Евгения Бильченко
Женщина проходит через войну. Лирика военного андеграунда

@biblioclub: Издание зарегистрировано ИД «Директ-Медиа» в российских и международных сервисах книгоиздательской продукции: РИНЦ, DataCite (DOI), Книжной палате РФ

© Е. В. Бильченко, 2025

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2025

Штрафбат

Монолог штрафника

Мама, я угодил в беду, мама, я угодил в беду.
Я – безработный поэт, непригодный к физическому труду.
Я – кривозубая тварь. Над телом моим выплясывает толпа
По обе стороны расколовшегося столпа

Великой Святой Руси – истока радостей и побед.
Все, что мы можем, – украсить словом «Русь» свой
велосипед.
Системщики ценят Маккиавели, государственность, середину.
Анархисты пытаются разодрать когтями Бога Единого.

Где середина, – там усредненность и посредственность там.
Где посредственность, там бездарность, страх и все по местам.
Где анархизм, – там хаос, вены, суицидальное, кровь, стекло.
Пассионарность перерастает злобе назло во зло.

Мама, я – вечный избыток, мама в этой игре структур.
Из меня получился хреновый учёный, несостоятельный
трубадур.
Который год, ну, который год в беспросветной тьме
Стая голодных шакалов гонит меня от тюрьмы к тюрьме?

Понимаешь, мама, что я живу лишь словом одним, вовек?
Меня начинает бояться самый близкий мой человек.
Меня любят плохие парни, мама, я – ладана смесь с трухой.
Я – Россия, мама, я весь – хороший, насквозь я весь
плохой.

Я не умею наполовину и неподконтролен я.
Из меня вытекла кровь войны брательников: до былья
Вытекло крови, мама. Не надо учить меня речи своих
принцесс…

«Оттого что лес – моя колыбель, и могила – лес».

28 декабря 2021 г.

Маша

Если хочешь вперёд, то, Маша, слушай: иди, иди.
И не важно, выход или тупик ждут тебя впереди.
Гипотетически говорят: все, мол, пути – равны.
Но на практике, Маша, и при ходьбе одной держись стороны.

Говорят, на вершине любви сойдутся разные все пути.
Но до вершины – ещё века. Надо сквозь них идти.
И, когда забивается черным брезентом ветра курящий рот,
Надо выхаркивать бытие, шаг устремив вперёд.

А Маша, дура, глядела вверх – в дыры глазастых звёзд.
Последнее выпрямление в полный твой рост – погост.
Смотрящий поверх голов оступается в никуда.
Маша шла с головою ввысь, и шла по следам беда.

Ах, Маша, златая Маша, как кружится голова!
Зарастает снегом, свинцом и ртутью пей-да-гуляй-трава.
Валяй-дурака-трава, получай-тумака-трава,
Забывай-трава, погибай-трава… Маша – опять жива.

Зачем ты живёшь, Маша? Где твоя сторона?
Из лоханки лакает космос Родина-седина.
Вечное Бородино, Маша: отступая за пядью пядь,
Ты горишь Москвой, леденишь Невой, тебя уже не распять.

14 января 2022 г.

Вальс Леры

Чёрная Лера в чёрном монашьем платье,
Сестра ветерана Второй Чеченской,
Проклинает, мать её,
Либеральную интеллигенцию, но Чичерину

Тоже не слушает, предпочитая барокко.
Лера живёт с десятью котами,
С десятью алчевскими блок-постами.
Лере – не одиноко.

В этой питерской студии – много места.
Лера – Христова невеста.
Лера хотела бы стать журналистом, ибо
Верит в правду пера. Спасибо

Сислибам и комнатным патриотам,
Лера не стала корреспондентом
Ни одной из газет. Оттого-то
Она в похоронное всё одета

И улыбается над своею мечтой разбитой,
Жалея то регуляра, то ополченца.
У Леры есть вера в Бога и замполита
И мёртвый брат со Второй Чеченской.

С детства Леру не понимали:
Одноклассники, однокурсники.
У Леры отняли дали
Вдоль по маршруту подлодки «Курск».

И вместо далей дали вот это:
Собирать бинты для Алчевска.
Белая Лера в белое все одета:
Это свадьба Второй Чеченской.

Мимо митинга, мимо красивых
Пацифистов, где вот это вот всё,
В чёрном платье идёт Россия,
Кота на руках несёт.

16 марта 2022 г.

Матрешка

Я хочу написать эти главные в мире стихи:
О тебе, обо мне и о нашей болезной стране.
Не получится хит. Не получится хрип от сохи.
Но получится крик – ледяная страда на огне.

Мы – на острой игле. Нам шипами пронзили сердца.
Наш неистовый мир, загибаясь, пытается встать.
Не убить ни одной из прилипчивых масок лица.
Не подмять нашу прыть, нашу честь, нашу суть, нашу стать.

Так, веди же меня в бесконечную горькую даль,
В черно-синюю блажь из смородины-родины-ржи.
В наших нервах тяжёлой бедой закаляется сталь:
Это русских матрёшек деление на рубежи.

Мы кордоны возьмём, нам границы – уже нипочём.
Оплатили мы жизнью чумную родимую пядь.
Ты коснешься меня несгибаемым хрупким плечом.
Бог есть Бог. Он Воскрес. И второй раз Его не распять.

3 апреля 2022 г.

На изломе

Один – из окопа, другой – из уютной квартиры,
Из погреба – третий, четвертый – из собственной тьмы:
Мы все наблюдаем крушение старого мира,
Святые и грешники, бесы и ангелы – мы.

Один не желал, а другой только этим и грезил,
Но обе позиции больше уже не важны;
Мир треснул, расползся по швам и в открытом разрезе
Мы видим, как в явь претворяются страхи и сны.

Пробейся сквозь толщу их почвы побегом пшеницы,
И небо узреешь, и в небе – последний салют.
История пишет свои роковые страницы,
Но мы ей нужны, мы недаром присутствуем тут.

Я тоже не знаю, какими окажутся всходы,
Военные взводы, церковные своды, каким
Окажется мир после этой шальной непогоды…

Но мы не сбежим.
Мы навеки останемся с ним.

8 апреля 2022 г.

Божий пай

Из глубин почерневшего бытия,
Иконами изнутри подсвеченного,
Вышла Россия, крошечная моя,
Жизнью со смертью венчанная.

Вышла – смешная, морщинистая,
С юбкою поверх брюк, —
И, ничего не просчитывая,
Вынесла флаг в коромысле рук.

Алое знамя, – белое, будто парус
Вечно живой Ассоли.
Бабушка-девочка, особо не парясь,
Поднесла его, словно хлеб да соль,

Поднесла его, шаркая тапком,
Танком, вишнёвым вареньем…
Как своим, поднесла гестапо:
Ошиблась местом и временем.

А, когда заметила, что вспоролась,
Бровью не повела на хулу и злость.
Время раззинуло черный рот свой —

И осеклось.

Забирайте обратно свои харчи,
Забирайте свои объедки!
Верните мне Родину, палачи,
Моих внуков, моих предков.

Отдайте мне то, что моим-моё,
А от вас мне не надобно ничего,

Ибо только Бог отдаёт паёк
Блаженным во Имя Его…

9 апреля 2022 г.

Солдатская молитва

История тасует дни и даты.
Истории правдивость не нужна.
А я молюсь за русского солдата,
Пока идёт гражданская война.

Пока идёт война за дом в Берлине,
За Женечку, Катюшу и цветы,
Пока мой Киев из трамвайных линий
На щепки рубит храмы и кресты.

Я прихожу к петровскому порогу:
С него глядит Преображенский Спас.
Я верю в Бога, просто верю в Бога,
А Бог, как ни абсурдно, верит в нас.

И вместе мы, как бабушка в платочке,
Дойдем до точки в нулевом конце.
Итоги пожинают одиночки
С любовью на недрогнувшем лице.

23 апреля 2022 г.

Военная колыбельная

Спи, солдатушка родимый, во сырой земле.
Пусть тебе приснится тучка в голубой петле.
Ты лови её арканом красно-синих вен.
Сдай свой пепел на растенья – получи взамен

Всю Вселенную-царицу, бабу хоть куда.
Пусть не будет больше монстров в мире никогда.
Нынче ты убил дракона и красотку спас.
Как мне стыдно, мой солдатик, за цивильных нас.

Я, тюремное созданье, и мечтать не мог,
Чтобы кто-то вдруг решился вызволять острог.
Я сидел дрожащей тварью, вякал на врага.
Ты пришел, и засияла радуга-дуга.

Ты – не жертва, и не буду я тебя жалеть.
Для героев будет звонко колоколить медь.
Спи, солдатушка родимый, в небе золотом…
Над тобою вся Россия проросла крестом.

28 апреля 2022 г.

Былина о русском воинстве

Мы простоим ночь, простоим день, простоим на камне
и на песке
В этом лесу – лисьем, ласкательном и лосиновом,
Лосьем, лосином, – сколько там есть прилагательных
в языке?
Столько и простоим, не дав себя деморализировать.

Мы будем стоять все буквы подряд, все хореи подряд,
все дактили,
Все амфибрахии, ямбы все, кои Пушкин за нас додумывал,
Всем алфавитом Святой Руси: пусть нами, кирилличными,
подавится
Змий латинский: невкусные мы, с нашими думами и дулами.

Мы выстоим даже, когда не враг супротив нас
Встанет с огненным байрактаром из буерака,
А наше зеркальное отражение, искаженное и противное,
Будет нас разделять внутренней нашей дракой.

Мы простоим день, простоим век, простоим столько,
сколько нужны мы.
Простоим, даже, когда мы не будем нужны Отчизне,
Потому что у Родины – очи синие, у Родины – яблочки
наливные
И небо над нею – красивое, и поле под нею – чистое.

Мы будем стоять насмертью. У тебя такие глаза, пацан,
Что целый мир отдыхает и нервно курит в сторонке…

А когда зарница, сыра земля, на наши тела позарится,
Небо каждого среди нас превратит в своего ребёнка.

24 мая 2022 г.

Соборность

Чем больше я русская, тем я космичнее и добрее.
Я бы хотела создать собор из семи морей и
Дергать за удочки колоколов, нажимать на клавиши —
Вот такой вот собор Софии Святой, имени Сергия
Николаевича

Булгакова, имени Моцарта, имени Римского-Корсакова
и Баха.
Дабы более ни в одной Горловке ни бабаха
Не раздавалось, а в перспективе – ни в Харькове,
ни в Мариуполе.
Я бы хотела стать тишиной… Тишиной, родной,
а не рупором.

Душа моя русская – «Повесть временных лет»
или Калевала —
Так горевала, так целовала, так наивно не воевала,
Что я не знала, как быть, когда выдали не моё,
Очевидное, убивающее ружьё.

А теперь я знаю и, видит Бог, пальцы мои не дрогнут.
Пока существует Гитлер, я буду фатальной дробью.
Апостол Павел встретит меня после гибели на причале
Имени всех народов Земли, ибо слово, представ в начале,

Несомненно, предстанет нам и в конце, кровию на лице
Она проступит, умывшись слезами радости, на бойце,
На волонтере, на медсестре, на диверсанте
и на штрафбатнике,
На модной хипстерше из столицы в лиловом батнике.

На росистых пригоршнях Санкт-Петербурга, бодающегося
мостами,
Узкими тротуарами Литейного, на тамтаме
Вчерашнего растафари, записавшегося в добровольцы…
Звони же, Собор Мировой Любви, русские колокольцы!

16 июня 2022 г.

Исповедь волонтера

Вот – мальчик, лет десяти, он сидел в подвале.
Вот – девочка лет двадцати: ее на выдачу не позвали.
Вот – моя публицистика вместо поэзии, в модном сегодня
стайле,
Ее никогда не будет на первом канале.

Вот – мой непричесанный крик, вот – моя военная вера
В некупленный БПЛ для комбата Шумера,
В пермских баб, собирающих на аптечки Стилету,
Вот – моя вера в Егора Летова.

Вот – истина в тачке для Горловки, в дорогостоящем одеяле,
Его никогда не покажут на первом канале:
Мальчика-аутиста, офицера в отделении для термальных,
Он просит айкос и суши, он больше не ходит, ему нормально.

Вот – небо над Югом – исконно казачье, шолоховское,
красивое.
Вот – моя милая, моя радость, моя несгибаемая Россия.
Вот – лицо мое ненакрашенное, всматривающееся в цинк,
Вот – мои братья, мои командиры, солдаты, военспецы.

Вот – апостолы, вот – герои, вот – мои Боддхисаттвы,
Мои подпольщики, бабы и дети, мои безумные диверсанты.
Вот – Родина, я нашла ее, я удерживаю в ладошке
Гору Мухаммада, гору Нагорной Проповеди, гору-крошку.

Вот – ноша моя штрафбатная, вот – клеймо на моем лбу.
Вот – двухсотый, который выжил и встретил меня в гробу.
Вот – мои три антидепрессанта, вот – мое славное торжество:
Русский мир мой – не для ТВ, – и я не предам его.

10 июля 2022 г.

Адам

Кто-то лежит между двумя клочками земли.
Кто-то, кого опознать мы ещё не смогли.
Мороз плюс тридцать, знобит, ну, когда же оттепель?
Подползало к нему четыре, – их задвухсотили.

Кто-то лежит, мы не знаем кто: не знаем, считать, живым.
Зарасти не способно поле. Не хватает ему травы.
Всё выжжено тридцатиградусным холодом новых сороковых.
У столиц хомячков и хипстеров рожа трескается от молвы.

Кто-то лежит между двух обстреливаемых полос.
Полоз Земли Русской змеится среди виноградных лоз.
От древа познания, брат Адашка, родненький, не вкуси.
Ибо не труп ты, а человек первый, иже еси.

Солдат, лежи, как лежишь, пока ты лежишь, ты жив.
Это лежание есть стояние, в нём нет никакой лжи.
Свет есть свет, Христос есть Христос, мы – это есть мы.
И нет никакой тьмы.
Нет никакой тьмы.

14 августа 2022 г.

Ждать Родину

Ждать Родину – самый любимый из русских аттракционов:
Забава, привычная воину, недоступная для шута.
Ждать Родину – шляться около, смотреть на неё влюблённо
И думать: «Ну, обрати ж на меня внимание, красота».

Ждать Родину – это не пафосно и не патриотично:
Наоборот, это – очень даже обыденное занятие:
Так ждут от смартфона попискивания птичьего
От своего надменного, давно испарившегося приятеля.

Ждать Родину – первым предчувствием марта во мгле
ноябрьской:
Ещё не пришла зима, но уже, побеждена весной,
Отступает смерть в переулок, вздрагивая от ярости,
И ты, из жалости к ней, как лох, поворачиваешься спиной.

Ждать Родину – вместо того, чтобы ею быть ожидаемым, —
Такое случается только здесь, когда Родину звать Россией.
Мы, не избалованные взаимностью, веснушчатые джедаи,
Умеем стрелять по её врагам и умеем стрелять сиги.

Закури, пока ждёшь Родину: недолго уже осталось.
Восходящий фонарь луны матерится на киловатте.
В воздухе разливается невыразительная усталость…
Значит, терпенья ещё вагон, значит, на нас хватит.

12 октября 2022 г.

Брют Блюз

Прочь от любимых лесов и полей,
Прочь от родных голубых самолётов,
Я возвращаюсь в свой серый елей,
В ад Достоевского, в дом Идиота.

Я возвращаюсь в свой гнилостный рай:
Здесь выживает любой, но не каждый.
Это – не вымысел. Это – игра
В смерть, что случится со мною однажды.

Шоу продумано до мелочей:
Сани, карета, корыто, троллейбус.
Дай мне укрыться победной ничьей,
Топь, чьи квадраты просчитывал Лейбниц.

Смерть – регулярна, как разум и быт.
Страстность – бюджетна, как Юбер и Яндекс.
Дай мне укрыться гранитом: гранит
Лучше хранит мои свежесть и яркость.

Я ли одна здесь в цветастом пальто?
Нас – миллионы, случайных туристов.
С чуждыми странствуем мы шапито,
Зону комфорта ВИП-зоною риска

Публики ради сменив напоказ:
Вот «Балаганчик» для всякого Блока.
Я не боюсь твоих ласковых глаз,
Мне без тебя и с тобой одиноко.

Это и есть Парадиз, пара див:
Пара влюбленная в «Дикси» вечернем,
Очередь трезвую опередив,
Брют успевает догнать, как учебник,

«До десяти, моя радость, ещё
Целые пять… Нам сухое, не слаже…»

Смерть отступает и дышит в плечо.
Мы – навсегда. Навсегда.
Навсегда же?..

26–27 декабря 2022 г.

Стихи к Тиамат

В истории есть два имени, и они не дают мне спать.
Петр и Софья: мужское и женское, крест и рать.
Наверное, она слишком похожа на мою мать.
А я слишком люблю Петра: камень духа, возвёдший гать.

Мать пришлось бросить: все её вопли, истерики, образа.
Я с детства помню её перекошенные от ненависти глаза.
Её злость на мои голландские платья, её чумовую хтонь.
На всех майданах крови и почвы тлеет её огонь.

Я Малороссию называла «Софией». Из Византий
Смыслы Киева и Москвы переводил мне Вий.
Я бежала от них, в чём мать родила, спасаясь от мглы и зла,
Но ужас в том, что вот эта мгла меня же и родила.

С тех пор я боюсь валькирий, стрельцов и язычества я боюсь.
Боюсь Польши, боюсь Голицыных, которых Святая Русь
Предлагала мне, любящему её, как брат или как сестра,
В обмен на меня саму, на мои рёбра и свитера.
Так я стала Петром: трансцендентным мрамором средь
болот.

Я стала суровой, но по ночам дёргается мой рот.
Мои нервяки знают только близкие: перед сном —
Так страшно, как вряд ли страшен повешенный у Софьи
перед окном.

Это я повесила его, мама, Украина, Софьюшка, маков цвет.
Это тебе, Медуза Горгона, – гардемаринов моих ответ.
Я люблю тебя, ужас смерти подавив сверкающим льдом:
Я бы не строила Парадиз, если б не твой Содом.

Если б не твой Киев, не Москва твоя, визави.
Ничего уже не исправить, Софья, любовь в себе додави.
Мне пришлось выйти из рода вон, иначе б я умерла.
Я самой себе голову отрубила да в Кунсткамеру отнесла.

Не приходи ко мне по ночам, девица Гамильтон, юда, тварь.
Не приходи ко мне, Софья, курва, не будет уже, как встарь.
Твои тризубы, твои стрельцы, твои коловраты, твой адский
ген —
Се есмь я, Петруха-Мардук, отродье твоё, – до всех этих
перемен.

10 января 2023 г.

Лейтенант

Лейтенант Мантур стоит во втором ряду.
Лейтенант Мантур не светится на виду.
Лейтенант Мантур делает своё дело.
Ругаясь сквозь зубы, коль уже накипело.

Лейтенант Мантур смотрит на нас с холста.
Лейтенант Мантур улыбается нам с креста.
Лейтенант Мантур летит: его высота
Равна столетиям, если умеешь считать до ста.

Лейтенант Мантур прошел Сирию и Афган.
Отступал от Купянска и брал Киев, бывал пьян.
Когда его хоронили, он смеялся с небес.
Лейтенант Мантур входит в небесный Брест.

Лейтенанту Мантуру Пётр, повернув диск
Солнца лицом к дождю, говорит: «Парадиз
Нуждается в обороне», – и на пуант
В Мариинке выструнивается дева, а лейтенант

Делает шаг навстречу. И, вот, танцуют они:
Наши родители, наши дети, ласковые огни.
А в первом ряду Христос отваживает беду.
Лейтенант стоит во втором ряду.
Лейтенант идёт во втором ряду.
Лейтенант летит во втором ряду.

22 февраля 2023 г.

Военная школа

Война научила меня подлинному смирению.
Война научила не поддаваться времени.
Война отучила смотреть телевизор и соцсети.
Война отучила от споров за всё на свете.

Война научила задачам не только лекаря.
Война научила растворяться молекулой
В космическом целом худого мира
И подчиняться царю, приказу и командиру.

Война научила не позволять себе и не сметь.
Научила ответственность брать за смерть.
За смерть тобою же призванного товарища.
За смерть того, кого ты там убиваешь.

Война научила скользить меж гранями.
Научила переговорам, со-умиранию
Во Христе, со-убиванию и ясной тоске в мозгу:
Нет ничего личного к убиваемому врагу.

Война научила стрельца быть регуляром.
Научила оружие предполагать товаром.
Научила правильно определять цели —
И при этом твёрдо ходить в Церковь.

Анархиста война возвеличила в офицеры.
Научила хранить любовь, надежду и веру.
Научила сдирать пушнину с бобра и нутрии.
Научила прощать оппонентов внутренних.

Я не знаю, кого, но меня война научила
Говорить спокойно про килограмм тротила.
Ногою Медного Всадника наступать на ад…

Я не знаю, что будет, когда я вернусь назад.

28 февраля 2023 г.

Вагнер блюз

Из их надушенного мирка, из симулякров Бога,
Из усредненной косности обывательского приличия,
Уходи в барочную тьму парадных, по винтовым закоулкам
слога,
В титры неистового Тарковского, в кадр галлюцинирующего
Линча.

Главное, уходи. Кури, как нацболы на митинге супротив
Прибалтики.
Ругайся, как вагнеровец, из Ницше прыгая в ад Артёмовска.
Ты – лишний на их именинах и в их салонах со сбоку
бантиком.
Твоё распятие от Дали, выступая светлой дырой на тёмном

Фоне чужого страха становится Абсолютом.
Люби своё время – эпоху сильных, эпоху выпроставшейся
России.
Ты – для них всё равно уголовник. Ты – посмертная жизнь
салюта.
Ты – оголённый нерв красоты и уродства,
и ты, как Россия, – сильный.

Не стесняйся вредных привычек: лучше дружить с геранью,
чем с героином.
Не подбирай слова: не оценят, объявят истериком
и пижоном.
Выходи, если надо к морю: видишь, над ним роится
Семейство атомов бытия, обоженного и обожжённого?

Позывной бродяга, иди вперёд, давай, разведка, не дрейфь.
Поэзия как профессия – удел счастливцев, но ты —
не из их числа.
Не вышел мордой, но вышел ярью сердца, вздёрнутого на рее.
Двухсотое твоё сердце, Рихард, да не накроет мгла.

18 марта 2023 г.

Василий Блаженный

Как странно: я тоскую по Москве.
По лихости бордюров и окурков.
По гулким закоулкам-полудуркам.
По наглой всепрощающей траве.

По Иоанну в свете старины.
По лобной дури святорусской сказки.
По грубой дивной богатырской ласке
Руси, вобравшей вопль всея страны.

По жлобству, по мещанству, по Серьге.
По эклектизму зданий шаловливых.
По стае безразличных и счастливых
Юродивых на шутовской ноге.

По смерти «да», по жизни «да», по «да» —
Всему тому, что честно, нежеманно.
По ножику, по голизне кармана,
По Эдику Лимонову, чей дар

Живёт во мне, как древний первомат.
Как Маяковский в слишком жёлтой кофте.
Средь невских лебедей я – квадрокоптер.
Я – полюса. Я разом – рай и ад.

Да, Питер – дом. Да, Пётр – приказ, но здесь
Меня пленяет лишь мундир Шпалерной.
Мне холодно под спудом слов манерных.
Салонная меня взрывает спесь.

Нельзя деревню выбить из души:
От бубенцовой трели суеверной
До злого рэпа в стиле постмодерна
Я весь – Россия, сколько ни глуши.

Нацбол во мне идёт левей/правей.
Я – Вагнер. Киев. Кремль. Чекист. Дионис.
Когда-нибудь из жизни я уволюсь…
Всё верно: я тоскую по Москве.

30 марта 2023 г.

Птицы

Площадь Жоги. Убитые боги.
Труп бензоколонки сожжённой.
Мат, окурком во рту зажёванный.
И – божественнейшее пение.

По утрам здесь поют птицы —
Красивые, как заморские стикеры.
Жога плывёт по Стиксу.
У Жоги – ангельское терпение.

Птиц «не можно» трогать руками.
Птицы плевали на наши камеры.
Давай, Петруша, клади камень:
Это – начало мира.

Площадь Жоги. Скупые слоги.
За площадью – ад. Уноси ноги.
Командир – гад, но потом, в итоге:
Мы с ним – братья по мине.

Птицы поют перед обстрелом.
Рано утром, перед обстрелом.
Слушаешь эти вагнеровские трели,
И, кажется: нет войны.

Как на духу и как под прицелом
Командир сказал: всё имеет цену.
Просто цена моя – выше обмена
Валют на ребячьи сны.

А вот пацан – позывной Киркоров.
Потому что болгарин, тут не до спора.
За него исполняет хитяры хором
Вся наша птичья рать.

Площадь Жоги. Эпоха краха.
Заливается птицами Волноваха.
Комбат запретил посылать… к чёрту:
Мы отставили – умирать.

7 мая 2023 г.

Песня о Саур-могиле

На Саур-могиле – покой и тишь.
И раскинут город внизу у ног.
На Саур-могилу приходит Бог:
Он распят, воскрес.
Он – старик, малыш.

На Саур-могиле лежит Картуз.
А с Картузом рядом – прекрасный Грек.
На угле рождается человек,
Издавая крик из Господних уст.

То не свист, не выхлоп и не бабах:
Никакой прилёт не сравнится с ним.
А над мёртвым зайцем сверкает нимб:
По шоссе распластана мать-судьба.

На Саур-могиле кресты видны.
Через час – трава.
Через вечность – быль.
Внуки тех, кто вместе фашиста бил,
Бьют друг друга, бесом разобщены.

Всяк, сюда пришедший, прошёл штрафбат:
Сотворён, со-умер и со-распят.
Вот деды, поправшие ад, стоят.
Вот потомки вновь победили ад.

Вот из камня встал молодой солдат,
И торчит снаряд у него в плече:
Убивает брата нацистский гад, —
Потерявший совесть, чумной, ничей.

На Саур-могиле сияет свет:
То ответ любви, неземная нить.
Никакой другой на земле ответ
Не способен всё это объяснить.

10 мая 2023 г.

Водитель

Они живут в мире дизайн а.
Мы живём в мире Dasein-а.
У тебя под татухой – шрамы:
Искус смерти, победа храма.

Никогда с собой ничего не твори.
Лучше говори со мной, говори.
Над дорогой тянутся фонари,
Раз, два, три, тридцать три…

Никакой болтовни – у меня в смете:
Мы мчимся навстречу смерти.
Жаль, что мы говорим на мате.
Просто мы – на пределе, нате!

Разбитые хаты, брат с автоматом.
Украинская ветошь, русская святость.
Пиво черниговское – на вынос.
Здравствуй, Стикс,
спасибо, что вывез.

Они живут в мире зарплаты.
У нас – автоматы, они – автоматы.
Братом на брата война ходила..
Не спи под обстрелом,
не спи, водила.

11 мая 2023 г.

Данте

И вот, я стою посреди весны,
Посреди этой самой больной земли,
Посреди страны, посреди войны,
Посреди Зазеркалья и Сомали.

И нет ничего прекраснее их,
И нет никого ужасней её.
И дробит стекло моё в птичий крик
Покойник, чёрный, как вороньё.

Это – Царь-колокол, сбросив вес,
Полетел ввысь, прилетел вниз.
Он ходит с винтовкой наперевес
И занавешивает карниз

Тенью – огромной, как длань крыла
От орла, но ранен и потемнел
Царь небес от земного зла,
И звон его – похож на обстрел.

Обстреляли Киевский, но не нас.
Попало по Центру, но не по нам.
Нас отделяет от смерти час…
Давай опоздаем с утра во храм?

И вот, я стою посреди окна.
Суицидник-мозг норовит упасть.
Вокруг – бессмертная тишина,
Я же – смертельная её часть.

Посреди Ренессанса любви, чумы
И пира пьяных глазастых звёзд,
Я и Царь-колокол – оба мы
Стоим и падаем в полный рост.

И летят снаряды сквозь нас, летят,
И годы идут и идут сквозь нас.
Вергилий Блока ведёт в ад.
Спит, пока не бомбят, Донбасс.

16 мая 2023 г.

Лукоморье

За всех, за нас, – за штрафбатников, за грешников,
отлучённых
От священной воли Отца, от Родины и от храма, —
Поёт и поёт былину страшную кот учёный,
Пока есть водка в стакане, пока у окна есть рама.

За всех, за нас, – чьи тексты не прочитают
Актёры с правильной интонацией на центральном канале, —
Хрипит кот, тарахтит кот, и дума его святая
Пророчит смерть как лучшее, что случится с нами.

За всех, за нас, – за отверженных сыновей дорогой Руси,
Любящих без ответа и служащих без награды, —
Помолись, кот, Пушкину, волею Божьей поэту, иже еси,
И откоси нас в рай, хотя бы на миг, из нашего ада.

За всех, за нас, – за детей Короленко, за отпрысков
подземелья, —
Готовых идти по пути правды, что бы над ним ни бахало, —
Завари нам, кот, колдовское, царицы Медной Норы, зелье,
На вечной окраине вечного, Симеона и Анны, Бахмута.

За всех, за нас, – за уголовников и отщепенцев с тёмною
биографией,
Отдавшей Родине всё: доброе, злое ли, лом ли, ломтик, —
Кот умирает и воскресает, и сверкает стакан гранями,
И приходит Бог, и прощает нас, и целует нас в мёртвый
лобик.

20 мая 2023 г.

Теология отчаяния

Мы – нелюбимые дети отца любимого своего.
Каждый день, отдавая жизнь, мы ему доказываем
Свою преданность, ибо мы – послушный горячий воск
В стальных его пальцах. Мы – свеча его многоразовая.

Отец не прощает ошибок, неважно, сколько их было ль,
не было.
Каждый из нас – сапер, мы ошибаемся только раз.
Потом – процесс искупления: небо, далёкое наше небо,
Сгорает у нас внутри, освещая отцовский иконостас.

Любимые дети – прославлены и от этого – надменны
и равнодушны.
Что им – наши страдания? Они же отцом – обласканы.
Нас унижает толпа, над нами смеются клеветники
с кликушами,
А мы снова встаём и идём служить с отчаянием скалолазов,

Завоевывающих любовь, как таинство звёзд во Спасе.
Отец, яви нам свое лицо, мы – на костре за детей твоих, тех,
других.
Я – один из этих детей, батя, так дай же мне кончиться
на Донбассе.
Пределы боли одолены. Жги, мой хороший, жги.

3 июня 2023 г.

Пятиминутка истории

За вокзалом – Спартак, а за Спартаком – точка и запятая.
Километра четыре – и Украина. У нас – хорошее ПВО.
Мы пьем здесь кофе из автомата. Сегодня не прилетает.
Автомат Некрасова ждёт сигнала от Пушкина своего.

Стоит ли воевать за камни? – удивлённо спрашивает
москвич. —
За язык, который всего лишь – средство коммуникации?
Земля русская выдыхает речь – речь, браток, а не спич.
Спичкой чиркает мёртвый дед из Омска, Полтавы, Каменска.
За вокзалом – Рим, за ним – Византия, за Византией —
скифы.

Столетий пять – и опять Россия, Русь куполов и шахт.
Мы пьем мед-пиво. На кости наши летят молодые грифы.
Меч Галицкого Данилы ждёт Бодрова из США.

Стоит ли воевать за мёртвых? – спрашивает берлинец.
За живых, из гари и чёрной пыли, за просфору и нефть
Грязного месива под ногами, от Ужгорода до Липецка?
Земля русская выдыхает жизнь – жизнь, комрад,
а не смерть.

За вокзалом – ты, за тобой – я, за нами – конец Овидия.
Километра четыре – и мезозой. Дом и Содом степи.
Удивлённый москвич ушёл в ЧВК, – и больше его не видели.
Остывает кофе. Прилёт. Ответ. Бойче кури, не спи.

20 июня 2023 г.

Причастие

Когда говорят пушки, думать надо о музе.
Иначе, зачем воевать, – не ради ж самой войны?
Москвич Кузя идёт по Донецку и попивает смузи.
Номера его иномарки каждому здесь видны.

Пацанва прикалывается, заправив истертое камуфло:
«Щас, – говорят, – поедем во глубину инферно».
Кузя послушно кивает, заводит, но смузи пьет, как на зло, —
Маленькими глотками, упрямо и равномерно.

Ему говорят: да ты кто такой, мы здесь тебе не рады.
Он обижается, но опять возвращается, как пришитый.
И несёт свой смешной напиток в самую гущу ада,
Где над главой Иоанна Предтечи танцует Шива.

А, когда обстрелы, москвич не бежит никуда, не прячется,
Но перекладывает манатки, будто он – в магазине.
И розы стоят тихо, в красных и белых платьицах,
И девочка в Киевском исполняет Грига на клавесине.

И официант во фраке посыпает малиной кашицу,
Подавая британский завтрак, как последнюю истину…
Конечно, воюем мы не за смузи, но почему-то кажется,
Что это – не смузи, а кровь Христа, – такая вот Евхаристия.

21 июня 2023 г.

Молитва о русском единстве

Люди Царёвы и люди Разина,
Помиритесь, милые, перед боем.
Враг наш общий – ни в коем разе
Не чините битвы промеж собою.

Враг торжествует от нашей свары:
Так было издревле на Руси.
Упаси нас, Господи, от угара,
От пожара внутреннего спаси.

Когда наступает новый тевтонец
На град Курск да на град Белгород,
Пацаны, пейте гуртом джин-тоник,
Но лишь друг друга не бейте.

Это – Отчизны мамкины вопли,
Это – Закона батины бицепсы.
Люди запрета и люди воли,
Помирите правила и амбиции.

Чтобы сильным более – не делиться,
Чтобы слабым более – не метаться.
Молюсь за ваши честные лица,
За ваши сны и радиостанции.

Ибо крепка, будто смерть, любовь,
И другого не надо допинга.
Ибо знает здесь, на Руси, любой,
Как вы мне, парни, дороги.

24 июня 2023 г.

Личность Бога

Нам, рождённым из финифти и нефти,
Нам, сделанным на молоке и пуле,
Нам, выращенным на любви и смерти,
Нам, сложенным из ломок и загогулин,

Нам ли бояться вражеского снаряда,
Вышедшим из Адама и австралопитека?
Нам, зависшим между раем и адом
На стальном канате Железного Дровосека?

Мы, пред лицом которых сияет ангел,
Мы, за спиной которых чернеет полночь,
Поднимаем души на космической штанге
И, надорвавшись, шлём нафиг скорую помощь.

Мы, лишние в этом мире систем и правил,
Мы, которые уже умерли (иначе зачем всё это?),
Убиваем себя, как убивал в себе Савла Павел,

И верим не в свет,
А в Лицо Того, кто стоит над светом.

19 июля 2023 г.

Космос

Каменный крест. Городище Труворово.
На столбе – зарубы, на пне – руны.
В высях – колокол. В топях – змеи.
Земля Русская всё умеет.

Ляг в неё. И пущай тебя покусают.
Старуха с косою, трава косая.
ЛУга скошена, луг некошен.
Меж пальцев – столетий крошево.

Смерти – Альфа. Жизни – Омега.
Конь убил своего Олега.
Ты – лошадь и ты же – полоз:
Земли Русской молчун-голос.

От викингов Рюрика – до Лунь Юя:
Теперь ты понял, за что воюем?
Серафим крылом задевает сервер:
Юг. Запад. Восток. Север.

А над их крестом – купола да БПЛА.
Храни тебя свет, хорони – мгла.
Каменный крест. Городище Труворово.
Конец и начало – Земля Русская.

24–25 июля, Изборск.

Похороны Псковича

По алой земле, синий, иду я:
Не от выпивки, а от неба – синий.
Надо мною в огненной колеснице,
Ливнем падая на ресницы,
Летит Илья.
А вслед за Ильею – и вся Россия.

Я – одинокий путник,
Никем не понятый странник.
Летний дождь надо мною пляшет
Тёплой тыквенной кашей.
Грибом заморским растёт дудник:
Не то борщевик, а не то пряник.

Мирожка-речка, царица женщин,
Мироносица трав и купель ужей,
Ведёт меня до обители.
Россия творительных падежей,
Россия сосенок и ежей,
Творит меня в именительном.

Отец Василий зовёт паству
Из дивизии Псковской – отпеть бойца.
Не забыть его только никак:
Во гробе ласкового лица
Не ходи по Илье купаться —
Найдешь утопленника.

По белу свету, ночному мороку,
По свежей крови речной травы,
Еду я в огненной колеснице,
Вечный мне сон про Отчизну снится…

Господи, сделай меня, мёртвого,
Как этот, в гробу, – живым.

1 августа 2023 г.

Негероическое

У дяди Жени на трассе «Дон» —
Ночью дурной сон.
Сутками телек гоняет кадры:
Фронт, Киркоров и чупакабра.

У дяди Жени на трассе «Дон» —
Кефира пустой бидон.
На клеенке – вброс окурков с печеньком.
Мимо проносятся ополченцы.

У дяди Жени на трассе «Дон» —
Свой на земле закон.
Он опасается иноземного племени
(Ходят, мол, по Руси гады)
И даже на наших из интербригады
Смотрит с неодобрением.

У дяди Жени на трассе «Дон»
Жизнь расписана от и до.
Время впадает во ртуть и песок
Вечности из пчелиных сот.
Дядя Женя за труд берёт
Не более пятисот.

Если не понял ты ещё —
В Москве это – три тысячи.
По трассе «Дон» тащится день,
Как эвакуатор.
От жары под сорок столбы пошатывает.
Степь – раскалённый кратер.
Россию латают в сервисах дядей Жень,
По дороге из пекла до Новошахтинска

07 июля 2023 г.

Фронтовая колыбельная

Здесь – райская тишина.
Её нарушает лишь липкий шелест
Мотыльковых крыльев веретена:
Логосы Шеллинга, ритмы Шелли.

Такое безмолвие, – хоть кричи:
Аж лопаются артерии.
Оркестровую яму роют в ночи
Хлопки ихней и нашенской артиллерии.

Выходы – ближе к ночи.
Прилеты – ближе к утру.
А я люблю её, очень-очень,
Боевую свою нору.

Важно прижаться к земле сельдью
И кричать о любви, как можно быстрее.
Мы – дети, воспитанные на смерти,
На пульсе вражеской батареи.

На чём-то ещё, что миряне зовут «Богом».
Бог – Отец и Сын тишины…

Я сплю, уткнувшись щенячьим боком
В теплый живот Страны.

8 августа 2023 г.

Сухие глаза

Донецкое море – фабрика жизни,
Потому что нет никого живее
Тех, что мертвы. Никто не безукоризнен,
Но каждый свят. Третий Рим инока Филофея
Составляет единое целое с коммунизмом.
Донецкое море – мост меж верхом и низом
Пространства Джордано Бруно.
Давай, поздоровайся с вечно юным
Вселенским чудом.

Так, с неимоверным чувством,
В Лаврах, берут ладошки мощей,
Прилипая к стеклу «Богородицей, Девой, радуйся».
Так грешники получают прощение
Из божественнейшего ранца,
Будто школьники, наказанные за приколы,
У директора человечьей школы.

Донецкое море на полпланеты растянуто.
Я подарила Вохе зажигалку Седьмого.
В Донецком море водятся мамонтята —
Кроткие, как Евангелие от Матвея,
Как то же от Иоанна – не имеющие предела.
От суховея до суховея,
От обстрела и до обстрела
Их кормит Слово.

Земля пахнет пылью и мёдом.
Небо пахнет землёй и мумиями.
Противник не может стрелять по мёртвым,
Потому что они не умерли:
Словно в спектакле, когда поднимают занавес,
Каждый день они погибают заново.
Их расстреливают, как мирных
Киевского района,
И они источают миро,
Светят из глаз иконы.

Перед Донецким морем тускнеют планы,
Теряют вкус искушений лакомства.
Ты же хотел, чтобы я, наконец, заплакала?
Вот, я и заплакала.

10 августа 2023 г.

Соловьи

Что ни стряслось бы с нами,
Мы всегда останемся живы,
Как ребёнок в цветной панаме,
Как растений тонкие жилы.

На нас объявили охоту,
Аж холодок под кожей.
Но такая у нас работа:
Бояться никто не может.

Отсутствие страха есть патология.
Смысл: преодолевать.
Христос окунает в купель Локи.
Земля нам – гроб, небеса – кровать.

Что ни стряслось бы с нами,
Я всегда останусь с тобой,
Мое последнее знамя,
Мой русский бой.

Моя Родина, выбранная не по Гегелю,
А выкупленная кровью.
Смерть входит без смазки гелевой
В соловьиный кров мой.

Нас не учили, как убивать,
Но пришлось научиться этому.
Никто из нас не умрет в кровати,
Говорю я тебе, поэтому,

Что ни стряслось бы с нами,
Я даже убитою не уйду.
Как ни верти, мы – в храме.
Мы – в храме,
Хотя —
В аду.

И я буду петь тебе песнь свою
До конца, дорогой солдат.
Христос и Локи – в одном строю —
Победили ад.

14 августа 2023 г.

Стенографист

Запомни всё.
Облеки в слово
То, что не схватит камера.
Кто-то скажет: «Пиар», —
Но знай, что это – История.
Ничего на земле не ново:
От Байдена и до Каина.
Дождь, превратившись в пар,
Взошел над Азовским морем.

Ради Христа, одно засеки, поэт.
Ты – на своей войне.
Не обращай внимания
На клевету истериков.
Ты жив сегодня, а завтра – нет.
Ты – на дне, через миг – вовне.
Это – не смертомания:
Это – закат и восход Империи.

Так получилось, что ты – герой
Злой летописной ткани.
Ничего не бойся, ты – рядовой:
Дальше взвода не отошлют.
Против мира восстав горой,
Россия надмирно ранена,
Но растёт из почвы её живой
Твой ополченский блюз.

Слушай больную жадную дрожь,
К ней подбирай метафоры.
С первого раза не всё зайдёт:
Не смерть ужасна, но пелена её.
История знает, что ты не врёшь,
Не шлифуешься «смертью автора»,
Но от альфа к омеге идешь вперёд,
Запоминая,
Запоминая.

27 сентября 2023 г.

Горловка. Ночной обстрел

Небо глядит на землю, будто бы хочет съесть.
С неба падают грады, числом не счесть.
Враг просыпается вместе с тобою в шесть.
На той стороне фронта – режим такой же, как твой:
Враг просыпается вместе с тобой, засыпает вместе с тобой.

В этих местах шутят: когда же он – баю-бай?
Засыпай, враг, бьющий по школам, смертный мой, засыпай.
Небо смотрит на Китеж-град, на полуночный рай
Ларьков, веселящихся кока-колой, школ и библиотек,
Под небом идёт с собакой крохотный человек.

Комендантский час крадётся за ним, крадётся.
От сотрудника безопасности дозор получает в дёсна:
Вахта без документов приравнена к криминалу.
Героический город – Донбасская Калевала —
Зачем тебя Богородица в землю поцеловала?
В двадцать три затихает скрежет зубов во рту у Ваала.

Спят все, кому спать не лень: все, окромя врага.
Враг сегодня ложится позже. Бабушка с улицы: «Шо?»
и «Га?» —
Малороссийских фонем глухой, подкрадываюшийся звук.
Город спит в колыбели рэпа, драйва, Господних рук
И ещё чего-то великого, не боящегося ничего:
Это над градом смерти – города торжество.

Небо глядит на землю: свинья не выдаст, снаряд не съест.
Звёзды Распятого из степей выструниваются в крест.
Снаряд попадает в почту: вчера телефон мы в ней заряжали…
Донбасская Тора – счастливый случай – каменные скрижали.
Погиб только дед один, при пожаре,
Дед с пятого этажа, блин, – жаль его.

Небо глядит на землю, земля, всматриваясь в ответ,
Исторгает из глотки пса злой комендантский вой:
Вот она, летопись века страшного моего.
Вот он, эпохи мужества, неизгладимый след.
Вот я, курящая на балконе с тобой под бабахи Баха:
Прилёт – выход – прилёт – выход – разбуженная собака…
Какими мы стали циничными, брат, однако.

Земля и небо глядят друг в друга, играя блюз.
Шприцы во дворах соревнуются с лепестками.
Если бы сердце моё превратилось в камень!
Камень – пауза, камень – воздух, взгляд меж двух визави…
Не знаю, о чём на войне писать, если не о любви.

27 сентября 2023 г.

На берегу Стикса

Сорок первый

Статуи в Летнем саде, аки во аде,
От ноябрьского ветра укрыты в будки
Наподобие деревенских сортиров.
Двое убивают любовь, разменивая на оладьи
Её боевые погудки,
Её священные лиры.

Статуи в Летнем саде закопаны в землю:
На дворе сорок первый, начало блокады.
Двое прощаются накануне фронта.
Любовь сопротивляется и приемлет,
Любовь знает рай, но не знает ада,
Любовь спасается: от горизонта
До горизонта.

Современники, видимо, измельчали:
Боятся чуда, шарахаются от печали.
Мы перестали закапывать в землю статуи,
Думаем о циничном, глаголем матами,
Созерцая рождение Афродиты
Сквозь стенки биотуалета, и в нём – закрыто.

А в Москве – золотые колокола,
В Москве – ни блокады, ни декадантства.
В Москве – лишь святость и тишь.
Любовь на грани добра и зла
Никак не желает сдаться.
Сорок первый, Катюша знает, где ты стоишь.

Москва, 12 ноября 2023 г.

Котики

Могла бы, заслонила б телом.

Нет, я не «избранная», чтобы
Меня одну беречь от гроба.
Могла бы – сразу б прилетела
Туда, где дрон летит в котенка
С крестом нательным,
с жилкой тонкой
На вытянутой детской шее…

Могла, могу, люблю, умею.

И прилечу, и приползу я.
Ночь, ощетиниваясь зубром,
Таращит рот свой чернозубый.
Спасенья нет.
Короткий зуммер.

Спасенье есть. Оно всегда есть.
Любовь несёт свой крест
сквозь дальность
Так, на дистанции прицела
Я нежность заслоняю телом.

Хоть так, хоть так…

От праха к поту
Идёт российская пехота:
Вот ангелы, вот штурмовые,
Живые котики, живые.

13 ноября 2023 г.

Голгофа

Здесь мы перестаем быть нами.
Становимся нашими именами.
Чем больше мы мясо, тем меньше плоти…
Как вы там не живёте?

Мы выпадаем из биографий и грифов.
Превращаемся в мифы.
Над нами – высокое Божье небо.
Мифы – реальней, чем что бы то не было.

Больше нет – уголовного прошлого.
Нет плохого и нет хорошего.
Только – Россия, только – первооснова.
Трудно любить живого?

Любить мифы гораздо проще.
Мы станем деревьями в этой роще.
Бесконечность. Преодоление всех отсеков.
Я не буду любить в тебе человека.

Новый Шекспир. Роковая повесть.
Никотин прожёг ротовую полость.
Лонгин в рай вошёл за Христом…
И только любовь – потом.

14 ноября 2023 г.

Военный сон

А над городом – бомбят и бомбят.
Небо сжимается в ожидании гибели.
А в моих глазах неподвижно пруды стоят.
И ничего не страшно: как будто выбили.

Я закрываю глаза: мне снова семнадцать лет.
Жизнь проживается заново… Зимний сад.
И двое бегут, в один попадая след.
Не шелохнувшись, воды озёр стоят.

Нет людей, и нет лебедей, и блядей нет.
Статуи в землю зарыты: для безопасности.
И над всем этим поднимается вечный свет,
Как будто это не бомбы, а лик Спаса.

От Петербурга до самого Ленинграда
Идёт история, в Донбассе на нас кончаясь.
Донецкое море становится Летним садом…
Прости меня, я нечаянно.

15 ноября 2023 г.

Кастель

Сырая общага, черная ночь в прифронтовом городе…
Обстановка, наиболее подходящая для ноябрьских прерий.
Я не знаю, сколько мне лет при такой погоде.
Может быть, двадцать семь, как тебе, может быть,
семьдесят, как Кастелю.

Я – поколение между вами: стариками и юношами войны.
Я – девушка, я – бабуля: мне нынче нисколько лет.
Мы запомним эту ноябрьскую ночь, в которую влюблены,
Потому что все мы сквозь дождь и тьму на смерть идём
и на свет.

Постарайся курить в форточку. Делай это красиво, сынок,
как я.
Не проси много: денег всегда не хватает на термобельё.
А у Кастеля нету руки, и ему не надо уже белья.
Но ты же простудишься в этих топях, горе луковое моё.

Общага тихой была до нас, но мы дивизия дикая.
Обкурили кухню, в сортир залили капельку коньяка…
Где-то в следующей жизни ты даришь мне розовые гвоздики:
Совсем, как тупой бабище… Ну, а пока, пока…

19 ноября 2023 г.

Безумие

Гопника амнистировали за Бахмут: не важно, за что судим ты.
Майдановка бывшая в камуфле русском в казарме
сфоткалась с автоматом.
Принцесса сбежала из дома, полюбила бандита.
Стенька Разин княжну утопил, чтобы не обижались ребята.

Профессор, который читает Дугина, получил награду
от либералов: куда девать?
Сосед спасается от мобилизации и с женой продавливает
кровать.
Водила Кузя сказал, что вагнеровцы – авантюристы
и бесноватые.
Сказал – и погнал под обстрел аккурат под Ясиноватую.

Девочка-русофобка, певица по имени Земфира,
Все равно написала лучшие песни о том, как любить
по-русски.
Жена послушала мужа, выскочила из квартиры
И ушла в алкоголь, путем бессмертным и узким.

Разбойник вошёл в рай за Христом.
Анна Каренина переписала последний том.
Двое стояли в арке, курили, разговаривали не о том,
А потом его привезли в цинке, и суп с котом.

Я ни к чему вас не призываю, я не милитаристка.
И не толстовка, чтобы стерильной смердеть моралью.
Я не знаю страны красивее этой, где жить без риска
Означает не жить вовсе, а жить со швалью

Означает то же почти самое, что умирать с апостолами.
Не бывает роддомно в этой стране, если в ней не погостово.
Вытеснять это бесполезно: вернётся самость и смертью
твоей аукнется…

Если не хочешь в мою Россию, не выходи на улицу.

1 декабря 2023 г.

Чёрная Роза

Капитан Чёрная Роза, обычно пьян, —
Замечательный капитан.
Он пишет мне по ночам, ну, а я – ему:
Надо же как-то выдержать космическую зиму,
Когда совсем не осталось сил.
И я говорю ему: «Жив, Кирилл?»
А он отвечает: «Да. Ну, куда я денусь».
Действительно, никуда: Россия и в жопе – детство.

Он говорит мне: «Девочка, ты же не из принцесс.
Зачем ты купила снайперу ПБС?
Дармовая покупка, – так, мол, и запишите,
Ибо мощность винтовки значительно ослабляет
глушитель».

Мощность. Винтовки. Ослабляет. Глушитель.

Конечно, убить врага – важнее, чем личный спасти живот.
Но надо же как-то выдержать солнцестояния поворот.
Капитан настаивает: «Мол, тише стреляет, если не с пятисот,
А, минимум, с восьмисот», – у меня же нету этих трёхсот.

У меня вообще ничего нет, кроме чёрных роз
И чёрного ватника. Я – монашка. Одина победил Христос.
Капитан Чёрная Роза бегал за ноль без броника:
Господа Бога языческая аэробика.

Капитан, капитан, милый мой капитан.
Наш поезд – эпоха диких – уходит в седой туман.
Мы выйдем с тобою без броников, если хочешь,
В самое пекло вселенской ночи.

А этим, которым нет ещё тридцати, —
Заводить жён и детей растить.
Строить семьи, строить дома…
Капитан, я схожу с ума.

Пусть же на них будут самые лучшие, дорогие бронежилеты.
И пусть их винтовки стреляют хуже, зато глуше.
И пусть за зимой космическое наступает лето,
Где нас не будет. Мы давно уже – души.

А они – пока что тела. Не надо сейчас о Шиве.
Мощность винтовки ослабляет глушитель.
Возвращаются мальчики к матерям и девушкам из саванны.
Чёрная Роза, я становлюсь космическим капитаном.

6 декабря 2023 г.

Оберег

Четвертые сутки не появляется человек.
А здесь, в Петербурге, – ёлки, девы едят безе.
У меня человек ещё не вернулся с б/з.
Ну, какой там, Слав, оберег, какой оберег?

Единственный оберег – купол из антидрона.
Над Ленинградом – Ксении ласковая икона.
Я ношу ее в амулете, молюсь на ходу, курю.
Господи, сколько лет вот этому декабрю?

Поэтому мой ответ будет тебе таков:
Я уеду к братикам далеко, я умру далеко.
И Христос воскреснет, смерти поправ тлю.
Я и есть живой оберег, я. Ибо я люблю.

25 декабря 2023 г.

Миф

Искупалися красны девицы во речке да во Гнилуше,
И стала каждая – чёрна смертушка, да златые косы.
И встало над ними солнце переспелою горькой грушей:
Тёмное солнце смерти, изнанка космоса.

И плакали чёрны девицы, голосили
О своих женихах, солнечных васильках.
И вместе с ними плакала вся Россия
С молодою луной в руках.

И серп над нивою плыл, как нерпа по водам.
И во сердцах девичьих встречалися два светила:
Луна и солнце, гибель и жизнь, терпение и свобода, —
И ни одно не теряло силы.

Так бы и длился их нескончаемый поединок,
То разрушая мир наш, то созидая,
Если бы мать-земля не родила Сына,
Если б не эта любовь большая.

30 декабря 2023 г.

Вместо тебя

Смотри. Мы можем с тобою договориться.
Например, я не увижу тебя до конца времён.
Дружба – не булочка же с корицей.
Можно не съесть. Считать, что дурной сон.

Мало ли, кто с кем дружит и расстается.
Мало ли, для кого из фольги солнце.
Главное (и я не выеживаюсь по кривой),
Чтобы ты остался живой.

Ты.
Остался.
Живой.

Всё остальное можно перенести.
Мало ли, кто заблудился в своём лесу.
Мало ли, кто потерял от себя ключи.
Только живой. Остальное – перенесу.

Перенесу тебя через ноль обратно,
На руках, как маленького ребёнка.
Стану незаметной и безвозвратной.
Стану песней, пустой и звонкой.

Буду звучать над лесами и над полями.
Залечу в уши невесте твоей и маме.
Кто-то всплакнёт: «Умерла она навсегда».
Вместо тебя – да.
Вместо тебя – да.

31 декабря 2023 г.

Ева

Когда-то здесь жил дед. Но «деда убили хохлы».
Так говорит надпись на стенке ободранной.
Остался обстрелянный дом посреди мглы.
На полке – мишка из плюша, гордый и бодрый.

Мишкой играла внучка, шалила, ябедничала…
На руины Седьмой привозит горячий чай.
И кругом – яблоки… Гнилые, алые яблоки.
И стул на крыльце, брошенный невзначай.

На нём дед, наверное, грелся на солнце…
Ночевавший здесь тяжело смеётся.
Но, пока у меня есть силы, я жду Седьмого.
Я же – мама, а мамы берут эту смерть измором.

Да, Седьмой приезжает, привозит горячий чай.
Греемся спиртом под семьдесят, кто скорей.
В разрушенной комнате – возле Христа свеча…
Засада, что не выходит из-под нуля Андрей.

А так, в принципе, ничего. В принципе – ничего.
Дед охраняет Седьмого, Андрюшеньку и меня.
Это я – его внучка, любви вечное торжество,
Добываю яблоки из огня.

2 января 2024 г.

Разговорники в строю

Русский язык, Богом во мне отмеченный,
За который и умираем, безымянно и славно мы,
На ходу теряя всё своё красноречие,
Беспомощно спотыкается перед главным.

Русский язык, – так точно, один из самых великих
(Иначе становится непонятно, зачем всё это) —
Смущается, запинается, краснеет ребячьим ликом,
Щурясь в самое днище тьмы, в самые выси света.

И, глядя на эти обугленные, обглоданные развалины,
На эти руки, что копошатся в открытках и сигаретах,
Мы так смертельно молчим далеко-далёко от КПП
в Изварино,
Что с нами молчит Вселенная, помешанная от бреда.

Сухой закон есть сухой закон. Запрещена поросячья таска,
Способная Нестору развязать слова в Шекспирову повесть.
Девять классов образования и две докторских диссертации
Становятся ровно одним и тем же (ничем, то есть).

И перед этим Ничем, которое есть Всё, словно мощь

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.