# Город Порталов Планета Сунне-Твеген

Владимир Гудыменко

Два солнца. Две силы – Север и Юг.

Когда-то южные племена одержали победу, открыв древний портал к кристаллу Электрума – энергии, способной изменить ход истории.

Но портал закрылся. И больше не открывался.

Годы спустя молодой житель Юга стремится разгадать тайну порталов и пройти путь тех, кто однажды изменил мир. Он ещё не знает, насколько близка разгадка – и какой ценой она может достаться.

Его старший брат, офицер тайной службы Юга, расследует контрабанду Электрума и исчезновения жителей южных земель. На первый взгляд – лишь след старых конфликтов… но за ним скрывается нечто куда опаснее.

Мир, населённый существами с десятков миров и галактик.

Мир, где нет добра и зла – только сила, интересы и борьба.

И время в Городе Порталов течёт иначе.

Туда, где алчность становится законом, придут те, чьи дороги давно должны были пересечься.

Первый том цикла.

Том первый


## Глава 1

Это конец или начало?

Утро понедельника, шесть пятьдесят восемь. Дарвин проснулся и выключил будильник – беспокойные мысли не дали выспаться.

– Я все исправлю, – негромко сказал Дарвин.

Алетта встала на полчаса позже и принялась готовить завтрак, одновременно помогая детям собраться: каждого нужно было отправить в свою школу или сад.

– Привет, мой черный одуван, – ласково сказала она, коснувшись губ Дарвина поцелуем. Когда–то, после водных процедур, его голова действительно напоминала одуванчик. С годами это прозвище стало для них чем–то особенным.

Нахмурившись она обратилась к Дарвину.

– Ночью ты что–то бормотал, говорил, что все исправишь. – Что–то случилось?

– Просто плохой сон, ничего страшного, – уверенно ответил Дарвин, благодарно взглянув на свою самку.

Пока вся семья была занята завтраком, он прошел в кабинет, открыл сейф и достал укороченный пистолет «Лайтер Ф—19У», не колеблясь, выкрутил мощность на максимум.

Раздался звонок на портативном видеофоне – сигнал, которого Дарвин ждал.

–  Дарвин Чарльзон, – послышался взволнованный голос его старого приятеля и по совместительству начальника полиции округа Гейт Эгреога Лависа. – Чрезвычайная ситуация на стадионе «Дронбак». Неизвестные устроили стрельбу, есть раненые. Точное число нападавших пока неясно. Я передаю командование вам.

–  Принято, – спокойно откликнулся Дарвин.

В этот момент за окном показался автомобиль: Дарвин заранее попросил заехать за ним Крафта Айсборна.

Служебный «Нейрсорс» внешне ничем не отличался от обычного южного транспорта, передвигавшегося по магнитным магистралям. Однако при необходимости он мог переключаться в режим левитации и подниматься над дорогой, обходя заторы, а также ехать по немагнитным и грунтовым покрытиям, используя выдвижные колёса старого образца.

Сев справа от водителя, Дарвин кивнул Крафту:

–  В курсе нападения на полицейский патруль у стадиона?

–  Конечно, я же твой заместитель, – ответил Крафт.

–  Хорошо, когда рядом такой заместитель, – сказал Дарвин с легкой улыбкой, в которой трудно было различить искренность.

–  Я уже дал указания группе быстрого реагирования, они будут там через десять минут, – продолжил Крафт.

–  Сначала заедем кое – куда, – сказал Дарвин, задав маршрут в навигаторе. – Это займет полчаса.

–  Полчаса? Что может быть важнее стадиона? – удивился Крафт.

–  Нужно встретиться с информатором. Поддай газу.

Крафт включил экстремальный режим автопилота, и машина резко ускорилась, сокращая время в пути вдвое. Несколько минут они ехали молча, наблюдая, как за окнами проносились огни города. Дарвин первым нарушил тишину:

–  Ты ведь часто бываешь на Севере. Не нашел там самку?

Айсборн мельком взглянул на него, нахмурившись:

–  У меня там агенты под прикрытием, но семью… с чего бы вдруг?

Дарвин продолжал смотреть перед собой, словно размышляя вслух:

–  Я долго чувствовал за тебя ответственность.

Крафт не сразу понял, к чему он клонит.

–  Потому что мы работаем вместе? – спросил он с иронией.

–  Потому что когда–то взял тебя под опеку, после той операции с твоими родителями.

Айсборн сжал руль крепче, но не ответил.

–  Ведь они пытались взорвать Портал, – негромко напомнил Дарвин. —

Ты как северянин, что чувствуешь к жителям Юга?

Крафт тяжело вздохнул:

–  Мне было десять.

Родители дали мне только разочарование. Я уважаю лишь тех, кто не отвернулся от меня потом.

Он задумался, прежде чем задать встречный вопрос:

–  Можно и я спрошу? Почему ты до сих пор не ушел на пенсию? Разве я не смог бы тебя заменить?

–  Смог бы. Но пока не готов, – коротко ответил Дарвин и внезапно сменил тему: – Сворачивай направо.

Крафт почувствовал напряжение. Дарвин вел себя странно, но причин не объяснял, что настораживало еще больше.

–  Здесь? – переспросил он, глядя на заброшенный желтый дом за пределами магистрали. – Выглядит так, будто сюда никогда и не доходила магнитная сеть.

–  Останавливайся у «Мукомольни Гаарла», – спокойно сказал Дарвин, указывая на проржавевшую вывеску.

Чувство тревоги у Крафта стремительно перерастало в панику.

–  Неужели он все знает? Но откуда? А вдруг я ошибаюсь?

Поток мыслей бился в голове, но внешне Крафт сохранял спокойствие, продолжая следовать приказам.

Дом выглядел заброшенным: глиняные стены, ржавая металлическая крыша. Такие строения давно исчезли на Юге.

Крафт вошел первым. Уже с порога стало ясно: внутри никто не жил, и никакого информатора здесь не было. Запустение, пыль, следы давней сырости – все указывало на то, что этот дом давно покинули.

Внутренний голос кричал:

−  Пора что — то делать! Пора действовать!

Он старался незаметно нажать кнопку экстренного сигнала на наручном коммуникаторе. Одним касанием отправил тревожный импульс своим гоминоидам, надеясь, что они успеют среагировать.

Крафт тихо откашлялся, чтобы заглушить щелчок предохранителя, и плавно перевел «Лайтер» в боевой режим. Развернувшись к Дарвину, он приготовился выстрелить, но прежде чем нажать на спуск, попытался заговорить:

−  Дру–у–уг мой…

Слова застряли в горле, когда обжигающая боль пронзила правую ногу.

Дарвин выстрелил первым.

Крафт Айсборн дернулся, пытаясь нажать на спуск, но тело предало его. Он рухнул на пол, а выстрел ушел в сторону. Если бы они стреляли одновременно, у него еще был бы шанс. Но разряд от «Лайтера» уже прожег плоть.

Лежа на потрескавшемся полу, Крафт судорожно пытался собраться с силами. Несмотря на боль, он вновь поднял руку с оружием.

Дарвин оставался невозмутим. Холодно переключив «Лайтер» в режим шока, он выпустил второй прицельный разряд.

Крафт вздрогнул, охваченный конвульсиями: пальцы разжались, и оружие с глухим стуком вылетело из руки и упало на пол.

Молча, без спешки, Дарвин ввел ему адреналин, поставил перед собой старый шаткий стул и сел напротив.

–  Имена. Все, кто с тобой? Все, кто замешан… – голос звучал спокойно, но в нем вибрировало напряжение.

Крафт судорожно вдохнул, стиснув зубы, чтобы не застонать.

–  О чем ты вообще?.. – прохрипел он, выдавливая слова сквозь боль.

Дарвин посмотрел ему прямо в глаза.

–  О тебе!

Холод сковал Крафта изнутри. Мысли метались, но одно было ясно: нужно тянуть время. Любой ценой. Пока сигнал тревоги не дойдет до тех, кто может помочь.

–  У меня есть самка… детеныш… – едва слышно выдавил он. – Я сделаю все… лишь бы они жили…

Дарвин наклонил голову, внимательно изучая лицо Айсборна, будто пытаясь в последний раз найти в нем хоть что—то, что могло изменить его решение.

–  Сделаешь, – повторил он тихо. – Ты уже сделал. Теперь моя очередь защитить свою семью.

На миг ему вновь мерещился десятилетний мальчик с пустым взглядом, которого он когда—то вытащил из северного подвала. Но это длилось долю секунды.

Он прицелился, и палец застыл на курке.

Крафт не двигался, лишь тяжело дышал. В его взгляде больше не было сопротивления – только странное, почти обреченное понимание.

Дарвину предстояло принять решение.

## Глава 2

Эпизод 1. День сурка


В этот торжественный день за длинным столом собрались близкие родственники: от самых маленьких до возрастных гоминоидов[1]. Глава клана, сорокалетний именинник Дарвин Чарльзон как старший мужчина занял почетное место в торце. Несмотря на свой возраст (средняя продолжительность жизни гоминоидов – пятьдесят лет), Дарвин был бодр, да и выглядел моложе. Короткая черная шерсть чуть прикрывала сильную грудь и руки, а рост – чуть более двух метров – позволял ему гармонично вписаться в просторный зал с высокими потолками.

За двадцать лет службы в Тайной полиции Дарвин укрепил тело и развил аналитический ум, что позволяло ему оставаться начальником Тайной полиции округа Гейт даже в пенсионном возрасте.

–  Смотрите, гости из Заполярного круга прибыли! – сдержанно, но тепло объявила хозяйка дома, Алетта Чарльзон. —

Garoo! [2]– с радостью в голосе окликнула она сестру, ее мужа и детей.

Альфо прибыл с Бонеттой – младшей сестрой Алетты. За три года у пары родились двое метисов, Арно и Белтаст, унаследовавшие редкое сочетание белой от отца и чёрной от матери шерсти.

Пока все обменивались объятиями, Алетта успела шепнуть лишь одно:

−  Томрас приходил, с букетом персиковых роз, тебя искал и выглядел чересчур настойчивым. Хорошо, что Дарвина тогда не было дома – последствия могли быть непредсказуемыми.

На Юге семьи были большими – по четыре—пять детей, а дальняя родня исчислялась десятками. По обычаям на праздники собирались только самые близкие, и супруга не имела права приходить без своего мужа.

За столом расселись старшие по праву: справа – Хаксли Чарльзон, историк и директор Научно—исторического университета, слева – Гальтон, специалист по Электруму. Младший брат Фарадей вновь отсутствовал, что заметно тревожило Дарвина. Чуть дальше сидел Крафт Айсборн – верный друг и сослуживец, северянин с пепельно—белой шерстью. Альфо разместился ближе к центру, его спутница напротив.

На противоположном торце, подчёркивая статус, расположилась Алетта. Благодаря близости кухни и детской она могла одновременно следить за детьми и праздником.

Праздник начался с традиционного кактусового самогона. Хаксли поднял первый тост о преемственности клана, Гальтон – второй, а третьим выступил Крафт. Он ел, как принято у гоминоидов, руками и произнёс короткие слова:

–  За того, кто стал мне наставником, когда остальные отвернулись. До дна.

Сразу после тоста Крафт извинился – служба не позволяла ему оставаться дольше – и вскоре покинул дом.

Фарадей, восемнадцатилетний младший брат, уже окончил НИИ округа Гейт и грезил Электрумом. Дарвин видел его в науке, а не в бессмысленном дежурстве у Портала, который не открывался уже много лет. Физически слабее братьев, зато с острым умом, он делился идеями только с Гальтоном и понимал: если Портал вдруг появится, его там не будет.

По законам Объединённого Блока Наций через Портал допускались лишь экспедиции ради Электрума.

Понимая, что большая часть гостей уже поздравила Дарвина и что ему, скорее всего, удастся избежать публичного тоста, Фарадей направился к себе домой.

Определить время на планете с двумя солнцами без электронных часов было почти невозможно. На Юге наступление вечера выдавали лишь затемнённые крыши и окна зданий из стекла и песка – основных материалов в краю, где пустыни занимали около семидесяти процентов территории. Почти неисчерпаемая энергия Электрума позволяла создавать энергопроводимые кристальные поверхности, выводящие любые визуальные проекции и защищающие от палящего солнца без дополнительных затрат.

Одноэтажный, но просторный дом главы клана Чарльзон отражал его статус офицера Тайной полиции округа Гейт – именно там впервые обнаружили Портал. Зарплата Дарвина не позволяла роскоши, но государственные льготы и бесплатная электроэнергия обеспечивали семье комфорт. К тому же каждый, кто происходил из рода стражей Портала, получал ежемесячное пособие на протяжении всей жизни.

Фарадей нарочно задержался у входа, но едва переступил порог, как ощутил тяжесть взгляда Дарвина.

–  Фарадей! Прямо возмужал… – протянул Альфо Солберг с едва скрытой насмешкой. – Сразу видно: почти стал стражем Портала.

Дарвин не дал ему высказаться:

–  Не стоит продолжать, – жестко сказал он. – Фарадей давно сделал выбор. Он выбрал науку, а не бессмысленное дежурство у Портала. Я не позволю ему тратить годы в ожидании того, чего может и не случиться. Он способен приносить настоящую пользу.

В зале повисла тишина. Лишь Гальтон, задумчиво постукивая пальцами по столу, спросил:

–  А если он все–таки передумает?Дарвин не колебался.

–  Он не передумает. Это его путь, и он уже идет по нему.

Фарадей ничего не ответил. Вопрос был даже не в том, хотел ли он служить в стражах Портала. Дарвин просто не оставил ему выбора. Он даже не спорил – знал, что бесполезно.

Тишину нарушила София, старшая дочь Дарвина и Алетты, которая с легкой улыбкой вошла в зал:

–  Папа, с днем рождения. Я тебя люблю.

Она подошла, обняла отца и поцеловала его в щеку, после чего бросила взгляд на стол:

–  Можно мне десерт?

Дарвин кивнул, и София, схватив кусочек пирога, уселась рядом.

Гальтон, всегда охотно разговаривавший с племянницей, улыбнулся:

–  Что вы сейчас проходите по физике?

София уселась поудобнее и, чуть приподняв подбородок, уверенно ответила:

–  Сезонность и свет. Почему у нас жара круглый год, а на Севере – полгода день, полгода ночь.

–  Ну и почему же? – лукаво прищурился Гальтон.

–  Все дело в движении планеты! – оживилась София. – Мы вращаемся вокруг первого солнца – оно основное. Южное полушарие, где мы живем, всегда повернуто к нему, поэтому здесь постоянно тепло и светло. А на Севере все иначе: примерно на полгода та сторона поворачивается ко второму солнцу. Оно дальше и почти не греет, но света хватает, чтобы начался длинный день. Потом снова приходит полугодовая темнота, а у нас – все как всегда: солнце и жара.

Дарвин улыбнулся и одобрительно кивнул:

−  Умница. А теперь иди к своим братьям и сестрам.

София кивнула и ушла, а за столом на мгновение вновь воцарилась тишина. Дарвин, ненадолго задумавшись, перевел взгляд на Альфо.

–  Кстати, как идут дела с вашим промыслом? – спросил он, сменив тон на более деловой.

–  Отлично, особенно летом, когда солнце немного растапливает океан, и выследить плавучих верблюдов становится проще. Ледоколы слишком дороги, а охотничьи суда – вполне доступный вариант, – ответил Солберг.

–  На каком топливе они работают? – с интересом вмешался Гальтон. – Говорят, на Юге нашли Терролиум и Небулит – горючие ископаемые. Можно было бы заменить ими жир плавучих верблюдов.

–  Мои суда работают на Электруме, – ответил Альфо. – Но не все могут позволить себе переоборудование, поэтому по–прежнему используют переработанный жир плавучих верблюдов в качестве биотоплива.

Он сделал небольшую паузу, затем продолжил с оттенком недовольства:

–  Действительно на Юге пытались освоить Терролиум, но проект внезапно свернули. Очевидно, кому – то выгодно удерживать монополию на энергоресурсы. Да и талантливых северян, которые могли бы продвинуть исследования, давно переманили на Юг.

–  Хм, интересно, – протянул Хаксли. – А разве Электрум можно просто так купить?

–  Официально его поставляет южная сторона по договорам, – вмешался Дарвин, – но процветает контрабанда, особенно среди северян.

–  Да вы в курсе, что девяносто процентов северян еле выживают? – вспылил Альфо. – Нужного тепла нет, продукты приходится ввозить от вас.

–  Зато вы не брезгуете вывозить жир верблюдов, – не сдержавшись, уколол Дарвин.

–  Нам приходится его экспортировать, чтобы закупать еду на Юге, – возразил Альфо, все больше раздражаясь. – То, что южанам развлечение, для северян – спасение. Ваши каминчики, кремы, мыло – все это стоит денег, а нам приходится вкалывать ради пропитания.

–  И при этом вы забираете основную прибыль в свой карман, – процедил Дарвин, теряя самообладание.

Хаксли, пытаясь унять спор, заговорил ровным, но внушительным голосом:

–  Давайте не забывать, что Север не всегда был в таком положении. Сто семьдесят восемь лет назад он контролировал источники воды и плавучих верблюдов, что позволило ему держать Юг в подчинении. Но затем открылся Портал, Великий Чарльз Дарвин принес Электрум, и баланс сил изменился. Наши предки использовали этот шанс, чтобы обрести свободу. Теперь мы живем в другом мире, и история не должна нас вновь разделять.

Но едва он замолчал, как Солберг резко ударил кулаком по столу.

–  Чушь! – рявкнул он, сжимая кулаки. – Юг просто не хочет уступить Электрум! Вы держите нас в

зависимости и даже не пытаетесь скрывать этого!

Дарвин медленно обвел гостей взглядом. Напряжение за столом нарастало.

–  Хватит! – его голос прозвучал твердо, как удар меча о камень.

Он дал спору утихнуть и продолжил:

–  Мы не решим этот вопрос сегодня. И тем более не за этим собрались. Выпьем за здоровье – наше и всех гоминоидов.

На мгновение воцарилась тишина, но затем один за другим гости подняли рюмки.

–  Grunala vistom ![3]– раздалось в ответ.

Слова раздались хором, будто омывая недавнее напряжение, но осадок все же остался.

Когда вечер подошел к концу и последние гости разошлись, Дарвин и Алетта уложили детей и, наконец, остались одни.

–  Ну, как все прошло? – спросила она, забираясь под одеяло.

–  Как будто я уже его проживал, – задумчиво ответил Дарвин. – Все слишком знакомо…

–  День сурка, – хихикнула Алетта. – В детстве мама рассказывала мне историю про мужчину, который застрял во времени. Он проживал один и тот же день снова и снова. Но со временем он менялся, учился чему – то новому, становился лучше…

–  Сказки какие – то, – проворчал Дарвин. – Где это видано, чтобы день повторялся?

–  Это просто легенда. Давай спать.Numbala zorn [4] одуван, thranava lum [5].

–  Numbala zorn, и я тебя люблю, – ответил Дарвин.

Дарвин уже начинал засыпать, когда прошептал в темноту:

–  Знаешь, сегодня я был не прав. Не потому, что Фарадей должен служить, а потому что я не должен был отчитывать его при всех. Я поговорю с ним отдельно. Лучше извинюсь…

Алетта уже спала, а Дарвин все еще размышлял.

Эпизод 2. Лучший друг и наставник

Утро понедельника началось для Дарвина как обычно: ранний подъем, душ, привычные гигиенические процедуры. За завтраком собралась семья: младшие сыновья—близнецы Джордж и Роберт, которые недавно пошли в детский сад, три дочери – Элис, Эдит и София, уже учившиеся в средней школе, и жена Алетта. Фарадей предпочел не встречаться с Дарвином и оставался в своей комнате.

На завтрак все ели бобовую кашу – взрослые с личинками жука, дети со сладкой мякотью кактуса. На столе дымился цикорий, рядом стояли кувшины с соком.

–  Нет, нельзя! – строго сказала Алетта близнецам, когда они скатали комочки из каши и собирались запустить их в сестер.

–  Давайте ешьте, скоро приедет автобус, – с улыбкой ответил Дарвин.

Звуки чавканья и смех детей наполнили дом семейства Чарльзон – лучшая награда для Дарвина как отца и семьянина.

Пора было собираться на службу. Дарвин надел темно—синие штаны из плотной ткани и прикрепил к поясу любимые красные подтяжки. От пояса шла система ремней, где с правой стороны висел повседневный «Сандер—2» для оглушения. Оружие работало на Электруме. Сверху Дарвин надел рубашку того же цвета. По праздничным дням ему полагалось носить погоны, но в обычное время можно было обойтись без них.

Посмотрев на свое отражение, Дарвин отметил, что, хотя его шерсть еще черная, лицо выдает возраст – вчера ему исполнилось сорок.

–  Эх, старею, – вздохнул он и направился к выходу.

Дети с визгом бросились к нему. Дарвин обнял их, а Эдит влезла на его спину.

–  Иух, иух! – завопила она. – Дети, дайте папе уйти, – мягко попросила Алетта, обнимая Дарвина.

–  Алетта, напомни Фарадею, что завтра утром его ждут в приемной НИИ для стажировки лаборантом, – строго сказал Дарвин, затем захлопнул дверь.

По дороге к машине Дарвин ожидал увидеть за рулем своего водителя Рамира Дюсо, но вместо него его ждал Крафт. Это было неожиданно, но вопроса задать он не успел – раздался видеозвонок.

На экране появился глава полиции округа Гейт Эгреог Лавис. Его голос был напряженным:

–  У нас ЧП. Неизвестные открыли огонь на стадионе. Требуется ваша поддержка.

Дарвин отключил связь и повернулся к Крафту:

–  Ты слышал что–нибудь о стрельбе?

–  Конечно. Не зря же я здесь, – ответил Крафт. – Уже отправил группу быстрого реагирования на место. Выезжаем?

–  Погоди, вернусь за «Лайтером»…

–  Оружие захватит сержант. Да и зачем оно тебе? Ты уже не молод, да и твой статус не предполагает лезть в самую гущу.

Дарвин усмехнулся, но спорить не стал.

–  Ладно, поехали.

Стадион «Дронбак» вмещал 80 тысяч зрителей и был назван в честь генерала, командовавшего центральным подразделением армии Юга.

В этот день на «Дронбаке» шёл финал МагнитБолла – «Экватор» против хозяев поля «ФридомГейт». Их капитан Мерфи Гонвер славился фирменным «забросом в полёте» с верхнего лаза, и игра шла в его темпе. Матч оборвался, когда по стадиону прошёл тревожный сигнал: стрельба.

Дарвин и Крафт мчались на место происшествия. Даже с «экстремальным режимом», позволявшим машине подниматься над пробками на высоту четырех метров, дорога заняла двадцать минут.

Они подъехали к стадиону, который был полностью окружен полицией. У главного входа их уже ждал невысокий полковник, напряженно следящий за происходящим.

Эгреог Лавис, начальник полиции округа Гейт, стоял у входа, оглядываясь по сторонам. Несмотря на давнюю дружбу, Дарвин заметил, как тот невольно напрягся при виде его приближения. Рабочие отношения взяли верх, и Лавис, осознавая разницу в статусе, явно нервничал рядом с гоминоидом из высшей инстанции.

–  Добро пожаловать, полковник Дарвин Чарльзон, – выдохнул Лавис, словно сбросив огромный груз. – Передаю вам полномочия.

–  Не торопись, – спокойно ответил Дарвин. – Введи меня в курс дела: сколько противников, вооружения, каков характер преступления, какие требования? Есть жертвы или заложники? Сколько полицейских в оцеплении?

–  Прошу прощения, – Лавис попытался собраться. – Ситуация критическая, классифицирована как теракт. При эвакуации трое полицейских ранены, двое погибли. Многие гражданские тоже пострадали в давке, всем оказывают помощь. Внутри осталось около сотни гоминоидов, включая команды игроков. Точных данных о количестве преступников нет, но, по слухам, у них армейские «Лайтеры Ф – 22» нового поколения.

–  Слишком мало информации. Опроси тех, кто контактировал с противником, – приказал Дарвин.

–  Мы уже опросили всех свидетелей, – взволнованно ответил Лавис. – Говорят, нападавшие стреляли в воздух, выкрикивали «Свободу Северу!», Долой Электрум!.. У гражданских паника, картина до конца неясна.

Дарвин слишком хорошо знал, кто любит кричать «Свободу северянам!» и «Долой Электрум!». Ещё в молодости он два года работал под прикрытием против «Виндикаре» – организации, что прикрывалась лозунгами, а на деле торговала гоминоидами и Электрумом. Тогда он вышел на боевое крыло «Ультио» и супругов Айсборнов, за которыми числились взрывы, похищения и расстрелы заложников.

Кульминацией стала операция на Севере. «Ультио» похитили детей главы Высшей полиции, Термонта Хельма. Пятилетний сын и девятилетняя дочь должны были стать рычагом шантажа, но всё пошло не по плану, и дети погибли из—за ошибки одного из рекрутов. После этого судьба Айсборнов была предрешена.

Дарвин нашёл их конспиративную квартиру первым и провёл задержание без единого выстрела – Харвина и Луизу взяли живыми. Но когда их передали северянам, сам Хелм лично отдал приказ стрелять «при попытке к бегству». Официальный рапорт выглядел безупречно, но Дарвин прекрасно понимал: это была казнь из мести, а не правосудие.

В доме остался только десятилетний мальчик – Крафт Айсборн. Он не плакал и не сопротивлялся, лишь смотрел на Дарвина так же, как когда—то сам Дарвин смотрел на мир: без защиты и без выбора. Оставить его на Севере означало обречь на расправу или травлю.

Забрать к себе он тоже не мог: служба в Тайной полиции, отсутствие семьи, да ещё и сын террористов под крышей офицера – слишком удобная цель для врагов и сплетен. В итоге Дарвин устроил Крафта в лучший сиротский дом Юга, помогал деньгами, навещал, тянул его вверх, но всегда оставался в тени.

Годы спустя Крафт сам пришёл в Тайную полицию, пошёл по его стопам и в конце концов оказался в одном отделе с ним – сначала подчинённым, потом заместителем. Для всех он был просто способным северянином—оперативником. Для Дарвина – мальчиком из той квартиры, за судьбу которого он чувствовал личную ответственность.

Теперь, глядя на оцепленный стадион, Дарвин понимал, насколько далеко продвинулась эта история: когда—то он спас мальчика, не зная, кем тот станет, а теперь Крафт стоял рядом не как подопечный, а как боевой товарищ.

И все же, наблюдая за беспорядком, Дарвин ощущал двойственное чувство.

С одной стороны, его беспокоила жизнь мирных гоминоидов, с другой – он понимал: если за этим стоят «Виндикаре», значит, у него появился шанс окончательно покончить с ними.

Вскоре Лавис принес важную информацию:

–  По словам зрителей, нападавшие у раздевалок были в черных плащах и балаклавах. Один очевидец сорвал балаклаву с бандита и увидел пепельно – светлую шерсть. Сам преступник крупный, выше среднестатистического южанина, предположительно северянин.

–  Или просто старик бодибилдер, – усмехнулся Дарвин. – Сколько их?

–  От десяти до двадцати, по разным оценкам. Никаких требований не выдвигали, связи нет, – ответил Лавис.

Дарвин нахмурился. Это не похоже на обычное преступление. Скорее – демонстрация силы или запугивание.

–  Запустим дроны с тепловизорами, найдем точное расположение и начнем штурм, – распорядился он.

Дроны обнаружили около пятидесяти гоминоидов, запертых в раздевалке, и группу из десяти террористов, занявших позиции у выходов на поле и у раздевалок – удобное для штурма расположение.

–  Крафт, про оружие не забыл? – спросил Дарвин

Крафт кивнул:

–  Вот «Вихрь БЛ – 10» с рассеивающим пучком, хорош для ближнего боя.

–  Ты уверен, что пойдешь сам?

Не дождавшись ответа, Дарвин обвел взглядом команду:

–  По возможности брать живыми. Вперед!

Сержант группы быстрого реагирования Стронг двигался первым, за ним следовали семь бойцов, замыкали строй Крафт и Дарвин. Каждый шаг к раздевалке казался вечностью. Сердце билось так сильно, что Дарвин ощущал удары в ушах. Он знал: любая ошибка может стоить жизни – им или заложникам.

Последний раз он участвовал в штурме пять лет назад, когда в звании майора вел переговоры с наркоманом и контрабандистом Электрума, который угрожал убить свою мать.

Тогда ситуация была куда проще – преступник не представлял ценности для полиции, и его ликвидация была допустима.

–  База, прием. Что по тепловизору? – запросил Дарвин.

–  Цели остаются на местах, – ответил диспетчер.

В коридор первым отправили робота—наблюдателя. Экран показал пустое пространство. Команда двинулась вперед, держась в полуприседе.

–  Чисто, – передал сержант, оглядываясь.

В конце коридора был Т—образный перекресток. Каждый из проходов вел к раздевалкам. С помощью телескопического глазка группа проверила коридоры – врага не было.

–  База, прием. Подтвердите ситуацию. Здесь никого!

–  По нашим данным, среди вас замечено движение, – раздалось в ответ.

Дарвин резко остановился.

–  Это шутка?

–  Система могла дать сбой. Перезагрузка займет две минуты.

– Времени нет. Вперед! – скомандовал Дарвин, полагаясь на интуицию больше, чем на датчики.

Сержант подал знак, и бойцы двинулись дальше. Через минуту они скрылись за углом.

Раздался первый выстрел. Затем еще один. Крики.

Дарвин с Крафтом бросились вперед, но не успели.

–  Прием! Повторяю! Ошибки нет. Среди вас кто – то есть! – голос в рации звучал пронзительно.

Позади раздались шаги.

Дарвин инстинктивно повернулся, но было поздно. Удар по лицу ослепил правый глаз. Его сбили с ног. В голове зазвенело. Это была дубинка «Шок» – ее называли «Тишиной» за мгновенную нейтрализацию противника.

Дарвин упал так, что смог увидеть происходящее. Солдаты падали один за другим. Те, кто еще держался, медленно отступали.

Крафт метнулся к Дарвину. Раздался выстрел. Он заслонил его собой.

Айсборн рухнул. Дарвин услышал топот – заложники в панике бежали из раздевалки, спотыкаясь о тела.

Толпа пронеслась по коридору, сбивая всех на своем пути. Дарвина и Крафта буквально растоптали.

Собрав последние силы, Дарвин отполз к стене и затащил за собой Крафта. Стена послужила опорой. Дарвин с трудом поднялся на ноги.


Правила «МагнитБолла» (кратко)

–  Цель: забросить магнитный мяч в воронку соперника, расположенную на высоте 4 метров. В каждой зоне находятся по две воронки. Игра начинается в нейтральной зоне.

–  Поле: 90×30 м, разделено на три зоны – нейтральную и две игровые.

–  Команды: по 11 игроков + вратарь, который не покидает свою часть поля.

–  Передвижение: игроки могут перемещаться по основному полю или по верхнему лазу на высоте 8 метров. Лаз покрыт энергетическим стеклом, под которым расположены камеры наблюдения, создающие эффект прозрачности для зрителей.

–  Очки:

–  За попадание мяча в воронку соперника в его зоне начисляется 3 очка.

–  За заброс в нейтральной или своей зоне – 1 очко.

–  Чтобы перейти в зону противника, команда должна сначала забить мяч в воронку и набрать 3 очка в нейтральной зоне.

–  Чтобы выйти из своей зоны в нейтральную, команда должна забить мяч в противоположную воронку на своем поле.

–  Мяч: имеет магнитную основу и крепится на спине у игроков.

Возобновление игры:

–  Розыгрыш мяча в начале игры:

–  Первый мяч выбрасывается сверху из специального сопла, расположенного в центре нейтральной зоны.

–  Правила для нейтральной зоны:

–  Если мяч забросили с основного поля, новый мяч через 5 секунд выбрасывается из сопла в верхней части лаза перед воронкой нейтрального поля.

–  Если мяч забросили с верхнего лаза, новый мяч выбрасывается из — под основного поля.

–  Правила для своего поля:

–  Мяч разыгрывает вратарь команды.

Эпизод 3. Очевидное, но…

–  Девушка, здравствуйте! Мне нужно узнать, на каком этаже лежит Дарвин Чарльзон! – взволнованно обратилась Алетта к администратору медицинского учреждения.

–  Минуточку… Ваши документы, пожалуйста. Кем вы ему приходитесь? – протянула администратор.

–  Я его жена! Какие еще документы? Мне срочно нужно его увидеть! – требовательно заявила Алетта.

–  Извините, но ничем не могу помочь. Приказ начальства, особый случай, – равнодушно ответила администратор.

Недалеко от стойки дежурил лейтенант Тайной полиции Рамир Дюсо – личный водитель Дарвина. Он часто видел Алетту, привозя ее мужа домой, и сразу ее узнал.

–  Это его супруга. Пропустите, – произнес он, предъявляя удостоверение.

Администратор недовольно скривилась, но нехотя ответила:

–  Седьмой этаж, палата двадцать три, отделение глазной хирургии. Лифт справа.

–  Спасибо, – бросила Алетта, затем обернулась к детям: – Надеваем бахилы и идем.

Она быстро нашла нужную палату. У двери стояли двое полицейских в форме и, по—видимому, один агент Тайной полиции. За стеной слышались приглушенные голоса.

Заглянув внутрь, она увидела Дарвина на больничной койке с перевязанным глазом. Вокруг него стояло несколько гоминоидов, среди которых были и полицейские. Заметив жену, Дарвин слегка улыбнулся и подмигнул ей здоровым глазом. Алетта облегченно выдохнула и присела на скамейку. Близнецы тут же начали баловаться, чем вызвали раздражение у старших сестер.

Из палаты донесся напряженный голос:

–  Я еще раз повторяю: мои глаза были в полном порядке! – раздраженно сказал Дарвин. – Но каким образом мы – восемь подготовленных бойцов, включая Крафта, – не заметили ни одного преступника?! Я слышал их, но не видел. И мне все равно, что показывали ваши тепловизоры! – он резко повернулся к старшему офицеру отдела связи.

Затем перевел взгляд на полковника Лависа:

–  А ты уверял, что даже мышь не проскользнет!

Лавис нервно поправил китель.

–  Все заложники вышли. Ты был ранен, почти вся группа погибла. Я отправил парней на зачистку, но никого не нашли. Если бы кто – то был там, мы бы его обнаружили.

Дарвин сжал зубы, пытаясь сдержать злость:

–  Как Крафт? Как сержант Стронг? Есть еще выжившие?

Главврач медгородка, доктор Курар, до этого стоявший в стороне, выступил вперед:

–  Крафту повезло. Выстрел был не полной мощности. У него ожог спины второй степени, но без повреждения органов. К вечеру его можно навестить. А вот сержант Стронг в тяжелом состоянии: сквозное ранение легкого, подключен к капсуле жизни. Ситуация стабильная, но критическая. Остальные… не выжили.

Дарвин кивнул и тихо произнес:

– Спасибо, доктор. Совещание окончено, – объявил он. – Мне нужно подумать.

Когда все покинули палату, доктор Курар остался.

–  У меня к вам разговор.

–  Слушаю.

–  Меня беспокоит ваше ранение. Оно нетипично для удара электрической дубинкой. Анализы показали странные отклонения.

–  Говорите конкретнее, доктор.

–  У вас возрастная макулярная дегенерация глаза.

–  Доктор, мне сорок. Это возрастное, чего тут удивляться?

– Дарвин, эта болезнь встречается у гоминоидов в глубоко старческом возрасте. За пятнадцать лет хирургической практики я не видел подобных случаев.

Дарвин нахмурился:

–  Вы хотите сказать, что от удара дубинкой я резко постарел?

–  Не вы, а только область, на которую пришелся удар.

–  Чушь, доктор!

–  Посмотрите на свою шерсть вокруг глаза. Она поседела.

Дарвин замер. Доктор Курар покачал головой и вышел, оставив его наедине с мыслями.

Что—то было не так. В голове крутились вопросы, но ответов пока не находилось.

Тишину нарушили знакомые голоса – Алетта и дети наконец—то дождались своей очереди.

–  Алетта, дети… Я вас люблю. Идите ко мне, обнимемся, – Дарвин с трудом улыбнулся, заключая близких в объятия.

–  Почему ты не позвонил раньше? Я всю ночь места себе не находила! Звонила тебе на работу, а там сказали, что ты на секретной операции. Давно ты здесь? Что случилось? – Алетта засыпала его вопросами.

–  Все хорошо, не волнуйся, – успокоил ее Дарвин.

–  Дарвин… Что с твоим глазом?

–  Немного болит, но заживет.

–  У тебя вокруг глаза седая шерсть…

–  Это… последствия ранения, – уклончиво ответил он, пытаясь скрыть тревогу.

Они говорили о парке развлечений, куда собирались всей семьей, но теперь поход пришлось отложить. Дети наперебой уверяли, что без папы туда не пойдут, и даже близнецы, обычно не отличавшиеся терпением, клятвенно обещали дождаться его выздоровления.

Обсудили Фарадея – Алетта рассказала, что он вышел на стажировку в НИИ, хотя, по ее словам, выглядел не слишком довольным. Дарвин поморщился: он так и не успел поговорить с младшим братом, а стоило бы.

Потом разговор зашел о доме, о том, как София снова принесла в комнату светящихся жуков, и как младшие ссорились из—за игрушек. Это были мелочи, но именно они наполняли жизнь смыслом.

Два часа общения пролетели незаметно.

Вскоре врач попросил покинуть палату для проведения процедур. Алетта с детьми неохотно простились и ушли.

Ближе к вечеру Дарвину разрешили навестить Крафта, который находился этажом ниже, в ожоговом отделении.

–  Рад, что ты жив, – сказал Дарвин, отводя глаза, ощущая вину за произошедшее. – Если бы не ты, вряд ли я отделался бы только глазом.

–  Это моя работа, – спокойно ответил Крафт, хотя его голос звучал слабее обычного. – Как зрение?

–  Почти не вижу правым глазом. Врач сказал, что, возможно, уже не восстановится. Что ж, теперь я пират, пора обзаводиться кораблем, – Дарвин попытался пошутить, но улыбка вышла кривой. – Я, кстати, серьезно подумываю купить небольшую яхту, уйти на пенсию и наслаждаться жизнью.

Крафт усмехнулся:

–  Пенсия? Ты? Не смеши.

–  Да, да, знаю. Но сначала надо довести это дело до конца, – вздохнул Дарвин. Затем взглянул на него с легкой улыбкой: – Ты готов занять мое место? Двадцать семь лет, и уже начальник отдела Тайной полиции округа Гейт. Как тебе?

–  Я был готов к этому давно, – ответил Крафт без колебаний.

–  Знаю, – Дарвин кивнул. – Но я не могу оставить дело незавершенным. Это история длиной в семнадцать лет… Сделаю последний рывок – и все, дорогу молодым. Завтра отдам приказ о твоем повышении до подполковника. Ты и Стронг получите награды за мужество. Со званием подполковника ты сможешь принять отдел без проблем.

Дарвин поднялся, задержав на Крафте взгляд.

–  Отдыхай, впереди нас ждет серьезная работа. Soola ![6]

–  И тебе soola , – тихо ответил Крафт, закрывая глаза.

Эпизод 4. Невидимый противник

Прошел месяц.

–  Итак, что мы имеем? – обратился Дарвин к молодому следователю, капитану Фицрою Робертсону.

–  Сегодня утром мне удалось опросить сержанта Стронга. Цитирую: «Выстрелы от «Ф–22» раздались словно из воздуха. Первый прошел мимо меня и попал в рядового Стила, второй – тоже мимо. Я был в полной растерянности, приказал держать оборону. Вдруг почувствовал сильное жжение в области легких, а затем оно распространилось по всему телу. Я потерял сознание».

Капитан Фицрой служил в следственном отделе Тайной полиции. Его рост едва достигал метра семидесяти пяти, и на фоне остальных он казался невысоким. Черная шляпа, жилетка и брюки, очки в черной оправе сливались с его густой черной шерстью. Единственным ярким акцентом был красный галстук. Как и Дарвин, Фицрой происходил из рода повстанцев Юга, победивших в войне с северянами.

Подобно Дарвину, он служил в стражах Портала, затем окончил высшее учебное заведение, легко сдав экзамен на лейтенанта Тайной полиции. Выбрав следственный отдел, быстро зарекомендовал себя с лучшей стороны. Его преданность и профессионализм привлекли внимание Дарвина, который пригласил его в группу «ЧС». В нее, помимо Дарвина и Фицроя, входили Крафт, полковник Лавис, начальник отдела связи, начальник отдела аналитики, начальник следственного отдела и заочно сержант Стронг.

–  Есть ли информация по камерам наблюдения? – продолжил Дарвин.

–  Вот тут самое странное, – признался Фицрой. – Все носители были уничтожены взрывом, но нашим программистам удалось частично восстановить некоторые записи. Смотрите.

Он провел рукой по экрану энергостекла, и на стене появилась видеозапись с камер стадиона. Дарвин пригляделся.

–  И что тут интересного? – нахмурился он. – На одной записи наш отряд идет по пустому коридору, а на другой некий сумасброд будто лезет по воздуху.

–  Этот «сумасброд» – тот самый, кто сорвал балаклаву с террориста. Он выжил и сейчас за дверью. Пригласите свидетеля номер один, – распорядился Фицрой, обернувшись к помощнику.

В комнату вошел светлошерстный северянин ростом под два с половиной метра. Во время инцидента на стадионе он торговал соя—догами и разносил пальмовое пиво.

–  Присядьте, расскажите, что видели, – предложил Фицрой.

–  Я продавал соя–доги, но не люблю эту работу: шум, узкие проходы, платят мало. Моя девушка вообще бросила меня… – начал северянин.

–  Ближе к делу, – перебил Дарвин. – Что можете сказать о террористе и сорванной балаклаве? И почему на записи кажется, что вы тянетесь вверх?

–  Тянусь куда? Я говорю, проходы узкие, особенно у ступенек. Тут этот парень в плаще выстрелил из винтовки в воздух. Я растерялся, споткнулся. Он меня не заметил. Я схватил его за плащ, хотел задержать, сорвал балаклаву – оказалось, северянин. Он ударил меня прикладом, я вырубился. Когда очнулся, все кричали и бежали, ну и я тоже побежал к выходу.

–  Смогли бы его опознать, если понадобится? – без особой надежды спросил Дарвин.

–  Конечно. Запомнил хорошо, он из наших, северянин. А вот же он, на записи!

–  Где именно? – одновременно спросили Дарвин и Крафт, всматриваясь в экран.

–  Тут же, вы смотрите: я хватаюсь за него и пытаюсь стянуть балаклаву.

Дарвин мысленно заключил, что свидетель явно не в себе. Он снова посмотрел на экран: тот же северянин бесполезно цепляется в воздухе, а предполагаемого преступника нет.

–  Вот же он, и я тут! – взволнованно указывал свидетель.

Фицрой быстро сменил запись.

–  А на втором видео? – спросил он, кивая на запись отряда в коридоре.

Северянин пристально вгляделся, затем уверенно ткнул пальцем в экран.

–  Тут вы и вы, – свидетель поочередно указал на Крафта и Дарвина, – а сверху, привязанные к потолку, еще двое, такие же, как тот в плаще.

В комнате повисло напряженное молчание.

Остальные, уставившись в экран, ничего подобного не видели. Некоторые даже покрутили пальцем у виска.

Дарвин со стоном провел ладонью по лицу:

–  Фицрой, кого ты мне привел? Он явно неадекватен. Ты видишь кого – то на записи? Я – нет. Вы? – он оглядел присутствующих. – Все, выводите его. Не могу больше смотреть на этот цирк. Ты опытный следователь, а такое… несерьезно .

–  Я тоже ничего не вижу, – признался Фицрой. – Но, пожалуйста, пригласите остальных свидетелей.

В комнату по очереди заходили гоминоиды разных возрастов и профессий: дети, взрослые, мужчины и женщины.

–  Посмотрите на экран и скажите, что видите? – задавали им один и тот же вопрос.

Каждый свидетель безошибочно опознал северянина в плаще, с которого сорвали балаклаву, подробно описав его внешность. Более того, на втором видео все указали на двух гоминоидов, державшихся на потолке коридора, по которому двигалась группа быстрого реагирования.

После опроса свидетели подписали документы о неразглашении и покинули помещение.

–  Это какой – то розыгрыш? – нахмурился Дарвин. – Что скажете?

–  Возможно, во время штурма террористы использовали галлюциноген, – предположил начальник аналитического отдела. – Например, газ. Но камеры… Я не понимаю, что происходит.

–  Перед штурмом террористы были четко зафиксированы тепловизором. Техника работала исправно, но на видео их нет, – добавил начальник связи. – Возможно, это вирус, который вмешался в работу искусственного интеллекта и исказил изображение. В сочетании с галлюциногеном мог возникнуть такой эффект. Но почему видео до сих пор не восстанавливается, я не знаю.

–  Может, свидетели сговорились? – вставил полковник Лавис. – Вспомните, у нас были случаи, когда целые участки полиции работали на наркоторговцев, получая взятки. Когда их поймали, все они рассказывали одно и то же.

–  Приведите еще кого–нибудь из здания, – приказал Дарвин.

Показания уборщицы, охранника и двух посетителей совпали с прежними.

–  Значит, подкуп исключаем, – расстроенно вздохнул Лавис.

Крафт все это время молчал.

–  Ну? Что у тебя на уме? – тихо спросил Дарвин.

–  Пока ничего, – коротко ответил Крафт.

–  Дело в плащах, – внезапно предположил Фицрой. – Не просто так они их носили. Может, здесь замешаны какие – то технологии, создающие оптический эффект?

–  Любая версия имеет право на существование, – согласился Дарвин. – Но остается вопрос: почему на видео их видят одни, а другие – нет? И почему террористы не выдвинули никаких требований и оставили заложников в живых? – Дарвин подвел итог: – На сегодня все. Возьмите копии записей, покажите своим друзьям, близким, коллегам. Мне нужно все обдумать. Встречаемся завтра в это же время.

Он повернулся к Фицрою:

–  Твоя задача – еще раз пройтись по свидетелям, и особенно по команде «МагнитБолла». Отличная работа.

Когда все разошлись, Дарвин задержал Крафта.

–  Ты сегодня какой – то другой. Что случилось? Недавно ты сам говорил, что готов заменить меня на этом посту. А сегодня вообще не проявляешь интереса. Ты точно готов?

–  Готов давно, – спокойно ответил Крафт. – Но ты ведь не собираешься передавать мне это дело.

–  Пойми, – твердо сказал Дарвин. – Это принципиальный вопрос, к которому я шел семнадцать лет.

–  Значит, нам не о чем говорить, – холодно ответил Крафт.

Они разошлись.

Фицрой, не теряя времени, отправился в тренировочный лагерь команды «ФридомГейт».

***

–  Быстрее! Ты можешь еще быстрее! – орал на игроков тренер.

Тренировка шла на небольшом стадионе на окраине округа Гейт. Фицрой дождался перерыва и подошел к тренеру.

–  Мне нужно поговорить с командой. Это займет несколько минут.

Тренер недовольно поморщился, но согласился.

Фицрой вывел на экран те самые видеозаписи.

–  Посмотрите внимательно. Что видите?

Все игроки подтвердили наличие террористов на видео.

–  Кто–нибудь узнает этого гоминоида? – Фицрой указал на место, где, по описанию, должен был стоять террорист.

– Северянин как северянин, – послышалось из толпы. – Они все одинаковые.

–  Нам больше нечего сказать. Мы и так потеряли время, – раздраженно добавил тренер.

Фицрой понял, что здесь он больше ничего не выяснит, и покинул стадион.

Следующей целью опроса для следователя Робертсона стала команда «Экватор». Их тренировочный лагерь находился в соседнем округе Дабл. По его мнению, команда, наполовину состоящая из северян, могла обладать полезной информацией.

Дорога заняла около двух часов. По прибытии он решил остановиться в местной гостинице, чтобы утром провести опрос. После ужина, как обычно, занялся подготовкой к следующему дню: аккуратно постирал одежду, развесил ее на гладильной доске, затем приступил к вечерней тренировке.

Фицрой не был поклонником оружия на основе Электрума, хотя его предки победили в войне именно благодаря этому материалу. Он считал, что в мирное время использовать его следует лишь в крайнем случае. Вместо этого он полагался на боевые искусства и особенно гордился своим умением метать ножи. Два ножа всегда находились в потайных карманах его брюк, но пока у него не было повода применить их в деле.

Он уже собирался лечь спать, когда на прикроватной тумбе завибрировал телефон – на экране высветилось имя Дарвина.

Завтра после опроса жду от тебя доклад, – коротко сказал Дарвин и завершил звонок. Он отложил телефон в сторону, провел рукой по лицу.

–  Все в порядке? – спросила Алетта, наблюдая за ним со своей стороны кровати. Да, – кивнул он. – Хотел попросить тебя посмотреть кое – какие видеозаписи.

–  Что за записи?

–  Стадион. Нападение. Не пугайся. Скажи, что видишь?

Алетта взглянула на экран и вскрикнула:

–  Какой ужас! Это они? Те самые террористы?

–  Кого ты видишь?

–  Ну вот, парень, который зацепился за этого террориста…

Дарвин внимательно посмотрел на нее, словно ждал чего—то другого.

–  А что, я должна увидеть кого – то еще? – нахмурилась Алетта.

–  Нет, – поспешно ответил он, скрывая напряжение. – Просто проверяю. Наверное, переутомился. Ладно, давай спать.

–  Ты странный, – пробормотала она, поворачиваясь на другой бок.

Дарвин притворился, что засыпает, но мысли не давали ему покоя. Он пытался разложить все по полочкам, но чем больше анализировал, тем больше вопросов возникало. Почему?

На рассвете он все же задремал, но утренний звонок будильника оборвал беспокойный сон.

В это же время за сотни километров от него Фицрой проснулся в гостиничном номере от мягкого света энергостекла. Автоматическая система перевела окна в режим 70% светопропускания, наполняя комнату приглушенным утренним сиянием. Он лениво потянулся, затем встал и привычным жестом уменьшил освещение.

После утренних процедур и зарядки Фицрой привычно разгладил одежду, тщательно поправляя каждую складку. Особое внимание он уделил своему красному галстуку – талисману, символу удачи и силы. Завязывая его, он ощущал, как внутри пробуждается уверенность. Сегодня ему предстоял важный разговор, и он должен выглядеть безупречно.

Он строго следил за питанием и избегал еды из кафе. Его завтрак был простым, но сбалансированным: инжир, банан, корень баобаба и крепкий травяной чай из термоса. Подкрепившись, он мысленно подготовился к предстоящему дню.

Созвонившись с тренером «Экватора», Фицрой договорился встретиться с игроками за обедом. В кафе его встретила группа спортсменов, оживленно что—то обсуждавших. Они пригласили его за стол, но он вежливо отказался и сразу приступил к делу.

Показав записи, он внимательно следил за их реакцией.

–  Подождите – ка, – внезапно произнес один из крупных северян. – Я его где – то видел… Точно! Он работал монтажником верхнего лаза на стадионе.

–  Вы уверены? – уточнил Фицрой.

–  Абсолютно. Светлая шерсть, вытянутые скулы, голубые глаза. Он северянин, без сомнений. Директор стадиона должен знать его имя.

–  Благодарю. Если вспомните еще что – то, свяжитесь со мной, – сказал Фицрой, передавая визитку.

Он сразу набрал номер директора стадиона, Карона Стайнера.

–  Да, слушаю.

–  Капитан Фицрой Робертсон, Тайная полиция.

–  Я уже отвечал на все вопросы, – раздраженно ответил Стайнер.

– У нас появились новые данные. Сейчас отправлю фото подозреваемого. Говорят, он работал у вас монтажником.

Несколько секунд тишины.

– Хм… Северянин как северянин. У нас их много. Сейчас проверю… – Стайнер замолк, листая файлы. – Подождите… За неделю до нападения у нас полностью сменился весь персонал монтажников.

–  Сколько их было?

–  Восемь.

–  И вас не смутило, что вся команда уволилась разом?

–  Тогда нет. Такое бывало раньше – мигранты работают общинами. Когда кто – то находит место получше, остальные уходят за ним. Но сейчас, в свете этих событий, это выглядит очень странно…

– Слушайте внимательно, – твердо сказал Фицрой. – Срочно отправьте мне их данные, включая информацию о начальнике безопасности. Где они проходили медосмотр?

–  В нашем медгородке.

–  Немедленно займитесь этим, но без лишнего шума.

–  Понял, приступаю.

После разговора с директором стадиона у Фицроя появилась серьезная зацепка, которую он поспешил обсудить с Дарвином. Осознав важность информации, Дарвин сразу же распорядился допросить начальника службы безопасности и выяснить, где проходили медкомиссию сотрудники объекта. Пока Фицрою оставалось ждать, он пытался осмыслить новые факты.

–  Приветствую еще раз, – вновь позвонил Дарвин. – Начальника службы безопасности уже допросили. Он подтвердил, что весь предыдущий состав монтажников внезапно уволился за неделю до теракта. Как по взмаху волшебной палочки, на их место тут же нашлись десять новых работников. Сейчас мы выясняем местонахождение первого состава, но, по предварительным данным, они покинули страну сразу после увольнения.

Фицрой внимательно слушал, Дарвин продолжил:

–  Начальник службы безопасности не увидел в этом ничего подозрительного. Но вот что интересно: до работы на стадионе все эти гоминоиды были официантами в двух заведениях.

–  В каких? – уточнил Фицрой.

–  Первое – ресторан «Вечно молодой», где полгода назад праздновали 70 – летие Тайной полиции. Второе – паб «Гвоздь в стене».

Фицрой нахмурился.

–  Не может быть совпадением, что одни и те же гоминоиды обслуживали как полицию округа, так и Тайную полицию.

–  Согласен, – кивнул Дарвин.

–  Что с медперсоналом?

–  Ничего особенного. Но вот помощник лаборанта вел себя странно, нервничал, путался в показаниях. А сам лаборант сейчас в отпуске. На Севере.

–  Где именно?

–  Деревня Крейгхилс.

Фицрой прищурился.

–  Вылетаю сегодня?

– Да. Но учти, поездка неофициальная. Я не хочу привлекать Высшую полицию.

–  Понял.

– Оружие через границу провести не получится. Действовать будешь один.

–  А что насчет контактов?

–  Сейчас отправлю тебе данные нашего агента под прикрытием. Он твой связной.

Дарвин помедлил, прежде чем добавить:

–  Температура там сейчас до минус восьмидесяти. И ты знаешь, что такое северные ночи. Подготовься.

–  Я готов, – ответил Фицрой, закрывая папку с документами. – Приступаю к работе.

После разговора с Робертсоном, Дарвин выпил чашку цикория и замер в тишине собственных мыслей. Его терзало одно: страх повторить ошибки прошлого. Он понимал, что второго шанса не будет. Все подсказывало, что он идет по верному следу, который ведет прямо к «Виндикаре».

–  Нет места сомнениям, – тихо проговорил он и нажал кнопку внутренней связи.

Спустя минуту дверь кабинета открылась, и вошел Крафт.

–  Ты звал?

–  Приветствую, мой друг, – Дарвин кивнул, предлагая присесть. – У меня много полезной информации по делу. Но сейчас мне нужно, чтобы ты связался с кем – то из своих оперативников на Севере. Деревня Крейгхилс.

Короткая пауза.

– Дарвин, это не так просто, – тяжело вздохнул Крафт. – Эти гоминоиды под прикрытием. Даже я не имею с ними прямого контакта. Любая неосторожность может их скомпрометировать.

– Что значит «не имеешь контакта»? – нахмурился Дарвин. – Ты сам не свой с тех пор, как все это началось.

Крафт поднял взгляд.

– Может, потому что в меня стреляли, и у меня ожоги второй степени? Может, потому что ты одержим этим делом, а все остальные просто выполняют долг? Может, я просто выгорел и устал? – резко бросил он.

–  Хватит! – жестко перебил Дарвин. – Это приказ. Найди способ передать контакт для Фицроя. Без лишнего шума. А с тобой мы потом поговорим.

Крафт задержался на секунду, сжав челюсти, затем резко развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Дарвин провел ладонью по лицу и тяжело выдохнул. Он никогда не видел Крафта таким. Это не было похоже на простую усталость. Что—то не так.

–  Может, он действительно вымотан? Может, пора передать дело?

–  Нет!

Сомнениям не было места.

Дарвин сжал пальцы в кулак, глубоко вздохнул и вернулся к работе.

***

Фицроя разбудил вибрирующий телефон. Он прищурился, перевернувшись на другой бок, и взглянул на экран. Улыбнулся – звонила мама.

–  Сыночек, с днем рождения! – раздался ее теплый голос. – Ты у меня уже совсем большой. Желаю тебе крепкого здоровья… и хорошую, достойную жену! Ты, кстати, уже нашел ее?

Фицрой устало выдохнул.

–  Мам, ну ты опять за свое. Я капитан Тайной полиции. Работа – моя жена. Я уже давно не маленький, сам разберусь.

–  Разберется он, – фыркнула мать.

Фицрой усмехнулся.

–  Папа не звонил?

–  Нет, сынок… Ты же знаешь, он занят своей новой семьей.

Фицрой промолчал.

–  Но я все равно надеюсь, что он позвонит, – наконец сказал он с легкой надеждой в голосе. – День рождения, как – никак.

–  Да – да… Думаю, позвонит, – мама ответила неуверенно.

Они поговорили еще немного – о мелочах, о доме, о погоде. Но когда на запястье Фицроя загорелся индикатор, оповещая о времени выезда, он мягко прервал беседу.

–  Мам, мне пора.

–  Конечно, сынок. Береги себя.

–  И ты тоже.

Разговор закончился.

Фицрой убрал телефон в карман, взглянул на часы.

Весь день впереди.

Папа еще успеет позвонить.

## Глава 3

Эпизод 1. Холод и тьма

Деревня Крейгхилс располагалась на самом краю обжитого мира, в холодных северных землях, где царила вечная мерзлота, а солнце показывалось над горизонтом лишь раз в полгода. Она граничила с суровым ледяным заливом Эйвондейл, чьи замерзшие воды сливались с просторами Большого Северного Океана. Это была деревенька с населением около восемьсот пятидесяти гоминоидов. Основные занятия местных жителей – рыбалка в промерзших водах залива и пьянство.

Капитан Фицрой считал, что подготовился к суровым условиям как следует. Он обзавелся самой теплой дубленкой, которую можно было найти в южных торговых рядах, а также штанами и сапогами из верблюжьей кожи и шерсти. Однако, несмотря на все приготовления, он не изменил привычному стилю: шляпа, очки и красный галстук оставались неизменными деталями его облика.

Путь предстоял долгий и трудный. Сначала – восьмичасовой перелет до занесенного снегами города Фростхолм. Затем – четыре часа на автомобиле по ледяным дорогам, ведущим через бескрайние просторы северных земель. Но самый сложный этап ждал впереди: трехчасовое путешествие на собачьей упряжке по заснеженным пустошам до отрезанной от остального мира деревни Крейгхилс.

Самолет Южной компании «Сэндсауз», оснащенный двигателями на Электруме, был эталоном инновационных технологий. Его реактивные установки, оставляющие за собой тонкий синий след, легко поднимали в воздух 680—тонную двухэтажную машину, развивая скорость до 1500 км/ч и позволяя совершать перелеты даже на самые большие расстояния.

Помимо авиапарка, компания владела несколькими аэропортами, включая современный комплекс во Фростхолме. Его энергетическое ядро из Электрума снабжало теплом и светом не только сам аэропорт, но и близлежащие жилые и промышленные районы. Для жителей Севера это место стало центром притяжения: оно давало работу, делало жизнь чуть более комфортной и развивало инфраструктуру.

Но, несмотря на все технологические достижения, природа не терпела вмешательства. Приземление оказалось сложнее, чем ожидалось. Сильная метель почти полностью скрыла обзор, а боковой ветер беспощадно раскачивал самолет, мешая стабильной посадке. В салоне началась паника: некоторых пассажиров охватила тревога. Стюардессы едва справлялись с нарастающим хаосом.

Фицрой сохранял полное хладнокровие. Его лицо оставалось спокойным, взгляд – сосредоточенным, будто подобные ситуации были для него чем—то обыденным. Пристегнув ремень, он бросил взгляд в иллюминатор, где едва различалась покрытая снегом земля, и продолжил молча наблюдать за происходящим.

–  Дамы и господа, мы совершили посадку в аэропорту «Чалд». Температура воздуха в пункте назначения составляет минус пятьдесят градусов по Цельсию, скорость ветра – четыре метра в секунду. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании и желаем безопасного дня, – прозвучал голос командира экипажа, неуместно спокойный в условиях, в которых оказались пассажиры.

Когда самолет остановился и двери открылись, Фицрой вместе с остальными пассажирами направился к выходу. Прошел через таможенный контроль, затем, как опытный следователь, сразу же заметил одного из встречающих – мрачного северянина, стоящего в стороне от толпы.

Мужчина был облачен в толстую кожаную куртку с мехом, явно сделанную из шкуры плавучего верблюда. На голове у него красовалась ушанка, а на ногах – массивные валенки. Его внушительные габариты, закутанные в такую экзотическую одежду, создавали впечатление, что перед Фицроем стоит не гоминоид, а сам плавучий верблюд, выбравшийся на сушу.

– Загорать приехал? – вместо приветствия буркнул северянин, внимательно оглядев Фицроя с ног до головы.

–  Мое имя Фицрой Робертсон. Приятно познакомиться, – ответил капитан, стараясь быть вежливым.

Северянин не ответил, просто развернулся и двинулся к выходу. Фицрой последовал за ним.

–  Как вас зовут?– спросил он, догоняя проводника.

–  Никак. Меня зовут – Никак. Моя задача – провести тебя от точки А до точки Б. Дружба мне с тобой ни к чему, – сухо ответил северянин, не оборачиваясь.

Южанин и северянин вышли на улицу. Первый же порыв ледяного ветра хлестнул Фицроя по лицу. Легкие мгновенно сжались, обожженные холодом. Ресницы и открытые участки шерсти покрылись инеем, а очки моментально заиндевели – пришлось снять.

Фицрой бывал в местах с минус пятнадцатью градусами, но такой холод был ему незнаком. Он пробирал до костей, сразу давая понять, почему одежда северянина выглядела не просто экзотичной, а жизненно необходимой.

–  Вы можете объяснить, куда мы идем? – спросил капитан, стуча зубами.

–  Автомобиль недалеко, – коротко отозвался северянин.

Через несколько минут они подошли к машине, выглядевшей так, будто ее перенесли из прошлого века. Вместо привычной магнитной левитации здесь были массивные колеса, а обычные стекла заменяли энергостекло с подогревом.

–  Двигатель на Электруме? – уточнил Фицрой.

–  Первый выпуск. Маленький кристалл, но хватает до сих пор, – северянин открыл дверцу. – Лезь внутрь, пока не окоченел. Печка скоро заработает. А свою куртку можешь выкинуть, по приезде найду тебе что – то понадежнее.

Фицрой устроился на переднем сиденье, чувствуя слабое, но все же приятное тепло. Северянин несколько раз провернул ключ в зажигании, и только с третьей попытки мотор загудел.

– Старушка, ей тридцать лет. Раньше машины умели делать… Не то что сейчас. У вас там, на Юге, говорят, даже колес нет, – проворчал северянин.

–  Да, колес нет, – согласился Фицрой, понимая, что спорить нет смысла.

–  До горнолыжного поселка «Лыжник Крольм» четыре часа. Там переночуем, а утром поедешь

дальше на собаках.

Фицрой достал термос и сделал глоток горячего чая, чувствуя, как тепло разливается по телу. Первые километры пути от аэропорта были идеальны – дорога отапливалась энергией Электрума, не давая снегу оседать. Но вскоре подготовленный участок закончился, и автомобиль въехал в снежные заносы, где путь расчищал огромный трактор.

–  Эти штуки жрут больше денег, чем приносят пользы, – сказал северянин, будто читая мысли Фицроя. – Плату вычитают из зарплат жителей. Местные протестовали, требовали, чтобы покрывали из бюджета, но власти только разводят руками. Говорят, денег нет.

Фицрой молча смотрел в окно на бескрайние просторы, залитые зимней стужей.

Спустя несколько часов они подъехали к горнолыжному поселку «Лыжник Крольм», построенному на южные инвестиции. Дома строили из местного камня, которого здесь было в избытке.

Но поселиться здесь могли лишь обеспеченные гости – цены были недоступны для большинства северян. Иностранных туристов это не останавливало. Фицрою оплатили жилье за счет бюджета Тайной полиции.

Поселок находился недалеко от деревни Крейгхилс, что делало его удобной остановкой для тех, кто путешествовал в столь удаленные места.

Связной и Фицрой разместились в одном из деревянных домиков – простом, но уютном. В комнате с двумя кроватями и небольшой кухней—гостиной царил полумрак, разбавленный мягким светом горелок, создававших атмосферу тепла и уюта. Единственным источником тепла была массивная железная печь, встроенная в межкомнатную стену. Она быстро прогревала помещения, позволяя не ощущать суровость северной ночи.

Горячая вода в ванной и туалете нагревалась электричеством, что делало пребывание здесь неожиданно комфортным для столь отдаленного уголка мира.

Расположившись, каждый занялся своим делом. Связной, коренной северянин, достал из рюкзака огромный кусок тунца и бутылку самогона из кактуса. Он с явным удовольствием нарезал рыбу крупными ломтями, предвкушая ужин.

Фицрой извлек из сумки комплект ножей, предусмотрительно завернутых в подарочную упаковку, чтобы избежать лишних вопросов в аэропорту. Аккуратно разложив их перед собой, он занялся заточкой – обязательным ритуалом перед любым делом.

– Наливать, южанин? – связной наполнил стакан самогоном и прищурился, глядя на Фицроя.

–  Нет, спасибо, – отозвался тот, не отрываясь от ножей.

–  Ну, тогда хоть тунца поешь.

– Я не употребляю еду животного происхождения, – спокойно ответил капитан.

Северянин покачал головой и усмехнулся:

–  Самогон не пьешь, мясо не ешь… Может, ты еще и баб не того?

Фицрой, не обратив внимания на грубость, резко насторожился.

–  Что это за звук? – он поднял голову, уловив легкий хруст снега за окном.

–  Я ничего не слышал, – равнодушно ответил северянин.

Фицрой бесшумно взял в руки два ножа и вышел на улицу. Вьюга бушевала с новой силой, снежная пелена скрывала видимость. Под ногами белая равнина казалась нетронутой, но он все же заметил частично занесенные следы – большие, явно мужские.

Вернувшись внутрь, он сообщил о находке.

–  И что? – лениво отмахнулся связной. – Снег, ветер, мало ли кто тут ходит. Может, пьяный дорогу попутал.

Мужчина сделал еще один глоток самогона и смачно отрыгнул тунцом, наполнив кухню густым, едким запахом. Фицрой считал отказ от животной пищи способом укрепления духа, но это испытание было выше его сил. Он поспешно удалился в спальню.

Там он разложил на тумбочке листья баобаба и начал медленно их пережевывать, стараясь сосредоточиться на успокаивающем ритуале. Вскоре из гостиной раздалось мерное похрапывание – связной заснул прямо в кресле, не дойдя до кровати.

Перед тем как лечь, Фицрой задернул шторы, закрывая окно для посторонних взглядов. Под кроватью он закрепил несколько ножей изолентой, еще пару спрятал под подушку.

Фицрой бросил взгляд на телефон – отец так и не позвонил.

– Ничего, я раскрою это дело. Когда он увидит меня в новостях, точно будет горд.

Он убрал устройство, вздохнул и лег, но сон не приходил. Ночь выдалась тревожной. Каждый шорох за окном заставлял напрячься, а в метели за стенами скрывалась неясная угроза.

Рано утром в дверь постучали. Открыв, Фицрой увидел еще одного северянина – одетого гораздо теплее, чем его проводник. Тот молча внес в дом мешок и достал из него зимнюю экипировку: куртку из кожи и меха плавучего верблюда, штаны, валенки и ушанку.

–  Надевай, – буркнул связной. – Замерзнешь – мне потом отчитываться.

– Спасибо. Сказали, у вас для меня есть спутниковый телефон, – сказал Фицрой, надевая одежду.

–  Ах да. Держи. Батарея из миллиметрового кристалла – хватит надолго, – передал тот устройство. Ну, все, прощай, южанин. Не рад был встрече, – буркнул связной, глядя в сторону.

Натянув обновки, Фицрой вышел на улицу. Разница с его прежней одеждой была ощутима – ему стало по—настоящему тепло. Метель не утихала.

У входа его ждал мушер – тот, что принес одежду. Фицрой сел в нарты, и тот громко скомандовал:

–  Поехали! Хе, хе, хеее!

Собаки рванули с места. Спустя несколько часов пути они прибыли в Крейгхилс и остановились у старой каменной избы.

–  Мы точно по адресу? – с сомнением спросил Фицрой, оглядывая покосившуюся дверь и заколоченные окна. – Похоже, здесь давно никто не жил.

–  Адрес верный. А вот есть ли кто внутри – не знаю, – ответил мушер, сдержанно поглядывая на дом.

–  Жди за той опушкой, – приказал Фицрой.

Извозчик погнал собак, а капитан остался один. Он хотел поговорить со свидетелем без лишних ушей.

Подойдя к двери, Фицрой постучал кулаком и прислушался. Внутри послышались шаги. Дверь открылась, и перед ним появился среднего роста северянин.

–  Орген Вилс? – спросил Фицрой.

–  Кто вы? Что вам нужно? – испуганно отозвался гоминоид, избегая прямого ответа.

– Капитан Фицрой Робертсон, следователь Тайной полиции, – представился он, показывая удостоверение. – У меня к вам несколько вопросов. Прошу вас, пройдем в дом.

–  Я ни в чем не виноват! Не арестовывайте меня, пожалуйста! Я не знал, что все так обернется. Я ушел от них. Простите меня! – выпалил Орген, голос его дрожал от страха.

Раздевшись и присев на стул, Фицрой надел очки и оглядел помещение. В доме было тепло, но темновато. Итак, приступим.

–  Вы работаете лаборантом в окружном медицинском учреждении округа Гейт, – начал он, глядя прямо на Оргена.

–  Да, все верно, – кивнул тот, нервно теребя ворот рубашки.

–  Сколько вы уже работаете на них, Орген?– спросил Фицрой, делая вид, что знает больше, чем на самом деле.

–  Вы меня не посадите? – Орген побледнел.

–  Обещать ничего не могу, но сотрудничество сыграет вам на руку, – спокойно ответил следователь.

Орген кивнул и, глубоко вздохнув, начал рассказ:

– Семь лет назад ко мне обратился знакомый северянин по имени Станис. Тогда я жил с родителями, у меня не было стабильной работы. Он предложил хорошо оплачиваемую должность на Юге – лаборантом. Сказал, что подделает диплом и устроит меня через знакомого. Денег не взял, только сказал: «Потом сочтемся».

Орген сделал глоток воды и продолжил:

– Трудоустроиться оказалось несложно, особенно с рекомендацией. Было тяжело адаптироваться – с жильем, с обычаями. Но Станис помог. У него была компания таких же северян. Мы стали друзьями: гуляли, дрались с южанами, прятались от полиции. После смерти родителей они стали моей единственной семьей.

Он замолчал на мгновение, затем продолжил:

– Однажды Станис сказал, что у них есть миссия. Он говорил о борьбе с неравенством, о том, что работа на южан – это временно. Я узнал, что они состоят в организации «Виндикаре». Слышал про нее раньше – считали террористической. Но Станис убеждал, что южане лгут. Он даже намекнул, что в Тайной полиции есть северянин, работающий на них.

Фицрой напрягся. Северян в их рядах было крайне мало, и лишь один имел доступ к секретной информации – Крафт. Мысль об этом казалась абсурдной, но как следователь он не имел права игнорировать даже такую вероятность.

–  Потом Станис предложил мне вступить в «Виндикаре». Я согласился. Через пару дней он попросил меня передавать образцы крови полицейских и сотрудников Тайной полиции, которые сдавали ежегодные анализы. Список имен он дал сам. Я делал это почти три года…

Он снова замолчал. Фицрой мягко подтолкнул:

–  Продолжайте.

–  Когда узнал про нападение на стадион, испугался. Все оказалось правдой. Я понял, что они действительно опасны. Уехал на Север, спрятался в родной деревне.

Фицрой наклонился вперед:

–  Зачем им были нужны образцы крови?

Орген побледнел:

–  Точно не знаю. Многое держалось в тайне. Но однажды я услышал, как один из них, по прозвищу Шустрый, болтал, что кровь нужна для создания какой – то субстанции на основе материала, добытого из Портала.

–  Из Портала? – переспросил Фицрой.

–  Да. Меня это удивило – он же давно закрыт. Но Шустрый не самый умный среди них, я подумал, он врет. Хотя говорил, что этот материал может соединяться с ДНК любого существа.

Фицрой нахмурился. Орген продолжил:

–  Эту субстанцию смешивали с пищевой добавкой и краской. Не знаю, зачем это им нужно было…

Орген быстро замолчал, его дыхание стало сбивчивым. Хотя он и выглядел измотанным, очевидно, он чувствовал облегчение – словно признание могло что—то изменить.

Фицрой обдумал сказанное:

– Это очень важная информация, – произнес он решительно. – Мы должны разобраться в этом. Спасибо за честность. А теперь мне нужно срочно позвонить.

Из кармана куртки капитан достал спутниковый телефон, переданный связным.

–  Алло, Дарвин? Алло… Плохо слышно, алло.

– Слышу… тебя… слышу, – пробилось сквозь шум. Дарвин находился у себя в кабинете в ведомстве Тайной полиции.

Связь все еще сбоила, но через минуту сигнал стабилизировался, и Фицрой наконец смог поделиться с Дарвином своими соображениями.

–  Ну, допустим, – задумчиво сказал Дарвин. – Гипотетически, они создали краску, преломляющую свет. Поэтому мы их не видим. Но все остальное не укладывается. И этот бред про Портал… Ладно, берешь лаборанта с собой. Оформим его как свидетеля. И первым рейсом летите домой. Как понял, капитан?

–  Понял. Сделаю, – отозвался Фицрой. Потом добавил, будто вспомнив о чем – то важном: – Чуть не забыл. Может, это покажется странным, но…

Его слова прервали помехи.

–  Что? Повтори, Фицрой! – раздался голос Дарвина.

–  У нас может быть информатор в рядах… Он северянин… – но снова гул помех заглушил голос.

–  Не слышу, повтори!

Внезапно сквозь шум телефона послышался топот на крыльце. Фицрой напрягся, аккуратно положив трубку на комод. Шаги приближались.

–  Это они… Точно, это они, – прошептал Орген, дрожа.

Фицрой быстро достал упаковку ножей из рюкзака, разложил их перед собой и сжал один в руке, готовясь к схватке.

Дверь дома распахнулась с силой, в помещение ворвался холодный ветер, а шаги стали медленными и размеренными. Однако перед Фицроем никого не было.

–  Шустрый, это Шустрый! – вскрикнул Орген, его глаза были полны ужаса.

–  Где он? Ты его видишь? – быстро спросил Фицрой, вглядываясь в пустое пространство перед собой.

–  Прямо перед тобой, в трех метрах! – прошептал Орген.

Фицрой понял: перед ним один из тех невидимых террористов, невероятно опасный. Он не мог видеть врага, но времени на формальности не было.

–  Он высокий? Насколько? – спросил он, не отводя взгляда от предполагаемой цели.

–  Что? Э–э… я не знаю. Примерно два метра, плюс – минус.

–  Плюс или минус? – резко выкрикнул капитан.

–  Плюс десять сантиметров! – выпалил Орген.

Сжав нож покрепче, Фицрой метнул его в предполагаемую область сердца. Лезвие с шипением рассекло воздух и врезалось в невидимую преграду, отскочив, как от бетона.

–  В плащ попал! – вскрикнул Орген. – Целься в голову!

Шустрый бросился вперед. Фицрой, не теряя времени, нанес удар – нож вонзился в воздух и попал точно в цель. Раздался крик. Крови видно не было, но тело Шустрого с глухим стуком рухнуло на пол.

–  Есть! Ты его убил! – выдохнул Орген.

Вдруг послышались новые шаги.

–  О нет… еще трое! Один у двери, другой справа, и один прямо по центру! – прошептал Орген.

Фицрой сжал два ножа и занял оборонительную стойку. В трех метрах раздался характерный звук – кто—то расстегивал молнии на снаряжении. Через секунду в воздухе, словно из ниоткуда, возникли три дубинки «Шок». Но не те, что он знал. Эти – массивнее, с утолщенными наконечниками и встроенными узлами, испускающими золотое свечение. Казалось, они живут собственной жизнью.

Не теряя ни секунды, Фицрой метнул нож в лампу на жире. Стекло раскололось – пламя вспыхнуло мгновенно, озарив комнату. В тот же миг в воздухе начал вырисовываться силуэт: один из врагов, охваченный огнем, закричал. Он выронил дубинку и бросился наружу, катаясь в снегу и пытаясь сбить пламя.

Центральный противник ударом выбил нож из руки Фицроя и нанес удар ногой. Капитан, использовав прием, повалил его, но тут же получил разряд дубинкой по руке. Его пальцы отказались сжиматься, а правая рука скукожилась и покрылась сединой.

–  Что они сделали со мной ? – мелькнуло в сознании Фицроя.

Из телефона на комоде прорвался голос Дарвина:

–  Алло, Фицрой, ты меня слышишь? Подмога уже в пути!

Но Фицрой знал: помощи не придет вовремя. Он попятился к двери, надеясь выбраться наружу. Однако кто—то захватил его сзади, сдавив шею.

–  Станис, не надо! – закричал Орген.

Фицрой задыхался. Станис удерживал его, а другой террорист замахнулся дубинкой. Удар с грохотом пришелся по груди капитана. Его тело пронзила боль. Еще один удар – по почкам. От удара, его вырвало прямо на галстук. Сердце замедлилось, дыхание стало едва заметным.

Орген наблюдал, как Фицрой стремительно стареет, превращаясь в дряхлого старика. С последним усилием капитан прохрипел:

–  … Думаю, это Кра…

Дарвин вслушивался, но не разобрал слов. Предчувствие подсказывало: случилось нечто ужасное.

Тем временем Станис подошел к телефону. Взял трубку и, на мгновение задержав дыхание, просто слушал голос Дарвина.

–  Фицрой, держись… Крафт уже вылетел. Высшая полиция на подходе. Еще немного – и ты не один, – говорил Дарвин, не зная, кто на другом конце провода.

Станис отключился.

Он обернулся к лежащему Фицрою:

–  Все, готов, – выдохнул он.

–  Черт… Шустрый мертв, – сказал один из бандитов, осматривая безжизненное тело.

–  А Гранула? – спросил Станис.

–  Жив, но сильно обгорел. Вон он… – бандит кивнул в сторону окна.

Сквозь снег и темноту слабо светился затухающий силуэт: Гранула катался на земле, пытаясь сбить остатки пламени.

–  Что делать с этим? – кивнул другой на Оргена, дрожащего в углу.

–  То же, что и с южанином. Обработай его.

–  Нет! Пожалуйста! Я ничего не сказал! – завопил Орген. Но его мольбы остались без ответа.

Бандит колебался. Его взгляд метнулся к Станису. Тот коротко кивнул. Этого было достаточно.

Комнату прорезал отчаянный крик Оргена.

–  Скажи собачнику, пусть заберет тела. Возьмет то суденышко у пристани – и топит вместе с ними, – приказал Станис.

–  И Шустрого?

–  И его. Только без промедления. Времени нет.

–  А если найдут?

–  К тому времени, те, кто действительно заинтересован в их поиске, уже ничего не смогут предпринять. А для местной полиции… найдут двух стариков и одного местного проводника, – спокойно сказал Станис. – Повздорили, один другого зарезал. А управлять судном не умели – вот и потонули. Кто их в таком виде опознает? Или ты правда думаешь, я просто так выдал вам дубинки вместо «Ф – 22»?

–  Хм… Верно, – пробурчал бандит. – Даже ран не осталось.

Станис молча посмотрел в сторону затухающего огня за окном. Все шло по плану.

Эпизод 2. Печаль

Дарвин, не теряя времени, вслед за Крафтом и сержантом Стронгом, приобрел билет на ближайший рейс до Фростхольма. Нервы были натянуты до предела. Четыре часа ожидания в аэропорту округа Гейт казались вечностью.

–  Алло, я слушаю… Да, это я. Что у вас? – Дарвин ответил на звонок, едва сняв трубку.

–  На месте никого не обнаружено. В домике имеются следы борьбы. Преступники, похоже, покинули территорию в спешке, не успев все зачистить, – доложил сотрудник Тайной полиции.

Дарвин стиснул зубы, с трудом сдерживая ярость и беспомощность. Каждая минута промедления казалась упущенным шансом спасти Фицроя. Он злился на себя за то, что не успел раньше.

–  Переверните все к черту, но найдите его. Быстро! – сказал он.

В Фростхольме его встретил старый знакомый – начальник Высшей полиции Термонт Хелм.

–  Приветствую, давно не виделись, – сказал Хелм, крепко пожимая руку Дарвину.

–  Давно… И, как обычно, не по лучшему поводу, – вздохнул Дарвин.

Дарвин и его команда вместе с Хелмом немедленно выехали в Крейгхилс. Сотрудники Высшей полиции организовали временный штаб в здании бывшего местного клуба, оборудовав его печами, раскладушками, полевой кухней и кабинетом для планирования.

Дарвин прокашлялся, отпил немного воды и начал доклад:

–  Что мы имеем. По показаниям свидетелей и заключениям криминалистов, на месте происшествия действовало от четырех до пяти гоминоидов, предположительно северян. Капитан Фицрой Робертсон успел опросить свидетеля – лаборанта по имени Орген Вилс. К сожалению, материалы опроса утеряны. Мушер сообщил, что по указанию Фицроя вернулся в лыжный поселок и должен был забрать его на следующий день. Обнаружены следы крови, личность установить не удалось. Найдены прослушивающие устройства, вероятно, установленные заранее. С их помощью преступники могли отслеживать Оргена и поняли, что Фицрой получил слишком много информации. Тогда они и решились на нападение. Фицрой и Орген числятся без вести пропавшими. Есть ли дополнения?

В комнате повисла тяжелая тишина. Кто—то негромко вздохнул, но никто не решился нарушить молчание.

Позже, когда рабочий день завершился, и сотрудники разошлись, Дарвин окликнул Крафта:

–  Крафт? Постой. Что насчет связного, который встретил Фицроя? Как его зовут?

Крафт приподнял бровь:

–  Никак. Я не называл имя. Я не раскрываю личность связных.

–  Даже сейчас? – недоверие в голосе Дарвина стало явным.

–  Даже сейчас. Имя ничего не изменит. Он действовал по инструкции: дождался Фицроя на базе, а потом по моему приказу покинул место. Он ни при чем.

Дарвин внимательно слушал, но беспокойство не унималось.

– Не хочешь говорить? Ладно. По возвращении изложишь все письменно, – сказал он, стараясь сохранить спокойствие.

– Спокойной ночи, Дарвин, – бросил Крафт и направился к своей раскладушке.

Дарвин не ответил. Его охватила тяжелая усталость и тоска. Все, чего он хотел сейчас, – скорее уснуть и встретить утро в надежде, что новый день принесет хоть немного облегчения.

Эпизод 3. Что в наших силах

В субботу, 15 апреля, в День Единения гоминоидов Юга и Севера, Дарвин решил отложить все дела и провести время с семьей в парке аттракционов. Близнецы, Джордж и Роберт, рвались за сестрами на «Крутые Виражи» – монорельсовую горку с тремя мертвыми петлями. Им объяснили, что аттракцион слишком экстремален для их возраста, и их просто не пустят. Взамен предложили прокатиться на карусели с лошадками. Надув губы от обиды, они нехотя согласились.

Дарвин и Алетта устроились на скамейке, наслаждаясь редкой тишиной, пока близнецы катались. Элис и Эдит, уже вполне самостоятельные, встали в очередь на «Крутые Виражи».

–  Ты не волнуешься за Софию? – спросил Дарвин, с тревогой глядя на жену. – Все – таки одна в другом городе, на этом кулинарном мастер –классе…

–  Она уже взрослая, ей тринадцать, – спокойно ответила Алетта. – Ты же знаешь, как она любит готовить. Эти курсы – ее мечта. К тому же она с преподавателем и подругами. Все под контролем.

– Эх, ну ладно… – вздохнул Дарвин, доедая мороженое, оставленное близнецами.

–  А как там Фарадей? – мягко сменила тему Алетта.

– Все хорошо. Он становится настоящим ученым, – с гордостью сказал Дарвин. – Завтра съезжу к нему в общежитие, передам посылку: носки, немного вкусняшек…

–  Правильно. Сейчас ему особенно нужна поддержка, даже если он этого не показывает, – кивнула Алетта.

Дарвин обнял жену, позволяя себе на мгновение раствориться в этом спокойствии и насладиться одним из лучших моментов жизни. Вокруг звучал детский смех, в воздухе витал аромат сладкой ваты и мороженого, а над головой раскинулось безоблачное небо, создавая – пусть и ненадолго – атмосферу полного счастья.

***

Гоминоид—южанин, как обычно в дневное время, заливался выпивкой в своем любимом баре – «Главный Жук».

К нему за столик подсел уже изрядно подвыпивший северянин.

Их разговоры о «важном» напоминали беседу рыбы с вороном: один выкрикивал что—то с пафосом, другой в ответ только булькал и поддакивал. Но оба были уверены, что понимают друг друга.

И все же в одном они, кажется, нашли общий язык.

–  Любовь? Ты спросил меня, что такое любовь? – пробурчал Томрас, прищурив один глаз и глядя в лицо собеседника.

Северянин кивнул, уже не помня, о чем спрашивал.

–  Я любил. И был любимым. Вот что я тебе скажу, – выдохнул южанин, будто защищался.

Он замолчал, а потом добавил глухо, почти шепотом:

–  Я приходил к ней. Уже приходил. Но ее там не было. Я знаю – они прячут ее от меня.

–  Думаю, тебе нужно прямо сейчас… пойти к ней. И добиться ее, во что бы то ни стало. У меня, кстати, своя лавка цветов, – сказал северянин, кивая с важностью. – Ну и?.. Какие она любит?

–  Персиковые! – уверенно воскликнул тот. – Это ее любимые.

Он вытащил из кармана помятую визитку.

–  Вот. Иди по этому адресу. Скажи, что от меня. Возьми целый букет… Не за что!

Южанин встал, ударил по рукам с собеседником и произнес:

–  Меня зовут Томрас Дикров.

–  А меня – Виктор Халворсен. Можно просто Викенд.

Воодушевленный, с внезапной решимостью и новым упрямством, Томрас покинул бар.

Виктор проводил его взглядом, немного покачиваясь на стуле, потом неспешно достал из внутреннего кармана телефон.

–  Але. Он клюнул, – негромко сказал он, и усмехнулся себе под нос.


Эпизод 4. Враг в тени

На следующий день Дарвин получил срочное сообщение от начальника аналитического отдела.

–  Значит, у вас есть важная информация? – спросил он, напряженно глядя на собеседника.

–  Так точно, – кивнул аналитик, перебирая документы. – Нам удалось восстановить видеозаписи с празднования 70 – летия Тайной полиции в ресторане «Вечно Молодой». Мы сверили фотороботы со свидетельскими показаниями и установили, что подозреваемые – официанты с поддельными документами.

Дарвин тяжело вздохнул. Воспоминание о Фицрое снова пронзило его. С тех пор, как тот пропал, чувство вины не отпускало его.

–  Это Фицрой уже предполагал. Мне нужны полные данные. Кто они? Где сейчас? Что известно о Станисе?

–  По нему как раз есть подробности, – ответил аналитик, доставая новую папку. – Мы нашли его в архиве переписи населения Крейгхилса. Станис Брегхель, двадцать восемь лет, уроженец Севера. Вырос в семье рыбаков, третий из шести детей. В

восемнадцать

ушел в армию, отслужил три года в морфлоте. Быстро дослужился до боцмана.

Дарвин приподнял бровь.

–  Уже интересно. Продолжай.

–  После службы его наняла китобойная компания «Фьюри Вэйл Ресурс» – они охраняли свои суда от пиратов, особенно от группировки «Октопус Айс». Станис участвовал в боевых стычках, а однажды во время шторма спас матроса, прыгнув за ним за борт. После этого его повысили до старшего помощника капитана. По нашим данным, именно тогда его и завербовали.

–  Хм, знакомая компания, – пробормотал Дарвин, откинувшись в кресле.

–  Мы проверили остальных членов экипажа: почти все – выходцы с Севера, служили с ним в одном подразделении.

–  С кем у него связи? – уточнил Дарвин.

Сотрудник отдела достал распечатки и разложил перед ним.

–  Эдмунд «Шустрый» Торнбридж, Фионан «Седой» Маклеод, Персиваль Гримстон, Гидеон «Гранула» Уэксли, Алэстэир «Чудище» Форрестер, Виктор «Викенд» Халворсен и Джерард Эвери. У Станиса нет близких, но по остальным мы нашли адреса. Данные уже переданы в местные отделения полиции.

Дарвин, раздраженный проволочкой, постучал пальцами по столу.

–  Все это слишком долго. Немедленно соберите группу.

–  Понял, сэр. Действуем без промедлений, – ответил начальник аналитики, поднимаясь и собирая бумаги.

Дарвин кивнул, пробежал глазами документы и уже выстраивал в уме следующий шаг. Он знал: каждая минута может обернуться потерей. Не теряя времени, вызвал Крафта и оперативную группу.

–  Опросите всех родственников. Выжмите все, что можно.

В этот момент зазвонил личный телефон. На экране – Алетта.

– Дарвин, Томрас снова пришел. Он пьян… Ломится в дверь… Мне страшно!

– Томрас?.. – Дарвин мгновенно вспомнил. – Тот самый? Что значит – «снова пришел»?

–  Да… – ее голос дрожал. – Пожалуйста, приезжай. Я все потом расскажу.

–  Уже выезжаю, – твердо ответил он и оборвал звонок.

Он бросил взгляд на команду:

–  Всем все ясно? Приступайте.

На выходе он заметил Крафта – тот стоял в стороне, отрешенный.

–  Что с тобой? – Дарвин щелкнул пальцами у него перед лицом. – Эй, ты с нами?

–  Да… слушаю, – отозвался Крафт с едва заметной грустью. – Приступаю.

–  И это не освобождает тебя от объяснительной, которую ты до сих пор не написал, – добавил Дарвин.

Он почувствовал, что что—то не так, но времени на разговоры не было.

–  Я на связи. Вернусь через час, – бросил он и вышел из кабинета.

Сев за руль, Дарвин мчался домой. Сердце колотилось, в ушах звенел голос Алетты. Каждая минута казалась вечностью.

Через полчаса он подъехал к дому. Разбитое энергостекло на входной двери сразу бросилось в глаза. Тревога сменилась паникой.

–  Алетта? Дети?! – крикнул он.

Тишина.

В банкетной комнате – разбитая посуда, перевернутая мебель… Здесь недавно что—то случилось.

–  Алетта?! – голос дрожал, когда он увидел приоткрытую дверь в спальню.

Зайдя внутрь, Дарвин застыл. На полу среди разбросанных вещей лежала Алетта. Лицо в крови, ноги – иссохшие, покрытые седой шерстью. Он бросился к ней, поднял голову.

–  Что с тобой?.. Я вызову скорую!

Он достал телефон.

–  Сзади… – прошептала она.

Он обернулся. Пусто. В следующую секунду – удар. Его отбросило на пол. Телефон вылетел из рук и закатился под сейф.

Дарвин успел выхватить свой «Сандер», но противник оказался быстрее – оружие выбили. Не колеблясь, он нанес подсечку в сторону движения. Тяжелое тело глухо рухнуло на пол.

Дарвин вскочил и бросился к кухне – там могло найтись хоть что—то острое. Но вдруг чья—то рука мертвой хваткой сомкнулась на его ноге. Он рухнул возле обеденного стола, больно ударившись.

Под скатертью – движение. Он сдернул ткань и увидел лицо дряхлого старика. На груди – растрепанный букет персиковых роз. Лицо до боли знакомо. Томрас. Его глаза – мутные, лицо застывшее… но рука все еще судорожно сжимала, ногу Дарвина.

Из детской донеслись шаги. Двое.

Добравшись до кухни, Дарвин схватил самый большой нож. На кухонной тумбе – открытый пакет с мукой. Он взял его и прижался к стене.

–  Где он? Седой, ты видишь его? – раздался голос.

–  На кухне, – ответил другой.

Шаги приближались. Улучив момент, Дарвин взметнул горсть муки – она осела в воздухе, очертив силуэт: высокая, мощная, почти два с половиной метра. Еще одна горсть – и в дверном проеме проступил второй, его силуэт мерцал в пыльной завесе.

Дарвин бросился вперед и взмахнул ножом, целясь в голову ближайшего. Вскрик. Крови не было, но он попал. Лезвие застряло. Второй бандит оказался слева. Дарвин нанес удар кулаком – в ответ почувствовал жесткий блок. Он резко развернулся и врезал в область печени, но удар словно пришелся по стене. В следующий миг противник подхватил его снизу и с силой впечатал в кухонный гарнитур. Захват на шее усиливался – Дарвин задыхался, беспомощно вырываясь из цепкой хватки.

–  Сдохни уже! – прорычал нападавший.

Из последних сил Дарвин нащупал что—то твердое. Под пальцами оказался кухонный измельчитель «Молния». Он схватил его и несколько раз со всей силы ударил по предполагаемой голове противника. Пластиковый прибор раскрошился – в руке остался только спиралевидный нож.

Дарвин сжал лезвие голой рукой. Металл тут же разрезал кожу, кровь хлынула и потекла по локтю, но он даже не поморщился.

С дикой решимостью он вонзил лезвие в лицо врага. Пронзительный крик – и захват ослаб. Собрав остатки сил, он оттолкнул противника и мощным ударом ноги отбросил его к стене.

Тяжело дыша, Дарвин осмотрелся. Это еще не конец.

Пробираясь через банкетный зал, Дарвин заметил в воздухе парящую дубинку «Шок». Она зловеще рассекала воздух, мечась из стороны в сторону, словно в кошмаре. Дарвин попятился к окну, прижимаясь к стене.

Траектория удара – справа вниз.

–  Правша , – пронеслось в голове.

Он рванулся вперед, нанося стремительную двойную серию ударов. Промах – противник оказался левшой и намеренно имитировал технику правши. Дарвин инстинктивно перехватил руку с дубинкой, но не успел среагировать: сбоку прилетел сокрушительный апперкот. Удар был такой силы, что его отбросило назад – прямо в окно.

Энергостекло не выдержало – с оглушительным треском разлетелось. Дарвин вылетел наружу, рухнув на спину. Его левая нога зацепилась за край окна – осколок, не до конца сломанный, глубоко врезался в сухожилие. Боль пронзила, словно удар током, сковав движение.

Враг подскочил, навалился сверху, прижал и направил дубинку в лицо. Дарвин схватил ее обеими руками, из последних сил удерживая. Но противник был сильнее.

Наконечник дубинки приближался. Он почти касался кожи…

И вдруг – выстрел.

Короткий, не смертельный – стреляли из винтовки, мощность явно была снижена. Дубинка отлетела в сторону. Дарвин тяжело вздохнул с облегчением. Но… ни сирен, ни криков полиции.

Он перевернулся на живот, с усилием поднялся на одно колено. Взгляд – вверх. В воздухе парили две винтовки Ф—22.

Не полиция. Террористы.

Дарвин пытался отползти к бетонному вазону. Хромая, истекая кровью, из последних сил.

Винтовка снова прицелилась.

Выстрел.

Боль пронзила, словно удар молнии. Его отбросило.

Затылок ударился о бетон.

–  Станис, ты в Гранулу попал! – раздался крик.

–  Я же говорил – Дарвин нужен нам живым! – рявкнул Станис. Он вскинул голову: – Сирены!

–  А как же Гранула и остальные?

–  Главное, детей забрали. Остальные справятся. Кто выживет – сам выберется. Уходим!

Сквозь пульсирующую боль Дарвин уловил чьи—то голоса. Они будто доносились из воды. Один… узнаваемый. Крафт.

Он склонился над Дарвином. Лицо было спокойным. Чересчур.

–  Я же говорил тебе… Пора на пенсию, – шепнул он.

Дарвин услышал тяжелый вздох Крафта. А потом – тишина. Все исчезло. Темнота сменилась светом. Ярким, тянущим вперед, как туннель без выхода.

Он не шел – просто двигался вперед, будто сам свет вел его. Пространство теряло форму, становясь чем—то невесомым и бескрайним. Вдалеке, почти сливаясь с ослепительным сиянием, стояла фигура.

Силуэт был расплывчатым, будто выточен из самого света. Единственное, что заметил Дарвин – у него не было ног. Или, точнее, они терялись где—то внизу, словно растворялись в белом мареве.

–  Ты… что ты такое?.. – спросил Дарвин.

Голос ответил, мягкий, как эхо внутри сознания:

–  Мое имя – Венсан.

–  Что со мной?

–  Все идет, как должно, – прозвучал голос. – Ты там, где должен быть.

## Глава 4

Эпизод 1. Город Порталов


Фарадей очнулся от ледяной воды, обжигающей кожу, и слепящего света. Сознание все еще плыло, но перед глазами начали вырисовываться силуэты нескольких гоминоидов.

–  Ну вот, очухались. Обмороки у них, – с насмешкой бросил один из них, разглядывая Фарадея. – Этот совсем щуплый.

–  Щуплый – значит, мало ест, – добавил другой.

–  Точно, – хмыкнул третий.

–  Тихо, – прервал их самый крупный. Голос у него был низкий, но звонкий. Массивное тело, широкие плечи, светлая шерсть – все выдавало в нем северянина. – Не нам решать, какими будут подручные. А теперь заткнулись и слушаем Лу Принца.

Из—за спины гиганта выступил новый гоминоид. Коричневая шерсть и смуглая кожа говорили о том, что он восточник – с островов экваториального океана на планете Сунне—Твеген.

Он был невысок, с круглым лицом и большими голубыми глазами, обрамленными тяжелыми мешками. Нижняя губа чуть выдавалась вперед, придавая лицу задумчивое выражение. Из—за непропорционального телосложения его руки казались непривычно длинными – словно едва не касались земли.

Камзол из темно—красного бархата был расшит золотой нитью, украшен дорогими пуговицами. Поверх – шелковый темно—синий плащ, струящийся при каждом движении. Бархатные штаны были заправлены в сапоги из мягкой кожи с серебряными пряжками. Роскошный наряд не мог скрыть того, что гоминоид щуплый, с округлившимся животом – видимо, поклонник изысканной кухни.

На голове – шляпа с широкими полями и экзотическим пером. Пояс с изящной пряжкой подчеркивал высокий статус. Руки были унизаны кольцами, а из—под плаща выглядывал богато отделанный кисет – небольшой мешочек на шнурке, в котором обычно хранят табак или ценности.

Он прихрамывал, опираясь на клюку из темного дерева с тонкой резьбой.

–  Кхм – кхм… – кашлянул восточник, прочищая горло. – Раздобыл вам на аукционе двух подручных. Эта, – он кивнул влево от Фарадея, – будет заниматься уборкой и работой на кухне.

Фарадей повернул голову и увидел Лидию – южанку, с которой лишь изредка пересекался в лаборатории. Она всегда казалась полной энергии, с готовностью бралась за любые задачи и говорила о науке с таким воодушевлением, что заражала окружающих. Ее искренний интерес к работе и почти детская вера в светлое будущее нередко вызывали улыбку. Иногда, проходя мимо него в коридоре, она чуть дольше задерживала взгляд, чем требовала вежливость.

–  А этот, – Лу кивнул на Фарадея, – будет чистить доспехи, оружие, ходить по поручениям и делать все, что скажете, – обратился он к остальным.

Повернувшись снова к Лидии и Фарадею, добавил:

–  Жалование – десять аскелей в месяц, на полгода. Потом – двадцать. Половина, естественно, вычитается в счет выкупа.

– Что?! Им еще и платить будут?! – взорвался один из южан. – Мы за еду глотки рвали, а этим сразу – еда, крыша и деньги?!

–  Молчать. Кто тебя спрашивал? – резко перебил его северянин – гигант, стоявший рядом с Лу. В голосе – твердая, бескомпромиссная сила.

– Ничего, Нортон, – спокойно сказал Принц. – Коса имеет право возмущаться.

Лу на секунду замолчал. Казалось, он колебался – стоит ли продолжать. Но потом глубоко вдохнул и посмотрел на всех:

–  Просто вы забыли, как все начиналось.

Он провел рукой по шляпе, будто отгоняя невидимую пыль.

–  Пять лет назад у меня не было ничего. Мой отец… проиграл все в казино. Влез по уши в долги – перед Трентом, если вы знаете, кто это. Вскоре он умер от цирроза, оставив нам с матерью долги и полуразваленный сарай.

Принц криво усмехнулся, но в голосе не было веселья.

–  Я мог бы продать себя, как это сделали сотни. Вместо этого я продал все, что осталось от отца. Его контрабанду. Все, что хоть чего – то стоило. Открыл антикварную лавку. Крохотную.

Он перевел взгляд на Нортона – спокойный, с теплотой.

– Первым я нашел тебя. Вместе мы подняли сарай. Сделали его домом. А потом – бараком. Лагерем. Остальных я выкупал постепенно. Не потому что хотел команду… Мне просто хотелось, чтобы у нас был шанс.

На мгновение казалось, будто даже воздух затаил дыхание. Никто не двигался, не смотрел в глаза – будто каждый примерял слова Лу на себя.

– Мы уже далеко не там, где были. Посмотрите вокруг. У нас есть крыша над головой, еда, снаряжение. Мы в рейтинге. Пятнадцатое место – и это только начало. И все это стало возможным не потому, что нам повезло… а потому что когда – то мы выбрали друг друга. Поверили. Сделали шаг навстречу – несмотря ни на что.

Принц указал на Лидию и Фарадея:

– И да, я плачу им, потому что даже монета может стать мотивацией. А их работа влияет на вашу жизнь. Ваш быт. Ваш успех. Это не подачка. Это инвестиция. В вас.

Коса отвел взгляд, плечи чуть поникли.

– Возможно, я не всегда делаю все правильно, – мягко сказал Лу, – но я стараюсь выбирать то, что дает нам шанс. На большее.

Он сделал паузу, и в тишине его следующая фраза прозвучала особенно четко:

– У нас появился шанс, которого мы ждали. Завтра мы можем выступить на 387 – м показательном турнире Арены «Гладиуса». Да, времени на подготовку почти нет – но команда «Солб.А» снялась с участия из – за болезни бойца. А как вы знаете, такие бои – только для топ –3. Если мы соглашаемся, рейтинг поднимется минимум на пять позиций.

Он слегка усмехнулся:

–  И это не все. За участие – двойная оплата, плюс бонус за каждого поверженного анта. Но поторопитесь: место уже пытается занять «Ветер». Решайте.

–  Но мы даже не… – начал кто – то.

–  Мы согласны, – перебил Нортон. – Нам нужны инструкции.

Лу кивнул, на лице мелькнуло удовлетворение:

–  Отлично. Слушайте внимательно. Формат – защита замка. Восемь волн. В каждой – от пяти до пятнадцати противников. Задача – не дать им пройти через ворота портала. У нас пять очков жизни. Прорвался один – теряем одно. Потеряем все – выбываем.

Он говорил о стандартной аренной постановке: замок, портал и ворота были частью декораций, но правила и ставки – более чем реальные.

Лу оглядел команду:

–  Первые семь волн – сапиенсы. Разминка, в основном, холодное оружие, в седьмой волне у пары могут быть примитивные пистолеты. А вот восьмая волна – анты. По моей информации, дезертиры. Но недооценивать их не стоит.

–  А снаряжение? – нахмурился Нортон.

–  Броня – та, в которой их взяли в плен. Не лучшая, но кое – что выдержит. Оружие стандартное: мечи, щиты, копья.

Он сделал паузу, переводя взгляд с одного бойца на другого:

– Помните: если справитесь – рейтинги, признание, поддержка зрителей. Это наш шанс. И мы его не упустим.

Принц уселся в кресло, по бокам которого располагались два длинных шеста. Два невысоких, но коренастых северянина подхватили его и, словно перышко, понесли прочь из двора. Через пару мгновений Лу Принц скрылся за воротами.

Фарадей все еще стоял, ошеломленно глядя вперед. В голове звенело, тело казалось ватным. Он не верил, что все происходящее – реально. Среди этих вооруженных, уверенных в себе гоминоидов он чувствовал себя чужим – как ребенок, случайно оказавшийся на военном параде.

Он и Лидия продолжали молча наблюдать за суетой во дворе, когда вдруг в плечо Фарадея с глухим стуком врезался тяжелый предмет. Он едва удержался на ногах, но рефлекторно подхватил его и крепко сжал.

– Давай, чисти броню, чего стоишь без дела, только аккуратнее, – сказал тот самый гоминоид, которого звали Коса.

Услышав голос, Нортон обернулся и направился к ним.

– А, верно. Забыл, что теперь у нас есть подручные.

Фарадей стоял, не зная, что делать с тяжелой броней. Нортон подошел, забрал ее и повесил на стойку:

– Меня зовут Нортон. Я командир этой команды. Следить за каждым из бойцов – моя обязанность. Мое оружие – два электрических молота Электрума, броня – средняя.

Он кивнул в сторону Косы:

– А это – Коса. Ведущий форвард. Электрокоса, средняя броня, быстрый, злой, точный. Глянь на него – довольный. Для тебя его доспехи тяжеловаты? Что ж, интересно будет посмотреть, как ты справишься с броней потяжелее.

Коса приподнял подбородок и самодовольно усмехнулся.

– Этот южанин – Овод, технарь и поддержка. Посох на Электруме, может создавать силовое поле и заряжать наши накопители. И сражается он неплохо. Брони почти нет – одни провода да искры.

Нортон оглядел двор:

– Вон тот – Берс, – сказал он, указывая на почти лысого, коренастого северянина с суровым взглядом. – Его оружие – перчатки на Электруме. Легкая броня дает ему подвижность, а задача – снимать дальние цели, пока остальные заняты ближним боем.

Он сделал паузу, сплюнул в сторону и продолжил, как ни в чем не бывало:

– А это – Крастер. Мой заместитель. Тяжелая броня, шоковая дубинка, магнитный щит. У щита два режима: может притягивать врагов – или разворачивать купол, блокирующий выстрелы. Очень полезная штука, если знать, когда переключать.

В этот момент из боковой двери, прихрамывая, появилась южанка с озорной улыбкой.

– Ну привет! Смотрю, у нас свежачок, – сказала она, входя во двор. Фарадей обернулся и сразу почувствовал, как внутри что – то дрогнуло. Ее появление было словно внезапный луч света. Глаза – глубокие, живые, полные искры. Он замер, не зная, куда себя деть.

– Ты как раз вовремя, – обратился к ней Нортон. – Принц прикупил нам подручных. Теперь мы – как топ – команды.

Он жестом указал на девушку:

–  Это наша единственная девушка в команде, – сказал он. – Снайпер – арбалетчица. Южанка. Умница и красавица. Бьет точно, прикрывает надежно. Зовут ее Арабелла.

Арабелла подмигнула Фарадею. Тот поспешно отвел взгляд.

– А тот достопочтенный восточник, что рассказывал о бое, – продолжил Нортон, – это наш, а теперь и ваш хозяин. Лу Принц. Ваши имена мы уже знаем, так что знакомство состоялось. Вопросы есть?

Фарадей, поднял взгляд к небу. Оно было черным, бездонным, усыпанным звездами. Лишь редкие фонари прорезали тьму своим тусклым светом. —

– Где мы находимся?

Кто—то хмыкнул, кто—то усмехнулся.

– Как где? – с ухмылкой ответил Коса. – В городе без времени и предрассудков. В месте, где все дозволено. Где каждый может воплотить даже самые темные желания. Это – Город Порталов.

Нортон слегка улыбнулся, понимая, что такой ответ скорее путает, чем объясняет:

– Первая ваша задача – сопровождать Арабеллу, – сказал он, глядя на Фарадея и Лидию. – Лидия, ты несешь продукты. Фарадей, загляни в антикварную лавку Лу и возьми новые компенсаторы и предохранители. По пути Арабелла все расскажет. Действуйте.

Он вежливо указал на калитку.

Фарадей и Лидия переглянулись. Растерянность не покидала их, но выбора не было.

–  Пошли, – мягко сказала Арабелла и улыбнулась.

Троица направилась к выходу, оставляя за спиной суету двора. Нортон и остальные провожали их взглядами, пока они не исчезли за калиткой.

Эпизод 2. Справедливости нет

Фарадей шагал молча, стараясь не выдать беспокойства, которое терзало его изнутри. Взгляд невольно метался вокруг, выхватывая незнакомые детали, но сознание упорно искало в них что—то привычное и понятное. Он несколько раз взглянул на Лидию и наконец решился осторожно нарушить напряженное молчание:

–  Ты хоть что–нибудь помнишь? Как мы сюда попали?

Лидия остановилась на секунду и встревоженно посмотрела на него. Ее взгляд был полон такой же растерянности и неверия, что и его собственный.

–  Помню немного, – неуверенно ответила она, нахмурившись. – Мы были в лаборатории. Потом стрельба, гоминоиды в балаклавах, и… разряд. Я почувствовала боль и потеряла сознание. Очнулась уже связанная, ничего не видела. А потом вдруг – вот мы здесь.

Фарадей лишь коротко кивнул, не добавляя ничего лишнего, хотя внутри росла тревога. Он осторожно огляделся еще раз и тихо произнес, стараясь придать голосу уверенности:

–  Я осмотрюсь, попробую что – нибудь выяснить. Как только пойму, что пора действовать, дам тебе знак. Просто беги за мной сразу же, без колебаний. Хорошо?

Лидия немного замешкалась, словно тоже не была уверена, насколько ему можно доверять, но все—таки кивнула:

–  Хорошо.

Фарадей коротко выдохнул, собираясь с мыслями, и ускорил шаг, обращаясь к идущей впереди Арабелле:

– Нам сказали, ты расскажешь, где мы находимся?

–  А что рассказывать? Вы уже все знаете. Мы в Городе Порталов.

Фарадею совсем не верилось в существование такого места.

– Хм. Допустим. Мы на Севере? Темно, звезды, луна… Но почему так тепло?

– Дурашка, здесь всегда такая температура. А небо… – она усмехнулась, словно отвечая на невысказанный вопрос. – Сейчас просто вечер. Хотя ты же южанин. Наверное, такое небо видел только в искусственном окне

Горная тропа оказалась непростой. Фарадей и Лидия, привыкшие к равнинам, то и дело спотыкались о камни. Крутые склоны могли обернуться вывихом или падением. Уже через несколько минут у них сбилось дыхание.

–  Подожди немного. Сейчас поднимемся – и все увидишь, – спокойно сказала Арабелла.

Пятнадцать минут подъема прошли в молчании. Фарадей и Лидия карабкались почти на четвереньках, еле держась на ногах. Добравшись до вершины, устало опустились на валуны.

–  Вот, смотри, – сказала Арабелла и обвела рукой горизонт.

Они подняли головы – и замерли.

Внизу, в долине, простирался город. Множество зданий – от сверкающих небоскребов до крошечных разноцветных домиков – сияли огнями всех цветов радуги. Свет переливался, как жидкое стекло, отражаясь от стен и крыш. Музыка доносилась отовсюду, прожекторы вычерчивали в небе движущиеся фигуры.

–  По центру видишь то овальное здание, залитое огнями? – Арабелла указала рукой. – Это Арена «Гладиус». Там завтра мы и выступим.

Она улыбнулась и бросила взгляд на Фарадея. Тот молча смотрел на город, не в силах отвести глаз.

–  А вон там, правее, – продолжала она, – четыре больших купольных здания и столько же труб. Это АЭС. Она работает на радиоактивных материалах, привезенных с планеты 238. Почти весь город питается от нее. Там же – резиденция Главного. Его зовут Асаг. Он называет себя шумерским богом, а свою охрану – монахами. Его команда – лучшая на Арене.

– А это… что за светящиеся облака? – спросила Лидия, указывая на голубые скопления в небе.

– Это Электрум. Со временем он кристаллизуется. Потом его собирают с помощью башенных

платформ и перерабатывают.

Фарадей внимательно слушал, стараясь запомнить каждую деталь. Он не все еще не мог поверить в то, что происходит.

– Кстати, – добавила Арабелла, – за горой есть озера. Под ними добывают Стразурит. Там же – один из порталов.

–  Один из?.. – удивленно спросила Лидия.

– Конечно. Город Порталов – не зря так называется. Здесь четыре действующих портала: один ведет на планету 238, другой – на Землю, третий – на нашу Сунне – Твеген, и еще один – к антам.

– Бред… – пробормотал Фарадей. – Ладно, я понял: Принц, хозяин… все ясно. Но нам с Лидией нужно идти.

– Идти? – Арабелла рассмеялась. – Куда? Ах да, совсем заболтались. Куда нам действительно нужно, так это по поручению. Пора. У нас еще дела перед боем.

Фарадей молчал, сжав губы. Он не знал, чему верить. Слова Арабеллы звучали слишком просто, как будто все происходящее – обычное дело. Но для него все это было чужим, пугающим и непонятным.

Они с Лидией переглянулись – настороженно, с тревогой – и пошли за ней, все глубже погружаясь в этот странный, непредсказуемый мир. Уже у подножия горы, среди первых строений, они почувствовали атмосферу города: неоновые огни, шум, толпы гоминоидов самых разных народов. А затем – неожиданность. Им впервые встретился человек. Почти точь—в—точь, как в школьных учебниках.

Фарадей шел молча, напряженно осматриваясь. Чем глубже они растворялись в городской суете, тем очевиднее становилось, что именно сейчас, среди шума, толп и неразберихи, у них с Лидией появится единственный шанс ускользнуть от Арабеллы.

Сомнения терзали его – он не знал местности и не понимал до конца, что ждет их впереди. Но еще больше его пугало то, что будет, если они останутся под контролем этих гоминоидов. Мысль о побеге казалась безумной и рискованной, но другого выхода он просто не видел.

–  Вокруг толпы и хаоса, мы сможем затеряться, – подумал он, глубоко вдохнул и окончательно принял решение.

Фарадей слегка притормозил и тихо сказал Лидии:

– Замедлись. Нам нужно немного отстать от нее. А потом, по моей команде, сразу бежим.

– Ну вот, мы почти пришли … – начала было Арабелла, но, обернувшись, увидела, как Фарадей сорвался с места, а Лидия кинулась за ним.

–  Стойте! Что вы делаете?! – крикнула она и бросилась в погоню.

Фарадей мчался вперед, не разбирая дороги – лишь бы скрыться. Лидия бежала следом, не оглядываясь. Внезапно его ноги пронзила жгучая боль – он споткнулся и рухнул, ударившись плечом о камни. В теле вспыхнула острая, режущая боль, дыхание сбилось, сердце заколотилось в ушах. Он попытался подняться, но обжигающая хватка хлыста впилась глубже в кожу. Фарадей вскрикнул и снова упал. Паника и чувство полной беспомощности накрыли его с головой.

–  Лежать! – раздался ехидный голос. – А кто это у нас? Беглый раб? Ха – ха –ха!

Лидия застыла. Перед ней стоял южанин—гоминоид с горящими огненными глазами. На нем были металлические сапоги до колена, темные штаны и жилет из кожаных ремней, обнажавший тело, покрытое редкой, свалявшейся черной шерстью. Его руки покрывали массивные нарукавники с продольными огненными линиями и четырьмя светящимися кольцами.

Из нарукавников вытягивались шипованные металлические «пальцы». Один из них извергал огненный хлыст, обвивший ноги Фарадея. С другой руки тянулась пламенная петля, постепенно превращаясь в сверкающий бич.

–  Хватит! – крикнула Арабелла, перехватив второй удар хлыста. Превозмогая боль от ожога, она сбросила пылающую петлю со своей руки и встала перед Фарадеем. – Лидия, беги к тому зданию! – она указала на антикварную лавку. – Зови Лу Принца!

Лидия встретилась взглядом с безжалостными глазами гоминоида. Понимая, насколько он опасен, она без колебаний бросилась в сторону указанного здания.

Фарадей лежал, его дыхание было прерывистым и болезненным, он чувствовал, как боль и страх подавляют его волю. Мысли хаотично метались в голове, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот—вот разорвется. Он снова попытался пошевелиться, но огненные путы только сильнее обжигали кожу, заставляя стиснуть зубы от мучительной боли.

–  Отпусти его! – потребовала Арабелла. – Он принадлежит Лу Принцу.

Гоминоид усмехнулся. Его глаза вспыхнули еще ярче.

–  Думаешь, мне не все равно? Ты смеешь перечить мне? Взять их!

По его приказу к Арабелле направились двое – почти точные копии своего начальника, надсмотрщика—командора Трента. Отличие было лишь одно: на их нарукавниках горело по одному огненному кольцу – символ более низкого ранга.

Один из гоминоидов метнулся к Арабелле, но она ловко отскочила. Другой атаковал с размаху, целясь в голову. Удар мог быть смертельным, но Арабелла кувырком ушла в сторону. Она двигалась быстро, но против троих надсмотрщиков ее шансы были ничтожны.

Трент снова взмахнул свободной рукой, не отпуская Фарадея, и на этот раз огненный хлыст обвился вокруг шеи Арабеллы прежде, чем она успела среагировать. Петля с каждой секундой затягивалась все сильнее. Жжение и удушье сбивали дыхание. Арабелла пошатнулась и рухнула на колени.

–  Отпусти… – прохрипела она, перед глазами все плыло.

– Все самому приходится делать, – проворчал Трент. – Нацепите на них браслеты, – распорядился он.

В этот момент к месту схватки, опираясь на клюку, приблизился Лу Принц – запыхавшийся, но собранный: вероятно, Лидия успела его найти, и он, без промедления пошел за ней.

– Погодите, погодите! Вот документы! Все законно! – воскликнул Лу Принц, протягивая бумаги.

–  А – а – а… Крошка Лу собственной персоной, – протянул Трент с преувеличенной улыбкой, в которой не было ни капли доброжелательности. – Все тот же мальчишка с манией величия. Весь в папашу – лезет, куда не просят, и думает, что ему все можно. – Он медленно окинул Лу взглядом с головы до ног. – Ну что, как там твоя героическая ножка? Не отвалилась еще?

–  Все документы в порядке. Вот, держите, командор Трент. Все по закону, как положено, – твердо произнес Лу, стараясь не поддаться на провокации.

–  В порядке, говоришь? – протянул Трент, не торопясь взять бумаги.

Прежде чем отпустить уже и без того связанных Фарадея и Арабеллу, Трент нарочно сжал хлыст сильнее. Те застонали от боли. Он не скрывал удовольствия – наслаждался каждой секундой их страданий.

–  А ты вообще в курсе, что вот это, – с презрением кивнул он на Фарадея, – обокрало достопочтенного гостя нашего города на целых пятьдесят аскелей? – нагло соврал он. – И еще: оба напали на надсмотрщиков при исполнении. А за такое, сам понимаешь… простым сроком не отделаешься.

–  Сколько? – перебил его Лу Принц, прекрасно понимая, к чему все идет.

–  Взятку предлагаешь?! – притворно возмутился Трент, глаза его сверкнули злорадством. – Знаешь, что за это бывает?

–  Вот. Пятьдесят – за бедного «ограбленного» гостя. И еще двести – штраф за них обоих, – сказал Лу, доставая кисет с монетами.

Но Трент резко схватил его за руку, вывернул мешочек и высыпал монеты на ладонь. Отсчитав триста аскелей, остальное с пренебрежением швырнул Лу под ноги.

–  Здесь решаю я, – дерзко бросил он. – Ну что, ребята, в паб? Повеселимся. – А наручники с них снимешь сам – и принесешь мне на стол, – добавил он с усмешкой.

Подчиненные рассмеялись и направились за ним.

Лу с Лидией поспешили к Фарадею. Арабелла уже стояла, хотя заметно пошатывалась.

– Идем в лавку, – сказал Лу, обеспокоенно оглядывая их. – Снимем браслеты.

Фарадей кивнул, даже не пытаясь что—либо сказать. Его разум все еще пытался догнать реальность.

Они двинулись в сторону лавки. Дом находился недалеко, но путь до него показался тягостным – не из—за расстояния, а из—за самого города.

Лу хромал, ступал осторожно, и их шаги были неторопливыми.

Фарадея все больше угнетали мигающие вывески и оглушающая музыка, вырывающаяся из баров и казино. Город жил в каком—то собственном ритме: хаотичном, неумолимом, лишенном сна. Его взгляд то и дело цеплялся за яркие названия заведений, сверкавшие в темноте, словно заманивая внутрь обещаниями удовольствий без последствий.

Вдоль улицы тянулись розовые вывески закрытых заведений. У дверей стояли девушки – гоминоиды и люди в вызывающей одежде. Они хватали за руки прохожих, втирались в пространство, шептали что—то, заманивали внутрь.

Все вокруг было чужим. Слишком громким, слишком ярким, слишком назойливым.

–  Вот мы и пришли. Добро пожаловать в мой скромный дом, – сказал Лу, указав на небольшой двухэтажный дом с вывеской «Антиквариат Принца».

Он стоял прямо у тротуара, на фоне шумной улицы, переполненной прохожими. Словно пытался стать частью города, но все в нем говорило об обратном – слишком ухоженный, слишком тихий, слишком чужой этому беспорядку.

Серые стены были выложены аккуратным каменным булыжником, крыша поблескивала металлическими пластинами, отражая неоновые огни. На каждом из четырех окон – яркие клумбы с розами, за которыми явно ухаживали с любовью и вниманием. В этом месте была своя, особая тишина – словно дом держался за остатки уюта и порядка в городе, где от них ничего не осталось.

–  Заходите, – пригласил Лу, открывая дверь.

Внутри было просторно и на удивление тихо. Полки вдоль стен были заставлены антикварными книгами, картинами, безделушками, каждая из которых, казалось, хранила свою историю. Справа стоял прилавок с кассой и компьютером – рабочее место Лу.

Фарадей быстро осмотрел помещение, но взгляд его тут же переместился на соседнюю комнату, куда жестом пригласил их хозяин.

Они вошли в обеденную комнату. В центре стоял деревянный стол с пустым стаканом и бутылкой «Bourbon Golden Cask – 12 лет». В одной из тарелок – странное блюдо, возможно, мясо, но Фарадей не был уверен.

В углу уютно потрескивал камин, отбрасывая на стены мягкие тени. В кресле—качалке у камина сидела пожилая женщина, удивительно похожая на Лу – словно его старшая версия.

–  Мама, мы пришли. Поставь, пожалуйста, чай. У нас гости, – обратился Лу к ней.

–  О, гости! Как хорошо, давно никого не было, – отозвалась она с доброй улыбкой. – Присаживайтесь поудобнее, чай скоро будет готов.

–  Я пока посмотрю, чем можно снять ваши наручники, – сказал Лу.

Через несколько минут он вернулся с небольшим прибором – выглядел он старинным, но в нем была явно современная начинка. Лу аккуратно прислонил устройство к наручникам Фарадея и Лидии. Раздался негромкий щелчок – красный индикатор сменился зеленым, и замки разжались.

–  Это еще от отца осталось. Не знаю, зачем ему был нужен этот дешифровщик кодов, но, как видите, до сих пор работает, – добавил Лу, будто оправдываясь.

Они сели за стол. Чай пили молча; только потрескивание дров нарушало тишину. Лу налил себе бурбона, пригубил и откинулся на спинку стула.

–  Мяса будете? Говядина, – предложил он, вежливо улыбаясь, хотя по выражению лица было видно: отказ он предвидел.

–  Нет, спасибо. Мы такое не едим, – ответили Фарадей и Лидия почти хором, искренне удивляясь, как гоминоид может есть говядину.

–  Пока не едите, – усмехнулась Арабелла, отрезая себе кусок. – А я не откажусь.

Обстановка, теплая и тихая, постепенно смягчала напряжение последних часов. Несмотря на странности и ощущение тайны, витавшей в воздухе, Фарадей и Лидия начинали чувствовать себя чуть спокойнее. Хотя вопросы в голове все еще не давали покоя.

– Поела? – неожиданно резко бросил Лу, глядя на Арабеллу. Та вздрогнула и чуть не поперхнулась.

Он не дал ей ответить:

–  Теперь объясни, что вы тут делаете? У тебя, завтра бой на Арене. Ты и твоя команда должны тренироваться, а не слоняться по городу.

–  Я всегда готова, – с улыбкой буркнула Арабелла, дожевывая кусок мяса.

–  Ага. По тебе и видно – раз надсмотрщики так легко вас связали, – усмехнулся Лу.

Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, но возражать она не стала.

– Нортон велел быстро сходить за продуктами. Не сражаться же нам на голодный желудок. Тем более у нас теперь есть повар – Лидия. Ну и заодно хотели забрать у тебя пару новых конденсаторов для Овода. Старые уже барахлят.

– Тогда не теряйте времени. Возьмите все необходимое – и обратно в лагерь.

–  А он? – Арабелла кивнула в сторону Фарадея.

–  Сам доберется.

–  Ты уверен? А если он снова сбежит?.. – тихо сказала Арабелла.

–  Уверен, – отрезал Лу. – Я с ним поговорю, передам конденсаторы – он справится.

Арабелла и Лидия переглянулись и поспешно вышли из дома.

Лу сделал еще один глоток бурбона, поморщился и наконец заговорил:

–  Иронично. Мой отец умер от алкоголя. Казалось бы, это должно было стать для меня уроком… но нет – пошел по тому же пути. Раньше он был для меня кумиром. Я его обожал, гордился им, старался во всем ему подражать. Не понимал, к чему ведут его привычки. Уже в двенадцать начал понемногу баловаться спиртным. А когда понял, что втянулся – было поздно. И вот теперь… – он криво усмехнулся, – сам нахожу в этом какое – то странное утешение.

Он поставил стакан и на миг задумался.

–  К счастью, страсть к азартным играм я хотя бы заменил боями на Арене Гладиуса.

Сделав еще один глоток, он тихо добавил:

–  Забавно, как иногда тянет рассказать что – то личное… даже если не уверен, что это вообще кому – то нужно.

Фарадей внимательно смотрел на него. Его взгляд невольно скользнул к клюке.

–  А это?.. – подумал он, даже не произнося вопрос вслух.

–  С рождения, – откликнулся Лу, будто уловив его мысль. – Без нее ходить тяжело.

Он замолчал на секунду, а потом перешел на более деловой тон:

–  Ладно. Давай я объясню, где ты оказался. Как ты, наверное, уже понял – это Город Порталов. Я здесь родился. Живу тут уже двадцать пять лет.

Лу уловил во взгляде Фарадея легкое недоверие.

–  Что, на Сунне – Твеген о нас никто не говорил?

–  Только в учебниках, – ответил Фарадей, немного растерянно. – Там сказано, что Портал давно закрыт.

Ему было трудно поверить в происходящее. Попасть в тот самый загадочный мир, о котором мечтал в детстве… Тогда, играя во дворе, он представлял себя героем, спасающим миры. Портал не открывался, но он верил. А теперь он здесь. Но все оказалось не так. Вместо подвигов – грязь, страх и боль. Реальность была куда безотрадней детских фантазий.

–  Говоришь, не открывался? Хм… Интересно. А ты знал, что на Сунне – Твеген не один портал? – Лу усмехнулся, глядя на Фарадея с намеком. – Их несколько. И тот, через который ты прошел, совсем не тот, о котором ты думал.

Фарадей растерянно смотрел на него. Все, о чем он слышал, рушилось.

– Город – это буферная зона. Коридор между планетами. Через любой портал попадаешь сюда, а отсюда – в любой другой.

Он сделал паузу, глядя в сторону, словно вспоминая.

–  Примерно пятьдесят лет назад сюда впервые пришел Асаг. Он и основал город. Сначала привел своих монахов, а потом сюда начали стекаться другие – те, кто не нашел себе места в своем мире. Кто искал новый путь, новый дом. Среди них были и мои родители.

Лу говорил медленно, задумчиво подбирая слова.

–  В главном купольном комплексе, где ныне обосновался Асаг, живет ученый по прозвищу Мастер Времени. По легенде, он и его брат когда – то открыли путь между планетами. Теперь все перемещения через порталы в этом городе находятся под полным контролем Асага.

–  Зачем ему все это? – спросил Фарадей.

–  Ну, во – первых, здесь добывают знакомый тебе Электрум. А еще – Стразурит. О нем ты узнаешь позже. Во–вторых, здесь иначе течет время. Богатые гости из других миров проводят в Городе недели, а на их родных планетах проходит всего несколько часов. Они отдыхают, заключают сделки, развлекаются – и возвращаются, будто и не уезжали.

Центром всех этих развлечений стала Арена «Гладиус».

Фарадей все яснее начинал понимать.

–  Ад Хелл, его правая рука, – человек. Он выстраивает связи с другими планетами. Через него Асаг торгуется и получает влияние. Вот, например, планета антов: он помог изгнанной королеве вернуть власть, а теперь получает оттуда ресурсы и рабов.

Лу сменил тему:

–  Те, кто арестовали тебя, – надсмотрщики. Видел их глаза? Это последствия экспериментов с плутонием – 238. Его вживляют прямо в тело. Да, это дает силу и быструю регенерацию… но взамен – постоянная боль. Их тела разрушаются и тут же восстанавливаются снова и снова.

Фарадею стало не по себе.

–  Хлыст Трента – не просто оружие. Это часть его тела. Таких, как он, немного. А вот монахи – другое дело. Их больше. И на них проводили еще более жестокие опыты. Они сильнее, выносливее, но живут в непрекращающейся агонии.

Принц тяжело вздохнул.

–  Что касается рабства – здесь это норма. Асагу нужны рабочие и бойцы. Большинство попадает сюда не по своей воле. Я как один из местных имею мандат на покупку рабов. Но мои подопечные работают добровольно. Я им плачу. Захотят уйти – могут. По крайней мере, теоретически.

Он наклонился вперед:

–  Но есть одно «но». Все порталы охраняются. А к антам – и вовсе только через монахов. Сбежать отсюда почти невозможно.

Фарадей задумался.

–  Попробуешь сбежать – я просто откажусь от тебя. Тогда тебя либо отправят в трудовой лагерь, либо передадут другому владельцу. А поверь, с милосердием у них туго. Со мной у тебя хотя бы есть шанс.

Он встал из—за стола.

–  Надеюсь, ты наконец понял, куда попал. И впредь обойдешься без глупостей. Кстати – ты теперь должен мне триста аскелей. Я за чужие ошибки не плачу.

Фарадей молча кивнул.

–  Пошли. Я отдам тебе конденсаторы и предохранители. Отнеси их в лагерь. Команде они пригодятся.

Мир больше не казался Фарадею загадочным – он стал опасным.

Лу Принцу понадобилось время, чтобы найти все необходимое. Их прервал тихий перезвон колокольчиков над дверью – кто—то вошел.

–  Здравствуйте. Лу Принц? – раздался незнакомый голос.

На пороге стоял высокий человек, выглядевший лет на двадцать по человеческим меркам. Его одежда сразу бросалась в глаза: длинный темно—винный пиджак с ярко—желтыми петлями и металлическими пуговицами, покрытыми странными символами. На левой стороне не хватало отворота, правый рукав был укорочен до локтя и прошит желтыми нитями —странная смесь стиля и утилитарности.

Бусы на его правой руке – из желтых глаз, таинственных и зловещих, будто хранящих память чужого взгляда. На поясе – два пистолета с зелеными пулями в барабанах, за спиной – рукояти сабель. Штаны из плотной ткани и кожаные сапоги завершали образ. Все в нем выдавало чужака – словно он прибыл из другого времени или реальности.

–  Garoo'ven! [7]Мы знакомы? – спросил Лу, вглядываясь в лицо гостя.

–  Garoo'ven, – отозвался тот с той же интонацией, без акцента. – Мое имя – Карл Вегбер, – он слегка поклонился. – И у меня есть кое – что для вас, господин Принц.

Человек достал из сумки сверток, обернутый в темно—красную ткань, будто оберегавший нечто ценное.

Лу осторожно принял его и положил на стол. Затем обернулся к Фарадею:

–  Тебе пора. Выходишь – налево, потом прямо по улице, не сворачивая, до самого подножия горы.

–  Я запомнил, – коротко ответил Фарадей.

Он вышел, чувствуя за спиной странное напряжение – словно с этим человеком пришло нечто большее.

Эпизод 3. Всего лишь прошлое

Принц подошел к двери и, убедившись, что Фарадей ушел, тихо запер ее на засов. Затем закрыл проход в обеденную комнату с камином. Это был привычный ритуал: когда интуиция подсказывала, что разговор будет касаться чего—то незаконного, Лу предпочитал изолировать себя от посторонних глаз и ушей. И, как обычно, не ошибся.

Он медленно развернул темно—красную ткань. Внутри оказался перстень с гравировкой: Periculum lucrum est[8]. Образ отца сразу всплыл в памяти: такой же перстень он носил при жизни. Символ древней группы контрабандистов, частью которой когда—то был и он.

–  За эту безделушку могу предложить пятьдесят аскелей, – Лу изобразил равнодушие, будто перстень был для него всего лишь вещицей.

–  Мне не нужны деньги за то, что и так принадлежит вам, – спокойно ответил Карл Вегбер.

–  Одно хорошее, что я усвоил от отца: ничего не бывает просто так, – Лу посмотрел Карлу прямо в глаза. – Так чего вы хотите на самом деле?

–  Ваш отец был одним из нас. Здесь, в Городе Порталов, он выполнял поручение для группы, – Карл говорил спокойно, но твердо.

–  Да уж, ответственное поручение, – фыркнул Лу. – Очень усердно посещал игорные дома.

–  У всего были причины, – сдержанно заметил Карл.

–  Ближе к делу, – отрезал Лу. – У меня нет времени на ваши байки.

–  Нам нужен человек. Ад Хелл. Ваш отец три года собирал о нем информацию.

–  Меня не интересуют ни вы, ни дела моего отца, – холодно бросил Лу. – Предлагаю сто аскелей за перстень. Разговор окончен.

–  Нам нужна ваша помощь, – голос Карла стал настойчивее.

–  Вы знаете, что контрабандисты здесь вне закона? Я могу выдать вас прямо сейчас, – Лу сделал шаг ближе, грозно сужая глаза.

–  Знаю, – кивнул Карл. – Но разве вы пойдете с этим к Тренту? Тому самому, по чьей инициативе арестовали вашего отца… и нашего общего соратника – бывшего командира надсмотрщиков, Финеаса Нордхольста.

Лу Принц замер.

–  Нордхольст?.. Друг моего отца… Ну, конечно. А как же без него, – тихо усмехнулся Принц, будто выдыхая старое имя.

–  Поймите, мы вам не враги, – сказал Карл.

Принц молча бросил перстень на стол.

–  Вот деньги, уходите.

–  Деньги мне, как я уже сказал, не нужны. Перстень остается у вас, – Карл не отводил взгляда. – На перстне есть скрытая кнопка. Активируете его – сигнал уйдет всем, у кого есть такие же кольца. Это знак, что вам нужна помощь. Мы найдем вас, где бы вы ни были.

–  Почему вы не нашли моего отца, когда он умирал в сырой тюремной камере? Где вы были тогда? – голос Лу дрогнул от гнева и боли.

Карл кивнул, лицо оставалось спокойным.

–  Есть вещи, которые не всегда в нашей власти. Но каждый из нас в какой – то момент становится тем, кем был ваш отец. Это часть пути.

Он немного помедлил, будто хотел сказать больше, но передумал.

–  Soola'vren [9], Лу Принц, – попрощался человек.

Он направился к двери. Колокольчик звякнул, будто ставя финальную точку.

Лу опустился на стул, задумчиво вертя перстень между пальцами. Потом взглянул на часы. Завтра – выступление. Пора отдыхать.

Эпизод 4. Арена

–  Все на месте?– спросил Нортон. – Овод, оружие в порядке? Конденсаторы заменил?

–  Да, и предохранители тоже. Все исправно. Кого здесь называют назойливым – тебя или меня? Не отбирай мою славу, – усмехнулся Овод.

–  Тогда давайте присядем перед дорогой. Фарадей, тебя это тоже касается. Такая у нас примета, – буркнул Нортон.

Все на секунду присели, соблюдая традицию.

–  Знаете, что делать..

–  Да, да! – раздались голоса.

–  Тогда вперед.

Команда поднялась и направилась к Арене «Гладиус».

– Фарадей, возьми вон те чемоданы, – указал Нортон на два больших кейса у выхода.

– Осторожно с ними, – добавил Овод. – Там Электрум, предохранители, компенсаторы и другое хрупкое оборудование.

Фарадей подхватил чемоданы – тяжелые, как и мысли в голове. Все вокруг по—прежнему оставалось чужим.

–  Лидия, ты остаешься по хозяйству, – продолжил Нортон, повернувшись к девушке. В его голосе не было презрения, только деловитость гоминоида, привыкшего руководить. – Постирай одежду, прибери комнаты и приготовь еду… Ты же умеешь готовить?

–  Конечно. Мама научила, – тихо ответила Лидия.

–  Вот и отлично, – оживился Овод. – Может, и мне чего нового покажешь.

–  Главное – накрой на стол, – добавил Нортон чуть мягче. – За ковриком найдешь люк в погреб. Достань пару бутылок красного. Сегодня будем праздновать победу.

Лидия кивнула:

–  Хорошо. Все сделаю.

Она попыталась улыбнуться, скрывая внутренний протест.

Команда ушла, и девушка осталась у порога одна, глядя им вслед. Лидия глубоко вздохнула, взяла себя в руки и повернулась к дому. Нужно было принять свою роль, какой бы трудной она ни казалась.

Фарадей же, неся кейсы, спотыкался о камни. Нортон то и дело помогал, а ближе к вершине и вовсе забрал поклажу.

–  Теперь сам, – бросил он на спуске, возвращая чемоданы.

Когда они вошли в город, взгляд Фарадея невольно притянул огромный рекламный экран.

Сегодня и только сегодня!

Арена «Гладиус» представляет вашему вниманию!

Лучшие команды города отобьют вторжение антов.

Цена билета от 10 аскелей.

Яркие голограммы сменяли друг друга, переливаясь всеми цветами, притягивая взгляды прохожих. Толпы людей и гоминоидов стекались к Арене, оживленно обсуждая предстоящее шоу. Над городом висел праздничный гул – продавцы зазывали к прилавкам со скидками, у палаток с символикой команд не смолкали выкрики.

Наконец, между домами показалась Арена «Гладиус» – большое овальное здание с массивными стенами и широким входом.

– Чую, сегодня будет жарко!– сказала Арабелла, поправляя ремень арбалета.

–  Главное – держаться вместе и не сбиваться с плана, – добавил Овод.

У входа в Арену их уже ждал Лу Принц.

–  Мы выступаем последними. До нас еще пять команд. Нам выпала честь закрыть вечер. Сделайте шоу, на которое способны. Пойдемте, покажу комнату ожидания, – сказал он и направился вперед.

Они прошли по узкому переулку к черной двери, спустились в подвал и двинулись по освещенному коридору.

–  Ух ты, шикарно, – пробормотала Арабелла, оглядывая помещение для топ – команд.

Комната была просторной: диваны, зеркала во всю стену, персональные шкафчики, мини—буфет с напитками.

– Если сегодня все пройдет удачно, это станет нашим постоянным местом. Аренда недешевая, но чемпионы заслуживают лучшего, – сказал Принц.

Команда разложила доспехи и оружие. Шла финальная подготовка.

Фарадей с облегчением поставил чемоданы на пол. Руки дрожали от усталости.

–  Тяжелые, да? – усмехнулся Овод, хлопнув его по плечу. – Привыкнешь.

–  Надеюсь, – выдохнул Фарадей, разминая пальцы.

Он огляделся: каждый был занят делом. Кто—то проверял броню, кто—то настраивал оружие, все были сосредоточен на своем деле.

–  Фарадей, подойди ко мне, – сказал Лу, стоя у окна с видом на Арену.

Окно их комнаты находилось на уровне земли, и оттуда была видна вся бойцовская арена.

–  Смотри. Сейчас идет отбор. Команды сражаются за право участвовать в регулярных боях.

Пять раундов по три минуты. Шесть бойцов в команде. Побеждает тот, кто наберет больше очков – за зрительские симпатии, голоса судей и поверженных противников. Судей – двенадцать. Каждый дает 10% от общего числа зрительских голосов. Столько же – за каждого бойца, выведенного из строя. Это уравнивает шансы. Даже если зрители голосуют за тебя, не факт, что ты пройдешь дальше.

Лу и Фарадей наблюдали за началом боя. На Арену под крики и аплодисменты выходили команды. Бойцы занимали позиции, готовясь к поединку, где решалась их судьба.

– Обрати внимание на тактику, – продолжил Лу. – То, как они держатся вместе, как прикрывают друг друга. Здесь личная сила ничего не решает без командной работы.

На Арене вспыхнул бой. Искры от ударов, всплески Электрума, гул толпы. Это был не просто бой. Здесь на кону было все.

–  Запоминай. Сегодня ты многое увидишь. И, возможно, однажды сам захочешь выйти туда, – сказал Лу.

Фарадей промолчал. Смотреть было любопытно. Даже захватывающе. Но участвовать самому? Никогда.

– Все впереди. Главное – верь в себя. И в команду, – продолжал Принц, будто уже услышал согласие.

Лу Принц неплохо разбирался в психологии. Сейчас он методично втягивал Фарадея в мир Арены – медленно, но уверенно.

Сам Лу прошел через многое.

В начале пути команда терпела тяжелые потери: случалось, он терял по двух бойцов за один бой. Лишь через три года после основания ему и Нортону удалось собрать по—настоящему крепкий состав. Почти два года – ни одной потери. Для «Гладиуса» это была редкость.

Но Принц понимал: белая полоса не длится вечно. Такова Арена. Такова жизнь.

Он покинул комнату и направился в партер – зону для владельцев команд. Оттуда можно было наблюдать не только за Ареной, но и за реакцией публики. Его взгляд скользнул по заполненным трибунам. В груди вновь зашевелилось знакомое волнение, смешанное с предчувствием грядущей битвы.

Прошло почти три часа. На Арене сменили декорации. Теперь зрителям открылся псевдозамок – деревянные бревна, фальшпанели под камень, массивные ворота, стилизованные под портал. Проекция по краям делала их пугающе настоящими.

Гул толпы нарастал. Со стадиона донесся голос ведущего:

– Встречайте! «Союз Разных Сердец» выступает против преступников и предателей – чтобы Город спал спокойно!

В комнате ожидания повисла тишина.

–  Время, – объявил Нортон. – Готовьтесь. Через пять минут – выход.

Команда собралась в круг. Нортон поднял руку:

–  Крастер?

–  Готов.

–  Коса?

–  Готов.

–  Овод?

–  Готов.

–  Берс?

–  Готов.

–  Арабелла?

–  Всегда готова.

– Vinara vistom! [10]

–  За победу! – хором ответила команда.

Фарадей почувствовал, как командный дух захватывает его. Это была не просто группа бойцов – единое целое, движимое общей целью. Сердце забилось чаще, по телу разлился адреналин. На миг он даже представил себя среди них – на Арене. Но тут же отогнал эту мысль.

Нортон посмотрел на каждого:

– Помните план. Действуем слаженно. Прикрываем друг друга. Сегодня мы в очередной раз покажем, на что способны.

Двери медленно открылись, впуская свет Арены и рев трибун. Команда выстроилась в шеренгу.

–  Пора. Свободное построение! – спокойно скомандовал Нортон.

Толпа ревела, предвкушая зрелище. На противоположной стороне Арены стояли враги – люди. Десятерых, словно скот, выгнали к волкам. Они были растеряны, многие без оружия, в разорванной одежде, с браслетами от кандалов на ногах – идеальными мишенями для магнитных ловушек.

–  Мощность на средний диапазон, – скомандовал Нортон. – Не хочу брать на себя смерть этих бедолаг.

Некоторые из пленников метнулись к краю Арены – в отчаянной попытке сбежать. Но по периметру уже стояли монахи—снайперы. Их глаза, мутировавшие под действием плутония, улавливали малейшее движение. Радиоактивные патроны в винтовках светились зловещим красным. Даже если выстрел не убивал сразу, облучение медленно завершало начатое.

Один выстрел. Еще. Потом сразу три. Пять тел рухнули у самого ограждения. Пять мертвых напоминаний: лучше погибнуть в бою, чем быть застреленным на бегу.

Оставшиеся кинулись в атаку – кто с криком, кто со слезами. В руках – палки, камни, обломки. Это была не битва, а вспышка отчаяния.

–  На позиции! Я сам, – отрезал командир.

Он шагнул вперед и уверенно обезвредил всех пятерых, избегая летального исхода. Над Ареной вспыхнул сигнал – победа в первой волне. Персонал неторопливо начал выносить оглушенных.

Фарадей наблюдал за происходящим из комнаты. Все, что недавно казалось частью зрелища, внезапно стало реальностью. Тела. Выстрелы. Смерть. Даже сдержанная тактика Нортона не умаляла ощущения жестокости. Волна адреналина схлынула, оставив за собой только холодную пустоту.

Следующей на Арену вышла группа из пятнадцати человек, вооруженных копьями, булавами и луками.

–  Не расслабляться! Хорошая разминка перед антами, – крикнул Нортон.

Команда слаженно вступила в бой. Каждый строго следил за мощностью оружия: средний диапазон, как было приказано. Но Коса…

Коса не переключился. Или намеренно проигнорировал приказ.

Его электрокоса вспыхнула на полной мощности – и трое противников упали замертво.

Бой закончился.

Нортон сразу оказался рядом, схватив его за ремни брони:

–  Я же ясно сказал – средний диапазон! Что непонятного?!

Гоминоид скривился:

–  Либо они нас, либо мы их. Разве не в этом суть Арены?

–  Есть правила Арены. А есть – сострадание, – процедил Нортон. – Нарушишь еще раз – ищи другую команду. Понял?

Коса встретил его взгляд. Упрямый, злой. Не сдающийся.

–  Понял, – глухо сказал он.

–  Громче!

–  Все понял! – отрезал тот, сжав кулаки.

Нортон отпустил ремни и отошел. Он знал: обсуждать больше нечего – по крайней мере, сейчас.

Трибуны не смолкали. Волна за волной ведущий объявлял победу команды. Лу наблюдал за Ареной с партера.

–  Забавно, что именно твоя команда оказалась на замене «Солб.А.», – заметил Лерон, северянин и владелец команды «Ветер». Как и Лу, он родился в Городе Порталов.

Принц Лу промолчал.

–  Говорят, распорядитель Арены Эббот был другом твоего отца. А тебя, между прочим, часто видят у него дома, – добавил Лерон с прозрачным намеком.

# Примечания

1

Гоминоиды – разумные человекообразные обезьяны.

2

Гаруу! Звонкое, радостное приветствие, используемое в любое время дня.

3

Грунала вистом. За крепкое здоровье!

4

Нумбала зорн. Спокойной ночи.

5

Транава люм. Я тебя люблю.

6

Суула. До свидания!

7

Гаруувьен! Официальное приветствие.

8

Риск – это прибыль.

9

Суулаврен. Официальное прощание.

10

Винара вистом! Только победа!