

Я молча слушала, ощущая, как внутри всё сжимается от концентрации информации.

– Кровь – это не просто питание. Она запускает изменения. Позволяет нам стареть медленнее, чувствовать острее, становиться… другими. Это как бы выбор: принять свою природу или отказаться от неё. И если первокровный отказывается, он больше не имеет права питаться кровью. Верховные служители, например, всегда первокровные, они намеренно отказываются от крови и становятся щитом между людьми и… остальными.

– То есть они становятся людьми?

– Практически. Они стареют, как обычные люди. Им запрещено использовать наши привилегии. Это своего рода жертва. Чтобы быть на равных. Чтобы жить рядом с теми, кто не может разделить с ним природу.

– И всё-таки, в чём вина Демиана? – отставив пустую тарелку в сторону, поинтересовалась я.

– Он не собирался отказываться от своих привилегий ради неё, – Калеб пристально посмотрел на меня, позволяя как следует переварить информацию.

Я сделала вид, что всё поняла и кивнула, мысленно сделав пометку спросить обо всём у Демиана. Вряд ли клыкастый способен дать адекватную оценку, учитывая его… их натянутые отношения в данный момент.

– Наелась?

– Да. Очень вкусно… – хотелось добавить спасибо, но я не стала.

Рассчитавшись, первокровный кивнул на выход. После одного бокала вина, мне стало так хорошо, что даже тяжёлый разговор не трогал так сильно, как мог.

В этот раз сюрпризов не было. Я узнала дорогу до квартиры Лидии и облегчённо выдохнула. Путь оказался коротким, и я поспешила выбежать из машины, но… Всегда есть какое-то «но» в виде клыкастого зеленоглазого бедствия. Он зачем-то поплёлся за мной к лифту.

На ресепшене его вежливо поприветствовали по имени и у меня возникла мысль, что его знают все в округе.

– Куда направился? – очень опрометчиво было останавливать его своей ладонью… потому что как только двери открылись, он буквально втолкнул меня внутрь, заходя следом.

Квартира Лидии располагалась в премиум-секторе, где каждый лифт вёл в отдельную квартиру, минуя лишние этажи и коридоры. Она, как и Демиан, предпочитала жить выше всех: ближе к небу и дальше от мира.

Я хотела нажать кнопку, но он сделал это первым. Стеклянные панели слегка подсветились, замкнутое пространство поглотило нас, и кабина начала движение.

В какой-то момент, резко, без предупреждения, его рука сомкнулась на моей талии. Не крепко, не властно. Меня обдало жаром. От его пальцев по спине пробежал разряд, остановив дыхание.

Взгляд в панике метнулся к двери, понимая, что время словно замедлилось. Обычно лифт за секунды оказывался на нужном этаже, а тут…

Я дёрнулась, когда створки разъехались, но клыкастый вышел спиной, продолжая удерживать меня.

– Это… нарушение личных границ и превышение должностных полномочий, – протараторила, заглядывая в лицо первокровного.

Надеялась, что моя бравада окажет на него хоть какое-то влияние, но…

– Лидия! Я дома! – громко крикнула я, молясь, что она отзовётся.

– Мы одни, – спокойно ответил его клыкастое величество.

– Вот именно! Мы. Здесь. Одни. Зачем ты притащился? – голос надломился от осознания.

Он ведь не получил своей порции крови сегодня. Сам отказался ведь.

– Хочу тебя поцеловать, – вот так прямо ответил зеленоглазый.

Уж лучше бы молчал… От его слов меня окутало приятное тепло. Хотелось бесконечно слышать эти хрипло-рычащие нотки голоса. Наваждение от связи работало всегда, без опозданий и нареканий.

Стоило ему дотронуться, как вся борьба тут же оборачивалась против меня.

– Нет, – выдавила с большим трудом и попыталась отстраниться.

Ответ прозвучал неубедительно. Я хотела поцелуя не меньше, чем он.

– Выбирай: или поцелуй, или я тебя кусаю. Прямо здесь.

– Это выбор без выбора! К тому же, ты сегодня заливал про то, что вкус моей крови грязный.

– Инъекция не держится так долго, – тихо, почти шёпотом произнёс он, наклоняясь ближе. – У препаратов на основе крови первокровных короткий период действия. Максимум пара часов, дальше твой метаболизм растворяет остатки, и они теряют влияние. Сейчас в тебе только ты. И я это чувствую.

– А как же… – собиралась напомнить ему, что он сам утром заявил, чтобы я не сдавала кровь после…

Ну, конечно! Всё дело не в инъекции, а в том, что я проводила время с Демианом. Наверняка, это ощущается.

– Поцелуй или укус? – хрипло переспросил зеленоглазый и уверенно потянул меня вглубь квартиры.

Как назло, недавно в квартиру Лидии привезли новый до невозможности удобный диван. Да и стол на кухне выглядел очень крепким. В принципе, меня устраивала и эта стена… Прикусив до боли губу, я зажмурилась, прогоняя мысли.

– Поцелуй со вкусом крови меня тоже устроит, – сказал Калеб, и я скользнула языком по нижней губе.

На кончике языка почувствовался металлический привкус. Чёрт! Я потянулась, чтобы стереть кровь, но слишком поздно.

Его пальцы сомкнулись на моей талии сильнее, притягивая ближе, впечатывая в себя. Я даже не успела выдохнуть, когда губы Калеба накрыли мои. Жадно, грубо, казалось, он всю вечность ждал этой секунды. Поцелуй был голодным, слишком резким, слишком откровенным, чтобы назвать его просто поцелуем.

Я едва успела отреагировать, как он уже прорвался внутрь, захватывая язык, не оставляя мне шансов на сопротивление.

Язык скользнул по моему, уверенно, глубоко, и в следующее мгновение я почувствовала острые, изогнутые клыки. Вкус моей крови, вспыхнул на границе сознания, и тело задрожало. Всё внутри сжалось, но не от страха, от чистого, болезненного желания. Я застонала, сорвав последнее усилие воли, что ещё держало меня на месте.

Он резко повернул меня, спиной к стене, впечатывая в холодную поверхность и прижимаясь всем телом. Его ладонь легла на щёку, вторая на бедро, не позволяя даже вздохнуть. Губы не отрывались, он целовал как в последний раз.

– Укуси… – это говорила не я… Я в здравом уме просто не могла просить о таком.

Потемневшие от желания глаза встретились с моими.

– Я предложил только что-то одно на выбор, – улыбнулся он. – Если я тебя сейчас укушу, ты возненавидишь меня ещё больше. А этого я допустить никак не могу.

– А что можешь?

Сердце в груди колотилось, как сорвавшееся с цепи. Я будто бежала марафон, а не целовалась.

– Использовать мягкие методы по завоевыванию твоего упрямого характера, – прошептал он, позволяя пальцам скользнуть выше по бедру, огибая линию талии.

Я вздрогнула, цепляясь руками за его плечи, пытаясь сохранить хоть какую-то опору. Горло пересохло, а язык не поворачивался сказать то, что нужно было бы сказать. Правильное. Рациональное.

– Это ты называешь мягкими методами? – хрипло выдохнула, откидывая голову назад, чтобы собрать хоть немного воздуха.

Клыкастый склонился ниже, ловя губами линию подбородка, чуть касаясь кожей к коже.

– Ты ещё не видела жёстких, Каяна.

– Это…

– Доброй ночи, мисс Деваль, – отстраняясь и по-дурацки улыбаясь, сказал он и направился к лифту.

– Ты просто… козёл! – крикнула вслед, пытаясь привести себя в порядок.

Он не обернулся. Только лениво вскинул руку, как бы попрощавшись, и исчез за дверьми лифта. Я стояла у стены, всё ещё ощущая, как его руки обвивали меня, как губы оставляли на коже следы, которых уже не было, но которые горели сильнее любого ожога.

– Просто козёл… – выдохнула уже тише, проходя к краю дивана.

Я не знала, сколько просидела молча, сжимая пальцами колени, будто так могла удержать остатки самообладания. Он знал, что делает. Знал, как действует на меня. И всё равно продолжал. Медленно, методично, изводя, но не переступая. Почти.

Мягкие методы? Чёрт бы его побрал. Если это мягкие, я точно не доживу до жёстких.

Проснувшееся здравомыслие напомнило, что можно взять инъекцию из сумки и забыть о том, что я связана. Хоть на пару часов не бороться… Хотя сдаться было так легко. Переступить эту черту, возведённую мной самой.

Я могла наплевать на всё и забыться в объятиях Калеба, но что бы было после? Осознание, что я натворила, накрыло бы в любом случае.

Мы неизбежно связаны божественной волей и чем-то на уровне инстинктов, химии и биологии. Так удобно всё списать на высшие силы, когда на самом деле ты просто не можешь не хотеть того, кто ломает тебя одним взглядом.

Связь можно временно ослабить уколом, злостью, даже ложью. Но если позволить себе сдаться, впустить его слишком глубоко, позволить стать частью себя… назад дороги не будет.

Он станет точкой отсчёта. Каждой мыслью. Каждым ударом сердца. Я перестану принадлежать себе. И это не про контроль. Это про зависимость. Про то, что однажды я проснусь и пойму: без него я не существую.

Калеб Морвель чувствовал границы. Но как только я сдамся, он сотрёт меня из жизни, растворит в себе без остатка. Таким мужчинам, как он, важно охотиться. Не в прямом смысле. Ему важно завоевать, присвоить, подчинить.

Я боролась не с ним, я боролась за себя. За ту, которая выжила. За ту, кого уже ломали, предавали, бросали. Я не могла позволить, чтобы меня снова разорвали на куски.

Что, если наша связь не продлится долго? Что, если есть какие-то подводные камни и вскоре всё это прекратится? Что останется от меня, если я однажды не увижу в нём этого животного желания?

Сдаться, чтобы потом оказаться разрушенной… Однажды я по своей воле влюбилась, целиком отдалась и что в итоге? И без всякой связи было так больно, каково будет, если она исчезнет?

## 5

Уснуть удалось с большим трудом и то только под утро. На зазвонивший будильник я взглянула с ненавистью. Прорычала ругательства и пошла в душ.

Утро буднего дня не задалось с самого начала. Сначала я едва не порвала юбку, когда натягивала её, но в итоге порвала замочком колготки. Ровная стрелка поползла вверх. Пришлось краснеть, но надевать чулки. Как выяснилось, других колготок нет…

Подкрашивая глаза тушью, я случайно ткнула в веко, отчего капилляры полопались, на белке выступила сосудистая сетка.

Зарычав, я принялась натягивать блузку, но и тут провал. Маленькая пуговка оторвалась и покатилась прямо под кровать. Я наклонилась и принялась доставать её, и почти потянулась до перламутровой поверхности, когда за спиной кто-то откашлялся.

Резко поднявшись, я ударилась головой о деревянный каркас.

– Ого! Вот это вид, – рассмеялся Демиан, прислонившись к стене и нагло разглядывая меня.

Я была не в настроении, чтобы поддерживать беседу. Злобно оглядела его довольный вид и фыркнула, отворачиваясь к шкафу и выбирая новую блузку.

– Не выспалась? – подходя сзади, но не касаясь, любезно поинтересовался первокровный.

– Что, так заметно? – едко отозвалась и хлопнула дверцей, оборачиваясь. – Что ты здесь делаешь?

Наверное, стоило было сменить тон. На лице первокровного скользнуло удивление. Обычно я никогда не разговаривала с ним так резко и грубо.

– Кая, у тебя всё нормально? – он осторожно коснулся моего плеча, но тут же убрал руку.

Зажмурившись, я мысленно досчитала до пяти, чтобы привести мысли в порядок. «Нормально» точно ничего не было. И я точно знала причину своего плохого настроения…

– Угу, – проглотив всё, что так хотелось сказать, ответила я.

Демиан видел, что я вру, но лезть в душу не стал.

– Так что ты здесь делаешь?

– Приехал подвезти тебя на работу, – в привычной манере улыбнулся первокровный.

Я прошла на кухню, чтобы сделать кофе, но никак не могла отделаться от мысли, что у голубоглазого отменно получается скрывать свои эмоции. Я всегда видела его улыбчивым, счастливым, беззаботным, но что вскрывается за этим лживым фасадом? Теперь точно знаю, что там болезненное прошлое, о котором пока не время расспрашивать.

– Зачем? Вчера я сама добралась. Ты знаешь, что у Лидии четыре машины в гараже и мне можно брать любую…

– Что с тобой, Каяна? – усаживаясь за стол и пристально следя за мной, спросил Демиан.

Горячая струйка ароматного кофе побежала в чашку. Я осторожно коснулась ручки, пытаясь спрятать дрожь в пальцах.

– Ты когда-нибудь чувствовал, что… если позволишь себе упасть, не поднимешься?

Демиан молчал. Очень долго. А потом встал и медленно подошёл ко мне. Не касаясь. Просто встал рядом.

– Каждый день, – сказал он тихо. – Расскажешь, что произошло? И стандартные ответы не принимаются.

– Калеб… Вчера меня подвозил домой… – выдохнула, будто исповедалась, ощущая, как в груди спадает груз.

Демиан нахмурился, всем видом показывая, что эта новость не очень обрадовала его. В конце концов, он не имел права на ревность, но я не могла ничем помочь. Между нами не было никаких чувств.

Это неправильно, эгоистично и глупо, но это всё, что у меня есть.

– Он… что-то сделал? – голос Демиана прозвучал ровно, но я почувствовала напряжение.

Я покачала головой.

– Нет. Почти ничего. – Сделала глоток, надеясь, что кофе поможет мозгам включиться. – Я попросила его укусить меня… Сама.

Секунда молчания. Потом две. На третьей он до побелевших костяшек сжал пальцы.

– Но он не стал, – пояснила я, чтобы хоть как-то оправдаться. – Сказал, что я возненавижу его.

Я опёрлась локтями о стол и закрыла глаза. Правильнее, наверное, было промолчать. Не рассказывать. Но… Я всё ещё верила, что мы с Демианом друзья. В моём изломанном, перекошенном мире это казалось нормальным. Он знал, на что шёл. С самого начала. И всё равно был рядом. Мне казалось, что честность – это минимум, на который он имел право.

– Он манипулирует тобой, Кая, – тихо сказал Демиан, и голос у него был не осуждающим, а горьким. – Прекрасно знает, какое влияние на тебя оказывает. И намеренно подводит к черте, которую ты, рано или поздно, переступишь. Потому что он уверен, ты не устоишь. Не потому, что хочешь. А потому, что связана. Потому, что он для тебя запрограммирован быть желанным.

– Ты прав, – только и смогла выдавить, отставляя кружку недопитого кофе в сторону.

До офиса мы добрались молча. Я, по обыкновению, в лабораторию, а Демиан в свой отдел безопасности. Мы сухо попрощались, разойдясь в разные стороны.

На душе скребли кошки… Во-первых, из-за того, что я видела, как расстроен голубоглазый. А во-вторых, потому что сама привела к этому своей откровенностью.

Конечно, я была небезразлична первокровному. Нужно быть полной дурой, чтобы не видеть его взгляда… Вот только, похоже, клыкастый был прав, когда говорил, что его брат выбирает не тех женщин…

– Доброе утро, Каяна! – послышался голос Орина, заставляющий меня вздрогнуть. – Что с лицом?

– Не выспалась, – буркнула я, протискиваясь следом за Орином в лабораторию и усаживаясь на привычное кресло.

Парнишка склонился над аппаратурой, возясь с настройками, но всё равно скосил на меня взгляд поверх очков.

– Хочешь, подкину тебе пару витаминных капсул? У нас как раз тестируют новую смесь с добавкой аминокислот и адаптогенов. Снимает усталость, улучшает концентрацию, повышает настроение. Проверено на… коллегах, – хмыкнул Ори.

– Нет, спасибо. Хватит с меня неизвестных препаратов.

Парень осторожно ввёл иглу в вену и принялся готовить рабочее место. Орин любил включать классическую музыку на фоне. Наверняка, он думал, что помогает мне расслабиться, но на деле, я каждый раз напрягалась. Ноты пианино резали по душе болезненными воспоминаниями.

– Кста-а-ти, Каяна! – резко выдал лаборант, отчего я резко распахнула глаза. – Это последняя неделя, когда я работаю в лаборатории.

Орин почесал затылок и смущённо улыбнулся.

– Не сомневалась, что тебя с руками оторвут, – искренне заметила и добавила: – Поздравляю. Ты рад?

– Ещё бы! Придётся работать над одним засекреченным проектом, – выдал парнишка, но тут же захлопнул рот. – Ой, наверное, нельзя говорить, что он засекреченный.

Я рассмеялась, от такой милой наивности.

– Останешься в корпорации или переводишься куда-то?

– Технически, я продолжаю работать на «Морвель», но на практике мне предстоит работать с одной учёной. Она актир и в последнее время старается не выходить из дома. Но я безумно счастлив, что мне удастся посотрудничать с ней. Я столько всего о ней слышал…

– Об Астории?! – я знала только одну женщину-учёную, которая актир и не выходит из дома, в последние месяцы особенно тщательно сосредоточившись на исследовании.

Орин застыл на месте, приоткрыл рот и округлил глаза.

– Быть не может… Я проболтался? – прошептал лаборант и испуганно посмотрел на дверь, боясь, что прямо сейчас за ним придут из отдела безопасности.

– Нет, Ори, я просто догадалась. Так вы, получается, вместе будете работать над лекарством от вампиризма?

– Тс-с, Каяна! Нельзя, чтобы об этом кто-то знал, – прошипел парень. – Я не хочу, чтобы меня сняли с должности до того, как я к ней приступлю!

– Прости. Больше не буду, но я очень рада. Астория чудесная девушка и прекрасный учёный. Уверена, что ты подчерпнёшь от неё много нового.

Лицо Орина засветилось от предвкушения и его невозможно было судить за это.

Отдав важную часть своего организма, я поднялась и выпила раствор, который мне давали каждый раз. Удивительно, но выливая кровь почти ежедневно, я не чувствовала ничего необычного. Как обыденно стало чувствовать себя донором. Астория предположила, что именно потому, что я донор, очень легко переношу инъекции. Обычный человек вполне мог умереть, а я как-то справлялась.

Попрощавшись с лаборантом и пожелав ему хорошего дня, я вышла в коридор.

– Доброе утро, мисс Деваль, – зеленоглазый стоял у стены, сложив руки на груди.

Ну, конечно. Наверняка, так проголодался, что не мог дождаться, когда завтрак доставят прямо в кабинет.

– И вам… – буркнула и двинулась к лифту, стараясь не смотреть на его идеальный вид.

Первокровный всегда предпочитал классический стиль в одежде, но на работе это ощущалось как-то иначе…

В сумке зазвонил мобильник, а я как раз успела войти в кабинку лифта. Неизвестный номер заставил меня нахмуриться. Этот номер знали только Морвели и отец…

– Слушаю.

– Доброе утро, мисс Каяна, – голос Берроуза заставил меня скривиться, словно ноющая боль пронзила зуб.

– Чем обязана? – резко бросила, проклиная себя, что вообще ответила.

– Просто интересуюсь, как у вас продвигаются дела, – всё тем же ровным тоном продолжил он. – Вы ведь обещали держать меня в курсе.

Я едва не выругалась вслух. Телефон, который дал Юрий, всегда лежал дома выключенный и спрятанный. Я не собиралась писать, звонить, докладывать. Берроуз знал, что мне нужно время.

Услышав в прошлый раз, что у Морвелей нет готового препарата, он просто выдал своё язвительное «Буду ждать новостей» и отключился. Ни давления, ни угроз. Но от этого было только хуже. Он ждал, и я это чувствовала.

– Если бы у меня что-то появилось, вы бы уже знали, – сухо бросила я.

– Очевидно. Однако, учитывая, как быстро вы встраиваетесь в доверие, я думал, результаты не заставят себя ждать. Неужели Морвели настолько закрыты, что даже вам не доверяют?

– Знаете, что самое интересное, Юрий? – я вцепилась пальцами в поручень кабины. – Что вы продолжаете верить, будто я вам что-то должна.

Он усмехнулся, шумный выдох было слышно даже через динамик.

– Мне? Что вы, моя прекрасная, мисс! Мне вы ничего не должны. А как насчёт Логана?

Я стиснула зубы, мечтая послать его куда подальше. Он не манипулировал, знал, что это не сработает. Берроуз делал хуже, он напоминал о том, что я отчаянно хотела забыть. Давил ровно туда, где боль ещё не затянулась. И знал это.

Вспомнилось, как сказала Логану, что найду лекарство. Не ради него. Не ради Берроуза. А потому что это была последняя нить, связывающая меня с прошлым. Не надежда. Не любовь. Дань. Тому, что когда-то было между нами так давно, по ощущениям, в другой жизни. В жизни, где я всё ещё могла верить…

– Каяна, признаться, я звоню ещё и по-другому поводу, – неожиданно Юрий сменил тон, сбавив обороты. – Мне нужна ваша помощь…

Не веря, что слышу это, я замерла в коридоре по дороге в рабочий кабинет.

– Нет, не с Морвелями, не подумайте. Есть кое-что, что я хочу обсудить с вами лично.

– Я не поеду в ИКВИ!

– Конечно, – спокойно согласился мужчина. – Не возражаете встретиться на вашем обеде? В полдень? В вашем любимом ресторанчике на углу улицы?

Берроуз не спрашивал, он утверждал и показывал, что следит за мной.

Я не успела удивиться, как он узнал, где я обычно обедаю. В глубине души я давно знала, что за мной следят. Просто предпочитала закрывать глаза. Делать вид, что это паранойя. Что я всё ещё контролирую хоть что-то в этой жизни.

Но Берроуз делал всё, чтобы напомнить: я – пешка, которая временно поверила в свою силу. И если он знает, куда я хожу, значит, знает и с кем говорю. Что ем. Как двигаюсь. Сколько раз в день выдыхаю слишком тяжело.

– В полдень, Каяна. Не опаздывайте, – его голос прозвучал почти дружелюбно, но в каждом слове чувствовался яд.

Он отключился, не дождавшись моего ответа, а я продолжила сжимать телефон, не понимая, что ему от меня понадобилось.

## 6

Ровно в полдень я вошла в заведение, где обедала. Знакомый официант встретил меня приветливым кивком, но сегодня я была не в настроении, чтобы любезничать.

Стараясь не выдавать волнение, я гордо подняла голову и шагнула за столик, за которым сидел Берроуз и… Меган.

– Ещё раз здравствуй, Каяна, – заметив меня, Юрий поднялся с места, чтобы отодвинуть для меня стул.

Меган, которая успела сменить причёску и перекраситься из огненно-красного в рыжий, коротко кивнула.

Заняв место напротив, Берроуз сцепил руки в замок.

– Я взял на себя смелость заказать вам обед. Понимаю, что отнимаю у вас драгоценное время, – хмыкнул мужчина, поймав мой равнодушный взгляд.

– Какая забота. Давайте сразу к делу. Что вам от меня нужно?

Карие глаза Юрия на мгновение скользнули к Меган, но тут же вернулись ко мне.

– У нас есть наводка на тех, кто причастен к похищению и продаже людей актирам и первокровным…

– Вы позвали меня, чтобы я вас поздравила?

Рыжеволосая громко хмыкнула, прижимая к губам чашку с чаем.

– Нет. Я пригласил вас, чтобы просить о помощи.

Вот тут я не сдержалась и рассмеялась. Юрий Берроуз прямо просит меня о помощи, это что-то новенькое. Видимо, до манипуляции он пока не дошёл.

– Перейду прямо к делу. В конце недели будет столетие одного влиятельного первокровного. В его особняке планируется большое торжество. Приглашены самые знаменитые семьи первокровных, Морвели в том числе. Мы уверены, что там будут и те, кто замешан в торговле людьми.

– Я не Морвель, если вы забыли, – равнодушно заметила и положила ладони на стол.

– Что же, ни один из братьев пока не пригласил тебя? – впервые, с тех пор как я вошла, подала голос рыжая.

– Полагаю, Калеб отправится со своей женой…

– А что насчёт второго блондинчика, с которым ты спишь? – ухмыльнулась Меган, отчего удостоилась моего злобного взгляда.

– Спать – не значит встречаться. И вообще, разбирайтесь сами! – резко поднявшись, я уже собиралась уходить, но Юрий, как обычно, решил вставить последнее слово.

– Недавно из небольшого городка на юге были похищены трое детей. Самому младшему было шесть, Каяна. Им не повезло родиться в счастливой семье, не повезло узнать, что такое настоящая любовь. И не повезло оказаться в лапах жадных до крови тварей. Можете сколько угодно закрывать глаза и прятаться за спинами Морвелей, но это не отменяет реальности, в которой живут люди. Обычные люди. Не прославленные божественной меткой.

– До свидания, – тихо бросила я и пулей вылетела из ресторана.

Сердце застучало сильнее, а в ушах зазвенело. Боги… это ведь дети… Каким нужно быть животным, чтобы совершить такое? Тошнота подкатила к горлу и вопреки желанию пообедать, я отправилась обратно в офис.

Я ненавидела его за это. За то, что всегда умел находить самые уязвимые места. За то, что не давил, а давал подумать…

Шесть лет. Ещё даже не потерянные молочные зубы. Наверняка у них были любимые игрушки. Наверняка кто-то из них боялся темноты. А теперь… теперь их, возможно, держат в подвалах. Привязанных. Ослабевших. Ждущих, что кто-то спасёт.

Я сжала пальцы на ручке кресла так сильно, что ногти впились в кожу. Мне нужно было не думать. Нужно было спрятаться в рутину, в документы, в отчёты. Хоть куда-то, где эмоции отступают и включается мозг. Но он не включался.

Даже голос Лидии, пробормотавшей что-то про совещание и недостачу в отчётах, пролетел мимо. Я просто кивнула, как заведённая, стараясь не показывать, что внутри всё горит.

Берроуз – мерзавец. Настоящий. Беспощадный. Но не глупец. Он не стал просить меня делать это ради него. Он не стал предлагать сделку. Он просто вложил в мою голову страх, вину и правду. Правду, от которой невозможно отмахнуться.

Лидия вышла из кабинета, а я уронила голову на стол. Просто вечер в доме первокровных… Надо пробраться туда и выяснить хоть что-то. Если там будут те, кто виновен в этих ужасах, я должна попробовать. Не ради Берроуза… Ради тех, кто не может сам за себя постоять.

В голове мелькнулась мысль, что он врёт, что намеренно выдаёт ложь, которую я точно проглочу. Свернув рабочие документы, я открыла поисковик. Дрожащими пальцами вбила в строку запрос.

Десятки новостных порталов светились одной новостью.

«Исчезновение трех воспитанников детского дома всколыхнуло общественность!»

«Директор интерната ушёл в отставку после скандала с пропавшими детьми…»

«Если вам известно что-то о пропаже, просьба срочно позвонить…»

Я не заметила, как слёзы покатились из глаз. С экрана монитора на меня смотрели два брата и сестра. Темноволосые с большими глазами и по-детски беззаботными улыбками. Фото было сделано в игровой комнате, лица остальных детей замазаны, а эти… Очень ярко выделялись.

Немедля я достала мобильник из сумки и набрала последний вызов. Ответ не заставил себя ждать.

– За кем конкретно мне следует наблюдать? – вытирая мокрые дорожки, немедля спросила я.

– Я пришлю вам файлы на мобильник, который вы держите выключенным, – ровным тоном отозвался Берроуз.

– Правда я не представляю, как туда попасть…

– Попросите Демиана Морвеля, ненавязчиво, само собой. Не нужно говорить в лоб, что вы собираетесь самостоятельно отыскать тех, кто стоит за похищениями. Вы ведь понимаете, что узнай Морвели, о чём я вас прошу, вы и близко не подойдёте к дому Улиса.

– Поняла. Жду файлы.

Я нажала на кнопку отбоя и вжалась в кресло.

В голове крутился только один вопрос: как попасть в этот чёртов дом?! Просить об этом Демиана? Он бы мог согласиться взять меня с собой. Наверное. Если бы мы сейчас были на волне, если бы между нами всё не натянулось после утреннего разговора.

Калеб? Нет. Эту мысль я отмела при воспоминании зелёных глаз, смотрящих с осуждением. Он сразу всё поймёт и, конечно, сделает всё, чтобы я не добралась…

Оставалась Лидия, но с ней было нелегче. Я понятия не имела, чем она занимается в нерабочее время и ходит ли по подобным мероприятиям.

За размышлениями, я не заметила, как рабочий день подошёл к концу. Из мыслей меня выдернула рука первокровной, которая легла мне на плечо.

– Пчёлка, моя, поехали домой. Я так устала. Хочу вина и какую-нибудь сопливую комедию.

Я молча поднялась, подхватила со столика бутылку с водой и пошла за своей начальницей, пытаясь понять, как подойти к важному разговору. Никаких идей, никаких мыслей…

Мы только уселись в машину на парковке и тронулись, как телефон Лидии зазвонил, но она сбросила вызов. Все пять раз.

– Что-то срочное? – кивнула я на мобильник.

– Нет, спам донимает, – улыбнулась девушка и вывела джип на городскую дорогу.

Спам, как же. Как ни крути, подобраться к Лидии не так-то просто. Раздражённо открутив крышечку с бутылки, я сделала глоток воды, но первокровная резко нажала на тормоз, едва не проехав на красный. Блузка быстро намокла растекающимся пятном.

– Блин, прости! В бардачке сухие салфетки…

Я потянулась вперёд, открыла ящичек и оттуда вывалилась целая куча упаковок, каких-то бумажек, чеков, пара тюбиков блесков для губ. Все разом посыпалось на коврик и мне на колени. Тяжело вздохнув, я принялась собирать весь скопившийся мусор обратно.

– Ой, прости. Надо отвезти машину на мойку, никак не доберусь…

– А это что? – мои пальцы коснулись бархатистого синего конверта с изящной буквой «У» в центре, который выпал вместе с остальным хламом.

– Приглашение на день рождения одного придурка. Сто лет исполняется, вот и решил поссорить деньгами, показуха для богачей…

Касаясь пальцами дорогой бумаги, я не могла поверить в то, что мне так повезло. Я переводила взгляд с конверта на Лидию, стараясь не выдавать волнение, поселившееся во всём теле.

– Ты не пойдёшь? – не узнав собственный голос, спросила я.

– Не-а, не люблю такие мероприятия.

Не подозревая, о чём я попрошу, Лидия остановила машину на своём парковочном месте. Я не могла отцепиться от приглашения, не понимая, как попросить о главном.

– Может… Сходим? – на моём лице было столько мольбы, что первокровная захлопала ресницами и открыла рот. – Я так давно никуда не выбиралась. Ещё столько всего навалилось… со всеми…

Цепкий взгляд внимательно изучал меня, будто сканируя на наличие лжи, но, в конце концов, она сдалась и смягчилась.

– Ты права! Давай сходим. Только чур я выбираю наряды. Хочу, чтобы мы затмили всех, – Лидия широко улыбнулась, а у меня с плеч свалился груз.

Мы вышли из машины, направляясь к дверям лифта. Я не верила, что такая удача возможна. Всё получилось естественно и без подозрений. Сердце никак не могло успокоиться, громко стуча под напором адреналина.

– Только у меня одно условие, – уже в лифте начала первокровная. – Мы поедем с Калебом и Асторией. Извини, но я могу за тобой не углядеть… – виновато подняв глаза, добавила она.

Хотелось сказать, что за мной не надо следить, но решила согласиться. Мало ли что может произойти в доме неизвестного первокровного.

– Может лучше Демиан, – пискнула я.

– Он улетает завтра на неделю… Ты не знала, да?

Я сжала пальцы на ремешке сумки, пытаясь скрыть разочарование.

– Видимо, он предпочёл не посвящать меня.

Обижаться мне казалось бессмысленным. Вероятно, он собирался об этом сказать утром, но я сама всё испортила разговором о Калебе. Может нам следует прекратить всё то странное, что творится между нами.

– Завтра после работы поедем выбирать нам платья! – проходя в квартиру, сказала первокровная, а я лишь кивнула соглашаясь.

Из головы никак не уходило то, что я, судя по всему, обидела Демиана. Нужно было написать ему или позвонить… но дойдя до своей комнаты, я достала телефон Берроуза, чтобы проверить файлы.

Включила мобильник, переоделась в домашнее и легла на кровать, листая фотографии и краткие сведения. Три мужчины, с виду и не сказать, что первокровные. Я внимательно разглядела первые два лица и пробегала по строкам из досье.

Седрик Никсон, предположительно пятьдесят восемь (выглядит на тридцать). Учредитель фонда «Путь» для людей с зависимостями, наследник влиятельной семьи первокровных. Был замешан в преступлении о физическом насилии над женщиной, но обвинения сняли.

Холодные глаза со снимка явно намекали, кто злодей в этой истории… Острые черты лица, светло-голубые глаза, надменный взгляд. Меня передёрнуло о того, на что на самом деле способен этот мужчина.

Следующим в списке шёл Тео Эйнар, о котором я бы никогда не подумала. Смуглая кожа, янтарного цвета глаза, чуть кудрявые волосы и ослепительная улыбка. Ещё один выходец из богатой семьи. Официально не работает, возраст около сорока пяти, но выглядит на лет двадцать пять.

Последнее лицо на фото показалось мне через чур знакомым…

– Сиам…Точно!

Этот брюнет встретился в мой первый день у Морвелей, когда мы ездили к Арчи. По телу пробежали мурашки от его самодовольной ухмылки.

Возраст около пятидесяти, выглядит на двадцать пять, соучредитель спортивных школ для детей…

Стиснув зубы, я свернула файлы. Влияние Берроуза невозможно скрыть. Я ещё не уверена в том, что эти первокровные как-то причастны к пропаже, но уже ненавижу их.

Из всех троих я могу попытаться заговорить только с Тео и то, потому что у него самый дружелюбный вид. Если на вечере, помимо Лидии, будет клыкастый, нужно как-то убедить его в том, чтобы он представил меня гостям.

Последние события сделали из меня затворницу, замкнутую на своём маленьком мире, но так было не всегда. Я любила выступать на публике, улыбалась людям и легко могла поддержать беседу, сейчас же… От одной мысли, что мне придётся говорить с созданиями, причастными к торговле людьми, я ощущала тошноту внутри.

– Кая, доставка приехала, фильм найден, вино остывает! – заглянув в приоткрытую дверь, радостно сказала Лидия.

– Ведёшь двойную жизнь? – шагая следом за первокровной, поинтересовалась я.

На самом деле, это было сказано в шутку, но голубоглазая с таким удивлением обернулась, что я всерьёз задумалась, чем могла так её задеть.

– Ну днём серьёзная начальница, держащая сотрудников в узде, а вечером лучшая подружка с сопливыми комедиями и вином, – подхватывая с кухни коробки с пиццей и раскладывая их на низком столике у дивана, ответила я.

Наигранно рассмеявшись, первокровная заняла своё место на большом мягком диване и потянулась к пульту. Интересно, что первое ей пришло в голову от моего вопроса и какую двойную жизнь она ведёт?

– Слушай… Давно хотела спросить, а сколько живут первокровные? – потянувшись к бокалу с вином, ненавязчиво спросила я.

За всё время нахождения у Морвелей, я как-то не нашла возможности спросить про их возраст. Единственное, что Лидия как-то сама сказала, что ей пятьдесят. В тот раз я толком удивиться не успела, всё так завертелось.

Лидия отпила глоток вина и поставила его на столик.

– Всё, как у людей, нет конкретного возраста, до которого бы мы доживали. Сейчас самому взрослому первокровному почти двести лет…

– Ого! С ума сойти! – искренне удивилась я.

– Мы же не бессмертны, а просто усовершенствованы благодаря божественной крови. У нас более длительная жизнь, устойчивость к вирусам и болезням, и способность к внушению, но это, очевидно, отголоски далёкого прошлого, в котором нам нужно было питаться человеческой кровью безопасно, не создавая панику у людей.

– То есть… вы можете умереть, например, в аварии?

– Организм у нас более вынослив и способность к регенерации и восстановлению выше, чем у людей, но мы смертны. Если пустить пулю в лоб – мы умрём.

– Ого…

– А ты себе какой образ рисовала? – рассмеялась первокровная. – Думала, что мы абсолютны и бессмертны. Конечно нет, дорогая. Мы всего лишь эксперимент Сирка, недоработанный, я полагаю.

– Даже так, с такими вводными данными, почему самому старому первокровному только двести?

– Существуют правила. После ста пятидесяти количество потребляемой человеческой крови обязательно должно быть снижено.

Я молчала, стараясь осознать, насколько это серьёзно.

– Видишь ли, кровь действительно продлевает нашу молодость. Она тормозит старение, буквально замораживает тело в том состоянии, в котором ты её начал регулярно пить. Но в этом и кроется проблема. Если бы мы продолжали питаться в прежнем режиме, не сокращая, мы бы жили вечно. Ну или близко к этому.

– И это… плохо?

Лидия фыркнула, но без веселья.

– Представь мир, где первокровные не умирают. Не стареют. Не исчезают. Где поколения не сменяются. Где власть, знания, ресурсы скапливаются у одних и тех же существ веками.

Она сделала паузу, а потом чуть наклонилась ко мне:

– Мы бы вытеснили людей. Не агрессивно, нет просто… изнутри. Мы бы заняли посты, земли, города. Абсолютная власть и безграничная жажда, которая в результате привела бы к узурпированию.

У меня побежали мурашки. Столько тонкостей и особенностей в мире, где я жила в полном неведении. Получается, если бы всё это не контролировалось, мы бы просто стали рабами для более сильного вида.

– Верховные служители не допустят этого. Они хранят баланс. Удерживают структуру. Контролируют, сколько нас, где мы, сколько лет живём. Чтобы между нами и людьми оставалась граница. Чтобы мы продолжали быть частью мира, а не его вершиной.

Она снова взяла бокал, крутанула вино по стенкам.

– Потому и правила. После ста пятидесяти ты либо переходишь на строгое ограничение и начинаешь постепенно стареть… либо становишься угрозой. А угрозы, Кая, долго не живут.

## 7

До просмотра фильма мы так и не добрались, оставив телевизор с приглушённым звуком играть на фоне.

После всего услышанного у меня появилась целая гора вопросов, и я не знала, какой задать первым.

– А сколько лет Демиану и Калебу? – спросила просто из любопытства, чтобы заглушить паузу между разговорами.

– Пятьдесят пять. Они не сильно взрослее меня, – спокойно ответила голубоглазая, но, увидев мою реакцию, громко рассмеялась. – Что, в шоке от понимания, что спишь с таким взрослым мужчиной?

– Моему отцу пятьдесят пять… – помрачнев, ответила я и залпом допила вино.

– Ну, твой отец – человек, а мы – первокровные. Возраст сущая глупость. У меня, например, к моим пятидесяти так и не набралось достаточно опыта… – в уголках губ Лидии спряталась лёгкая улыбка. – Поверь, если бы люди старели медленнее, человечество бы давно пересмотрело своё отношение к цифрам в паспорте. Возраст – это про тело. А мы живём по другим правилам. Наши тела замирают, но внутри… – она постучала пальцем по виску, – всё по-прежнему усложняется.

Я смотрела на неё, чувствуя, как медленно в голове оседает странная тяжесть. Хотелось бы, чтобы это было связано с алкоголем, но дело в другом…

Пятьдесят пять. Калеб. Демиан. Мужчины, которые казались чуть старше меня. Теперь эта лёгкость общения, эти взгляды, прикосновения… Всё начинало ощущаться иначе. Словно я только что сдвинула завесу и увидела, что за ней вековая бездна, в которой всё сильно отличается от привычного.

– Не думай об этом слишком серьёзно, – вдруг мягко добавила первокровная, прочитав что-то на моём лице. – Ты не спишь с пожилым. Ты спишь с мужчиной, который знает, чего хочет. А это, поверь, редкость.

Я не удержалась и хмыкнула, покачав головой.

– К тому же ты теперь тоже стареешь медленнее.

– Ага, потому что клыкастому нужна еда…

Лидия чуть придвинулась, заглядывая в глаза.

– Ему нужна ты, – тихо пробормотала она.

– Чтобы выжить, – добавила я, но голубоглазая хитро сощурилась и покачала головой, всем видом говоря: «Ты ничего не понимаешь».

Мы на время замолчали, и до ушей донёсся выпуск новостей. Быстро потянувшись к пульту, я увеличила громкость, пристально вглядываясь в плоский экран.

«Пошёл третий день поисков пропавших воспитанников детского дома… Поисково-спасательный отряд продолжает прочёсывать местность, но никаких зацепок нет. Камеры наблюдения, установленные по периметру здания, в день пропажи вышли из строя. Полиция продолжает собирать информацию. Если вам что-либо известно о нахождении детей, пожалуйста, позвоните по номеру…»

– Калеб велел Демиану разобраться с этим. Он отправил его и ищеек на поиски… Надеюсь, им удастся их найти, – не отрываясь от экрана, вдруг сказала Лидия.

Медленно повернувшись к девушке, я удивлённо таращилась на неё, не веря собственным ушам.

– Что ты так смотришь на меня? Удивлена, что Калеб способен на такое? – безрадостно усмехнулась она.

Я и правда молчала дольше, чем следовало. Просто… эта информация разорвала внутри какую-то привычную структуру. Калеб тот самый, кто всегда казался скорее хищником, чем защитником, скорее силой, чем добром.

– Просто… – я наконец оторвала от неё взгляд, – ты же знаешь, каким он кажется. Холодным. Замкнутым.

– Он и есть такой, – кивнула Лидия. – После ухода отца из семьи он взял на себя управление корпорацией. Это не было его желанием, скорее обязанность, которую повесил отец, поставив его перед фактом. Мать была разрушена пониманием, что мужчина, с которым она прожила столько лет, ушёл и отказался от крови ради возлюбленной. Демиан предпочитал тусовки и беззаботную жизнь. Я… вряд ли бы смогла тянуть такой семейный бизнес.

Воздух с трудом пробирался в лёгкие. Я не заметила, как с замиранием слушала другую сторону первокровного, который казался мне… ледяной глыбой с завышенным эго.

– В итоге именно Калеб вытянул нас… Ему пришлось пожертвовать своей жизнью, своими интересами, чтобы Морвели могли существовать.

Я слушала, как под гипнозом, ощущая, как внутри что-то дрожит. Та часть, которая тянулась к нему, желала немедля сорваться и броситься в его объятия, крича, что он больше не один и никогда не будет.

– Что говорить, он даже женился на Астории не из-за любви, а из-за долга… Мне кажется, боги послали ему тебя, чтобы он наконец-то подумал о том, чего хочет сам, а не все остальные.

– А мне тогда зачем его послали? – резонно поинтересовалась я.

– Откуда я знаю, Кая, – рассмеялась первокровная. – Иногда я думаю, что выбор, который мы делаем сами, часто приводит к боли и разочарованию. Куда проще, когда это сделал кто-то свыше, и у тебя не остаётся ничего, как принять.

Грусть, с которой она говорила, не удавалось скрыть даже за вымученной улыбкой.

– Лидия… ты расскажешь мне о нём? – накрыв её руку своей, искренне спросила я, намекая на того, которого она так тщательно скрывает.

– Он недостоин существовать нигде, кроме моей памяти… Не проси. Он – моя ошибка, которую я никогда себе не прощу.

В эту ночь я снова плохо спала. Стоило провалиться в сон, как перед глазами появлялся образ трёх плачущих детей. Я вскакивала каждый раз, стараясь вытащить их из кошмара, но обречённо падала на подушку, понимая, что ничего не могу сделать.

День получился сумбурным, состоящим в основном из кофе, помогающего держаться на плаву. Составляя заявки на новые поставки, я всеми силами старалась не думать о сне, но получалось через раз. В итоге пару раз я сильно ошиблась, отчего пришлось перезванивать клиентам и ещё раз уточнять информацию.

– Это никуда не годится, Кая! – вздохнула Лидия, поднимаясь с места. – Отправляйся домой. Я даю тебе выходной до завтра.

– Что… Почему?

– Потому что ты похожа на ходячий труп, который косячит на работе! Прими снотворное. В моей комнате, в прикроватной тумбочке, есть блистер. Отличный препарат, вырубает за минуту. Проспись до вечера, а после поедем за покупками. В таком состоянии я не потащу тебя по магазинам…

Первокровная права. Из-за недостатка сна и дурацких мыслей я не могу сосредоточиться ни на чём.

– Калеб сейчас отвезёт тебя… Не смотри так, Кая! За руль ты в таком состоянии не сядешь! – отрезала начальница, всем видом показывая, что возражения не принимаются.

Я послушно собрала вещи и вышла в коридор, ожидая клыкастого. Стоило коснуться спиной прохладной стены, как он тут же вышел в коридор, слегка склонив голову вбок и пристально сканируя.

– Ни слова о моём виде, – предостерегла я, наблюдая за его лёгкой улыбкой.

Чёрт! В отличие от меня, он выглядел потрясающе…

Чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами мягко облегала широкие плечи, подчёркивая линию ключиц и тонкие вены, проступающие на шее. Тёмные брюки, строгие, без единой складки, подчёркивали рост и уверенную осанку.

Недостаток сна ослаблял контроль. Я не могла оторваться от него, жадно разглядывая и отмечая, что он… превосходен.

Слегка влажные, короткие волосы были чуть взъерошены, будто он только что провёл по ним рукой. Несколько прядей упали на лоб. Захотелось протянуть руку, чтобы вернуть их в идеальный ряд.

– Почему у тебя волосы мокрые? – стараясь занять мысли хоть чем-то, прямо спросила я, следуя за ним в лифт.

К счастью, кроме нас в кабине было пару сотрудников, с улыбками приветствовавших своего директора. Мы встали у стены, не мешая людям выходить.

– Душ принимал, – склонившись так, чтобы только я могла услышать, наконец ответил клыкастый.

– У тебя на работе есть душ? – удивилась я, понимая, что время к обеду, и тут либо он только недавно прибыл в офис, либо… у него в кабинете установлен душ.

– У меня здесь отдельная комната, – чуть сощурившись, ответил он. – Я иногда ночую здесь.

– Понятно…

На парковке зеленоглазый открыл передо мной дверь и без лишних слов потянулся застёгивать ремень безопасности. От его близости голова пошла кругом. Этот мерзавец ещё и так посмотрел на меня, когда вставлял застёжку ремня в замок. По позвоночнику прошёлся лёгкий разряд тока.

– Лидия сказала, что ты хочешь сходить на званый вечер к Улису…

Ну конечно, контролёр не упустит возможность отговорить меня. Я стиснула зубы, стараясь не выдавать раздражения.

– Надеюсь, тебе понятно, что одних я вас туда не пущу?

– Естественно, – я закатила глаза.

Оставшуюся дорогу до квартиры мы провели в молчании. И только когда Калеб запарковался, я попросила не провожать меня до двери. И само собой, просьба осталась без внимания.

С ухмылкой довольного кота клыкастый вошёл следом в лифт, ничуть не стесняясь рассматривать меня с голодным видом.

– Твои маниакальные замашки поражают.

– Каяна, ради богов, прекрати закатывать глаза. Это заставляет меня думать ужасные вещи, – промурлыкал клыкастый наглый кот.

– Какие вещи? – искренне не понимая, о чём речь, спросила, выходя из лифта.

Я первой вошла в прихожую, оборачиваясь на первокровного. Отчаянно хотелось, чтобы он вошёл следом… Отнёс меня на кровать и…

Боги, о чём я вообще думаю! Румянец точно окрасил лицо в красные тона, потому что я почувствовала, как запылали щёки.

– Я тоже этого хочу. Очень, – неожиданно сказал он, прочитав не мысли, а эмоции, которые сейчас явно фонили обо всём.

Зелёные глаза потемнели от вспыхнувшего желания. Он не выходил из лифта, просто держал руку на краю, не позволяя створкам закрыться.

– Но я уважаю твой выбор, Каяна, – грустно ухмыльнувшись, клыкастый засранец убрал пальцы, и двери плавно сомкнулись.

Иначе как пыткой это не назвать. Намеренно доводит меня до такого состояния, чтобы помучать.

– Чтоб тебя!

Я скинула туфли и пиджак, поставила сумку на тумбочку и пошла прямиком в комнату Лидии. Таблетки сейчас спасут меня от всего. Просто нормально поспать и забыть про реальность.

Напряжение в теле казалось невыносимым… Хотелось просто расслабиться. И, как назло, Демиан свалил из города.

В спальне первокровной творился такой же хаос, как и в её жизни. Разбросанные вещи лежали, казалось, повсюду. На спинке кресла пара платьев, одна туфля у входа в ванную, вторая на кровати. Косметика на туалетном столике, на пушистом ковре аксессуары.

Богиня хаоса, не иначе. Осторожно, чтобы случайно не нарушить творческий беспорядок, я шагнула к тумбочке у кровати и потянула ящичек.

Удивительно, но, вопреки ожиданию, что сейчас придётся перерыть кучу вещей, внутри, помимо блистера, лежали только старинные часы. Любопытство взяло верх, и я осторожно подцепила тонкую золотую цепочку, разглядывая старинный циферблат.

Стрелка замерла на одном месте, очевидно, винтажному украшению требовался ремонт. В голове мелькнула мысль, что это важная вещь, которая, наверняка, дорога первокровной. Осторожно опустив корпус обратно, я вытащила из пачки одну таблетку и положила её на ладонь, отправляясь на кухню за водой.

Я вернулась в свою спальню, на ходу скидывая пиджак и расстёгивая рубашку. Ткань соскользнула с плеч и упала на пол, следом за ней брюки, которые я небрежно отбросила ногой. Осталась в нижнем белье и забралась на кровать.

Тело ныло от усталости, но мысли не давали покоя. Стоило сомкнуть веки, как в памяти вспыхнуло его лицо, светлые волосы, лежащие в беспорядке… такие яркие, прожигающие глаза… Он даже не прикоснулся, а я уже дрожала, словно каждое слово оставляло ожог.

Я глубоко вздохнула, а сердце предательски подскочило, отзываясь в груди глухим эхом.

Рука скользнула по животу, медленно, осторожно, будто не моя. Касание ощущалось почти случайным, но я не остановилась. Пальцы отодвинули тонкую ткань трусиков, и я прикрыла глаза, прикусив губу.

В голове снова всплыли его слова: «Я тоже этого хочу…»

Задержав дыхание, я сильнее погружалась в иллюзию, что он не уехал, не остался в лифте, а стоит прямо здесь. Близко. Протягивает ладонь, гладит по внутренней стороне бедра, наклоняется, чтобы прошептать что-то…

Я выгнулась, медленно, сдержанно, чтобы не потерять эту хрупкую фантазию. Пальцы ускорились, растирая влагу по чувствительному месту. Лёгкий стон вырвался сам собой, когда очередная волна жара прошла по позвоночнику. Я вжалась в подушку, сжалась бёдрами, и тело вспыхнуло. Оргазм накрыл быстро, мощно, но… ненадолго… И не такой, как хотелось бы.

Я уткнулась лбом в излом простыни и замерла. Сердце билось неровно. Кожа ещё трепетала, но внутренности были пусты. Не насыщенность, а лишь эхо желания. Не близость, а попытка заглушить её.

И я вдруг поняла, что он снова победил. Не действиями. Не словами. Просто своим отсутствием.

Вздохнув то ли разочарованно, то ли облегчённо, я перекатилась на бок и сильнее укуталась в одеяло, чувствуя, что веки наливаются тяжестью. Похоже, таблетка Лидии начала действовать и это отличный способ сбежать от реальности…

## 8

Сквозь пелену сна пробирался знакомый голос, заставляющий с трудом разлепить глаза.

– Скажи, отменная штучка, – рассмеялась Лидия, наблюдая, как я пытаюсь подняться. – Преимущество работы в медицинской организации. Всегда можно добраться до чего-то стоящего одной из первых.

– Да… Мне действительно легче, – скидывая одеяло, я потянулась, отмечая, что в теле нет никакой ломоты и слабости. – Спасибо.

– Обращайся. И одевайся, пора на шопинг! – первокровная подмигнула и вышла из комнаты.

Возможности отказаться у меня не было, я ведь сама попросила посетить званый вечер. Вздохнув, я принялась собираться, и уже через полчаса мы запарковались у входа в огромный торговый центр.

– Я думала, мы поедем в какой-нибудь пафосный магазин, где вход по записи…

– Не люблю весь этот люксовый пафос. Мы будем отличаться тем, что наши наряды из масс-маркета, а не сшиты на заказ.

Мне не оставалось ничего, кроме как пожать плечами и следовать за девушкой по всем магазинам, которых оказалось просто немыслимое количество. Спустя несколько часов примерок и детального изучения нарядов Лидия наконец-то выбрала.

Я была готова кинуться ей на шею и благодарить богов за то, что короткое красное платье, которое на мне выглядело слишком вызывающе, понравилось моему строгому критику. Прикусив губу, пришлось сдержаться, чтобы не возразить, что этот кусочек ткани вряд ли подойдёт для мероприятия. Что и говорить, я была готова согласиться даже на прозрачную занавеску, лишь бы эта пытка закончилась.

После шопинга мы зашли в маленький ресторанчик, чтобы немного отдохнуть. Хорошо, что перед таким забегом мне удалось как следует выспаться и… Совершенно некстати вспомнилось, как я ласкала себя перед сном. Клыкастый добился своего, я мечтала о нём больше, чем о ком-либо в жизни.

Эта болезненная привязка скоро окончательно сведёт с ума…

– Что ты такая задумчивая? – поинтересовалась Лидия, отламывая хрустящий хлеб.

– Думаю о том, когда наша связь с Калебом исчезнет, – честно призналась я.

– Кстати, он говорил тебе, что работает над препаратом, чтобы синтезировать твою кровь?

Такой разговор действительно был. Как-то он проговорился, что собирается использовать мою кровь для лекарства, но больше я ничего не слышала.

– И как успехи?

Лидия пожала плечами, словно ничего значительного не произошло.

– Кое-что у него действительно начало получаться, – проговорила она, ломая корочку хлеба и макая её в масло. – Он взял пробу твоей крови и попробовал изолировать активный компонент, который отвечает за регенерацию. По его словам, эта часть особенная, нестабильная, но при определённой температуре и при добавлении катализатора, похожего по структуре на плазму, удалось получить реактивную смесь.

Я попыталась представить, о чём она говорит, но вышло только что-то на уровне «волшебная сыворотка».

– Получается такая… густая полупрозрачная субстанция, – объясняла Лидия, делая вид, будто речь идёт о чём-то вроде косметической маски. – Если ввести её внутривенно, она обманывает рецепторы голода. Ненадолго, часа на два, может, три.

– Он уже её использует? – спросила я сдержанно, хотя сердце внезапно сжалось.

Лидия качнула головой:

– Он пробовал. Эффект есть, но нестабильный и очень непредсказуемый пока что.

Я молча кивнула, позволяя этим словам осесть внутри. Он действительно работает. Не просто говорит, не просто вешает на меня зависимость, а ищет выход.

– Странно, что он ничего не сказал. Мне кажется, это важная новость. Вдруг у него получится, и… мне не нужно будет ежедневно сдавать кровь?

– Ну, – хмыкнула Лидия, – это вопрос времени.

– Как думаешь, если он перестанет потреблять кровь, наша связь… – почему-то договорить я не смогла. Горло сжалось от болезненного спазма.

– Скорее всего, та нить, которая сейчас натянута между вами, ослабнет. Если Калеб не будет ежедневно потреблять твою кровь, а обойдётся инъекциями, то он перестанет так остро ощущать тебя, а ты, соответственно, его.

– Ого, – безрадостно выдохнула я и воткнула вилку в салат.

Собственная реакция на услышанное удивила меня не меньше, чем Лидию.

Я… отчего-то расстроилась? С ума сойти можно! Неужели я не этого хотела, не об этом мечтала всё это время?

Нужно было обрадоваться. Ведь именно этого и добивалась: свободы, независимости, возможности спать по ночам, не вспоминая, как сжимаются его пальцы у меня на шее, не ощущая под кожей этого дикого, бешеного пульса, его желания, голода, власти.

Лидия молчала, но я чувствовала на себе её взгляд. Наверное, она уже поняла всё, что я пыталась скрыть даже от самой себя. Я, похоже, привязалась к своему проклятому мучителю.

Боролась за независимость, а напоролась на клыки…

– Каяна, – голубоглазая осторожно коснулась моей руки. – Поговори с ним. Вам давно пора всё обсудить… У меня ощущение, что я между двумя искрящимися проводами: подойду ближе, и чей-нибудь разряд точно отрикошетит.

– Я не знаю, о чём говорить с ним…

– О себе, о нём, о том, что ты чувствуешь. О том, что не хочешь чувствовать, но всё равно ощущаешь, – Лидия сжала мою руку крепче, став серьёзнее. – Просто попробуй. Если не хочешь, хотя бы дай ему шанс начать. Ты всё время в защите, Кая. А может, он уже давно готов сложить оружие.

И я всё равно не понимала, о чём нам говорить. Кроме этой странной связи между нами, по сути, не было ничего общего. Ни нормального общения, ни доверия, ни хоть какого-то фундамента. Мы – два разных человека, которых намеренно посадили в одну лодку и велели выживать с тем, что дали.

Да, есть болезненное физическое влечение, но кроме него… ничего.

Дни до долгожданного мероприятия пролетели быстро. В четверг меня, как всегда, посетила Нинэль с дежурным визитом. Место обитания поменялось, но обязанности по присмотру за мной никуда не делись. Доктор выполняла стандартную проверку моего здоровья лишь формально, в остальном её интересовало, в порядке ли я в другом смысле.

Спустя какое-то время я начала понимать, что Нинэль, возможно, интересует, не перешёл ли Калеб черту. Не стал ли кусать меня и не потерял ли контроль. Вероятно, эта информация передавалась тем самым Верховным служителям, которых я так и не видела.

Я старалась гнать от себя плохие мысли и тот разговор с Лидией, сосредоточившись на плане по поиску детей.

Мне по-прежнему казалось, что ничего не смогу сделать. Вряд ли простой разговор с первокровными, которые фигурировали в файлах Берроуза, поможет мне хоть в чём-то. Нужно было действовать иначе… Может, попросить Юрия дать мне какой-нибудь жучок, который я смогу подкинуть одному из подозреваемых?

Шпион из меня совершенно точно никакущий. Наверняка, за этой троицей и так ведётся слежка, которая не дала никаких результатов. Они ведь не идиоты, которые направо и налево светят своим нелегальным бизнесом. Эти первокровные только верхушка айсберга, за которой скрыта целая схема. Иначе как ещё объяснить, что их до сих пор не поймали?

Берроуз точно не идиот, и наверняка он просил меня лишь для того, чтобы я была внимательнее. Заставив съесть наживку в виде исчезновения детей, он прекрасно знал, что я буду следить за каждым незнакомцем, отмечая странности в их поведении.

Трое малышей пропали… и… ну конечно!

Стоя у туалетного столика и приводя себя в порядок перед поездкой, я неожиданно хлопнула себя по лбу: день рождения какого-то богатого первокровного… Такое торжество наверняка отличный повод сделать для него какой-то особенный подарок. И этим «подарком» вполне могут стать несчастные дети. Они могут быть где-то там… в его пафосном доме.

Я скрипнула зубами, нанося кроваво-красную помаду. Почему Юрий не сказал мне об этом прямо, я терялась в догадках. Возможно, не был до конца уверен и решил не подставлять меня? Хотелось прямо сейчас позвонить ему и выяснить, но сделаю это позже…

В последний раз взглянув в отражение, я нацепила на лицо улыбку. Получилось плохо, но надо постараться. Буду тренироваться всю дорогу… и пусть все подумают, что у меня проблемы с головой.

Яркое красное платье идеально сидело по фигуре, подчёркивая высокую грудь и округлые бёдра. В таком наряде можно было выступать где-нибудь в ночном клубе с сомнительной репутацией, но и в этом было преимущество. Пусть все глазеют на меня, пока я буду выискивать. Если надо обыщу каждый уголок.

– Кая, ты готова? – Лидия заглянула в комнату и широко улыбнулась. – Это просто вау! Ты создана, чтобы эффектно выходить в свет!

– Ты тоже, – пробурчала в ответ. – Но из нас двоих именно я выгляжу как шлюха…

– Не шлюха, а элитная эскортница! – рассмеялась первокровная и махнула мне на выход.

Смотря в спину девушки, я мысленно проклинала её. Сама-то выбрала широкие брюки палаццо и блестящий топ на бретельках.

Я не ожидала, что в гостиной на диване окажется Калеб, а потому замерла, как только встретилась с ним.

Кажется, он тоже удивился не меньше меня. На секунду слишком очевидно прищурился, скользя горячим взглядом с головы до ног. От такого пристального внимания хотелось немедля одёрнуть короткую юбку, но это всё равно было невозможно.

– Это что? – выйдя из ступора, медленно поинтересовался первокровный.

– Платье, – резонно отозвалась Лидия, которая накидывала на плечи пиджак.

Отлично! У неё ещё и пиджак…

– Ты в этом не поедешь, – прогремел его величество, бессменный контролёр и мне впервые хотелось согласиться с ним.

– Ещё как поедет! – возмутилась его сестра и сделала пару пшиков парфюма.

Калеб медленно поднялся, не отрываясь от меня.

– А где Астория? – я знала, как вернуть его в реальность, а потому театрально начала вертеть головой, будто не очевидно, что её здесь нет.

– Осталась с Орином работать над проектом, – безэмоционально ответил первокровный, делая пару шагов мне навстречу.

Если бы не голос Лидии, которая рекомендовала нам поторопиться, я бы точно сдалась. Терпеть на себе настолько пристальный, почти обжигающий взгляд казалось невыносимым.

Я медленно зашагала в сторону лифта, но рука клыкастого перехватила меня. Он не сделал ничего особенного, лишь взял под локоть, но этого было достаточно, чтобы тяжело вздохнуть. Вечер будет долгим…

Лидия и Калеб заняли места спереди, а я уселась сзади, молясь, чтобы всё прошло хорошо и мне удалось хотя бы что-то отыскать. Малейшая зацепка, случайно услышанный разговор… Пусть удача ещё разочек повернётся ко мне лицом…

Машина плыла по асфальту, убаюкивая ритмичным шумом шин и мягкой вибрацией. За окнами мелькали огни, редкие указатели, чернеющие силуэты деревьев.

Калеб сосредоточенно смотрел вперёд, пальцы на руле двигались почти незаметно. Лидия листала что-то в телефоне, а я просто смотрела в окно.

Спустя почти час дорога свернула в сторону, к воротам частной территории. Охрана в чёрной униформе шагнула к машине, попросив приглашение. Калеб молча передал небольшой чёрный конверт с золотым тиснением. Один из охранников сканировал его каким-то специальным устройством, второй просто смотрел в салон, скользя взглядом по нам.

– Всё в порядке. Проезжайте.

Ворота распахнулись с беззвучной грацией, пропуская нас внутрь. Не дом, а настоящая крепость, выточенная из стекла, металла и миллионов сольдов.

Тёмное панорамное остекление, отражающее огни, строгие геометрические линии, подсветка по периметру. Дорожка, выложенная из гладкого камня, вела к высоким дверям, а по бокам шумели декоративные фонтаны. Вода падала по стеклянным панелям и собиралась в идеально выровненные бассейны.

Калеб плавно затормозил, и к машине тут же подбежали сотрудники, услужливо открывающие нам двери и забирающие автомобиль на парковку.

Нас заметили сразу, как только мы вошли внутрь. Клыкастый не упустил возможности снова взять меня под локоть, отчего пришлось напомнить ему, что на публике это может быть расценено неверно, ведь он женат, и в данный момент его супруга работала над лекарством, чтобы вылечить себя.

– Ты ведь мой донор. Все в курсе, что жена в таком случае играет второстепенную роль, – чуть склонившись, спокойно ответил первокровный, кивнув кому-то в знак приветствия.

Пришлось скрипнуть зубами и выругаться про себя, ведь в реальности я лишь мило улыбнулась, проглатывая его слова.

## 9

Вечеринка шла полным ходом, кто-то смеялся у стойки бара, кто-то курил на террасе, в дальнем зале танцевали.

Как только мы вошли, Лидия скрылась среди толпы гостей, и я потеряла её из виду. Теперь понятно, почему с нами поехал Калеб… Хотя это сильно усложняло мои планы.

Первокровный надзиратель не отходил от меня ни на шаг, и я начинала нервничать всё сильнее.

– Как долго продлится этот вечер? – спросила я, когда Калеб протянул мне шампанское.

– Может, и до утра. А ты что, уже хочешь уехать? – с нескрываемой надеждой поинтересовался он.

Я повернулась, чтобы заглянуть ему в лицо, и покачала головой.

– И где здесь именинник? – постаралась вложить в вопрос как можно больше равнодушия, чтобы не выдать себя.

Чуть приблизившись и склонившись к самому уху, клыкастый тихо заговорил, отчего у меня по коже побежали предательские мурашки.

– Вон тот тип в белом смокинге, – он кивнул на худощавого высокого мужчину неподалёку, который смеялся над чьей-то шуткой.

– На вид не скажешь, что ему стольник, – заметила я, продолжая разглядывать бледное лицо.

Хотелось бы знать, что творится в его голове и может ли он действительно стать тем, кто примет подарок…

– Чем он занимается?

Именинник выглядел чересчур элегантным: идеально подогнанный костюм, волосы, зачесанные назад, тонкая цепочка на запястье и ослепительно белоснежная улыбка, которую он щедро раздавал каждому, кто к нему приближался. Ни капли старости, ни тени дряхлости.

Калеб медленно сделал глоток шампанского, а потом, не сводя глаз с объекта моего интереса, отозвался:

– У него собственная медиагруппа. Владеет телеканалом, парой печатных изданий, в том числе одним из крупнейших глянцевых журналов и новостным порталом.

– А жена у него есть?

Я не подумала, когда спрашивала. В моей голове этот вопрос тесно вязался с мыслью, что никакая нормальная женщина в здравом уме не позволит причинить детям вред.

Вот только клыкастый воспринял мой интерес иначе. Он резко повернулся и пристально посмотрел на меня.

– И зачем тебе эта информация?

– Хочу переспать с ним сегодня вечером! – с сарказмом ответила я и улыбнулась. – Боги, Калеб, мы же просто разговариваем. Сплетничаем, понимаешь?

Плечи первокровного слегка расслабились, но взгляд не потерял цепкости.

– Он не женат. Предпочитает менять девушек с завидной регулярностью.

– Хм, понятно, – я сделала глоток и посмотрела на Улиса.

В этот раз он заметил меня, что-то сказал своим гостям и уверенной походкой направился прямо к нам.

– Глазам не верю! Калеб Морвель собственной персоной, – улыбка именинника больше напоминала оскал. Глаза перемещались с клыкастого на меня, не скрывая своего удивления. – А это что же… первый выход в свет вместе с донором? Везде со своим, а?

Улис хлопнул Морвеля по плечу, не осознавая, что ходит по очень тонкому льду. Понимая, что терпение моего первокровного не безгранично, я улыбнулась и подняла шампанское.

– Поздравляю! Такая серьёзная дата, – чокнувшись бокалами с мужчиной, я снова улыбнулась, отмечая, что пристальный взгляд виновника торжества загорается интересом.

– Мисс Каяна, верно?

– Вы слышали обо мне? – наивно захлопав ресницами, удивилась я.

– Само собой. Вы – настоящая сенсация, – дружелюбно ответил Улис. – Но я не ожидал, что вы так прекрасны… Увы, на свадьбу меня не пригласили, хотя я наслышан, что вы впечатлили гостей ничуть не меньше, чем невеста. Ваша игра на пианино… Не хотите ли порадовать именинника?

Мужчина махнул на рояль, стоявший у стены.

– Я больше не играю, – вздохнула я, стараясь игнорировать ледяную глыбу в виде клыкастого.

– Отчего же, моя прекрасная нимфа?

– Просто…

– Улис, у меня есть для тебя подарок, – тяжёлая рука Морвеля легла на плечо склизкого типа.

Калеб улыбался, но эта улыбка не имела ничего общего с весельем… По позвоночнику скатилась капелька пота.

– Правда? – Улис повернул голову, в его улыбке мелькнуло что-то неуверенное.

– Естественно. Но тебе не понравится, потому что, если ты прямо сейчас не отойдёшь от моего донора, я переломаю тебе все пальцы, – тем же буднично-равнодушным тоном сказал первокровный. Я едва не потеряла дар речи.

Вот так просто? Смотреть с улыбкой, но убивать одними зелёными глазами… Это что-то новенькое. К моему удивлению, именинник не обиделся, не возмутился, не устроил сцену, прося нас немедленно покинуть его дом. Он покачал головой и послушно кивнул.

– У меня и в мыслях ничего не было, Морвель.

– Вот и славно, – наконец убрав руку, ответил клыкастый.

– Хорошего вечера, друзья! Весь дом в вашем распоряжении, – Улис улыбнулся одними губами, быстро потеряв спесь и поспешил к гостям.

– И что это было? – прошипела я, возвращая пустой бокал на поднос проходящего официанта.

– Светская беседа, – пожал плечами зеленоглазый и мило улыбнулся…

Боги, он действительно улыбнулся так, что на щеках появились небольшие ямочки. Нет! Это вообще против всех правил! Я тряхнула головой, возвращая взгляд в толпу и сердце едва не провалилось в желудок.

У одной из колонн стояли Тео и Сиам, которые очень эмоционально о чём-то переговаривались. Кажется, эти двое не замечали никого вокруг, доказывая друг другу что-то.

– А это кто? Один из них кажется мне знакомым…

– Если бы я знал, что ты будешь спрашивать обо всех гостях, собравшихся здесь, то составил бы список на каждого.

– Не обо всех, а только о симпатичных, – я игриво подмигнула ему, чем заслужила ещё один потемневший взгляд в копилку. – Расслабься, Калеб, мы здесь, чтобы хорошо провести время, а ты стоишь, как будто сейчас лопнешь от злости.

– Я знаю сотню мест, где можно хорошо провести время, и этот дом в их число не входит.

– Покажешь как-нибудь. А пока расскажи мне о них? – я кивнула на пару, которая успела утихомириться.

– Темноволосого ты видела в клубе Арчи, когда мы впервые туда поехали. Сиам Вудс ещё один тупоголовый первокровный, который предпочитает растрачивать деньги своей семьи, не принося пользы обществу. Рядом с ним Тео. Они друзья детства. В принципе, это всё, что я могу о них рассказать. Близко я с ними не знаком.

Никакой важной информации от Калеба я и не ожидала. В ход пошёл уже третий бокал алкоголя. Стоило вообще отказаться от выпивки, но я сильно нервничала, не понимая, что делать дальше.

Пока я рядом с надзирателем, мне не удастся пообщаться хоть с кем-нибудь или улизнуть по-тихому осматривать дом.

Вечер становился всё страннее и красивее одновременно. По залу между гостей начали сновать фигуры в масках: мужчины и женщины в театральных нарядах, переливающихся в полумраке. Некоторые из них держали в руках живые алые розы, которые молча вручали присутствующим, оставляя за собой едва уловимый аромат.

Музыка сменилась. Сначала это было почти незаметно: лёгкое затухание фортепиано, а затем вступление струнных. Свет приглушили, и в дальнем конце зала, прямо на возвышении, появилась женщина в тёмно-синем платье.

Её лицо скрывала полупрозрачная вуаль, но голос… голос не оставлял сомнений. Это была настоящая оперная певица. Ария, которую она исполнила, была наполнена болью, тоской и каким-то необъяснимым величием. Зал замер. Даже я забыла на секунду, зачем пришла.

Нельзя было отвлекаться. К счастью, именинник вместе с парочкой подозрительных типов встал ближе к сцене, переговариваясь о чём-то и наблюдая за начавшимся представлением.

– Я в туалет, – шепнула я на ухо клыкастому, и он уже порывался пойти со мной, но я строго остановила его. – Имей уважение!

Он приподнял бровь, но, похоже, понял намёк. Я ещё раз посмотрела на сцену, никто на нас не смотрел. Пока гости отвлеклись, у меня есть немного времени, чтобы незаметно разведать обстановку.

Пройдя мимо колонн, я замедлила шаг, чтобы не привлекать внимания. Просторный коридор тянулся от зала и был отделён от основного пространства узкой аркой. Я спросила у официанта, мельком показавшись из-за угла:

– Извините, где уборная?

Тот, даже не взглянув на меня, махнул рукой влево. Этого было достаточно если Калеб вдруг решит проверить, куда я пошла, он увидит: всё чисто.

Но до двери уборной я так и не дошла. Стоило свернуть за угол и оказаться вне поля зрения, как я резко ускорила шаг, скользя вдоль стены, прячась за каменными выступами и колоннами.

Дом Улиса был меньше, чем особняк Морвелей, и в этом была своя прелесть. Меньше лестниц, меньше комнат. Все гости собрались в основном зале: танцы, выступление, шампанское, кому нужны комнаты?

Я слышала только собственное дыхание и мягкий шорох ткани, когда прижималась к стене, заглядывая в следующую развилку. Осторожно, шаг за шагом, я пыталась найти лестницу в подвал. Почему-то мне казалось, что детей могли спрятать именно там.

Ладони вспотели, сердце стучало где-то в горле. Каждый шаг заставлял сильнее прислушиваться и опасливо оглядываться. Если меня поймают, совру, что заблудилась в поисках туалета… Сделаю вид, что перебрала с алкоголем и потеряла связь с реальностью.

Осторожно, почти бесшумно я обхватывала ладонью очередную дверную ручку. Поворачивала медленно, боясь, что внутри может ждать кто-то посторонний. Гостевая спальня. Всё чисто: стол, зеркало, идеально заправленная кровать. Ни следа жизни.

За спиной послышались голоса и смех, и мне пришлось ускориться и проскользнуть внутрь нового помещения. Я прижалась спиной к двери, молясь, чтобы сюда никто не сунулся.

Слух напрягся, уловив, что гости – мужчины, судя по голосам, двинулись дальше. Облегчённый вздох сорвался с губ, но выходить всё равно рано. Кто знает, как далеко они ушли и когда вернутся?

Осторожно пройдя вглубь, я поняла, что это не обычная комната, а рабочий кабинет. Не имея точной цели, я обогнула письменный стол, заваленный бумагами, и разглядела внутренние ящики. Мне нужно было заняться поиском детей, но я всё равно понятия не имела, куда идти.