Михаил Гинзбург
Капкан желаний

Глава 1

Лилия Вуд не любила людей. Особенно их глаза. Они всегда врали. Блестели фальшивым интересом, скрывали зависть, дрожали от страха. На лекциях по аномальной психологии она сидела в первом ряду, но не смотрела на профессора. Её взгляд был прикован к слайдам, к цифрам, к диаграммам. Чистая информация. Никаких эмоций, никакого обмана. Только факты. Вот что её интересовало. Факты о сломленной психике, о девиациях, о том, как легко можно перепрограммировать человеческий мозг, если знать нужные коды.

Ей было двадцать два. Высокая, стройная, почти прозрачная. Тёмно-каштановые волосы, обычно стянутые в тугой, строгий пучок, лишь подчёркивали остроту скул и тонкие, бледные губы. Глаза – глубокие, почти чёрные, бездонные. В них редко проскальзывало что-то живое, кроме маниакального любопытства. Одевалась Лилия скромно, почти аскетично. Тёмные, закрытые вещи, скрывающие каждый изгиб. Не потому что стеснялась. Просто не видела смысла. Тело было лишь сосудом. Инструментом.

«Человек – это машина, – думала она, пролистывая очередной учебник. – Сложнейшая, но всё же машина. Со своими шестерёнками, рычагами, уязвимыми местами». Её специализация – сексуальные девиации, влияние власти на личность – была не просто выбором. Это была одержимость. Потребность понять, как ломается воля, как исчезает контроль. Её собственный контроль был абсолютным. Она выстроила вокруг себя стену из знаний, из логики, из отстранённости. Никто не мог пробиться. Никто не пытался.

Одиночество было привычным. И комфортным. Ей не нужны были друзья, вечеринки, пустые разговоры. Ей нужны были знания. И власть, которую эти знания давали. Власть над пониманием. Над собой. А возможно, и над другими. Она мечтала о докторской диссертации, о прорыве в изучении того, как психика человека адаптируется к абсолютному подчинению. Или ломается под ним. Это была её личная, извращённая амбиция. Её тайная, тёмная страсть.

И вот однажды в университетских коридорах поползли слухи. О новом профессоре. Доктор Эштон Рид. Гений. Харизматичный. Неординарный. Говорили, его лекции – нечто большее, чем просто теория. Он заставлял студентов видеть мир по-другому. Деконструировать его. Слухи. Пустые слова. Лилия не обращала внимания. Пока однажды не услышала, как одна из студенток, обычно смешливая и беззаботная, вышла с его лекции бледная, почти в трансе. И сказала только одно: «Он видит тебя насквозь».

Лилия усмехнулась. Глупости. Никто не мог видеть её насквозь. Она была неприступной крепостью, выстроенной из холодного разума и абсолютного контроля. Но семя любопытства, тонкое, едва заметное, было посеяно. Оно начало прорастать. И это было опасно. Она знала это. Но её перфекционизм, её одержимость знанием требовали проверить. Разве не для этого она выбрала аномальную психологию? Чтобы столкнуться с аномалиями? И теперь одна из них, в виде Доктора Рида, кажется, появилась прямо на её пороге. Она чувствовала это. Приближалась нечто, что могло или уничтожить её теории, или подтвердить самые смелые из них. И Лилия Вуд, студентка последнего курса психологии, решилась. Она добьётся стажировки у Доктора Эштона Рида. Ей нужно было знать. Ей нужно было понять. Ей нужно было контролировать. Или быть контролируемой. Пока она этого не знала.

Глава 2

Заявка на стажировку к доктору Риду была формальностью. Лилия знала это. Её оценки, её научные работы по психопатологии и влиянию власти были безупречны. Рекомендации от профессора Морган, хоть и написанные с легкой долей беспокойства за её чрезмерную увлечённость "тёмными" аспектами психики, всё равно были сильными. Лилия всегда добивалась того, чего хотела. Её перфекционизм не позволял иного.

Она ждала вызова в его кабинет. Не то чтобы она нервничала. Нервы были для обычных людей, для тех, кто не контролировал свои реакции. Лилия контролировала всё. Каждый вдох, каждый удар сердца. Она отточила это умение годами. Поэтому, когда секретарша Рида, молодая женщина с потухшим взглядом и дрожащими руками, наконец, сообщила, что он ждёт, Лилия просто кивнула. Никаких лишних движений. Никаких эмоций.

Кабинет Рида был другим. Не таким, как она ожидала. Не заставленный книгами, не пыльный, как у большинства профессоров. Скорее, это была комната для допросов, чем для академических бесед. Минимум мебели. Чёрный кожаный диван, стеклянный стол. И огромное окно, выходящее на город, который казался серым и безразличным. Но главное – ощущение. Оно давило. Невидимая тяжесть, как будто воздух в комнате был плотнее.

Сам Рид сидел за столом. Высокий, статный, в безупречном тёмном костюме. Короткие тёмные волосы, аккуратная щетина. Он не улыбался. Его проницательные серые глаза изучали её. Не просто смотрели, а сканировали, проникали под кожу, исследовали каждый нерв. Лилия почувствовала это. Впервые. Это было неприятно. Она поймала себя на мысли, что её контроль дрогнул. Едва заметно.

«Мисс Вуд, – произнес он низким, бархатистым голосом, который, казалось, обволакивал её. – Ваша заявка. Ваши работы. Впечатляет».

Он не предложил ей сесть. Она стояла. Прямая, как струна.

«Вы изучаете аномальную психологию, сексуальные девиации, влияние власти, – продолжал он, медленно, почти гипнотически. – Вас это… возбуждает?»

Прямой вопрос. Грубый. Намеренный. Лилия знала, что он проверяет её. И она была готова.

«Меня возбуждает знание, Доктор Рид, – ответила она ровным голосом. – Понимание механизмов. Исследование границ. Человеческая психика – это сложная система, и я стремлюсь понять её уязвимости. Аномалии – это лишь крайние проявления её работы».

Он усмехнулся. Едва заметно. Улыбка не касалась глаз.

«Уязвимости, говорите, – он откинулся на спинку кресла. – И вы хотите изучать их у меня. Вы знаете, чем я занимаюсь, мисс Вуд?»

«Вы исследуете глубокие аспекты человеческого подчинения и контроля, Доктор Рид. Я считаю, что ваши методы, хоть и нетрадиционны, могут дать уникальные данные», – она произнесла это так, будто цитировала сухой научный трактат.

«Нетрадиционны, – повторил он, и на этот раз в его голосе появилась едва уловимая насмешка. – Некоторые назвали бы их… аморальными. Или даже опасными».

Лилия не дрогнула. «Наука не всегда моральна, Доктор. Но она всегда стремится к истине. Я готова к любым методам, если они ведут к пониманию».

Его серые глаза сузились. Он смотрел на неё так, как хищник смотрит на добычу. В этом взгляде не было похоти, только оценка. И что-то ещё. Что-то, что Лилия не могла определить, но что заставило её инстинкты, которые она так тщательно подавляла, едва заметно вздрогнуть.

«Хорошо, мисс Вуд, – сказал он наконец, наклоняясь вперёд. – Вы можете начать стажировку. Но есть одно условие. Вы будете называть меня Мастер. И вы будете делать всё, что я скажу. Без вопросов. Это будет не просто стажировка. Это будет эксперимент. И объектом эксперимента будете вы».

Воздух в комнате сгустился ещё сильнее. Лилия почувствовала, как её сердцебиение участилось. Едва заметно. Но она почувствовала. Этот человек, этот Мастер, уже начал свою игру. И Лилия Вуд, которая всегда стремилась к контролю, внезапно осознала, что ей предлагают нечто иное. Потерю контроля. И самое пугающее было то, что часть её, глубоко подавленная, безумно желала этого.

Глава 3

Лилия не двинулась. Стояла, как изваяние, позволяя словам Мастера оседать в воздухе, в её сознании. "Объектом эксперимента будете вы". Он не сказал это с вызовом, не с ухмылкой. Просто констатировал факт, как будто это было само собой разумеющимся. И именно это сделало его слова такими… тяжёлыми.

Её логика работала на пределе. Анализ ситуации: непривычная среда, доминирующий субъект, прямое предложение о потере контроля. Всё это должно было вызвать отторжение, желание немедленно уйти, захлопнуть дверь за этим психом. Но вместо этого… Лилия почувствовала прилив чего-то странного. Не страха. Не отвращения. Скорее, это было похоже на прикосновение к холодному лезвию. Опасность, которая манит.

«Я согласна, Мастер», – произнесла она, и свой собственный голос показался ей чужим. Слишком ровным, слишком покорным. Внутри что-то завибрировало. Это было как будто её подавленное желание подчинения впервые получило возможность проявиться. Ей это не нравилось. И в то же время, она не могла отрицать… интерес.

Мастер кивнул. Его глаза всё ещё изучали её, но теперь в них появилось что-то, похожее на одобрение. Или, скорее, на удовлетворение хищника, который нашёл идеальную жертву.

«Отлично, Лилия, – он впервые назвал её по имени, и это прозвучало… интимно, хотя и без тени теплоты. – Ваш эксперимент начинается сейчас».

Он встал. Высокий, статный. Его движение было плавным, выверенным. Он подошёл к окну, повернулся спиной к ней, глядя на серый город. Лилия могла бы сбежать. Просто развернуться и уйти. Но она не могла. Её ноги словно приросли к полу. Или это было нечто другое? Влечение. Маниакальное любопытство.

«Ваша первая задача, Лилия, – сказал он, не оборачиваясь, – понять, что такое быть вещью».

В голове у неё тут же всплыли цитаты из Фуко, Лакана, Сартра. Объективация. Потеря субъектности. Она знала теорию. Но он говорил не о теории. Он говорил о чём-то… более примитивном. Более глубоком.

«Начиная с этого момента, вы не Лилия Вуд, студентка-психолог, – продолжил он. – Вы – объект. Материал. Пустой сосуд, который я наполню».

Он повернулся. Его серые глаза сверкнули.

«Разденьтесь».

Воздух застыл. Лилия моргнула. Раздеться? Здесь? В его кабинете? Это было… неожиданно. И это было первое прямое требование, которое касалось её тела. Она была готова к интеллектуальным поединкам, к психологическим ловушкам. Но не к этому. Она на мгновение почувствовала, как рушится её тщательно выстроенная стена контроля. Инстинкты вопили. Стыд. Отвращение. И… что-то ещё. Тонкий, едва уловимый трепет.

«Я жду», – сказал он, и его голос был абсолютно ровным, без единой нотки принуждения. Но в этой ровности заключалась абсолютная власть. Власть, которая не нуждалась в угрозах.

Лилия медленно подняла руки. Её пальцы дрожали, когда она расстёгивала верхнюю пуговицу своей строгой тёмной рубашки. Она ненавидела это. Ненавидела ощущение того, что её тело, которое она всегда считала лишь инструментом, теперь становится объектом. Объектом его взгляда. Объектом его эксперимента.

Но она начала раздеваться. Шаг за шагом. Повиновение. Сдача. Или это был ещё один шаг в её собственном исследовании? Шаг в бездну, к которой она так долго стремилась? Она не знала. Пока не знала.

Глава 4

Рубашка соскользнула с плеч, обнажая бледную кожу. Затем юбка, упавшая к ногам бесшумной тёмной лужицей. Лилия осталась в строгом, простом белье. Ничего кружевного, ничего вызывающего. Чистый функционал. Но и это бельё, которое обычно скрывало её, теперь казалось слишком откровенным под пристальным, оценивающим взглядом Мастера.

Она чувствовала его взгляд на себе. Не похотливый, не жадный, а скорее… анализирующий. Как будто он изучал анатомический атлас. Каждый изгиб, каждая линия её тела, её едва заметные реакции – всё это было для него данными. Информация, которую он собирался использовать.

«Хорошо, Лилия, – произнес он. – Теперь сядьте на пол. Прямо передо мной».

Лилия опустилась. Не на колени, а в позу лотоса, скрестив ноги. Это была её попытка сохранить хоть какое-то подобие контроля, хоть какое-то достоинство. Вызов его приказу, но не явный. Просто демонстрация собственной воли, даже в этой ситуации.

Мастер не комментировал. Он медленно обошёл стол и опустился в кресло напротив неё. Расстояние между ними было небольшим. Неудобно близким. Она чувствовала тепло его тела, видела каждую морщинку вокруг его проницательных глаз.

«Вы привыкли анализировать, Лилия, – начал он, и его голос был тихим, почти шепчущим, но каждое слово впивалось в сознание. – Разбирать на части. Изучать. Но сейчас вы сами – объект анализа. Вы чувствуете это?»

Она хотела сказать «нет». Хотела солгать, отстраниться, как всегда. Но его взгляд не позволял. Он проникал в самые глубины её психики, вытаскивая наружу то, что она так тщательно скрывала.

«Да, Мастер», – прошептала она. Признание было горьким, как желчь.

«И что вы чувствуете, будучи объектом? – его голос стал ещё тише, почти мурлыкающим. – Страх? Стыд? Любопытство?»

Лилия сжала руки в кулаки, ногти впивались в ладони. Она чувствовала всё это. И страх перед потерей себя, и стыд от своей уязвимости, и, конечно, проклятое, маниакальное любопытство, которое привело её сюда. Оно было сильней всего.

«Любопытство, Мастер, – призналась она, и её голос дрогнул. – Я хочу понять. Хочу знать, как это работает».

Мастер улыбнулся. На этот раз улыбка была шире. И холодной.

«Именно. Именно это я в вас и увидел, Лилия. Это ваш крючок. Ваша слабость. И ваша самая большая сила».

Он протянул руку. Его пальцы были длинными, ухоженными. Он медленно, почти невесомо коснулся её щеки. Лилия вздрогнула. Это прикосновение было неожиданным. И оно несло в себе странное напряжение. Нежность, смешанную с угрозой.

«Вы – уникальный материал, Лилия, – сказал он, и его пальцы скользнули по её скуле, по подбородку. – Вы думаете, что ищете знание. Но на самом деле, вы ищете… потерю. Потерю контроля. Потерю себя. И я готов вам это дать».

Его большой палец скользнул по её нижней губе, слегка надавливая. Грубо, но не болезненно. Просто… властно. Лилия почувствовала, как по её телу пробежала волна. Отвращение. И… что-то ещё. Что-то, что было настолько подавлено, что она даже не могла дать этому название. Но это было там. Оно шевелилось внутри.

«Это будет не просто обучение, Лилия, – его глаза сверкнули. – Это будет перепрограммирование. Вы станете моей вещью. Моим творением. И тогда вы узнаете истину о контроле и подчинении. Истину, о которой вы только мечтали».

Его рука опустилась, но ощущение его прикосновения осталось на её губах, на её коже. Лилия поняла. Это был не учебный класс. Это был другой мир. Мир, где правила устанавливал он. И где она была лишь объектом. Начинались "научные" игры, о которых говорилось в её плане. Первые, пока не угрожающие, БДСМ-элементы. И она уже чувствовала, как её аналитический ум пытался разобрать этот опыт, убеждая себя в научном интересе, как это и было запланировано. Она уже была в его ловушке, глубже, чем думала.

Глава 5

Лилия сидела на полу, не двигаясь. Ощущение его прикосновения всё ещё жгло кожу. Она ненавидела эту реакцию своего тела. Она всегда считала себя выше примитивных инстинктов, выше эмоций. Но сейчас что-то внутри неё вибрировало, отзываясь на его приказ, на его прикосновение. Это было отвратительно. И интригующе.

«Вы видите, Лилия? – голос Мастера был тих, но проникал в каждую клетку. – Ваш разум сопротивляется, но тело… тело уже начинает повиноваться. Это и есть первая ступень. Разрыв между тем, что вы думаете, и тем, что вы чувствуете».

Он встал и обошёл её, медленно, словно хищник, кружащий вокруг добычи. Лилия старалась не следить за ним взглядом, чтобы не выдать своего беспокойства, но её периферийное зрение фиксировало каждое его движение. Его тень на полу, запах дорогого одеколона, который, казалось, теперь был единственным ароматом в этой комнате.

«Мы будем работать над этим разрывом, – продолжил он, остановившись за её спиной. Она чувствовала его присутствие, его тепло, почти касающееся её затылка. – Мы уничтожим его. Вы перестанете анализировать. Вы будете чувствовать. Только чувствовать».

Его пальцы, неожиданно, легли ей на плечи. Сильно, но не больно. Просто… крепко. Он начал медленно массировать её напряженные мышцы. Лилия вздрогнула. Это было совершенно не то, чего она ожидала. Не грубость, не насилие, а что-то, что можно было бы назвать… заботой. Но это была ложная забота, она знала это. Забота дрессировщика о своей подопечной.

«Расслабьтесь, Лилия, – прошептал он ей на ухо. Его дыхание опалило кожу. – Позвольте себе почувствовать. Это не слабость. Это познание».

Её разум кричал «Нет!». Но тело… тело действительно начало расслабляться под его пальцами. Напряжение, которое она не осознавала, начало уходить. Это было предательство. Её собственное тело предавало её.

«Что вы изучаете, когда исследуете девиации, Лилия? – он продолжал массировать её плечи, а его голос гипнотизировал. – Вы изучаете отклонения от нормы. Но что есть норма? Общество придумало правила, чтобы держать людей в узде. Но человек – это не норма. Человек – это бездна. И вы, Лилия, стремитесь в эту бездну».

Его руки скользнули вниз, по её рукам, к запястьям. Он крепко сжал их. Лилия напряглась, но он не ослабил хватку.

«Ваша задача на сегодня, – сказал он, и в его голосе появилась жёсткость. – Оставаться здесь. В этом положении. И думать о том, что вы чувствуете. Не анализировать. Просто чувствовать. Чувствовать каждое ощущение. От тепла моего прикосновения до холода пола под вашими ногами. Вы слышите меня?»

«Да, Мастер», – её голос был едва слышен.

Он отпустил её запястья. Лилия не подняла глаз. Она не знала, сколько прошло времени. Минуты растянулись в часы. Часы – в вечность. Она сидела, пытаясь выполнить его приказ, пытаясь не анализировать, а просто чувствовать.

Сначала это было сложно. Её мозг по привычке пытался классифицировать ощущения, найти им объяснение. Но она боролась с этим. Она концентрировалась на давлении пола на её ягодицы. На легком сквозняке из окна. На запахе его одеколона, который всё ещё витал в воздухе.

Постепенно, что-то начало меняться. Ощущения становились ярче. Давление пола становилось тяжелее, сквозняк – острее. Она почувствовала легкую боль в спине от неподвижности. И ещё что-то. Что-то, что было глубоко внутри неё. Нежность? Уязвимость? Она не могла понять.

Мастер не произнёс ни слова. Он просто сидел напротив неё, наблюдая. Его глаза были бездонными серыми озёрами, в которых, казалось, отражались все её внутренние колебания.

Когда он наконец заговорил, её сердце едва не выпрыгнуло из груди.

«Достаточно на сегодня, Лилия, – сказал он. – Вы можете одеться. И прийти завтра в это же время».

Она медленно подняла голову. Его взгляд был напряжённым, но в нём не было осуждения. Скорее, глубокое удовлетворение.

«Я приду, Мастер», – ответила она, и впервые за долгое время она почувствовала, что её голос полностью повинуется ей.

Она встала, её тело ныло от напряжения, но что-то внутри неё было… другим. Разбитым. Но и, возможно, пробуждённым. Она быстро надела свою одежду. Неловко, торопливо. И, не поднимая глаз, вышла из кабинета. За дверью она позволила себе глубокий, прерывистый вдох. Она только что сделала первый шаг в Капкан. И часть её уже начала чувствовать, что это ей… нравится. Тревожное, запретное чувство.

Глава 6

Лилия шла по коридорам университета, и каждый шаг отдавался глухим эхом в её голове. Кабинет Мастера всё ещё стоял перед глазами: минимум мебели, огромное окно, давящее ощущение. И, конечно, его взгляд. Взгляд, который проникал насквозь.

Она попыталась отмахнуться от навязчивых мыслей. Ей нужно было всё это проанализировать. Разобрать по полочкам, как она привыкла. Найти логические обоснования его действиям, своим реакциям. Это был научный эксперимент. Она была его объектом, да. Но и исследователем, который изнутри изучал процесс. Так она убеждала себя.

Однако убеждение не работало. Что-то было не так. Её обычно холодный, рациональный ум был затуманен. Ощущение его прикосновения к её щеке, к её губам, к её плечам – это было слишком реально, слишком… интимно. И слова: «Вы – объект. Материал. Пустой сосуд, который я наполню». Они крутились в голове, как заевшая пластинка.

Добравшись до своей маленькой, аскетичной квартиры, Лилия рухнула на диван. Впервые за долгое время она почувствовала себя не в своей тарелке. Стены её внутренней крепости дали трещину. Она всегда гордилась своим контролем, своей неуязвимостью к эмоциональной вовлечённости в исследования. Но Мастер, кажется, нашёл её слабое место. Маниакальное любопытство к феномену потери себя и насилия, которое он использовал как крючок.

Она прошла в ванную, включила душ. Горячие струи воды обжигали кожу, смывая, как ей казалось, ощущение его прикосновений. Но они не смывали. Она всё ещё чувствовала его пальцы на своих плечах. И то странное, запретное расслабление, которое охватило её тело. Это было отвратительно. И… приятно.

«Я должна это понять», – прошептала она в парную ванную комнату. Её голос был хриплым. «Я должна контролировать свои реакции. Это всего лишь упражнения на подчинение».

Но что, если она не контролировала? Что, если её тело, её инстинкты, которые она так усердно подавляла, теперь прорывались наружу? Что, если это любопытство, которое Мастер назвал её крючком, было не просто научным интересом, а чем-то более тёмным, более примитивным?

Она вышла из душа, завернувшись в полотенце. Подошла к зеркалу. Её глаза, обычно такие пронзительные и почти чёрные, сейчас выглядели растерянными. В них появился блеск, которого раньше не было. Блеск… желания? Непонимания?

Лилия легла в постель, но сон не шёл. Она прокручивала в голове каждую секунду, проведённую в кабинете Мастера. Его голос, его взгляд, его приказы. Она знала, что это лишь начало. Первые, пока не угрожающие, БДСМ-элементы. Его "обучение". Он играл с ней, как кошка с мышью. И что самое страшное, мышь, кажется, начинала получать от этого странное удовольствие.

Она вспомнила, как он сказал: «Вы думаете, что ищете знание. Но на самом деле, вы ищете… потерю. Потерю контроля. Потерю себя». Эти слова ударили её сильнее, чем любое прикосновение. Потому что они звучали как правда.

«Нет, – прошептала она в темноту. – Я не ищу потери. Я ищу понимание. Я контролирую».

Но глубоко внутри, в той подавленной части её души, о которой знала только она, и теперь, возможно, Мастер, шевелилось сомнение. Она была перфекционисткой, одержимой знанием и контролем. Но он, кажется, видел за этой внешней оболочкой что-то совсем другое. Что-то, что было готово подчиняться.

Предстоящий день казался бесконечно далёким и пугающим. Она знала, что завтра она снова пойдёт к нему. И она знала, что он продолжит свои "упражнения", свои "научные" игры. И каждая такая игра будет стирать ещё одну грань её контроля. А она, Лилия Вуд, которая всегда считала себя неуязвимой, ничего не могла с этим поделать. Или не хотела. Это было самым страшным открытием.

Глава 7

Следующее утро наступило с тревожной неизбежностью. Лилия проснулась рано, задолго до будильника. Тело ныло от непривычного напряжения, но мозг работал с лихорадочной скоростью, пытаясь систематизировать вчерашний опыт. Тщетно. Он ускользал, растворяясь в ощущениях, а не в фактах.

Она выбрала самый строгий, самый закрытый комплект одежды – тёмные брюки, глухая водолазка. Словно пытаясь защитить себя от нового вторжения. Но она знала, что это бесполезно. Мастер уже пробрался за её щиты.

Когда она вошла в его кабинет, он уже сидел за столом, так же безупречно одетый, как и вчера. Его серые глаза поднялись, и Лилия почувствовала, как привычная волна напряжения пробежала по её телу. Она ожидала повторения вчерашнего сценария, но он лишь кивнул на стул напротив.

«Садитесь, Лилия», – его голос был ровным, лишённым всяких эмоций.

Она села, стараясь не выдавать своего внутреннего тремора.

«Сегодня мы поговорим о власти, – начал он, и в его голосе появилась академическая нотка, что немного успокоило Лилию. – Власть – это не только принуждение. Это и согласие. Добровольное подчинение. Искусство манипуляции заключается в том, чтобы заставить объект желать того, что ему навязывают».

Лилия слушала, пытаясь снова стать студенткой, анализирующей лекцию. Это было знакомо, это было безопасно.

«Вы изучаете влияние власти на психику, – продолжил Мастер, – но знаете ли вы, что происходит, когда власть становится абсолютной? Когда исчезает всякая надежда на сопротивление? Когда сам разум начинает искать утешение в покорности?»

Его взгляд снова стал пронзительным, и Лилия почувствовала, как её рациональность начинает испаряться. Он говорил не о теории. Он говорил о ней.

«Вы сейчас в этом состоянии, Лилия, – сказал он, наклоняясь вперёд. – Вы пришли сюда добровольно. Вы согласились на мои условия. Вы позволили мне… коснуться вас».

Его слова были как удары. Она чувствовала, как краснеют её щеки, и ненавидела себя за это.

«И вы чувствуете это, не так ли? – он усмехнулся. – Это странное возбуждение, эту тревогу, эту смесь страха и… предвкушения. Это начало процесса. Начало вашей трансформации из аналитика в объект».

Лилия молчала. Ей нечего было сказать. Он видел её насквозь.

«Итак, сегодняшнее упражнение, – он встал и обошёл стол. – Вы будете подчиняться. Абсолютно. Без вопросов. Это не физическая задача. Это задача для вашего разума. Для вашей воли. Вы будете делать то, что я скажу. Мгновенно. Безоговорочно».

Он остановился перед ней.

«Встаньте».

Лилия встала. Мгновенно. Без раздумий.

«Снимите очки».

Она сняла свои тонкие очки и положила их на стол. Мир вокруг неё стал немного расплывчатым, но взгляд Мастера, казалось, стал ещё чётче.

«Теперь закройте глаза».

Она закрыла глаза. Полная темнота. И только его голос, который теперь был единственным ориентиром в её мире.

«Вы слышите меня, Лилия?»

«Да, Мастер».

«Вы чувствуете мой голос внутри себя?»

«Да».

«Вы готовы отказаться от своего контроля ради познания?»

Молчание. Долгое, тягучее. Она не могла ответить. Часть её кричала «Нет!», другая – хотела произнести «Да».

«Лилия, – его голос стал жёстче. – Ответ».

«Я… я готова, Мастер», – прошептала она, и это признание было равносильно падению с высоты.

«Отлично, – в его голосе снова появилась нотка удовлетворения. – Теперь я хочу, чтобы вы представили, что вы не видите. Не слышите. Не чувствуете. Вы – ничто. Пустой сосуд. И я наполняю вас своим присутствием. Вы – моя. Каждая клетка вашего тела, каждая мысль в вашей голове – моя».

Он говорил долго, медленно, повторяя одни и те же фразы, погружая её в транс. Его голос обволакивал, проникал, стирал границы. Лилия чувствовала, как её сознание начинает туманиться. Она была сосредоточена только на его словах, на его присутствии. Мир сузился до его голоса.