# Серб и Молот

Нина Константиновна Лаврентьева

В постапокалиптическом мире, где человечество вынуждено укрываться за Стеной от загадочных гигантских слизней, реагирующих на высокочастотное электромагнитное излучение, пятнадцатилетний Серб из детского дома начинает собственное расследование гибели матери. Семь лет назад она погибла при загадочных обстоятельствах во время нашествия слизней, и теперь Серб намерен раскрыть тайну её смерти.

## Пролог

Когда в анкете про тебя пишут: «со своим мнением, которое не всегда совпадает с позицией взрослых», читай так: «упрямый и непослушный, мало не покажется». Возврат в учреждение лишь подтверждает диагноз – не поддается воспитанию. Конечно, найдутся те, кто пустит слезу: «бедняга, столько предательств за такую короткую жизнь». Но эти любители поесть стекло так и остаются кандидатами в усыновители, до дела у них никогда не доходит.

Когда в анкете про тебя пишут: «нуждается в сильном и мудром папе», читай: «по нему плачет ремень». Только не на того напали. Дрессуре ты не поддаёшься, достаточно взрослый, чтоб самому решать, как жить. В пятнадцать уже никто не нужен, тем более отец. Хочется, чтобы все наконец от тебя отстали.

## Эпизод 1

Серб дождался мирного сопения ребят в боксе, и засунул руку под кровать. Пошарил за ящиками со всяким барахлом и выудил кроссовки. Он спрятал их после вечерней прогулки, вместо того, чтобы сдать Вике на дезинфекцию. Сегодня после отбоя без обуви никак. Настало время для вылазки за Стену.

Июньская ночь приглушила краски, но дорогу Серб различал нормально. Просека ещё не успела зарасти молодым березняком с осинами, но продираться сквозь ветки всё равно приходилось: путь местами переграждали поваленные старые стволы. Теперь расчищать было незачем. Поезда больше не ходили.

Когда-то железная дорога соединяла их посёлок с другими. Отправлялись товарняки, гружёные топливными брикетами и стеклянными бутылками. После Вторжения торфоразработки закрыли. Находиться вне Стены было опасно. Любой включённый прибор становился маяком. Поэтому работы прекратились. Тракторы, брошенные прямо на торфяных полях, медленно погружались в зыбкую почву.

Серб шёл вдоль ржавых рельс, по которым уже вряд ли застучат колёса тепловоза. Хотя от шпал и насыпи, прогретых за день, всё ещё тянуло дизелем. Запах далекого детства. Детства, которое так резко закончилось семь лет назад.

Очень быстро сосновый лес поредел, и потянулись ивовые заросли. Песчаная гряда перешла в торфяные канавы. Откуда-то издалека раздался трубный звук. Тревожный. Будто коровы заблудились на болоте. Или лось потерял свою самку. Встречаться с рогатым лесным великаном совсем не хотелось. Серб стал поглядывать по сторонам в поисках высокого дерева, куда можно было бы залезть, но вокруг росли лишь низкие кусты. Звук не приближался. Монотонно гукал где-то за отработанными полями, залитыми водой. А где-то ещё дальше ему вторил второй такой же. Или эхо?

Серб успокаивал себя тем, что это болотные газы, а не опасное животное, и жалел, что пошёл один. Только некого было звать, не-ко-го. Мелкота, нытики и слабаки. Расскажешь, так ещё и растрепят всем. Если бы взрослые узнали, проверили бы все двери, вспомнили бы и про ту, за котельной, в лопухах и крапиве. Серб подобрал код к механическому замку, когда играли в прятки. Просто крутил колёсики от нечего делать, даже не смотрел. И вдруг ржавая дужка щёлкнула и отвалилась. Как тут было не выглянуть за Стену? Оказалось, что за ней видна насыпь железной дороги, той самой, что проходила недалеко от дома, в котором Серб жил с мамой до Вторжения. Серб постоял на пороге, прислушиваясь к звукам леса, затем закрыл дверь и повесил замок обратно. Комбинацию из четырёх цифр запомнил, чтобы воспользоваться чуть позже. К вылазке требовалась подготовка.

Из задумчивости выдернул звериный рык. На тропу вынырнула серая тень. Серб замер. От такой не убежишь. Аккуратно потянул из кармана нож. Щелкнул лезвием. Глухое рычание. Перестук лап. Бросок. По штанам чиркнул меховой бок. Зверь пронёсся мимо, чуть не сбив с ног. Раздался яростный лай. Серб обернулся. Тёмный сгусток в два раза больше собаки шевелился в нескольких шагах позади. Вытягивал и тут же прятал щупальца подальше от пёсьих клыков.

– Ну и куда ты собрался? Ты даже не слышишь, что у тебя за спиной? – Жёсткие пальцы сдавили плечо.

Серб дёрнулся, но хватка не ослабла.

– Отвали!

– Замри, для своего же блага.

Серб послушно обмяк. Щелкнул предохранитель. Грохот выстрела перекрыл собачий лай. Поверхность сгустка с шипением вспенилась. Щупальца окончательно свернулись. Слизень сполз в канаву подыхать.

– Гек, ко мне!

Пёс послушно вернулся к хозяину, виляя кручёным хвостом. Серб с любопытством рассматривал неожиданно возникшую парочку: мужик в камуфляже, то ли егерь, то ли охотник. Не за грибами же ночью собрался. И лайка. Как можно было лайку спутать с волком? Ну и трус. Самому противно.

– Молодец, Гек! – Незнакомец потрепал пушистую холку, погладил морду, потом прищурился на Серба, – ну, что, парень, идём?

– Куда ещё?

– Побудешь со мной, пока я в патруле, потом в Город отведу.

– А если не пойду? – Серб не хотел подчиняться первому встречному, даже если тот спас от Слизня.

– Не получится. Одного я тебя не оставлю. Либо ты со мной по-хорошему, и я потом провожу тебя тихо. Либо сдам опеке как нарушителя с занесением в личное дело. Выбирай, у нас в стране демократия.

Серб сжал зубы. Придётся отложить планы на следующий раз, если, конечно, мужик сдержит слово. И как он сразу вычислил беглеца из Приёмника?

– Ладно.

– Что ладно?

– Пойду.

– Тогда не отставай.

Они двинулись дальше по железной дороге. Гек трусил впереди, вынюхивая что-то по кустам, за ним незнакомец приминал берцами траву. Он начинал свистеть, когда пёс слишком делеко убегал, а иногда командовал к ноге. Пес послушно возвращался, но ненадолго. Серб замыкал. Теперь он постоянно оглядывался, опасаясь нового желеобразного чудовища, ползущего по пятам. Он знал, что слизь, выделяемая ими, при попадании на кожу вызывает сильнейшие ожоги и смерть от химического отравления. Правда думал, что Слизни не нападают на человека без электронных приборов, но теперь стал в этом сомневаться. Сзади всё было спокойно, и Серб с облегчением и легким чувством стыда возвращал взгляд на широкую спину перед собой.

Наверное, шли около часа, вокруг тянулись торфяные канавы и никаких признаков жилья. Серб понял, что изначально выбрал неверное направление. Его старый дом находился совсем в другой стороне.

Когда болота кончились и по бокам зачернели ёлки, впереди, чуть левее рельс, показался то ли домик, то ли вагончик.

– Одна из аварийных капсул, если оказался ночью в лесу. – Мужчина махнул рукой.

Но они не остановились. Свернули на боковую тропу и вскоре вышли на обрывистый берег. Он топорщился голыми корнями и ветками упавших стволов. Видимо, весной уровень воды поднимался на несколько метров, вымывал песок, и деревья, теряя опору, валились в реку. Сейчас она тихо текла, чередуя перекаты с омутами, оставляла по бокам старицы, овраги с прелой листвой и заливные луга. Серб вдруг вспомнил, что в детстве ездил сюда с мамой купаться или собирать грибы. Он тогда очень хотел попасть на травянистый остров с узким краем, так напоминавшим ежиный нос, высунутый из-под иголок. Сейчас бы Серб до него допрыгнул, но тогда тот казался недосягаемым.

– Пришли, залезай.

Серб недоверчиво задрал голову. Между тремя соснами на уровне первых веток был сооружен настил из досок с перилами и навесом. Вместо лестницы на одном из стволов были набиты планки.

– Спустишь лямку для пса. – Мужчина бросал короткими фразами и оглядывал противоположный берег. – Чуть не опоздали.

Серб схватился за шершавый ствол и взобрался на вышку. Пёс послушно позволил себя поднять. Когда все оказались наверху, мужчина наконец протянул руку:

– Володя – снайпер из ОС Заслон.

– Серб – пробурчал парень. Ему не хотелось ничего про себя рассказывать члену Отряда Сопротивления. Кто знает, куда потом попадет информация, тем более, тот сам может выяснить всё про него, раз уже знает про Приёмник.