# Чтобы удивлять

Денис Дмитриевич Стародубцев

Демид – владелец успешного ночного клуба. Вырос в детском доме и с нуля построил свою империю.

Он думает, что деньги спасают. Верит, что контроль всего – это лучшая защита. Но в один момент случайна встреча с молодой художницей и череда принятых решений, меняет всё его представление о жизни…

## ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Здесь даже солнца не видно…» – именно эту фразу из песни нашего современника можно использовать, чтобы лучше всего описать данное место. Тут, среди обшарпанных стен и потрепанного временем потолка, не чувствуется ничего живого. Штукатурка периодически осыпалась на мои плечи, как давно забытые, но вернувшиеся воспоминания, и падала на пол, разбиваясь без звука в пыль. Трещины в стенах, словно старые шрамы, были такими же частью этих стен, как вены в моих руках частью меня. Они были пропитаны запахом затхлости, сигаретного дыма и чего-то ядовито-горького, что навсегда оставалось в воздухе. Эта комната стала не просто очередным помещением в моей жизни, она стала частью меня. Высшей эмоциональной точкой череды событий в моей жизни.

Редкие лучи солнца пробивались сквозь тёмные окна, но не могли пробудить этот мир от кошмарного сна. Слишком много грязи на полу, слишком много старого, затхлого воздуха, который словно не мог выйти отсюда был таким же заложников обстоятельств, как я. Крыса, выглядывающая из отверстия в стене, смотрела мне прямо в глаза и в них я увидел что-то человеческое, похожее на сочувствие. Странное ощущение, когда твой взгляд встречает чужой и ты видишь в нём полное понимание.

* * *

Обычно такие места приводят людей в полное отчаяние. Депрессия, страх, безысходность – это всё, что чувствуют те, кто оказывается здесь. Но мне было уже всё равно. Где я? что со мной будет? Абсолютно наплевать. Я сидел здесь, как человек, которому уже не важен этот мир. Даже наручники, сковывающие мои запястья, не причиняли мне особого дискомфорта. Всё вокруг – крики и смех заключенных, грубые разговоры следователей – ничего не имело значения.

Джексон сидел напротив и продолжал много говорить. Его слова сыпались мимо меня, как мелкий песок сквозь пальцы. Он был полон эмоций, а я не слышал его. Кроме последней фразы, которая осталась у меня в голове:

«Демид, ну зачем всё это было нужно? Ты понимаешь, что ты вообще наделал? Ты понимаешь весь масштаб трагедии? Ради чего всё это было? Братик, ради чего?»

И вдруг, как молния, в голову пришёл сам собой ответ. Всё стало ясным. Я понял, ради чего всё это было. Всё было так просто и пришло ко мне как откровение. В тот момент, когда осознал это, мне стало легче и я сказал…

## ГЛАВА ВТОРАЯ

За некоторое время до предыдущих событий.

Я вижу яркий свет ламп на потолке, они сменяются и следуют одна за одной, одна за одной, всё быстрее и быстрее сливаясь в единственный цельный поток света.

Нас куда-то везут какие-то незнакомые мне люди в белых халатах, но мне совсем не страшно потому, что она крепко держит меня на своих маленьких худых ручках, с нежно розовым маникюром на тонких ноготочках. Она смотрит на меня своими ярко-изумрудными глазами и мило улыбается, от неё пахнет чистой нежностью и свежестью сладкой мяты. Я запомню этот запах навсегда.

Никогда не знал ее имени, так как там никто не называл его, но в тот момент, да даже и сейчас, это не было и не будет важным, слово с которым она навсегда будет ассоциироваться моей голове – МАМА!

Кажется, что-то не так, ей становится очень страшно, руки начинают держать меня всё менее уверено, и я слышу, как маленькое сердце мамы начинает биться медленнее. Мы подъезжаем к каким-то большим металлическим дверям, не могу понять, что же на них написано, всё вокруг я вижу ещё достаточно расплывчато. Врачи открывают их, внутри видно операционный стол. Меня забирают у неё из рук, становится очень-очень страшно, и я начинаю плакать, она кричит:

– Нет, не надо! Не забирайте его у меня! Отдайте! Не уносите, пожалуйста! Дайте нам побыть еще вместе! Демид, сынок!

Теперь она внутри, а я смотрю на медленно закрывающиеся двери, находясь на чужих больших холодных руках и чувствую резкий запах спирта…

Каждый раз просыпаюсь в этот момент и начинаю жадно глотать воздух, как будто только что выплыл из самой глубокой подводной пещеры. Еще несколько минут я буду приходить в себя и осознавать, что это только сон. Сейчас он снится мне всё реже и реже, но буквально несколько лет назад я видел его каждую ночь. Именно по этой причине я всегда любил спать один, не хочу, чтобы кто-то увидел меня в таком состоянии. Не могу точно сказать, что это такое, воспоминание из моего далекого-далекого давно забытого прошлого или просто больные фантазии ребенка, которого родители бросили, как ненужную игрушку, в детском доме. Раньше я думал сначала одно, потом другое, а что сейчас? Сейчас я об этом не думаю вообще, у меня в целом не так много свободного времени, чтобы тратить его на мелочи.

Как вы уже поняли, Меня зовут Демид, и я алкоголик. Шучу, просто всегда, когда представляюсь, именно это окончание фразы всплывает у меня в голове. А если серьезно, мне тридцать два года, скоро будет тридцать три – возраст, когда некоторые уже обзавелись семьями и мечтают о загородном доме с огородиком, но это точно не моя история. На данный момент, я владею самым модным и шумным клубом в нашем городе – “Мята”. Сегодня моему детищу исполняется целых три года – срок, который в этом бизнесе приравнивается к вечности. Многие клубы сгорают быстрее бумажного фонарика: не выдерживают конкуренции, теряют аудиторию, актуальность, идентичность, да и сами владельцы просто устают. Не справляясь с бешенным ритмом, как на американских горках. У меня же получилось, я держу эту крепость на плаву, и не просто держу – а делаю из неё место, куда хотят попасть в целом все, но пускают сюда далеко не каждого.

Каждый новый день начинается рано для меня и слишком поздно для вас, обычных жителей города. Я просыпаюсь по будильнику ровно в 12:00 – ночной образ жизни диктует свои правила. Первое, что я делаю – иду в душ. Холодная вода – это привычка, которую я пронёс с детства. В детском доме горячая была роскошью, редким гостем, и, кажется, даже сейчас, спустя годы, она не ассоциируется у меня с комфортом. Прохлада отрезвляет и напоминает: всё, что у меня есть – добыто моими руками. Никто не подарил мне эту жизнь и нужно заранее быть готовым к любым сложностям.

После душа – чёрный, крепкий кофе. Никакого сахара, никаких добавок – только горький вкус реальности. Еда по утрам? Не для меня. Привычка обходиться без завтрака с детства тоже осталась – художник должен быть голодным. За чашкой кофе я пролистываю ленту в социальных сетях. У моего клуба есть фирменный хэштег – #MintLife. Я мониторю, что пишут о прошедшей вечеринке, какие впечатления, какие фото, какие истории выложены с отметкой нашего официального аккаунта или по геопозиции. Это не просто привычка – это часть стратегии развития. Если ты хочешь управлять бизнесом, то должен быть ближе к своему клиенту. Я не продаю алкоголь в баре – Я продаю эмоции. И если мои гости не выходят из клуба с чувством, что они побывали в эпицентре жизни – значит, делаю что-то не так и нужны быстрые и точечные изменения.

Каждый день – новая партия разных решений. Я анализирую, что сработало, а что – нет. Какой диджей зажёг толпу, а чей сэт не вызвал ничего, кроме зевоты и пустого танцпола. Какой свет сделал атмосферу незабываемой, а где стоило бы сменить концепцию. Не оставляю на самотёк ни одну деталь – потому что они максимально важны и делают детали делают легенду.

Мне очень нравится одна старая японская притча:

Из-за незабитого гвоздя, потеряли подкову.

Из-за потерянной подковы, потеряли лошадь.

Из-за потерянной лошади, гонец не доставил послание!

Из-за недоставленного послания, проиграли целую войну.

Для достижения цели важна каждая, даже самая маленькая, деталь.

Мой гардероб – ещё один тщательно продуманный элемент имиджа. Я не ношу ничего яркого. Белая рубашка «Ральф Лоурен» – с длинным или коротким рукавом, в зависимости от сезона. Чёрные или синие брюки, идеально отглаженные, подшитые на заказ, садятся по фигуре как влитые. По настроению добавляю пиджак – всегда точно сидящий по фигуре, не кричащий, но подчёркивающий статус. На ногах – мои любимые белые кеды «Томми Халфингер». Это не просто вещи – это доспехи, в которых я выхожу на бой каждый новый день.

У меня есть новенькая 2-х комнатная квартира на последнем этаже элитного ЖК находящегося в самом центре города, c авторским ремонтом в стиле лофт и минимализмом по мебели в цвете венге.

Далее по распорядку дня, покидаю своё логово, лифт мягко скользит вниз, и я оказываюсь на подземной парковке. Здесь стоит мой верный железный конь – чёрная BMW в последнем кузове с панорамной крышей и кремовым кожаным салоном. Я долго шёл к этой машине, если честно. В тот момент, когда впервые сел за руль, понял: больше никогда не позволю себе возвращаться туда, откуда начал свой путь. Слишком хорошо помню, каково это – засыпать в сырой комнате с облупившимися стенами и мечтать хотя бы о горячей еде и новой паре кроссовок.

Мой чистый доход за прошлый год составил – одиннадцать миллионов рублей. Кто-то скажет: «Вау, какой успешный парень», а меня это бесит. Чуть-чуть не дотянул – и не закрыл цель: зарабатывать по одному миллиону в месяц. Ещё одна галочка в списке моих жизненных задач осталась пока-что пустой. Меня это очень злит и мотивирует. Я привык побеждать, а когда не достигаю планки, чувствую, как внутри что-то щёлкает. Голос прошлого напоминал, что мне нельзя останавливаться. Всегда должно быть движение вперед, а если этого не происходит, то значит ты точно откатываешься назад.

Понимаешь, мне не помогали в этой жизни, приходилось идти наперекор всему. Я стартовал в гонке под названием “Жизнь” не с нуля, а где-то на уровне минус сто. Никакого богатого папы, который вложил бы в меня капитал. Никакой поддержки, мне не повезло так, как Роберту Киосаке, у которого было целых два “папы”. Да что говорить, даже бедного не было – только холодные стены детского дома и люди, которым было всё равно, кем я стану, когда выйду в восемнадцать лет за его ворота.

До сих пор помню тот день, когда заработал свои первые деньги – хотя он вроде и ничем не отличался от других. Всё было по распорядку: подъём, завтрак, уроки, свободное время, ужин, отбой. Всё как всегда. Только внутри меня в тот день, что-то было по-другому, какая-то тоска, тихое, почти незаметное, но навязчивое чувство, я тут застрял. Что если не сделаю шаг – так и сгнию в этих серых стенах, с одинаковым бельём и ненавистными людьми.

Мне тогда было лет одиннадцать. Я уже закончил учебу и просто болтался по району, как обычно. В детском доме проводят свободное время по-разному, кто-то в карты резался, кто-то курил сигареты за гаражами, а я просто гулял по улицам нашего города и увидел мужика, который разгружал мешки с чем-то тяжелым, кажется это был цемент или гипс, уже не помню. Он чертыхался, всё падало из фургона, и я просто подошёл. Не из великого желания помочь, наверное мне просто нечего было делать.

– Дядь, тебе может помочь с этим добром?

Он окинул меня взглядом, будто оценивал физические способности:

– Малой, а ты справишься? Мешки вообще-то не лёгкие.

– Конечно же справлюсь – ответил я, и сам себе удивился, с какой уверенностью это прозвучало, думаю его сомнения были для меня как вызов.

Мы разгружали часа два-три. Всё это время я молчал, он тоже. Хотя я не подавал никак это внешне, но внутри меня что-то крутилось, это было новое ощущение, что я не просто существую – делаю важное. Впервые почувствовал себя нужным, я – человек, который помогает.

Когда мы закончили, он попросил меня подождать пару минут, а после вернулся и протянул мне тысячную купюру.

– На, малой. Неплохо поработал. Купи себе шоколадку.

Я взял их и не поверил своим глазам, это были мои первые деньги. Не украденные, не найденные, не выданные воспитательницей. А заработанные! Честно! Самостоятельно! Эти деньги пахли цементом, потом и большой победой.

Я вернулся в детский дом, сделал небольшой разрез в матрасе спрятал их туда. И с тех пор так и не потратил, просто доставал иногда, смотрел и в голове крутилась одна и та же мысль: “Если я смог это – смогу и больше”.

Это был первый день, когда я почувствовал контроль над собственной жизнью. Впервые поверил, что могу вырваться. Не сейчас, не завтра – но когда-то точно. Сам, без чьей-то помощи. Не требуя жалости. Только своими руками! Деньги стали символом выхода из темноты, не ради каких-то дешевых понтов, а ради собственной свободы.

Многие могут подумать, что деньги меня испортили, но по-настоящему они дали мне надежду.

Именно тогда, в тот день, с мешками и пылью. Это был мой первый шаг и он навсегда останется частью моей жизни, как та тысячная купюра до сих пор лежит в моём кошельке символом жизненного пути. Не то, чтобы я был сильно сентиментальным и уделял особое внимание символизму, просто эта тысяча для меня стоили намного больше. Тогда я решил, если их на что-то и тратить, то не менее важное, пока такой ситуации не было.

Я видел, что происходит с теми, кому легко достаются деньги. Их ломает собственная слабость. Вы видели людей, которым с неба падают деньги? Много об этом читал и с уверенностью могу сказать одно, все они заканчивают на дне. Однажды мусорщик из Англии в далёком 2002 году выиграл в лотерее 15 миллионов долларов и понеслась! За всё время он сменил окло восьмидесяти машин и несколько особняков, около миллиона потратил на наркотики. Так как он не был юридически и финансово грамотным, очень много он потерял на сомнительных сделках и облигациях. Как итог, спустя восемь лет вернулся на свою старую работу, мусорщиком.

Всё, что у меня есть – это результат стратегии. Каждый мой день – расписан. Каждое действие – просчитано. У меня есть план на случай любого форс-мажора.

Сегодня в 14:00 у меня назначена встреча в ресторане “Брусника”. Этот ресторан – символ старого мира, где только начинал свой путь. Когда-то на его месте был клуб, где я организовывал первые вечеринки. Тогда мне не нужны были деньги – мне нужно было имя. Я знал: если люди запомнят моё лицо, успех придёт сам.

В ресторане меня уже ждёт Джексон – мой лучший друг и по совместительству исполнительный директор “Мяты”. Мы знакомы с раннего детства. Щуплый пацан с разбитыми очками – таким я его впервые увидел. Тогда не знал, что именно он станет тем, кто пойдёт со мной через всю жизнь.

На самом деле его зовут, Женя, а внутри нашей тусовки часто называют Евгеша, но он сам просит называть его именно на английский манер Джексон и иногда делает вид, что не слышит, если к нему обращаются по-другому. Мы познакомились с Женей еще в детском доме, его привезли к нам, когда ему было уже 10 лет. Отец умер где-то в тюрьме под Кировом, а мать лишили родительских прав за постоянные пьянки и занятие проституцией. Больше родственников у него и не было. Я сразу заметил этого щуплого мальчишку, на глазах у него были замотанные скотчем поломанные очки. Он стоял в углу общей комнаты, что показывало его слабость, огромная ошибка для данного места показывать в первый же день себя с этой стороны, его пугало всё неизвестное и он не особо шёл на контакт с воспитателями и просто молчал.

К тому моменту я не видел другой жизни, вне этих стен и почему-то проникся к нему. Мне стало его искренне жаль, уже тогда понимал, что такое заведение не подходит для детей, которые выросли с родителями, даже такими, которые были у Джексона. С первого дня я взял его под свою опеку и продолжил это делать до сих пор так как, мы в ответственности за тех, кого приручили.

Сейчас Джексон – это всё тот же щупленький паренек в очках, только очки уже в оправе от Gucci. Он всегда носит яркие разноцветные рубашки с узорами, иногда мне кажется, что на некоторых из них изображен героиновый приход узбеков дальтоников или что-то в этом вроде. Кроме того, что он верный друг, также является отличным исполнителем задач. Я всегда знал, чтобы добиться от Джексона чего угодно, достаточно было правильно поставить перед ним задачу и прописать весь путь от точки А в точку Б. Он никогда не остановится, пока не поставит галочку напротив каждого пункта чек-листа в бизнес-процессе.

Мы не раз шутили, что в его крови течёт не просто кофе и адреналин, а ещё и SMART – одна из самых правильных систем планирования в этом чёртовом мире.

Хотите расскажу подробнее? Хотя зачем я спрашиваю, в любом случае же расскажу, чтобы тема постановки целей и задач раскрылась на сто процентов для вас. Может кто-то и в свою работу возьмёт, полезная штука, так что приступим.


Что такое SMART?

На самом деле всё очень просто:

Это значит, что каждая цель должна быть:

S – Specific (Конкретной).

Не просто “сделать вечеринку”, а устроить лучшую чёртову ночь в истории города.

M – Measurable (Измеримой).

Не просто “много людей”, а не меньше 1500 человек на танцполе и 500 бутылок шампанского за ночь.

A – Achievable (Достижимой).

Не отправиться на Марс вместе с Илоном Маском, а сделать то, что реально возможно – пусть даже через кровь и пот.

R – Relevant (Значимой).

Зачем это? Чтобы каждый человек, уходя из клуба на рассвете, чувствовал – этой ночью он был частью чего-то большого.

T – Time-bound (Ограниченной по времени).

Не “когда-нибудь”, а “к 1 июля, к 22:00, к открытию дверей”

Если хоть один из этих элементов выпадал, цель расползалась, как вязаный свитер. А если все были на месте – ты просто садился за штурвал корабля и знал: через шторм и крики чаек ты всё равно доплывешь до берега.

Джексон шёл вперед как танк. Ему было всё равно, сколько людей скажут “это невозможно”, всё равно, сколько раз всё пойдёт не по плану.

Он только спрашивал:

– Дедлайн какой?

– Что считается успехом?

– Какие ограничения

И дальше просто работал.

Мне всегда казалось, что, если бы я однажды дал ему задачу построить новый город среди пустыни, нарисовал его на салфетке в баре с написанным техническим заданием и дал эту салфетку Джексону – через год там уже стояли бы небоскрёбы.

И знаете, в этом тоже была своя магия:

В мире, где почти все только мечтают и жалуются, был человек, который брал и делал.

Может быть, именно поэтому я доверял ему, как себе.

Потому, что, когда ты много лет подряд видишь только обещания на ветер и пустые слова, встреча с тем, кто знает цену поступкам, становится настоящим чудом.

Может быть, таких людей и надо называть настоящими волшебниками, только без мантии, без палочек и без фокусов.

Просто люди, которые умеют превращать замыслы в реальность и строго следовать инструкции к применению.

В его руках даже самая безумная идея – не сказка, а проект с дедлайном и планом действий.

В детдоме я рано начал читать. Сначала от скуки. Потом – чтобы не сойти с ума от серости вокруг.

Книги были единственным спасением. Они не били, не кричали, не требовали. Просто всегда были рядом. Я быстро прочитал всё, что было в нашей библиотеке – от «Приключений Тома Сойера» до «Братьев Карамазовых». Читал без разбору – русских, зарубежных, тяжёлое, детское, философское.

Некоторые книги я тогда не понимал, но возвращался к ним позже. Словно отложенные разговоры, к которым созреваешь.

“Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая несчастлива по-своему.”

– Лев Толстой

Я читал эту фразу и понимал: про мою жизнь написано. Про нас, про тех, кто не в семье. Кто не по любви. Кто не любим.

“Человека можно уничтожить, но нельзя победить.”

– Хемингуэй

Это я повторял себе, когда терпел. Когда хотелось ударить в ответ. Когда нельзя было заплакать, потому что за это били сильнее.

“Одиночество – это когда рядом никого, а внутри ещё хуже.”

– Достоевский

Я читал, потому что не с кем было поговорить. Книга заменяла собеседника. Ловил себя на том, что веду диалоги с персонажами. С вымышленными людьми – потому что настоящих рядом не было в нужном количестве.

Позже понял, что чтение дало мне больше, чем воспитатели. Начал лучше говорить, увереннее писать, быстрее думать. Слышал, как люди запинались, искали слова, а у меня они были – откуда-то из Чехова, Горького, Брэдбери.

Может, именно поэтому я смог потом выбраться. Слова вытолкнули меня из безмолвной жизни. Они дали мне форму.


Сейчас у меня другие книги. Контракты. Сметы. Цены. Планы. Я давно не перечитывал Достоевского. Даже не уверен, что смог бы сейчас найти время.

Но иногда мне кажется, что тот мальчик во мне всё ещё держит фонарик под одеялом и читает книгу под названием “Жизнь”

## ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Сегодня солнечно и я решил открыть окно, чтобы солнцу было проще поступать в салон минуя тонировку машины. На одном из светофоров что-то резко начало меня слепить, пытался увернуться, но этот луч света преследовал мои глаза, как проснувшаяся пчела преследует человека, потревожившего её сладкий сон. Где-то в бардачке у меня были солнечные очки, на ощупь я достал их и только одев сразу же увидел, что в трамвае, который ехал параллельно со мной, кто-то слепит меня солнечным зайчиком.

Я раздражено и четно пытался долго рассмотреть кто же это, внутри меня пылала пламя злости и желания наказать автора этой глупой шутки, но этот блеск даже через очки не давал рассмотреть своего создателя. Осознав невозможность опознать шутника, вдавив педаль газа в пол я ушёл в отрыв от этого трамвая и чувствовал себя в этот момент как минимум победителем гран-при Монако формулы один.

В назначенное время подъехал к ресторану, место было роскошное, с намёком на высокий статус. Сюда приходили люди, которые любили выглядеть богаче, чем есть на самом деле. Я вышел из машины и немного прищурился на солнце.

И тут её голос, сиплый, словно прокуренный тысячами чужих судеб:

– Эй, красавчик, отблагодари меня золотой монеткой, а я тебе погадаю?

Я обернулся на голос – передо мной стояла взрослая цыганка. Возраст очень трудно было определить: могла быть как сорокалетней, так и семидесяти. Черные, как уголь, глаза, и в них что-то не совсем чистое и отталкивающее. Платок, старый, но ярких цветов, пальцы в перстнях, не уверен, что это было золото, скорее серебро в позолоте. Она протянула ко мне ладонь, будто сама ждала, чтобы я вложил туда свои деньги.

– Тётя, слушай давай пожалуйста мимо, – усмехнулся я. – Как говорится, денег нет, но вы держитесь

– Не понимаешь ты парень, что деньги не главное, – её голос будто вырезал воздух. – Ой вижу кровь вокруг тебя, много крови. Вижу и на твоих руках тоже кровь. Страшный ты человек… и будущее у тебя очень страшное, парень.

Я улыбнулся и решил под играть:

– Да ладно? И что же мне теперь делать? Расскажешь?

– Ой дорогой, никто не может уйти от своей судьбы, – цыганка сузила глаза. – Но если ты, конечно, хочешь, я могу дать совет, не бесплатно, но не торопись отказываться, а то пожалеешь потом!

– Ладно-ладно, давай, развлеки меня – я засунул руки в карманы и протянул ей помятую тысячную купюру.

Мне и правда в тот момент стало интересно, чем же закончится данная стандартная схема развода лохов на деньги, за это я вполне был готов заплатить такую сумму без единой нотки сожаления.

Она посмотрела куда-то мне за плечо, будто там стояла сама смерть, нежно гладя меня по голове.

– Уезжать тебе нужно, парень! Прямо сегодня! Всё бросай и беги далеко от сюда!

Я не удержался и рассмеялся ей прям в лицо:

– Оригинально, конечно, мадам, я даже почти поверил, но увы – сегодня всё мимо! Ладно, мне пора.

Далее уже шагнул к двери кафе, а она крикнула мне вслед:

– Поздно будет, когда поймёшь! Ой такой красивый весь, но судьба, ой такая тяжелая.

Я махнул рукой, вошел внутрь, уже переключившись на предстоящую важную встречу.

Когда я заходил в ресторан, Джексон уже сидел за столиком у окна делая вид, что изучает меню и собирается сделать новый для себя выбор, хотя всегда заказывает одно, и тоже – пасту карбонару, приготовленную до состояния аль денте и капучино на миндальном молоке.

“Брусника” была главным рестораном города. Когда-то, несколько лет назад, в этом здании был одноименный клуб, именно тут я и начинал свой путь в бизнесе. Изначально я и мой друг детства Лёха, устраивали здесь свои первые вечеринки, привозили известных DJ и Артистов, платили им гонорар и за аренду клуба, а всё что оставалось забирали себе. Денег было не очень много, но тогда мы работали не ради них, как говорил ранее, мы зарабатывали себе имя.

Позже наши с Лёхой пути разошлись, я так до сих пор и не понял, что тогда произошло. Может, Лёха чувствовал, что я отдаляюсь? Может, он сам выбрал другую дорогу? Времени разбираться не было. Мне поступило предложение от Михаила Валерьевича Потапова, хозяина Брусники, стать арт-директором в клубе. Процент от выручки и полная творческая свобода сделали так, что мысли о друге быстро ушли на задний план.

Чтобы понять, почему Михаил Валерьевич доверял мне, нужно взглянуть на его историю.

Всё началось в 90-е. Он был одним из тех, кто сумел воспользоваться возможностями, которые открывались с падением Советского Союза. Тогда, все пытались найти своё место в новом мире, а он уже знал, как двигаться.

Это не самый простой человек. Михаил Валерьевич был стратегом, умным, жёстким, но всегда сдержанным. В те годы он основал свою первую компанию, которая занималась строительством и ремонтом. Уже тогда купил несколько небольших заводов по переработке стройматериалов, затем приобрёл земельные участки, на которых начал строить склады и сдавал всё это в аренду крупным фирмам. Когда же пришла эпоха приватизации, он купил несколько крупных государственных объектов, которые могли бы стать основой его бизнеса.

Не было абсолютно никакой романтики в его делах. Всё было строго по холодному расчёту, за всем этим стояла редкая способность смотреть в будущее и точно рассчитывать все свои шаги наперед.

Когда он предложил мне работать вместе, он уже построил империю. Клуб «Брусника» – это была лишь малая часть его империи и для него это было не просто коммерческим предприятием. Это было место, где он встречался с партнерами и подписывал крупные контракты, особенно в “Бруснику” любили приезжать его друзья из Азии, в основном Китайцы.

У него есть сын, примерно мой ровесник, его зовут Николя. Я всегда говорил себе, что Николя Потапов не тот человек, которого можно не заметить в комнате. Уж слишком он яркий, слишком… вычурный. Если бы не его фамилия и кошелёк отца, он вряд ли смог бы выжить в этом мире. А так – живёт, да ещё как.

Николя был из той категории людей, чью внешность хочется описывать исключительно метафорами. Он был как глянцевая обложка журнала для тех, кто читает заголовки, но не вникает в суть. Высокий, под два метра, со статной осанкой и движениями человека, который уверен слишком в себе уверен, до безумия. Уверенность – это хорошее качество, но в его случае она больше походила на манию величия.

Платиновые волосы, уложенные с хирургической точностью. Такое чувство, что каждое утро его причёской занимался личный стилист. Возможно, так оно и было. Лицо – словно вырезанное из каталога мужской косметики: симметрия, острые скулы, прямой нос, губы, всегда чуть приподнятые в ухмылке, от которой мне хотелось либо ударить, либо закатить глаза.

Но самым примечательным были его глаза. Серо-голубые, холодные, как лёд в бокале дорогого коньяка. В них не было ни капли тепла, только расчет, превосходство и презрение ко всему, что, по его мнению, ниже его уровня.

Носил он, конечно, только бренды. Не потому, что чувствовал стиль – его в нём как раз было минимум. Просто цена вещам придавала ощущение власти. Я ни разу не видел его в одной и той же одежде дважды. Gucci, Balmain, Alexander McQueen. Больше брендов – больше уверенности. Он был как витрина, всегда напоказ. Всегда в образе. Костюмы на нём сидели так, как будто он в них родился, но душа под ними отсутствовала. Как манекен из витрины ЦУМа, только еще и разговаривает.

Иногда казалось, что его внешний лоск был щитом. Показателем принадлежности к миру, где за тебя решают деньги, а не поступки. Мир, где с детства всё можно было купить – от игрушек до людей, как в классической французской комедии с Пьером Риша. Но под всем этим – пустота. Конечно блестящая, дорогая, но всё равно пустота.

Он был мой полный антипод. Я шёл снизу вверх, рвал зубами, строил руками. А он падал сверху вниз со скоростью камня падающего с крыши небоскреба.

Вот такой он – Николя Потапов.

За период моей работы в Бруснике, я организовал несколько сотен культовых, на тот момент, мероприятий. Привозил в город артистов номер один не только по меркам России, но и пару мировых звёзд электронной музыки, что вывело клубную жизнь в нашем городе на новый, не достижимый на тот момент, уровень.

Наши отношения с Николя не сложились с того момента, когда на юбилее Михаила Валерьевича, после моего поздравления, он сказал:

– Эх, Демид, как же мне хотелось иметь такого же сына, как ты…

Я не смотрел на младшего Потапова, но даже без этого чувствовал, как он замер.

Михаил Валерьевич видел, что сын не был готов к тому, чтобы повзрослеть, но верил, что его такие жестокие методы воспитания могли бы дать результат. Он надеялся, что Николя, как и он когда-то, станет успешным и эта пощёчина была отвешена в качестве волшебного пенделя, который по задумке отца придаст сыну мотивации и заставит наконец-то не тупо тратить семейный бюджет на эскортниц и различный порошок. Ранее он учился в Англии, пока отцу не надоело давать бесконечные взятки за его прогулы, чтобы продлить обучение и Николя отчислили. До истории на юбилее всё свободное время он проводил в Москве с блогерами-инфо цыганами в местных клубах, но после этой фразы он впервые заинтересовался папиным бизнесом и когда попросил отдать клуб ему под полное управление, отец был только за, но всё пошло не по плану.

Это были худшие полгода в бизнесе! Всё, что я так долго строил каждый день, было разобрано по кирпичикам до самого основания. Мне было не так важно, что он водил в клуб своих друзей, которые бесплатно занимали дорогие и маржинальные VIP комнаты и даже не так важно, что они ежедневно бесплатно нажирались в хламину самыми дорогими напитками из бара. Самая главная проблема, он пустил в клуб наркотики. Я вырос в месте, где каждый второй пробовал этот яд, особенно мефедрон, который стал наркотиком номер один в России. Молодые ребята, сами того непонимания, сильно подсаживались на эйфоретик. Я не был исключением и также попробовал этот “собачий кайф”, но уже тогда понял, что нам с наркотиками не по пути и относился к ним и к тем, кто их употребляем – крайне негативно. Знаете, как понять, что человек сидит на мефедроне? Истощенный вид, сухая, бледная, болезненная кожа, нарушение координации и концентрации внимания, непроизвольные судороги рук, ног, лица, челюсти, головы, всё это сразу же выдает рабов наркотика.

Мне вообще не хотелось превращать Бруснику в притон, а Николя считал, что это привлечет в клуб отца дополнительный трафик и увеличит прибыль, но по факту же эти наркоманы не оставляли в клубе денег, а подобное соседство отпугнуло от “Брусники” всю мало-мальски платежеспособную аудиторию и бизнес стал работать в большой убыток.

Как сказал Ницше: “Всё что не убивает нас, делает сильнее!”, в моей жизни очередной раз так всё и вышло.

Я принял сложное для себе решение и покинул это место работы навсегда. Когда уходил из «Брусники», Михаил Валерьевич выглядел немного расстроенным, он конечно же понимал, что за мной будущее, а за его сыном – только крах и разрушение. И хотя у меня тоже ошибки на старте, он многое мне прощал, потому что видел во мне себя – того, кто может выжить в этом мире любой ценой.

Пришло время отправиться в собственное свободное плавание. Я очень много вкалывал от рассвета до заката и мне просто некогда было тратить деньги, которые я успел накопить, работая на семью Потаповых все эти годы, плюс небольшой кредит позволили мне открыть собственный клуб, о успехах которого я рассказывал ранее. Ну а Николя? Он довёл Бруснику до полного банкротства и логичного закрытия. Остался только одноименный ресторан и всё. Сейчас бывшее помещение клуба сдаётся под один из продуктовых магазинов крупной федеральной сети, как показала практика, это довольно-таки частая история в разных городах России, что на месте, где раньше ты стирал подошву своих найков под техно и дабстеп, теперь бабушки выбирают колбасу с меньшим содержанием ГМО.

Ах да, совсем забыл рассказать один интересный факт! Перед тем как уйти с работы на семейства Потаповых, я успел увести у Николя его девушку, Кристину. Хотя, наверное, свою роль сыграли ещё его бесконечные измены и те грязные эпизоды, где имело место рукоприкладство. Что я могу про неё рассказать? Местная горячая красавица с огненным цветом волос, раньше работала go-go в “Бруснике” и на неё пускали слюну все представители мужского пола в клубной тусовке города, но она мало кому отвечала симпатией и казалась чем-то недостижимым. Её семья была небогатой и жила области, там она закончила школу, а уже в институт переехала в город. C самого раннего детства занималась художественной гимнастикой в местной спортшколе, одной из лучших в стране, как раз от туда у неё спортивная фигура и божественная растяжка на уровне Волочковой, точно не меньше. Сейчас уже плохо помню, но много лет назад там был какой-то громкий скандал, кто-то из тренеров допускал лишнего, кого-то даже успели посадить или что-то в этом роде, точно не скажу, именно в тот момент она закончила свою спортивную карьеру. Пару раз пытался поговорить с ней на эту тему, но она всегда уводила в сторону свои карие глаза и уходила от ответа. Видимо это была не самая приятная для неё история, ну и я не настаивал, меняя тему разговора на более позитивную.

Не пережив разгромного поражения по всем фронтам, сын Потапова уехал на переосмысление в Европу, куда-то в Испанию или Португалию и уже три года я ничего о нём не слышал, от слова совсем, что в целом меня очень сильно радовало.

Сидя за столом в ресторане, я и Джексон, поглощённые обсуждением планов на вечер, с упоением прописывали каждый шаг сценария. Всё должно было быть идеально. Сегодняшний вечер обещал стать кульминацией наших усилий за три года существования клубы. Мы не могли позволить себе даже маленькую ошибку! Гимнастки, изящно балансирующие под потолком, официантки в стиле кроликов Playboy, я в костюме старины Хью Хеффнера – и финальный фейерверк, который точно останется в памяти каждого. Салют от чемпионов мира по пиротехнике! Да, вы не ослышались, такие чемпионаты действительно существуют. Я помнил, как однажды был на таком конкурсе в Калининграде. Там помимо фейерверков было целое световое и музыкальное шоу. Победителями стали парни из Канады, и именно их пиротехническое мастерство раскрасит небо ночного города в яркие цвета ровно в полночь

Я терял счёт времени, когда мой взгляд упал на чашку с остывшим от времени американо – третьим кофе за день для меня. Мы с Джексоном так сильно увлеклись нашим разговором, что даже не заметили, как к столику подошли двое неожиданных гостей. Это были Потаповы – Михаил Валерьевич и, что меня по-настоящему сильно удивило, его сын Николя. Обычно я избегал личных встреч с ними, но сегодня не мог проигнорировать. С младшим мы нехотя кивнули друг другу. Улыбаясь, пытался сохранить лицо, несмотря на всю эту неприятную и напряженную атмосферу, что витала в воздухе, а вот Михаил Валерьевич всегда был рад меня видеть. Его пожатие было твердое, как и его взгляд, в котором я мог увидеть множество слов. Мы обменялись несколькими фразами о бизнесе, но то, что последовало после, было не то, что ожидал в тот момент. Внезапно, без всякого предупреждения, Николя направил свой взгляд на меня и бросил фразу, которая, как нож, вонзилась мне в грудь:

– Птичка донесла до меня новости в Барселону, что сиротка открыл свою собственную забегаловку в городе, забавно! Слушай, как насчет того, чтобы отдать мне свой бизнес, пока ты и его не довёл до банкротства, как наш с отцом клуб?

Слова сильно ударили по моему самолюбию. Я не знал, что больше меня возмутило: его наглость, его неуважение, или тот факт, что он, явно ожидая, что я приму этот вызов, продолжал также без стеснения демонстрировать свою токсичную уверенность. Посмотрел на него, не скрывая раздражения.

– Ты видимо, про мой клуб, да? – произнёс я, усталый от его бесконечных манипуляций. – Знаешь, что я тебе могу предложить, Николя? То, что тебе по плечу – гулькин член, такой же мелкий и без яиц, как и твой. Когда же наконец-то поймёшь, что ты просто глупый ребёнок, который не понимает, где находятся его границы.

Эти слова прозвучали с особой тяжестью. Мне вспоминались те моменты, когда я смотрел интервью Вячеслава Кирилловича “Япончика” Иванькова, короля преступного мира России. Он сказал:

– Я никогда не боялся никого. Я всегда иду прямо в жизни, я могу смотреть в глаза каждому. Нет человека в этом мире, кому бы я не смог смотреть прямо в глаза. Если ты отвёл взгляд – ты проиграл.

Эти слова, навсегда вонзились в мою память. Я смотрел людям только в глаза и Николя не был исключением.

Его лицо покраснело, как китайский флаг, рука сжалась в кулак, готовая к действию. Я знал, что он хотел броситься на меня, но не мог быть первым, кто сделает этот шаг. Чисто из-за уважения к его отцу, не стал начинать, но еще в детском доме понял, что, если драка неизбежна – нужно бить первым.

Помню тот день, как сейчас – во мне родилось тогда, что-то новое.

Мне было лет девять, может, десять. Точные даты в детском доме не имели значения, там всё было одинаково: серые стены, одинаковая форма, одинаковые лица и голоса каждый день. Мы жили как стая волков и слабым в стае нет места их кусают. Я не был уж полным тюфяком, но и самым сильным себя не считал, до того дня.

Помню этот вечер, мы только вернулись с прогулки и в раздевалке в шутку толкались и что-то между собой прикалывались. Я споткнулся об портфель, стоящий на полу. Непонятно чей он был, но именно в тот момент он стал для одного из старших – его.

Валера, ему было лет пятнадцать. Здоровый тип, он часто задирал малых пацанов, сейчас я понимаю, что таким образом пацан тешил своё эго, обиженного на весь мир, брошенного ребенка.

– Ты что, дебил? – его голос эхом ударил по стенам. – Кто разрешал тебе трогать мои вещи?

Я пробормотал что-то, вроде бы даже хотел извиниться и тут же получил удар по лицу. Не очень сильный, но безумно обидный, подобный удар парни называют – дал леща. Вокруг стояла толпа детей, кто-то, испугавшись смотрел на данную картину, кто-то смеялся и тыкал пальцами выкрикивая не самые приятные фразы в мой адрес и тут я испытал новое для себя чувство. Не страх, нет! Нечто другое, горячее. Как будто внутри меня кто-то разорвал цепи и заорал: «Или сейчас, или никогда».

Я кинулся на него, но конечно же понимал, что шансы на положительный для меня исход невелики, но, если бы промолчал, то сразу же попал в список слабаков и навсегда бы стал жертвой нападок от старших ребят.

Драка была быстрой, помню, как мои глаза налились кровью, и я вцепился ему в шею. Он упал вместе со мной. Мы катались по полу, нас не разнимали, дети кричали, кто-то звал воспитателей, кто-то просто смеялся.

После драки, я был весь в грязи, губа разбита, нос, кажется, тоже, но я не чувствовал боли. Чувствовал, как будто выжил в чём-то важном, как будто меня проверили – и я сдал экзамен.

После этого меня начали замечать. Не уважать – это было бы слишком, мне же было всего десять лет, но больше никто не бил, не толкал меня и не пытался отнимать деньги. Я стал «своим» среди волков. А главное – понял то самое правильно, которое описал выше, повторюсь. Если драка неизбежна, всегда бей первым.

Это была моя победа. Глупая и детская. но тогда окончательно решил, что выживу в этом мире, любой ценой.

Пусть это сделало меня в какой-то степени жёстким – зато я больше никогда не позволил никому проявлять ко мне неуважение.

И вот в этой ситуации сейчас в “Бруснике” старался проявить себя также, но из-за важности сегодняшнего дня, не хотел быть тем, кто нарушит этот баланс и начнет драку. В этот момент Михаил Валерьевич, как бы издеваясь над ситуацией, рассмеялся:

– А ну ка хорош вам! Вроде бы взрослые мужики уже давно, а всё равно как мальчишки письками меряются и сражаются за игрушки, пыль в глаза друг другу пускаете…

Его смех был громким, искренним. Я так и не понял, делает ли он вид, что не замечает этой вражды или просто всегда переводил всё в шутку, чтобы сгладить углы. Он, безусловно, был умным человеком и за это я его уважал. В отличие от его сына, который продолжал казаться мне самым настоящим ребёнком в теле взрослого мужика.

После чего пожал руку Михаилу Валерьевичу, он подмигнул мне правым глазом, а затем они с Николя направились в свой VIP-зал.

Я остался на месте, следя за их удаляющимися фигурами. Всё, что пережил за эти мгновения, оставило осадок, как в принципе и каждый разговор с этим человеком. Но главное было ещё впереди.

## ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Еще несколько часов мы доводили все наши грандиозные идеи до ума, были сделаны финальные переговоры по таймингам программы с нанятыми артистами, обслуживающим персоналом и поставщиками товара, расписан полный план мероприятий вечера до каждой секунды. Я успел выпить свою пятую чашку кофе, а ещё и пообедать моей любимой пастой с морепродуктами на белом соусе, приготовленной до состояния альденте и вот настал час икс, пора отправляться в клуб и писать нашу великую историю.

Мы приехали за два часа до открытия, но уже сейчас можно было видеть, как заполнялась парковка и собирались на улице люди. Кто-то небольшими компаниями курили кальяны возле машин, из которых громко играла музыка, кто-то во дворах домов на лавочках распивал алкоголь, купленный в приближённых к клубу магазинчиках, так как не могли позволить потратить себе много денег внутри. Все, в том числе и я, были в предвкушении сегодняшней ночи. Мы заехали со стороны служебного входа через шлагбаум, тут была лестница, которая вела с улицы прямо к двери моего кабинета на втором этаже, на котором также находились VIP ложи, поднявшись на которую я почувствовал, как кто-то закрыл мне глаза ладонями и услышал от знакомое:

– Эй. Красавчик! Угадай, кто это?

Я улыбнулся. Это была она – Кристина. Она всегда умела появиться в нужный момент. Забыл рассказать, с ней не всё было так просто. В наследство от Николя мне досталась также её зависимость от наркотиков, связи с прошлым – всё это тянуло девочку в пропасть, и был уверен, что единственное, что держит её сейчас на плаву, – это я. Мы вместе прошли многое, чтобы она смогла вернуться в нормальную жизнь и хотя была чиста уже три года, всё было шатко, особенно с учётом того, что её бывший вернулся в город, а на поиски наркотиков она была готова идти в любом направлении несколько километров трудные моменты своей ремиссии. Я видел, как она пыталась от этого избавиться, пыталась с этим бороться, но не всегда могла устоять.

Перед тем как войти, я пропустил Кристину вперёд и тихо сказал Джексону:

– Ни слова при ней, что он приехал в город! Ты меня понял?

Он кивнул. Для меня сейчас важнее всего было сосредоточиться на вечеринке. Я понимал, что Николя обязательно появится, но это не должно было помешать нам провести ночь так, как мы запланировали. Вдруг я подумал, что этот вечер – самое важное событие, в моей жизни! Всё, к чему я шёл все эти годы. Всё, что я когда-либо стояло на кону.

Войдя в основной зал и на секунду замер – свет, музыка, столы… вроде всё в порядке. Пока мой взгляд не упал на барную стойку, а именно – на старшего-бармена Антона.

Он стоял, отполировывая бокал, улыбаясь кому-то из официанток. На нём была безупречная чёрная рубашка, чёрный фартук, начищенные ботинки и…розовая бабочка.

Розовая! Розовая, Карл! Какого чёрта?

– Ты что издеваешься? – раздался мой голос громче, чем я ожидал. Он пронзил зал, как выстрел.

Антон обернулся. Его улыбка тут же исчезла, как будто её и не было. Он стоял растерянный, не понимая, в чём дело.

– Ты что, вообще конченый? – я подошёл вплотную, даже не пытаясь скрыть ярость. – Что это на тебе?

– Э-э, бабочка, босс… Я подумал, что… ну, ярче будет, всё-таки праздник… День рождения…

– Она должна быть Фиолетовая! – взревел я. – У нас дресс-код! За три месяца были прописаны цвета по брендбуку! Всё рассчитано, вплоть до психологии гостей!

В зале повисла мёртвая тишина. Даже музыка, казалось, притихла.

– Ты понимаешь, что сегодня сюда придут инвесторы, блогеры, представители элиты города?! И ты, блядь, решил, что можешь внести сраный креатив?! Это не утренник в детском саду!

Он молчал, опустив голову. Кто-то из персонала неловко кашлянул. Где-то шуршали салфетки. Но все боялись пошевелиться.

– Уволен. Немедленно. – Я даже не дал ему опомниться. – Сними фартук, сними бабочку и пошёл вон из клуба. Джексон сделай ему сегодня же полный расчёт!

Антон побледнел. Он попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Не стал слушать и уже обернулся к остальным:

– А вы чего стоите?! – я прошёл взглядом по залу. – Вы не поняли? Сегодня – самый важный день в истории этого места. Один косяк – и всё к чертям. Хотите за ним? Велком. Джексон, нужно быстро найти ему замену!

Толпа официантов бросилась на свои позиции. Кто-то полировал бокалы, кто-то настраивал свет, кто-то проверял звук. Даже, мой лучший друг и правая рука, резко изменился в лице, убрал телефон и пошёл руководить фуршетной зоной, хотя обычно такие мелочи его не касались.

Я остался стоять у барной стойки. Внутри кипело. Не из-за бабочки. Не из-за этого Антона. Это был лишь триггер.

Это намного больше. Всё слишком на грани. Я знал, что сегодня многое решится. Не только репутация, не только имидж. Всё было на кону, и я держал клуб в железном кулаке в эту ночь.

Зал уже заполнялся людьми, судя по проданным билетам, было 1500 человек, играл легкий deep house, основным источников света работала были неоновые ленты баров, расположенных по бокам главного танцпола, еще чуть-чуть и можно начинать. Я уже ожидал под установленной заранее сценой, её пол, для меня потолок, должен был раздвинуться, как море, которое, по библейской истории, раздвинул Моисей. Ну или как тучи, которые разводила руками Ирина Алегрова в своей известной песне. На специальном подъёмнике я должен был предстать перед публикой в черных очка, белоснежном, брендированном логотипом клуба, халате, с курительной трубкой во рту, коктейлем в руках и в окружении моделей в образе Ангелов Виктории Сикрет.

– Братишка, ну что, ты готов? Если да, то тогда мы можем уже начинать?

Передал мне по рации в специальный наушник Джексон, на что получил положительный ответ. Специально нанятый для этой работы ринг анонсер из Москвы начал шоу:

– Дамы и господа! Этого дня мы так долго с вами ждали! Добро пожаловать на главную вечеринку в наш мятный рай! Леди и Джентельмены, представляю вам короля сегодняшнего вечера и отца основателя Мяты! Встречайте! Деееееееееееемиииииииииид!

Я начал подниматься вверх на подъёмнике из пола, под потолком стали прыгать с трапеции на трапецию воздушные гимнастки, а в зал вышли десятки кроликов-официанток, в руках каждой из них был поднос, с бесплатными бокалами наполненными шампанским для моих гостей. Когда я полностью появился на сцене, гости клуба встретили меня положительными криками и овациями, я стоял и улыбался, уже хотел начать свою речь, но что это там такое?

Сцена располагалась прямо напротив VIP комнат второго этажа, я увидел по силуэтам, что в там, где должна была находится Кристина сейчас два человека, ну нужно обладать экстрасенсорными возможностями или рентгеновским зрением супермена, чтобы понять, конечно же второй силуэт – Николя.

Я почувствовал, как воздух стал плотным и вязким, как будто не могу дышать. В груди что-то сжалось, сердце начало колотиться, не давая ни секунды передышки. Ощущение, как будто его пытаются вырвать из груди. Сделал глубокий вдох, но воздух не поступал – он не доходил до легких, оставался где-то застрявшим в горле. Голова закружилась, а в ушах стало гудеть.

Я заметил, как мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Неужели сейчас потеряю контроль над собой? Не хочу терять контроль. Паника нарастала, как волна, заполняя пространство. Тело становилось тяжелым, руки онемели, и я почувствовал, как не в силах поднять их, как будто они стали частью чего-то чуждого, не моего. С каждым ударом сердца мне казалось, что я больше не в этом мире. Картинки вокруг меня стали тусклыми, сливаясь в пятна. Но при этом слышал каждый шум – шаги, голоса людей, каждый, даже самый незначительный, раздражающий звук становился громче и резче, будто я был в каком-то закрытом пространстве.

Мне нужно что-то сделать. Я был уверен, что если не выйду из этого состояния, то потеряю все, что осталось. Но где-то в глубине понимал, что ничего не могу контролировать. Мое тело не слушалось, и мысли скользили одна за другой, как туман, который не даёт увидеть дальше, чем на пару шагов вперед.

Пульс бился в висках, и мне казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди. Я пытался успокоиться, пытался сосредоточиться, но мысли метались без контроля, и каждый вдох был мучением. Хотелось крикнуть, но слова застревали в горле. Не могу дышать, не могу двигаться, не могу думать.

– Сделай шаг, – прошептал я себе в голове, но шагать было невозможно. Тело, казалось, не принадлежало мне.

Я ощутил, как толпа замолчала в ожидании моих слов и на некоторое время в зале повисла почти полная тишина, вроде бы меня стало отпускать, мне кажется, это была паническая атака, читал о ней в книгах по психологии, если бы тогда Джексон не подал мне знак, что нужно что-то говорить, наверное, я бы еще некоторое не соображал, что нужно начать речь.

Я встал в центре сцены, оглядывая яркие огни, затмившие клуб, и волну людей, собравшихся сегодня здесь, сделал всего один глубокий вдох, почувствовав, как моё сердце немного замедляется. Вспоминая все, что было до этого момента, сосчитал про себя до десяти, c благодарностью посмотрел на толпу и, наконец, заговорил:


– Я стою здесь, и… честно говоря, не знаю, с чего

начать. Потому что для меня все это – не просто очередное событие. Это гораздо больше. Это – мы. Все, что здесь происходит, – это результат того, что мы с вами все вместе создаём. Вы – не просто гости. Вы – моя семья. И вот за эти годы я понял одну важную вещь: самые настоящие моменты происходят у нас! Не могу передать словами, как много для меня значит, что каждый из вас здесь, что вы нашли время, чтобы быть в этот момент рядом с нами.


На мгновение остановился, всматриваясь в лица людей. Некоторые улыбались, другие с нетерпением ждали продолжения.


– Мне очень важно понимать то, что мы создаём продукт, который не просто вам нравится. Это больше, чем просто музыка, свет и люди. Это – эмоции, которые мы с вами переживаем. Ваша энергия – это то, что двигает меня вперёд. То, ради чего стоит работать, ради чего хочется рано вставать и не спать до самого утра. Ради чего хочется генерировать всё новые и новые идеи и воплощать их в реальность в этих стенах! Ваша радость – это то, что делает все мои усилия значимыми. Каждый раз, когда вижу, как вы наслаждаетесь моментом, как танцуете, смеётесь, веселитесь – я понимаю, что мы на правильном пути.


Сделал небольшую паузу, чтобы дать залу прочувствовать этот момент.


– Сегодня не просто день, это день рождения нашего клуба, нашей семьи. Вспоминаю, как всё начиналось, и хочу поблагодарить всех, кто был с нами с самого первого дня, кто верил и поддерживал нас, кто создавал эту атмосферу, кто пришел сюда сегодня, чтобы разделить этот момент вместе. Без вас ничего бы не было. Мы прошли долгий путь, но самое главное, что мы продолжаем расти и двигаться вперёд. И это возможно только благодаря вам, каждому из вас.

Немного улыбнулся, почувствовав, как слова начинают проникать глубже


– Я хочу поздравить наш клуб с этим днём. Мы здесь не просто для того, чтобы создать праздник, а для того, чтобы этот момент остался в наших сердцах. Пусть каждый, кто здесь сегодня, почувствует ту свободу, ту энергию, что даст нам этот вечер. Пусть каждый унесёт с собой частичку этого счастья, этой радости.


Взглянул на толпу и добавил:


– Так что, ребята, отпускайте все заботы, наслаждайтесь моментом, танцуйте, веселитесь, живите на полную катушку. Сегодня ваш день. А Мята всегда рада видеть вас здесь, где бы вы ни были!


Я поднял бокал и продолжил:


– Спасибо, что вы с нами. Пусть этот вечер станет одним из самых ярких в вашей жизни! Всем новеньким я скажу, Добро пожаловать семью! Отдыхайте, потому что не важны ни вчера, ни завтра, каждое сегодня – самый главный день в вашей жизни!

Зал взорвался в криках и аплодисментах, но я не мог слышать ни звука. Моё тело стояло как камень, а в голове был только один звук – жужжание, как от низкочастотного гудения. Я почувствовал, как в груди нарастает тяжесть, как будто кто-то заталкивает мне в живот целый мешок с цементом. Страх сковал каждую клетку моего тела. С каждым словом, произнесённым на сцене, мне становилось всё хуже. Это было как предвестие, что-то обязательно должно было случиться. Мой взгляд был устремлён на одну точку, и всё остальное исчезло. Как будто я был в каком-то кошмаре, но при этом осознавал, что это не сон.

Я быстро покинул сцену, не в силах выносить взгляды и приветствия. Знакомые и незнакомые лица мелькали перед глазами, но это не имело значения. Не сейчас. Я поднимался по лестнице, шаги становились тяжелее. Сердце колотилось как бешеное, и мог почувствовать, как кровь пульсирует в висках. Я боялся. Боялся того, что меня ждал за этой дверью. За дверью, которую уже не мог закрыть.

Остановился у неё, почувствовав, как страх заползает в горло, как ком, который не мог проглотить. Я сделал глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться, но воздух как будто вырвался из лёгких, и в груди снова заскребла паника. Я открыл дверь и увидел это:

Сначала не осознал, что происходит. Всё в голове как будто застыло. Только фигуры, только движения. Николя стоял напротив меня, в руках у него была бутылка шампанского, а его рубашка была полностью растёгнута. На груди татуировка дракона, который как будто с ухмылкой смотрел мне в глаза, но это не главное. Главное – Кристина. Она стояла на коленях перед ним и делала ему минет. Его руки теребили её рыжие волосы, а она даже не обернулась и не прекратила процесс. Я не знал, что делать. Это не могло быть реальностью.

Тёмный стеклянный столик с остатками порошка и свернутыми купюрами. Это всё как будто растворялось в моей голове, всё перемешивалось. Я не мог понять, что именно почувствовал в тот момент. Лишь одно слово прокатилось через меня: предательство.

Я не думал в этот момент и не мог нести ответственность за свои действия. Мои руки двигались сами. Мой кулак с хрустом ударил по лицу Николя. Его глаза не теряли этого презрительного выражения. Он даже не пытался защищаться и просто улыбался. Ещё один удар, ещё и ещё. Я бил его, не осознавая, что делаю. Лишь ощущал, как из меня выходит вся злоба, вся боль, которую я держал в себе, его улыбка бесила меня, она была такой же фальшивой, как и всё происходящее вокруг.

Не знаю, сколько времени это продолжалось. Джексон схватил меня сзади, его руки крепко обвили моё тело, вытаскивая меня из пучины этого безумия. Но даже когда меня тащили прочь охранники, я всё ещё слышал смех в голове. Злость переполняла меня, не давая ни секунды передышки. Николя продолжал улыбаться. И это выводило меня из себя.

Выходя из комнаты, точно не мог понять, что было хуже: то, что я это увидел, или то, что Кристина даже не выглядела испуганной. Её глаза были пустыми. Стеклянными. Даже не было боли. Только холод. Я понял, что потерял её, а она потеряла себя, как человека для меня в этот момент её больше не существовало.

Женя пытался поговорить со мной, но я был не в состоянии слушать. Мне не было дела до его слов. Я пошёл к бару, словно мне нужно было что-то, чтобы не сойти с ума прямо сейчас. Не мог отпустить этот момент. Я хотел забыться, и виски казалось единственным решением.

– Виски, – сказал бармену, но его реакция меня в корне не устроила.

Он налил мне лишь маленькую стопку, взгляд бедолаги был очень растерянный, но мне было всё равно в тот момент. Залпом выпил сначала ту стопку, что он мне налил, и не выдержав крикнул:

– Давай сюда бутылку! Что ты мне тут накапал!?

Бармен, явно испуганный, полез за дорогим виски, и я снова залпом выпил уже прямо из неё. Мозг отключился, чувства затуманились. Не мог и не хотел даже думать о том, что будет дальше. Хотелось теперь просто уйти, бежать не важно куда, главное далеко от сюда, крикнув Джексону, что он за старшего, я покинул помещение Мяты.

В голове были флэшбеки из памяти. Я до сих пор помню тот вечер, будто он был вчера. Всё началось с обычной встречи – я просто заехал в клуб, проверить как идут дела. Тогда он только начал приносить первые серьёзные деньги, и я был на эмоциональном подъёме. Музыка играла громко, повсюду мигал свет и все, как обычно, делали вид, что им по кайфу. Я сел за свой любимый столик, заказал самый дорогой виски, не потому что хотелось, а потому что «положено».

Кристина тогда танцевала у стойки, в своём стандартном образе: идеальная укладка, платье чуть ниже дозволенного, и глаза – такие, будто они влюблены в весь мир, и в то же время отрешены от него. Она уже несколько раз мелькала в поле зрения, мы пересекались на совместных с Николя мероприятиях, но в тот вечер она как будто чем-то по особенному выделялась.

– Ты всегда так смотришь, или у тебя просто настроение хорошее? – подойдя к ней, бросил я, стараясь быть расслабленным.

– Я смотрю так только на тех, кто умеет жить красиво, – ответила она и улыбнулась.

Тогда я не заметил подвоха. Мне показалось, что это была просто лёгкая игра слов, кокетство. Я пригласил её за столик, и мы болтали пару часов. Рассказывал, как строил бизнес с нуля, как не спал ночами, как однажды не смог оплатить съёмную квартиру и неделю ночевал в офисе. Она слушала с интересом, чуть наклонив голову, поддакивая в нужных местах. Я тогда решил: «Вот она – единственная, кто слышит не только слова, но и боль за ними».

В какой-то момент я предложил:

– Поехали, покажу тебе вид с моей квартиры? Она тут рядом – мы быстро доберёмся.

Она даже не колебалась:

– Ну, раз ты настаиваешь, то поехали…

В ту ночь мы пили вино ценою в несколько тысяч за бутылку и смотрели на город, как будто он был нашим. Я заказал доставку из самого дорогого ресторана, хотя сам почти не ел. Мне было важно, чтобы она чувствовала: рядом с ней мужчина, который может всё.

Через неделю она уже официально была моя. Я заметил, как у неё появляются новые вещи – из бутиков, потом украшения. Иногда я просто давал ей карту и говорил:

– Купи себе что-то.

Не потому, что хотел заплатить за её любовь – просто я не знал другого способа показать заботу свою.

Я не заметил, когда именно это превратилось в привычку. Когда вместо «как ты?» она спрашивала: «Когда переведешь денежку?» Когда вместо поцелуев по утрам были селфи в новых нарядах. Но всё равно думал – это просто стиль, её такой способ жить. Искренне верил, что она со мной потому, что я – это я. Что она любит мои шрамы, а не мой счет в банке.

Иногда она смотрела на меня с тем самым взглядом – стеклянным, ровным, будто оценивающим. Но гнал от себя мысли. Ведь она говорила, что любит меня и всегда оставалась рядом. А я слишком давно хотел, чтобы кто-то просто был рядом со мной в трудные моменты.

Только спустя годы понял – она влюбилась совсем не в меня. Она влюбилась в образ, который я сам с гордостью строил: уверенного, богатого, щедрого. Её чувства были не к моим словам, а к моим тратам. Не к моей боли, а к моим возможностям. Но тогда… тогда мне казалось, что это и есть настоящая любовь.

Сел за руль. В голове, как в фильме, воспроизводились кадры. Всё казалось таким неправильным, но всё, что я делал – мчался по ночному городу. Виски уходило, как вода, и мои глаза начинали терять фокус, но не мог остановиться. Страх сменился яростью. Я был как животное, загнанное в угол. Боялся потерять себя, но в этом моменте это было не важно.

Затем я заметил мигалки в зеркале заднего вида. Это была Полицейская машина.

Я вздрогнул, но даже в этом состоянии понял: если они остановят меня силой, это будет конец. Включив поворотник и остановился.

Когда полицейский подошёл поближе, я посмотрел на его лицо в боковое и узнал – это был Диман. Мой старый друг. Мы вместе росли в детском доме, но не виделись уже очень много лет. Я сразу узнал его, несмотря на лишний вес и покруглевшее лицо.

– Добрый день, сержант Староверов, можно ваши документы? – сказал он, подойдя ко мне.

Даже не мог поверить, что он не узнал меня.

– Диман, ты что? Своих уже совсем не признаешь?

Он громко рассмеялся.

– Демид, брат, ты что ли? Ну ничего себе! Сколько лет тебя не видел, большая птица ты видимо стал, раз на такой машине катаешься по ночному городу, да еще и пьяный судя по запаху.

Дима выплюнул жевательную резинку на землю и ухмыльнулся.

Я вышел и хотел приобнять его, мы же так давно не виделись, но он оттолкнул меня.

– Стоп! Ты что, думаешь, я при исполнении буду обжиматься с нарушителем? Не знаю как у тебя, но у нас всё серьёзно, братик. Думаю, ты сам понимаешь, как это работает.

Я молчал. Он продолжал.

– Превышение скорости, алкоголь. Знаешь, брат, тут без штрафа в фонд поддержки семей полицейских в размере пятидесяти тысяч тебе обойтись не выйдет. Это прям минимум. Я тебе скидочку сделаю считай.

– Какие нахрен пятьдесят тысяч? Ты что, с ума сошёл? Диман! Это же я, Демид, твой братишка!

Он снова улыбнулся.

– Ну, ты ж сам знаешь, брат! Мне своих дома кормить надо, да у тебя и не убудет, смотри какие часы, какой костюм модный, ты точно беднее не станешь…или ты хочешь… Пятнадцать суток и мне коллег из ГИБДДД вызвать? Хочешь лишения прав и скандал на весь город? Это вот будет по закону, да. А я тебе вот, пожалуйста, скидочку – пятьдесят тысяч и свободен, как раз по-братски считай.

Я ощутил, как ярость нарастает. Хотел бы сейчас просто ударить его по лицу, но понимал, чего это будет мне стоить. Но не мог молча стоять и не ответить ему:


– Ты, Димка, что, на самом деле изменился за все эти годы, что мы не виделись? За деньги продался? За вот эти вот грязные бумажки?

Он посмотрел на меня с усмешкой.

– А ты что, думал, тут по-другому? Вроде взрослый мальчик, а всё в сказки про розовых пони веришь? Ну тогда я тебя разочарую, вот такой вот этот мир на самом деле, братишка! Это у тебя денег много, ты о них и не думаешь, а нам, простым смертным, они ой как очень нужны и каждый гребаный день выезжая в очередной наряд я о них только и думаю.

Я стоял, ощущая, как каждая клетка моего тела горит от гнева.

– Ты ещё будешь меня жизни учить? В психологи заделался?

Он ехидно улыбнулся.

– Ну нет, конечно! Просто помогаю, как друг и заметь, совершенно бесплатно, в отличии от психологов, которые сдерут с тебя кругленькую сумму за раз. Ну так что, мы с тобой договорились?

Сказал Дима и протянул мне свою ладонь. Злобно хмыкнув, я пожал ему руку, понимая, что в этом мире друзей не существует. Есть только те, кто может продать тебя, и те, кто ещё не продал.

Когда приехал напарник Димана, они забрали у меня ключи от машины и отогнали её на свою штрафстоянку, мы договорились встретиться там завтра и обменять машину на деньги.

Когда они уехали, я остался один. Мой телефон окончательно сел и не было возможности дозвониться ни до кого. На улице было холодно. Несколько раз пытался поймать попутку, но никто не тормозил, и я пошёл к трамвайной остановке, не в силах больше думать, что делать дальше. Сел на скамейку, прикрыл глаза и постарался хотя бы немного поспать…

## ГЛАВА ПЯТАЯ


Я вижу яркий свет ламп на потолке, они сменяются и следуют одна за одной, одна за одной, всё быстрее и быстрее сливаясь в один поток света

Нас куда-то везут какие-то незнакомые люди в халатах, но мне не страшно потому, что она держит меня на своих маленьких ручках. Она смотрит на меня своими яркими изумрудными глазами и улыбается, от неё пахнет нежностью и сладкой мятой, я запомню этот запах навсегда.

Извините, но имени я не знаю, так как никто не называл его, но в тот момент это и не было важным, слово с которым она навсегда будет связана моей голове – МАМА!

Кажется, что-то не так, я слышу, как её сердце начинает биться реже, мы подъезжаем к каким-то большим металлическим дверям, не могу понять, что же на них написано, врачи открывают двери и я вижу операционный стол. Меня забирают у неё из рук, мне становится страшно, она кричит:

– Отдайте мне его! Не уносите, пожалуйста! Демид, сынок!

Теперь она внутри, а я на смотрю как закрывается дверь, находясь на чужих холодных руках с резким запахом спирта…

Проснулся. Снова этот чёртов сон, как же я тебя ненавижу!

Когда открыл глаза, мне казалось, что лучше бы я этого не делал вообще.

Моя голова гудела от большого количества выпитого алкоголя и маленького количества сна, а тело от жесткости и неровностей остановки, на которой мне пришлось провести эту ночь.

Да еще и все органы внутри меня хотели выйти наружу, вместе со всем содержимым желудка.

Когда я увидел долгожданный трамвай, моему счастью не было придела, а обнаружив, что там принимают оплату картой и есть свободные места, наконец-то почувствовал, что сегодня удача на моей стороне. Присев в конце вагона, стал крутить в голове все события вчерашнего дня, и думать, что же мне дальше делать? Как за одну ночь окончательно и безповоротно разочаровавшись в любви и дружбе, остаться прежним человеком?

Я же не могу сделать вид, что вчера ничего не было, да еще и телефон сел, что вообще происходило дальше в клубе, когда уехал? Как прошло мероприятие? Наверно в социальных сетях только это сейчас и обсуждают. В нашем городе было не так много ярких событий и каждый скандал за несколько часов разлетался через сарафанное радио до большинства местных жителей, начиная от школьников на перемене и заканчивая сплетницами у подъездов спальных кварталов.

Меня, наверное, все ищут, переживают, а может всем насрать, подумаешь уехал неудачник запивать алкоголем измену девушки, поплачет немного и вернется.

Большое количество разных мыслей было у меня голове, пока мою внутреннюю борьбу с собой не нарушил знакомый солнечный зайчик. Именно таким меня слепило вчера днём в машине из проезжающего мимо трамвая, а сейчас его источник был напротив меня.

Я поднял голову…

Напротив меня сидела девушка. Её длинные светлые волосы были собраны в два небрежных хвостика, а ярко-зелёные глаза с лёгким прищуром внимательно изучали меня. Пышная белая юбка свободно спадала на колени, и весь её образ – от цепочек до стареньких пошарпанных кед выдавал желание выделиться в серой толпе.

Что-то внутри сжалось, когда я встретился с ней взглядом. Эти изумрудные глаз, тёплая улыбка, всплыло воспоминание о запахе сладкой мяты в голове. Меня накрыло странное чувство – будто я снова в том сне, где чьи-то нежные руки держат меня крепко, защищая от всего мира. Девушка напротив была безумно похожа на неё, на ту, кого я называл в своём кошмарном сне мамой.

Я моргнул, пытаясь проснуться, но образ передо мной не исчез. Она смотрела прямо на меня – живая, настоящая.

Или нет? Это реальность? На мгновение мне показалось, что я всё ещё сплю.

– Ну и видок у тебя сегодня, в прошлый раз ты был свежее – с лёгкой улыбкой сказала она, качнув ногой. – А еще и этот запах, кто-то вчера явно перебрал.

Её голос был мягким и слегка насмешливым, но в нём сквозило что-то ещё – какая-то забота, почти незаметная. Меня это сбивало с толку. Сон? Почему именно она? Почему сейчас?

Я собирался кинуть стандартную фразу чтобы отмахнуться, но вместо этого невольно усмехнулся: