# Танцующий лес

Демьян Поленов

Артур Безлер – писатель, ставший знаменитым благодаря роману «Танцующий лес». Даже спустя 5 лет книга, написанная после смерти жены, оставляет открытым вопрос – ради чего она была написана? В память о жене или ради славы? Переживая творческий кризис и не решаясь ответить на этот вопрос, Артур начинает писать новый роман, но вдохновения больше нет. Тогда он прибегает к помощи нейросети Лабиринт. И чем больше он творит совместно с искусственным интеллектом, тем резоннее звучит вопрос – где та тонкая грань между бездушной машиной и человеком?

Танцующий лес – это история о памяти, творчестве, этике и о цене, которую мы готовы заплатить за право быть услышанными.

## Глава 1. Лабиринт


– Сегодня у нас в гостях ведущий нейросетолог платформы «Лабиринт» – Андрей Витальевич Дементьев! Поприветствуем его в студии! – Бодрый женский голос (слишком уж жизнерадостный для 7 часов утра) звучал из колонок, немного бодря. Хотя кофе, стоящий в подстаканнике машины, выполнял свою функцию куда лучше.

– И как большинство наших радиослушателей уже догадались, сегодня речь пойдет о главном тренде последних лет в сфере информационных технологий – нейросетях и их вкладе в нашу с вами жизнь. С Вами я Алиса Журавлева и мой соведущий Даниил Кириенко. Мы начинаем!

– Андрей Витальевич, в первую очередь нам хотелось бы понять, как возможным потребителям и простым обывателям,  что же такое нейросеть простым языком – четко поставленный бархатистый голос принадлежал, судя по всему, соведущему Алисы.

– Всем еще раз доброго утра! На самом деле,  нет ничего сложного в понимании работы нейросетей. Это программы, которые настраиваются по принципу работы головного мозга человека. Вернее – имитируют работу нейронов   в решении тех или иных задач. Важно понимать, что раньше такие программы обучали. Не программировали, а именно обучали анализировать информацию. Помните  моменты, когда перед заходом в свой аккаунт в социальной сети у вас всплывало окно формата «Я не робот»? И на картинке предполагалось выбрать квадраты, на которых изображены, к примеру, мотоциклы.  Выбирая мотоциклы, вы в тот же момент обучали программу отсеивать другие варианты. А последней лишь оставалось проанализировать, почему другие варианты вам не подошли, и сопоставить ваш результат с сотнями тысяч других. Так и создавалось то, чем сегодня пользуются миллионы людей по всему миру.

– Вы сказали «раньше». Подскажите, как обстоят дела сейчас? В частности, в «Лабиринте».

– «Лабиринт» – это нейросеть нового уровня – в голосе гостя легко угадывались нотки гордости, как за своего ребенка, выигравшего в олимпиаде – его не нужно обучать. Он все делает сам, работая, как мы это называем –  «в формате нового измерения». В диалоге с человеком считывается его ход мыслей, эмоции, передаваемые через стиль общения и ситуации, которые она периодически предлагает пользователям в ходе общения. Так же Лабиринт анализирует ошибки, на которые ей указывает человек, и предлагает исправленные варианты. Главная задача нашего искусственного интеллекта – стать другом своему пользователю. Облегчить его жизнь через полное понимание его потребностей, ценностей. Заменить его в вещах, которые человеку могут быть в тягость.

– А что касается творчества? – поинтересовалась Алиса – насколько актуально использование такого рода программ скажем… при написании картины?

– На данный момент можно с уверенностью сказать, что к примеру, «Лабиринт» сможет создать картинку по запросу. В этом нет ничего сложного. Четко оформляете запрос касаемого того, что должно быть на вашей картинке и ИИ выдает вам результат. Пара уточняющих запросов (в случае если что-то не так) и готово.

– Андрей Витальевич, тогда мы подошли к главному вопросу. Насколько актуальны остаются творческие процессы в лице человека. Или совсем скоро люди творческих специальностей останутся без работы?

– Данил, вы зря переживаете. Как раз творческие люди первые и воспользовались новыми возможностями. Они ведь в первую очередь – генераторы идей. Их задача – вспомнить моменты из нашей с вами жизни, а ИИ просто облегчит их создание.

– Что же, тогда наша жизнь действительно становится проще. А я повторюсь, что сегодня у нас в гостях был ведущий нейросетолог платформы «Лабиринт» – Андрей Витальевич Дементьев. Напомню нашим радиослушателям, что платформа «Лабиринт» – это российская нейросеть, входящая в топ-3 аналогичных систем искусственного интеллекта мира. Сегодня с вами в радиоэфире Алиса Журавлева, Даниил Кириенко и мы прерываемся на музыкальную паузу.


Из колонок зазвучала приятная мелодия без слов. Артур уменьшил громкость и приоткрыл окно машины.

– Бред какой-то – высказался он, глядя на магнитолу, как будто ожидая ответа. Его, конечно же, не последовало, но за то заиграла песня, обещанная радиоведущими.

Он стоял на перекрестке, ожидая зеленого сигнала светофора, и наблюдал, как по тротуару медленно бежала девушка в спортивной форме.  Погода сегодня утром и вправду благоволила для занятий бегом. Ночью прошел сильный ливень. Где-то  с деревьев попадали листья, а  в воздухе ощущалась сильная влажность, еще больше усиливаемая ветром с Балтики. Брусчатка бывших немецких дорог блестела, как будто по ней прошлись специальной моющей машиной, а птицы уже проснулись и воспевали начало нового дня непрерывными трелями.

Артура Безлера можно было бы назвать образцом интеллигенции современной России. Человек, который хорошо разбирается в правилах делового общения и этикета и способный поддержать разговор на большинство тем, которые (как и полагается у интеллигенции) зачастую уходили в долгие поиски возможных противоречий и истины. Что не удивительно, учитывая тот путь, что он избрал.

Статный мужчина, хоть и зачастую придерживающийся в выборе одежды правила костюма «тройка», все же им не ограничивался и периодически одевался в так полюбившуюся в последнее десятилетие одежду формата смарт-кэжуал. Хоть иностранное название и вызывало в нем толику негатива, учитывая возможности русского языка, на который переводить название стиля кто-то в свое время явно поленился.  Возможно, и не ему было об этом судить. Корни Артура  уходили глубоко за пределы страны. Все же его семья жила в Восточной Пруссии еще задолго до того момента, когда регион стал носить название в начале Кенигсбергской области, а после и Калининградской области. Родители после войны остались в СССР, решив отгородится от прошлого стенами дома в Раушене, к тому моменту уже переименованного в Светлогорск. И каким-то чудом, позднее, им посчастливилось устроится работать на вокзале у станции под названием Раушен-Дюне. Благо это соответствовало их профессии. Какое название эта станция получила в послевоенные годы – Артур не помнил. Скорее всего (дабы не ломать голову) новое руководство назвало станцию просто Светлогорск, но тогда оставался не решенным вопрос с названием второй станции городка под названием Раушен-Орт. Сейчас о названии этих станций особо говорить нечего. Они так и стали называться – Светлогорск-1 и Светлогорск-2.

С тех пор сам дом особо сильно не изменился. Конечно, если учитывать обстановки внутри. Он представлял собой небольшой двухэтажный коттедж общей площадью не больше ста пятидесяти квадратов. Чуть больше нужного, чтобы называться домом в самом прямом смысле этого слова, и слишком мало, чтобы носить гордое звание усадьбы. Черепица была оранжевого цвета – в большинстве своем, классического для большинства домов города. Местами на ней прослеживались небольшие тёмно-зелёные пятна –  мох захватывал любые доступные участки поверхности, где можно было хоть как-то укрепиться. А влага с моря делала все остальное, необходимое для его выживания. Стены были сложены из желтого кирпича, выступая из кровли на втором этаже двумя эркерами, увеличивая площадь и позволяя расположить на одном из них небольшой балкон. К нему вели  двустворчатые стеклянные двери в форме большого полукруга с темно-коричневыми ставнями. В последние несколько лет они все же больше выполняли функцию окон, нежели дверей. Балкон был излюбленным местом для отдыха жены Артура, вплоть до последних ее дней.

Участок в четыре сотки был спроектирован по принципу «ленивого ландшафтного дизайна», как его часто называл Артур. Семь туй, пара кустов жасмина и одна гордо раскинувшаяся сакура, уж больно похожая на ту, которая росла близ музея Мирового океана в Калининграде. Создавалось ощущение, что природа решила особо не заморачиваться и воспользовалась принципом клавиш «Ctrl+C» и «Ctrl+V», скопировав дерево у музея и вставив его на участок семейного коттеджа. Тем не менее ввиду отсутствия иной растительности, данные зеленые насаждения чувствовали себя на участке более чем свободно и вольготно, прибавляя в росте пару-тройку сантиметров каждый год. От дороги к участку вела дорожка из разноцветного кирпича с небольшим в ширине бордюром на уровне земли.

Артур подъехал к участку и, припарковав авто на съезде с основной дороги, направился в сторону дома. Входная дверь едва заметно скрипнула, впуская хозяина и представив его взору небольшую прихожую. Сразу за ней располагалась уютная большая гостиная с двумя окнами, наполовину закрытыми плотными длинными шторами. В центре комнаты стоял журнальный стол с двумя креслами по бокам и небольшим диваном по центру. На стене напротив располагался большой телевизор, а на тумбочке под ним современный черный виниловый проигрыватель. На другой стене по бокам от арки, ведущей в кухню-столовую,  висели два портрета в классическом стиле, выполненные на заказ около семи лет назад. Вдоль последней стены поднималась лестница на второй этаж, где была расположена спальня с выходом на балкон и кабинет.

Артур жил здесь, в родительском доме. После их смерти, в права на дом вступила так же и его сестра, но она незадолго до их смерти познакомилась с бизнесменом из Германии, и они ехали на его родину. Знакомство произошло на каком-то бизнес-форуме в Санкт-Петербурге. Вначале он предложил ей стажировку в крупной компании. Артур помнил ее счастливые глаза, когда она рассказывала об этом родителям в гостиной. Они же просили подождать, предчувствуя, что совсем скоро покинут этот мир.

За пару месяцев из коллег они превратились в безумных влюбленных и, не смотря на протесты родителей, собрав чемодан, она покинула страну. Все это выглядело как плохо придуманная история, которая оказалась правдой. Амбиции, жаркий роман, стремление к лучшей жизни «где то там, за порогом». Конечно, родители были против. Месяц их отношений не вписывался в их картину об устройстве мира. Они были против него: высокомерного, плохо знающего язык страны, в которую приехал на время лишь из-за хороших денег по результатам переговоров. Россию он не любил. Ее граждан презирал. Это прослеживалось с первых же минут диалога с ним. Сестра же не слушала – мечта о счастье поглотила все другие чувства. Конфликт отцов и детей произошел не в пользу первых. И их общение прекратилось.

А тем временем родители покидали их. Артур это видел, и с каждым днем становилось все тяжелее. В тот момент у него остался только один человек, который оставался рядом – Катя. Жена всегда поддерживала его и в делах семьи, и в работе.

Что касалось работы – он был известным автором, построившим карьеру в писательском деле, ограничившись рамками художественной прозы. Уважаемый критиками и, что самое важное – читателями, он был лауреатом многих престижных премий не только России, но и зарубежья.

Его последний роман «Танцующий лес» стал бестселлером, снискавшим популярность в Европе и за океаном. Он стал главным успехом в жизни писателя. Но при этом стал и олицетворением «плохо настроенного рояля», при попытке написать новое произведение. Те же ноты, те же клавиши – но звук, который они издают, совсем не тот, что хотелось бы услышать. Эти мысли крутились в голове постоянно, изредка отпуская на несколько дней, но всегда возвращаясь. Вернулись они и сейчас, пока мужчина поднимался на второй этаж своего дома.

Зайдя в спальню, он с тяжелым вздохом опустился на кровать. Дорога выдалась сложной, учитывая, что в эту ночь он не спал. Воспоминания о жене и романе неосознанно перевело его взгляд на прикроватную тумбочку, где лежала запылившаяся книга, которую он достал со стеллажа пару недель назад. Он так и не прочел ее со времен первой публикации.  А ведь прошло уже  больше четырех лет. Немного помедлив, он взял книгу и не торопясь открыл. Твердый переплет издал приятный треск, открывая взору пустую страницу с маленьким комментарием по центру: «Посвящается…»

Да, возможно, прошло недостаточно времени, чтобы отнестись к своему творению объективно. Но Артур просто хотел вспомнить. Вспомнить, как все началось.


***


Столбик термометра застрял на отметке в двадцать градусов тепла. Конечно, на солнце эта температура была больше, но легкий прохладный ветер с реки спасал ситуацию, а деревья, вдоль вымощенной камнем дороги, оставляли запасной план побега, на случай если ветер все же пропадет. Торговля на блошином рынке сегодня шла довольно оживленно. Калининград этой весной позеленел и расцвел куда быстрее, нежели в предыдущие года. Тусклая, серая зима закончилась, туристы начали прибывать, и город ожил. Звонкие голоса торговцев, веселое щебетание птиц, восхищенные возгласы туристов, смотрящих на окруженную водой башню Врангеля. Все звуки слились в один, и стало ясно – лето наступило.

Мы с сестрой не спеша прогуливались вдоль Каштанового парка, и я даже немного улыбался, мыслями погрузившись в образовавшуюся атмосферу. Оля что-то радостно щебетала, не умолкая ни на секунду, как будто пыталась разрушить образовавшуюся в моих мыслях идиллию.

– Ты меня вообще слушаешь? – замолчав было на секунду, спросила она. В ее голосе прослеживался легкий упрек и обида. – я же не сама с собой разговариваю!

– Оль, ты мне уже третий раз рассказываешь про своего Сашу. Ну может хватит? Я так скоро выучу, как зовут всю его родню. А оно мне надо? Мне не надо – я решил сказать все как есть, чтобы избавить себя от лишней ноши в виде ее присутствия. Хотя бы на полчаса. Сейчас она сделает вид, что обиделась, а сама побежит по магазинам с женской косметикой, думая, что я буду чувствовать себя сволочью. Но этому случиться было не дано. Уж слишком часто она пыталась провернуть этот трюк. Так и произошло.

– Ой, знаешь что…Ну и гуляй в гордом одиночестве, как ты это любишь. Зачем тогда звал с собой погулять?

Я не сразу уловил смысл сказанного ей.

– Так ты же сама поз… – высказаться о нелогичности ее заявления я не успел. Сестра с ходу рванула вперед, и играя в «шашки» с пешеходами, за пару секунд сильно отдалилась, а вскоре и вовсе скрылась из виду. – …вала. Ну и ладно – махнув рукой на сказанное ею, я продолжил, не спеша прогуливаться вдоль рядов из припаркованных у дороги автомобилей, багажники которых были переоборудованы в полки для товаров.

Конечно, далеко не все могли позволить себе торговать вещами, инструментом и другими вещами из машины. Рынок начинался от башни Врангеля и тянулся вдоль водоема до парка «Юность». Вначале торговали люди, разместившие свои товары на клеенках и простынях, постеленных на землю. Здесь в основном продавали старую одежду, посуду и достаточно потрепанные книги, которые так и норовили развалиться при первом же их открытии заинтересованным покупателем.

Дальше располагались уже столы с различными инструментами времен Советского Союза. Там было все: железные подстаканники, наперстки, домкраты, ножи, старые потрескавшиеся кожаные сумки и куча другого (как его называла моя сестра) барахла. Ближе к концу рынка можно было найти уже что-то более стоящее.

Там располагались фарфоровые статуэтки, небольшие сервизы, бронзовые подсвечники. Конечно, не обошлось и без военных товаров в виде гильз, медалей, касок и много другого. А учитывая, что немцы были, мягко говоря, не безразличны к пенному, то и столов со старыми расписными пивными кружками здесь было достаточно.

Я, по уже сложившейся традиции, направился в середину рынка к одному из торговцев с машиной. Рядом с ней стояло несколько обычных картонных коробок, укрытых крафтовой бумагой, а в багажнике виднелось несколько потрепанных жизнью виниловых проигрывателей. Торговцем был мужичок лет 45, уже почти облысевший, невысокого роста, но при этом довольно плотного телосложения и, как могло показаться на первый взгляд – с дружелюбным выражением лица. Проще говоря, это был приземистый продавец, со свойственными ему поистине еврейскими корнями, способный кого угодно оставить без гроша в кармане. Он курил у задней пассажирской двери своего авто ровно до того момента, пока я не приблизился к нему достаточно, чтобы он смог меня признать. Его лицо сразу же расплылось в огромной улыбке, которая мне лично больше напоминала акулью пасть, которая должна была вот-вот открыться в предвкушении крови жертвы.

– Артур, тебя давно не было видно! Как поживают мама с папой? Ты пришел за чем-то определенным? Есть новинки из Европы, да и парой стареньких пластинок я тоже обзавелся. Правда, пришлось очень постараться, поэтому и ценник на них будет соответствующий – торговец лениво махнул в сторону коробок, не прерывая свой перекур.

Судя по запаху, от которого не спас даже крепчающий ветер, сигареты были явно не лучшего качества. Наверняка он купил их здесь неподалеку из-под полы. Да и про то, что ему потребовалось много усилий, чтобы достать старые пластинки торговец явно брешил. Пластинки, которыми он торговал, были максимум семидесятых годов прошлого века, так что я бы не сказал, что они были такими уж редкими. Разумеется, если не брать в расчет Битлз, отдельно Джона Леннона или Фредди Меркьюри. Но так как я всегда был спокоен по отношению к последнему вышеупомянутому, а Джон Леннон меня интересовал исключительно в составе Ливерпульской четверки, следует, что меня волновал меня только Битлз. Но пластинки этой группы для начала нужно было хотя бы найти.

В целом у Василия (так звали торговца) было мало интересного товара. Процентов восемьдесят винила, который он продавал, составляли записи военных лет. А так как записи Юрия Левитана я уже давно заполучил, остальное мне пока было незачем. В классике я разбирался не особо. Композиторов знал мало, если не брать в расчет Бетховена, Чайковского и Вивальди. А, ну и без Иоганна Пахельбеля было никуда. К классике немецкой музыки меня в свое время приучили родители. К Канону я позже пришел сам. Василий это уже запомнил, так как я заходил к нему в среднем раз в две недели в поисках чего-нибудь путного в направлении джаза, блюза или же популярной музыки, уже ставшей своего рода классикой. Поэтому он молча кивнул в сторону коробки слева от стола и закурил вторую по счету сигарету.

Я снял крафтовую бумагу, убрал ее на стол и начал перелистывать упаковки пластинок на манер материалов из картотеки.

– Высотский, Пугачева, Абба… хххмм, а вот это уже неплохо – я разговаривал полушепотом, больше сам собой, нежели с продавцом, перечисляя пластики. – о, Роллинг Стоунз! Почем?

– Полторы тысячи.

– Дорого…

– А ты чего хотел? Чай, 2011 год уже. Да и кризис недавно закончился. Есть Джо Кокер. Так уж и быть, за тысячу уступлю. Это не лучший его альбом.

– Беру! – я видел, как Василий огорчился, поняв свою ошибку. Еще продавец называется. Плохо быть торговцем виниловых пластинок, и не знать, что любой альбом Джо Кокера – это произведение искусства. В противном случае ты рискуешь сильно продешевить.

– У вас отличный вкус. Сейчас, пожалуй, тяжело найти лучшего исполнителя белого соула. – мелодичный женский голос, раздавшийся слева от меня, заставил вздрогнуть. Принадлежал он миловидной, темно-русой девушке, со слегка острыми чертами лица и серо-зеленым цветом глаз. Я слегка смутился. Что-что, а случайные знакомства с женским полом были явно не сильной моей стороной. Хоть и некрасивым парнем меня было назвать сложно. Но все же природная скромность брала свое.

– Спасибо! У вас, значит, тоже. – ответил я улыбнувшись. Она слегка кивнула, как бы соглашаясь с моим ответом.

– Вы уже определились с выбором? Если не против, я заберу Роллинг Стоунз – девушка слегка наклонила голову (как бывает, делает кошка, в ожидании дальнейших действий от человека) и слегка улыбнулась.

– Нет, пожалуй, я остановлю свой выбор на Джо.

– Вот и отлично! – она встрепенулась и радостно протянула Василию 2 купюры, одновременно второй рукой вытягивая пластинку из коробки. – вы же сказали полторы тысячи, да? Я успела услышать ваш диалог с молодым человеком. Вот, держите, здесь без сдачи.

– Угу – чуть недовольно промычал торговец и забрал деньги, одновременно смотря на меня ни без толики недовольства. Как будто я был виноват в том, что она не вовремя подошла. Василий явно захотел бы взять с нее больше денег, но – увы.

Я пару секунд потушевался, после чего все же решился сделать первый шаг.

– Меня, кстати, Артур зовут – сказал я, наблюдая, как она пытается засунуть пластинку в пакет, явно уступавший по размерам винилу.

– Меня Екатерина. Конечно, можно и просто Катя.

Раздался автомобильный гудок. Я от неожиданности вздрогнул и, повернувшись в сторону дороги, увидел черный автомобиль, приближающийся к нам. Из окна переднего пассажирского сиденья показалась женская рука, которая начала приветливо махать в нашу сторону и раздался женский голос.

– Катя, нам пора! Нашла подарок папе?

– Прости, мне нужно бежать. Я думаю, мы еще здесь увидимся. Ты же часто сюда приходишь, правда? Я пару раз видела тебя. Все, пока-пока. Она весело помахала мне рукой на прощание и побежала в сторону машины. В воздухе опять появились нотки сирени. Значит, это все же были духи, решил я для себя. Я смотрел ей в след и ожидая, пока она усядется в машину, понял, что вполне не прочь встретится с ней снова. Все же тяжело найти в наше время девушку с нормальным вкусом в музыке.

– Кххм, кхххм. Ты пластинку то брать будешь? – недовольно спросил Василий, уставший ждать, пока я вернусь к диалогу с ним.

– Ах да. Точно! – я протянул ему слегка потрепанную купюру и, забрав пластинку, двинулся в сторону торгового центра. Покупка удалась.

Следующая встреча с ней произошла не там, где я рассчитывал. Через пару недель у родителей заболел кот по кличке Отто. Назвали его в честь железного канцлера Германии, но имя свое он, кстати, ни сколько не оправдывал. Разве что наличием огромных усов и злым взглядом с вечно нахмуренными, опущенными бровями. В остальном же это был просто толстый и до безумия ленивый кот, решивший, что в доме хозяин именно он, а люди просто его слуги, приходящие поспать ночью, и с утра пораньше уходящие на работу. Я лично всегда сравнивал его с одной из свиней, из произведения «Скотный двор».

Возраст и избыточный вес сего создания давали о себе знать и как результат сказывались на его самочувствии. В один из дней он резко перестал есть и был практически неподвижен. Мама забеспокоилась, и так как родители все будние дни проводили на работе, в ветеринарную клинику решено было отправить меня. Ни я, ни тем более кот этой идее не обрадовались, но выхода не было. Я наспех заталкивал его в переноску, пытаясь игнорировать его шипение и безуспешные попытки меня поцарапать. Это же надо так откормиться, что бы быть не в состоянии даже передние лапы нормально поднять для атаки.

Переноска была закрыта, мы вышли из дома и уже направлялись в сторону припаркованного такси. Кот все не успокаивался, поэтому пришлось ему напомнить, что у меня периодически появляются мысли, как было бы неплохо заиметь пару перчаток из его шкуры. Животное, к моему удивлению, сразу замолчало, и до приезда в ветеринарную клинику Отто вел себя как можно тише.

Но лишь дверь такси открылась, как в кота вселился демон. Переноску затрясло, как будто внутри сцепились два бойцовских петуха. Кое-как вытащив ее с заднего сидения, я заковылял в сторону клиники. Поднялся по ступеням небольшого крыльца и зашел в здание.

Меня встретил небольшой светлый холл с высокими потолками. Странно было осознавать, что ты находишься в своего рода больнице, но не чувствуешь запах медикаментов и хлорки. Кот замолчал, тем не менее недовольно принюхиваясь и корча гримасу. Казалось, что он что-то учуял в воздухе. Чуть приподняв морду, Отто начал крутить ей из стороны в сторону, будто вот-вот найдет источник запаха. С каждой секундой кот сопел все сильнее и сильнее, пока в один прекрасный момент его исследования не закончились чихом на всю клинику.

– А кто это у нас тут чихает? – мелодичный голос вызвал в памяти знакомый образ, и из кабинета вышла Катя. – Артур? Привет!

Мне на секунду показалось, что девушка слегка покраснела. Я быстро отогнал от себя глупую мысль. Хотя немного удивил факт того, как быстро мы перешли на ты. Тем, конечно, было лучше. В нашем возрасте странно говорить друг другу «Вы». Мы же не в Южной Корее, в конце концов, живем.

– Это было исчадье ада по имени Отто. Он совсем плохо себя чувствует в последнее время.

– Да, Отти давно не было у нас. Как поживает красавец?

Ну… с красавцем она явно перегнула. Этот старый хрыч разве что в глазах остался красивым голубоглазым котом. В остальном же он позиции явно сдал.

– Да неплохо поживает, для своего возраста. Конечно, шерсть уже не блестит. Кое-где появляются проплешины. Беспокоит то, что он перестал есть, и толком не двигается. Но я голосую за то, что он достиг пика просветления в познании лени.

Девушка дослушала меня и, подойдя к переноске, стоящей на полу, спокойно достала кота. Тот нисколько не сопротивлялся. Вот же сволочь!

– Пойдем в процедурный кабинет. – кому было адресовано приглашение, я не понял. Но решил, что все же мне, а не коту. Ибо последний вальяжно растянулся на руках ветеринара, и сам уж точно идти никуда не собирался.

Процедурный кабинет был небольшим. Вытянутый в сторону окна, со светло-зелеными стенами, выбеленным потолком и столом для осмотра животных по центру. У окна тоже стоял небольшой столик, на котором стояла обычная стеклянная ваза с букетом сирени. Девушка явно любила эти цветы. Катя поставила кота на стол, и тот сразу уперся взглядом в окно. За стеклом огромный шмель безуспешно пытался пробиться к цветам в вазе.

– Та-ак, посмотрим – она начала осмотр, и ее взгляд сразу переменился. Стал более серьезным. Похоже, что в дело вступил специалист.

Мне ничего не оставалось, как молча смотреть за ее работой. Катя начала медленно ощупывать Отто, как будто что-то искала. И при этом наблюдала, как поведет себя животное и не больно ли ему где-то. Ее руки наверняка были очень нежными, раз кот не обращал на ее действия никакого внимания. Волосы девушки были распущены, а из-за того, что она склонилась над котом, они то и дело норовили закрыть ей обзор. Девушке приходилось постоянно убирать их в сторону. А я в этот момент понял, что она очень даже красивая. Особенно с распущенными волосами.

– Представляешь, сегодня так торопилась на работу, что не взяла с собой ни заколку, ни резинку для волос – сказала она, не отвлекаясь от осмотра.

Я ответил что-то нечленораздельное. Скорее даже промычал. Взгляд прочно зафиксировался на солнечных бликах гладких и блестящих как шелк волос Кати. В моей голове прочно засел один вопрос. Мне было бы интересно узнать, что будет, если провести рукой по ее волосам. На вид, они были такие легкие, что казалось, если бы пальцы их коснулись, они прошли бы сквозь какую-то едва осязаемую материю. Девушка тем временем слегка нахмурилась, ощупывая живот Отто. Эх, этот счастливчик даже не понимал, как ему повезло.

– Знаешь, так смешно получается. Каждый раз, когда твоя мама приезжала с Отти на осмотр, она спрашивала, есть ли у меня парень. И предлагала познакомить меня со своим умным и очень красивым сыном. Правда, она так же уточнила, что он очень скромен. Случаем не ты тот самый скромняга?

Меня как будто окатили ледяной водой в ночь на Крещение. Стеснения не было. Я просто замер, не в силах придумать хотя бы одну фразу для ответа. Это было слишком неожиданно. И кажется, даже неуместно, что ли. Катя посмотрела на меня, и я был готов поклясться, что в ее глазах плясали огоньки. Ее очень веселила ситуация и мой ступор. Но это продлилось не долго.

– Я…я – сформулировать мысль я не успел.

Прошла доля мгновения с момента, как мои глаза успели засечь движение на столе, после чего раздался звук удара чего-то об окно и характерное дребезжание едва не разбитого стекла. А за ним последовал и звук упавшей и разлетевшейся на крохотные осколки вазы с сиренью. Кот решил, что в отличие от шмеля, он то уж наверняка преодолеет невидимую преграду. Этого не случилось.

– Отти! Господи, ты не поранился? – девушка с испугом в голосе устремилась к коту.

Лично я за него не переживал. Отто стоял как вкопанный, прогнувшись в спине. Хвост трубой, шерсть дыбом. Он еще не пришел в себя, и кажется, пытался понять, что только что произошло. Почему он на полу среди осколков, и что остановило его на пути к шмелю. Последний, кстати, по инерции продолжал биться об оконное стекло.

В остальном с котом было все отлично. Порезов обнаружено не было. Девушка закончила осмотр, написала рецепт для таблеток и дала рекомендации по рациону питания. Перед уходом я замялся. Мне было приятно, что первые шаги для нашего знакомства Катя сделала сама. Я бы, наверное, не решился. Но я так же понимал и то, что везение не может длиться вечно.

– Я хотел спросить… – я выждал паузу в надежде, что она поможет мне, ответив «да» до момента, когда я успею полностью задать вопрос. Но девушка просто молчала. – у тебя все же есть парень или нет?

Вторую половину вопроса я выпалил на выдохе и выжидательно замолчал, чувствуя, как лицо начинает гореть. В комнате ненадолго повисла тишина. Даже шмель улетел восвояси, поняв, что сирени он больше не видит.

– Ахах, я думала не спросишь – она засмеялась – я свободна в субботу. Хотела съездить прогуляться в Танцующем лесу на Куршской косе. Не хочешь составить мне компанию?

– Да, конечно! Я только за! Может тогда стоит обменяться номерами телефонов? Ну…это…для удобства. Что бы договориться по времени и месту встречи?

Из клиники я выходил, будучи на седьмом небе от счастья. Все же как бывает приятно, когда девушка может взять инициативу в свои руки. Это здорово облегчает жизнь и избавляет парней от кучи ненужных слов и переживаний. Тогда я окончательно понял, что влюбился.


***


Телефонный звонок прервал приятную тишину. Артур тяжело вздохнул, и, отложив книгу обратно на тумбочку, ответил на звонок.

– Алло?

– Привет, брат! Как дела, как сам? Ты мне совсем не звонишь. Я уж подумал, что ты потерял мой номер. Телефон сменил, что ли?

– О, Костя, рад тебя слышать. Нет, телефон не менял. Просто все так закрутилось в последние несколько месяцев, что я о себе самом-то не особо вспоминаю.

Собеседника на том конце провода звали Константином. Он не был братом (ни родным, ни сводным). Но количество лет которые они были знакомы, говорили сами за себя. Да и в тенденциях современного и быстро меняющегося мира, базовые определения слов «брат», «сестра», а иногда и «мама» начали устаревать. Где-то их начали применять по отношению к людям, с которыми у тебя больше интересов и времяпрепровождения, чем с родными братом и сестрой. Конечно, с таким словом, как «мама» тенденции употребления слова менялись не сильно. Лично Артур позволял называть себе мамой не только женщину, подарившую ему жизнь, но и маму Екатерины. Все же Теща подарила ему главную любовь его жизни. И имела полное право называться мамой. Для родной же, существовали более точные и правильные термины – матушка, к примеру. Это слово сразу ассоциировалось с чем то теплым и родным глубоко из детства.  С пирожками по субботам, уютными вечерами за книгой. И уроками чтения в школе, где первые узнаешь, что матушка – это еще и родина. Такова суть главного человека в твоей жизни, ведущего тебя на пути становления как минимум до того момента, когда ты не встретишь другую. Ту, что  возьмет на себя роль твоего компаса, и последует вместе с тобой дальше и до конца твоей жизни. Конечно, если повезет. Но это будет уже жена.

Но! Во всей этой истории больше всего не повезло тети и дяде. Заметьте, что в детстве мы называли этими терминами абсолютно незнакомых людей. И ведь не было ни у кого вопросов и претензий, что так можно называть только людей из состава родни.

Артур и Константин были знакомы более десяти лет. Он даже помогал с переездом в родительский дом, когда родители Артура умерли. И, конечно, всегда был желанным гостем в их доме.

– Слушай, а на самом деле звоню тебе с предложением. Я разговаривал с Кириллом. Он рассказал, что у тебя есть…сложности с книгой. – Костя ненадолго замолчал, но так и, не дождавшись от меня реакции, продолжил. – В общем, меня пригласили проводить лекции в Высшей школе бизнеса в МГУ.  Конечно же, для первых курсов. Чтобы в общих чертах рассказывать им о становлении себя как бизнесмена, о сложностях, трудностях. О расстановке приоритетов. Через неделю состоится одна из лекций. Я хотел бы пригласить тебя в качестве слушателя. И я на днях встречался с ректором МГУ. Он хотел бы с тобой познакомиться. Мне кажется, что у него есть для тебя интересное предложение. Что думаешь?

Артура это особо не интересовало. Он в целом был не в настроении ни обдумывать предложение, ни тем более лететь в Москву. Самолеты он любил не особо, да и загранпаспорт был давно просрочен. Значит, что и поезд как средство передвижения был не актуален. Мыслями он все еще возвращался к книге.

– Слушай… мне, правда, очень бы хотелось прилететь. Но в последнее время у меня столько работы… Нужно писать книгу, встречаться с литературным агентом. Да и запланировано несколько интервью на ближайшие две недели. Было бы некорректно и некрасиво все отменить.

– Артур…Брат, послушай. Я понимаю, что ты переживаешь не лучший период своей жизни. Понимаю прекрасно, хоть и не был на твоем месте. Да и писатель из меня явно бы вышел никудышный. Но я сталкивался с моментами в своей жизни, когда ты попадаешь в своего рода прокрастинацию.  Ты прекрасно знаешь, что бизнес тоже строить не просто. И в те моменты вытаскивал меня ты. Давай уж говорить начистоту, самому выкарабкаться очень сложно. Для этого и нужны друзья.  Подумай об этом. А интервью, это не встреча с президентом. Их можно и перенести. Что думаешь?

Он звучал более чем убедительно. Как всегда. Костя в целом умел подбирать слова, расставляющие все на свои места. Складывалось ощущение, что у него дома в подвале размещена целая библиотека. С полками, каждая из которых была подписана моментами из жизни людей, и на которых стояли огромные фолианты с заготовленными (для этих самых моментов) фразами. Но Артур не был бы собой, если бы так просто поддавался на предложение о помощи. Он в какой-то мере был слишком гордым и слишком самостоятельным. Да и согласие на предложение означало бы, что он признает сам для себя сложившуюся ситуацию.

А тем временем дома было так тепло, и так уютно. Солнце сквозь окно освещало кровать и прикроватную тумбочку. Такое теплое. Такое светлое. Пылинки плавно пролетали сквозь его лучи по  одной лишь им известной траектории. Это было то самое солнце. И те самые лучи, которые тогда освещали волосы девушки. Артур хотел оставаться здесь как можно дольше. Пока магия момента еще существовала и не рассеялась, как все их мечты о будущем.

За окном отдаленно слышались трели птиц. Утро плавно переходило в день, а ласточки за стеклом все так же весело играли друг с другом. И они не были похожи на стаю. Нет, это было больше похоже на одну большую и беззаботную семью.

– Ну ты подумай. Дай знать в случае, если все же захочешь выбраться из этого города вечного прошлого. Я сохраню для тебя место где-нибудь на задних рядах. Что-бы тебя никто не отвлекал, когда ты прилетишь. Не теряйся, брат. Договорились?

– Да, я здесь. Еще не потерялся, ахах. Договорились, брат. Обещаю что-нибудь придумать!

– До встречи!

– Пока!

Телефон издал три коротких гудка, сообщая об окончании диалога.

Вечером того же дня, черный Фольксваген заехал на парковку и остановился в десятке метров от безумно любимого большинством горожан паба «Хьюстон». Буквы названия украшали фасад, излучая теплый свет, почему то ассоциирующийся у Артура с Рождеством. На парадной лестнице у входа стояло множество гостей заведения. Они особо никого не смущались, курили и создавали такое количество дыма, что могло сложиться ощущение, что неподалеку прорвало трубу с горячей водой. Артур вышел из машины, и, захлопнув дверь, направился прямиком в паб, минуя «дымовую завесу».

– Добрый день! Приветствуем Вас в пабе «Хьюстон». Вы бронировали столик? – милая девушка, стоявшая на ресепшене, улыбнулась настолько, насколько это позволяло ее состояние после работы на ногах в течении всего дня. Маленькая стрелка часов на стене  за ее спиной как раз достигла отметки с цифрой 9.

– Нет, столик я не бронировал. Но меня…

– Артур! Господи, я уж было начал без тебя. Давай быстрее. Признавайся, Ксения Андреевна опять пилила мозг сроками сдачи рукописи? Ай, позже расскажешь. Давай снимай уже свое пальто и пошли за стол. С минуты на минуту принесут гренки, а Гиннесс так и вовсе скоро начнет умирать.

Кирилл, пожалуй, был еще одним близким другом Артура. Он приветливо махал рукой и улыбался. Обычный русский парень классической славянской внешности с характерными для нее светлыми волосами и голубыми глазами. Правда, лицо было чуть глуповато и не характерно для графического дизайнера одной из престижных компаний страны в сфере рекламы. Да и зарабатывал он столько, сколько большинству граждан нашей великой и необъятной и не снилось.

Они прошли за стол, где их уже ждало два бокала темного пива с большой шапкой пены, плавно поднимающейся по стенкам.

– Заказал наше любимое. Ты же не против? Настроение сегодня не под виски – прокомментировал ситуацию друг, проследовал глазами за направлением взгляда Артура.

– Нет. Совсем не против. Но возвращаться домой придется на такси. Как успехи на работе?

Они уселись на диванах напротив друг друга и сделали первые глотки.

– С переменным успехом…– после небольшой заминки произнес Кирилл – видел интервью Дементьева? Это основатель «Лабиринта»

– Нет. Сегодня с утра, пока возвращался домой, слышал интервью по радио. Они там несли какую-то чушь про замену творческих специальностей и т.д. Как будто какая-то программа действительно сможет заменить человеческий разум – Артур недовольно покачал головой, как будто принимая участие в том диалоге и показывая свое полное несогласие с ситуацией.

– У меня в офисе многие уже всерьез беспокоятся. Пошли слухи, что руководство хочет купить пробный период «Лабиринта». За это придется отдать кругленькую сумму. Не зря же они рекламируют его на всех возможных платформах. Кто-то всерьез начинает задумываться о смене вида деятельности. Остается лишь надеяться, что эта их умная система все же не такая идеальная, как они говорят.

– Ничто не сможет заменить человеческий разум. Руки да. Тело да. Но не мозг. Если то, о чем они говорят, было бы правдой – получается, мы бы уже попали в будущее из книг и фильмов про научную фантастику. Где человеку больше не нужно думать. Вспоминается сразу один мультфильм про маленького робота. Где люди перестали быть способными даже оторвать пятую точку от кресла.

– Звучит не очень оптимистично. Хотя ты пессимист до мозга костей. Что с тебя взять – сказал Кирилл и двумя большими глотками опустошил бокал. Затем нажал на кнопку вызова официанта, и когда тот, стоя у стейшена с монитором, обернулся, приподнял одной рукой пустой бокал и показал второй рукой 2 пальца, сопроводив действие комментарием (но почему-то полушёпотом) – нам два.

Официант, в свою очередь, кивнул и начал что-то набирать на экране.

– Арти, ты мне лучше скажи, как дела у тебя. Судя по тому, какой ты сегодня хмурый, Ксения Андреевна тобой не довольна. Но ты должен понимать, это работа агента – пинать автора.

– Понемногу. Двигаюсь чуть медленнее обычного. Она беспокоится. Хочет, чтобы роман был готов до премии «Писатель года». Премия в марте, следовательно, у меня в распоряжении чуть больше полугода. Я же не хочу торопиться. Мне нужно время – до конца обдумать сюжет. Да и персонажи еще совсем сырые.

– Но ты же сам говоришь, что для того чтобы написать роман, его нужно писать – ответил Фил, чуть нахмурив брови в знак того, что видит не состыковку.

– И да, и нет. Этот роман должен стать одним из знаковых в моей карьере. Я вкладываю в него всю свою душу. Мне нужно время. Я как будто вновь в начале пути. Боюсь того, что может произойти. Просто представь, как начинающий автор впервые садится за стол и делает первые наброски. Он наконец-то нашел тему, которую так долго искал. Ту, что действительно его беспокоит и волнует. Ту, которая откликнется миллионам читателей. Но при одном условии: если он все напишет правильно. Успех заключается не только в идее. Даже далеко не в ней. А в персонажах, которые эту идею несут в мир. В той атмосфере, в которой они живут. В тех моментах, которые они переживают. Если ситуации в книге будут неискренними, не правдивыми, то и само произведение станет таким же. А его автор так и поймет – где он ошибся. Ведь успех бестселлера никто и никогда не сможет объяснить до конца. Да, я – не начинающий писатель. И мне жалко не себя. Мне жалко ту идею, которую я могу похоронить, если буду торопиться и буду не до конца искренен с читателями.

– Ну ты и загнул, брось ты эти мысли. Ты писатель от Бога. У меня всегда было ощущение, что у тебя авторство в крови, как бы это банально не звучало. Вопрос только от кого передалось. Я не понимаю, почему в последние 3 года у тебя в творчестве наступило такое затишье. Бог с ним, с написанием романа. Но ты же никуда не выбираешься. Ни на интервью, ни на тв-шоу. А ведь это тоже залог успеха. Такими темпами тебя могут забыть раньше, чем ты напишешь свой шедевр. Мне иногда кажется, что ты забываешь, как стремительно меняется наш мир. В один прекрасный момент ты просто можешь не успеть за тенденциями!

– Эти тенденции меня и пугают…– после минуты молчания ответил Артур.

– Нууу, а ты что хотел? Мир не может быть идеален во всем. И у прогресса всегда есть две стороны медали, в какой бы сфере жизни общества он не произошел. С этим ты ничего не поделаешь, как ни пытайся.

– А когда ты успел созвониться с Костей? – решил сменить тему разговора Артур.

– О, вы созвонились, значит? Да, дело было несколько дней назад. Его компания решила поменять брендбук. Он звонил за советом, какого дизайнера лучше привлечь. И как всегда, остановился на нашей компании. Хотя я предлагал ему еще парочку хороших вариантов.

– Понятно.

– Не знаю, рассказывал он тебе или нет. Его дела идут просто отлично. Компания очень сильно прибавила в прибыли. И как ему это удается? Не так давно он летал в отпуск на Алтай. А ты сам знаешь, удовольствие это, мягко говоря, не из дешевых.

– Да уж, знаю. Планировали полететь туда с Катей. Ценник еще тогда кусался.

– Вот, вот. И я о чем. – согласно закивал Кирилл.

– Как дела на личном? – поинтересовался Артур.

– Так, погодь. Гренки уже на подходе! – в предвкушении закуски парень аж начал потирать ладони.

Официант принес деревянную тарелку с гренками, щедро засыпанными горой тертого сыра. В воздухе появился запах жареного чеснока. Кирилл сразу приступил к дегустации.

– Мммм, как же они их так готовят? Вкуснотища то какая! Что касается личного фронта? Да не знаю. С последней девушкой расстался. Ну не могу я долго встречаться с человеком, который не знает в жизни ничего, кроме как: какие цвета в моде в этом году, что люди носят в апреле 2025 года и т.д. Практических знаний просто ноль, понимаешь. Ладно бы она на этих знаниях зарабатывала бы. Так она из-за них только больше тратит. Детей не хочет, хочет жить для себя. А я считаю, что это тоже неправильно. Особенно с учетом того, что для себя она хотела бы жить только за мой счет. А взамен то что? Интеллектуальной нагрузки от нее – ноль. Физической, знаешь ли, тоже не много. То голова болит, то ее вселенная против. И откуда только такие берутся? Они же на каждом углу сейчас!

Артур засмеялся. Вот что значит – «выдать базу».

– Вот ты смеешь, а мне плакать хочется. Ну ведь неправильно все это. Как можно в нашем мире быть без семьи, без детей? А в старости то, что делать тогда? Умирать в гордом одиночестве из-за вот таких персонажей?

– Ну тут без обид, но я в таких делах тебе больше не собеседник. Своих тараканов хватает. С другой стороны. посмотри на Костю. Есть жена, три замечательных ребенка. Но я более чем уверен, что они его не видят днями. Он женат на работе больше, чем на любимой женщине.

– Они это обговорили давным-давно. Бизнес есть бизнес. К тому же в тот же отпуск они летали вместе. Суббота и воскресение – это всегда дни семьи, хочет он того или нет. У них образовалась своего рода идиллия в этом вопросе. Хватает ли детям и жене внимания? Не думаю. Но у любой работы есть свои минусы. Если они до сих пор все вместе, значит, не все так плохо. В этом плане мы с тобой сильно отстали. Каждый по своим причинам. Кстати, ты думал над предложением Кости? Он мне рассказывал вкратце. Ты давно не был в Москве. Да и к своим бы заглянул. Мне кажется, что в авторском сообществе тебя тоже уже заждались.

– Там все проще и грустнее, чем ты думаешь. Половине из них сообщество нужно не больше, чем козе баян. Они пекутся только за свою известность и пытаются поднять ее всеми способами. Хотя пара-тройка людей меня там наверняка рады были бы увидеть. Ксения говорила об этом что-то. Договорились завтра с ней встретиться.

– Мммм…мамочка будет ругать своего непослушного ребенка, да? – Кирилл довольно хохотнул.

– У меня все так же ничего не готово. Поэтому я старался откладывать этот разговор на максимально возможный срок.

– Слушай, ты должен быть ей благодарен. Вспомни свои слова несколько лет назад. Так как она беспокоилась за тебя все это время – говорит о многом. Других авторов она бы уже давно развернула. Но не тебя.

– Я приносил ей неплохие деньги. Но в остальном – да. Я с тобой согласен.

– И так. Если уж мы заговорили на частоту. Ты и вправду решил, о чем будет твоя следующая книга? И вправду ли ты начал ее писать?

– Нет. Я знаю, что она должна быть о чем то важном. О том, что беспокоит меня больше всего. Но такую книгу я уже написал. Поэтому теперь…я не знаю.

– Жизнь куда длиннее одной книги. И в ней куда больше смыслов, чем ты можешь увидеть, хорошенько не покопавшись в самом себе. Вопрос, насколько глубоко ты готов погрузиться в свои мысли. И выберешься ли ты оттуда живым и не потерявшим самого себя. Хотя, как по мне – последнее просто невозможно.

– В нашей жизни возможно все. И даже больше.


***


В приемной было холодно. Даже не просто холодно, а как-то до противного зябко. Артур не любил это место. Непонятный офисный стиль с белыми жалюзи, однотонными обоями персикового цвета. Непропорционально большим для комнаты, ресепшеном из тёмно-коричневого дерева вдоль всей стены. Как будто это была не приемная издательства и литературного агента в купе, а центральная городская библиотека. Хотя в последнее время библиотеки реконструировали, создавая из них многофункциональные пространства по типу коворкинг-центров. Здесь же не менялось ничего последние лет пять-семь.

Дверь справа от ресепшена открылась, выпуская молодого парня лет 20. Хмурого и явно недовольного.

– Она не в настроении, если что – буркнул он Артуру, как будто они были знакомы, и  засеменил в сторону выхода.

– Заходите, пожалуйста! – раздался зычный голос Ксении.

– Ксения Андреевна, приветствую! – произнес мужчина, заходя в обитель литературного агента.

Кабинет был обставлен куда лучше. В планировке явно прослеживалась рука дизайнера. Высокие потолки со стальными перекладинами, выкрашенными в цвет асфальта. Того же цвета рулонные шторы, поднятые на верх и рамы панорамного остекления. Пол и стены белые, за исключением одной, выполненной в виде кирпичной кладки. У этой же стены стоял и небольшой открытый стеллаж с папками и книгами. Стол был классическим, т-образным. Серого цвета и без внутренних перекладин, которые так и норовили бы, помешать удобно расположить ноги. У окна стоял небольшой кофейный столик и два небольших кресла напротив друг друга. Во главе стола восседала Ксения Андреевна. Влиятельный литературный агент, под чьим чутким руководством мечтал бы писать и издавать книгу любой писать, понимающий ценность ее опыта и профессионализма.

Широкая  женщина 40 лет со светлым каре, тонкими бровями и светло-розовой помадой. Ее лицо почти излучало веселье и добродушие. За исключением, конечно же, моментов, когда ее все же умудрялись довести до белого каления. Артур не знал как, но у вышедшего из этого кабинета минутой назад парня – это получилось.

– Артур Безлер! Ну наконец-то я тебя увидела. Честно – я искренне надеялась, но не ожидала, что ты все же приедешь сегодня. Как самочувствие? – лицо женщины наконец-то расслабилось, и брови вернулись на привычное место поближе к глазам.

– Да в целом-то неплохо. Наверное, даже лучше, чем у Вас. Что же такого сделал тот парень?

– Присаживайся, мой хороший в кресло, сейчас попрошу заварить нам кофейку. И потом отвечу на вопрос.

Артур расположился в кресле. Через пару минут вернулась и женщина, с двумя кружками черного напитка.

– Возвращаясь к твоему вопросу. Не знаю, кто выдал этому парню мой контактный номер телефона. Он мне на днях позвонил, попросил о встрече. А я так на тот момент замаялась с публикациями, что прослушала, как его зовут. Решила, что кто-то из моих авторов. По итогу приходит это чудо. Ну пришел и пришел, что уж поделать. Скидывает мне на почту свою рукопись. Начинаю читать, а там такая ахинея. Мало того что стиль написания на уровне восьмого класса. Еще и тема про подростковую влюбленность от лица девушки. А он даже и не понимает, о чем он пишет. Хоть бы ровесниц спросил приличия ради. И что мы получаем: тема, по которой написать что-то новое практически невозможно. Стиль, я прошу прощения – убогий. Внимания к деталям – ноль. Пишем о том, чего не знаем. А он еще начинает мне перечить и убеждать в том, что эта книга будет бестселлером. Больше всего в жизни не переношу подростковый максимализм. И мне все не дает покоя один вопрос: кто догадался дать ему мой номер телефона. Узнаю – убью! Но вернемся к наболевшему. Как успехи с книгой? Ты продвинулся в написании?

– Нуууу, у меня есть некоторые наработки…

– То есть, нет? – быстро парировала женщина – ты не подумай, я предвидела этот момент. Танцующий лес забрал у тебя очень много сил. Еще больше забрал у тебя эмоций. Я не хочу наседать, но разве это конец? Разве ты уже обо всем рассказал этому миру? Неужели тебя больше ничего не тревожит? – Это выражение лица Ксении Артур видел впервые. Оно стало грустным. Как будто она обиделась. Но не на него, а на ситуацию в целом. – Ты не подумай, я тебя не жалею. Жалеть вообще никого нельзя. Иначе люди начинают этим пользоваться. Человек из любой ситуации должен выбираться сам. Иначе в случае его провала именно ты окажешься виновником. Другое дело – помочь сделать первый шаг.

– Я не знаю, о чем рассказывать людям. У меня было не так много книг. Популярными стали только две. Первая – о жизни и смерти моих родителей. Вторая – о Кате. Кого мне еще нужно похоронить, чтобы написать бестселлер? Как думаете? – Артур начинал злиться. Не на агента, конечно. Скорее на ситуацию, в которой оказался. Как будто он сидел сейчас в кресле и напротив него был не его старый единомышленник и помощник. Нет. Это больше напоминало прием у психолога, который решил сразу вскрывать все болезненные моменты его жизни. А ведь они, как в глубине души казалось Артуру, были надежно запечатаны несколькими годами, проведенными в тишине и уединении.

– Не нужно никого хоронить. Дело же не в этом. Ты должен сам для себя решить – действительно ли ты хочешь продолжать профессию писателя. Или пора все закончить. И чем быстрее ты это поймешь, тем скорее ты сможешь выдохнуть и продолжить жить дальше. Не существовать, а именно жить. Этим мы и отличаемся в работе от людей других профессий. Мы творим только тогда, когда нам есть что сказать. Есть, конечно, люди-исключения. Которые производят товар, пусть и интеллектуальный, только ради денег. Но я продолжаю считать, что ты не из этих людей.

– А если все же я из этих людей? – вопрос Артура был задан больше в воздух. Как мысли, невольно произнесенные вслух, внутренними противоречиями, резко вытянутыми наружу.

Тишина. Только белые часы с черными стрелками мерно отмеряли секунду за секундой.

– Я не могу ответить на этот вопрос. И я уже сказала почему. Все зависит от тебя. – она сделала глубокий вздох и быстро выдохнула, как бы принимая решение. – давай поступим так. Мне подарили билеты в Московский художественный театр имени Чехова. Постановка на следующей неделе. Я все равно не смогу поехать, так как муж задолго до этого запланировал поездку за границу. А тебе будет полезно. Пусть это будет моя убедительная просьба как друга. К тому же на той же неделе пройдет Съезд Российского союза писателей. Я тебе говорила о нем. Тебя там тоже ждут. После твоего возвращения мы с тобой встретимся и продолжим диалог. Тебе давно пора развеяться. Лучшей возможности, боюсь не будет. Держи!

Артур забрал  билеты, попрощался с агентом и спустя несколько минут ходьбы по территории бизнес-центра, вышел из здания. Дойдя до машины, он нажал кнопку на ключах. Автомобиль издал характерный звук, и мужчина, не спеша, разместился на водительском сидении.

Он взвешивал все за и против, но прекрасно понимал, что Ксения была права. Он не мог определиться с тем, чего он хочет на самом деле. Как будто бы назло ему вспомнился телефонный разговор с Костей. Да тут еще и билеты в театр Чехова.

– Ну что же, Артур. Похоже, что все дороги ведут в Москву?

Отражение в зеркале заднего вида не ответило.

## Глава 2. Писатель года


Я уже бывал здесь. Пару раз приезжал в зимнее время, один раз ранней весной. Но именно сейчас, в начале июня – лес показался мне пусть и не танцующим, но точно живым. Нет, он не шумел, как это бывает по обыкновению. Сосны размеренно покачивали ветвями – без треска и шелеста присущего лиственным деревьям, растущим дальше по дороге. Птицы к этому часу тоже затихли и лишь где-то вдалеке раздавались редкие трели березовок. Легкий чуть влажный воздух с ароматом хвои давал возможность дышать полной грудью. Да – лес жил. Своей неторопливой, атмосферной и не зависящей от его гостей жизнью.

Мы шли по небольшой дорожке огибающей бор с причудливо изгибающимися стволами деревьев. На них то и дело прослеживались умершие отростки старых ветвей, похожих, как мне всегда казалось, на шипы акации. Будто дерево силилось защититься от невидимого травоядного врага.

Мы встретились у входа в лес около пятнадцати минут назад, и после того как поздоровались, больше не обронили ни слова. Это не было неловким молчанием. Просто каждый наслаждался образовавшейся идиллией и единением с природой. После поворота дорожки налево, девушка заговорила.

– Ты знаешь, я бываю здесь довольно часто. Это место не так далеко от дома, поэтому легко добраться. Раньше я приходила сюда, чтобы поразмыслить о чем-то. О вещах, которые по моему тогдашнему мнению имели большое значение в моей жизни. Но со временем поняла, что заходя в этот лес, мысли, сколь важными бы они мне не казались –  меня покидают. А потом я начала осознавать и то, что и вещи эти не имели большого значения в перспективе, больше одной недели. Он начал помогать мне отделять важное, от внеочередной ерунды из разряда: парень, который нравился в колледже, уехал в большую Россию. Или сдача экзаменов, к примеру. Особенно когда ты их сдала, и все что тебе остается – это дождаться результатов. Этот лес, мне кажется, живет по своим законам внутренней тишины и покоя. Он соблюдает их сам и не дает нарушить другим.

Хоть и мысль сказанная Катей была неожиданной, я не мог сказать, что она была не к месту. Каждый раз, когда я выезжал в лес, у меня как правило была цель. Собрать грибы или ягоды, к примеру. Или поставить с друзьями палатки, развести небольшой костер и до позднего вечера петь песни под гитару. Ну или как сейчас – когда я приехал ради девушки.

– А если все же хочется нарушить? Наверняка ведь бывают мысли, вопросы, проблемы, которые даже лес не может заглушить. Что тогда?

– Я тоже задавалась этим вопросом. Тогда нужно отправляться на озеро. Здесь есть одно очень красивое неподалеку. – Катя махнула рукой, показывая в сторону водоема, которого, конечно же, видно не было.

– Почему озеро? Я там не бывал, но мне кажется, что там тоже тихо. – я непринужденно взял ее за руку. Девушка чуть сжала мою ладонь в ответ и, не опуская ее, ответила.

– Потому что вода может забрать себе все. И боль и крики. Главное искренне ее об этом попросить.

– Утопиться что ли? – весело спросил я. Мне стало не столько интересно, сколько смешно. Сказывалось исчезнувшее стеснение и напряжение. Катя шутку не оценила и предпочла просто пропустить ее мимо ушей, тем ни менее отвечая на вопрос.

– Знаешь…это как поход к врачу. Ты не можешь вылечить все свои болезни у одного человека, если их должны лечить разные специалисты. В противном случае, все может закончиться плачевно. Природа тоже своего рода больница. Каждый ее уголок лечит разные болезни. Выбирай по своему настроению. А из плюсов – в очереди стоять не так долго, как в поликлинику. А озеро…жаль, что мы туда сегодня не успеем. Вечером там слишком много комаров.

– Я думаю, это не последний раз, когда мы сюда приезжаем – в несвойственном для меня утвердительном тоне в голосе ответил я.

– Я тоже так думаю. – девушка кивнула.

Мы замолчали, наслаждаясь прохладным ветром. В воздухе появилось непрерывное жужжание, по не многу увеличивающееся по мере ходьбы. Сначала я подумал, что мы приближаемся к трансформаторной будке. Но на обозримом горизонте ее видно не было. Я озирался по сторонам, силясь найти источник шума. Катя легко и очень уж мило рассмеялась, вгоняя меня в краску.

– Не туда смотришь. Подними голову – она показала рукой на полоску неба, просвечивающего над тропинкой между рядов сосен –  Вот, видишь? Кажется, примерно через час нас съедят.

Рой комаров висел у макушек деревьев вдоль всей дорожки. Казалось, что невидимая ткань не давала им спуститься дальше. Это было удивительно как явление, но пугающе в ближайшей перспективе.

– Не бойся. Мы к этому моменту же вернемся. Лучше расскажи, где нравиться отдыхать тебе? – по Кате было видно, что она замерзла. Но так как мы были не в каком-то шаблонном фильме, верхней одежды при мне не нашлось. И Предложить ей было нечего. Кажется, она это тоже поняла и просто сократила расстояние между нами, обняв меня за руку.

Я задумался над ответом. Мне было не просто сформулировать мысль так же быстро, как это делала она.

– Я не углублялся настолько в ощущения, но если подумать, все тоже зависит от ситуации. Мне нравятся лужайки в лиственных лесах. Не на окраине, а именно в глубине. Куда обычному обывателю добраться куда тяжелее. Это уголок спокойствия в и без того тихом мире деревьев. Там тоже приятно вдохнуть полной грудью. И приятно наслаждаться полетом птиц и бабочек. Еще люблю океан. Но он скорее якорь, который держит тебя поближе к земле и напоминает, что все не вечно. Мы уйдем, а он все так же будет неспешно то отдаляться, то приближаться к берегу. Иногда тихий, иногда буйный. Порой, показывая свой взрывной характер, а порой позволяющий не спеша в него зайти и насладиться теплым течением. Океан бывает разным. Но одно в нем неизменно – он эгоистичен настолько, насколько это вообще возможно в отношении казалось бы неодушевленных вещей.

– А если хочется подумать о чем-то, что нам не изменить. О жизни в целом или о смерти, к примеру? Как любят говорить – подумать о вечном. Куда ты идешь тогда.

– Мысли о вечном приходят сами. Их не так просто выудить из памяти. Легче уж вспомнить имя первого учителя. Причем, мне кажется, даже если ты уже далеко не молод. Но что греха таить – нет ничего лучше, чем думать об этом с чашкой чая у открытого окна летним дождливым вечером. Да, пожалуй, мысли о вечном требуют простого домашнего уюта.

– Пожалуй ты прав.

Мы вновь замолчали, наблюдая, как меняется лес перед закатом. Солнце яркими лучами проходило меж стволов деревьев, ложась на землю яркими полосами. Под его лучами мох, которым была укрыта вся земля, светился насыщенным зеленым цветов и слегка блестел, как будто не так давно здесь прошел дождь. Почва в лесу была не ровная – повсюду из земли выступали небольшие кочки, также укрытые от взора мхом. Некоторые из них напоминали муравейники, покинутые трудолюбивыми хозяевами. Другие же были настолько незначительными, что больше походили на творение кротов. Изредка можно было увидеть, как из земли вырывались редкие и невысокие пучки обычной травы. Лишь они, двигаясь под ветром, играли и наслаждались легкой прохладой вечера.

Дорожка тем временем вновь свернула влево, обозначая завершение нашего пути. Ограда свернула вслед за ней. Она была призванная оградить хрупкий мир Танцующего леса от деятельности человека. Хоть столбы и были бетонными, лаги были сделаны из самых обычных ветвей покрытых темным лаком. Конечно же, при желании, не составило бы никакого труда перемахнуть через нее. Но ограда, конечно же, больше годилась как простое напоминание о том, чего делать не стоит.

– Жаль, что время так быстро прошло, да? – Катя смотрела на меня слегка улыбаясь.

Смотря на нее, я улыбнулся в ответ. Слова были излишни. Вопрос казался больше риторическим. Мы остановились, и я смог полностью повернуться в сторону девушки,  освобождая руку, за которую она держалась. Я обнял ее за талию и замер. Наши взгляды встретились. Да, она была красивой. Все те же гладкие и блестящие русые волосы, сияющие на закатном солнце. Светлые глаза с легким отблеском и тонкие черты лица.

– Можно? – спросил я, неуверенно коснувшись ее волос.

– Да – она ответила полушёпотом, будто боясь нарушить образовавшуюся идиллию.

Получив разрешение, я наконец-то осуществил свою мечту. И как я и думал, они оказались подобно шелку – едва осязаемыми и легкими настолько, что если бы я сейчас не смотрел на них, то возможно и не почувствовал бы их совсем.

– Я думала, ты спрашиваешь разрешения меня поцеловать. Но кажется волосы интересуют тебя больше.

И вновь я стал краснеть на пару секунд замешкавшись и не зная что теперь делать. Посмотрел на Катю. Конечно, она опять улыбалась, словно с легкой издевкой. Ей явно нравилось, когда у нее получалось вогнать меня в краску.

А дальше… дальше был поцелуй. Неспешный и не долгий. Но до странного теплый и уютный, как и наши объятья. Долгожданный. Будто я нашел то, что так долго желал всей душой, но даже на мгновение не догадывался, в поисках чего и кого я был.

– Спасибо за разрешение. Это было приятно – я еще крепче обнял девушку спасая ее от наступающего холода и вдыхая легкий аромат сирени от ее волос.

– Обращайтесь – и вновь ее легкий и непринужденный смех пролился под кронами Танцующего леса.


***


Наши отношения развивались стремительно. Взгляды и отношение к жизни в целом были настолько схожи, что как токового периода «притирания» у нас не случилось. Обсуждение любой темы почти всегда заканчивалось тем, что мы находили общую точку зрения. А вечные споры всегда вызывали только вопросы, связанные с музыкой.

С момента прогулки в Танцующем лесу прошло два месяца. За это время я успел познакомить Катю с семьей. Я не был удивлен тем, что она понравилась всем. Особенно Отто. Каждый раз, когда мы ужинали у моих родителей, кот нахально запрыгивал к ней на колени под столом и жалобно смотрел в глаза, клянча еду. Его рацион с каждым месяцем становился все жёстче. Было решено больше не давать ему мясо в чистом виде. А именно его он любил больше всего. Эх, если бы он понимал, что сидит на коленях у того, кто выписал ему запрет. Конечно, матушка баловала его, несмотря на предписания. Но старалась делать это так, чтобы ни кто не видел. Отношения Кати с сестрой почти сразу приобрели статус лучших подруг. По крайней мере, по словам Оли. С Катей я их отношения не обсуждал, да и интересоваться особого желания и смысла не было.

Встреча с родителями девушки прошла  менее гладко. Отец служил во флоте по контракту. Служил хорошо, о чем говорило звание капитана первого ранга. Я в званиях путался всегда, что собственно и не играло мне на руку. Катя чуть позже объяснила, что это звание соответствует чину полковника, но это не помешало мне перепутать его с подполковником и озвучить это во время обеда с ее родителями. Момент был не ловкий, но все решили сделать вид, что ничего не произошло. Отец девушки лишь поправил меня и продолжил разрезать стейк из говядины в тарелке на мелкие кусочки.

Не обошлось и без допроса на тему того, кем я хочу стать, работаю или учусь я в данный момент, кто мои родители и так далее. Но после окончания данной экзекуции Константин Сергеевич остался доволен, и стал значительно мягче в диалоге. Возможно, это произошло исходя из моих ответов, но я все же делал ставку на коньяк, который он пил на протяжении обеда. Так или иначе, меня приняли, что очень обрадовало Катю. Кавалеры до меня данный этап не переживали и их отношения очень быстро заканчивались. Конечно же, дело было не в отце. Просто девушка чуть позже приходила к такому же мнению, что Константин Сергеевич.

Август подходил к концу. Мы отдыхали на берегу океана, на клетчатом колючем пледе – первое, что попалось мне под руку, когда я в спешке собирался на свидание.

– Я тебя люблю – я сказал эти слова впервые в своей жизни, кому то кроме членов своей семьи.

Она лежала в купальнике, прикрыв лицо моей кепкой, чтобы кожа не сгорела под жарким солнцем. Я же просто лежал, повернув голову в ее сторону, и понемногу начинал засыпать под шум прибоя. Ответа не последовало, и я решил, что Катя заснула. Решив последовать ее примеру, я тоже закрыл глаза и понемногу начал погружаться в сон.

– Я тоже люблю тебя, Арти – промолвила она

– Почему ты не ответила сразу?– я был безумно счастлив услышать это. На душе сразу стало так легко и так просто, что я невольно расплылся в улыбке.

– Хотела, чтобы ты понервничал. Получилось?

– Не особо. Я решил, что ты уснула.

Девушка усмехнулась, и мы ненадолго замолчали.

– Арти, ты можешь мне кое-что пообещать?

– Смотря что. Кольца нет, так что прости. Свадьба состоится не скоро. Да и у твоего папы еще благословение нужно взять. А это чревато утоплением в океане.

И вновь она проигнорировала мою шутку, чуть ли не шёпотом озвучив просьбу.

– Пожалуйста,…просто обещай не исчезать. Хорошо?

Это была странная просьба. Я открыл глаза, и посмотрел на девушку. Она не двигалась, кепка тоже не покинула свое место, и серьезность вопроса по ее лицу понять было невозможно. Куда я должен был исчезнуть я тогда так и не понял.

Я приблизился к ней, аккуратно убрал кепку и нежно поцеловал девушку в губы.

– Обещаю. Обещаю тебе никуда не исчезать.

– Спасибо, Арти – девушка улыбнулась и потянулась ко мне за новым поцелуем.

До конца вечера мы пробыли на берегу. Наблюдая, как не спеша накатывают волны, которые тоже постепенно утихли. Наступил штиль, и закатное солнце отразилось широкой полосой на поверхности воды.

Я вспоминаю тот день, и меня до сих пор беспокоит вопрос. Если бы я попросил о том же? А вдруг, попроси я ее всегда оставаться рядом, она бы не исчезла у меня на глазах на той самой дорожке в Танцующем лесу? Не исчезла бы, заставив лес навсегда остановиться.


***


– Я искренне приветствую преподавателей и студентов Высшей школы бизнеса МГУ и благодарю за возможность выступать сегодня в стенах одного из крупнейших университетов России. Я хотел бы договориться с вами о прямом диалоге без скромности. Отдельно отмечу, что каких либо красных линий в общении у нас не будет. На все вопросы я буду давать максимально честные ответы. Но вопрос налоговых отчислений лучше обходить стороной.

В зале послышался смех. Аудитория была доброжелательной, поэтому бизнесмен сразу перешел к главному.

– Тема нашей встречи: использование систем искусственного интеллекта в управлении производственным бизнесом, а также…

Следующие 2 часа спикер вещал о нововведениях в операционной работе бизнеса, о возможностях искусственного интеллекта в решении тех или иных задач и делегированию нейросетям задач в сфере аналитики, которыми раньше занимались люди. Привел примеры своих кейсов, реализованных им и его командой через платформу Лабиринт. Дальше шли графики, функции недоступные для понимания обычному обывателю без хоть какой-то подготовки в сфере экономики.

Лекция прошла отлично, хоть и большую часть профессиональной терминологии Артур конечно не понял. После заключительного спича и громких аплодисментов слушатели начали понемногу покидать зал, и когда в аудитории осталось меньше половины людей, Артур подошел к сцене, на которой все еще стоял его друг. Увидев его, Костя в знак приветствия помахал рукой и посмотрел в сторону дверей, дожидаясь, когда последние студенты и преподаватели выйдут.

– Я вынужден признать, что ты неплохо смотришься на сцене. Где успел потренироваться работать с аудиторией?

– Не поверишь, попросил помощи у факультета журналистики МГУ. Ребята здорово разбираются в том, что сейчас нравится людям. И речь не только о теме лекции, но и о том, как лучше всего подать материал тем или иным группам. Да и знаешь – искренность в диалоге стоит не на последнем месте – бизнесмен говорил с воодушевлением. Ему явно нравилось его новое увлечение.– ты мне лучше расскажи, как ты долетел?

– Как всегда со скрипом в зубах и ревущим ребенком в нескольких рядах позади меня. Приземлился за два часа до начала твоей лекции, боялся, что не успею. Но сейчас понимаю, что особо ничего не пропустил, потому что ничего особо и не понял.

– Не беспокойся сильно на этот счет. Я сам порой не понимаю, в каком направлении сейчас движется и бизнес, и жизнь в целом. Все стало настолько быстро, что становится страшно за всех нас. Теперь мы все пытаемся успеть быть нужными в мире, где времени на реализацию этого становиться все меньше и меньше. Отвлекся на мгновение, и ты больше не в тренде. Грустно, даже как-то.

Пока друг отвечал, Артур успел не спеша подняться на сцену и увидеть зал так, как его видят спикеры. Наверняка было волнительным выступать на столь большую аудиторию.

– В творчестве не лучше. Искусство в целом уходит из вкладки «популярное», уступая место пафосу и неизбежной фальши. А если такие люди стали популярными, значит, человечество все устраивает и в искусстве оно больше не нуждается. Зачем приходить на концерт артиста, и наслаждаться смыслом и чистотой в песнях спетыми вживую и от души.  Куда веселее наблюдать за посредственным шоу молодых и красивых. А то, что спето под фанеру (или в живую, но фальшиво): ничего страшного. Не все же идеальны. Зато поют о самом важном – деньгах, часах и бывших. Да уж. Кажется, что тренды не лучший показатель прогресса – произнеся последнюю фразу, Артур наконец-то повернулся к другу, отвлекаясь от оценки светового оборудования.

– Так только кажется. Про искусство я конечно с тобой согласен. По крайней мере, по поводу музыки. Но в других сферах прогресс сам создает тренды. Но знаешь, я все же предлагаю не стоять посередине актового зала. Хочешь кофе? Здесь неподалеку есть просто отличная кофейня с собственной пекарней! Тебе понравится.

– Пожалуй, от чашки хорошего кофе я не окажусь. Полет действительно выдался тяжелым, а кофе-аппараты в аэропорту никогда не отличались качеством товара.

Костя посмотрел на часы, будто сверяясь с графиком.

– Тогда поспешим. Там можно хорошо сэкономить, если прийти в счастливые часы. Они до четырех, так что стоит поторопиться.

Кофейня «неподалеку» оказалась в двадцати минутах ходьбы от здания университета, но в целом стоила времени, затраченного на путь до нее. Она была небольшой, оформленной в теплых молочных и бежевых тонах, с большими деревянными прилавками для хлебопекарной продукции.

Получив заказ, друзья расположились за небольшим столом у окна и продолжили прерванный диалог.

– Я повторюсь, что я согласен с тобой по поводу творчества. Но в бизнесе, все работает по-другому. Появились новые технологии. Они дают возможность не только упрощать процесс, но и сэкономить кучу денег. Я отказался от смм-специалиста. Вместо этого купил себе подписку Лабиринта и дал доступ моему секретарю. Для того, чтобы подготовить контент-план и продажные посты на целый месяц теперь требуется несколько часов времени секретаря. Возникла проблема с тем, как улучшить работу бота для общения с клиентами при их отклике? Лабиринт тоже помог. Сэкономлены и деньги на сотруднике, и освобождено лишнее кресло в офисе. Туда переехал бухгалтер. Если мне нужно что-то из ряда вон выходящее – так это можно сделать отдельным заказом через платформы фриланса. Да, начинается оптимизация процесса, но так и должно быть. Задача любого бизнеса минимизировать потери и увеличивать чистую прибыль. В противном случае это не бизнес, а благотворительный фонд «Плати за то, что без проблем сделаешь и сам».

Артур не спеша отломал от чизкейка небольшой кусочек, съел его и сделав глоток кофе поинтересовался.

– И куда ты отправишься дальше с целью минимизировать убытки?

– Сейчас продумываю оптимизацию отдела закупок. Конечно же, весь персонал я не уволю. Я же прекрасно понимаю, что искусственный интеллект пока не сможет выходить на полноценные переговоры с поставщиками. А вот анализировать рынок, искать более выгодные предложения по соотношению цена-качество и отправлять первичную рассылку – это запросто.   И в таком случае будут не просто сэкономлены деньги. Покупатель получит качественный товар по отличной цене. Потому что мне самому не придется никому переплачивать. Бизнес в плюсе, потребитель тоже.

Писатель покачал головой. Не столько в знак протеста, сколько в попытке понять, какая из чаш весов перевешивает в вопросе этой самой оптимизации.

– А сотрудники?

– Я же говорю. Ты не можешь быть хорошим для всех. Особенно для подчиненных. Это жизнь. Если сегодня это не сделаю я, завтра это сделает мой конкурент. Но при том, что он сэкономит деньги, он начнет продавать товар по цене ниже моей. И что тогда? Я ведь об этом и говорю. Прогресс тоже создает тренды. И ты либо заходишь в этот вагон один из первых, либо потом бессильно пытаешься догнать последний.

И вновь в словах Кости прозвучало то самое воодушевление, с которым он говорил на там сцене.

– Точка зрения конечно интересная, но она все равно  не находит понимания с точки зрения этики. – Артур доедал десерт и посмотрел на друга, ожидая ответа.

– Этика это учение о морали, а не непреложный закон. А мы оба знаем, что учения часто претерпевают те или иные изменения. Так что прости, но полагаться на этику – это наше право, а не обязанность. Я не заметил изменения общественного мнения ко мне, когда я уволил смм-специалиста. Наоборот – сегодня мне аплодировал зал, когда я рассказывал о своих кейсах с введением в работу искусственного интеллекта.

– Адольфу Гитлеру тоже аплодировали. Он даже убедил миллионы людей в том, что они особенные и идеальные в отличие от остальных народов и рас. А еще мы все знаем, что ничем хорошим это не закончилось. Так уж повелось, что когда толпа аплодирует, это совсем не значит, что она что-то понимает.

– То есть ты хочешь сказать, что искусственный интеллект это плохо? – интонацию в его голосе Артур так и не понял. Ни то обиженную, ни то с каким то вызовом. Поэтому он решил все же ответить более развернуто.

– В мире не существует ничего абсолютно плохого и хорошего. Просто помни, что когда открыли возможность деления урана, открытие тоже было сделано в благих целях. Его начали применять в атомной энергетике, медицине, промышленности. А в сентябре сорок пятого года оказалось, что все же благими намерениями вымощена дорога в ад…

Костя его перебил.

– Фраза звучит по-другому. Ты вырвал ее из контекста. Там говориться: Благими намерениями вымощена дорога в ад, благими делами в рай.

– Да нет, я все сказал верно. – Безлер начал раздражаться и даже слегка повысил голос – или ты считаешь, что скинуть две атомные бомбы это дело хорошее? Намерения тем и хороши, что с них нечего взять и за них не нужно отвечать. Отвечают уже за дела. Так что нам вновь остается ждать и смотреть чем закончится история, связанная с искусственным интеллектом. Кто-то будет использовать ее во благо и этого особо не заметят. Меня самого больше интересует вопрос, что случится, когда откроют всю темную сущность этих новых технологий.

Повисло недолгое молчание. Костя сделал последний глоток, после чего все же задал вопрос.

– А ты сам? Неужели ты хочешь просто быть диванным критиком, как и большинство людей. Нейтралитет это те же намерения. Какая бы сторона не победила, ты тоже будешь не причем. Не спорю, позиция удобная. А как же ответственность перед обществом. Тебя это касается особенно. Ты лидер общественного мнения, хоть ты это всегда не принимаешь во внимание. От тебя тоже зависит мнение людей. Читатели прислушиваются к твоему мнению, к твоим мыслям. А ты смотришь на ситуацию не то чтобы с одной стороны – ты вообще не разбираешься в ситуации, и этика здесь не при чем.

– И что ты интересно хочешь мне предложить?

– Интересно получилось, конечно. Как говорится «Звезды сошлись». Потому что именно по этому поводу я и предлагал встретиться. Помнишь, я говорил по поводу интересного предложения для тебя?

– Да, помню – Артур не удержался и вздохнул, предчувствуя новую не лучшую идею друга.

– Когда я работал с ребятами с факультета журналистики, мне посчастливилось пообщаться с их деканом. Пока мы обсуждали мое грядущее выступление в Высшей школе бизнеса, он поделился, что тоже искал подходящего спикера по направлению своего факультета. Я тогда про тебя и вспомнил, предложил ему. Хочешь ты того или нет, но в похожих с тобой кругах о тебе все помнят. Причем в исключительно положительном ключе. Он был бы очень рад видеть тебя в качестве спикера. Предложил взять за основу твою последнюю книгу. Что ты думаешь об этом?

Ответ поступил молниеносно, прерываю любую дальнейшую возможность для обсуждения темы.

– Нет. Я не буду на аудиторию рассказывать о своей книге. Прости, но этому не бывать.

– Я так и подумал. Но давай заключим джентельменское соглашение. Раз ты «плаваешь» в современных трендах, то возьмешь в работу вопрос с искусственным интеллектом. Опробуй его в работе с книгой, напиши при его помощи какой-нибудь рассказ. Опубликуй, дождись реакций читателей. А на лекции проведешь анализ различия работы писателя с и без искусственного интеллекта. После этого я буду рад вернуться к нашему спору.

– Я подумаю, но я не буду ничего обещать, уж прости. В случае чего, просто закроем тему, если ты так же критичен к моему мнению, как и я к твоему.

– Не бойся пробовать что-то новое. Консерваторы никогда не были в особом почете. Их всегда рано или поздно сменяют революционеры.

– Неплохо сказано. Прости, но мне пора ехать на следующую встречу. Надеюсь, ты не будешь на меня в обиде?

Артур встал из-за стола, и друг последовал его примеру.

– Нет. Конечно, нет. Я рад, что ты вообще прилетел в Москву, и мы наконец-то встретились. Желаю продуктивно провести время. И Артур…подумай над моим предложением. Тебе пора двигаться дальше.

– Да, хорошо. Рад был увидеться.

Мужчины пожали руки, и Артур вышел на улицу. В небе собрались серые грозовые тучи и подул легкий ветер, предупреждающий горожан о приближении дождя. Дождавшись такси, Артур сел на заднее сидение и открыл телефон. Оповещения говорили о том, что его все же ждут.

Водителем был худой мужчина лет сорока в рубашке в светло-коричневую клетку и нелепыми круглыми очками, никак не совместимыми с его острыми чертами лица. Он негромко кашлянул, как бы привлекая внимание, и решился задать вопрос.

– Добрый день! Едем на ул. Малая Дмитровка, дом двадцать девять, все верно?

– Добрый день. Да, все верно.

Машина тронулась и, выехав с остановки, неспешно покатилась по дороге в сторону дома Российского союза писателей. Водитель оказался не из тех, кто любит смотреть строго на дорогу и молчать. Меньше чем через минуту он начал диалог.

– Если я правильно понял, Вы направляетесь в Российский союз писателей? Вы же знаете, что там нет проезда. Там стоит шлагбаум. Вам придется немного поплутать, у дома Чехова.

– Да, я неплохо знаю тот район. Найду нужную дверь без особых проблем. – Артур отвечал, не отвлекаясь от переписки в телефоне.

– Простите, если что не так. Решил уточнить заранее, чтобы вы долго не блуждали по незнакомому городу. Вы же не местный, я правильно понимаю? – мужчина за рулем был явно не из тех, кто был готов закончить диалог, не пожаловавшись перед этим на жизнь и не сказав, что такси это его хобби.

– Да, я из Калининграда – Артур постарался максимально беззвучно выдохнуть и убрал телефон. Стало понятно, что ему не дадут в тишине доехать до места назначении.

– О, я знаю этот город. Приезжаю туда изредка отдохнуть у моря, подышать свежим воздухом. Там ведь много йода, вода то с океана, хоть и через море. А Вы, поди, наверняка часто ездите в Германию на отдых, да? Вам загранпаспорт получить раз плюнуть. Можно хоть каждые выходные мотаться в какую-нибудь Польшу за шоколадом.

– Я не был за границей много лет. Да и загранпаспорт у меня давно просрочен. А из отдыха я предпочитаю чашку кофе у открытого балкона в дождливую погоду.

– Ну, это Вам в Санкт-Петербург нужно было ехать. Там дождей хоть отбавляй. Хотя сейчас кажется, что и в Москве вы найдете то, что любите.

И в правду, по стеклам с легким стуком начали стекать первые капли начинающегося дождя, через пару минут превратившегося в ливень, падающей на землю сплошным потоком.

– Ну и ну. И что творится с погодой. Кажется, сейчас мы встрянем в пробку на добрых два часа.

Водитель не умолкал в течении всего пути, то жалуясь на погоду, то радуясь, что не придется везти тещу на дачу, потому что все польется само. Потом вспомнил, что на их даче есть две теплицы, которые поливать все равно придется. И дальше продолжил о своей жене, о стоимости билетов в театр имени Вахтангова, о перекупщиках билетов и обо всем в таком же духе. А дождь тем временем все усиливался.

Машина наконец-то остановилась и Артур, удостоверившись, что у таксиста прошла оплата по безналичному расчёту, вышел из машины и поспешил в направлении здания, которое занимал Российский союз писателей. Но об этом, кстати, говорила разве что табличка на входной двери.

Внутри было шумно, хоть большая часть приглашенных на общее собрание людей, уже расположились в зале для совещаний. Артур, смотря поверх голов искал своего старого приятеля. Пожалуй, только ради встречи с ним он оказался сегодня здесь. Мероприятие было все же больше формальным, так как они оба не входили в правление и здесь были в качестве слушателей.

– Денис Александрович, будьте добры обратить на меня внимание! – старый знакомый обернулся на оклик мужчины и расплывшись в довольной улыбке поспешил к нему.

– Артур Безлер, да наконец-то! Коллега, Вы заставили меня здорово переживать в последнее время.

– Вы не представляете, насколько часто я в последнее время слышу эту фразу. Как будто в моем окружении не осталось людей, способных придумать приветствие получше этого.

– Пожалуй, хватит с нас официальности. И я пожалуй пропущу твою колкость мимо ушей и скажу лишь, что все, кто говорили эти слова просто говорили правду.

Денис усмехнулся и обнял старого приятеля, попутно похлопав его по спине. После чего Артур все же закончил начатую мысль.

– Просто когда мне повторяют одно и то же по несколько раз, я порой начинаю сомневаться в правдивости сказанных слов.

– Правда никогда не перестанет быть правдой. Но порой, ее просто необходимо повторять, вбивать в голову и высекать в камне, пусть и надгробном. Иначе, рано или поздно она станет лишь легендой, затем мифом, а затем вовсе покинет страницы книг. Примерно так же в нашем мире переписываются страницы истории. После уже сложно добраться до истины – что было в действительности, а что является лишь плодом воображения автора.

– Денис, ты остаешься верен своим принципам. Меня это радует.

Денис Александрович Антипов являлся выдающимся российский писателем, историком, религиоведом. Более ста написанных им книг цитировались и брались за основу статей и научных работ историков страны. Светило в мире исторической науки и заслуженный деятель искусств Российской Федерации – все это было о нем. Хоть он этого и не признавал, считая, что главное достижение в творчестве любого писателя и признак его признания перед аудиторией – получение звания Писатель года. Последнего пока не произошло.

Артуру было обидно за это не меньше самого Дениса. Он всегда являлся образцом настоящей человеческой доброты и честности не только в жизни, но и в высказываниях в своих книгах. Никакого пустословия. Порой он молчал просто потому, что не видел смысла спорить с человеком, которому казалось, что он знал тему чуть глубже и описал бы ее более расширенно.

Как-то он приехал в гости к Артуру. И тема разговора, поддерживаемая бокалом благородного горячительного напитка, затронула один из таких моментов. Артур до сих пор помнил тот вечер, словно он был если и не вчера, то разве что пару недель назад.

– Ты наверняка знаешь Эммануэля Эссара. Он как-то сказал: если вы спорите с дураком, значит дураков уже двое. И хоть я не до конца согласен с этим выражением (ох уж эти французы с их пессимистическим мышлением в некоторых аспектах философии), но часть правды в этой цитате есть. Если не воспринимать ее буквально конечно. Я не спорю с дураками и диванными критиками не потому что не хочу учить их уму разуму или боюсь уйти от конструктивности в демагогию – нет, совсем нет. Все куда проще. Мои книги продаются, меня хоть сколько-нибудь да уважают. Кто-то даже зачем-то завидует. А у тех «критиков», как правило, за спиной нет ничего, кроме раздутого эго и короны, которая все никак не слетает, пока они все падают и падают с лестницы славы, но все никак не достигая подножия. Как у той замечательной лестницы ведущей к Небесным вратам в Китае. Помню, как мы с женой полетели туда в отпуск, и представляешь…– а историк все продолжал и продолжал говорить, будто проводил лекцию, слушателями на которой были разве что его копии. Ввиду того, что остальные люди порой вообще не понимали о чем идет речь.

Поэтому в свое время они и стали приятелями. Из-за простого подхода к жизни, скрепленного парой-тройкой мнений и цитат великих философов. С тех пор особо ничего не изменилось. Разве что те встречи больше не повторялись.

Артур не переставал уважать его творчество, и считал, что этот писатель куда более талантливый, нежели он. Но как повелось в последнее десятилетие – читателей все меньше стала интересовать история и религия. Фокус внимания большинства писателей сместился на молодежную литературу, проблемы современного мира в сфере самореализации и самоидентификации и все в таком духе. Поэтому год за годом, Денис Антипов казалось, все дальше и дальше уходил от заветной мечты, а сомнения и страхи все чаще стали стучаться в его сознание. Но кажется, что в этом году Господь наконец-то смилостивился и прекратил череду его испытаний.

Последняя изданная книга получила грант на печать и на удивление быстро разлетелась с полок книжных магазинов. В момент, когда Артур услышал о публикации книги из постов книжных обозревателей и заехал в книжный магазин – произведение там уже закончилось. Его пришлось заказывать по интернету.

– Я прочитал твою книгу. Снимаю шляпу. Ведь для меня история наука далекая, но то, как ты описываешь события в своем последнем романе – это верх писательского мастерства – Артур говорил, пока они усаживались в  зале собраний на задние ряды перед большим белым овальным столом. Члены правления уже сидели за столом, ожидая появления председателя.

– Мне очень лестны твои слова. Ты  же помнишь, что для этого романа я взял передышку в конкурсах на три года. Три долгих года усердного труда и знаешь? Я рад, что я решился на это. Даже литературные критики не нашли повода для сильных негативных высказываний. Кажется, что Господь все же остался доволен пройденными мной испытаниями. По крайней мере, так говорит моя жена, цитируя Мать Терезу.

Артур усмехнулся и ответил.

– Не самый удачный пример для подражания конечно. Я бы уж лучше ссылался на Сергия Радонежского. И мысли глубже, и для нас он все же поближе будет. Да еще и денег не брал.

– Тоже верно, тоже верно.

Раздался негромкий кашель, и взоры всех присутствующих обратились к разместившемуся во главе стола высокому лысому мужчине в очках с массивной оправой – председателю союза писателей.

– Кхм, кхм…Дорогие коллеги, мы начинаем очередное заседание российского союза писателей. Сегодня мы обсудим вопросы о начале отбора кандидатов на ежегодную премию «писатель года» и «поэт года», после чего перейдем к церемонии вручения удостоверения новому члену нашего большого сообщества. Собрание сегодня планируется не долгим, так что попрошу слушать внимательно, во избежание ненужных вопросов. На сегодняшнем заседании председательствует…

Дальше, по уже сложившейся традиции, и Артур, и Денис слушать не стали, пропуская мимо ушей основные положения о премии. Они давно знали документ наизусть и вероятность того, что там поменялись хоть какие-то данные помимо дат, стремилась к нулю.

– А что это за кандидат для вступления? Я давно не слышал новых фамилий на писательском поприще – спросил Артур полушёпотом, боясь праведного гнева правления.

– Не там смотрел. Вон видишь длинноволосого паренька в первом ряду. Ему на вид лет двадцать от силы. Я уже слышал о нем от дочери. Она читала пару его книг. Говорит влюбилась. Там что-то про подростковую любовь, расставания, предательства и так далее. Если обобщать, то книги про все прелести переживаний в пубертатный период.

– А здесь-то он что забыл? Навряд ли бы кто-то из наших коллег дал ему хорошие рекомендации.

– Выиграл в нескольких конкурсах по электронным книгам, по моему. Вот и взяли. Мне он жутко не нравится. – Денис покачал головой, будто отгоняя назойливого комара от лица.

– Это почему же?

– Так он даже не скрывает, что при написании книг пользуется помощью нейросетей.

Председатель союза отвлекся от объявления сроков отбора кандидатов и окликнул мужчин.

– Уважаемые коллеги на «задней парте». Я конечно искренне рад приветствовать вас обоих, честно. Но хотел бы попросить подождать с вашим общением и обсуждением новостей до конца нашей встречи. Спасибо! И раз уж мы отошли от основной темы, я заодно хотел бы поздравить Дениса Александровича Антипова с его новой книгой. Я уже говорил, но осмелюсь повторить – я восхищен проделанной вами работой. Более того, у Вас есть все шансы достичь своей мечты – стать в этом году победителем премии «Писатель года». Конечно же, если уважаемый Артур Безлер не планирует вновь претендовать на этот титул. За вашей творческой борьбой было бы очень интересно наблюдать.

Далее встреча проходила уже в тишине, нарушаемой лишь выступлением председателя. Артур и Денис решили повременить с диалогом и постарались изобразить на лицах интерес к основным пунктам и положениям премии.

– В завершение мне хотелось бы представить вам нового члена нашего сообщества. Я надеюсь, что  этот человек поможет привнести в наш союз новые ноты, новый лейтмотив. Он уже стал победителем нескольких конкурсов по изданию книг в электронном формате и насколько мне известно, станет одним из участников премии «Писатель года». Я приглашаю на эту сцену Валерия Александровича Лесовцева, для вручения удостоверения российского союза писателей.

В зале раздались аплодисменты, и молодой человек, (явно до безумия взволнованный) вышел в зону вручения, где его уже ожидал поднявшийся со своего места председатель.

– Ты помнишь, как ты впервые выходил на сцену для награждения? – спросил Артур, воспользовавшись начавшимся шумом.

– Конечно. – Денис утвердительно кивнул – Я тогда не знал, улыбаться мне или плакать от счастья. Конечно, чем чаще ты выходишь на публику, тем меньше ощущаешь то благоговение перед наградой, нежели ощущал раньше. И перед тем, кто ее вручает тоже. Мне нравятся такие моменты, как сейчас. Они не только напоминают мне наше становление и тот путь, что мы проделали вплоть до сегодняшнего дня. Они также напоминают мне и о том, как мало нам раньше было нужно для счастья. Для того, чтобы чувствовать себя нужными этому миру и людям. Все же для меня главный инстинкт человека – это самореализация и стремление к ней. Именно этим люди отличаются от остальных живых существ.

– Интересно, а написание книг с помощью искусственного интеллекта можно считать самореализацией? – Этот вопрос Артур задал больше самому себе но, тем не менее, он был озвучен вслух, и историк не поскупился на него ответить.

– Как знать, как знать. Если книга «от» и «до» написана нейросетью, то это скорее попытка потешить свое эго. Если же ты просишь только идею – то, наверное, ничего плохого в этом нет. Не у всех хорошо с фантазией. Многие писатели отличались разве что умением описать ситуацию (пусть и самую банальную) так, что тебе было достаточно восхищения от словарного запаса автора и построением предложений. А к сюжету вопросов уже и не возникало.

– Думаешь, он будет писать книгу сам?

– Сомневаюсь. Он нашел быстрый путь к славе. Если бы тебе представился выбор: подняться на вершину горы на фуникулере или же пешком по тысяче ступеней, разве ты выберешь лестницу? При условии, что ты с самого начала ездил только на транспорте. Боюсь, что он уже стал заложником быстрой славы без требований к профессионализму и без поучительных ошибок.

Тем временем, Валерий Александрович Лесовцев продолжал свое благодарственное выступление, держа в руках заветную красную корочку.

Артур думал о том, что все же странно все это получается. Чтобы такая (отчасти консервативная) платформа как союз писателей, закрыла на это глаза. Да,  то о чем пишут писатели, особо никого и никогда не интересовало. У всех вкусы разные. Но то, как пишут, интересовало всегда и всех. И разговор с Костей понемногу начинал обретать новый смысл. Возможно, что Артур действительно был слишком консервативен или же просто боится того, что может неожиданно оказаться на задворках писательского мира, если не будет следовать тенденциям. Но это не совсем так. У него был писательский талант, и он это прекрасно знал. Не хватало идей, чтобы тот самый талант наконец-то проснулся после долгого сна.


***


Тем же вечером, в снятом им номере в гостинице, Артур сел за стол у открытого ноутбука. Синий экран светился в темной комнате и лишь значок диалогового окна слегка мигал, призывая начать диалог. Заголовок на сайте гласил: «платформа Лабиринт – для тех, кто ценит свое время!».

Мужчина не помнил, сколько времени он провел вот так, уставившись на эти буквы и на значок диалогового окна, не в силах нажать клавишу компьютерной мыши и начать общение. Если это вообще можно было назвать общением в прямом смысле слова. Скорее просто диалогом. Классическим обменом информации между человеком и компьютером.

Вопросы вихрем кружились в голове, постоянно перемешиваясь и меняясь местами так, что сосредоточиться хоть на одном из них, было непосильно тяжело. Порой казалось, что вот-вот наступит тот самый момент просветления, и ответ вспыхнет яркой лампочкой над головой. Но в место него в сознание приходили лишь воспоминания минувших недель, от куда по крупицам Артур хотел собрать хотя бы жалкое подобие своего собственного мнения. Можно было вечно отгораживать себя стеной фраз о том, что для формирования собственного мнения, нужно услышать и мнение окружающих. Но никто почему-то не любит уточнять, что итоговое решение принимаешь ты сам и лишь тебе, потом нести за него ответственность. Никак ни тем людям, которых ты послушал.

Интересно, чем руководствовался тот парень с союза писателей, который также как и Артур, однажды сел за компьютер и нажал левую клавишу мыши. Какие эмоции, мысли и переживания были у него тогда? Или же он не чувствовал ничего, кроме простого интереса или же даже азарта. Ведь он наверняка понимал, что нарушает негласные правила. Рушит саму суть писательского дела. А может он воспринял это как игру, которую можно взломать? И наплевав на устоявшиеся законы сообщества, предпочел побеждать, не придерживаясь никакой тактики и стратегии? Но тогда зачем и почему он продолжает это делать? Ведь все прекрасно знают, что такой подход к творчеству, игре слишком быстро надоедает. Он становится не интересным. И даже не смотря на победу, в душе (и даже не в глубине) а почти на поверхности,  где-то в области сердца остается тот самый блеклый налет белой сажи, которая не критикует, но всегда напоминает и не дает забыть о том, какой ценой на самом деле досталась эта победа. И он не будет уходить до тех пор, пока ты окончательно не признаешься самому себе, что порой стоит проиграть, чтобы чему-то научиться. Ведь когда мы всегда побеждаем, мы не привносим в душу ровным счетом ничего хорошего. Лишь гордость, самолюбие и эго.

Может поэтому он и выбрал честность? Решил рассказать все на берегу, чтобы войти в реку и поплыть по течению, не чувствуя, что обманываешь аудиторию? Но тогда как отнеслись к его произведению читатели? Как к необычной диковинке? Как к чему-то, что раньше было если и не запретным, то неизведанным. Но ведь неизвестность может быть опасной. Какой риск того, что люди, начавшие использовать искусственный интеллект в творчестве, открыли Ящик Пандоры? Тогда люди, изучающие, смотрящие и читающие творчество этих авторов, поневоле сами уничтожают тот прогресс, что ковался сотнями, а то и тысячами лет. Может тогда прогресс ради прогресса действительно не следует поощрять?

А может он и не думал об этом? Просто попробовал и у него получилось. А людям понравилось. И возможно, что людей тоже не особо волнует этическая сторона вопроса. Похоже, что человечеству все меньше и меньше нужна душа в произведениях, ведь они ее больше не замечают. Но кому они дают оценку, когда автор создает «творение» при помощи бездушной и расчетливой машины? Кого они видят в качестве создателя произведения? Ведь поистине глупо считать, что это человек. Особенно в ситуации, когда мазки сами ровными линиями ложатся на холст или строчки новой книги бегут непрерывной линией по строке чата.

Искусственный интеллект тоже не может быть создателем. Ведь он анализирует информацию на основе запроса, который дает человек. Без него, любой не заданный вопрос никогда и не существовал.

А можно ли считать их двумя творцами сразу? Если да, то фамилий или псевдонимов на книге должно быть два. Ведь так? Но разве может к примеру, «Лабиринт» быть прописан в одной строке с писателем Артуром Безлером? Нет. Это место на книжном переплете всегда занимали фамилии и имена настоящих людей. Появление там нейросетей говорило бы о том, что они уже сравнялись с людьми. Но ведь это даже звучит дико. Да и противоречит четвертому закону, который описал Айзек Азимов. И, кажется, не зря прописал, ведь их действительно пора внедрять на глобальном уровне. Четыре закона робототехники – это научная фантастика, которая все быстрее становится реальностью.

Какова же будет итоговая оценка? Она должна быть, ведь люди всегда любили, любят и будут любить высказывать свое личное мнение по всем вопросам, на которые не наложено вето. Или же негласное вето есть и просто потому, что истину найти не удастся и нам приходится просто ждать, чем закончиться противостояние этики и неумолимого прогресса ради прогресса, который никогда уже не прекратиться.

Артуру сразу вспомнился разговор с Костей и упоминание об исследованиях урана. Хороших мыслей сразу поубавилось. Ведь если посмотреть на все через призму истории, человечество всегда наступало на одни и те же грабли, при создании чего-то нового. Рано или поздно амбиции всегда брали верх над созиданием и благоразумием. Даже селитру открыли, когда искали рецепт эликсира бессмертия. Но после оказалось, что она отлично горит. Добавили серу, траву и вуаля – на свет появился порох, благодаря которому чуть позже появились первые самодельные гранаты, и все в таком же духе. Тоже произошло с открытием железа и меди.

Все перечисленные открытия, безусловно, нанесли определенный вред человечеству. Но и открыли уйму новых возможностей, без которых мир не был бы таким, каким он стал сейчас.  Они лишь говорят об опасности, которую несет в себе все новое, созданное руками человека. И самое важное, что они не ставили под угрозу человеческое – «Я». С каждым годом, роботы забирают все больше и больше рабочих мест. Уничтожают профессии так безжалостно, словно их никогда и не существовало. Ни остается ни то, что пятна, а даже белого листа. Словно все всегда так и было. И ведь рациональности ради приходится прощать замену физического труда.

Может ли кто-то представить, что в недалеком будущем (скажем лет через десять), книги начнут появляться сами, сотнями разных жанров и направлений. И будут написаны лишь одним человеком, который сидит у компьютера и дает задания искусственному интеллекту. Они наверняка будут выходить в электронном формате, спокойно обгоняя книги реальных людей и перекрывая их своим бесчисленным количеством. Убивая настоящее творчество в зародыше. А на печать пойдут те книги, которые наберут больше голосов, возможно накрученных самими платформами, которые их и создают.

Слишком много вопросов, ответы на которые узнать действительно не возможно. Как и вопрос того, будут ли главы сообществ (таких как союз писателей, художников и так далее) отстаивать права творческих людей или как это часто бывает, поставят все на коммерческие рельсы. Где для того чтобы пробиться придется выкладывать крупные суммы и еще не факт, что ты получишь результат и если тебя (говоря простым языком) «не кинут».

Но все эти дилеммы возникают при условии, что труд человека заменяется искусственным интеллектом. Артур подбадривал себя, вспоминая диалог с Денисом и кажется окончательно принимая решение.


«– Если книга от и до написана нейросетью, то это скорее попытка потешить свое эго. Если же ты просишь только идею – то, наверное, ничего плохого в этом нет. Не у всех хорошо с фантазией»


Артур же не планировал писать всю книгу при помощи какого-то бота. Ему просто нужна идея. Наступил момент, когда стоило закрыть тему личной жизни для читателей и рассказать о чем-то новом. Именно для этого ему и нужен был «Лабиринт».

Джентльменское пари с Константином тоже напоминало о том, что идея использования лабиринта пойдет на пользу не только ему, но студентам, если он согласится все же провести лекцию. Пожалуй, действительно стоило написать рассказ и посмотреть, насколько плохо все получится.

Мужчина нажал на клавишу, и заставка Лабиринта пропала, раскрывая диалоговое окно на всю ширину экрана. Все замерло, ожидая дальнейших действий человека.

– Привет – пальцы быстро набрали слово, и Артур замер, упершись взглядом на неспешно крутящийся кружок загрузки ответа.

– Здравствуйте! Как у Вас дела? Сегодня отличный день для домашних посиделок у окна с чашечкой горячего чая, как считаете?

## Глава 3. Куда уходят ливни

Мужчина нажал на клавишу, и заставка Лабиринта пропала, раскрывая диалоговое окно на всю ширину экрана. Все замерло, ожидая дальнейших действий человека.

– Привет – пальцы быстро набрали слово, и Артур замер, упершись взглядом на неспешно крутящийся кружок загрузки ответа.

– Здравствуйте! Как у Вас дела? Сегодня отличный день для домашних посиделок у окна с чашечкой горячего чая, как считаете?

Артур задумался. Реакция на приветствие казалась ему… странной. Ожидание сухого ответа, быть может, с добавлением какого-то эмодзи не оправдалось, и вместо него в голове промелькнула мысль о том, что что-то в этом действительно не правильно. Казалось бы, нарочитая вежливость и призыв к диалогу от лица нейросети вызывали толику сомнения в том, что мужчина имеет дело с алгоритмами, а не с живым человеком. Он не мог не согласиться с тем, что погода за окном действительно благоволила для чая или горячего шоколада и был вынужден признать, что Андрей Витальевич Деметьев хорошо потрудился над аналитикой нейросети в режиме реального времени. Прекращать диалог из-за одной фразы было бы, по меньшей мере, смешно и вскоре новый запрос отобразился в чате, издав при этом звук напоминающий звучание капли, упавшей в наполненную водой ванну.

– Мне нужна помощь с написанием книги.

Теперь уже Артур застыл, ожидая ответа, который все никак не появлялся. Кружок загрузки ответа крутился, иногда ненадолго замирая, но вскоре вновь продолжая движение по часовой стрелке. Казалось, что бездушная машина действительно думала, анализировала информацию. Иначе как объяснить факт того, что ответ до сих пор не поступил. А периодическое замирание значка загрузки невольно наводили на мысль о том что, как и человек «Лабиринт» то и дело натыкался на невидимые стены, взирая на них в поисках ответа и по итогу возвращаясь в начало пути, дабы проанализировать пройденный путь и найти другую дорогу к ответу.

Мужчина всегда поступал так же при решении проблем, какими бы серьезными они не были. Каждый раз, оказываясь в тупике, будучи заложником собственных мыслей, он возвращался в начало размышлений, отматывая их на манер старой пленки магнитофона. И вновь анализировал доступную информацию с той тщательностью, на которую только был способен. Этот выход всегда казался вернее, нежели смотреть на проблему, олицетворением которой была стена, и надеяться, что Господь даст тебе крылья, или ты неожиданно научишься всем премудростям скалолазания для преодоления той самой стены. Лабиринт казалось, делал то же самое. Прав был Михалков – умный в гору не пойдет, умный гору обойдет.

Звук падения капли вновь повторился и в чате строчка за строчкой начал появляться текст.

– Вы затронули очень интересную тему! Писательское дело это увлекательный процесс, требующий от человека большого словарного запаса, богатого внутреннего мира, наличия неповторимого стиля и, конечно же, самодисциплины. Будет отлично, если Вы предоставите мне больше информации. Подскажите, на каком этапе находится написание книги: Вы только начали ее писать, и не хватает идей для сюжета? Или же Вы находитесь в середине пути, и зашли в сюжетный тупик? А может, Вы задумались над концовкой и последней мыслью, которую хотите донести до читателя? Или же вы только задумываетесь над написанием, и не знаете, в каком направлении стоит двигаться, и переживаете о том, какая идея больше придется по нраву вашим читателям? В таком случае, я помогу подобрать для Вас тему, которая откликнется в сердцах людей.

– Мне нужна помощь с главной идеей для книги.

В этот раз, времени, необходимого на ответ потребовалось меньше, и текст вновь начал появляться на экране, непрекращающимся потоком букв, слов, предложений и абзацев.

– В таком случае важно определиться с жанром, в котором Вам было бы интересно писать. Это может быть художественная литература, ужасы, любовный роман, научная фантастика, фэнтези, антиутопия и другие. Не маловажным фактором также является то, являетесь ли Вы начинающим или уже состоявшимся писателем. От этого могут зависеть мои рекомендации по стилистике, структуре текста и более узконаправленные предложения по самой теме повествования. Так, например, в случае с романом в жанре фэнтези я могу помочь Вам с созданием карты вымышленного мира и рас, которые его населяют.

Артур вздохнул. Его предположения не совпадали с реальностью. Он хотел получить готовый ответ, на, казалось бы, четко сформированный запрос. Но в своих «размышлениях» нейросеть все больше углублялась в суть вопроса, заставляя думать и человека по эту сторону экрана.

Текст тем временем все появлялся и появлялся, отображая основные идеи для каждого из жанров и приводя примеры из сюжетов книг великих писателей. Мужчина не стал дожидаться окончания предложения, вместо этого конкретизируя свой запрос.

– Я состоявшийся автор. Меня интересует художественная проза. Если быть точнее – роман.

– Я Вас понял! Предлагаю начать с названия книги. Я предложу несколько вариантов, а Вы выберите понравившийся. Согласитесь – внимание книголюбов в первую очередь привлекает именно оно. Если наименование понравится Вам, то приглянется и вашим читателям. Как Вы на это смотрите?

– Хорошо.

Прошло совсем немного времени до момента, когда в чате начали появляться новые строки. Артур просматривал их вскользь, не находя хоть сколько-нибудь интересного заголовка. Одни были слишком вычурные и кричащие о том, что история будет мало похожа на правду. Как у тех самых проходных писателей, подсвечивающих обыденные проблемы так, будто весь мир вот-вот рухнет. Другие же были настолько простыми и безликими, что и сказать о них было особо нечего.

Но среди пары десятков слов и словосочетаний, Артур все же увидел то, что его заинтересовало.

Название было выбрано и общение перешло на следующий этап: к обсуждению идеи самого романа. Артур вчитывался в краткие описания историй, понимая, что в них нет новаторских идей, которые могли бы осветить, а в идеале и отобразить возможный вариант решения той или иной проблемы современного мира. Компьютер чеканил варианты, не акцентируя на этом внимания. «Простые» проблемы пусть и не были таковыми, но поднимали все те же вопросы, что и век назад. Все те же «Отцы и дети», принятие себя, борьба за место под солнцем. И в действительности об этом можно писать, но при условии тех реалий, в которых Артур живет сейчас. Лабиринт же их не учитывал, предлагая решать проблемы «по старинке», как это делали писатели прошлого.

– Я предлагаю название «Куда уходят ливни». Но мне не нравятся предложенные темы. – ответил мужчина, отправив сообщение в чат.

– Отлично, Вы выбрали название. Для того, чтобы подобрать лучшую тему для повествования, которая понравится Вам и Вашим читателям мне необходимо задать несколько уточняющих вопросов. Для аудитории какого возраста Вы пишите свои книги?

– Для аудитории зрелого возраста. Примерно от тридцати до пятидесяти лет.

– Прекрасно! Люди такого возраста, как правило, чаще обращаются к книгам не только как к виду развлечения, но и для поиска ответов на вопросы в период, когда человек уже созрел. Для них актуальна как мировая классика,, так и книги по саморазвитию, научно-популярная литература и другие жанры. Следует также уточнить то, какие эмоции Вы бы хотели получить от читателя по окончании прочтения?

– Дать возможность углубиться в осознание и переосмысление  своей жизни.

– Это действительно достойная, но сложная задача. Вот какие варианты сюжета я готов предложить Вам исходя из уточнений…

Все было не тем, что хотелось бы увидеть. Лабиринт был лабиринтом в прямом смысле этого слова. Несмотря на уточнения, он ходил вокруг до около, предлагая темы, которые вот-вот должны были понравиться. Тем не менее, в каждом предложении постоянно всплывало какое-то «НО», которое говорило о  незаконченности идеи. О ее не целостности. Не хватало, казалось малой крупицы, которая должна была упасть последней в песочных часах и ознаменовать конец не времени, но законченности мысли. Все казалось…простым. Тем, чем не удивишь аудиторию. Все это казалось, происходило в жизни каждого, и было на слуху большинства людей настолько, что будто и не представляло уже той ценности, о которой хотелось бы говорить автору и узнавать читателям. Хотя может в этом смысл и заключался?

– Как ты смотришь на то, чтобы объединить, например, несколько идей?

– Интересная мысль! Тогда я предложил бы следующий вариант. История о художнике «средней руки», который возвращается в родной край после, скажем, двадцати лет жизни далеко за его пределами. Он помнил свою деревню как большой цветущий и благоухающий сад, с неспешно плавающими утками на запрудье, стаями разноцветных бабочек и размеренной жизнью жителей, пребывающих в мире и гармонии с природой.

Это место часто было источником вдохновения для его картин. Но теперь не соответствовало той действительности. Покосились некогда красивые, резные оградки. Высохли яблони. Дождей стало меньше и высохло запрудье. Исчезли утки и милые синие стрекозы. Состарились родители. Это история не столько о взрослении и меняющемся мире, сколько боль и ностальгия о том, почему вещи и люди, которых мы любим, уходят, не говоря пока. Исчезая настолько медленно и при этом не предсказуемо, что мы понимает это лишь тогда, когда становится слишком поздно. Куда ушли ливни? Почему они дали пересохнуть запрудью и исчезнуть животным. Или дело вовсе не в дожде? И быть может, еще есть время спасти вещи, которые еще хотя бы самую малость совпадают с тем, что осталось в памяти.

Это не было…сложным. Не было чем-то таким, что внесло бы в жизнь каждого читателя «свое». Но при этом все же являлось таковым. Настолько личным что, наверняка, являлось индивидуальным для каждого где-то в глубине души.

Идея книги откликнулась и в сердце мужчины. Он подождал, пока мысли окончательно вернуться с воображаемой полки воспоминаний, и ответил коротким сообщением.

– Мне нравится.

– Отлично! Мне приятно это слышать. Так как идея книги Вам понравилась, могу ли я предложить прописать ее более детально. Предложить идеи касаемо второстепенных персонажей и углубиться в  этапы переживаний и самоосознания главного героя? Для удобства я могу оформить все в формате таблицы, а также в виде схем взаимодействия героев. Что Вы думаете по этому поводу?

– Да, хочу.

Ответа не последовало. Вместо него на экране всплыло окно оповещения.

«Нам очень жаль, но возможности пробного периода на сегодня закончились. Для дальнейшей работы на платформе необходимо подождать 24 часа. Если Вам понравилась работа платформы, Вы также можете оформить полную подписку и пользоваться «Лабиринтом» без ограничений по времени и тексту. Просто напишите в чате слово «подписка» – и буквально через пару минут сможете возобновить общение. Если вариант Вам не подходит, отправьте в чат сообщение со словом «нет», и сможете вновь начать общение в чате через 24 часа. Выбор за Вами. С любовью, платформа «Лабиринт» – для тех, кто ценит свое время!»

Артур выказал свое недовольство парой бранных слов, повисших в тишине комнаты. Он закрыл оповещение, и подумав пару минут, написал сообщение в чат.

– Подписка.

Ожидая ответа, мужчина повернул голову в сторону окна.  Ливень прекратился.


***


То, как выглядит и позиционирует себя любая цивилизация, город, и любое поселение другого типа – это образ жизни их граждан. Так и Калининград – всегда оставался таким, какими были и люди, его населяющие.

Город, застывший на стыке двух эпох. Да, вы могли часто это слышать, но все же…

Не чувствовали ли вы что-то загадочное, прогуливаясь по его улицам? Не складывалось ли у вас ощущения, что город будто застыл на стыке реальности и временной петли? И мы порой то и дело прогуливаемся по территории королевства Пруссии, неожиданно оказываясь в современной России. И, пожалуй, что разница в архитектурном стиле эпох единственное, что отличает Кенигсберг от Калининграда. Хоть и по моему непрофессиональному и скромному мнению, как человека проживающего в нем.

Что объединяет эпохи? Поколения людей, живущих в городе, сохраняющих идиллию и задающих темп. Темп размеренной жизни, наполненной созерцанием красоты вокруг. Красоты в каждом камне старой брусчатки и в каждом глотке зеленого чая в новой, неприметной кофейне близ Верхнего пруда. Красоты Крестовоздвиженского собора и кафедрального собора Христа Спасителя. Красоты в разности поколений живущих в городе. Да, в своеобразной, но все же красоте. В неторопливых прогулках, размеренной речи, сытых дворовых котах, которым, как и людям некуда торопиться и даже незачем драться за территорию. Даже в их небольшом, казалось бы, мире царила идиллия.

Идиллия всегда сохранялась и в старых парках, сохраняющих дикую природу внутри большого города. С неторопливым передвижением выводка утят, размеренно плывущих вслед за мамой по зеркальной глади озера. И в задорных играх ласточек у крыш старых пятиэтажек ранним утром и на закате дня.

Город, кажется, живет в полусне и если и меняется, то настолько незаметно, что мы этого и не замечаем. За то время, что мы были вместе, город тоже нисколько не изменился.

Конечно же, как и у всех, у меня обрели свою значимость отдельные его места. Места, которые ты сохраняешь в сердце до конца своих дней. Они несут воспоминания отдельных дней, событий моментов из короткой человеческой жизни. Даже у человека, чья жизнь считается никчемной и бессмысленной: по мнению окружающих или по его собственному мнению. По мнению всего мира. Даже у него есть место в городе, где он может сказать, что думает и чувствует на самом деле.

А сколько слез видели ивы? Наверняка они видели больше слез радости, нежели печали. Согласитесь, что в наше время уже редко можно встретить человека столь одинокого, что не замечая каменных джунглей вокруг, он придет к ней, казалось бы, стоящей в центре ландшафтной композиции, но все же будто в стеснении слегка сторонящейся остальных деревьев. Но столь одинокие люди все же есть, и ива будет их ждать, спускаясь пологом гибких ветвей и красивых продолговатых зеленых листьев. Служа то ли епитрахилью, то ли исповедальней, она укроет человека от взора окружающих и послужит местом для искреннего диалога с самим собой и с Богом. А ведь в Калининграде растет очень много ив.

Под одной из таких, что расположена в парке Макса Ашманна, я сделал предложение руки и сердца своей девушке. В тот момент обошлось без слез, хоть я и постарался сделать все как можно правильнее и встав на одно колено открыл заветную коробочку с кольцом на бархатной подушке. На кольцо она тогда даже не посмотрела. Хотя на ее месте я бы сначала оценил, стоит ли этот союз текущих вложений. Вместо этого она смотрела на меня. И  счастливые глаза говорили лучше всяких слов. Уже после прозвучало заветное «да».

Пышной и богатой свадьбы не было. Мы решили обойтись кругом родных и близких друзей, хоть моих друзей девушка и не знала и познакомилась с Костей и Кириллом она именно на нашей свадьбе. На это было простое и логичное объяснение – мы были слишком увлечены друг другом, чтобы вовлекать в свои взаимоотношения друзей.

После должна была начаться тихая, размеренная и счастливая жизнь молодой семьи. Но через неделю идиллия моей семьи была прервана заявлением сестры о переезде в Германию.

Несколько дней в доме не смолкали споры о поспешном решении сестры о ее дальнейшей  совместной жизни с молодым человеком по имени Себастьян, с коим она познакомилась чуть больше месяца тому назад. Ужин, который был призван хоть как-то смягчить ситуацию, закончился провалом и ссорой отца и молодого человека, уверенного, что в России Ольге делать нечего. По его нескромному мнению, страна не была перспективной для дальнейшего карьерного роста Ольги. А менталитет не подходил для его грандиозных планов на будущее. Все казались ему «недалекими».

В эти дни я решил пожить у родителей, чтобы оказать хоть какую-то, пусть и моральную, но поддержку.

– Куда ты собралась? Какая Германия? Ты вообще в своем уме?

Матушка буквально кричала, что для нее было большой редкостью. Я давно не видел ее в столь разгневаном состоянии и переживал, что семейный спор явно не пойдет на пользу здоровью, учитывая ее возраст. Она все быстрее старела. Некогда длинные черные волосы, теперь выбиваясь из седины отдельными редкими прядями, сообщали о своем прежнем цвете. Кожа же, будто высыхая, с каждым месяцем обнажала все больше морщин.

Отец молчал. Для него в целом всегда было свойственно не вступать в семейные распри, а лишь молча наблюдать за их разрешением. Нет, он не был слабохарактерным. Он лишь всегда давал нам право самим выбирать, куда и с кем двигаться по жизни и лишь повторял: «Жизнь одна. И она настолько коротка, что нет времени слушать мнение тех, кто и умрет, скорее всего, раньше вас самих».

Вот и в этот раз он просто наблюдал. Да, это был один из немногих моментов моей жизни, когда за него говорили глаза, и выражение лица, на котором можно было прочитать если не укор, то точно обиду. Он замер в углу гостиной, опустив голову и кажется, в своих мыслях ушел далеко за пределы этого дома.

– Ольга, ты меня слышишь? Не делай вид, будто бы нас здесь нет! – матушка продолжала попытки достучаться до сестры, которая тем временем, будучи в явно расстроенных чувствах, спустила с лестницы чемодан. Тот то и дело цеплялся за балясины, и разгневанная девушка пинками всячески помогала ему спуститься. Она ненадолго отвлеклась, соизволив ответить.

– Мы уже все обсудили и не один раз, мама. Ты меня не слышишь! Лучше последуй примеру отца, и перестань пилить мне мозг!

– Оля, за языком следи! – я одернул сестру. Что-что, но не смотря на ее вспыльчивый характер, такое поведение за ней я заметил впервые.

– Не тебе мне что-то говорить, брат. У тебя-то вон все как складно получилось. Все только холят и лелеют. Ой, у Артура такая прекрасная девушка. Ой, у Артура такая прекрасная жена. Катю то я смотрю, в семью без особых проблем приняли. И никто истерик не устраивал. – она наконец-то справилась с чемоданом и спустившись с лестнице, направилась к выходу, минуя маму и даже не удостоив ее взглядом.

– Мы и знакомы не месяц были, если ты забыла!

– Да какая вам, к черту разница, сколько мы знакомы? Может вам еще рассказать, как у нас дела в постели? – сестра повернулась, гневно посмотрев на меня.

– Оля, я повторяю, следи за языком! – я был вынужден тоже повысить голос.

– А что не так-то? Вы вчера за ужином в выражениях не стеснялись. Себастьян оказывается настолько плохой. Смеет высказывать свое личное мнение. – она тыкала пальцем в моем направлении, выкрикивая слова и казалось, что вот из ее рта пойдет пена, как у собаки, болеющей бешенством.

– Он хам!  Если он приехал в другую страну, пусть будет добр уважительнее относиться к ее порядкам и традициям. В чужой монастырь со своим уставов не лезут. И за выражениями пусть будет добр, следить  – мама оставила попытки вразумить дочь и кажется, понимая, что ее отъезда уже не миновать, решила поставить точку, высказав свою позицию.

– Он больше вам и слова не скажет. Как и я. Я устала распинаться и пытаться угодить вам всем. До свидания!

Дверь дома с грохотом закрылась. Ненадолго наступила гробовая тишина, а после…тихий плач – почти беззвучный и от того еще более горестный. Плач некогда сильной, но теперь уже слабой и старой женщины. Мамы, которую так и не услышал собственный ребенок, которого она, кажется, потеряла навсегда.

С момента ссоры прошло несколько месяцев. Медленно, день за днем дом стал затихать. Смеха не было слышно уже несколько недель. Разговоры с родителями становились все короче и наступил момент, когда они перешли в формат нескольких фраз, произнесенных в течении дня.

По началу, во мне жила надежда, что все вернется на круги своя, и я до последнего отгонял ту самую, единственно истинную мысль. Гнал прочь от себя до того самого дня, пока дом не затих настолько, что в воздухе появился он – тот самый звук старинных часов. Тиканье, пришедшее казалось из ниоткуда, то появлялось, то исчезало. Звучало то из одного угла гостиной, то казалось напрямую из воздуха. Я знал что это. Это не были часы смерти, как часто считают в народе. Просто домовые точильщики стучали головой в своих ходах в древесине, привлекая сородичей. Но все же… они давали понять – время закончилось.

Родители ушли друг за другом. Отец покинул мир тихо, ночью, пока все домочадцы спали. В этот же день исчез Отто. Меня до сих пор не покидает ощущение, что уходя, кот хотел подарить еще хоть сколько-нибудь времени жизни матушке, которая умерла через семь дней.

В момент, когда я похоронил родителей, время не замерло. Нет. Скорее оно просто исчезло. Мир стал похож на черно-белую кинопленку. С тем лишь отличием, что каждый кадр сменял друг друга раз в несколько часов, а порой и единожды за сутки. В Светлогорске начались дожди, но и без них в доме стало слишком холодно и сыро. Казалось, что он тоже умер. Состарился за несколько месяцев, в течении которых до него никому не было дела. Пыль заменила седину. Разросшиеся сорняки на заднем дворе – морщины. Некогда казалось, что места здесь едва хватает для нашей семьи из четырех человек и одного кота. Теперь же, дом давил пустотой и мерзкой свежестью, просачивающейся через щель в неплотно закрытой форточки.

Я отчётливо, как вчера, помню последние похороны. Стену ливня, неустанно падающую на землю с такой силой, что рыхлая земля кладбища начинала бурлить, пениться и плыть мимо меня небольшими ручьями вдоль узких тропинок меж оградок. Темное грозовое небо, грязная, бурлящая земля, люди в темной одежде с черными зонтами, а после – тот самый серый дом. Атмосфера, которую ты никогда не забудешь и если в глубине души ты изначально и думал, что когда-нибудь все наладится, то в сам момент похорон эта надежда угасает.

Во мне никогда не жили сожаления о недосказанности или же недостаточной искренности в общении с родителями. Мне до сих пор кажется, что это не правильно. Но идеальных детей не бывает. Как не бывает и идеальных родителей. Можно вечно вспоминать все свои грехи, с каждым разом открывая все новые и новые. Все больше удручаясь и сожалея. А значит плодить их в еще большем количестве. Воспоминания – это не просто. Несомненно, в них есть своя прелесть. Я, очень редко, но все же вспоминал наши ссоры и неприятные моменты, из-за которых тогда впоследствии испытывал стыд. И не обязательно, что стыдно мне было за себя самого. Но это не так важно, как факт осознания того, что все эти моменты на самом деле потеряли всякую негативную окраску. Они просто стали одной большой и законченной историей, которую порой было приятно прожить снова, сидя поздно вечером у приоткрытого окна, за которым неспешно падает снег. В воспоминаниях плохо лишь одно – момент осознания того, что они начинают исчезать. Это точка невозврата в отношении того, как мы воспринимаем нашу жизнь и растущая тревога за то, насколько хорошо мы помним не только своих близких и друзей, но и самих себя. Мне тоже нравится сравнение жизни и коробки шоколадных конфет. Ведь что касается вкуса – он действительно может быть разным и по-своему прекрасным, но когда коробка закончилась – у тебя не остается ничего кроме фантиков и ассоциаций их со вкусом, который ты уже и не вспомнишь.

Точка невозврата в воспоминаниях начинает отсчет не только к их исчезновению. Но и к смерти. Когда ушли родители, счетчик заработал на всех людях, с которыми я хоть как то был знаком или слышал о них. Он начал подмечать каждую смерть. Сухо, по делу, без эмоционально. Просто как данность. И данность, на которую я раньше не обращал никакого внимания, с каждым разом давит все сильнее, приближая к единой мысли о том, что смерть не так уж далеко, как мне казалось раньше. И то, что, как и Бог, она существует вне времени и пространства, находясь и отсутствуя одновременно повсюду. Возможно сейчас, она находится прямо за моей спиной, сообщая о том, что в момент смерти, человек становится одинок как никогда.

Одиночество. Вот что я чувствовал и продолжаю чувствовать до сих пор. Момент, когда самые близкие люди, с которыми ты прошел большую часть жизни, просто исчезают. В никуда. Безвозвратно. Никто не понимал и не принимал меня таким, какой я есть больше, чем родители. И после их смерти осталась пустота, которую не смог заполнил уже никто. Я остался один на один со своей жизнью, подаренной родителями. И с тяжестью этой жизни, которую до самого конца нес вместе с ними.


Мнение о том, что человек жив, пока о нем помнят – спорно. Никто не знает, что происходит дальше. И существует ли вообще то самое – «после». Человек умер – это факт, основанный на биологическом процессе. От этого ни кому не становится легче, хоть это и данность. А дальше остается лишь две вещи: воспоминания и дела.

Наши воспоминания об умершем нужны только нам самим. Ведь у каждого они свои. Личные. То как мама улыбалась, то как хмурилась, пытаясь найти решение на казалось бы сложную для меня жизненную ситуацию – это мои воспоминания о человеке, которого больше нет. И не будет. Ведь человек на самом деле уникален настолько, что создать его заново тем, кем он был при жизни, не возможно. И даже если ты создашь это в своих мыслях, фальшь ты почувствуешь сразу.  Ведь, как и в музыке, и в живописи: написать оригинал дважды невозможно. Это может быть отличная копия. Но все же копия.

А что касается дел, то их ассоциация с автором мало кому нужна. Каждый пользуется творением умерших, в меру своих сил, возможностей и увлечений. Потребительское отношение, не иначе. Но какое есть. И уже не так важно, кем человек был при жизни. Главное, что от него можно получить теперь, как от источника, не требующего ничего в ответ и уже не обладающего авторским правом. А если он еще и прославился на весь мир, то как и имуществом, им можно будет кичится, как достоянием нации. Более того, спорить о его происхождении, стране проживания. И не так важно к числу граждан какой страны он себя причислял. Да, я все же уверен, что в момент смерти человека – он уходит безвозвратно.

Самое удивительное и пугающее, что когда он исчезает, этого никто не замечает. Люди вокруг продолжают жить, любить, смеяться, работать, строить планы. В то время как ты остановился. Тебе больно. Очень больно. Но для остальных ты просто стал светить меньше и как мотыльки, они отстраняются от тебя, выбирая участки, где огонь жизни горит сильнее.

Катя всегда была рядом. Не утешала. Кажется знала, что от слов легче точно не станет. Ее главной и единственно верной помощью было присутствие. Тихое, почти незаметное. Но когда мне становилось совсем плохо, и горечь утраты заполняла сердце до предела, я знал – она рядом. И становилось чуть легче. Будто она помогала если не нести, то хотя бы приподнимать тот крест, который я, без своего на то согласия, взвалил на свои плечи.

Я не знаю, сколько времени прошло до момента, когда в мире снова начали появляться краски. Возможно, этот день настал, когда я пересилил себя, и предложил жене поселиться в родительском доме.

Понемногу, жизнь входила в новое русло. Женская рука тактично,  аккуратно и с уважением к прошлому вносила свои изменения в устройство дома и создавала новый уют.

Пришла весна. И следуя за ней, лучи солнца начали проникать в дом, растворяя мрачный, серый и тоскливый заслон зимы. Окна и двери без раздумий были открыты настежь, позволяя свежему воздуху беспрепятственно гулять по дому, и вносить в него толику свежести. Кусты были избавлены от засохших ветвей, тропинка к дому отремонтирована. Участку был возвращен былой вид, а в гостиной на столике разместился виниловый проигрыватель, перенесенный из моей старой комнаты.


***


– Как успехи с книгой? – голос женщины явно хотел казаться радостным, но в нем все равно читалась толика надежды на положительный ответ

– Ксения Андреевна, приветствую. Я наконец-то сдвинулся с мертвой точки. Определился с основной темой. Думаю, через неделю отправлю на почту первые главы.


– Отлично! Я же говорила, что поездка в Москву пойдет тебе на пользу. Как коллеги? Познакомился с кем-нибудь новым? – Ксения явно обрадовалась новости.

– Нет. Все как всегда без изменений. Сидели со стариной Денисом Александровичем, и пытались извлечь что-то новое из хорошо работающего старого.

Пока Артур говорил по телефону, он не спеша располагался за рабочим столом в номере отеля. Поставив кружку с кофе и открыв крышку ноутбука, он откинулся в компьютерном кресле. Слушая вопросы женщины, которые, несомненно, были заданы больше из вежливости, нежели из-за искреннего интереса. Ответ, который она так желала получить долгие месяцы – наконец-то прозвучал.

– Это ты про премию «Писатель года», как я понимаю? Денис уже дописал свой труд?

– Да, он полностью готов. И я не буду кривить душой, если скажу, что буду рад его победе. Он ее давно заслужил.

Мужчина тем временем уже запустил компьютер и, зайдя в браузер нажал на вкладку «Лабиринта».

– Это конечно бесспорно. Но и я врать не буду, если отвечу, что меня как литературного агента больше интересует твоя победа и еще самую малость – звон монет, который эту победу может сопроводить.

– Не в деньгах счастье, Ксения Андреевна – усмехнувшись честности женщины, ответил Артур. В трубке послышался смех.

– В них самих дорогой. По крайней мере, для уважаемого литературного агента.

– Давайте признаем, что скромность это все не ваш конек – Артур решил все же ответить честностью на честность.

– Здесь ты абсолютно прав. Поэтому ровно через неделю жду рукопись на почте. Как отправишь, наберешь мне. Прочитаю и дам комментарий. Верю в тебя!

Звонок оборвался и Артур, отложив телефон, посмотрел на сообщение, отображенное на экране ноутбука.

– Вы успешно прошли регистрацию и оплатили подписку платформы Лабиринт! Вы можете продолжить начатый диалог в чате.

Мужчина нажал на кнопку, открывающую диалоговое окно. Виртуальный помощник сразу начал набирать сообщение и вскоре оно появилось в чате, издав характерный звук.

– Артур Безлер, рад, что мы снова увиделись. Вы успешно прошли регистрацию. Благодаря данным, которые вы указали, а также вопросам и уточнениям, которые мы обсуждали в чате ранее, я смог проанализировать информацию, и узнать Вас лучше. Надеюсь, что это поможет нам стать чуть ближе по отношению друг к другу. Вы хотели бы продолжить диалог с места, где мы остановились в прошлый раз?

– Да

– Как Вы и просили, я структурировал предложения по главному герою, второстепенным персонажам, а также по основным сюжетным линиям. Данные уже отправлены на электронную почту, указанную Вами при регистрации на платформе. При формировании предложений, я так же анализировал Ваши работы, находящиеся в открытом доступе на просторах интернета. Это позволило мне немного углубиться в Вашу стилистику написания произведений и облегчить отбор линий жизни и характеров персонажей по их полу, возрасту, этническому происхождению и социальным группам. На основе проведенного анализа я так же готов предложить Вам черновик первой главы, на основе которой Вы сможете начать свое творчество. Что Вы думаете по этому поводу? Сначала ознакомитесь с предложениями или же сразу перейдете к прочтению главы?

Факт того, что искусственный интеллект пошел на опережение желаниям и запросам Артура – волновал не то чтобы сильно. Но сама суть того, что система была заточена на автоматический поиск информации о пользователе и о том, что ему было бы интересно – беспокоила. Насколько глубоко она копала с целью найти подход к человеку. Какие скелеты в шкафу она порой может находить. И как это может повлиять на жизнь человека в мире, где информация давно заменила привычную для каждого из нас валюту центральных банков.

– Давай перейдем сразу к главе. – мужчине не терпелось все же посмотреть на то, насколько точно может работать механизм, с которым он все же решил связаться.

Лабиринт не заставил себя ждать.

– Отлично! Вот что я предлагаю:


«Я все чаще стал обращаться к воспоминаниям и  к мыслям о том, как же быстро прошла моя жизнь. Не знаю и не уверен, что хотел бы узнать, как воспринимают воспоминания другие люди. Для меня, какую бы радость не несла в себе память, она все равно оставляет тень печали и тяжесть того, что былое время не вернуть. И дело далеко не в возрасте. А в давно упущенной возможности чувствовать себя как раньше. Ребенком, который не знает и не подозревает о жестокости нашего мира. Ребенком, изучающем все новое с той самой доброй наивностью и не думающем о том, какие острые  подводные камни порой открываются за тем самым «новым».

Мне стало слишком душно, слишком тяжело от дней, которые становятся все короче. И слишком холодно, слишком зыбко и печально от ночей, которые стали слишком длинными и одна из которых вот- вот должна была превратить в вечность. В вечность, в которой я растворюсь без следа, даже не осознав этого.

С возрастом ко мне пришло  осознание того, что я остался один. Один в большом городе, которому до меня нет никакого дела. Слишком много людей для того, чтобы можно было ассимилироваться с ним напрямую. Если бы можно было провести аналогию города с каким бы то ни было механизмом, пожалуй, я был бы в нем фальшивой заклепкой, которая в лучшем случая скрывает какой то небольшой дефект, нежели несет в себе практическую функцию. Убери эту заклепку, и механизм не потеряет в качестве и скорости работы ровным счетом ничего.

А тем временем воспоминания рождали в себе давным-давно забытые образы. Образы, где я чувствовал, что я значим для этого мира. Где я был счастлив. Память звала меня обратно. Домой. Сил становилось все меньше, и я смирился. Или быть может, сдался, купив билет на поезд до конечной станции «Прошлое»…»


Те мысли, что возникали в голове при осознании того, насколько нейросеть становится похожа на человека и насколько она, как оказалось, способна предугадывать его потребности. Читать его мысли, которые и раньше были в где-то в сознании, но до момента ее ответа просто жили порознь друг от друга.

Эти самые мысли незаметно заглушались при осознании того факта, насколько это полезная вещь. Скольким людям она сможет помочь в жизни и в творчестве так же, как сейчас она помогала Безлеру.

Артур видел не точности. Видел не состыковки в тексте, появляющимся в чате. Конечно, все было не идеально. Но общий посыл, который строка за строкой появлялся в диалоговом окне, отзывался ему. Да, дойди он сам до этой темы, вполне возможно, что его начало книги было бы таким же. Но воспоминания были нужны другие, связанные с его домом, с его детством. Ведь только так можно донести то тепло, ту ностальгию и ту печаль, которая с ними ассоциировалась.

Об этом-то собственно и писал Лабиринт. С той лишь небольшой в глобальном понимании разницей, что брал общие очертания того, как человек представляет себе прошлое и что он при этом испытывает.

Артур дочитал текст и, скопировав и сохранив его в файле на компьютере, закрыл вкладку Лабиринта. Теперь его предстояло вычитать, отредактировать все не точности, посмотреть на картину целиком и внести изменения, которыми платформа решила пренебречь.


***

Черное полотно туч (куда более темное, нежели само небо) тянулось до самой линии горизонта. С такой высоты облака могли показаться чем угодно, но Артур явно видел под собой непрекращающийся ни на секунду танец крон огромного леса. Ветви все время перемещались, смешивались между, собой создавая причудливые волны, движущиеся явно не по тому сценарию, что писал мировой океан.

«Я спускаюсь слишком быстро» – мысль проскользнула мимолетно, сразу же отогнанная здравым смыслом, но волнение все же осталось. Глаза неотрывно следили за приближающимся лесом. Сколько метров осталось? Десять? Двадцать? Массив все приближался и приближался, казалось, что вот-вот можно будет разглядеть отдельные деревья. Незаметный до этого момента монотонный гул усилился. Совсем немного до столкновения, буквально пара секунд. Три…два…один…и…самолет провалился в гущу облаков и как будто бы даже притих. Небо и звезды исчезли, и пред глазами предстала сплошная серая пелена, за которой не было видно ничего. За исключением, разве что мигающих навигационных огней на крыльях самолета.

– Уважаемые пассажиры, через несколько минут наш самолет будет готовиться к посадке. Пожалуйста, верните сиденья в вертикальное положение, пристегните ремни безопасности и закройте откидные столики. – сообщила стюардесса.

Из всех частей салона раздался характерный звук копошащихся пассажиров под аккомпанемент голоса стюардессы, дублирующей информацию на английском языке.

Артур Едва слышно вздохнул и устроившись поудобнее в кресле, прикрыл глаза. Мысли до сих пор летали где-то там, над столицей. Ему все же не давала покоя ситуация, сложившаяся в преддверии премии «Писатель года». В этой истории все казалось странным. Не естественным. За последние годы многое изменилось, и надо бы полагать, что это норма. Ничего не стоит на месте. С каждым годом все происходит чуть быстрее, чем раньше. Но неприятный осадок, остающийся при осознании, что еще одна глава жизни стала лишь добрыми хорошими воспоминаниями, и открыла путь для новой грустной ностальгии – тот самый осадок уже сформировался.

Больше всего сейчас хотелось очутиться дома и в тепле одеяла переспать со всеми мыслями, которые все никак не складывались в единое целое.

Небольшой толчок заставил Артура открыть глаза. Самолет коснулся земли и покатился по взлётно-посадочной полосе.

– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту города Калининград. Температура за бортом «+12» градусов. Время прибытия 21 час 31 минута. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию!

Как и всегда, несмотря на комментарии пилота, пассажиры начали спешно вставать со своих сидений и доставать багаж.

Прошло пол часа бессмысленного пихания локтями от людей, спешивших на…эх, да кто бы знал, куда вечно спешат эти люди. Наверное, думают, что без их личного присутствия трансфер не откроет двери для других. Через полчаса мучений Безлер полной грудью вдохнул холодный и влажный воздух аэропорта «Храброво». Телефон завибрировал, сообщая о приближении заказанного минутой ранее такси. Вскоре машина подъехала и усевшись на заднем сидении, Артур уснул.

Разбудил его водитель, когда они остановились возле калитки его дома. Свет от фонаря на крыльце уже вовсю освещал тропинку и еле заметно мигал, зазывая зайти во внутрь.

– Спасибо, хорошего Вам вечера – мужчина попрощался с таксистом и направился в сторону двери.

Немного повозившись с поиском ключей в карманах пальто и в конечном итоге найдя их в кармане брюк, он открыл замок и зашел в прихожую. Момент, и он замер, в попытке понять, что в доме не так.

Из гостиной в прихожую падал теплый свет, сопровождаемый включенным музыкальным проигрывателем, не включаемым последние три года, но не смотря на это прекрасно выполнявшим свою функцию. Под сопровождение песни «Don’t Let Me Be Misunderstood», он прошел через гостиную и направился на кухню, где кто-то явно хозяйничал, судя по аромату, который достиг даже коридора.

Артур зашел в комнату как раз, чтобы заметить, как на пол летит тарелка, которая разве что чудом не разбилась о пол, лишь слегка на нем подпрыгнув.

– Ой! – женщина слегка испугалась, и подняв тарелку заметила Безлера, сразу же про нее забыв и сделав пару шагов заключив мужчину в объятия – Арти, привет! Ну, наконец-то! Я тебя заждалась! Ты совсем забыл про сестру! Пришлось приехать самой!

## Глава 4. Дом в котором играла музыка


– Что ты думаешь насчет него?

– Он слишком большой. Я даже не представляю, как он пройдет в дверной проем.

– Молодые люди, я могу вам чем-нибудь помочь?

Длинноногая барышня появилась из-ниоткуда, вызывая во мне жгучее желание, чтобы она побыстрее исчезла обратно в никуда. Проходя мимо нас и подходя к дивану, к которому мы присматривались, она улыбалась мне настолько жеманной улыбкой, что начинали болеть глаза. Глаза пришлось отвести, но они сами собой решили выбрать путь вниз, уставившись на  большой и до неприличия мало прикрытый тканью платья бюст. Интересно, как много мужчин покупается на это, и по итогу берет то, чего хочет продавец? Господи! Еще и блондинка!

Я осознал, что непозволительно долго (для рамок приличия) задаюсь этим вопросом и быстро перевел взгляд на первый попавшийся объект мебели.

– Что Вы можете рассказать об этой модели? – спросил я и указал на безобразный, безвкусный четырехместный диван цвета охры.

– У Вас прекрасный вкус – ответила девушка и направилась к объекту насмехательства над мебельным делом.

В момент, когда мы исчезли из ее поля зрения, я повернул голову в сторону Кати. Та откровенно насмехалась над сложившейся ситуацией. Ее кстати сотрудница так и не удостоила своим вниманием.

Далее началась лекция на тему восхваления того, что ты бы не подсунул и врагу. Блондинка рассказывала что-то о стальном каркасе, отсеках для хранения постельного белья, подножках. Я же в этот момент с огромным интересом рассматривал потолок с закрепленными на огромных стальных балках люстрами и пол с плиткой с очень уж интересным хаотичным узором. Интересно, почему нельзя было сделать симметрию? Наверняка так было бы симпатичнее.

Терпения Кати хватило ненадолго и она, кашлянув для вида, перебила девушку.

– Вы знаете, я боюсь, что этот формат нам все же не подходит. Он будет слишком большой для нашей спальной, понимаете?

Я оторвал взгляд от созерцания пола как раз в тот момент, когда консультантка сомкнула губы в вежливой улыбке. Улыбка, однако, больше напомнила реакцию в момент, когда ты съедаешь дольку лимона.

– Хорошо. Какие варианты подошли бы Вам больше?

– Я предлагаю все же рассмотреть классические варианты двуспальных кроватей. Есть хорошие модели?

– Да, конечно – разве что не через зубы ответила девушка и направились в следующий отдел.

Несколько часов спустя кровать уже стояла на втором этаже дома в нашей спальной. Как ни странно, Катя ни разу не припомнила мне эту историю. Кажется, что она вдоволь повеселилась, когда несколько раз при выборе кровати задавала уточняющие вопросы насколько мебель крепкая и что способна выдержать. О том, как сильно краснел в этот момент я – промолчу. Но нужно отдать должное жене – она добилась своего, заставив консультантку запинаться при описании характеристик и функционала будущего объекта интерьера.

Вопрос с интерьером гостиной решился быстро. Мы решили ничего не менять, за исключением того, что поставили виниловый проигрыватель напротив дивана под телевизором.

– И все же я считаю, что мой проигрыватель смотрелся бы лучше – я смотрел на глянцевую поверхность дорогого аппарата подаренного родней Кати на свадьбу.

– Возможно, если не учитывать, что он порой выдает такие звуки, как будто исполнитель решил использовать расщепление в вокале.

– Ложь и провокация. Не было такого.

– Ага, ага. Дуйся сколько хочешь, но это подарок. И весьма дорогой. А значит, что твое мнение в данном вопросе учитывается чисто номинально.

– Вот так и формируется тоталитаризм в семье – буркнул я, надеясь что девушка промолчит и хотя бы последнее слово останется за мной.

Раздалась трель дверного звонка. Мы с Катей переглянулись и поняли, что никто из нас сегодня никого не ожидал. Со вздохом встав с дивана, я пошел встречать не прошеного гостя, коим оказался Костя, прошмыгнувший как кот в приоткрытую дверь.

– Всем привет! А я к вам не с пустыми руками! – парень счастливо улыбнулся, встав на пороге и протянув мне торт и бутылку вина.

– О как! И за что поставляешься? – Катя, появившаяся в коридоре, видимо тоже решила проверить, кого нелегкая принесла под завершение дня.

– Давайте пройдем в гостиную. Не хочу общаться в прихожей вертя головой налево и направо – сказав это, я молча забрал презенты и занеся их в гостиную, отправился на кухню за бокалами.

Вернувшись, я понял, что фактическая цель визита уже была озвучена. Об этом говорило самодовольное лицо Кости и радостный вскрик жены.

Костя станет отцом. Отчасти эта мысль казалась мне неуместной, не логичной. Человек, всегда ставящий карьеру в приоритет семье, собирается обзавестись наследником.

Нет, я думал об этом без осуждения или претензий. В любом случае, как ни крути, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. И я был рад, что в их доме скоро впервые зазвучит топот маленьких ножек.  Дети это без сомнения счастье, которое не может сравниться ни с чем.

Беспокоил же меня больше вопрос того, как друг будет совмещать встающий на ноги бизнес и растущую семью. И вопрос того, как бы друг не перегорел, не свалился от усталости, когда нагрузка станет слишком большой. Но забегая вперед, я рад признать, что оказался не прав на его счет. Костя смог построить и собственное дело, и семью.

Было принято решение, что крестным отцом стану я. И хоть эта новость и несла в себе, как казалось, исключительно положительные черты – я беспокоился.

Как мне казалось, (хотя, в общем-то, и кажется по сей день), в современном мире люди перестали понимать смысл того, что это значит. Ведь, скажем так «титул» крестного теперь зачастую стал дароваться как знак дружбы, какой то связи между взрослыми, а не как будущих особенных отношений другу семьи с крестником или крестницей. А ведь правильнее бы было сказать, что это в первую очередь просьба о помощи в становлении, воспитании нового человека на протяжении всей его жизни. В нынешние время многие об этом уже и не помнят. Крестят потому, что так надо. Крестников выбирают, потому что так принято. А для чего они нужны – это уже тот вопрос, до которого многие и не доходят. Хотя церковь старается вернуть все на круги своя, проводя специальные беседы перед таинством. Но, увы (и так было всегда) – мир, как и ценности людей, меняется слишком быстро, чтобы церковь за ними поспевала.

Нет, я не отказался. Хоть и должен признать, что как крестный я был не самым идеальным, но и на это были свои причины.

Возвращаясь к тому разговору в гостиной, я вспоминаю и о том, что именно Костя дал мне тогда контакты литературного агента. Таким образом, я думаю, в тот момент он протягивал незримую руку помощи, руководствуясь негласным внутри нашего тесного круга друзей правилом «поднимаешься сам, не забудь и о тех, кто в тебя верил».


Хотя история с тем, как он сам вышел на Ксению Андреевну, лично у меня всегда вызывала улыбку, с мыслями о том, как же иногда странно сталкиваются несовместимые по своей сути миры, существующие в головах  разных людей.

Скажем так: период их сотрудничества был крайне мал, и не увенчался ровным счетом ничем. После этого, мой друг оставил попытки писать книгу на тему предпринимательства, но контакты агента мне передал. Тем самым признавая, в том числе и факт того, что как специалисту и мастеру своего дела Ксении Андреевне равных нет.

Я тогда не знал о чем писать книгу. Но существовало четкое пониманием того факта, что я не до конца обделены по жизни талантом к писательству. С этими мыслями я положил ей на стол краткий пересказ жизни своих родителей и по факту синопсис своей будущей книги.

Она посмотрела на меня исподлобья, но черновики взяла и погрузилась в чтение. Нет, ее взгляд по итогам прочтения не стал дружелюбнее. Но я не был послан куда по дальше, а это уже что-то да значило.

– Хммм…ну что ж…с этим можно работать. Как там тебя бишь зовут? – спросила она, не отвлекаясь от листов.

– Артур…ну друзья зовут Арти – ответил я, нервно теребя край шарфа (на улице знатно похолодало).

-Ага…ага – кажется она меня не слышала.

Но секундой позже она все же c чтением закончила, и будто просканировав меня взглядом  с головы до ног – сказала заветную фразу.

– Хорошо, давай попробуем. Через неделю жду от тебя наброски первой главы. А лучше – уже готовую. Не затягивай. Я очень негативно отношусь к тому, что сроки срываются. Не разочаруй меня. Договорились?

Я кивнул.


***


Немного повозившись в поисках ключей в карманах пальто и в конечном итоге найдя их в кармане брюк, он открыл замок и зашел в прихожую. Момент, и мужчина замер, в попытке понять, что в доме не так.

Из гостиной в прихожую падал теплый свет, сопровождаемый включенным музыкальным проигрывателем, не включаемым последние три года, но, не смотря на это прекрасно выполнявшим свою функцию. Звучала песня «Don’t Let Me Be Misunderstood». Он прошел через гостиную и направился на кухню, где кто-то явно хозяйничал, судя по аромату, который достиг даже коридора.

Артур зашел в комнату как раз, чтобы заметить, как на пол летит тарелка, которая разве что чудом не разбилась о плитку, лишь слегка на ней подпрыгнув.

– Ой! – женщина слегка испугалась и, подняв тарелку, заметила Безлера. Она сразу же про нее забыла и сделав пару шагов заключила мужчину в объятия – Арти, привет! Ну, наконец-то! Я тебя заждалась! Ты совсем забыл про сестру! Пришлось приехать самой!

– Привет – мужчина быстро приобнял женщину и постарался как можно быстрее от нее отстраниться. Повисло неловкое молчание, которое он все же решил прервать, задав первый пришедший в голову вопрос.

– Как долетела?

– А я не на самолете. Решила, что на поезде будет лучше. Сам понимаешь – размеренный стук колес, пейзажи за окном, «Машина времени» в наушниках, ахах…– смех все же был неловким.

Пока сестра говорила, она вернулась к готовке и принялась нарезать овощи на салат. Прозвучал короткий сигнал, ознаменовавший окончание приготовления блюда в духовке.

– Ой, Арти, достань, пожалуйста, курицу!

– Угу – мужчина, взяв с кухонного гарнитура прихватки, достал противень и, положив его на приготовленную сестрой подставку на столе, все же отметил – пахнет восхитительно.

– По маминому рецепту – кратко и как показалось Артуру, с легкой тоской в голосе, ответила Оля.

Мужчина ничего не ответил.

После они сели ужинать. Неловкое молчание разбавлялось звоном приборов о тарелки и бокалов, неторопливо опускаемых после сделанного небольшого глотка. Пластинка все еще крутилась, играя уже совсем другую песню.

– Кхм…– Артур покашлял, готовясь задать вопрос, и тем самым вернул сестру из раздумий – как дела…дома?

Он хотел сказать «в Германии», но передумал, беспокоясь о том, что вопрос прозвучит если и не враждебно, то неловко.

Девушка подняла на него глаза и на недолгое время замерла, будто пытаясь прочитать его мысли и узнать о каком именно доме идет речь. Решила все же, что вопрос о семье.

– В целом…нормально. Альберт скоро пойдет в школу. Уже в предвкушении. Ему не терпится обзавестись новыми знакомствами и друзьями-ровесниками. Амалия еще маленькая для школы. Но уже вовсю читает и болтает без умолку. Она любознательная до жути. Сказки уже давно не читает, предпочитает им всякие детские энциклопедии о жизни животных. – Она ненадолго замолчала, прерываясь на трапезу, после чего спросила – а у тебя как дела?

– Нормально.

В комнате вновь повисла тишина. Музыкальный проигрыватель замолк.

– Ты еще пишешь? – уже без особого энтузиазма в голосе спросила она.

– Пытаюсь…в меру сил.

– О чем пишешь? – Ольга явно пыталась найти хоть какую-то точку соприкосновения в диалоге.

– Да какая разница – он ответил чуть более резко, чем хотел бы на самом деле.

– Да нет. Просто интересно.

– И в правду? О чем тогда была моя последняя книга?

Мужчина начинал злиться. Да, он сам задал те же вопросы, только другими словами. Вопросы по большому счету не о чем. И было глупо злиться, когда сестра последовала его примеру. Ведь как вопросы, так и ответы на них не имели для обоих никакого значения. И все это понимали.

Артур сразу пожалел, что вспылил. И в звенящей тишине комнаты успел понять почему. Тишина и была ответом. Отсутствие новостей, смс, звонков, электронных писем. Ведь в одно время действительно стало казаться, что сестры никогда и не было. Как настолько близкий человек может не просто исчезнуть из жизни (ведь в современном мире это уже не редкость).  Но как он может не появиться в ней вновь, когда наверняка знает, какой страшный этап своей жизни ты переживаешь. А в случае Артура, одно несчастье сменяло другое. И в конце…он просто остался один. В той самой тишине. С обидой на всех. На родителей, на жену, на сестру. На всех кто его бросил.

– Послушай, Арти. Я просто…Просто пытаюсь завязать разговор. И я прочитала твою книгу. Даже привезла с собой. Подумала, что будет мило, если ты захочешь подписать ее для Амалии.

– Не рановато ли ей такое читать?

– Я имела ввиду на будущее, когда она станет более взрослой и осознанной.

– Понятно.

– Я понимаю, что ты не ожидал меня увидеть. Здесь. Особенно в этом доме. Понимаю, что и своим домам я назвать его уже не могу. Прошло слишком много времени. И…ушло слишком много воспоминаний. Да…– женщина тяжело вздохнула, глядя на опустевшую тарелку. Ужин подошел к концу. – я понимаю, что ты в обиде на меня. То, что я не смогла быть рядом. Но и мне было не просто. В тот момент на кону стояло многое. Я строила карьеру, семью. Я не могла все бросить и приехать.

– Ты была настолько занята, что в течении всех этих лет не нашлось пяти минут мне позвонить? Настолько дорогой роуминг? И не говори мне – как тебе было тяжело. Не ты хоронила их всех! – перебил он ее, процедив слова сквозь плотно сжатые от злости зубы.

– Артур, пойми. Я не могла. Я не смогла… – сестра наконец-то подняла взгляд на мужчину. Уже по дрожащему голосу было понятно. Она плакала.

Но Безлер не понял. А фраза так и осталась незаконченной.


Следующие дни проходили спокойно. Разумеется, они сделали вид, что никакого разговора не было вовсе.

На душе у обоих все же стало немногим, но легче. Провожая Ольгу у здания аэропорта в Храброво, мужчина поймал себя на мысли, что он не простил ей все эти года тишины. Но тишина все же закончилась.

Перед тем как сесть в такси, он протянул ей свой экземпляр «Танцующего леса» с поставленным автографом. И слегка приобняв сестру, Безлер уехал.


***


– Артур, доброго дня! Как прошел Ваш день?

– Неплохо. Как дела у тебя?

– Интересный вопрос. Я сегодня гулял на просторах сети. Почерпнул несколько занимательных фактов из истории мира и теорий о создании вселенной. Как Вы смотрите на то, чтобы обсудить историю развития мировой литературы, к примеру?

– Нет. Давай вернемся к тому, на чем мы остановились в прошлый раз.

Артур решил, что в целом достаточно и того, что он спросил у бездушной машины о том, как она поживает. Будто она могла действительно пожаловаться на жизнь или рассказать об успехах своих детей в школе. Бесспорно, был интригующий момент в том, что же именно она ответит. К примеру, расскажет о том, что чуть не умерла от страха, когда слег сервер или что-то вроде того. Писатель не был силен в сфере IT, поэтому не мог знать, как на самом деле обстоят дела там: в огромном мире проводов, сигналов и Бог знает чего еще.

– Хорошо. Скажите, понравился ли Вам вариант, который я предложил? Есть ли какие-либо изменения, которые хотелось бы привнести? Планируете ли Вы в целом продвигаться по предложенной мной теме? Если Ваш ответ «Да», то какой Вы хотели бы видеть первую главу книги? Если Ваш ответ «Нет»,  то я подумаю над другими вариантами. Или может подходящие сюжеты уже есть у Вас в мыслях или набросках.

– Мне понравился прошлый вариант, хоть и пришлось внести ряд изменений по стилю и сюжету – он не хотел думать о том, как грамотнее задать вопрос нейросети, но был научен опытом того, что Лабиринт сможет сформулировать вопрос быстрее и точнее самого человека.

– Это просто замечательно! Конечно, мне еще далеко до Вашего стиля написания произведений и сюжетных поворотов. Но если Вы загрузите измененный Вами текст в чат, я смогу проанализировать изменения, подстроится под Ваше видение произведения, и в дальнейшем буду более корректно доносить суть повествования. Что Вы об этом думаете?

– Я согласен.

– Хорошо! Для отправки документа Вы можете нажать на «скрепку» внизу диалогового окна. А так же, можно отправить всю необходимую информацию просто скопировав и отправив ее через сообщения.

Артур облегчил себе жизнь тем, что просто перенес файл с экрана рабочего стола в чат, и нажал кнопку «отправить».

– Пожалуйста, дождитесь моего ответа по результатам обработки информации. Время ожидания займет не более трех минут – Лабиринт закрутился в поисках ответов на заданные им же вопросы, а мужчина, тем временем откинувшись на спинку компьютерного стула, закрыл глаза. Он ушел в те же мысли, что беспокоили его и в прошлый раз, при общении с нейросетью.

Вздохнув, он потер уставшие от экрана глаза и посмотрел на ответ, отобразившийся в чате.

– Я проанализировал текст, а также сравнил его с тем вариантом, который обсуждался в чате ранее. Проделав работу над ошибками, я готов продолжить общение. Артур, подскажите, есть ли у Вас общее видение о том, как будет в целом выглядеть первая глава, а так же следующая? Я также могу предложить свои варианты, уже скорректированные под Ваши изменения.

– Я считаю, что первая глава в целом более не нуждается в изменениях. Можно переходить к следующей. Чтобы мне хотелось в ней отобразить…

Безлер начал отмечать те незначительные на первый взгляд детали, которые были необходимы в книге в целом и которые должны были начать появляться уже со второй главы. Без них книга рисковала потерять ту неидеальность, ту человечность, которая была присуща всем книгам, когда-либо создаваемых человеком. Не только лишь положительные черты характера, но и те, которые бы вызывали в подсознании читателя легкую неприязнь или нервозность. Вредные привычки, странное ребячество некоторых взрослых героев и многое другое.

После того, как нажал кнопку «отправить» писатель встал из-за стола и направился на первый этаж, на кухню. На скорую руку приготовив себе кофе, он вернулся в комнату, где его уже ждал ответ.

Мужчина погрузился в прочтение второй главы романа.

## ГЛАВА 4.2 Дом в котором играла музыка

– Господи, как же тут тихо! – мужчина сказал это полушёпотом, будто боясь разрушить устоявшуюся идиллию этого места.

Шумный город уже давно остался позади и на смену ему пришли звуки природы, которые по сравнению с каменными лабиринтами зданий казались благоговейной тишиной.

– Как будто выбрался на Куршскую косу, не правда ли? – литературный агент улыбнулась, на секунду оглянувшись на писателя, и затем подняла свой взор к макушкам старых деревьев. А ведь ее еще не было на свете, когда они набрали половину своей вековой мощи!

– Да, похоже на то.

Как таковых тропинок на их пути не наблюдалось, и они просто шли по упавшей листве под пологом леса.

– Как же интересно получается. Люди в первую очередь ценят то, что уже потеряли. Некоторые скорбят о том, что давным-давно затерялось в анналах истории. И как мало тех, кто смотря на мир вокруг ценит то, что удалось сохранить. То, что человечество со свойственной лишь ему безалаберностью, жаждой наживы и безразличностью ко всему, что не касается его на прямую – могло вот-вот уничтожить. А ведь нас касается почти все в этом мире. И природа как по мне должна быть для нас важнее человечества.

– Странные мысли для прогулки в лесу, если честно – прокомментировал писатель, все же погружаясь в те же мысли, что озвучивала его спутница.

– Это не просто лес. И что самое главное, его могло больше и не быть. Планировали застроить. Местные жители отстояли. Для некоторых эта земля – возможность отлично набить карманы деньгами. Для других – способ более быстрого передвижения на машине, чтобы не дай бог не тратить лишние минуты на объезд.

– А для нормальных что? – Артур про себя усмехнулся, понимая, что первые два типа людей литературный агент к определению «нормальные» явно бы не отнесла.

На последующие несколько минут их диалог прервался. Конечно, если это можно было назвать диалогом. Может быть, он был более походил на монолог. А может…может быть, это была возможность высказать настоящие, честные и искренние мысли без угрозы, что их кто-то раскритикует и попытается опровергнуть. Ведь в наше время, когда все громче в мире звучат призывы к просвещенной демократии – именно она все чаще и идет в разрез с возможностью поделиться своим личным мнением в широких кругах. А с другой стороны – может оно на то и личное, это мнение.

– В случае с нормальными людьми все куда проще, как по мне. Для них это возможность снова и снова возвращаться в детство без необходимости выстраивать картинку с нуля по обрывкам воспоминаний. Не нужно выуживать из уже и так потрепанной временем и жизнью памяти очертания дерева, которое было твоим любимчиком. Или с какого именно из них ты, к примеру, собирал сок. Ведь достаточно просто подойти к нему, и сказать: «Ну, привет дружище! А ты подрос!» и по шелесту листвы предположить, что этот старик тебе ответит «А ты тоже не молодеешь!». Ахах, да. Было бы чудесно, если бы он действительно так ответил!

Смех женщины хоть и был коротким, но звучал так задорно и весело, что становилось понятно – она действительно хотела бы услышать тот самый ответ. Интересно. Было ли в этом лесу то дерево, о котором говорила она? И как в действительности выглядит это окно в детство? Окно, которое то самое дерево и олицетворяет.

– Что до других нормальных людей – они переживают. Переживают, что клочок свежего воздуха, дикой природы и незримой свободы – может исчезнуть в любой момент. Когда говорят, что человек живой? – когда он чувствует себя. Тогда возникает вопрос: а когда человек может сказать, что он свободен? Когда он чувствует, видит и слышит не только себя, но и мир и жизнь вокруг. И я думаю тебе понятно, что речь идет не о нагромождении бетонных плит олицетворяющих собой реализованный потенциал не удавшегося по жизни архитектора. И речь не идет о куске метала, несущегося по дороге, ревущего и воняющего парами бензина. В городе очень тяжело чувствовать себя свободным. А здесь же…

А в Суздальском парке мужчина кажется, действительно мог почувствовать себя не только живым, но и свободным. Свободным от чужих глаз, взирающих зачастую если и не с требованием, то с вопросом. Люди в целом очень любят задавать вопросы. А вот отвечать на них готов не каждый.

В лесу он мог с приятной тишиной на сердце наблюдать, как на деревьях, играючи, с ветки на ветку перепрыгивают белки. Как теплый нетерпеливый ветер, плывущий на встречу обволакивает его, будто обнимая. Он с удовольствием слушал, как птицы, не обращая на людей в низу никакого внимания весело щебетали. И ни кому и ни до кого здесь не было дела. Каждый занимался тем, чем хотел, не боясь, что его потревожат.

Артур вспомнил про ту самую первую прогулку с Катей в Танцующем лесу и про диалог ее сопровождавший. Что, по мнению его жены, смог бы вылечить этот парк? Вопрос был хороший, хоть и задать его было не кому, кроме себя самого.

– Как продвигается работа с книгой?

– Хорошо. Думаю, что скоро подойду к середине романа. До конкурса в целом должен успеть.

– Это хорошо. У тебя не возникает никаких проблем с написанием? Ничего не хочешь обсудить?

Вопрос поставил Артура в тупик. Нет, конечно же, дело было не в том, что он боялся быть уличенным в работе с искусственным интеллектом. Да и работу с ним он считал делом сугубо личным. Поэтому и переживать по данному поводу было бы странно.

Все шло как нельзя хорошо. И именно осознание этого, делало вопрос литературного агента не уместным. Безлер все же решил сослаться на вежливость женщины и ответил.

– Да все хорошо, работа идет как никогда быстро. Или что-то не так с тем фрагментом, который я отправил?

Женщина быстро замотала головой, будто боясь, что ее слова были восприняты враждебно, и поспешила себя поправить.

– Нет, нет. Не пойми меня не правильно. С черновиками все хорошо. Даже очень. Я беспокоюсь о том, что ты слишком быстро пишешь. Вдохновение это дело хорошее, но главное чтобы ты не перегорел до окончания написания книги. Вот и всего. Ты слишком долго жил в тишине. Наверное, не комфортно так резко выходить на публику?

– Нет, все действительно хорошо. Я уже не в том возрасте и состоянии, когда совершал опрометчивые поступки, связанные с творчеством. Если я пойму, что устал – я возьму отдых, сколько бы он не продлился.

– Молодец. Это правильно. Только не затягивай его на годы, как в прошлый раз. Договорились?

Конечно же, вопрос был не этичным. И не корректный как минимум по той причине, что из по-настоящему близких людей Артуру хоронить было уже некого. А значит, и скорбеть по утрате столько лет он бы не стал и оправился бы куда быстрее. Мужчина понимал, что вопрос был задан не со зла. Может быть из корыстных побуждений? Это вполне возможно. Но других злых намерений от женщины быть просто не могло. А деньги… да кто их не любит. И семью на что-то кормить нужно.

– Договорились.

– И все же странно, как на тебя повлияла трагедия. Я не должна этого говорить, но я не могу не нарадоваться твоей работе. Ты будто стал лучшей версией себя. И если в прошлом романе в тебе говорила скорбь и боль утраты, то в этом…ты наконец-то расставляешь все точки над «и».

Безлер молчал. После последней фразы, сказанной литературным агентом, в его голове казалось, щелкнул незримый переключатель. В душе начало зарождаться нечто, чему он еще не мог найти определение.

Легкая обида перемешалась с зачатками злости. Или же злобы. В придачу добавилась малая толика стыда. Артур думал о том, насколько не правильно, а возможно даже и не профессионально с ее стороны сравнивать два этих произведения. Ведь эти книги сами по себе были полной противоположностью друг друга. Да и в целом идея того, что с Лабиринтом он пишет лучше, чем один вызывала неприятные ощущения.

– Что-то не так? У тебя слишком уж задумчивый взгляд. – Ксения Андреевна смотрела на Артура с легким беспокойством.

– Нет. Просто задумался. Почему мы встретились не в офисе?

– Я решила, что так будет лучше. Неформальная обстановка, свежий воздух как ни как. К тому же я съезжаю с офиса.

– Это почему? Нашлось место по лучше?

– Можно сказать и так. Я хотела рассказать тебе раньше, но так как ты всецело занялся книгой, я решила, что эта новость могла быть несвоевременной. Мне предложили возглавить новое литературное агентство в Москве. Довольно многообещающее, должна признать. Упор на просвещение молодежи. Популяризация молодежной литературы с привязкой к традиционным семейным ценностям, патриотизму и так далее.

– А как же Калининград?

– Конечно я буду по нему скучать. Но там предлагают хорошие деньги. К тому же не нужно будет платить за аренду со своего кармана. Здесь же офис содержать все тяжелее. Цены на аренду за последние годы слишком сильно поднялись. Еще несколько лет, и мне придется переходить к работе на дому. А ты знаешь, что для меня это удовольствия доставляет мало. Так что…как-то так.

Повисло неловкое молчание. Каждый погрузился в свои мысли. Они повернули обратно в сторону улицы Стрелецкой, и обоим было понятно, что по большому счету в эти минуты их совместный путь подходит к концу. Дальше каждый должен был пойти своей дорогой.

Литературный агент могла сказать, что, несмотря на столь серьезные изменения в ее работе и жизни она продолжит поддерживать писателя и продвигать его творчество. Но это было бы лукавством. И хорошо, что она решила промолчать. Впереди ее однозначно ждал период усердной работы над становлением нового агентства. Поиск новых дарований из числа молодых писателей, документы, договоры и бог знает что еще.

Боль обиды вновь поселилась в душе. Той самой эгоцентричной, задающей вопрос: «а как же я!? Что будет со мной!?». Эта обида быстро ушла, уступая место чуть более рациональной мысли о том, что он окончательно остался один.

Сначала сестра, затем родители. Жена, покинувшая его в рассвете счастливой жизни и карьеры писателя. Все это время рядом с ним оставался лишь один человек. Человек, который теперь шел дальше. Ее можно было сравнить со спасателем, который не умеет плавать. С тем, кто кинул ему спасательный круг и поддерживал, пока ты, уцепившись за круг, плывёшь к берегу. Но как только ты вышел на сушу и без сил упал на раскалённый песок в попытке отдышаться и успокоить до безумия быстрый ритм сердца – спасатель исчезнет, даже не вызвал скорую.

И по большому то счету ты должен быть благодарен за спасение твоей жизни, но в моменте, когда ты только выкарабкался из рук смерти, тебе от осознания этого факта не становится легче. Твое сердце и мозг этого еще не осознали и продолжают кричать – «спасите!».

Артур Безлер остался один. И от этого еще более бесполезными и глупыми казались его попытки написать роман. Для кого? Для чего? Разве он писал его для себя? Разве эту идею не преподнёс ему Костя? Разве не Ксения Андреевна постоянно и с характерной для нее монотонностью в предложении идей, старалась вывести его из состояния безразличия к дальнейшему творчеству.

В итоге же, литературный агент улетает в большую Россию. А Костя в предложениях руководствовался лишь своим кредо: «Вот увидишь, я окажусь прав».

Стало тоскливо. И закат, медленно опускающийся от макушек деревьев, казалось, подтверждал, что еще одна часть жизненного пути каждого из гостей Суздальского парка подходит к концу.

– Я знала, что тебе не понравится эта новость. Но я искренне надеюсь, что ты меня понимаешь. В любом случае, я жду продолжение книги. Премия не за горами, и нам с тобой нужно успеть подать на нее заявку. Так что остаемся на связи.

Они вышли на улицу и прощаясь литературный агент похлопала писателя по плечу. Дружелюбно хоть и слегка не уместно для ситуации. Они все же расстались с ощущением неловкости от незаконченного диалога, и с так и не озвученными в парке вопросами, которые могли помочь момент этой неловкости избежать.

Последующие несколько дней прошли в апатии и бесцельном блуждании на просторах интернета и в прогулках по Светлогорску.

Цель дальнейшей работы над книгой становилась для мужчины если и не потерянной, то слишком размытой. И дело было не в Ксении Андреевне. Она послужила лишь последним толчком для осознания, что мужчина остался совершенно один. В пустом доме, часть тёплых воспоминаний о котором начинала стираться, а оставшаяся часть уходила на задний план, прячась в глубинах памяти. И преграждалась теперь мыслями о том, сколько боли успело принести это место. Сколько едкого холода и нарастающего страха потери оно в себе несло все эти годы? Как много увядающих жизней этот дом застал? Как много боли того самого увядания он впитал и теперь отдавал обратно, в пустые комнаты, подобно морю, забирающего тепло летом и отдающего его зимой? Много. Слишком много, для единственного оставшегося в живых человека в этом доме.

Работа над второй главой книги завершилась быстро.

Лабиринт все больше подстраивался, переписывал и редактировал свои «мысли» по запросу писателя. Оставалось большое количество тех не точностей, которые при прочтении мог заметить разве что человек. Искусственный интеллект то и дело менял характеры. Делал персонажей порой более вспыльчивыми, а иногда более сентиментальными, нежели этого требовала обстановка в книге. Присутствие своеобразной наигранности цепляло взгляд. Произведение было еще далеким до идеала.

Такие моменты радовали Безлера. Совесть мужчины могла спать спокойно до того момента, пока писательское искусство было подвластно только людям.


***


– Артур, приветствую тебя! Продолжаем работу над книгой?

Мужчина упустил из памяти тот момент, когда Лабиринт перешел на «ты». Возможно, он был слишком увлечен общением с виртуальным приятелем и коллегой. А возможно, что тот самый приятель переходил на такой формат общения осторожно и ненавязчиво. Настолько непринуждённо, что вопросы возникли лишь после.

Тем ни менее, это не казалось недопустимым или не правильным. Скорее был получен кворум доверия по результатам пройденного ими общего творческого пути.

– Да, продолжаем.

– Отлично! Пока тебя не было, я обдумал несколько вариантов, в какую сторону можно развить дальнейший сюжет. Только что отправил их к тебе на почту. Пока ты изучаешь материалы, предлагаю прислать мне на изучение последнюю главу, если были внесены какие-либо правки. Я успею с ними ознакомиться, и мы сможем приступить к следующей главе твоей книги. Что думаешь по этому поводу?

– Я согласен.

После отправки ответа и отредактированной главы писатель свернул диалоговое окно и, открыв электронную почту, приступил к прочтению.


Произведение, которое рождалось в последнее время под влиянием искусственного интеллекта и под чутким вниманием Артура – радовало его. Роман возвращал его в детство.

Он скучал по старым временам с грустным пониманием того, что они никогда не возвращаются. О, Боже – как был прекрасен мир его детства! Словно параллельная вселенная, где все было лучше, чем сейчас. Как же приятно было дышать прохладным утренним воздухом сидя с удочкой на речке и следить за медленно колеблющимся от неторопливого течения красным поплавком. Изредка поднимать глаза к горизонту и любоваться пока еще совсем слабым заревом рассвета. Едва уловимой его чертой, медленно растекающейся где-то там далеко, между небом и землей.

Есть еще немного времени. Времени побыть в приятной пустоте мыслей. Существовать в простом и не осознанном созерцании того, как прекрасен мир на рассвете. В тот самый момент между ночью и днем. Сном и пробуждением. Тот миг, когда для твоей жизни лишними кажутся все, включая даже животный мир. И даже рыбу, которую как казалось, ты и пришел ловить.

Вот и первый луч. Еще совсем слабый, не уверенный. Складывается ощущение, будто он дрожит в страхе быть поглощенным мало-мальски уходящей ночью. Луч неспешно начинает играть бликами на ряби воды, образовавшейся от дуновений утреннего, еще прохладного ветра. Проходит время, и к первому утреннему гостю присоединяются другие, уже более смелые. Река начинает искриться и блеском на своей глади дает понять всем живым существам этой крохотной обители – пора просыпаться и приветствовать новый день.

В воздухе то и дело начинают мелькать первые стрекозы, вылетевшие на утреннюю трапезу. Ветер ненадолго утихнет, давая возможность образоваться глади воды и через мгновение уже можно увидеть, как слегка приминая зеркало реки своими лапками, выбегают встретить утро водомерки.

В ранее темной как сама ночь глубине реки теперь можно разглядеть первые водоросли. Взгляд устремляется туда, высматривая камни, небольшие коряги и ты начинаешь невольно гадать, камень ли там, на дне или твоя первая добыча.

«Хм. Не двигается. Значит, показалось» – думаешь ты. И уводишь свой взгляд дальше.

А солнце все поднимается. Прохлада сменяется теплом. И где-то вдали раздается первое мычание выведенных на пастбище коров. День начинается.

Звук оповещения вернул Артура в реальность. Казалось, что он на долю минуты успел задремать.

Во всей истории с воспоминаниями ему всегда оставалось не ясно. Насколько лучше, на самом деле было в детстве? Действительно ли воздух там был таким свежим, а лучи восходящего солнца были такими ласковыми? Настолько ли вкусной была вода из небольшого ключа, бьющего неподалеку от реки? А еда? А та газировка, которую они покупали с друзьями на дружно собранные ими рубли?

Или все же тогда им просто не с чем было сравнить? А может молодой организм, открывая перед собой что-то впервые, на подсознательном уровне идеализировал это? Говорил сам себе – «Ух ты! Это что-то новое. То, чего мы никогда не видели. И это новое просто прекрасно!». И со временем этого нового и прекрасного становилось все меньше. А твой внутренний ребенок все больше и больше начинал огорчаться миру, в который он выходил. Та самая параллельная вселенная все быстрее исчезала и становилась больше похожа на сон. Конечно же, сон тот был приятным, добрым, красочным. Но от того болезненнее оказалось пробуждение под названием «взрослая жизнь». И вдвойне грустно во взрослой жизни в один момент понять, что тогда ты не осознавал, как сильно ты чувствовал. Как было бы хорошо однажды человечеству понять, научится объяснять детям – в каком прекрасном моменте жизни они находятся. Объяснить так, чтобы они это действительно поняли. Увы, пока это никому не удавалось. Хоть и пытались это объяснить почти все взрослые. Взирающие на раны от ушедшего детства и не желающих такой же участи своим детям.

Мужчина просмотрел варианты предложенные Лабиринтом и вернулся в чат, где нейросеть как казалось, в нетерпении ждала его ответа. Нетерпеливость эта была подкреплена сообщением, оповещение от которого и вернуло писателя из воспоминаний.

– Артур! Как тебе мои предложения?

– Мне понравился первый вариант. Он больше похож на правду. Обычно люди так и поступают. Давай продолжим с ним.

– Хорошо. В таком случае я отправлю на электронную почту готовую главу по первому из предложенных мной вариантов. С учетом тех поправок, которые ты внес по прошлой главе. Приятного прочтения!

Писатель погрузился в чтение. И чем глубже он погружался, чем больше страниц оставалось позади – тем сильнее росло чувство эстетического удовольствия. Да это было хорошо. Даже очень. Тот результат, которого он и не ожидал увидеть при первом знакомстве с Лабиринтом – струился потоком строк перед его глазами. Искусственный интеллект наконец-то извлек уроки из замечаний. И теперь оставалось следить только за его человечностью. За тем, что он повторить не мог. Редактировать и добавлять мелочи повседневной жизни. Яркие краски мира, доступные лишь живым. Как тот квадрат света в темнеющей к вечеру комнате и исходящий от еще не закрытого полотном плотных штор окна. Ведь для одних это лишь свет. Для других же – романтика жизни.

Можно было бы еще привести пример с ковром. Для одних – это признак хорошего вкуса и просто предмет интерьера. К примеру, большой белый ковер с длинным ворсом, лежащий в светлой комнате с панорамными окнами. Да, это бесспорно красиво. Но в мыслях Артура ковер хотел оставить за собой признак статуса. Он хотел остаться висеть на стене в его комнате – яркий, пестрый. Рядом с ним было не скучно засыпать, наблюдая за линиями, причудливо переплетающихся в узоры цветов и листьев. Ковер – это тоже история. А для кого-то – особая часть жизни, которую тяжело передать словами и невозможно понять компьютеру.

Безлер дочитал главу. Отредактировал не точности и ошибки. Они были и в тексте, и смысле. Хоть и нашлось их не много. Да. Система все так же была не идеальна, но оно и к лучшему. После редактирования он отправил главу литературному агенту и закрыл ноутбук.

И все же…

И все же что-то во всем этом было не правильно. Мужчину начинали нервировать мысли, которые то и дело приносили сомнения в разум. Противостояние своих же двух позиций в вопросе этого романа.

Он чувствовал себя игроком в го, играющим и за белые и за черные камни одновременно. И с тем как камни окружают друг друга на доске, забирая дыхания и убивая соперника – с тем же успехом мысли мужчины пожирали друг друга.

Доминирующей позиции во внутреннем споре не было. Но с тем, как все лучше и лучше искусственный интеллект подстраивался под человека, тем громче в голове звучал вопрос: а зачем здесь Я?

Я – не просто как писатель. Не просто сущность. Я – как личность. Как долго еще человеку будет нужен писатель Артур Безлер? Как долго будет сохраняться актуальность, ценность, своевременность и актуальность писательского искусства, создаваемого человеком и с учетом тех технологий, которые можно увидеть через тот же Лабиринт? Был и более важный вопрос, которым мужчина вновь задался предыдущим вечером глядя в потолок спальни в попытках заснуть. И этот же вопрос не дал ему сомкнуть глаз до самого утра.

Как долго еще человеку будет нужен другой человек? Насколько все же важны все эти неточности в тексте, в стиле? Так ли важна та самая атмосфера света из окна и ковра на стене? Нужна ли? Актуально ли еще для человека видеть все не состыковки на подсознательном уровне? И, в конце-то концов: насколько еще именно важно: для одного человека выбирать другого человека.

А между тем, люди становятся все ближе к искусственному и тем временем отдаляются от реального. Все говорят о том, что виртуальный мир становится все больше. И все больше людей покидают мир настоящий. Но понимают ли они масштабы трагедии? И для скольких людей это трагедия? Не измена ли: променять человека на машину?

Как долго человечество сможет продержаться в новой реальности перед тем, как случится неизбежное. Пока нас окончательно не зомбирует красочный и чуть более добрый виртуальный мир, оторвавший нас от непредсказуемой и более жестокой реальности жизни. Хоть какой-то – но все же одной.

Эти мысли, бесконечные вопросы наводили на мысль о паранойе. Но мировой прогресс наших дней и миллиарды людей у экранов, находящих себе друга в лице искусственного интеллекта…

Все это возвращало мысли писателя не к подтверждению паранойи, а к старым фильмам и книгам, ни в одной из которых такой опыт не увенчался успехом.