Дмитрий Губин
Цвет империи

Ucrainica et belorossica. Исследования по истории Украины и Белоруссии

ФЕДЕРАЛЬНАЯ НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНАЯ АВТОНОМИЯ «УКРАИНЦЫ РОССИИ»

Книга издана при поддержке Федерального агентства по делам национальностей России (ФАДН)

@biblioclub: Издание зарегистрировано ИД «Директ-Медиа» в российских и международных сервисах книгоиздательской продукции: РИНЦ, DataCite (DOI), Книжной палате РФ

© Д.М. Губин, 2025

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2025

Дорогой мой читатель!

В этой книге речь пойдёт о тех выходцах с территории Малороссии, Слобожанщины и Новороссии, которые, внесли свой огромный вклад в жизнь России – государственных деятелях, учёных, людях искусства. Без них русская жизнь была бы пресной и далеко не полной.

Поговорим мы также и о тех, кто управлял этими землями по поручению августейших особ. А также о тех учебных заведениях, где готовились кадры, прославившие Российскую Империю. И о некоторых событиях, ставших важными для современников и потомков.

Эта книга, как и сама историческая наука, – не является собранием только радостной и комплиментарной информации. Ни пасторали, ни сплошной чернухи от неё ждать не приходится. Ведь во все времена жили, служили и работали живые люди – со всеми своими достоинствами и недостатками. Каждый человек несёт на себе груз своего происхождения, образования, окружения, господствующих идей и предрассудков. И поэтому честная история – это не только не огульное разоблачение и осуждение всего и вся, но и не сплошная агиография (описание деяний святых). Так что в нашей галерее будут и гении, и люди достойные во всех отношениях, и те, кто не смог соответствовать вызовам своего времени. И события откроются не только самые радостные и вызывающие однозначную гордость.

Именно такой подход позволяет читателю почувствовать себя частью непрерывного исторического процесса, начавшегося задолго до 1917 года и не закончившегося ни в 1991-м, ни в 2014-м. «Идея свободы, полученная людьми вместе с врождённым чувством достоинства, защищает поколения от неизбежной наглости выскочек. Вот почему наша свобода – это благородная свобода. Она значительна и величественна. У неё есть родословная, своя портретная галерея предков, ей принадлежат надписи на монументах, документы, свидетельства, титулы и права», – писал великий ирландский мыслитель Эдмунд Бёрк в 1790 году.

Далеко не все достойные люди, связанные с южнорусскими губерниями Российской империи, попали на страницы этой книги. Например, жизнь фельдмаршала Ивана Фёдоровича Паскевича осталась за её пределами. Текст о нём пропал во время обыска, который проходил в моей квартире в 2018 году. Так как автор был вынужден покинуть родной дом в Харькове налегке, то и список использованной литературы также отсутствует в этом издании книги.

Надеюсь, лакуны будут закрыты, а недоработки исправлены в следующих изданиях этой книги. Пока же вам предлагаются те главы, которые ранее публиковались на сайтах «Украина. Ру», «Одна Родина» и ряде других ресурсов.

Начнём рассмотрение славной галереи с екатерининских времён, когда местные уроженцы стали в Петербурге на равных конкурировать со старым русским дворянством. И продолжим теми, кто реализовался преимущественно до 1917 года.

Часть первая
Екатерининские орлы

«Коварнейший обманщик целого государства». Выдающийся интриган «галантного века» и ликвидация гетманства

1 декабря 1716 (или 1711) года во Пскове (или в Петербурге) родился Григорий Николаевич Теплов – учёный-энциклопедист, художник и композитор, а по совместительству инициатор ликвидации гетманства и застрельщик наиболее грязных историй русского XVIII века.

Сын малоросса?

Если день рождения Теплова общий во всех свидетельствах о нём, то год – колеблется в амплитуде с 1711 по 1725, а в словаре Брокгауза и Ефрона указан вообще 1729-й. В русском биографическом словаре Половцова – 1717. Оттуда он перекочевал в дальнейшие исследования и является наиболее часто упоминаемым. 1711 г., указан на могильной плите, хранящейся в Лазаревской усыпальнице Александро-Невской лавры, а в исповедной росписи 1737 года указан возраст Теплова – 21 год, то есть он родился в 1716 году.

Чем же вызван такой разнобой?

Григорий Николаевич Теплов

Известно, что родился Григорий в семье «подлого сословия» без фамилии, и отец его работал истопником сначала в Александро-Невской лавре, а затем в доме псковского архиерея. А кто у нас был сначала в Петербурге, а затем псковским архиепископом? Великий малоросс Феофан Прокопович!

Внуки и правнуки Теплова были убеждены в том, что преосвященнейший и был настоящим отцом Григория. Феофан и являлся автором фамилии «Теплов» в знак заслуг своего телогрея.

Известно точно, что учился Гриня в петербургской школе, основанной архиепископом Феофаном и оттуда в 1734 году отправился учиться в Пруссию на два года, По возвращении оттуда в 1736 г. он поступил в студенты при Санкт-Петербургской академии наук, а год спустя был назначен переводчиком в ней. В это же время он пишет портреты и натюрморты, которые показывают изрядное мастерство живописца.

В записке Теплова в Герольдию 1767 года для получения дворянства он сообщает, что «в 1736 году по именному покойной императрицы Анны Иоанновны указу определен в академию наук коллежским переводчиком».

Однако историк Александр Барсуков приводит донесение академии наук в кабинет ее Императорского величества 1740 года следующего содержания:

«Прошедшего августа 18 дня сего 1740 года, поданном дополнением в академию наук просил семинарии покойного Феофана… ученик Григорий Теплое о определении его при академии наук, к чему годен явится… однако же академия без указу ея императорского величества оного определить не может, и для того чрез сие о милостивой на то резолюции всеподданнейше просит».

Этим же днём датируется и прошение самого Теплова: «Имею я, нижеименованный, намерение быть и служить при императорской академии наук в таком звании, к какому годен явлюся. Того ради всепокорно прошу императорскую академию наук благоволить меня принять и определить мне надлежащее жалование, и притом бы позволено было слушать лекции по желанию моему у профессоров. О сем просит всепокорнейшее семинарии покойного Феофана, архиепископа новогородского, ученик Григорий Теплое. Подано августа 18-го дня 1740-го году».

В том же году Теплов едва не пострадал по делу высокопоставленного придворного Артемия Волынского, переводчиком которого служил. Волынского обвинили ни много ни мало в заговоре с целью захвата престола.

Его переводчик был в оковах доставлен в Тайную канцелярию и там отвечал на вопрос, он ли написал родословную Волынского, ведущего его род от одной из старших ветвей Рюриковичей. Историк Дмитрий Бантыш-Каменский сообщает, что Григорий Теплов «бестрепетно ответствовал, что он был только исполнителем данного ему поручения; разрисовал по сделанному карандашом чертежу Еропкиным в доме Волынского. Твёрдость духа спасла Теплова. Еропкин был пытан, подтвердил слова Теплова и был казнён вместе с Волынским».

Таким образом, Теплов был единственным из фигурантов этого дела, чья голова осталась на плечах.

Во время регентства Анны Леопольдовны 1741 г. он был пожалован в адъюнкты академии наук. Эх, знала бы эта несчастная мекленбургская принцесса и супруга брауншвейгского принца, какого ползучего гада пожаловала! Он ещё сыграет зловещую роль в судьбе её потомства.

Тень гетмана

При воцарении Елизаветы Петровны Теплов попадает в поле зрения её фаворита Алексея Григорьевича Разумовского, у которого оказались свои виды на молодого адъюнкта. Будущий граф обнаружил, что его младший брат Кирилл в своём селе Лемешах никак не учился, а только, как писал Шевченко век спустя, «пас ягнята за селом» и даже, как намекал Пушкин на самого Алексея, «не пел с придворными дьячками». Мамаша Наталья Демьяновна его хорошо кормила и не более того.

В марте 1743 года Теплову поручила государыня сопровождать младшего Разумовского в заграничном путешествии, «дабы учением наградить пренебреженное поныне время, сделать себя способнее к службе ея императорского величества, фамилии своей впредь собою и поступками своими проложить честь и порадование». Кирилл и Григорий побывали в Кенигсберге, Берлине и Геттингене где прослушали университетский курс, затем они совершили поездку по Франции и Италии и весной 1745 года они вернулись в Петербург.

Кирилл Разумовский был назначен президентом академии наук и сделал Теплова там асессором. Они нашли вверенную им государыней академию в самом печальном положении: в ней не было ни денег, ни профессоров, ни учеников; дела находились в страшном беспорядке; доносы и ссоры между служащими оканчивались иногда драками и неоднократно разбирались в Сенате. Университет и гимназия числились только на бумаге. Президент вначале горячо принялся за улучшение академии, но скоро, опутанный интригами, охладел к делу.

А Теплов занялся в академии любимым делом – интригами. То он поссорил Василия Тредиаковского с Александром Сумароковым, написал донос на историка Миллера об увлечении того норманнской теорией и при этом разругался с Ломоносовым.

Произведения самого Теплова отличаются на редкость чистым русским языком и до сих пор, в отличие от виршей объектов его интриг, не говоря о смеси церковнославянского с суржиком у Феофана Прокоповича, вполне легко читаются. Например, трактат «Знания, касающиеся вообще до философии, для пользы тех, которые о сей материи чужестранных книг читать не могут».

Во время службы в академии Теплов женится на шведке Елизавете Марковне, которая произвела на свет двух дочерей и умерла. Но это несчастие случилось не в Петербурге, а в Глухове, куда Григорию пришлось отбыть вслед за Кириллом Разумовским. Тот теперь стал не только президентом академии, но и «Ея Императорского Величества гетман всея Малыя России, обеих сторон Днепра и войск запорозских».

Но тут уже стали интриговать против Теплова.

Д. Бантыш-Каменский описывает это так: «Здесь Теплов встретил особу, ему недоброжелательную, сильную, в родительнице Гетмана, женщине умной, дальновидной, которая однако ж тщетно убеждала сына удалить этого любимца; предсказывала последствия, долженствующие произойти от советов его».

Но против лома есть приём, и он нашёлся среди родни Натальи Демьяновны, известной как «баба Розумиха». Был у гетманской мамаши брат Герасим Демьянович, а у того – дочка Матрёна на выданье в самом соку. Так в 1754 году Теплов женился на двоюродной сестре гетмана. Правда, оценил её прелести не столько Григорий Николаевич, сколько великий князь Пётр Фёдорович.

Злые языки утверждали, что харьковский, а затем и киевский губернатор в павловское царствование Алексей Григорьевич Теплов (1757–1826) куда более похож на покойного императора Петра III, чем государь Павел Петрович. Матрёна стала забрасывать наследника письмами, но Пётр, рассердился и прекратил общаться с Матрёной Герасимовной.

Но вернёмся в Малороссию. Григорий Теплов заведовал канцелярией Разумовского и фактически был теневым правителем Гетманщины. Он подготовил ряд административных и судебных реформ, составил «Проект к учреждению университета Батуринского». «Среди наук, намеченных к преподаванию в университете, были «латинское красноречие», «логика, метафизика и философия практическая», «древности и история литеральная и политическая», а также физика, математика, анатомия, химия, ботаника и др.», – сообщает биографический словарь Половцова.

Но помимо полезных реформ, Теплов, видимо под воздействием окружающих традиций, занялся в Малороссии рэкетом. Наследники казака Лубенского полка Уса вспоминали:

«Во время какой-то прогулки или поездки в гости Теплов подкатил к хате Уса на шестёрке белых лошадей и, приказав позвать его к себе, сам предложил ему уступить свои поля. Ус молча стоял перед знатным паном, снявши шапку. Теплов бросил ему в шапку кошелёк с деньгами. Ус угрюмо ответил: «На що мені гроші? Земля батьківська, не хочу», и бросив кошелёк в экипаж, ушёл в хату.

Теплов уехал, а на другой день, когда Ус вышел с работниками на поле сеять, явились козаки от Теплова и разогнали их, заявив, что это поле Теплова. Ус долго усом крутил, да ничего уже сделать не мог, ибо и сын его, служивший в Лубнах в полковой канцелярии, заявил, что от Теплова нельзя ждать добра. Так и пропала «Батькивщина».

Мемуарист Яков Маркович 21 октября 1760 р. в своём дневнике записал: «Дворик свой на Веригине (в г. Глухове, – ред.) близ двора Теплова, купленный у есаула компанейского, уступил безденежно тайному советнику Теплову».

Австрийский посол в донесении к канцлеру Кауницу в следующих словах характеризует Теплова:

«Признан всеми за коварнейшего обманщика целого государства, впрочем очень ловкий, вкрадчивый, корыстолюбивый, гибкий, из-за денег на все дела себя употреблять позволяющий. Когда он находился при гетмане, то несправедливостями и неотвязчивыми вымогательствами так сильно распустил всю страну, что, конечно, не избежал бы смертной казни, если бы в предыдущие оба царствования (Елизаветы и Петра III, – ред.) господствовал хоть малейший порядок».

Знаменитый историк Сергей Соловьев разделял эту характеристику, называя Теплова «безнравственным, смелым, умным, ловким, способным хорошо говорить и писать».

Когда Д. Бантыш-Каменский готовился к написанию своей «Историей Малой России от присоединения её к Российскому государству до отмены гетманства, с общим введением, приложением материалов и портретами», то надеялся найти наброски к так и не написанной «Истории Малороссии» Теплова. Вместо этого он нашёл документ, в котором Елизавета Петровна поручала Григорию Николаевичу следить за деятельностью Кирилла Григорьевича. И он не просто следил, а тщательно изучал жизнь подчинённой гетману территории.

Результатом глубокого проникновения в жизнь гетманских подопечных, стала подготовленная где-то к 1755 году аналитическая записка «О непорядках, которые происходят от злоупотребления прав и обыкновений, грамотами подтвержденных Малороссии». И если Елизавета Петровна не стала читать столь длинный текст, то его внимательно изучила Екатерина II и сделала соответствующие выводы.

О чём же Теплов «докладывал в центр»? О том, о чем знал не понаслышке и в чем сам был большой специалист.

Оказывается, в Малороссии, все управляется не по законам, а «силою старшин и обманом грамотных людей»! Из-за этого число свободных землевладельцев, т. е. не просто налогоплательщиков, но ещё и военнообязанных неуклонно сокращается, а число зависимых, напротив, увеличилось. Старшинами и другими чиновными и богатыми людьми свободные казаки обращены, по сути, в крепостное состояние.

Злоупотребления старшины беспредельны. Казаки отягощены непосильными местными податями и воинскими повинностями. Полный беспорядок царит и в межевании земельных участков, что является источником тяжб, драк и, как бы теперь сказали, «наездов» сильных на более слабых. В большом ходу продажа мест, подкупы и другие вопиющие непотребства. Вот к чему, по мнению Теплова, привело самоуправление местной элиты, то есть гетмана и старшины.

«Таким образом, в плодородной Малороссии земледелец терпит голод, убогий помещик в большую бедность впадает, богатый усиливается, и государственная выгода час от часу уменьшается», – констатирует Теплов.

Многие историки считали эту записку, ничем иным, как доносом на Разумовского. Возможно, это так и есть, но глубина проникновения в тему делает её уникальным историческим документом. И всё же куда большие злодейства Теплова были ещё впереди.

«Сквернодействия» и другие особо деликатные подробности

Кончина Елизаветы Петровны обрушила карьеру Теплова. Петр III не только помнил прелести пышнотелой Матрёны Герасимовны, но и прекрасно видел, что наличие при делах такого интригана просто опасно для трона.

Как сообщает словарь Половцова, «Какими-то «нескромными словами» насчёт государя он навлёк на себя его подозрение, был арестован, допрошен, но успел и на этот раз вывернуться и отделался только отставкой. Любопытно, что, будучи в отставке, он тем не менее 23 марта 1762 г. был пожалован в действительные статские советники с добавлением – «быть в отставке по-прежнему».

Отставка, однако не мешала Т(еплову). по-прежнему же фактически управлять из-за спины Разумовского делами как в Малороссии, так и в академии наук. Немилость, в которой Т(еплов) находился при Петре III, послужила вполне естественным толчком к тому, что он вместе с Разумовским сблизился с приверженцами Екатерины».

Именно Теплов стал автором документов, возвестивших о воцарении Екатерины II. Это и манифест о восшествии на престол Екатерины, и формула присяги, и текст отречения Петра от престола. Вместе с Алексеем Григорьевичем Орловым и князем Федором Сергеевичем Барятинским он находился 6 (17) июля 1762 г. в Ропшинском дворце в тот час, когда произошла «кончина» Петра III. И опять сообщение о смерти монарха доверили писать ему. По версии Теплова, ставшей официальной, причиной смерти был приступ «геморроидальных коликов, усилившийся от поноса и продолжительного употребления алкоголя».

По свидетельству саксонского дипломата Георга Адольфа Вильгельма фон Гельбига (известного, впрочем, своей пристрастностью в отношении Екатерины) именно Тепловым была организована и ликвидация Ивана Антоновича, претендента на престол, заключённого в Шлиссельбургской крепости.

К тому времени в руках у государыни был убийственный компромат на Теплова.

В 1763 году разразился скандал: на Григория Николаевича завели дело о мужеложстве. Девять крепостных крестьян обвинили своего хозяина, Григория Теплова, в том, что он силой заставлял «над собой учинять мужеложество». Это продолжалось шесть лет, пока у крестьян не кончились силы это терпеть. Делом занялась Тайная экспедиция при Сенате. В тексте дела употребляется слово «сквернодействие» и выражение «делать скверность за щеку». Екатерина II запретила крепостным под страхом смертной казни кому-либо рассказывать о случившимся. Затем их сослали в Тобольский гарнизонный полк.

Теплову ничего не было. Наоборот, спустя пару лет его наградили новыми орденами и повысили в тайные советники.

Позже он помирился с женой. Она родила ему двух дочерей и окончательно ушла от мужа только в 1776 году.

Шалил Григорий Теплов не только с крепостными. Джакомо Казанова вспоминал, как с ним заигрывал один из любовников Теплова, столь женоподобный и миловидный, что великий покоритель женских сердец принял его за переодетую девушку. Это был Петр Михайлович Лунин, дядя будущего декабриста.

Екатерина внимательно прочитала и записку Теплова о Малороссии, и его рассуждения о монастырском землевладении. Исходя из его аргументов было ликвидировано гетманство и произведена секуляризация церковных земель.

Не будь этих особых поручений Екатерины, Теплов бы остался в истории, как автор первого песенника на русском языке «Между делом безделье, или Собрание разных песен с приложенными тонами на три голоса» и совершенных писем к сыну, не менее глубоких, чем вышедшие незадолго до этого аналогичные поучения лорда Честерфилда.

А ещё Теплов был инициатором культивирования в Малороссии табака и написал трактат «Птичий двор: или подробные наставления о содержании всякого рода домашних птиц, предохранении и лечении их от всяких случающихся у них болезней; а притом также достаточные сведения о разведении, воспитывании, выкармливании и обучении кенареек; с приложением гравированных фигур».

Сенатор, действительный тайный советник Григорий Николаевич Теплов скончался 13 апреля 1779 года в Петербурге. И хотелось бы его забыть, да ни один честный исследователь себе этого не позволит. Ведь мы же с вами не учебник истории КПСС пишем и не работаем в украинском институте национальной памяти, не так ли?

Из хохлов в князья. Как «глуховский кабанчик» стал канцлером империи

25 марта 1747 года в Глухове родился Александр Андреевич Безбородко (1746–1799). Он дослужился до высшего чина Российской Империи и украсил своей деятельностью царствования Екатерины Великой и Павла. Он кроил границы государств, составлял царские манифесты и тосковал от одиночества, скрашивая редкие часы досуга прогулками по злачным местам

Ближайший советник Александра I Михаил Сперанский, оценивая деятельность государственных мужей прошлого, как-то заметил: «В России в XVIII столетии было только четыре гения: Меншиков, Потемкин, Суворов и Безбородко».

«Екатерининские орлы» – так называют тех деятелей, которые укрепляли российское государство под рукой матушки-императрицы. Среди них было много выходцев из не самых древних родов. Недаром Александр Пушкин, столбовой дворянин, ведший родословную как минимум с XII века, ворчал:

Не торговал мой дед блинами,
Не ваксил царских сапогов,
Не пел с придворными дьячками,
В князья не прыгал из хохлов.

В последней строке поэт явно намекал на Александра Безбородко.

Сын коррупционера

Безбородко был потомком польского шляхтича Демьяна Ксенжицкого, перешедшего на сторону Богдана Хмельницкого. В одном из боев поляку отрубили половину подбородка. Острые на язык запорожцы тут же нарекли пострадавшего «Безбородьком». Прозвище, как водится в Малороссии, стало фамилией.

Внук увечного воина Андрей Яковлевич Безбородко стал генеральным писарем реестрового казачества, ещё не имея и тридцати лет от роду, что говорит об уме юноши и уважении к нему.

Анна Иоанновна не разрешила гетману Даниилу Апостолу избрать преемника, так что после его смерти летом 1734 года все властные полномочия сосредоточились в руках чиновников, составивших «правление гетманского уряда». Служивший там Безбородко был весьма толковым и грамотным администратором, но не только.

Надо сказать, что Безбородко-отец страдал типично малороссийской хворью – брал взятки за назначение на должности сотника и полковника, приторговывал вакансиями, которые могут образоваться в будущем или, как ныне говорят, «зачислением в кадровый резерв».

Нашёлся доносчик, написавший «наверх» о злоупотреблениях Андрея Безбородко. Но тот имел сильного покровителя в лице управлявшего Малороссией бывшего петровского денщика Александра Ивановича Румянцева (при Александре I их внуки будут министрами в одном российском правительстве), и это спасло его от кары. В конечном итоге присудили «к 100 ударам киями» и лишению звания. Только не писаря Безбородко, а доносчика – сотника Купчинского. Правило «доносчику – первый кнут», вложенное дьяком Грибоедовым в Соборное Уложение царя Алексея Михайловича, действовало и при Елизавете Петровне.

Андрей Безбородко ушел в отставку в 1762 году, имея почётное звание генерального судьи. У него было трое детей – Ульяна, Александр и Илья. Ульяна была замужем за Павлом Кочубеем, внуком разоблачителя предательства Мазепы.

Такой была «стартовая площадка» для «прыжка в князья из хохлов». Позднее этот путь повторит его племянник Виктор Кочубей, сын Ульяны.

Будущий канцлер появился на свет 14 (25) марта 1747 года в городе Глухове, резиденции гетмана Кирилла Разумовского.

Александр Андреевич Безбородко

Образование Александр получил в Киево-Могилянской академии. Уже тогда он поражал феноменальной памятью. Товарищи по учёбе часто будили его посреди ночи, требовали процитировать строку из какого-нибудь литературного произведения или назвать дату какого-либо исторического события. И всякий раз мгновенно получали правильный ответ.

«Алмаз в коре»

По протекции Безбородко-отца 18-летний Сашко поступил на службу в канцелярию генерал-губернатора Малороссии графа Петра Александровича Румянцева. Так стала складываться традиция: рядом с каждым Румянцевым есть если не Безбородко, то хотя бы его племянник.

Александр Андреевич стал доверенным лицом наместника и последовал за ним на русско-турецкую войну. Он храбро сражался в боях, но главное – Безбородко отвечал за секретную переписку. В марте 1771 года 24-летнему Александру Безбородко был присвоен чин полковника, и в том же году он участвует в заключении Кучук-Кайнарджийского мира, по которому Россия получила выход к Чёрному морю.

А спустя год с небольшим после окончания войны Екатерина II, оценив достоинства отчётов, шедших из канцелярии генерал-губернатора Малороссии, обратилась к Румянцеву с просьбой – порекомендовать ей нескольких способных людей для замещения свободных секретарских должностей. Граф Задунайский, коим к тому времени стал Румянцев, решил отправить в Петербург Александра Безбородко и Петра Завадовского. Один впоследствии украсил канцелярию матушки-государыни, а другой – её альков.

«Представляю Вашему величеству алмаз в коре: Ваш ум даст ему цену», – так Румянцев-Задунайский пишет о молодом человеке с опытом войны и секретной работы. «Алмаз в коре» – так тогда называли неограненный камень.

Двадцатипятилетний Безбородко был толстым, неуклюжим, простоватым на вид и вдобавок – не знал французского языка. Екатерина поначалу не разглядела за внешностью «глуховского кабанчика» (такое прозвище припечатал ему в столице Завадовский) и хохлацким произношением, от которого он так и не избавился до конца дней, интеллектуала высшей пробы.

Безбородко назначают на второстепенную должность секретаря по приёму челобитных, придворные за глаза издеваются над «хохлом». Кстати, хорошие манеры он так и не приобрёл до конца своей жизни.

Автор книги «Опыт обозрения жизни сановников, управлявших иностранными делами в России Александр Терещенко в 1837 г. писал: «Являясь к императрице во французском кафтане, он иногда не замечал осунувшихся чулков и оборванных пряжек на своих башмаках, был прост, несколько неловок и тяжёл; в разговорах то весел, то задумчив».

Однако некоторая грубоватость манер, неуклюжесть и чудаковатость внешнего облика Александра Андреевича нисколько не помешали современникам очень скоро заметить его выдающиеся способности. Как отмечал в своих воспоминаниях французский дипломат граф Луи Сегюр, «в толстом теле Безбородко скрывал тончайший ум».

Вершитель мирового порядка

Вскоре выяснилось, что малоросс Безбородко, чуть ли не единственный из «екатерининских орлов», в совершенстве владел русским литературным языком (вторым был тоже малоросс, Пётр Завадовский). Государыня, отдавая должное одарённости Безбородко, начала давать ему разнообразные поручения. Постепенно он стал любимым докладчиком Екатерины.

«Не могу нахвалиться пребыванием своим здесь, – хвастал Безбородко отцу в 1778 году. – Ее Императорское Величество ото дня в день умножает ко мне свою доверенность… Во мне вся публика и двор видят ее первого секретаря, потому что через мои руки идут дела сенатские, Синода, Иностранной коллегии, не исключая и секретнейших…»

И это не было пустое малороссийское бахвальство. В письмах «самой» Александр Безбородко фигурировал как «мой фактотум» (буквально – «делающий все», т. е. незаменимый помощник, правая рука). В 1779 году он был произведён в бригадиры и получил 1200 крестьянских душ в Белоруссии.

А дальше его богатство росло так: в 1783 году – в потомственные владения передано 2700 душ в Малороссии; год спустя – чин тайного советника и ещё более 3000 душ в Малороссии. Кроме того, получил дозволение принять пожалованное ему австрийским императором графское достоинство Священной Римской империи. На гербе новоиспечённого графа располагался латинский девиз: «Lahore et Zelo», т. е. «трудом и рвением».

В 1786 году опять награждён деревнями в Малороссии. В 1790 году пожалован действительным тайным советником, а в следующем году по случаю заключения мира с Портой получил орден св. Андрея Первозванного; далее – 50 тысяч рублей серебром, похвальную грамоту, масличную ветвь для ношения на шляпе и 5000 душ в Подольской губернии (ныне Винницкая и Хмельницкая области). За увеличение государственных доходов Александру Андреевичу был пожалован пенсион в юооо рублей и единовременно 50000 рублей.

24 ноября 1780 года он был определён в Коллегию иностранных дел со званием «полномочного для всех негоциаций» и пожалован в генерал-майоры. Назначению предшествовало составление Безбородко нескольких дипломатических документов, импонировавших императрице.

Первый из них – Манифест о вооружённом нейтралитете. Этот документ, опубликованный во время войны за независимость США, провозглашал право нейтральных государств торговать с воюющими всеми товарами, за исключением оружия и боеприпасов. Он лёг в основу международного морского права. В Соединённых Штатах Америки манифест приветствовал Континентальный конгресс, признав провозглашённые правила «полезными, разумными и справедливыми».

Второй документ – «Мемориал по делам политическим», предназначавшийся для австрийского кайзера Иосифа II и предлагавший ему план совместных действий против Османской империи. Так был положен конец так называемой Северной системе, ориентировавшейся на Пруссию, и установлены союзнические отношения с Австрией.

Третьим важным документом, составленным Безбородко, был Манифест о присоединении Крыма. Безбородко принимал участие в работе «ликвидационной комиссии» не только по Крымскому ханству, он готовил также документы по двум разделам Польши, после чего Днепр перестал быть границей, разделявшей Малороссию. Александр Андреевич лично проводил переговоры непосредственно с последним польским королем Станиславом-Августом (Екатерине не сильно хотелось видеть давно отставленного фаворита, пусть и венценосного). Зная громадную работоспособность Безбородко, Екатерина привлекала его и к делам внутренней политики.

В 1783 году была организована комиссия для «приумножения государственных доходов». В ней Безбородко предложил уравнять повинности крепостных по всей империи. С тех пор положение русского, малороссийского и эстляндского крестьянина стало равным. Это – никакая не колонизация или оккупация, как уже сто лет ноют националисты из бывших западных, юго-западных и южных губерний Российской Империи, а становление единообразного порядка в единой стране.

В 1787 года на него возложено объявлять волю государыни и докладывать ей по государственным делам. Безбородко, возведённый в звание гофмейстера, сопровождал императрицу в её путешествии по южной России, во время которого матушка-государыня увидела вновь обретённые земли, именуемые Новороссией.

Государыня внимательно следила за книжными новинками. В 1790 году ей на глаза попалась занятная книжица под названием «Путешествие из Петербурга в Москву». Прочитав, матушка-императрица возжелала, недолго думая, автора казнить. При этом она сказала об Александре Радищеве: «Бунтовщик хуже Пугачёва».

Безбородко напомнил императрице, что ещё Елизавета Петровна отменила в России смертную казнь и что для вооружённых бунтовщиков-пугачевцев лишь было сделано исключение; а насчёт писателя Алекандр Андреевич осмелился высказаться в том духе, что ему, мол, и ссылки достаточно. Кстати, по смерти государыни он выхлопотал у Павла освобождение для Радищева.

Александр Безбородко успешно заключает мир с турками в Яссах 29 декабря 1791 года. После внезапной кончины Потемкина, завоевавшего победу, турки понадеялись, что теперь им достанется более сговорчивый переговорщик. Им достался Безбородко, заявивший: «Хотите ли войны, или мира. Можете иметь и то, и другое. Мир по Галацким предварительным статьям или войну до конечной гибели. Выбирайте». Граф настойчиво внушал туркам мысль, «что ежели мы мира желаем, то и войны отнюдь не боимся». По Ясскому миру Османская империя отказывалась от любых претензий на Крым и передавала России междуречье Южного Буга и Днестра.

По возвращении в Петербург Безбородко обнаружил, что его положение при дворе сильно пошатнулось. Место ежедневного докладчика занял новый фаворит императрицы Платон Зубов. Но, тем не менее, он по-прежнему принимал участие в дипломатических переговорах по поводу третьего раздела Польши и других делах внешней политики.

Устоявший столп

17 ноября 1796 года умерла Екатерина II. Новый император Павел снял с занимаемых должностей чуть ли не всех приближенных покойной государыни. Кроме Безбородко. Почему?

В российском бомонде конца XVIII столетия циркулировал не вполне лестный для Безбородко слух. Покойная государыня в разговорах с особо доверенными лицами неоднократно высказывала намерение передать престол своему внуку Александру, минуя сына Павла. Говорили, что незадолго до смерти она составила завещание не в пользу сына и передала его на хранение Безбородко. Далее по легенде: Безбородко должен был обнародовать завещание после смерти Екатерины. Но он сообщил об этой духовной Павлу и будто бы лично уничтожил злополучную бумагу.

В популярном анонимном сатирическом сочинении тех лет «Разговоры в царстве мёртвых» имеется сцена встречи Екатерины и Александра Безбородко на том свете. Покойная императрица устраивает своему секретарю разнос: «Ты изменил моей доверенности… Что молчишь, несправедливый человек? Чем загладишь сей поступок?» Провинившийся царедворец падает перед Екатериной на колени и умоляет простить его…

Все это, конечно, художественный вымысел, однако, как известно, нет дыма без огня.

А в жизни было так: уже на второй день царствования Павел пожаловал Безбородко чин действительного тайного советника I класса (канцлера), соответствовавший фельдмаршальскому званию. «Этот человек для меня – дар Божий», – говорил о нем император. Чуть позже вельможа стал сенатором, хотя так и не посетил ни одного заседания Сената.

Последние два года своей жизни Безбородко был не только фактическим, но и официальным полноправным руководителем внешнеполитического ведомства России. Павел I пожаловал ему также портрет свой и большой крест св. Иоанна Иерусалимского, осыпанный бриллиантами, орловскую вотчину, поступившую в казну после пресечения рода князей Кантемиров, несколько тысяч десятин земли и душ крестьян.

В 1798 году Безбородко подготовил «Записку о составлении законов Российских» – план реформ, призванный уберечь страну от возможного повторения «французского сценария» с ужасами кровавого террора. Представители всех сословий, по его мнению, должны были заседать в Сенате, выполнявшем функции законосовещательного органа. Проект Безбородко предусматривал установление фиксированных крестьянских повинностей, запрещение продажи крепостных без земли и ряд других преобразований.

Александр Андреевич скончался 6 апреля 1799 года. Часть своего огромного состояния Безбородко завещал на благотворительные цели. На эти деньги его братом Ильей Андреевичем было основано учебное заведение нового типа – Нежинский лицей им. Безбородко, ныне – педагогический университет. Там впоследствии учился Гоголь.

Похоронен князь Александр Безбородко в Благовещенской усыпальнице Александро-Невской лавры.

В общей сложности из-под пера Безбородко вышло 24 223 документа, причём около девятисот актов были включены в Полное собрание законов Российской империи. Они касались практически всех сторон жизни государства. Уникальная работоспособность Александра Андреевича поражала современников.

Граф Морков свидетельствовал: «Я не мог никогда надивиться непостижимой способности Безбородко читать самые важнейшие бумаги с такою беглостью и так верно и так скоро постигать смысл оных».

«Отец» Пьера Безухова

К преждевременной смерти – Безбородко скончался в 52 года – канцлера привели не только государственные заботы. Пожалуй, не меньше сил у него забрали и плотские удовольствия всякого рода.

Вообще, Александр Анреевич был человеком чрезвычайно темпераментным, натурой открытой, сострадательной и страстной.

Дом Безбородко на Почтамтской улице в Санкт-Петербурге (ныне – центральный музей связи имени А. С. Попова) считался одним из богатейших в столице, славился убранством и картинной галереей. Каждый день в доме Безбородко накрывался стол на сто персон. Сесть за него, откушать борща и сала мог любой дворянин, для этого не требовалось предварительное приглашение на трапезу.

Рассказывали, что один разорившийся помещик поддерживал своё существование исключительно за счёт завтраков, обедов и ужинов у Безбородко. Однажды хлебосольный вельможа, заметив среди гостей бедно одетого человека, потребовал доложить, кто это такой. И помог ему, узнав о его катастрофическом положении, не только куском хлеба, но и деньгами.

Добряк Безбородко каждому ходоку из родных мест старался помочь деньгами или своей протекцией. Отказал лишь один раз: кто-то из соотечественников попросил устроить его на место театрального дирижёра, «чтобы палочкой махать да по шести тысяч брать». Александру Андреевичу пришлось долго разъяснять «простодушному хохлу», что для этого нужно хотя бы немного разбираться в музыке.

Были у канцлера две главные страсти: карточная игра и женщины.

Безбородко проводил за зелёным сукном целые ночи напролёт, проигрывая своим партнёрам астрономические суммы денег. А романы у Александра Андреевича были почти со всеми столичными актрисами, причём, увы, неудачные. Он до конца жизни оставался холостяком. Екатерина была вынуждена вмешиваться в его сердечные дела.

Он волочился за итальянской актрисой и певицей Давиа, которая обожала хлестать поклонников по лицу, и подарил этой истеричке драгоценностей на 500 тысяч. Государыня лично выслала из столицы эту самую Давиа, которой Безбородко подарил 40 тысяч рублей. Екатерина обвенчала актрису Угарову с её театральным партнёром, когда узнала, что Безбородко просто потерял из-за неё голову. Танцовщица Маврушка, на которую он потратил двадцать тысяч, предпочла ему красавца графа Алексея Орлова-Чесменского.

Безбородко не чурался визитов и в непристойные заведения: «Каждую субботу, – писал Николай Греч, – после обеда надевал он синий сюртук, круглую шляпу и клал сто рублей в карман. Вооружённый таким образом, посещал он самые неблагопристойные дома». Сам Безбородко объяснял свое «хобби» так: «Я для того люблю девок, что имею власть их переменять, чего мужья с женами своими делать не могут, хотя и знают, что они б…».

Самую продолжительную связь Безбородко имел с актрисой О. А. Каратыгиной. Она оставила сцену и в 1790 году поселилась в его доме. Родилась дочь Наташа, горячо любимая отцом. Он дал ей прекрасное воспитание и образование, обеспечил богатым приданым и выдал замуж за гвардейского полковника.

Князю Виктору Кочубею, своему двоюродному брату, она писала: «О сем священнейшем для меня имени я не могу слышать равнодушно, и по мере моего возраста я более и более чувствовала мою в нем потерю и сиротство, лишаясь в нем всего, что было для меня священнейшего». Граф Лев Толстой, стремясь воспроизвести характерные черты эпохи, предшествовавшей войне 1812 года, использовал и яркий типаж князя Безбородко. В романе «Война и мир» Толстой переименовал его в графа Безухова, продлил жизнь на шесть лет и придумал ему сына Пьера.

Малороссийский князь получил от графа Толстого русскую фамилию, графский титул и сына с французским именем. Так что всякий раз, перечитывая классику, мы можем очередной раз убедиться в глубинном переплетении древних родов империи.

P. S. Среди первых министров, назначенных во «Дни Александровых прекрасное начало», были старый друг Безбородко Пётр Завадовский (министр народного просвещения), племянник канцлера Виктор Кочубей (министр внутренних дел) и Николай Румянцев (министр коммерции) – сын и внук наместников Малороссии.

Сын казака, любовник Екатерины, просветитель России. Три отставки графа Завадовского

В день своей коронации 17 апреля 1797 года император Павел пожаловал Петру Завадовскому графское достоинство Российской Империи, а также орден Св. Андрея Первозванного и орден Анны 1-ой степени. Так были отмечены заслуги одного из самых опытных и удачливых малороссов

В списке екатерининских фаворитов Петр Васильевич Завадовский (1739–1812) был шестым, среди министров народного просвещения России – первым. Именно ему Россия обязана созданием такой системы образования, которая породила феномен интеллигенции.

Эта система прослужила державе вплоть до 1917 года и, в чем не очень хотят признаваться сегодня, стала основой советского образования.

«Казацкого рода»

Фамилия Завадовских берет своё начало от древнего польского дворянского рода Равичей. Прадед будущего министра Яков Равич-Завадовский после войн Богдана Хмельницкого перешёл на службу от короля Яна Казимира к царю Алексею Михайловичу и дослужился до казацкого полковника.

Дед, Василий Яковлевич, был бунчуковым товарищем при Иване Мазепе. Он сохранил верность присяге Петру и после предательства гетмана пошёл на службу к Ивану Скоропадскому.

Отец, Василий Васильевич, дружил с Кириллом Разумовским и служил в основном по счётной части. Мать будущего фаворита Мария была дочерью судьи Стародубского полка Михаила Ширая. Завадовские владели небольшими земельными угодьями в Стародубском и Мглинском уездах Черниговщины (ныне – Брянская область) и имели до 800 душ крепостных.

Петр Васильевич Завадовский

Петр Завадовский родился 10 января 1739 года и был вторым сыном в семье (всего у Василия Завадовского было семеро детей). Из-за многочисленности семейства дед по матери Михаил Ширай взял к себе в дом двух старших внуков, Ивана и Петра, которых затем отправил на учёбу за границу – в иезуитское училище в Орше, входившей тогда в состав Речи Посполитой.

Так с раннего детства «Петюня» запомнил: в России негде получать правильное, систематическое образование. В Орше шляхетским детям бесплатно преподавали древние языки, историю, географию, физику, математику на польском языке. Важное место отводилось правилам поведения за столом, умению вести непринуждённую беседу, поддерживать разговор на любую тему, завоёвывать доверие собеседника, быть галантным в различных обстоятельствах.

Около 1753 года Петр Завадовский для завершения своего образования перешёл в Киевскую духовную академию (бывшую Киево-Могилянскую), которая тогда давала не только духовное, но и общее образование. Так Завадовский приобрёл учёность и католическую, и православную.

Окончив обучение в академии в 1760 году, Завадовский по протекции отца поступил на службу к гетману графу Кириллу Разумовскому. Четыре года спустя Екатерина II упразднила гетманство и восстановила Малороссийскую коллегию во главе с графом Петром Румянцевым. С тех пор управление украинскими землями теряло свои отличия от общероссийских порядков. Правителем румянцевской канцелярии в Глухове был будущий канцлер Безбородко, ставший на десятилетия ближайшим другом Петра Завадовского.

Однажды граф Румянцев получил указание императрицы подготовить краткую записку по какому-то секретному делу. Безбородко в этот момент отсутствовал, и нужный документ составил Завадовский. Записка была отправлена Екатерине II, и та отметила: «Я первую деловую записку читала с таким удовольствием». После этого случая граф назначил Петра Васильевича начальником своей секретной канцелярии. Так родилась традиция, достигшая своего апогея уже в советскую эпоху, – назначать «особистами» украинцев.

В июле 1770 года Завадовский отличился в битвах при Ларге и Кагуле. За штурм Силистрии (18 июня 1773 года) он был произведён в полковники и до конца войны командовал Старооскольским полком. При этом Петр Васильевич не оставлял поста «начальника особого отдела», поэтому генерал-фельдмаршал Румянцев, когда Турция запросила мира, поручил ему вместе с Семёном Воронцовым подготовку редакции мирного договора.

По этому договору, подписанному в деревне Кючук-Кай-нарджи в июле 1774 года, Россия получала выход в Чёрное море и право прохода русских торговых кораблей через проливы Босфор и Дарданеллы. Крымское ханство отделялось от Османской империи, Молдавия и Валахия переходили под покровительство России.

«В моем состоянии надобно ослиное терпение»

После такого «красивого» мира Екатерина II попросила фельдмаршала указать молодых людей, способных занять должности кабинет-секретарей её канцелярии. Румянцев отрекомендовал «двух хохлов» – Безбородко и Завадовского. Оба пришлись ко двору, но особое, приватное расположение императрицы снискал Петр Завадовский – своей красотой, умом и манерами.

Завадовский становится фаворитом Екатерины II в 1776 году, после охлаждения государыни к князю Потемкину. Петр Васильевич был произведён в генерал-майоры и назначен генерал-адъютантом императрицы. Как ни странно, Завадовский особо этому не радовался и при дворе скучал.

Государыня же писала новому фавориту: «Сударушка Петруша, решительно есть то, что я тебя люблю и любить буду и твердо в том пребываю, а ты скорбишь по пустому», «верь мне для своего спокойствия: право я тебя не обманываю, я тебя люблю всею душою», «сама же тебя люблю как душу»; «любовь наша равна; обещаю тебя охотно, пока жива, с тобою не разлучатся»; «с нетерпеливостью ждать буду вечера, чтоб тебя видеть»; «ты сердцем и душою питаешь мою страсть»; «нежность и чувствительность твоя ни с чем несравненны суть»; «любовь твоя утеха души моей».

Безбородко, старый приятель Завадовского, объяснял его скорую отставку тем, что «его меланхолический нрав и молчаливый характер не нравились пылкой государыне».

Через каких-нибудь восемь месяцев он был удален не только от «тела», но и от двора, получив отступного: 80 тысяч рублей единовременно, 5 тысяч рублей пенсии, 1800 крестьян в Малороссии и 2ООО в Польше. С тяжелым сердцем Петр Завадовский уехал в своё имение Ляличи. Так состоялась первая отставка Завадовского.

Екатерина дважды просит его вернуться – не в постель, но на службу. Но он играет в карты, мается скукой и медлит, не едет в Петербург, чтобы «не растравлять там свою рану, на которую рассуждения не есть ещё сильный пластырь».

Сам же Пётр Васильевич считал себя жертвой интриг Потемкина и княгини Дашковой.

О Потемкине Завадовский оставил такое мнение: «Нерадение его, при жажде властвования, в отношении дел суть его пороки. Все стоячее он валит и лежачее поднимает… Много в нем остроты, мало замыслов на истинную пользу, но сим надобно исполнять бы другим».

О Екатерине Романовне Дашковой он промолчал, ведь она была сестрой его ближайших друзей – Александра и Семёна Воронцовых. Он писал С. Р. Воронцову, который жил тогда в Италии: «Познал я двор и людей с худой стороны, но не изменюсь нравом ни для чего, ибо ничем не прельщаюсь. В моем состоянии надобно ослиное терпение».

«…провождаю последний квартал моего века с удовольствием»

А в столице Завадовского ждут государственные дела. Императрица искренне придерживалась просветительских представлений о том, что все беды и тяготы народа связаны, прежде всего, с его невежеством. Она утверждала, что только «заведением народных школ разнообразные обычаи в России приведутся в согласие, исправятся нравы».

В 1782 году была создана Комиссия об учреждении училищ, руководить которой был назначен Завадовский. В это дело он вложил всю свою душу. Как напишет потом современник: «Ревностно поспешествовал он во всех важных и для отечества столь полезных трудах сей комиссии и участвовал в составлении проекта для училищ, гимназий и университетов».

Под его руководством был разработан «План к установлению народных училищ в Российской империи», по которому в губернских городах учреждались четырехклассные народные училища, а в уездных – двухклассные малые народные училища. Эти школы должны были стать всесословными и содержаться за счёт государства.

За два-три года народные училища были открыты в 25 губернских городах. За это Завадовский получил орден Св. Владимира 1-го класса (одним из первых в империи) и 6000 душ крестьян в Малороссии. Однако для полного осуществления своих идей Завадовскому пришлось ждать ещё двадцать лет.

Помимо вопросов образования, Екатерина II поручает Завадовскому решение и других важных проблем.

Под его опеку был отдан граф Алексей Бобринский – побочный сын Екатерины II и Григория Орлова. Государыня на свадьбу своему бастарду в 1794 году подарила 30 тысяч рублей. По дороге с деньгами произошли «утруска и усушка». Завадовский переправил Бобринскому ровно половину. А поскольку отчёта никто не спросил, то судьба остальных 15 тысяч рублей так и осталась до сих пор неизвестной.

Петр Васильевич стоял у истоков создания системы государственных банков России.

Ещё в 1781 году он стал управляющим Санкт-Петербургским Дворянским Заёмным банком и разработал его устав, одобренный императрицей. Было положено начало обороту бумажных денег. Многие известные люди получали ссуды в этом банке. В делах Заёмного банка, например, сохранилось собственноручное письмо императрицы Екатерины II Завадовскому о выдаче графу А. В. Суворову-Рымникскому 250 тысяч рублей из банка. Главной проблемой тогда был невозврат кредитов, однако, в отличие от нынешних времён, ставка не поднималась выше 5 % годовых.

Свободное время Завадовский часто проводил в доме бывшего гетмана Кирилла Разумовского, у которого проживала его

родственница графиня Апраксина с дочерью Верой Николаевной. Почти пять лет он морочил голову и экс-гетману, и девице. Сватовство шло туго.

Завадовский признавался своему другу Семёну Воронцову: «Доброго и столь хорошего поведения девицу нельзя не любить; но это не есть обязательство жениться».

В 1787 году сам Кирилл Разумовский жаловался своему зятю Ивану Гудовичу: «Год всё обходился как жених с невестою, откладывая публичное оглашение сего акта с месяца на месяц, а наконец через месяц положил быть решительным. Январь пришёл; двор отъезжает; он не решился, но уверяет. Мать и дочь в крайнем беспокойстве. Публика твердит негативу…»

В конце концов, сие непотребство дошло до государыни, в дело вмешалась сама Екатерина II, преподавшая Завадовскому ряд наставлений.

Накануне свадьбы Завадовский писал императрице: «Не бывши женихом, явлюсь завтра женатым. Предаюсь неизвестной судьбе, вспомогаемый вашим к тому ободрением. Хотя беру овечку из паршивого стада, но на свой дух надеюсь твердо, что проказа ко мне никак не престанет, наподобие того, как вынутое из грязи и очищенное от оной, ничьих рук не марает».

30 апреля 1787 года пятидесятилетний Завадовский женился на двадцатилетней Вере Апраксиной. Петр Васильевич был доволен браком.

«Собственным своим домашним состоянием хвалюсь перед тобой, – пишет он Воронцову, – жену люблю, и она меня взаимно… Со стороны домашнего быта все имею, чтобы быть довольным. Скажу моему милому другу, что в домашнем моем быту я провождаю последний квартал моего века с удовольствием. Жена по сердцу, детьми утешаюсь».

В иронической оде Державина «На счастье» (1789) поэт смеялся над вычурным слогом выскочки-вельможи, заменившего свой казацкий чуб на модные французские локоны. 21-я строфа оды была направлена против П.В. Завадовского:

Жить буду в тереме богатом,
Возвышусь в чин, и знатным браком
Горацию в родню причтусь;
Пером моим славно-школярным
Рассудка выше вознесусь,
И, став тебе неблагодарным,
«Беатусъ, брат мой, на волах
Собою сам поля орющий
Или стада свои пасущий» —
Я буду восклицать в пирах.

Пришла беда – открывай ворота

Однако отцовство Завадовского было трагичным: из тринадцати детей остались в живых лишь пятеро.

«В течение шести недель потерял я единородного сына и старшую дочь Татьяну, которая окончила четвертый год… Я познал, какова радость, какова печаль от детей: пятерых погреб; одна дочь шести месяцев остается, которая не ободрение, а более трепет сердцу наводит. Толико я несчастный отец!» – писал Петр Васильевич.

Жена, хоть и вышла за Петра Васильевича по любви, стала жаловаться на меланхолию и подозрительность мужа. Дети умирали. Дворцовые интриги и суета тоже подействовали на него. Сегодня бы сказали – депрессия. Завадовский потребовал отставки, однако Екатерина и слышать не хотела.

Кроме того, по всей империи ширились слухи, что супруга ему неверна. В свете стали поговаривать, что отцом появившихся позднее и оставшихся в живых Александра и Василия, а также их сестры Татьяны был князь Барятинский. Более того, в сплетни поверил даже Семён Воронцов, писавший Ростопчину при отправке в Петербург сына Михаила (будущего генерал-губернатора Новороссийского края):

«Я был бы рад, чтобы мой сын остановился у графа Завадовского, если бы, к несчастию, мой друг не был женат на совершенно распущенной женщине. Молодость имеет много прелести для такой особы: она способна была бы его обольстить».

В 1793 году Завадовский получил орден Св. Александра Невского. В том же году по желанию Екатерины II император Франц II пожаловал Петру Завадовскому и его братьям Якову и Илье титул графов Священной Римской Империи.

Император Павел в первые же часы воцарения интересуется Завадовским. Он прислал к нему в деревню камер-пажа узнать о здоровье, а по выздоровлении изъявил ему своё благоволение. Но Завадовский был недоволен кадровой политикой нового государя.

Своего мнения Завадовский не скрывал и, после смерти своего друга князя Безбородко, был в постоянном ожидании, «не ведая, откуда грянет гром». Ему казалось, что отставка неминуема, и он сам попросил о ней. Однако Павел отказал.

А в ноябре 1799 года государю сообщили, что секретарь Государственного ассигнационного банка, которым руководил Петр Васильевич, обманным путём получил 7 тысяч рублей. Сумма была не очень значительная, но Павел в гневе приказал немедленно отстранить Завадовского от службы. Так состоялась его вторая отставка.

Когда вспыльчивый император одумался, Петр Васильевич уже отбыл в Ляличи. У себя в имении он изощряется в хозяйстве: квасит ананасы, как капусту, и велит поварихе класть их и в квас, и в борщ.

Дело полезное

В один из мартовских вечеров 1801 года, когда больной и опальный граф Завадовский сидел в большой гостиной дворца у мраморного камина, ему доставили собственноручный рескрипт нового императора Александра I. Раскрыв письмо, он прочитал:

«Граф Петр Васильевич, при самом начале вступления моего на престол я вспомнил и верную вашу службу, и дарования ваши, кои на пользу ея вы всегда обращали. В сем убеждении желаю, чтобы вы поспешили приехать сюда принять уверение изустное, что я пребываю вам, доброжелательный Александр».

«Жребий мой проводить старость не в покое, не в отдохновении, как и вся жизнь суетна была», – проворчал шестидесятичетырехлетний Завадовский и заторопился в столицу.

В мае 1801 года граф Завадовский был назначен председателем Комиссии по составлению законов. Он пишет Семёну Воронцову: «Тучи книг теоретического законоведства, которое не клеится с русским бытом… Непомерно хочется истребить кнут, которого я не видал ни в натуре, ни в действии, но одно наименование поднимало и поднимает во мне всю ненависть».

С ним работали разные люди, в том числе и прошедший Сибирь Александр Радищев. Когда-то, в 1790 году, сенатор Завадовский был одним из тех, кто уговорил императрицу заменить смертный приговор Радищеву на ссылку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.