Владислав Медведев
Чужие руки

1

Вечер. Маленькая кухня, облитая желтой потолочной лампой. Тощий мужчина сорока лет в поношенной майке, обросший легкой щетиной, бурно беседовал с женой, стоящей у плиты:

– Не позволю! Мой сын не будет гнить в нищете, живя в окружении подонков, моральных калек и наркоманов. На Земле ребенку делать нечего.

Жена, уставшая, сгорбленная, готовила ужин, подкидывая в кастрюлю крупу. Махнув тоненькой ручкой, она успокаивала мужа:

– Тише, Лёня! Хочешь, чтобы дети услышали? Спокойнее будь.

Леонид сбавил пыл:

– Прости, Вика, просто устал сегодня сильно. Выматывает каждый день стоять километровые очереди. Миша уже боится врачей и анализов. Ну ничего, немного осталось потерпеть. Миша обязательно пройдет конкурс. Он станет колонизатором, и тогда все наладится.

С некоторым усилием в голосе Виктория отвечала:

– Всё будет хорошо. Недавно выложили новые фото с Тола. Там чистенько, уютненько, дети улыбаются и упитанные. Ему там понравится.

– Да, всё у Миши будет хорошо. Я позабочусь об этом. Когда будем ложиться, помолимся.

Виктория молча кивнула. Она перебирала пальцами бусинки браслета в попытке отогнать тягостные мысли. Сомнения и страхи витали в глубинах души. Надежды на то, что, хотя бы сыну удастся подарить надежду на нормальную жизнь, таяли с каждым днём. Билеты для перелета на другую планету стоят просто космических средств. Собрать даже на один билет нет никакой возможности. Единственный шанс – пройти конкурс. Сердце Виктории сжималось от мысли, вдруг усилия не дадут плодов, и Мише будет отказано в полете. Тогда он останется здесь, и его легкие окончательно изъест воздушная грязь, его разум опорочат другие люди, его уделом будет работа, не разгибая спины, а молодость и амбиции заберет с собой в могилу умирающая планета. Этого невозможно допустить! Как бы ей не хотелось держать единственного сына подле себя, нужно думать о его будущем, о его карьере. И если путь к счастью сына лежит в миллионах километрах от родного дома, то она должна быть сильной и не давать эмоциям выйти наружу.

Леонид протер уставшие глаза и сказал:

– Завтра всё должно решится. Результаты анализов будут готовы, и врачи всё скажут. Надо привести себя в порядок. Побриться да выгладить брюки.

– Я уже погладила. В шкафу висит.

Разгоряченный пар игриво поддергивает крышку кастрюльки. Разговор, не найдя пищи для продолжения, стих. Отец семейства откинулся на спинку стула и нажал на пульт. Тонкий черный экран телевизора подмигнул и включился. Плавный бессвязный шум голосов, рекламы и прочего звукового мусора заполнил тишину кухни. Дети играли за дверью в детской. Вечер тих и приятен. Скоро будет готов ужин.

Обзор удручающих новостей экономики плавно перешёл в рекламное объявление. Единственная реклама, в которую вслушивались. Бодрый диктор вещал из динамика:

"Люди оглянитесь! Ваша любимая и родная земля мертва. Она погребена под тонами мусора, грязи, бедности и разврата. Здесь нет будущего, нет ресурсов, нет чистого воздуха, нет плодородной земли, нет любви и нет надежды. Бесчисленные попытки спасти планету оказались безуспешными. С каждым годом еда всё хуже, цены всё дороже, а преступность выше. Но выход есть! Мировое правительство совместно с Министерством колониальных дел продолжает вести бесплатный конкурсный отбор. Дети от шести до двенадцати лет могут получить право на космический полёт до планеты Тол-700d. Планета колонизирована по последнему слову техники. десятки зеленых парков, воздух воссоздан по всем стандартам качества и идеально подойдет для молодого растущего организма. Дайте ребенку достойную жизнь и работу. Ваше чадо будет соседом для политиков, министров и мировых звезд. Вид из иллюминатора будет выходить прямо на здание Мирового правительства. Вы не смогли сохранить для будущих потомков дом на Земле, но можете подарить им дом на небе. Участвуйте в конкурсе! ".

На табло высветилось количество оставшихся мест. Огромное число 79 внушало страх, ведь всего месяц назад мест было 421. Все, кого знали Леонид и Виктория, подавали заявки, но никто не прошёл. Слишком высокие требования предъявлялись к участникам.

Увидев напряжение в лице мужа, Виктория ободряюще сказала:

– Не переживай, Лёня. Наш мальчик точно пройдёт. Мы для этого сделали всё, что могли.

Лёгкая запинка в голосе Виктории:

– Ну, а если нет, то и здесь прожить можно. Работы хватает, а он у нас умненький, не пропадёт.

Лёня нахмурился ещё больше:

– Боюсь, можем этот год не дотянуть. С востока снова идут кислотные дожди. После кислотных пойдут черные дожди, а после них уже пойдут паводки. И от этой глубиной отравы земля опять станет липкой тянущейся кашей. После паводков землю можно в шарик катать и, как резиновый мячик, пинать. Семена некуда будет приткнуть. Неурожай, опять цены взлетят.

Виктория легонько положила руки на стол:

– Не в первой. Надо будет подработку ещё одну возьмем, да вытянем. А если Миша здесь останется и подрастет, то будет помогать.

Леонид жестко прервал её:

– Молчи! Не хочу даже думать об этом.

Вечер закончился на тяжелом слове.

На утро выглаженный, побритый Леонид, держа одной рукой сына, вышагивал в сторону церкви. Район, в котором они жили, считался приличным. Во многих домах окна оставались целыми, стены и заборы разрисованы лениво и без особой вычурности, а подростки предпочитали пить, долбить дурь и спариваться в более маргинальных местах. Утром и днём можно ходить без опаски.

Местная церковь арендовала небольшое помещение в трёхэтажном здании по соседству с публичным домом, закрытым на реставрацию. Окна церкви затемнены и прикрыты антивандальными решётками. Не желая привлекать лишнее внимание, настоятель церкви опасался вывешивать иконы и вывески, по которым скрытую от посторонних церковь можно причислить к месту утраченной высокой культуры. Леонид крепче прижал мальчонку и быстро прошмыгнул к порогу. На стук дверь открыл седобородый и частично лысеющий настоятель. Лицо испещрили морщины, теряющиеся на фоне добрых глаз. Старческий прищур. Тело наполнено живостью, несмотря на заметные черты недоедания. Настоятель горячо поприветствовал вошедших и пригласил в небольшую залу для несения службы. Редкие блики света подчеркивали ценные углы и полотна затемнённого помещения. Сделано это было не столько с целью придания интимной обстановки и уединения, сколько (к стыду настоятеля), с целью экономии. От церковной роскоши давних времен не осталось и следа. Чаши и кубки отпечатаны из пластика и умело замаскированы под золото краской. Вместо рисованных полотен отпечатанные. Самодельное кадило содержало в себе аромат искусственного ладана, спрятанного в дозаторе. Настоятель с любовью и преданностью постарался воссоздать все, как было во время высокой морали. И, кажется, ни в одном городе не сыщется столь прекрасной работы.

Началась служба. Наличие вероисповедания у современного человека считается явлением редким и даже немного позорным. Поэтому прихожане образуют узкий круг хорошо знакомых приятелей. Обычно новых лиц не прибавляется. Однако сегодня, помимо старых знакомых в углу стояли новые лица. Трое подростков в модных лохмотьях во время службы хихикали и показывали рожицы друг другу. Настоятель продолжал читать, не замечая шалостей. Когда все закончилось, игумен лично прощался с каждым из прихожан. Улыбаясь, он подошёл к Леониду:

– Вы сегодня превосходно выглядите, Леонид Львович. И вы, юноша, как всегда опрятны и прилежны.

Леонид бросил оценивающий взгляд на подростков, фотографирующих иконы и искусственные свечи:

– Прилежности некоторым явно не хватает. Разгуливают здесь, как на улице.

Из утробы настоятеля вырвался легкий стон отчаяния:

– К сожалению, они прознали о нас. Я не мог грубо отказать тем, кто пришёл прямо к порогу.

– Хотите, я выпровожу их?

– Не стоит проявлять грубость. Умерьте пыл, Леонид Львович. К тому же они как раз идут к нам.

Трое подростков подошли к настоятелю. Все носили модные цветастые очки с маленькой красной лампочкой. Всё происходящие они снимали на камеру. Один из них насмешливо обратился к настоятелю:

– Скажи-ка мне, дядя, вот что. Ты же думаешь, что Бог типо живёт на небе, так?

Настоятель молча кивнул. Лицо старика скрючилось от неудовольствия. Он точно знал, что будет дальше, и лысеющая голова порядком утомилась такими диалогами. Подросток пустил легкий злорадный смешок и продолжил:

– А ты в курсе, что ракеты на небо летают туда-сюда? И не видели там никого! Понимаешь, старый? Или ты, тип, не веришь в ракеты?

Гости улыбнулись. Леонид сжал кулаки, закусывая губу. Игумен, сохраняя дружелюбный тон, ответил:

– Бог покинул свой дом на небе. Теперь его пристанище только в наших сердцах, молодые люди.

Заводилу раззадорил такой ответ. Старик казался ему несмышлёным глупцом. Чувствуя острое желание загнать в угол упертого деда, он выпалил:

– Дурачье ты! Твоего Бога ВЫДУМАЛИ! Понимаешь? Чтобы людей обманывать и в страхе держать. Чтобы рабов делать из свободных людей, понимаешь?

Эти слова пробили душу Леонида. Мешочек в сердце лопнул, изливая поток ненависти, подступающий к горлу. Отодвинув Мишу в сторону, Леонид подходит к незваным гостям ближе. Руки сжаты до хруста, зубы стучат, а сердце готово на непростительную ошибку. Однако настоятель, не обращая внимание на детскую грубость и сохраняя хладнокровие, возразил:

– Простите, ребятки, я вынужден не согласиться. Я, к примеру, чувствую себя свободным.

Подростки собирались внести ещё один словесный выпад, однако Леонид уже не мог терпеть:

– Молодые люди! Если вы пришли сюда, чтобы получить конфликт, то лучше покиньте помещение.

– Слышь, не с тобой разговор идет. Стой в сторонке.

Леонид, потеряв контроль над эмоциями, схватил паршивца за грудки и сильно тряхнул. Дивный пестрый наряд взвизгнул латексом, подпрыгнул пуговицами, заскрипел сапогами. Руки Леонида вздулись, готовые рвать и метать. Натянутая канатом вена проступила на шее. Он всех выкинет отсюда, покарает за святотатство. В благой ярости Леонид поднимает над полом тело подростка.

Лёгкий хлопок. Комнату наполнило жужжание моторчика вперемешку с электрическим треском. Тело Леонида, охваченное конвульсиями, свалилось на пол. Дрожащие руки крепко сжимали красивую розовую ткань, вырванную с костюма. Сложившись гусеницей, он дрожал, стучал зубами, пытаясь сдержать стоны на глазах испуганного сына. Миша бросился к папе, пытаясь понять, в чём дело.

Испуганный подросток в порванном костюме отшатнулся от тела, крепко сжимая электрический "пузер" одноразовый пистолет для самозащиты. Выпущенный заряд повалил противника, и теперь поверженному только и остается, что бороться со рвотными позывами.

Стоило телу Леонида коснуться пола, как настоятель немедленно выхватил из-под складок тёмного одеяния боевой двуствольный пистолет, прислоняя его ко лбу стрелявшего. Пыл подростков резко утих, а взятый на прицел завопил жалобным голоском:

– Не надо, Он же первый начал! Я вообще ничего не делал, только защищался.

Настоятель молчал. Леонид не выдержал конвульсий сжимающегося тела и выдавил содержимое желудка на пол. Миша, плача, ничем не мог помочь папе. Жалобный вопль продолжался:

– Я вообще сюда по делу пришел. Я хотел место взять для съемок! У меня и платить есть чем.

И парень достал из широких штанин пару жёлтых бумажек, стилизованных под старые американские банкноты.

– Вот, возьми бульбусы. Думаю, этого хватит, чтобы покрыть все неудобства.

Аромат бульуса разлетелся по залу, перебивая остальные запахи. Терпкие нотки выращенного в специальных теплицах жёлтого бульбуса пробирали до мурашек. Однако настоятель поморщился:

– Не интересует. Уходите.

Гости убежали, не прощаясь. Настоятель спрятал оружие, а пораженные увиденным прихожане бросились помогать Леониду и успокаивать Мишу.

Настоятель с грустью в голосе заключил:

– Чем ближе к технологиям, тем дальше от Бога.

Вскоре Леонид пришёл в чувства, умылся и, будучи сконфуженным и униженным, хотел поскорее уйти. На прощание настоятель сказал:

– Береги сына, Леонид. Славный мальчик, неиспорченный.

– Спасибо за добрые слова.

– Буду молиться за вас.

Леонид вместе с Мишей отправился на автобусную остановку. На скамейках расположилось пьяное спящее тело, пускающее слюни и ведущее беседы с самим собой. Встав поодаль, чтобы не вдыхать зловония жителя остановки, Леонид ощупал место попадания "пузера" Лиловое пятнышко на животе пульсировало. Миша с волнением спрашивал:

– Пап, сильно болит?

– Жжёт, но ничего, Мишенька. Боль – это хорошо. Боль учит.

Миша озадачено посмотрел в лицо отца:

– И чему же ты научился?

Леонид заправил рубашку, с легкой беззаботной улыбкой проговорил:

– Доверять старшим. Настоятель легко справился и без моей помощи.

Миша кивнул:

– Понял. Скажи, ты злишься на них? Они очень плохо поступили.

Леонид соврал:

– Не злюсь. И лучше не бери с меня пример. Нужно всегда быть добрым и не допускать, чтобы эмоции взяли вверх.

– Понятно.

Миша задумался. Из-за угла гусеницей вылез двусоставный, разрисованный ругательствами автобус, внешний вид которого нагло и безвкусно слизан с модели устаревшего электропоезда. В общественный транспорт в целях экономии заливают отходы нефтепродуктов, горящий мусор и пластик. Запах и дым, извергаемый таким монстром, въедается в одежду, коптит руки и лицо. Однако дешевле транспорта нет. Достав из кармана маленький зеленый бульбус, Леонид вставляет его в приемник, открывая дверь. По утру салон пуст, и запах едкой чистящей химии ещё глушит букет затхлости и мочи. Автобус, попыхивая уставшим мотором, медленно разгоняется, держа путь из тихого спального района в городской центр.

Бараки и кирпичные сосиски высотою в три этажа постепенно сменяются монструозными бетонными многоэтажками. Вскоре автобус погружается в лабиринты жилищных исполинов, стараясь проехать опасные районы на максимальной скорости, минуя остановки. Многоэтажки раньше считались приличным жильем. Но чем меньше власть обращала внимания на проблемы, чем меньше рамок и ограничений соблюдалось, тем больше понимали: жить под одной крышей с сотней маргиналов, уродов и бандитов небезопасно. Постепенно этажи пустели, крошились под гнетом разъедающих осадков и в конце концов стали бесплатным пристанищем для всех люмпенов города.

В окне автобуса стеной тянулись обесточенные облезлые строения центрального района. Звук мотора и дым привлекал внимание, и десятки немытых заросших лиц выглядывали из щелей и обломков. Дабы избежать нападения, Леонид спрятал Мишу под сиденье, а сам пригнулся и одним глазком поглядывал на обстановку за бортом. На пустой автобус нападать, скорее всего, не станут.

В глубинах городских развилок слышались хлопки. Наверное, перестрелка. Унылые пейзажи напомнили Леониду, как в детстве папа рассказывал истории про прапрадеда, гнувшего спину десятки лет и погрязшего в долгах, чтобы жить в таком месте. Будучи маленьким, Леонид не мог в это поверить. Это раньше тут могли жить, а сейчас только выживать. Все превратилось в муравейник. Люди греются от костра, дерутся за чистую воду. Ночью банды устраивают разборки, оставляя горы трупов и искалеченных тел. Брошенные в каменных джунглях дети раздевают стариков и немощных до гола, отбирая одежду. Безумие, необъятное человеческое безумие захлестнуло эти стены, в которых копошатся личинки, по ошибке называемые людьми.

Автобус надрывался, пробивая черту максимальной скорости. Даже бездушному куску железа было не по себе в таком месте. Резкий и глухой удар пришёлся по крыше автобуса. Леонид прижал Мишу к себе, прикрывая уши. За первым ударом последовал второй и третий.

Подростки находили забавным кидаться с этажей бетонными обломками на крышу. Мощные удары гнули железо, как пластилин. Датчики старого автобуса не следили за состоянием крыши, поэтому никак не реагировали на повреждения и продолжали ехать вперед. Машинный интеллект, направляющий колеса на камнепад, не видел угрозы, чем и пользовались дети.

С побитой головой автобус вылетел из опасного района, сбавив темп в спокойном, "вымершем" квартале. Дверь отворилась, и Леонид выскочил из автобуса, держа Мишу как можно ближе. До центра отбора оставалось метров триста, и они побежали. Глаза бегло и с опаской оглядывали вымершие этажи, просматривали окна. На перекрестке бушевала массовая драка, и, судя по окровавленным плакатам, она выросла из митинга, закономерно перейдя в месиво. Испуганные сапоги унесли героев поодаль от такого мероприятия, к стенам центра.

Под стенами важного здания посторонних не наблюдалось. Вооруженная охрана, камеры и датчики на стенах. Дозорные с любопытством разглядывали бойню в смотровые приборы. На пропускном пункте солдат зевнул в лицо Леониду, проверил входные списки, случайно плюнул на свой сапог и неохотно впустил гражданских на охраняемую территорию.

В лабиринте коридоров, дверей и поворотов они привычно находят нужный кабинет. Доктор и медсестра уже ждали визита. Доктор был полноват, имел наливные щечки и сладкую улыбку. Пленяющий тембр образованного человека приветствовал вошедших:

– Здравствуйте, Леонид Львович. И вы, Михаил Леонидович, проходите, пожалуйста. Судя по аромату жжённой резины, который шлейфом тянется за вами, вы опять пользовались общественным транспортом.

– Прошу простить за неудобства.

Доктор учтиво промолчал и не стал дальше развивать неудобную тему. Посетители зашли и присели на стульчик. Доктор проговорил:

– Михаил Леонидович, пройдите, пожалуйста, с этой тётей (он указал на медсестру) в 108 кабинет. А я пока поговорю с папой.

Миша кивнул и ушел, а Леонид заметно напрягся в ожидании. Доктор рассматривал анализы:

– Я получил результаты анализов. У вашего сына есть небольшие проблемы с легкими. Так же имеется дистрофия, нехватка витаминов. Ну и ухудшенное обоняние, само собой.

Доктор умолк, внимательно перечитывая. Перелистывая экран, он бубнил какую-то веселую мелодию. От перечисленных проблем у Леонида закружилась голова. Обмякнув на стуле, он спросил:

– Док. Так это значит?

Доктор отвлекся от напева и улыбнулся ещё пуще:

– Леонид Львович, у вашего сына превосходные результаты. Давно не видел таких физических и умственных показателей у ребенка.

Леонид подскочил:

– Как же так? Превосходные?

– Проблемы вашего дорогого сына поправимы. К тому же у каждого соискателя встречаются подобные заболевания и отклонения. Все-таки специфика земной жизни оставляет свой след на здоровье. Поэтому на такие мелочи мы уже не обращаем внимания. Но у Михаила нет умственных отклонений, психозов и патологий. Он психически здоровый человек! Удивительно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.