Ольга Давыдова
Принцесса и замок

Посвящается гению Эдгара Аллана По
Принцесса и замок

19 января

Его королевское Величество, мой отец, милостиво сохранил мне жизнь, но, как мне кажется, ему стоило казнить меня. С ужасом я осознаю, перед каким выбором он оказался: жизнь дочери или жизнь королевства. Не могу представить всей тяжести его непосильного бремени.

Многие требовали моей смерти. Что ж я не виню их. Королевский двор разделился на две неравные части, но окончательное решение было за отцом. Проявил ли он силу? Или же слабость? Теперь уже неважно, приказ привели в исполнение сразу после оглашения, и меня сослали сюда: в пустынный, глухой замок на самом краю королевства. Он станет моей тюрьмой, а затем и склепом.

В детстве я слышала жуткие истории об этом месте. Один мой предок хотел построить себе величественную резиденцию. Он велел вырубить внушительную часть леса, заложить великолепный дворец, а вокруг разбить грандиозные сады. А дальше одни рассказывают, что во время строительства рабочие разрыли древнее захоронение, и зараза, сохранившаяся на костях мертвых, вновь поразила живых. Другие вспоминают слухи о могиле старой, могущественной ведьмы, спрятанной в лесу. Крестьяне нашли склеп, вскрыли гроб и освободили древнее проклятье. Кто-то верит, что дух леса наслал великий мор за неуважение к его владениям.

Так люди пытались объяснить, почему посаженные в саду молодые деревья сгнивали за считанные дни, почему трещинами покрывались только возведенные стены, отчего силы крестьян-рабочих иссякали день за днем, их кожа желтела, волосы и ногти выпадали, а на теле появлялись уродливые нарывы. Довольно скоро трупов на месте стройки оказалось больше, чем обтесанных камней. Никто не мог найти лекарства, и тогда король, опасаясь, что зараза поразит всех подданных, приказал добить полуживых ремесленников, а всю местность вместе с гниющим садом выжечь. Так он прекратил жуткую эпидемию, но запомнился только как бессердечный тиран и монстр. Теперь же в это проклятое место сослали другого монстра – меня.

Из окна моей новой резиденции открывается угрюмый вид: пустынная дорога виляет от полуразрушенных ворот вдоль безмолвного болота – бывшего сада – и теряется в сумраке гигантского леса. Прохладный ветер приносит тусклый запах сырой земли. Грязно-серые облака ползут медленно, изредка пропуская призрачно бледные лучи солнца.

Лучше бы меня казнили. Сладкосердечие отца обернулось мне бесконечной пыткой уныния и одиночества. Неужели я столь чудовищна, что и вправду заслужила заточение? Насколько ужасны, должно быть, мои грехи, что единственная подходящая тюрьма – это проклятый, заброшенный замок? Ведь я толком еще ничего не сделала…

25 января

У меня осталось шесть кувшинов воды и немного лепешек. Отец обещал отправлять мне провизию и дрова для камина в начале каждого месяца. Не знаю, что он сам об этом думает: спасает меня от мучительной смерти или продлевает страдания.

Дни тянутся уныло и медленно. Я отмеряю минуту за минутой по самодельным солнечным часам в главной зале. Мне страшно гулять по замку. Он изъеден временем, мрачен и пуст. От этого еще страшнее просыпаться по ночам от жутких скрипов. Мне чудится звук глухих шагов в коридоре, мерещатся призраки в тенях, отбрасываемых траурным факелом. Дрожь охватывает мое тело, и я не могу сомкнуть глаз до вялого рассвета. Днем же давящая пустота заставляет вновь и вновь вспоминать о своем приговоре. Глубоко в душе я не чувствую себя виноватой, чувствую обреченной. Столько лет я мечтала, училась и готовилась совсем к другой жизни, но, как оказалось, все было зря.

Став монстром по неволе, я задумываюсь теперь о тех, кому подобно мне суждено было совершить злодеяния без возможности покаяться. Сколько потерянных душ отправились напрямую в ад без надежды на оправдание. Сколь многих из них мы сами изгнали, считая чужие грехи непростительнее своих собственных. Порой эти отчаявшиеся души видятся мне в предрассветном тумане на болоте. Облаченные в белые саваны, они протягивают ко мне руки то ли в немой просьбе, то ли для того, чтобы пригласить меня в их безмолвное бытие, наполненное скорбью и сожалением.

1 февраля

Вместе с провизией и связкой дров в повозках у ворот замка я нашла несколько книг и мою лютню. Кажется, не самый подходящий инструмент для принцессы, но я с самого детства полюбила ее тонкое, мелодичное звучание, напоминающее пение птиц. Кроме скрипов старого замка мой слух услаждал только одинокий ворон, пролетавший у окон ближе к полуночи. На болото редко заглядывала живность, все вокруг поглотила тягучая тишина, поэтому я обрадовалась лютне как давнему близкому другу, а связка потрепанных книг показалась целой библиотекой.

Теперь компанию мне составляли герои романов, рыцари и лорды, а мрачные коридоры наполнились осторожным пением лютни. Вместе с ней я осмелилась пройти в другие комнаты замка, которые не были обставлены для меня слугами перед заточением. Незаметно для себя я обошла весь первый этаж. Судя по масштабам комнат и высоте потолков, замок задумывался грандиозным, он явно превосходил бы по размеру и великолепию тот, где жила я. На мгновение страх, навеянный легендами, отступил. Мне подумалось, что так же, как я, замок был обречен стать заброшенным. Он стоит в отдалении от мира, даже от леса его отделяет мутное болото. И я брошена, и я проклята. Скоро меня забудут и тоже придумают много жутких легенд.

15 февраля

На пару недель книги спасли меня от гнетущего чувства одиночества, а лютня разогнала страх от шорохов в ночной тьме. Теперь, когда жемчужный свет Луны касается моего окна, я сажусь напротив него в алое бархатное кресло и перебираю струны. Я заклинаю Луну не прятаться за рваными тучами, не оставлять меня наедине с мертвыми стенами и недосягаемыми сводами. Замок опостылел мне.

Изучив все его построенные комнаты и заглянув за каждую трещину, я перестала бояться. Обвалившиеся фронтоны и наспех сброшенные глыбы будущих стен вызывают только жалость, а порой и презрение. Это вовсе не таинственный замок, полный мистических загадок, а дряхлые развалины. И при мысли, что мне придется провести здесь всю жизнь, меня охватывает ненависть и к своей каменной тюрьме, и к несправедливым, трусливым судьям, поверившим в пустые суеверия. Поэтому я предпочитаю игнорировать залы замка, отворачиваясь от них, и разговаривать с Луной на волшебном языке музыки. Так я будто бастую против несправедливого приговора, не принимаю его.

Порой даже хочется сбежать отсюда, спрыгнув на сырую землю и броситься прочь через вязкое болото, через непроглядный лес, прочь из королевства, что предало меня. Но разум мудро предупреждает: я росла в царской неволе и совершенно не представляю, как выжить в путешествии одной.

А может стоит попытаться и выжить? На зло всем, кто заточил меня. На зло отцу, который оказался слишком слаб, и чтобы казнить меня, и чтобы противостоять своим запуганным советникам. Как же удивятся все они, получив однажды весточку от меня из соседнего королевства или даже из-за океана!

Раскаются ли они в содеянном? Попросит ли отец меня вернуться? Почему-то мне стало страшно представлять ответы. Может быть замок – это все же спасение, а не наказание?

18-19 февраля

Этой ночью мой беспокойный сон прервало глухое хлопанье крыльев. Бессменный страж замка, старая большая летучая мышь, пролетела у окна, разбудив меня. Только она долетала через болото к замку, и порой ближе к полуночи ворон стучался в мое окно. Кроме них гостями в замке можно было считать разве что Солнце и Луну.

Мои сны превратились в беспокойную дремоту с обрывочными видениями. Теперь сил едва хватает на небольшую прогулку. От чтения кружится голова, а звуки лютни приелись и вызывают только раздражение. Пустое пространство в мыслях заполонили призраки прошлого и привидения из настоящего. Тени на стенах двигаются, когда думают, что я не смотрю на них. Духи осторожно бродят по болоту вслед за туманом. Замок скрипит, шуршит, скрежетает, лишая меня всякого отдыха. Иногда целые дни я провожу в алом бархатном кресле у окна и слежу за движением тяжелых туч. Ближе к сумеркам они обнажают фиалковое небо и далекие-далекие огоньки звезд, проливающих холодный свет на угрюмое болото. Этот медленный танец природы навевает на меня печальное оцепенение, и я будто превращаюсь в статую, не в силах двинуть ни головой, ни плечом, ни пальцем, даже взгляд остается прикован к одной точке. В такие минуты сознание словно рассеивается, и я вся превращаюсь в слух и созерцание.

Именно в это время, пока моя жизнь замирает, приходит вполне осязаемое ощущение и леденящее душу понимание: в замке я не одна.

Я не слышу и не вижу, но безошибочно чувствую на себе тяжелый, пристальный взгляд. Несомненно, кто-то наблюдает за мной. Я боюсь его сильнее, чем летучую мышь или привидений на болоте. Они уходят с первыми лучами бледного рассвета, но взгляд остается. Я двигаюсь теперь с опаской и почти неслышно, часто оглядываюсь, прогоняя оцепенение, но никого не замечаю.

Я чувствую себя истерзанной и подавленной, все время ощущаю слабость, но не могу заснуть надолго.

Может быть, я чувствую смерть? Ее ли дыхание обжигает мне щеку по ночам, заставляя просыпаться с криком ужаса? Ее ли тень танцует по вечерам в свете тусклой свечи? Ее ли глаза беспрестанно преследуют меня на каждом шагу? Ее ли тонкие, костлявые руки подводят меня к окошку самой высокой из достроенных башен замка? Ее ли стеклянный, призрачный шепот уговаривает меня сделать шаг навстречу бездне и загробному миру? Кто знает, может пришло мое время освободиться от уз бренной жизни.

24 февраля

Когда могильный свет Луны освобождает комнату от оков сумерек, мне становится легче. Будто старый друг наведался в гости и разогнал царящую вокруг тьму, от которой не спасают ни факелы, ни свечи. Тьма поселилась в самом замке, пропитала стены, обвила высокие колонны, затопила коридоры и лестницы. В тщетных попытках спрятаться и спастись я закрылась в комнате, блуждаю из угла в угол, как загнанный зверь в клетке. Чуть только что-то скрипнет за дверью, я хватаюсь за кочергу у камина, хотя дрожу от страха словно осиновый лист. Ночами мне чудится, будто кто-то находится прямо за дверью, и стоит мне только дернуть за ручку… Но мне не хватает храбрости, я истощена и напугана. Вечерами слезы безостановочно текут по щекам, и я стенаю громче плакальщицы на похоронах. А гул от колотящегося сердца отдается в ушах.

Мне так страшно умирать! Размытое пророчество старого колдуна превратило мою жизнь в бесконечную пытку, еженощную борьбу. Не знаю, зачем так цепляюсь за этот мир, ведь он отверг меня, семья и друзья отвергли меня, а собственный народ приговорил к казни. Но тлеющий уголек надежды пока теплится в моей груди. Слепое упрямство не дает свести счеты с жизнью. Надолго ли этого хватит?

наверное, 1 марта

Счет дней безнадежно потерян. Который час? Небо вновь сковано фиолетовыми тучами, мне не узнать.

Сон занимает почти все время. Я мало двигаюсь, лежу то на кровати, то прямо на полу у камина, он тлеет без огня уже несколько часов, а может и дней.

Мне снится дворец отца в самом центре величественной крепости. Светлые флаги развеваются на острых шпилях башен, огромный рельеф со сценами военных побед украшает резные дубовые ворота. Сразу за ними в роскошном внутреннем дворике нежится под ярким солнцем сочно―зеленая трава и серебрятся родниковой водой круглые фонтаны с причудливыми скульптурами зверей и птиц. Залы дворца пышут жизнью, и грандиозные цветные гобелены блистают в свете сотен золоченых подсвечников. Из главного бального зала слышны радостные голоса и чудесная музыка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.