Айрат Хайруллин
Колхозная симфония

Воспоминания студента-первокурсника

1986 год. Уфа. Золотое время нашей молодости.

В том удивительном 1986-м, когда страна еще дышала советским воздухом, но уже улавливала еле заметные порывы перемен, я поступил в Уфимский авиационный институт – кузницу технической интеллигенции Башкирии. Тогда почти никто не сомневался в непреложной истине: каждый первокурсник обязан пройти священный обряд посвящения в студенты – колхозную повинность. Эта традиция, порожденная либо плановой экономикой, либо глубинным убеждением советской власти, что городская молодежь непременно должна окунуться в суровые будни аграрного труда, была столь же обязательной, как воинский призыв или новогоднее обращение генсека.

Наше отправление в колхоз не сопровождалось фанфарами. Нас, вчерашних абитуриентов, едва успевших примерить гордое звание студентов, посадили в раздолбанный ПАЗик и отправили на целый месяц в колхоз «Правда» Аургазинского района. Название колхоза звучало так иронично, будто его придумал Оруэлл после нескольких стопок башкирского кумыса. Кто бы мог подумать, что именно там, среди пшеничных полей и заброшенных деревенских домов, я найду настоящих друзей на всю жизнь – редкий случай, когда колхозная «Правда» действительно отражала реальность.

До отправления в колхоз я толком никого из своей группы не знал. Городской мальчик, живущий с родителями, я даже не имел привилегии познакомиться с сокурсниками на вступительных экзаменах, как это сделали ребята из общежития. На общем собрании первокурсников я заметил двоих парней – блондина и высокого темноволосого здоровяка, – которые держались вместе, как неразлучная пара советских киногероев. Светловолосый почему-то особенно привлек мое внимание: с перекошенным, явно боксерским, носом и пухлыми губами, он выглядел как персонаж из фильма о трудных подростках. К моему тогдашнему ужасу, он периодически бросал на меня взгляды, природу которых я истолковывал в самом мрачном ключе. В те годы я был склонен видеть конфликт там, где его и в помине не было – особенность юношеской мнительности.

Когда нас привезли в колхоз и попросили разделиться на группы, случилось непредвиденное: большая часть студентов, включая всех ребят из общежития, вышла в одной деревне, а нас, оставшихся – преимущественно девчонок и пятерых парней – повезли дальше. К моему величайшему огорчению, этот подозрительный блондин оказался среди нас. Выходя из полупустого автобуса, он еще и специально преградил мне путь ногой, улыбаясь с выражением, которое я тогда интерпретировал как вызов. «Ну, белобрысый, посмотрим, что будет дальше», – подумал я с той серьезностью, с какой только восемнадцатилетние юноши могут относиться к воображаемым конфронтациям.

Поселили нас в доме, который выглядел так, словно из него только что выехала семья раскулаченных середняков 1930-х, не удосужившись сделать ремонт. Две комнаты, кухня, забитая невообразимым хламом кладовка и небольшая застекленная веранда – вот и вся наша резиденция на ближайший месяц. Нас было одиннадцать душ: пять парней и шесть девчонок, имена которых я запомнил далеко не сразу – характерная черта моей социальной неуклюжести тех лет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.