Таня Трунёва
БАВАРСКАЯ ТАЙНА

БАВАРСКАЯ ТАЙНА

Есть в жизни каждой тайная страница,

И в каждом сердце скрыто привиденье,

И даже праведник, как бы во тьме гробницы,

Хранит в душе былое угрызенье.

Петр Бутурлин

Стефан смотрел из окна кабинета на вечерний Берлин, тускнеющий в растрёпанных осенних облаках. Курфюрстендамм привычно звучал резким гулом машин, звяканьем сигналов велосипедистов и шелестом разговоров прохожих.

За стеной шумела возбуждённая весельем компания. Стефан коснулся фотографии на письменном столе. На ней он, высокий, крупный, обнимал маленькую немолодую женщину.

– Анна, это и твой праздник. Ты помогла мне… ты и твоя тайна, – шепнул он, оборачиваясь на щелчок открывшейся двери.

– А Барбара всё танцует и танцует! Она, наверное, будет балериной, как твоя мама, –улыбнулась вошедшая Петра.

– Моя мама была учительницей танцев, – Стефан нежно обнял жену, хрупкую, красивую, от неё маняще пахло разгорячённым телом. – А наша дочка пусть танцует. В этом возрасте все девочки хотят быть актрисами и балеринами.

– Такой день! – сверкнула глазами Петра. – Отличный праздник. Неужели десять лет прошло! Помню, как ты начинал работать дантистом. Маленький кабинет… а сейчас – целая клиника. Горжусь тобой! Пойдём, вечеринка в самом разгаре!

– Хочу позвонить в Швангау. Завтра два года, как Анны не стало. Закажу цветы на могилу.

– Да, фрау Анна тебя обожала. Твои достижения – её заслуга.

– Возвращайся к гостям, милая, я скоро…

Взгляд Стефана опять прильнуль к фотографии, он прищурил глаза и прерывисто вздохнул, сдерживая волнение, разбуженное воспоминаниями.

В тот памятный день звонок Анны застал его на пороге квартиры.

– Ты уже вернулся, сынок? Устал? – трепетал в трубке её голос.

Анна всегда называла Стефана сыном. Он был для неё и племянником, и сыном, и внуком. С детства Стефан помнил Анну милой и заботливой. А когда не стало его родителей, он видел её сильной и мужественной.

Стефан с гордостью сообщил Анне радостную новость.

– Поздравляю! Не сомневалась! – она с трудом прятала восторг, стараясь говорить спокойно – Теперь ты сможешь начать свою практику. Знаю, скажешь, что офис дантиста – немалые деньги. Приезжай в Швангау, поговорим…

После нервозности большого города сонная чинность и молочный покой деревень умиляет. Стефан с удовольствием заметил, как он соскучился по спелым баварским краскам. Берлинская пыльная блёклость, словно медь в сравнении с ярким золотом здешних мест. Он тут вырос. Ранняя швабская осень встретила его тёплыми объятиями Анны и тягучим яблочным ароматом.

– Ты так повзрослел, сынок! Я соскучилась! – она говорила это каждый раз, когда видела Стефана после разлуки. Неважно после разлуки в несколько дней или в несколько месяцев. – Пойдём скорее, я испекла торт, твой любимый.

Стефан следил, как тётя хлопотала на кухне. В восемьдесят шесть Анна удивляла подвижностью, да и выглядела она всегда лет на двадцать моложе ровесников. Небольшого роста, стройная и лёгкая, словно девочка-подросток, Анна так и не превратилась в женщину. Спину она держала ровно, а голову царственно высоко. Анна не допускала старческого брюзжания ни в голосе, ни в настроении. На первый взгляд мягкая и нежная, внутри себя она всегда сохраняла твердость.

– Ты ешь, сынок, я только что приготовила, – Улыбаясь, она суетливо переставляла на столе посуду и, готовясь к непростому разговору, то и дело покусывала тонкие губы. По просторной кухне танцевали аппетитные запахи домашней стряпни.

– Время пришло тебе помочь. Ты теперь дипломированный дантист. В тридцать пять пора начинать своё дело. Красавец, моя гордость! – умилённо приговаривала Анна, не отрывая глаз от родного лица.

Его яркие черты: крупный прямой нос и губы, упрямой складкой говорящие о сильном характере, – напоминали Анне о погибшей сестре.

– Открыть кабинет дантиста – деньги нужны. И я знаю, где их взять. Только сумасшедшей меня не считай, сынок, – начала Анна, присев рядом. – Я в своем уме, и память у меня отличная. Спросишь, чего так долго молчала? Эту историю я тебе в письме описала и приложила к завещанию. Раньше надобности для такого разговора не было, вот я и не решалась.

Рука Анны беспокойно нырнула в карман вязаной кофты за платком. Сжав его сухими пальцами, она глубоко вздохнула.

– Когда погиб мой муж Гельмут, – она запнулась, – я… покойнику в карман куртки положила стальную коробочку. В ней два дорогих кольца. Так и похоронили. Вон там.

Анна махнула рукой в окно, из которого хорошо было видно кладбище, и перевела пытливый взгляд на племянника. В кухне будто взорвался горячий воздух, наполненный запахами миндаля и ванили. Стефан изумлённо вздрогнул, лицо его вспыхнуло, и круглые глаза растерянно заморгали. Он недоумевая уставился на Анну. Потом привстал из-за стола и звонко отодвинув чашку, хрипло выдохнул:

– Зачем? Почему ты это сделала?!

– Успокойся, сынок. Время-то было какое! Жуткие годы. Январь сорок пятого. Русские уже к Берлину рвались. Половина Германии в руинах лежала. Мы не знали, что с нами будет… Тогда прятали всё, что могли спрятать, боялись, что русские или их союзники выпотрошат наш дом.

Стефан взглянул в серые глаза Анны. Раньше он не замечал какие подводные течения годами бушуют под этим спокойным, словно жемчужная гладь озеро, взглядом:

– Ты хочешь сказать, что надо достать кольца из могилы? Но это же кощунство! И стоят ли они того?

– Стоят, сынок. Ох, как стоят! – Анна приблизилась и ласково тронула русую голову племянника. – Десять лет назад я начала платить за твою учёбу. Сказала, что это деньги твоих родителей, но тогда я продала за восемьдесят тысяч марок кольцо, что в коробку не вошло. Теперь в евро это около сорока тысяч. А ведь то кольцо было самое мелкое из трёх, что мне когда-то достались.

– Да откуда взялись эти драгоценности? – удивлённо воскликнул Стефан. – Семья-то наша из простых фермеров. А теперь, чтобы достать кольца, нужно разрешение на эксгумацию.

– Разрешение… – пробормотала Анна. – Я всегда всё по правилам… да на старости ради тебя правила-то нарушу… А откуда взялись? – она судорожно проглотила рвущееся из груди волнение и, усадив Стефана напротив, продолжала – В сорок третьем моя мама, твоя бабушка, дала мне три кольца. Я их тогда в одежду зашила. История уж очень тёмная. Мама говорила, что её отец, мой дед, был камердинером у Людвига Второго, хозяина замка Нойшванштайн. В конце жизни Людвиг будто не в себе был, с ума сошёл. Он ведь и утонул как-то странно… вместе со своим доктором. Те кольца, возможно, подарок короля моему деду, а может и… – Анна отвела глаза.– Не знаю, маму не расспрашивала. Она в то время была такая больная и слабая, что я не решилась её беспокоить. Но мама из последних сил мне наказала никому про эту тайну не говорить. И Гельмуту тоже. Он тогда в Мюнхен часто мотался на нацистские сборища, а когда войска наши стали отступать, совсем осатанел. Скажи я ему, так упрекнул бы, что сокровища Рейха прячу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.