Астрология наследственности. По материалам Четвертой международной конференции «Школы джйотиш Индубалы»
Автор-составитель Индубала (Ирина Поздеева)

© «Новое время», 2024

www.indubala.ru

Предисловие

Эта книга составлена по материалам Четвертой международной конференции «Школы джйотиш Индубалы», которая состоялась в июне 2021 года и была посвящена теме наследственности.

Исторически современная теория о наследственности складывалась из двух представлений: материалистического, в основе которого лежат идеи Гиппократа и Демокрита, и идеалистического, которое выдвинул Аристотель. Родоначальники материалистической теории полагали, что ребенку от отца и матери в равной степени передаются материальные частицы, а Аристотель считал, что духовное начало отца одухотворяет тело, которое создает мать.

Современный взгляд на наследственность основан на теории генетической передачи информации от родителей к ребенку. С возникновением и развитием генетики как науки вспыхнули дискуссии о соотношении в менталитете и поведении человека наследственных и социальных факторов. Традиция воспринимать человека как «чистый лист», tabula rasa, восходит еще к Аристотелю. В XX веке психологи-бихевиористы заявляли о том, что всё в человеке «воспитуемо», «развиваемо», что все люди равны от рождения.

Как рассматривают вопросы наследственности ведические науки, в частности джйотиш, в основе которых лежит представление о карме? Существуют ли ген гениальности, или ген таланта, или ген доброты? Передаются ли по наследству удача или несчастья?

На все эти вопросы мы искали ответы на нашей конференции, где представили исследование этой темы с точки зрения науки о карме – джйотиш, или ведической астрологии.

Инду бала Деви даси (Ирина Поздеева)

Январь 2024 г.

Джйотиш и генетика: фундаментальное различие концепций наследственности

तमसो मा ज्योतिर्गमय ।

मृत्योर्मा अमृतं गमय ।

ॐ शान्तिः शान्तिः शान्तिः ॥

Асато ма сад гамая
Тамасо ма джйотир гамая
Мритйор ма амритам гамая.
Ом шанти шанти шанти.

Веди меня от Невежества к Истине!
Веди меня от Тьмы к Свету!
Веди меня от Смерти к Бессмертию!
Ом, да будет Мир, Мир, Мир.

Брихадараньяка Упанишад (1 глава, 3 брахмана, стих 28)

Почетный гость конференции Дмитрий Угай (Свами Данди) – публицист, философ и постоянный автор «Альманаха школы джйотиш Индубалы»

Слово «астрология» мне не нравится, так как оно отдает неким звездочетством и косвенно указывает на шарлатанство, на псевдонауку. Моя лекция будет посвящена состоянию культуры, в которой джйотиш считается псевдонаукой, и перспективам такого состояния культуры. На деле же джйотиш – это настоящая наука, одна из шести веданг, которые служат поддержанию всего корпуса ведического знания, его священной части – паравидьи – науки о высшем, о надмирном.

джйотиш переводится как «свет», «светильник». В богословских школах Индии эти слова – такие, как «свет», «источник света» – относятся к надмирному Богу. Пример тому – шлока из «Гиты» (13:18), в которой говорится, что тот самый изначальный источник света во всех светоносных телах – не кто иной, как тат, т. е. Тот. Тот, о ком говорят все Веды – Господь.

ज्योतिषामपि तज्ज्योतिस्तमसः परमुच्यते ।

ज्ञानं ज्ञेयं ज्ञानगम्यं हृदि सर्वस्य विष्ठितम् ॥ १३.१८ ॥

джйотиша̄м апи тадж джйотис

тамасах̣ парам учйате

джн̃а̄нам̇ джн̃ейам̇ джн̃а̄на-гамйам̇

хр̣ди сарвасйа вишт̣хитам

Он источник света во всех светилах,

пребывающий за пределами тьмы.

Он – объект, процесс и результат познания.

Он пребывает в сердце каждого.

(Бхагавад-гита, 13:18)

джйотиш – это свет, помогающий осветить самый важный предмет нашей жизни – Господа и наши отношения с Ним.

С этой точки зрения я тоже постараюсь «освещать» тему сегодняшнего выступления, в котором говорится о различиях в понимании наследования с точки зрения современной генетики и знания джйотиш.

Я начну со статьи, опубликованной несколько лет тому назад в одном издании левого толка, то есть в журнале, который пропагандирует идеи марксизма-ленинизма. Но в данном случае нам не это важно. Нам важны размышления, приведенные в этой статье. Автор статьи – Виктор Сидорченко. Называется она «Генетика и философия. Извечный философский спор в достижениях генетики». В свою очередь, здесь рассказывается об одной книге, вышедшей какое-то время тому назад. Эта книга называется «Гены и поведение». Авторами ее являются известные специалисты в области генетики, доктора наук Любовь Атраментова и Ольга Филипцова. В их монографии развиваются идеи психогенетики. Это достаточно новое, пока еще не совсем обычное и не слишком широко признанное направление генетики.

Что такое психогенетика? Это распространение идей генетики на области, в которых она изначально не применялась, то есть на поведение, вкус, характер человека. Традиционно вкусами, характером, поведением человека занимается психология. Но идеи психогенетики – это попытка привнести в психологию методы генетического анализа, то есть изучение разнообразных явлений с точки зрения процессов изменения генетической информации. Авторы книги утверждают, что это возможно. Долгое время среди ученых-генетиков шел спор о наследственных и приобретенных чертах поведения. Ранее считалось, что то, что наследуется генетически, наследуется навсегда, и оно неизменно. А поведение – проявление свободной воли человека, поэтому оно поддается изменениям, и объяснить поведение человека с помощью генетического анализа невозможно.

Однако авторы «Генов и поведения» утверждают, что это не так. Они говорят, что человек наследует не гены сами по себе, а некоторую генетическую программу, а потому поведение тоже находится под контролем генов. В классический период развития генетики гены понимались как некие механизмы. Ген – это единица передачи наследственной информации. Вот так изначально формулировалось. Соответственно, уже в самой этой концепции содержалось некая неясность. Во-первых, что такое генетическая информация и каким образом она передается? И более фундаментальный вопрос – как вообще передается информация? Ведь никто же так и не объяснил, что такое информация, и когда ее ввели в систему нашего школьного образования, то тут же объявили аспектом материи, четвертым по счету. И это очень удобно. Как только появляется что-то необъяснимое, это тут же объявляется аспектом материи.

В свое время я изучал теорию вероятностей, и в учебнике, с которым я работал, говорилось, что вероятность – это объективная мера материального мира. Собственно, это такое определение, которое не объясняет, что такое вероятность. Вероятность определяет количественную сторону некоторого явления среди нескольких возможностей. То есть вероятность показывает, что явления этого мира не строго определены, что в них есть отклонения, вариации. Но в целом вероятность не совсем укладывается в рамки материи. Потому что если есть материя и она мертвая, если она определяет всё, то тогда никакой вероятности нет, а реальность полностью определяется законами, которые мы все хорошо знаем. В этом смысле вероятности быть не может. Но как только это учение о теории вероятностей появилось – еще Блез Паскаль приложил к нему руку, – то со временем оно нашло так называемую материалистическую интерпретацию и материалистическое объяснение. То есть вероятность стала просто одной из форм материи.

То же самое произошло с информацией. Как мы тоже можем прочесть во многих учебниках по философии, информация – это просто один из аспектов материи. И энергия – это тоже аспект материи. Тогда что же такое материя вообще? Понятие материи раздувается и охватывает собой почти всё. Всё, на что мы ни посмотрим – материя. Как только мы на что-то посмотрели, как только мы что-то взяли – это материя.

Такова идеология материализма. И дальше нам говорят, что поскольку всё материально, то и цели наши только материальны, то есть цели могут быть только низменными, только какими-то практическими, меркантильными, до которых можно легко дотянуться и которые можно взять, а эта временная жизнь – всё и вся. Потому что только материя существует.

Но автор, который критикует генетиков в этой статье, более интеллигентен и тонок в своем материализме. Поэтому он, конечно, не поступает так, он не раздувает понятие несоответственно широко. Он идет другим путем и говорит, что в этой попытке генетиков объяснить поведение человека проявляется основной вопрос философии. Для его мировоззрения, – а он, разумеется, диалектический материалист, – это проявление философского вопроса. Он говорит, что генетика вторгается в область философских споров, в область идеологии, и он, безусловно, прав.

Основной вопрос философии, как он формулируется в философии марксизма-ленинизма – это вопрос об отношении бытия к мышлению. Что первично – бытие или мышление? Под бытием имеется в виду некое материальное бытие, наше временное бытие в философии материализма, в этом мире, в этой жизни.

Что же первично? Это временное бытие или сознание? Мышление в данном случае более широко понимается именно как сознание. Иногда эту фразу Декарта – «Cogito ergo sum» – переводят как «Мыслю – следовательно, существую». Но это не совсем так, потому что cogito у Декарта – это не только мышление, то есть не только размышление о чем-то. Это вообще осознавание мира, и Декарт сказал именно «Сознаю – значит существую» – так было бы корректнее перевести его утверждение. Я осознаю, и поэтому я существую, то есть мое существование состоит в том, что я сознаю. Если бы я не сознавал, то я бы и не существовал. И в этом смысле, допустим, камни, по крайней мере в человеческом понимании, не существуют, потому что они не сознают, а человек существует, потому что он сознает. И это не только идея Декарта, это говорил и Платон, это в целом фундаментальный принцип бытия. «Бхагавад-гита» говорит то же самое.

नासतो विद्यते भावो नाभावो विद्यते सतः ।

उभयोरपि दृष्टोऽन्तस्त्वनयोस्तत्त्वदर्शिभिः ॥१६॥

на̄сато видйате бха̄во, на̄бха̄во видйате сатах̣

убхайор апи др̣ш̣т̣о ’нтас, тв анайос таттва-дарш́ибхих̣

Для асат – того, что подвержено гибели (физического тела), – вечное бытие недоступно, тогда как сат (вечная душа) постоянна и неразрушима. Так мудрецы, зрящие истину, описали природу вечной реальности и временной иллюзии.

(Бхагавад-гита, 2:16)

«Бхава», или атрибут существования, приписывается только тому, что вечно:

веда̄вина̄ш́инам̇ нитйам̇

То есть тому, что пронизывает меня – сознанию. Только к этому относится понятие бытия: набхаво видйате сатах. А то, что не может существовать вечно, и то, что не сознает, то и не существует. Атрибуты сатчит-ананда относятся только к существующему, а существует только то, что сат, то есть вечно. Но если что-то вечно, то также у него есть чит, сознание, и ананда, то есть свойство блаженства. И вот эти три атрибута – вечность, свойство сознавать и свойство наслаждаться – это атрибуты меня как чистого сознания. Но это не атрибуты материи, поэтому материя в этом смысле не существует, а я существую. И поэтому существовать – значит сознавать.

Суть обозначена ясно, и я не знаю, является ли это понятие основным вопросом философии, потому что, скорее всего, это только один из ее вопросов. Далее Фридрих Энгельс достаточно успешно делит разные направления философии на материалистические и идеалистические по отношению к этому основному вопросу. Идеалистические делятся на субъективно идеалистические, объективно идеалистические и так далее. С этой точки зрения ведическая философия безусловно идеалистическая. Так что этот вопрос философии для нас имеет прямой смысл и подлинную актуальность. Ведическая философия утверждает превосходство сознания над материей. Вопрос сам по себе может быть основным или неосновным – это уже дело самих философов решать в своем сообществе, – но, безусловно, это один из фундаментальных вопросов философии, и действительно нельзя отрицать его важность. Вопрос в том, как мы решаем эту дилемму сознания и материи.

Виктор Сидорченко, автор названной мной в начале доклада статьи, говорит нам, что генетики пытаются проникнуть в ту область, которой до этого их наука не занималась, они пытаются подмять под себя саму идею сознания, и тем самым они пытаются объяснить сознание в рамках генетических изменений.

Это развитие идей книги «Эгоистичный ген», которая в свое время наделала очень много шума. Наверняка многие из вас о ней что-то слышали. Ее написал Ричард Докинз, известный биолог и популяризатор науки. Он не просто популяризирует биологические концепции среди людей, он также, и даже в большей степени, пропагандист атеизма и материализма. И он этим известен даже больше, чем своими заслугами в области популяризации науки.

В книге «Эгоистичный ген» Ричард Докинз решительно утверждает превосходство генетических механизмов отбора над естественными, эволюционными. Он говорит, что в естественном отборе выживают только те, кто обладает более удачными генетическими комбинациями. Книга Докинза вызвала, с одной стороны, восторженные отзывы у многих специалистов, а с другой стороны она критиковалась, причем самими эволюционистами.

В свое время Ричард Левонтин, тоже очень известный специалист в области генетики и эволюционист, раскритиковал эту книгу как непригодную и назвал ее вульгаризацией дарвинизма и даже карикатурой на это учение. Позже Докинз написал новую книгу, которая называлась «Расширенный фенотип», в которой объясняет, что он не это имел в виду. Он говорил, что генотип расширяется, поэтому культура и воспитание сохраняют свое значение для человека. Первоначальный импульс задает генетическая программа, но культура, воспитание также играют очень большую роль.

Несмотря на это, Докинз признал важность культуры, мы бы сказали, только вынужденно, в сущности, он признал ее только под давлением обвинений в аморальности и тому подобном. Но он не размышляет в своей книге о том, что такое культура, откуда она берется и зачем нужна в жизни человека.

Безусловно, если всё определяется генами, доминирующей наследственной программой, то все мы просто роботы, и раз так, то какие понятия о морали, о совести, о чести, о достоинстве могут у нас быть? Существует только то, что вписано в нас этим генетическим кодом.

Но откуда берется культура? Ведь она тоже создается человеком, который детерминирован генами. В этом смысле Докинз не дал определения культуры и ее значения. Он ее просто механически присоединил к своей концепции, не объяснив, что она такое и для чего нужна. Культура – это совокупность смыслов, во имя которых живут люди. Это то, как человек осмысляет свою жизнь, то, для чего он существует. И если человек – это просто генетический код, то тогда он ничего не может осмыслить сам по себе. Если генетическая программа имеет превосходство, тогда человек не может мыслить свободно. Ведь всё, что он мыслит, в конечном итоге детерминировано генами. Культура лишается своего значения, человек не может поставить вопрос о смысле своего бытия, потому что он не волен это сделать, поскольку он просто машина, на которую влияют гены. За него эти вопросы ставит кто-то другой, тот, кто сформулировал эту генетическую программу. А кто ее сформулировал, непонятно. Под влиянием каких-то случайных мутаций генетические комбинации постепенно изменяются, поэтому при таких условиях вопрос о смысле жизни за нас должны поставить эти мутации. Вот каким будет конечный ответ. То есть если мы вернемся к некой античной идее хаоса и космоса, то в этом смысле генетика на стороне хаоса. Всё возникло из хаоса. Значит, хаос ставит нам вопросы. Всё определяется хаосом, что в итоге означает, что все наши вопросы основаны на хаосе. И если космос – это синоним чего-то созданного, то хаос – это синоним ничто. То есть наши вопросы стоят на пустоте, на бессмысленности. И, безусловно, генетика ходит вокруг этой проблемы хаоса.

Поговорим об информационном аспекте генетики. Считается, что потомкам передаются способы поведения, разного рода наследственные признаки. Это люди знали тысячи, десятки тысяч лет – все знали, что сын похож на отца, и так далее, на этом основана система аристократических прав. Вообще, идея наследственности изначально взята из социума. Термин heredity, который появился в первых текстах генетиков – не что иное, как наследственное право. Когда возникла необходимость в новой терминологии, то просто взяли эту старую правовую терминологию и перенесли ее на природный процесс. Так появился термин «наследственность». В этом смысле наследственность ничего не объясняет. Когда мы рассуждаем, откуда у нас взялись эти признаки, мы говорим «по наследству», «наследственность».

Хорошо, а что такое наследственность? А на этот вопрос ответа нет. Говорят, что это просто свойство природы. А что такое природа? Это тоже вопрос. Все говорят, да не думайте вы об этих вопросах. Просто отмахнитесь от таких вопросов, это всё неважно! То есть о чем нам говорят? Нам не так важно, что такое наследственность, нам не так важно, что именно передается и почему, главное, что мы можем это взять и использовать. Вот такое абсолютно циничное, утилитарное, аморальное отношение пропагандируется.

И кто может сказать, что мы изучаем какую-то науку, нейтральную по отношению к нравственным, религиозным, философским проблемам? Нет, извините, это не так. Изучение науки в такой интерпретации совсем не нейтрально. И это напрямую обладает эффектом пропаганды материалистического мировоззрения в его самом худшем виде. То есть циничного морального релятивизма, представления о том, что морали не существует, что это просто случайное решение, которое человек принимает непонятно почему.

В свое время я выслушал много дискуссий верующих, а также философов и эволюционистов с ними. Я говорю об эволюционистах, потому что, безусловно, вопросы генетики или теории эволюции тесно связаны и без современной генетики не было бы современной теории эволюции. Так что в целом все наши теории эволюции сейчас опираются на этот теоретический фундамент, они из него вырастают. Существует много разных версий эволюции, много разных концепций, но, так или иначе, без современной генетики учение об эволюции невозможно себе представить.

И на этот вот прямой вопрос о том, что же в человеке первично – зверь или совесть человеческая, – они обычно отвечают, что признают нормы морали, но тут же уточняют, что каждое общество имеет свою мораль. То есть это всё исторически изменчиво, вот что они говорят. И возникает такой вопрос: если нормы морали исторически изменчивы, то значит, у нас нет никаких образцов морали, которым нужно следовать абсолютно твердо. Это означает, что если в каком-то обществе принято евреев сжигать в печах, – это тоже нормально, потому что это исторически изменчивая мораль. Если в какой-то культуре принято поедать своих предков, то это тоже нормально, потому что это тоже исторически изменчивая мораль, и мы тут не судьи, мы не вмешиваемся. Если говорить прямо, это означает, что морали нет. Надо мной, над человеком, нет никакого начала, которое бы определяло, как мне жить, как мне действовать. Надо мной нет даже этого кантовского знаменитого морального императива, который утверждает: живи так, чтобы твое существование было направлено на общее благо, а не на благо только твое личное, чтобы каждый твой поступок мог быть образцом поведения для других. Я, может быть, не совсем точно сейчас формулирую, но суть категорического императива именно такова. Однако моральные релятивисты говорят, что на самом деле нет никакого категорического императива и вообще над нами ничего нет. Все нормы морали исторически изменчивы. Это следует из их отношения к жизни, из их теории.

Генетическая информация, которая передается, понимается в современной генетике как некая слепая информация, некий компьютерный код. Соответственно, каких-то человеческих оценок этот код лишен. Мы не можем о нем сказать ничего хорошего или плохого, доброго или злого. На это я могу возразить как программист: никакой код не является просто комбинацией случайных битов, это неправда. Любой код написан кем-то с определенной целью. И если мы читаем этот код, то мы можем понять и цели человека, который пишет этот код, а также его характер, потому что в зависимости от того, как этот код написан, можно говорить о структурированном или высокооптимизированном коде. Коды бывают самые разные. Есть, например, так называемый спагетти-код, и он очень многое говорит о характере человека, который его передает: видно, насколько этот человек умен, и даже чувство юмора проявляется в этом коде. То есть код – это авторское произведение, это не что иное, как продукт человеческого творчества, поэтому он несет в себе существенные черты своего творца. Поэтому это не просто набор битов. Это набор битов, который говорит о том, кто их создавал, или, если точнее, комбинировал.

Код, который передается из поколения в поколение, – это не просто откуда-то взявшаяся масса информации, он несет на себе отпечаток того, кто вкладывал в этот код какое-то намерение. Идея же о том, что код просто передается сам собой, как бы ниоткуда, возникнув под влиянием случайных мутаций, противоречит самой себе. Не может быть кода, который никто не кодировал. Если есть код, то есть и кодирование тоже, то есть кто-то специально кодировал, он этим кодом что то обозначал. Что такое код? Код – это знаки, а знак – это средство для обозначения чего-то вовне. Например, слово – это знак, и обозначают словом какой-то предмет. Или, скажем, символ – это знак. И этим символом обозначают какую-то гласную, согласную. Так или иначе, знак что-то обозначает, он не просто так существует. И даже если, как это теперь бывает, код создается другой программой, то и над этой программой работали специалисты, они изначально создавали ее с этим намерением, и их деятельность отражается в ее работе.

Поэтому когда мы говорим о передаче генетической информации, то, несмотря на то что генетика делает вид, что все эти вопросы либо не актуальны, либо уже решены, на самом деле она порождает новые и новые вопросы такого характера. И чем дальше, тем больше.

Сейчас мы можем уже совершенно точно, уверенно сказать (я читал на эту тему несколько философских работ), что никакого так называемого нейтралитета науки не существует. Концепция нейтралитета означает, что наука не вмешивается в богословские, философские, этические вопросы. Ученые просто делают свой труд и таким образом как бы избегают мировоззренческих проблем. В современном мире это уже невозможно. Если вы участвуете в какой-то деятельности, вы уже разделяете мировоззренческие, идеологические установки, которые свойственны людям, которые занимаются тем же самым. Это очень важно понять. Поэтому когда мы доверяем ребенка системе школьного образования, то эта система вовсе не дает ему просто знания, она его формирует как человека с определенным мировоззрением и убеждениями. Она его формирует очень серьезно. Иначе почему, например, человек, который стал верующим, в нашем мире подвергается остракизму? Почему человек, который захотел стать астрологом, подвергается осмеянию? Почему его считают шарлатаном, лжеученым? Почему какие-то люди со степенями выступают и публично громят астрологию как лженауку? Наука не нейтральна давно, наука на стороне атеизма. Таково состояние нашей культуры. Она глубоко атеистична, пронизана материализмом и атеизмом. И зачастую наука – это просто способ транслировать идеи атеизма и материализма широким массам.

От этого всячески отнекивался Ричард Докинз, говоря, что он просто ученый, специалист, просто автор, но это не так. Существует война мировоззрений, и наука участвует в этой войне, как правило, на стороне атеизма и материализма, против тех, кто верит в Бога, против тех, кто вообще признает, что существует какой-то более высокий мир ценностей, чем просто ценности выживания. Война эта идет уже очень давно, примерно с эпохи Просвещения. В эпоху Просвещения возник тот самый акцент на естественных науках, который мы наблюдаем сейчас. А почему, собственно говоря, именно на естественных науках, которые исследуют природу, сделан такой сильный акцент? Сейчас все прославляют физиков, биологов, генетиков, но мало кто прославляет, допустим, филологов, лингвистов. Нет, их, безусловно, тоже славят, но лингвистика сейчас интересует широкие массы, в первую очередь, как некое техническое средство для разработки нейронных сетей и новых языков программирования.

Изначально цель лингвистики состояла не в этом, она возникла из изучения священных текстов, из экзегетики, из богословия. На помощь филологу, теологу, богослову, который интерпретировал священные тексты, приходили разного рода приемы. Он разбирал язык, слова, синтаксис, лексику, семантику того текста, с которым он работал. Так постепенно возникла филология, появилась история. Безусловно, и многие другие науки – и культурология, и социология – возникли из богословских дисциплин.

Был религиозный социум, который занимался этими вопросами, в том числе вопросами социологии. Есть ли в ведической системе мысли социология? Да, безусловно, более того, это передовая социология, это варнашрама.

Один наш прекрасный автор и великий святой Бхактивинод Тхакур утверждает в своих книгах, что благодаря тому, что в Индии сохранились эти традиции варнашрамы. ее древняя культура выжила. И он говорит: посмотрите на другие античные цивилизации. Индия – тоже античная цивилизация. Но где теперь Древний Рим? Где Древняя Греция? Где древняя или хотя бы средневековая Европа? Эти древние культуры постепенно сошли на нет именно потому, что в них не была полностью реализована система варнашрамы. А в Индии, несмотря на то что она тоже попала под влияние Европы и современных идей, варнашрама в той или иной степени до сих пор существует. И благодаря тому, что в ней есть система варнашрамы. Индия до сих пор сохранила свою тысячелетнюю культуру. И это факт. Даже Китай не сохранил, даже такие традиционные страны, как Япония или две Кореи, не сохранили свою культуру в должной мере. Там это есть, но скорее как музейная часть существующей посткультуры. Там есть традиционная религия тоже, безусловно, но все-таки это во многом музейный экспонат, то есть она не влияет никак на жизнь общества.

А общество в основной его части является светским, умами людей владеет светская идеология. В Индии ничего подобного нет, и варнашрама до сих пор так или иначе всё еще сильна именно в сознании огромного количества людей. Поэтому, естественно, ведическая социология тоже существует, как и психология и, безусловно, филология. Науки о санскрите, изучении языка, в конце концов, и послужили основой современной европейской системы филологического и более широкого гуманитарного познания. Они были взяты как образец языковедческой науки и легли в основу того, что называется «науками о духе», гуманитарными дисциплинами.

Сейчас эти гуманитарные дисциплины далеко не в авангарде современной культуры. Об этом еще в конце пятидесятых было сложено стихотворение Слуцкого: «Что-то физики в почете. ⁄ Что-то лирики в загоне». То есть этот спор пятидесятых – шестидесятых, спор между физиками и лириками был отражением той же самой битвы убеждений: а что именно первично – гуманитарное или естественнонаучное? Естественные науки – это науки по большому счету о материи. А гуманитарные науки ранее, еще в XIX веке, назывались науками о духе. Какие науки более важны? Науки о духе или науки о природе?

Раньше природа понималась именно как материальное проявление. Вообще, слово «природа» – очень древнее. С одной стороны это греческий фюзис (φύσις), нечто текучее, но вместе с тем это и ипостась в христианском богословии. Например, существовала дискуссия о количестве природ во Христе. Победила и стала преобладающей точка зрения, что у Христа было две природы – природа человека и природа Бога. Так что понятие природы также очень многозначно. Но сейчас в нашем мире природа понимается именно как то, что мы видим своими глазами, как некая мертвая материя, в которой тем не менее есть жизнь. И жизнь изучается средствами биологии – и генетики в том числе. Но исключительно с материальной точки зрения. И хотя мы говорим, что это наука о живом, но фактически современная биология – это наука о мертвом. Потому что биология изучает строение скелета, строение кровеносной системы, устройство клетки, и в этом смысле она изучает только мертвый предмет. Биология стала частью естествознания, чего в принципе не должно быть, поскольку био- и – логос (βίος + λόγος) – наука о жизни, наука о живом. О том, что живо за этими кровеносными системами, скелетами и так далее, о том, что живое. Живой – это джива. Собственно говоря, я и есть живой – атма.

То есть изначально биология должна изучать атму, но в современной системе образования нет атмы. Оно не атмацентрично и оно также не богоцентрично. Современное образование гуманистично, оно человекоцентрично. Его акцент не на атме и не на Боге, не на отношениях атмы с Параматмой – моей маленькой души со Сверхдушой. Нет этого акцента вообще, и ее посыл человекоцентричен, то есть гуманистичен. А что такое человек? Человек сейчас – это гражданин общества. Светского общества. У нас светское общество, светская мораль, светское искусство. Светское общество – это именно общество безрелигиозное, то есть оно бездуховно. Необязательно антидуховно, но бездуховно. Оно не содержит в себе ничего, что было бы основано на священном знании, никакой теократической или какой угодно идеократической составляющей, это просто светское общество, это общество людей, которые просто живут. Живут ради чего? Ради своих временных интересов.

В этом смысле человек, о котором говорят гуманисты – это не человек духовного социума, например, социума варнашрамы. Потому что варнашрама – это богоцентрическая система. Варнашрама без Бога невозможна. Это абсурд. Варнашрама – это следствие того, что Бог существует и из этого сделаны социальные выводы.

चातुर्वर्ण्यं मया सृष्टं गुणकर्मविभागशः ।

ча̄тур-варн̣йам̇ майа̄ ср̣ш̣т̣ам̇, гун̣а-карма-вибха̄гаш́ах̣

Кришна сам объясняет в «Бхагавад-гите» (4:13), что эту систему варнашрамы сотворил Он, и Он сам разделил людей по гуне и по карме. Сказано об этом также в «Пуруша-сукте» и в «Ригведе». Как описывается метафорически, когда-то давно был Пуруша, этот Пуруша имел человеческий облик. Бог обладает человекоподобным телом. И этот Пуруша, Вират-рупа, вселенская форма – это тоже подобие Бога, Его внешнее проявление. И Он тоже был в облике человека. И дальше говорится, что этот Пуруша принес себя в жертву. Боги взяли тело Пуруши и стали его делить, и далее из влас этого Пуруши выросли деревья, из ног этого Пуруши выросли горы, и так далее. Из очей этого Пуруши появились Солнце и Луна, и, в числе прочего, из головы этого Пуруши появились брахманы, из рук этого Пуруши появились кшатрии. из ног этого Пуруши появились шудры, из тела этого Пуруши появились вайшьи. Кто такие брахманы, кшатрии, вайшьи и шудры! Это что-то, придуманное средневековыми индийцами? Нет, это некое фундаментальное свойство человеческого общества, общественного организма. И более того, с точки зрения джйотиш мы можем сказать, что есть воздушные, водные, огненные и земные триады знаков, соответствующие типам темперамента и гунам природы.

Это нечто фундаментальное, связывающее человека с самим космосом. Вот что такое варна. Поэтому мы не можем игнорировать свою варну. Мы можем не знать о ней, конечно, но выбирать ее мы не можем. Если во мне есть некая брахманическая варна, она всё равно проявится в моей жизни, хочу я этого или нет. Это выше меня. Этот принцип – священный, установленный свыше. Сам Пуруша принес себя в жертву, и поэтому образовались четыре класса человеческого общества.

Подобие форм жизни – это очень известная идея. Всегда знали, что сыном кшатрия, скорее всего, тоже будет кшатрий. И внуком кшатрия тоже, скорее всего, будет кшатрий. Так оно и было в традиционную эпоху. Во-первых, тот, кто рождался, уже имел соответствующую карму, то есть карма кшатрия передавалась его потомкам. Это философский принцип, духовный принцип бытия: карма передается потомкам, родители передают карму своим детям. У кшатрия рождался кшатрий, у брахмана рождался брахман. Дети наследуют карму своих отцов.

Но помимо кармы у человека должна быть еще и гуна, то есть воспитание: его должны воспитать как кшатрия. Они должны взять эти задатки, которые в нем есть изначально, и из этих задатков развить что-то при помощи образования. Эта древняя ведическая система образования была прежде всего воспитывающей, что очень важно. И чего абсолютно нет в современной системе образования. Точнее говоря, в ней это есть, но как бы факультативно, негласно. А на самом деле дать образование можно только тому, кто имеет качества. Если у человека были качества брахмана, его ассоциировали с брахманами. Но если у человека была, скажем, карма брахмана и не было качеств брахмана, это означало, что его тонкое тело и его физическое тело не соответствовали друг другу. Такое раньше редко, но бывало. Тогда его не воспитывали как брахмана, его отдавали шудрам, и он становился шудрой, то есть его просто обучали каким-то практическим навыкам, и он всю жизнь делал какие-то практические вещи.

Научить человека практическим навыкам – это еще не образование, это всего лишь вопрос техники, всего лишь тренинг, под влиянием которого в нем развивается практический навык. Практические навыки в человеке – это еще не всё. Более того, это самое последнее в человеке – практический навык. Гораздо более важно в человеке его духовное начало, которое нужно культивировать. Но человек, который был способен только к физическому труду, мог участвовать в общем деле, общем культурном проекте. Он не исключался. Это инклюзивная, охватывающая всех система. А человек, в котором духовное начало культивировано должным образом, следует религиозным, морально-нравственным принципам и воспитывается согласно нормам культуры. Культура – это то, что воспитывает в человеке гражданина духовного социума, гражданина общества Бога. Он входит в эту систему варнашрамы как один из участников общего богослужения, он совершает ягьи. читает мантры либо приглашает брахмананов. которые читают мантры, либо он помогает совершению ягыл своим практическим трудом, но так или иначе он совершает ягьи в этом обществе.

Сейчас людей, которые совершают ягью, всячески критикуют и высмеивают. Ягья. которая сейчас совершается – это санкиртана-ягья. это также священный принцип:

कृते यद्ध्यायतो विष्णुं त्रेतायां यजतो मखै: ।

द्वापरे परिचर्यायां कलौ तद्धरिकीर्तनात् ॥ ५२ ॥

кр̣те йад дхйа̄йато виш̣н̣ум̇ трета̄йа̄м̇ йаджато макхаих̣

два̄паре паричарйа̄йа̄м̇ калау тад дхари-кӣртана̄т

Всё, что достигалось медитацией на Вишну в эпоху Сатья,

ведическим жертвоприношением в эпоху Трета и

поклонением в Двапара-югу,

в век Кали достигается воспеванием имени Кришны.

(Шримад-Бхагаватам, 12:3:52).

Ягья для этого века в первую очередь – это киртан, киртана-ягья, или санкиртана-ягья. Тех людей, которые сейчас совершают санкиртана-ягью, высмеивают, а они всё же совершают благое дело. Они совершают ягью. Они связываются с Богом. Тем не менее их даже сажают в тюрьмы, им выписывают штрафы. Таково светское общество, это то, до чего мы в конечном итоге дошли с современной концепцией образования. И, безусловно, именно в этой концепции образования джйотиш