# Привет магия! книга первая. Пирожки

Ирек Гильмутдинов

Привет, магия! – захватывающее фэнтези о втором шансе, иллюзиях выбора и цене могущества.

Новая жизнь. Новые правила. Новая магия.

Евгений погиб под колёсами автомобиля – но смерть стала лишь началом. Его душа, пронзив бесконечность, вселилась в тело ещё не рождённого ребёнка в мире, где магия – не сказка, а жестокая реальность.

О чём эта книга?

Перерождение без иллюзий – он взрослый в теле младенца, но даже знания из прошлой жизни не гарантируют выживания.

Магия, которая требует платы – дружба с сильными мира сего оборачивается предательством, а светлые идеалы – кровавыми компромиссами.

Война мировоззрений – битвы не только с монстрами, но и с собой: что, если "добро", которое ты защищаешь, ничем не лучше "зла"?

Тайны мироздания – от законов магии до природы самой души, перенёсшейся между вселенными.

Ключевые вопросы:

Можно ли остаться человеком, обладая силой богов?

Стоит ли спасать мир, который не просил о спасении?

Главный выбор – стать оружием в чужих руках или сжечь всё к хе…

## Пролог плюс Глава 1

Привет магия.

книга первая

Пролог.

Москва, 2025 год.

12:43 минуты.

Я сидел за компом, глядя на титры очередной пройдённой игры. В ней я управлял биороботом Артуром по прозвищу Бесстрашный. И вот спустя три месяца я наконец-то её прошёл.

Эх, классная была история. Теперь придётся искать нечто, что дотягивает хотя бы отдалённо до её уровня, – подумал я, пересаживаясь из компьютерного в инвалидное кресло.

Только жалеть меня не надо. В этом никто не виноват. Ни родители, ни подростковый максимализм, ни вредные привычки. Просто в одно утро у моего организма произошёл некий сбой, и нижняя часть туловища отказала. Было мне тогда 16 лет.

Врачи разводят руками, а мама ревёт каждый раз, когда выходит со мной гулять. Мне даже пришлось из-за этого съехать. Всё-таки мне 25 лет, и давно пора жить отдельно. Хорошо, что я не опустил руки и вместо депрессии выбрал изучение языков программирования. И теперь благодаря своим знаниям могу прилично зарабатывать, не выходя из квартиры.

Мои доходы значительно выросли, и теперь я мог позволить себе не просто инвалидное кресло, а модель с автоматическим управлением, которое реагирует на нажатие джойстика. Благодаря чему я стал чаще гулять на улице. Сидеть часами перед экраном – то ещё удовольствие.

Дзинь-дзинь – раздался звонок в дверь. Пришлось разворачиваться и вместо туалета ехать открывать дверь.

– Кто там?

– Женёк, открывай, это Радмир.

Радмир, 17 лет. Мой сосед с 5 этажа. Сдружились мы с ним, естественно, на почве компьютерных игр. Правда, я был ценителем жанра РПГ, а он заядлый стрелок. Шутеры для него всё.

Увлекался он ими не просто так, а мечтал когда-нибудь стать киберспортсменом. И если раньше это вызывало смех среди населения, то теперь турниры с призовыми фондами в миллионы долларов смех ни у кого не вызывают. А во многих странах киберспортсменов приравнивают к обычным спортсменам.

На всякий случай глянув в видеодомофон и удостоверившись, что это он, я нажал кнопку открытия двери, а сам отъехал, давая возможность гостю войти.

– Уф-ф. Здорово, что застал тебя дома.

– А где я ещё могу быть? – усмехнулся я, но, конечно, не обиделся. Давно перестал обижаться на шутки или искать подвох в каждом слове.

– Ой, будто постоянно дома сидишь. То на выставке, то в музее. Не прибедняйся. Твой табурет у тебя покруче многих самокатов будет. Ладно, не об этом речь. Короче, чего я хотел-то… Ах да, помощь твоя нужна.

– Опять смотрел запрещёнку и словил майнер? – с ехидством поинтересовался я.

– Какой-то ты противный сегодня. Впрочем, ты всегда такой. Короче. У нас на 15:00 в клубе на Ленинградском запланирован турнир. А Ванька, придурок, нажрался вчера мороженого и теперь лежит с температурой.

– И чем я тебе помогу? Я вроде как не доктор.

– Нам нужен пятый. Пацаны твой скилл заценили, так что все не против того, чтобы именно ты заменил Толстого.

– В чём заменил?

– Женёк, не тупи, а? На отборочных соревнованиях, конечно. Надо пару каток сыграть. Иначе нас дисквалифицируют.

Я посидел, подумал, мне всё равно заняться нечем. «Ошибки прошлого» пройдены на сто процентов, а новую игру я ещё не купил, а точнее выбрал.

– Хорошо, я согласен, но взамен вы с пацанами поможете мне в субботу затащить шкаф и кровать, которые привезут мне после обеда. Не хочу пускать незнакомых людей в квартиру. А вы меня не обокрадёте.

– Да не вопрос, и затащим, и соберём.

– Ловлю на слове, – подмигнул ему я.

Спустя полтора часа я сидел в коляске возле главного входа в компьютерный клуб «Истребитель».

– Погодь тут, за пропуском сбегаю, – сказал Радмир и скрылся внутри здания.

Вокруг было многолюдно. Хотя это были лишь отборочные соревнования среди местных команд. Они всё равно вызвали большой интерес у многих геймеров. Количество собравшихся на улице достигало как минимум пары сотен. Не представляю, сколько ещё народу внутри. От мыслей меня отвлекли крики толпы, а затем…

***

Пятью минутами ранее.

Геннадий Никифорович – настоящий везунчик. Когда-то он предвидел будущее криптовалют и вложил средства в несколько сотен биткоинов, когда их стоимость была почти нулевой. Он ждал, и его ожидания полностью оправдались. В итоге он стал долларовым миллионером и смог позволить себе жить на полную катушку.

Сейчас он выехал из салона на новом «Мерседесе» S-класса на встречу выпускников, где все неудачники будут пускать слюни при виде его новенькой тачки.

Раздался сигнал пришедшего уведомления на новенький смартфон.

«Кому я там ещё понадобился?» – хватая телефон, он вчитался в сообщение. И прочитанное ему не понравилось настолько, что у мужчины в сорок два года прихватило сердце.

Всё его состояние только что кто-то перевёл на неизвестный счёт. Ввиду чего он остался абсолютно нищим, и даже за этот «Мерседес» он не сможет расплатиться, так как взял его в кредит. У него вообще всё было взято в кредит. Так как деньги стремительно дешевеют, а недвижимость поднимается в цене. То будущая прибыль съедает процент по кредиту столовой ложкой. Вот поэтому Геннадий ничего никогда не покупал за наличку.

Мужчина потерял сознание, нога вдавила педаль газа в пол, и на скорости сто сорок километров в час машина влетела в толпу людей. Большинство народу успело среагировать, а вот инвалид-колясочник – нет.

Молодой человек по имени Евгений 25 лет от роду скончался мгновенно. Таковы были строки на первой странице местной газеты.

***

Планета Керон.

Деревня «Спелая вишня».

Молодой кузнец Степан, закончив очередной заказ, вышел на улицу ополоснуться. Идти к заказчику грязным не подобает.

– Ариана, я к Коломею схожу, заказ отнести надо. Так что не теряй меня.

– Погоди, я с тобой.

Жена вышла на крыльцо, аккуратно спустилась по лестнице, придерживаясь за перила. Девушка была на последнем месяце беременности, а потому придвигаться ей было довольно-таки тяжело.

– А куда это мы намылились? Разве лекарь не велел тебе сидеть дома, – забеспокоился муж. Это будет их первый ребёнок, и он очень беспокоился об их здоровье.

– К нему и иду. Сегодня в последний раз буду принимать эликсир «Развития дара».

– Последний? Хм-м. Тоже хорошо. А то цена у него непомерная, а шанс крохотный, – пробурчал муж.

– Это да-а. Но кое-кто сам это предложил. Да, милый? – жена обняла мужа. – Дорогой, в нашем мире только чародеи живут как люди. Ты же знаешь.

– Знаю, знаю. Ладно, идём уж.

Ариана вышла от лекаря спустя час, на выходе её уже ждал муж.

– Ну как всё прошло?

– Валдай сказал, всё замечательно. У нашего мальчика высокий потенциал.

– Это…

Договорить Степан не успел. Земля под ногами задрожала. Дома по всей улице заходили ходуном. С неба посыпались молнии и чёрные, словно тьма, копья. Он едва успел закрыть собой жену.

Битва между двумя архимагистрами – молнии и тьмы – началась недалеко в небе от деревни «Спелая вишня». Эти могущественные существа были непримиримыми врагами уже сотню лет и всё это время не могли договориться о том, кому достанется артефакт отца. По независящим от них обстоятельствам, их противостояние продолжилось на территории деревни.

Гелиус чувствовал, что силы покидают его, а магический источник почти иссяк. Настало время использовать свой последний козырь. Да, это будет стоить ему жизни, но и его враг не уйдёт живым.

Два мага после применения убийственной атаки упали с неба посреди невзрачной деревушки. Коих сотни на километры вокруг.

– Кажется, кто-то не так хорош, как говорит о себе, – произнёс мужчина, неторопливо приближаясь к извечному врагу. Его густая черная борода, столь характерная для магов, практикующих тьму, не скрывала усталости, но он старался не подавать виду. – Похоже, кольцо всё же достанется мне.

– Может быть, я и проиграл, Таркус. Только кольцо «двух стихий» тебе не достанется.

Архимагистр заподозрил неладное и попытался было на остатках сил улететь, но не успел. Сработал артефакт привязки душ. Всё-таки это были родные братья, правда, пошедшие разным путём.

Ни взрыва, ни каких-либо стихийных бедствий после использования заклинания не последовало. Просто два старика проживших тысячу лет осыпались пеплом, а артефакт в виде кольца, наполненного высвободившейся магической энергией, отлетел, впечатавшись в стену жилища кузнеца. Однако после гибели столь могущественных волшебников высвободилось столько энергии, что артефакт не смог поглотить её полностью. Остатки магии начали блуждать по энергетическому полю планеты в поисках нового сосуда, способного её вместить. По счастливой или не счастливой случайности, новый чистый, ничем не испорченный сосуд уже готовился вот-вот появиться на свет, совсем рядом. Энергия двух стихий мощным потоком хлынула в него, изменяя ДНК, наполняя источник, а вместе с тем и расширяя каналы будущего мага.

Спустя несколько минут после окончания битвы двух великих магов, чуть дальше по улице жена кузнеца родила сына. Мужчина поднял первенца на руки и чуть не уронил младенца в испуге. Глаза дитя обладали разным цветом. Левый ярко-голубой, словно молния, а правый чёрный, будто бы сама тьма сгустилась в нём.

Глава первая.

Пробуждение в новом мире.

Описывать перипетии моего детства особого смысла не имеет, однако для полноты картины стоит хотя бы вкратце обрисовать, в каком удивительном мире я оказался.

Самосознание пробудилось во мне задолго до того, как я научился произносить первые слова. Поначалу я полагал, что нахожусь в больничной палате после аварии, а всё происходящее вокруг – не более чем галлюцинации, порождённые лекарственными препаратами. Но дни сменяли друг друга, и постепенно до моего сознания начало доходить: всё это – суровая реальность. Я действительно оказался в теле младенца, а окружающая действительность, быт, речь и прочие детали указывали на то, что я попал в совершенно иной мир.

«Неужели я умер и стал тем самым попаданцем из фантастических романов?» – эта мысль казалась тогда верхом абсурда. Первые попытки управлять собственным телом были сродни подвигу: конечности словно жили собственной жизнью, отказываясь подчиняться моим приказам. Когда же я наконец смог сладить со своими пухлыми, неуклюжими ручками и ножками, радость переполнила меня – я снова смогу ходить! Пусть сначала придётся научиться ползать, но это лишь вопрос времени. Настроение взмыло подобно ракете, и даже слёзы, казалось, навсегда покинули мои глаза – ведь я больше не был инвалидом.

Последующие месяцы жизни нельзя назвать безоблачными, хотя и светлые моменты встречались. Особенно запомнились те мгновения, когда голод заставлял меня издавать пронзительные крики – прекрасная молодая женщина, словно вихрь, бросала все дела и спешила ко мне, чтобы накормить своим молоком. Пока я утолял голод, не мог отвести глаз от её лица – она была поразительно похожа на Ирину Алфёрову из «Трёх мушкетёров». В её взгляде читалась такая безмерная любовь, что я сразу понял – это моя новая мама.

Тем не менее были и неприятные моменты. Особенно тяжело давались первые месяцы, когда естественные потребности приходилось удовлетворять прямо в пелёнки. Лишь иногда удавалось направить струю в сторону – и то можно было считать достижением. Впрочем, опыт прошлой жизни помогал смириться с этой временной необходимостью.

Окружающие говорили на незнакомом языке, который пришлось осваивать с невероятной скоростью – необходимо было научиться получать именно то, что я хочу, а не то, что родители считали полезным. Когда я впервые потребовал мяса и зелени, а на завтрак яичницу и компот, они знатно так прифигели.

К двум годам я не только уверенно ходил и бегал, но и изъяснялся чётко и внятно. Именно тогда в наш дом явился древний старец в серой хламиде. Он опустился передо мной на колени и начал водить по моей груди загадочным кристаллом. Мать заметно нервничала, а отец, крепкий кузнец с характером танка, сжимал и разжимал в руках подкову, сидя на табурете. С ним я предпочитал не шутить – его шлепок мог оказаться для меня роковым, а мне так нравилось носиться по дому.

Во время этого ритуала, на который традиционно собирались все родственники и близкие друзья (хотя в нашем случае родственников не оказалось вовсе), мне отчаянно захотелось в уборную. К тому времени я уже год как справлял нужду самостоятельно, что никого не удивляло – кроме соседей, заполнивших комнату. Этот странный обряд определял всю дальнейшую судьбу человека, что казалось мне верхом абсурда. То есть если я не маг, то всё что ли получается, можно выкинуть в сортир? Ну бред же.

Ещё в тот момент, когда седой мужчина достал кристалл и начал проводить им по моей груди, в моей голове промелькнула шальная мысль: как было бы замечательно, если бы этот камень рассыпался и тогда бы я был свободен. И о чудо – камушек в его руках ярко вспыхнул и обратился песком, осыпавшись на пол.

Я, радуясь окончанию этого испытания, поспешил в уборную, оставив взрослых в глубоком раздумье. Особенно поражён был старик, который так и остался сидеть на полу с отвисшей челюстью.

***

Чувствующий.

Валдай Медикус не был полноценным магом. Точнее, он им вообще не являлся. Таких, как он, называли Чувствующими – существами, способными ощущать магию, но не способными её использовать. Он обладал образованием лекаря и редкой способностью – мог определить, является ли дитя в утробе матери магом. Благодаря этому дару он неплохо зарабатывал в столице. Ведь вовремя обнаруженный потенциал и подкормленный правильными ингредиентами, мог на выходе прилично усилить будущего мага.

При всём при том судьба преподнесла ему жестокий урок. Однажды он сообщил знатной даме, что её будущий отпрыск не обладает магическим даром. «Пустышка не более», —произнёс он тогда. Настроение у него в тот день было дурное, вот и ляпнул не то и не той.

Та, не выдержав удара судьбы, тайно от мужа избавилась от ребёнка. Позже она во всём призналась супругу, который оказался не простым человеком – он носил титул виконта и владел искусством магии воды. Только жена Виконта рассказала немного подправленную ею историю. Мол чувствующий домогался её, а когда получил отказ, намеренно оклеветал её дитя, заявив, что оно родится бездарным монстром с тремя руками. После таких слов ей стало плохо, и она от того потеряла ребёнка. Подкупленная ранее знахарка, подтвердила, что такое возможно. Разгневанный муж ворвался в дом лекаря, но Валдай уже скрылся – добрый человек успел предупредить его об опасности. Целителю пришлось бежать из столицы и осесть в этой глуши, за многие сотни километров от цивилизации.

***

– Валдай, что произошло? – взволнованная Ариана едва сдерживала слёзы. Неужели все их надежды и мечты о сыне-маге оказались миражом? Столько усилий, нервов, потраченных средств, ради которых её муж трудился не покладая рук. Почему око не показало магическую пульсацию? Ведь ранее лекарь утверждал, что с мальчиком всё в порядке и у него высокий потенциал.

– Не знаю, – ответил Медикус, поднимаясь. – Я такого никогда не видел.

Он подошёл к столу и достал из сумки ещё один камень магического определения, или как его ещё называют Око Арканума. Он был идентичный тому, что рассыпался песком. Это был последний экземпляр, и лекарь очень дорожил им. Хотя цена за такие артефакты не была запредельной, в этой деревне заработать на новый такой представлялось крайне сложным. Тем не менее профессиональное любопытство взяло верх.

Когда мальчик вышел из уборной, «чувствующий» попросил его вновь подойти.

– Иди сюда. Похоже, предыдущий кристалл был бракованным. Нужно проверить тебя ещё раз.

Ребёнок, которому едва исполнилось два года, приподнял левую бровь в комичной гримасе, а затем нехотя и что-то бормоча себе под нос, всё-таки подошёл.

В этот раз кристалл не проявлял никаких признаков магии. Как бы он ни водил им над мальчиком, ни единой пульсации не появилось. Ещё бы, я же не хотел, чтобы он что-то показывал. Я пока не разберусь с этим миром, никто не должен знать о моих способностях, если, конечно, они вообще есть. Но мир решил, как всегда, всё сделать по-своему.

– Всё, я закончил, иди играй.

– Дядя Валдай, а где обещанные книги? – малыш скрестил руки на груди, вызывая улыбки у взрослых.

– Раз обещал… – Медикус достал из сумки увесистый фолиант, содержащий описание всего мира. В нём рассказывалось о многочисленных расах, населяющих материки, различных видах магии, рангах магов и многом другом. Что-то типа местной википедией.

– Вот, держи. Только будь с ней аккуратен. Такой книги во всей округе больше нет.

Мальчишка радостно вскрикнул и, схватив книгу, скрылся в своей комнате. Мужчина повернулся к родителям.

– Ничего не понимаю, – проговорил он, садясь на стул. – Когда он был в твоей утробе, я отчётливо ощущал потоки магии. Сейчас же создаётся впечатление, будто передо мной обычный ребёнок без каких-либо магических задатков.

– Но как же глаза? – возразил отец, который не раз замечал, как в голубом глазу сына плескалась молния, а в правом клубилась тьма, когда мальчик злился.

– Прости, Степан, но Око Арканума не может лгать.

– Погоди, – вмешалась мать, – а как же первый «камень определения»? Он засветился ярче солнца, прежде чем рассыпаться! – Все присутствующие закивали, подтверждая увиденное.

– Хорошо-хорошо, – сдался лекарь под осуждающими взглядами. – Напишу другу. Может, он что-нибудь подскажет.

– То есть давать сыну имя пока нельзя?

– Пока не получу ответ – нет. Не переживай, Ариана, письмо дойдёт быстро.

На том и порешали. Все разошлись, а мать вошла в комнату сына. Причём о ней он попросил сам. Мол, каждому человеку требуется личное пространство. В принципе, за эти два года она почти перестала удивляться его стремительному развитию, оттого и не верила в то, что он не маг. Только одарённые способны научиться читать раньше, чем ходить.

– Сынок, у тебя всё хорошо?

– Да, мам всё замечательно, а будет ещё лучше если меня никто не станет тревожить пока я читаю.

– Может прогуляться сходишь?

– Как дочитаю сие сокровище, то обязательно.

– У тебя на это может уйти месяцы, – сын с таким выражение лица на неё посмотрел, будто она отмочила наивысшую глупость.

– Вряд ли мам. Думаю, через часок другой закончу. Затем обещаю, сразу прогуляюсь ну или хотя бы как с половиной ознакомлюсь то сразу выйду погулять. Честно.

Дверь закрылся, и я наконец-то остался одни на один с моей «прелестью». Прочитав её, я вот что узнал.

Планета, на которую я угодил, называется Керон. Деревня, в которой я живу, – «Спелая Вишня», она располагается на землях Империи «Вечного Рассвета», императором которой является Каэл «Восходящий». Коренных жителей часто называют люди-Фениксы, так как жители с кровью фениксов возрождаются после смерти. Естественно, таких немного, в основном это самые древние и знатные рода. Сам император Каэл известен своей способностью управлять огнём и возрождением, как и его сын с дочерью, а вот жена смертна. Империя занимает большую часть основного материка. Помимо людей на нём существует королевство «Железных Гор», Подземное королевство, где мастера-кузнецы создают невероятные артефакты. Король Торвальд «Каменное Сердце» славится своим мастерством в обработке металлов и несгибаемой волей. Являются союзниками людей. Как я понял это что-то типа гномов.

С нами же живут ещё и эльфы. Их Королевство Лунного Света находится в южной части материка. Правит там Король: Элариэль Звёздный. Древнее королевство, расположенное в вечнозелёных лесах, где магия тычет по жилам каждого жителя. Король Элариэль известен своей мудростью и способностью общаться с духами природы. А также не самым хорошим отношением к людям феникса.

В интересный мир, однако, я угодил. Ещё б перед глазами появилась со скиллами табличка и точно бы подумал что в игре.

В водах, что опоясывают материк, расположилось Королевство «Морских Глубин». Подводное государство, где магия воды царит безраздельно. Королева Мелара Морская славится своей красотой и способностью управлять морскими течениями. А ещё она ненавидит людей и вообще всех живущих на суше.

Между материком, где живут люди с гномами, существует пустыня, соединяющая нас с другим, ненамного меньшим куском суши. В пустыне существует своё королевство, и называется оно «Пылающие Пески». Государство, где люди приспособились жить в суровых условиях пустыни. Король Раджах Сахир известен своей дальновидностью и умением находить воду там, где её нет. Правит он жёстко и ни с кем, кроме людей-фениксов, не дружен. Со всеми остальными этот народ находится во вражде.

За ними расположилось королевство Громового Пика. Правит в нём Вождь Громхар «Железнокожий». Военное государство, где сила и честь превыше всего. Вождь Громхар славится своей непобедимостью в бою и умением сплачивать народ. Судя по описанию, я их для себя окрестил Орками, уж больно похожи на тех за кого любил играть мой в компьютерной игре «Варкрафт». Кстати, фильм по нему я смотрел, вообще бомба.

На материке, где живут зеленокожие, существует местность с тысячью серебряных озёр. На них расположилась империя Серебряных Озёр с королевой Сильваной Лунной. Королевство, где магия природы достигает своего пика. Королева Сильвана известна своей способностью управлять растениями и животными. А эти мелкие создания, живущие в нём, точная копия фей.

Далее расположили снежные горы. Естественно, они обитаемы, но я бы никогда не подумал, что там будут жить эльфы. Не те, из «Властелина колец», а какие-то совсем другие. Называют они себя королевством Ледяного Клинка (Снежные эльфы). Само королевство расположено на вершинах гор, где правит вечная зима. Королева Лираэль славится своей красотой и способностью управлять стихиями. А ещё холодным, словно лёд сердцем.

В отдаление от обоих материков далеко за океаном существует земля, где живут ящеры. Государство, где люди с драконьей кровью хранят древние традиции. Король Азургар «Могучий» известен своей силой и мудростью, унаследованной от предков-драконов, плюс горяч до крови, оттого враждует со всеми, кроме небесных людей.

Эти вообще непонятно кто такие, о них мало что написано. Да и описания наружности нет, от слова совсем. Только есть название королевства – Звёздное небо, короля зовут Атреус «Воздушный». Король Астреус известен своей способностью управлять ветром и летать без крыльев. Вот и всё, что о них настрочено.

Я с неохотой закрыл книгу, решив остальное оставить на вечер. Там начиналось самое интересное про магов, совет архимагистров и магическую академию. Но раз обещал надо выполнять. Батя с русским именем Степан, что меня изрядно удивило, за выполнением строго блюдёт.

Блин я бы ещё и про быт рассказал да-а… ой ладно потом. Вот только одно скажу. Туалеты здесь не как в деревнях из моей прежней жизни, а обычные как в квартире. Правда работающие на артефактах воды. Магия, да и только. Всё, хватит, мне пора на улицу, а то папка ремня даст. Шучу конечно же. А может и нет.

***

На улице был погожий весенний день, сидеть дома просто преступление, но я бы был не прочь. С другой стороны, мать была права, надо прогуляться, – вышел во двор и стоя на крыльце потянулся.

Я надел свои любимые сандалики, которые вечно спадали с ножек. Всё-таки тут непринято покупать обувь каждый раз, когда твоя нога выросла. Далее, как маленький исследователь, отправился покорять двор. Всё же чужой мир и не всё мне тут понятно. Правда, дальше двора я не ходил, но мне и этого вполне достаточно. Честно признаться, если не знать, что ты в другом мире, то по окружающему меня предметному быту едва ли догадаешься. Всё выглядит как в любой русской деревне. Может, поэтому моя психика пока держалась, а крыша оставалась на месте и не собиралась съезжать.

В самом разгаре своего путешествия, а точнее моего притворства. Я же ребёнок и должен вести себя соответствующе. А потому пошёл играть в песок с лопаткой. И прямо возле песочницы, на моём пути возник настоящий страж двора и мой извечный враг – огромный белый гусь. Гусь, видимо, тоже решил прогуляться и пограбить мою песочницу на предмет вкусных камушков. Всегда так делает гад. Как будто специально ждёт, когда я выйду из дому.

– Кря-кря! – важно произнёс пернатый, выпятив грудь.

– Ы-ы-ы! – ответил я, отступая на шаг.

Но отступать было некуда – за спиной песочница, впереди – грозный страж. Я, как настоящий герой из древних книг, решил действовать хитростью. Я присел, достал из песочницы совочек и, размахивая им как мечом, двинулся на птицу. Ну а что я ещё мог сделать? Мне два годика. А мои размеры не сильно впечатляли пернатого.

Гусь, не ожидавший такой наглости от двухлетнего «воина», на мгновение опешил. Но только на мгновение! В следующее секунду он бросился в атаку, широко разинув клюв.

“А-а-а!” – завопил я, но не отступил. Я храбро махал совком, пока этот гад не укусил меня за самую важную часть доспехов – конечно за попу.

Взвыв, как настоящий воин после получения тяжёлого ранения, я дал дёру. Но отступить без победы я не мог! Собрав все силы, и вытерев слёзы, вернулся с ведром песка, которое было больше меня самого. Обычно им пользуется отец.

“На вот тебе пернатый!” – крикнул я и опрокинул ведро на гуся.

Птиц, весь в песке, возмущённо закричал “КРЯ-КРЯ-КРЯ!” и бросился наутёк, теряя перья. А я, гордо подняв голову и потирая пострадавшую попу, зашагал домой – победителем! На сегодня прогулок с меня хватит.

С тех пор все во дворе «то есть папа и мама» знали: с мной лучше не связываться, даже если ты огромный белый гусь. А попа… Что ж, она быстро зажила. Зато теперь у меня есть история, которой будут хвастаться всю жизнь! Хе-хе.

P.S. А гусь больше никогда не заходил в мою песочницу. Говорят, до сих пор боится совков и вёдер…

***

Визит мага.

Спустя полтора месяца дядя Валдай вернулся в наш дом – и не один. Вместе с ним явился старец в красной, отлитой огненным светом мантии. По виду ему можно было дать все пятьсот лет, если не больше, но эта мысль тут же разбилась о лёгкость, с которой он впорхнул в горницу и, усевшись за стол, принялся уплетать угощение с аппетитом юноши.

Когда последняя крошка исчезла с блюда, старик откинулся на спинку лавки, громогласно рыгнув – так, что стропила затрещали под напором звуковой волны, – и весело воскликнул:

– Ну что, где ваш вундеркинд? Давайте-ка показывайте диковинку!

– Перед вами, – буркнул я, с досадой отмечая, что на тарелке не осталось ни одной ватрушки. Я так и не успел попробовать – увлёкся чтением атласа, и всё время твердил себе: "Вот дочитаю страницу и пойду перекушу". Как же. "Почитал и поел" – не про меня.

– Ридикус Огнебровый, магистр гильдии "Пламя Феникса", к вашим услугам, – представился старик, театрально склонив голову.

– Вам бы больше подошло имя Рид Пожиратель Ватрушек, – скрестив руки на груди и насупив брови, я встал напротив него.

Маг разразился таким громовым хохотом, что черепица на крыше зашаталась в смертельной тоске по свободе.

– Ого, да ты и вправду шустрый! Палец в рот не клади, да, сорванец?

– Лучше бы ватрушку положили – на кой мне ваш грязный палец?

Старик, потирая седую бороду, изучающе разглядывал меня:

– Мне тут старый приятель поведал занятную историю. Говорит, малыш силой мысли сломал Око. Неужто правда?

– Без понятия. Просто оно стояло у меня на пути, а мне в уборную хотелось. Подумал: "Вот бы оно сломалось" – и оно сломалось.

Не стал врать я. Уж больно не просто дед перед мной.

– Да не может быть! – Огнебровый замедлил поглаживание бороды, его взгляд стал пристальным. – Эй, Валдай, подай-ка мою сумку!

Когда потёртый кожаный мешок оказался у него на коленях, маг извлёк оттуда знакомый мне по книгам артефакт – «Око Арканума. Эти кристаллы добывают только в Королевстве Пылающих Песков, и тамошние купцы, будучи монополистами, взвинчивают цены до небес, вызывая зубовный скрежет у прочих народов. Но песчаникам хоть бы хны – плюют они на недовольство с высоты своих золочёных барханов.

Старик наклонился ко мне и приложил кристалл к моей груди. Прошла секунда, другая… Ничего.

– Странно, – нахмурился маг.

И вдруг – щелбан! От неожиданности я потерял концентрацию – и камень вспыхнул ослепительно-белым светом, таким ярким, что Ридикусу пришлось поспешно убрать его от моей груди, дабы не лишиться зрения.

Но восхититься этим чудом никто не успел – дом вдруг содрогнулся, крыша обрушилась, грозя похоронить нас под обломками. Однако огненный маг успел выставить защитный барьер – мерцающий купол из сияющих рун укрыл нас от падающих балок.

Я стоял, заворожённо глядя на первое в жизни проявление истинной магии. Так и хотелось воскликнуть: "Привет, магия! Давай дружить, я хороший Мальчик!" Сердце бешено колотилось – одно дело читать о волшебстве в книгах, совсем другое – видеть его воочию, чувствовать на себе тёплый ветерок от колдующей плоти, вдыхать терпкий аромат разогретого воздуха. В этот момент я понял – все мечты моего детства меркнут перед этой ослепительной реальностью. Я точно хочу стать магом, самым лучшим и сильным.

Маг Огнебровый сохранял царственное спокойствие, но в его янтарных глазах уже плескалось раздражение. Поднявшись с лавки, он расправил плечи, и алая мантия, расшитая золотыми рунами защиты, развевалась за ним, словно пламенный шлейф. Руны я узнал из-за атласа и было их просто море. Каждый его шаг оставлял на полубортных досках едва заметные обугленные следы – неконтролируемое проявление магической силы.

Похоже старик зол, – жадно наблюдая за ним я старался запомнить всё.

Отец крепко обхватил мать за плечи, а меня прижал к груди. Я чувствовал, как учащённо бьётся его сердце – ровный, знакомый стук, который теперь сбивался от тревоги. Валдай шёл последним, его мозолистые пальцы нервно теребили ремешок мешка огненного мага.

Двор встретил нас странным зрелищем.

Трое латников в доспехах из сияющей стали, украшенных гравировкой в виде морских волн, держали под уздцы пятерых вороных жеребцов. Кони беспокойно перебирали копытами, чувствуя магическое напряжение. Их ноздри раздувались, выпуская клубы пара в холодный воздух.

Но настоящий интерес представляли двое что вышли вперёд.

Слева стоял мужчина лет пятидесяти, облачённый в парчовый кафтан цвета морской глубины, отороченный мехом белого песца. Его длинные, как ночное небо, волосы были перехвачены серебряным обручем с сапфиром. Но взгляд невольно притягивало массивное кольцо на правой руке – золотой змей, кусающий собственный хвост, а на её голове таился голубой камень. В его глубинах бушевал миниатюрный океан – волны яростно бились о невидимые берега, а в толще воды мелькали тени неведомых существ.

Кстати, об этом. Ещё лёжа в резной дубовой колыбели, я сделал удивительное открытие – моё зрение обладало невероятной остротой. Сквозь полумрак комнаты я отчётливо различал мельчайшие детали: каждую трещинку на потолочных балках, тончайшие паутинки в углах, даже микроскопических клещей, копошащихся в древесных порах.

Это было зрение, перед которым бледнели возможности лучших микроскопов моего прежнего мира. Я мог:

Различать отдельные чешуйки на крыльях ночных бабочек. Видеть, как пылинки медленно кружатся в луче закатного света. Наблюдать за передвижением мельчайших почвенных клещей.

Особенно завораживали пауки-сенокосцы, чьи тонкие ножки казались мне толстыми, как верёвки, когда я рассматривал их во всех подробностях. Их сложные глаза, состоящие из сотен крошечных линз, отражали свет, как драгоценные камни.

Иногда, чтобы проверить границы своих возможностей, я:

Следил за полётом отдельных пыльцевых зёрен. Различал текстуру на крыльях комаров. Видел бактериальные колонии на поверхности подгнивших фруктов.

Мать пугалась, когда я внезапно начинал смеяться, наблюдая за невидимыми для других комедиями микромира. Отец же, хмурился и успокаивал мать, мол, маги, что с них взять.

Этот дар стал моим первым магическим проявлением – задолго до того, как я научился ходить или говорить. И хотя тогда я ещё не понимал всей необычности своего зрения, инстинктивно чувствовал – мир гораздо сложнее и интереснее, чем кажется обычным людям. Или все об этом уже знают, а я просто заново изобретаю велосипед. Хм-м, а это идея. Интересно здесь есть велосипеды? Если что надо будет обязательно запатентовать. Если, конечно, здесь есть патентное бюро. Эх, – я мысленно вздохнул. Как тяжко быть попаданцем. Так я опять отвлёкся. Тут вроде как драка намечается, а я всё о своём, о власти над миром, богатстве и куче принцесс. Хе-хе.

Справа находился его спутник – мужчина около тридцати (хотя ему легко могло быть и двести, всё-таки мир-то магический) в мантии напоминающую по цвету мокрую землю. Ну цвета грязи я имел в виду если что. На груди красовалась эмблема – земляной голем державший золотой жезл. Его короткая борода была аккуратно заплетена в мелкие косички с вплетёнными медными бусинами.

– Наконец-то я нашёл тебя убийца детей, – прошипел богато одетый незнакомец. Голос его звучал, как скрежет льдин по камню.

Не дав опомниться, он резко поднял руку с роковым кольцом. Камень вспыхнул синим светом, и воздух наполнился запахом морской соли.

"Аква Морс Витаэ!" – прогремело заклинание.

Вода из ближайшей бочки взметнулась в воздух, формируя идеальное копье с зазубренным наконечником. Водяной снаряд с свистом понёсся к Валдаю, оставляя за собой шлейф пара.

Но огневик лишь презрительно щёлкнул пальцами. Между Валдаем и копьём вспыхнул полупрозрачный щит из жидкого огня. При контакте вода взорвалась облаком пара, окутав двор белой пеленой.

– Кто такие, дьявол вас побери, и по какому праву атакуете моего человека? – голос мага загремел, как вулканический гром. Вокруг его головы закружили три огненных сферы, готовые в любой момент ринуться в бой.

Мужчина чьё копье не смогло пробить щит выступил вперёд и выпятив грудь зло прошипел:

– Убирайся, старик, пока цел, иначе я Сергиус Мокрый стеру…

Его спутник резко схватил его за плечо:

– Молчи, Сергиус! Ты что, не видишь, кто перед тобой? Это магистр Ридикус Огнебровый из Гильдии Пламени Феникса! Он может превратить тебя в горстку пепла одним взглядом!

Но виконт не посчитал старика кем-то важным, а потому продолжил с вызовом глядеть на него.

Старый маг медленно выдвинулся вперёд. Его мантия вспыхнула алым заревом, а по двору побежали трещины – каменные булыжники дорожки плавились под его ногами как воск. А мои глаза расширялись с каждой секундой. Кажись я даже забыл, как дышать.

– Вы, земляные черви, только и умеете, что рыть норы, а вы водники без воды пустое место – его голос стал опасным шёпотом. – Сейчас вас за нападение на магистра испепелю дотла – и ни один бог не посмеет осудить меня за это.

Воздух дрожал от нарастающей жары. Листья на ближайшем дубе свернулись в трубочки, а деревянный забор начал тлеть. Я прижался к отцу, чувствуя, как по спине бегут мурашки – это было одновременно страшно и восхитительно.

«Мурус игнис», – тихо произнёс Рид, и воздух перед ним вспыхнул, будто разорвался пороховой склад.

Его рука описала в воздухе плавную дугу, и в тот же миг между нами и нападавшими взметнулась огненная стена – три метра в высоту, семь в ширину, раскалённая, яростная, с рёвом устремившаяся впереди. Пламя лизало землю, оставляя после себя стекловидные следы, воздух дрожал от жара, искажаясь, как в мареве пустыни.

Несчастные успели выставить щиты – один земляной, дрожащий и неровный, другой водяной, хрупкий, как утренний туман. Но против магистра огня их защита оказалась не крепче паутины.

Щиты испарились.

Люди – тоже.

За мгновение от магов остались лишь тлеющие силуэты на камнях да пепел, подхваченный вихрем. Лошади рухнули, превратившись в груды обугленного мяса и расплавленных подков. Запах горелой плоти повис в воздухе, едкий и густой.

«Бездари», – скривился Ридикус, будто только что отведал чего-то кислого. – Валдай, веди к себе. А вы… – Его взгляд скользнул по нам, и в эти секунды его глаза были не просто налиты огнём – они горели, как раскалённые угли, готовые вспыхнуть новым пожаром. – Следуйте за мной. Жрать хочу так, что аж тошно. Так что, Ариана, – он ткнул пальцем в мать, – доставай сковородку. Ясно?

Мать кивнула так быстро, что её косы затрепетали, как испуганные птицы.

– Вот и славненько, – огонь в его глазах погас, сменившись привычной добродушной искоркой. Он обернулся и зашагал к дому Валдая, напевая под нос какую-то разухабистую песенку, будто не пять человек только что обратились в пепел по его воле, а он просто выкинул мусор.

А за ним, осторожно переступая через обугленные камни, потянулись и мы. Я был восхищён. Неужели когда-нибудь и я смогу творить такое? В этот миг мой взгляд зацепился за что-то блестящее. Я попросил отца отпустить меня и быстро сбегал к дому. Подобрав увиденное, спрятал в карман и вновь забрался к отцу на руки.

## Глава 2

Глава вторая.

За золотой ответите? Нет – а за пирожок.

Повозка мерно покачивалась на ухабах дороги, увозя меня прочь от родного дома. В голове роились мысли о прошедших днях – мать, сжимавшая меня в объятиях до хруста в костях, отец, прятавший гордость за строгой маской. Они были одновременно счастливы и подавлены – их сын оказался магом, а значит, тринадцать долгих лет мы не увидимся. Но в их глазах читалось: "У него будет будущее. Настоящее будущее".

Мне дали имя – Кайлос.

"Идеально для мага-загадки, чьи глаза отражают две стороны магии", – сказал Огнебровый, едва взглянув на меня. Он сразу распознал во мне редкого двойного стихийника. Такие случались, но крайне редко – настолько, что даже он, проживший два столетия, не мог припомнить никого подобного среди ныне живущих. На вопрос, а где можно поискать информацию он ответил:

– "Если хочешь узнать больше – ищи в библиотеках", – посоветовал он. – "Хотя в орденские архивы тебя вряд ли пустят".

Орден Пламени Феникса мне был заказан – моя стихия не огонь. Впрочем, я и сам толком не понимал, что за силы во мне пробудились. Электричество? Здесь это называли "магией молнии", но сути это не меняло. Тьма? Ну с этим и так понятно.

Когда мы остановились в придорожной таверне, Огнебровый решил научить меня первому трюку – изменять цвет глаз. Не из доброты душевной, разумеется – за урок я заплатил яблочным пирогом, который он умял за три укуса, даже не предложив куснуть.

– Господин Ридикус, – осторожно спросил я, наблюдая, как он облизывает пальцы, – все маги так… прожорливы?

Он откинулся на спинку стула, удовлетворённо рыгнув:

– Нет, Кай, только маги огня. Ну и орки… но мы всё равно круче.

Рид раз за разом ломал мои представления о магах. Вместо мудрого старца, изрекающего философские истины, передо мной сидел балагур, который только что ущипнул за зад проходящую мимо служанку. Ему будто было пятнадцать, а не…

– А кстати, сколько вам лет?

– Двести двенадцать на днях стукнуло, – ответил он, наклоняясь ко мне. – Слушай, пацан, а много ли у тебя с собой денег?

– Уже нет. Знаете ли, пироги нынче дороги, – сухо ответил я.

Маг рассмеялся:

– Вечно забываю, какой ты смышлёный. Ладно, шучу. Но запомни – маги народ жадный и вредный.

– Как вы?

– Особенно я, – без тени смущения признался он.

– Можно вопрос?

– Валяй.

– Зачем вы мне помогаете?

Он задумался на мгновение, затем пожал плечами:

– Честно? Скучно. Да и любой орден отвалил бы кучу золота за такого, как ты.

– Про золото я догадался. Но почему скучно?

– А что делать-то? – он развёл руками. – Мир объездил вдоль и поперёк. До архимага мне ещё век карабкаться. Детей – как грязи. Да выросли все давно, живут своими жизнями. Войн толковых нет, да и…

Его слова повисли в воздухе, словно он вдруг осознал, что говорит слишком много. В глазах мелькнуло что-то – то ли грусть, то ли сожаление. Но через мгновение он уже снова ухмылялся, заказывая себе эля.

А я смотрел в окно, на убегающую дорогу, и думал о том, что ждёт меня впереди. В столице. В мире магии. В жизни, которая только начиналась.

– Господин Ридикус, позвольте поинтересоваться… Вы человек состоятельный?

Маг приподнял густые рыжие брови, в его глазах мелькнул искрящийся интерес.

– С какой стати тебя это волнует, птенчик?

– Допустим, у меня возникнет коммерческая идея. – Я тщательно подбирал слова, стараясь звучать убедительно. – Как мне известно, цены в столице способны вогнать в долги даже зажиточного купца. Но если вдруг мне в голову придёт нечто… грандиозное, нечто, что способно принести баснословные прибыли – могу ли я рассчитывать на вашу поддержку?

Огнебровый замер на мгновение, затем рассмеялся – густой, бархатистый смех, будто раскаты далёкого грома.

– Вот честное слово, если закрыть глаза, можно подумать, что беседую с умудрённым сединами торговцем! Но ты-то всего лишь малец, едва от соски оторвавшийся. О каких горах золота ты лепечешь? Какие коммерции?

Я не сдавался.

– Недавно я прочёл географический атлас за один день. Разве каждый на это способен?

– И что с того? – отмахнулся он, но в его взгляде уже пробежала тень любопытства.

– А то, что я могу дословно воспроизвести любую его страницу.

Последующие полчаса он испытывал меня, сыпля вопросами – о границах королевств, торговых путях, гербах знатных домов. Но моя идеальная память, острый ум и зоркость не подвели. Наконец, он откинулся на спинку стула, развёл руками в театральном жесте.

– Капитулирую! – провозгласил он, с комедийным пафосом вытирая несуществующий пот со лба. – Не знаю, как ты это делаешь, но…

Его глаза внезапно вспыхнули алым отблеском, и голос зазвучал иначе – глубже, весомее, словно эхо из глубины веков.

– Клянусь своим источником: если твоя затея окажется стоящей, я вложусь в неё и не стану тебя обманывать.

«Клятва принята», – пронеслось у меня в голове, голосом, похожим на шелест звёздного ветра. Я вздрогнул, озираясь по сторонам.

Огнебровый лишь усмехнулся уголком губ.

– Впервые услышал?

– Кого?

– Мироздание. – Его пальцы лениво обвели круг в воздухе, оставляя за собой мерцающий след. – Оно наблюдает за всеми, кто связан с магией. Дашь клятву – и оно не позволит тебе нарушить слово.

– Потрясающе… Но почему в атласах об этом ни слова?

– О, юный эрудит, – его улыбка стала заговорщицкой, – в атласах не описано и половины того, что действительно стоит знать.

Он наклонился вперёд, глаза сверкали, как два уголька.

– Ну что, готов раскошелиться на ещё один пирог? Взамен я поведаю тебе кое-что о том, как устроен этот мир…

Сдавленно вздохнув, я слез со стула и направился к трактирщику, мысленно подсчитывая оставшиеся монеты.

***

Дорога кипела жизнью, словно раскалённый котёл. Бесконечный поток повозок, карет и всадников создавал немыслимую какофонию – скрип колёс, ржание лошадей, крики возниц сливались в единый гул торгового тракта. Я впитывал этот незнакомый мир широко раскрытыми глазами: вот важно шествуют коренастые гномы с окладистыми бородами, там мелькают зелёные кожистые лица орков, а вон те… Люди? Нет, что-то иное. Слишком бледные, слишком утончённые, с неестественно длинными ушами. Будто выросшие без солнечного света.

Один из них вдруг повернулся ко мне, и моё сердце ёкнуло – его улыбка обнажила ряды острых, словно у глубоководного хищника, зубов. Неестественно длинных, идеально ровных, созданных не для пережёвывания пищи, а для разрывания плоти. Я поспешно отвернулся, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. А то ещё приснится. Ну его.

Как бы мой покойный отец был бы рад оказаться на моём месте. Он был безумный фанат Толкиена и всего того, что люди придумали на основе его трудов. Не только фильмы и книги, но, конечно же, и игры. Сколько раз отец не спал ночей, играя с друзьями по сетке в «Герои Магии и Меча». Думаете, мать ругалась на него? Да хрен там. Сидела за соседним компом, играя с ними. Да уж, им обоим здесь понравилось бы.

Кстати, я об этом не говорил. Но мой отец погиб, когда мне было шесть. И о нём у меня остались только тёплые воспоминания.

К вечеру мы не успели добраться до трактира и остановились на лесной опушке. "Что может пойти не так?" – наивно подумал я. В этом мире ответ всегда один: всё.

Ну давайте по порядку. Мы, значится, съехали с дороги, чтобы не глотать пыль от постоянно проезжающих лошадей и повозок с каретами. Я набрал веток, сложил в кучу, а Ридикус щёлкнул пальцами, и они сразу же занялись. Возмущаться, какого хрена двухлетний ребёнок должен что-то делать, я не стал. Это не наш мир, где мы дожили до того, что мама вопит на родительском собрании десятого класса, какого хрена учителя заставляют её лялю под метр семьдесят мыть парты и полы. Он же ещё ребёнок.

Здесь, когда тебе пять, ты выходишь в поле и пашешь с остальными членами семьи на равных. Да, если родители не совсем глупы и скопили денег на артефакт, обогащающий землю и ускоряющий рост подсаженных им растений, еды в семье будет достаточно. Но землю все равно надо вспахать, прополоть и засеять, а после ещё следить. А ведь сажать постоянно в одном месте нельзя. Земле тоже надо дать отдохнуть. А значит, придётся переходить на другой участок земли и все заново. Я в свои два таскал отцу воду и песок. И никто не хвалил меня за это, воспринимая мою работу как должное.

Понятное дело, что в богатой семье всё иначе. Там есть слуги и прочие рабочие, кто всё сделает за них. Только по большей части, если глава семьи не держит руку на пульсе, то из его потомства вырастают конченые ублюдки. Такие отпрыски, выросшие в роскоши и неге, обычно к тому моменту, когда их начинают заставлять что-то делать, желают смерти предкам, дабы завладеть имуществом и жить на всю катушку. Да, может, я утрирую, и здесь, в этом мире, где человек может жить тысячелетиями, просто так предка не убить, и придётся пахать.

Мои размышления прервал Рид. Он положил пирожок на ладонь, и на мгновение её окутала алая сфера. Через секунду от пирога уже поднимался пар. "Живая микроволновка", – с завистью подумал я, наблюдая, как маг с наслаждением откусывает лакомый кусок.

Только было я хотел задать вопрос, как из лесу, на опушке которого мы расположились, начали выходить люди. И ладно бы это были обычные бандиты, Огнебровый бы их одной бровью поджарил, но тут явно были маги.

Вы думаете, были пафосные разговоры о том, кто и кого как убивать будет? А вот ни фига. Как только трое мужчин и две женщины вышли на поляну и выстроились в шеренгу. А может, и просто так встали, чтобы друг другу не перекрывать обзор, то с ходу начали атаковать Ридикуса.

Только я собрался задать вопрос, как из чащи леса, на опушке которого мы расположились, начали появляться фигуры. Будь это обычные разбойники, магистр огня поджарил бы их одним движением брови. Но перед нами явно стояли маги – пятеро: трое мужчин и две женщины, выстроившиеся в подобие боевого порядка.

Не было ни пафосных речей, ни театральных угроз. Едва ступив на поляну, незваные гости без промедления обрушили на огневика град заклинаний. Маг огня же продолжал сидеть с невозмутимым видом, будто перед ним разыгрывалось не сражение, а незамысловатый уличный спектакль. Правой рукой он создавал огненную стену, левой – невозмутимо доедал пирожок, будто ничего из ряда вон выходящего не происходило.

Первый залп обрушился на нас мгновенно. Кто-то из нападавших выкрикнул заклинание, и в наш щит врезался серп из спрессованной земли. Остальные маги поддержали атаку. Первоначальный страх, сжимавший мою грудь, начал понемногу отступать перед лицом ледяного спокойствия, с которым мой защитник отражал атаки. Неожиданно для себя я вскочил на ноги, впитывая каждую деталь схватки с жадностью ученика.

Он когда-то объяснял мне, что вербальные компоненты заклинаний – всего лишь дань традиции, пережиток времён, когда магия только пришла в этот мир и людям требовались словесные якоря для её управления. Современные опытные маги обходятся без них, но достичь такой концентрации в пылу боя – задача не из лёгких. Когда мысли скачут, словно испуганный табун, а вокруг свистят смертоносные заклинания, сохранить хладнокровие – настоящее искусство.

Ридикус не контратаковал. Он просто стоял, методично укрепляя барьер и… смаковал пирожок. Обычно он проглатывал их за пару укусов, но сейчас едва откусывал крохотные кусочки, будто наслаждался не только вкусом, но и самим процессом.

"Айр пугнус!" – прорезал воздух женский голос. Сгусток сжатого воздуха сформировался в гигантский кулак и обрушился на нашу защиту. Удар. Ещё удар. Безрезультатно.

Тем временем вторая волшебница начала сложный ритуал. По тому, как двое её спутников укрепили водяные щиты, а земледелец усилил натиск, я понял – готовится что-то мощное. Её пальцы выписывали в воздухе замысловатые узоры, а губы шептали слова заклинания. Наконец она выкрикнула: "Аква теребро френум!"

Вода в воздухе свернулась в идеальный конус, закручивающийся с невероятной скоростью. Напоминающее ступенчатое сверло, это заклинание с воем устремилось к нашему барьеру. Я попытался мысленно воспроизвести его, но тщетно – мои попытки не увенчались успехом.

В этот момент член ордена «Пламя Феникса» наконец проявил инициативу. Огненная стена исчезла, и в ответ полетело зеркальное заклинание – раскалённый смерч, точь-в-точь повторяющий траекторию водяного. Их столкновение породило облако пара, окутавшее поляну плотным туманом. Но огненное сверло оказалось сильнее – пробив ослабевшие щиты, оно вонзилось в грудь правого мага, оставив после себя дыру размером с мою голову. Я невольно содрогнулся – даже сквозь пелену пара было видно, как бесформенная масса того, что минуту назад было человеком, тяжело рухнула на землю.

Воздушница издала пронзительный вопль и бросилась к павшему собрату. В тот миг, когда его веки сомкнулись в последний раз, из груди мертвеца вырвался крохотный сгусток энергии, напоминающий шаровую молнию в миниатюре. Он стремительно вонзился в грудь Рида, и лицо мага озарилось странным блаженством. У меня же в голове мгновенно созрел целый рой вопросов, но все они разбились о горькую мысль: "Опять эти проклятые пироги опустошат мои и без того скудные запасы серебра. Как, скажите, двухлетнему карапузу сколотить состояние в этом безумном мире?"

Волшебница, поднявшись во весь рост, обрушила на нас град заклинаний. Воздушные сверла, невидимые серпы, сжатые кулаки атмосферы – атаки следовали одна за другой, но с каждым разом становились всё слабее, словно её магический резервуар стремительно иссякал. А возможно так и есть.

– Ничтожество, – холодно процедил он, внезапно демонстрируя перстень с фениксом, которого я прежде никогда не замечал на его руке. Из драгоценности вырвался алый шарик, превратившийся в полёте в тончайшую двадцатисантиметровую нить. Она прошила все защитные барьеры, как раскалённая игла – восковую свечу, и вонзилась в грудь противницы. Последовал чудовищный взрыв плоти – внутренности волшебницы разлетелись кровавым фейерверком, забрызгав союзников клочьями мяса и фонтанами алой жидкости.

Меня скрутило спазмом неконтролируемого отвращения. Рухнув на колени, я извергал содержимое желудка, пока не остался один едкий желудочный сок. Странно – почему пепел сожжённых у родного дома не вызывал такой реакции, а эта… эта мясная бойня перевернула все внутренности? Скорее, потому что я впервые в жизни увидел внутренности человека.

С трудом поднявшись и смахивая с губ горькую слюну, я вновь занял место рядом с магом, получив в ответ ободряющий кивок.

– Отдай его! – прошипела уцелевшая водница.

– Кольцо? Ты рехнулась? – магистр огня фыркнул, поглаживая драгоценность. Его понять можно, как-то раз он объяснял мне. Кольцо для мага что-то вроде проводника. Он, конечно, может колдовать и без него, но с ним это проделывается куда легче. Достигнув ранга Архимагистра, кольцо уже не используется, оставаясь исключительно красивой побрякушкой.

– Старый дурак. На хрен мне твоё кольцо не сдалось. Отдай мальчишку!

На сей раз удивление отразилось на лице огненного мага. Он окинул меня недоумённым взглядом, прежде чем вновь обратиться к оставшимся противникам. Те заметно нервничали – из пятерых уцелело лишь трое, а их оппонент даже не вспотел.

– Зачем он тебе? – голос мага звучал подчёркнуто спокойно.

– Не твоя забота. Отдашь?

– Сначала объясни зачем, – он сделал шаг вправо, намеренно заслоняя меня от чужих глаз.

Я уже немного научился различать его ложь – сейчас он определённо вводил противников в заблуждение. Такие, как Ридикус, никогда не расстаются со своей добычей. А меня он явно считал именно своей добычей, хотя статус мой оставался загадкой даже для меня самого.

Водница вытерла окровавленное лицо и извлекла из складок мантии предмет, напоминающий спичечный коробок.

– Отдашь или умрёшь?

На миг в чертах магистра огня промелькнуло напряжение.

– Уверена, что готова к последствиям? Погибну не только я.

– Нам плевать. Нам нужен он и мы без него не уйдём.

Я не видел, что происходило стоя за спиной мага, но заметил, как его левая рука совершала сложные пассы. Противница что-то заподозрила и рванулась вперёд, но Огнебровый опередил её.

– Игнис акус! – его шёпот выпустил веер огненных игл, куда более массивных, чем те, что сразили воздушницу. Последовавший щит оказался ненужным – тела магов рассыпались пеплом ещё до того, как останки коснулись земли.

– И нельзя было сразу так? – я вышел из-за спины защитника, раздражённо размахивая руками. – Зачем это кровавое шоу?

Ридикус лишь достал пирожок, подогрел его и, откусив добрую половину, невнятно пробормотал:

– Неф-а. Нафстрой нафо быфо сбфить…

– Прожуйте, а то ничего непонятно! – я закатил глаза, опускаясь у костра. А ведь он знатный и титул имеет. Взгляд невольно тянулся к месту недавней бойни, но маг предупредил это движение – взмах руки обратил все останки в безликий пепел.

Прожевав, он на конец нормально ответил. А ещё мне показалось, что жевал он нарочито долго, лишь бы меня помучить. Ах да. Он же говорил, что маги вредные.

– Болтаю – нельзя было сразу, – говоря наливал себе отвар, который, к моему удивлению, за всё это время так и не вскипел. – Понимаешь. Пятеро мастеров вполне могли осилить одного магистра. Но лишив их концентрации… Глупцы сами себя победили. – Он сделал глоток, и только теперь я осознал – всё это время он не только сражался, но и тонко контролировал температуру нашего ужина. Вот у кого концентрация на уровне.

– Скажи-ка, малец, – маг привлёк моё внимание многозначительной паузой, – что в тебе такого особенного?

Я задумался на мгновение, растягивая ответ:

– Ну-у-у… Я научился читать раньше, чем уверенно ходить. Да и рецептов различных сластей знаю предостаточно.

– Ха! – его смех прозвучал как выстрел. – Так я и думал! Не мог у женщины вроде Арианы родиться сын, не сведущий в кулинарном искусстве. Будь моя нынешняя супруга попроще, нанял бы твою мать придворной кухаркой. Её ватрушки… – Глаза мага блаженно зажмурились, будто он вновь ощущал тот незабываемый вкус.

Но в следующее мгновение его выражение стало серьёзным, как будто кто-то переключил невидимый тумблер:

– Ладно, Кай, шутки в сторону. Почему ты им так нужен?

– Господин Ридикус, – начал я, перечисляя на пальцах, – во-первых, мне всего два года – ну, почти три. Во-вторых, кто такие эти 'они'? Я впервые в жизни покинул родную деревню. В-третьих, – я нарочито разделил слова по слогам, – я ре-бё-нок. Кому я могу быть интересен? Из всех моих врагов только гусь представляет хоть какую-то угрозу!

– Какой ещё гусь? О чем ты? – его брови поползли вверх.

– Да самый обычный дворовый, что клюёт за пятки и щиплет за любые выступающие части тела!

– Тьфу ты, – разочарованно выдохнул маг, – я уж подумал, ты о том маге… А, неважно. Короче, ты действительно ничего не знаешь?

– Нет. И клянусь Мирозданием, понятия не имею, зачем я этим людям понадобился.

Едва слова слетели с моих губ, как внезапный порыв ветра поднял пепел мертвецов, закружил его в причудливом танце и так же внезапно утих.

– Слушай, малыш, – понизил голос Рид, – не стоит слишком часто призывать его в свидетели.

– А как иначе я мог доказать свою правоту? Я впервые вижу этих людей! Откуда мне знать, зачем я им понадобился?

– Что ж, логично, – согласился он. – Давай спать. Доберёмся до столицы, найдём тебе наставника, и ты станешь его головной болью, а я…

– А вы отправитесь в ближайшую таверну и закажете вишнёвый пирог? – не удержался я от улыбки.

– Точно! – он торжествующе поднял указательный палец. – С кремовой начинкой.

– Как вы до сих пор не располнели от такого количества выпечки?

– Мы, маги огня, – начал было объяснять Ридикус, – как печи – все переплавляем в энергию, потому и…

Наша беседа прервалась внезапно – мы синхронно вскочили, услышав незнакомый голос. Из темноты, откуда ранее появилась группа нападавших, вышел мужчина лет пятидесяти в роскошной алой мантии, затмевавшей своим богатством одеяние Огнебрового. Его длинные рыжие волосы, цвета старой меди, свободно ниспадали на плечи, а борода, напоминающая проволочную щетину, достигала груди. Но больше всего поражали глаза – раскалённее угли, живые и бездонные. Отсутствие магического кольца на его руке говорило о двух возможностях: либо он забыл его надеть, либо перед нами стоял архимаг. От всей души я надеялся на первый вариант.

Фигура незваного гостя замерла в семи шагах от нас. Что поражало больше всего – он подошёл совершенно бесшумно, будто тень, отделившаяся от ночи.

– Напрасно ты не отдал мальчишку, – его голос звучал спокойно, почти апатично.

Ридикус фыркнул, поправляя перстень на пальце:

– Может, если бы твои подручные начали с вежливой просьбы, а не с нападения… Даже вишнёвого пирога не предложили. Какое вопиющее отсутствие манер.

Незнакомец молча кивнул, будто соглашаясь – да, с этими действительно ничего не поделаешь.

– Знаешь, отдай мальчика им – и я позволил бы тебе уйти. Ты мне не был интересен, – его пальцы медленно перебирали складки мантии. – Но теперь, после того как ты уничтожил моих подопечных, мне придётся забрать твою жизнь. Иначе мой господин заберёт мою. Он не любит простые траты. А эти глупцы захотели выделиться, за что и поплатились.

– Перед тем как мы начнём этот увлекательный танец, – Рид сделал театральную паузу, – не соблаговолишь ли представиться?

– Файрис Ярожар. – Имя прозвучало как удар гонга. Мой спутник скривился – явно знакомое ему имя.

– И ещё один вопросик, будь добр, – продолжал Огнебровый с преувеличенной вежливостью, – кто этот могущественный господин, что держит архимага на побегушках?

Ответом стал огненный смерч, вырвавшийся из ладоней незнакомца. Ридикус успел выставить щит в последний момент. Заклинание яростно буравило защиту, искры разлетались во все стороны, но через пять секунд атака неожиданно прекратилась – не потому, что не смогла пробить, а потому что маг сам её остановил.

Мои худшие опасения подтвердились – перед нами был архимаг. И судя по тому, как легко он кастовал без вербальных компонентов, дела наши плохи. Сердце бешено заколотилось – я не хотел идти с этим человеком, но и смотреть, как Огнебровый погибает в неравном бою… Хотя он уже дал понять, что не отступит. Значит, нужно действовать.

Хм-м, – на губах Файриса расползлась самодовольная ухмылка. – Неплох. Судя по плотности щита, ты близок к следующему рангу, – он сделал паузу для драматического эффекта. Как я заметил старики вообще любят делать паузы. – Вернее, был близок. Потому что сегодня твой путь заканчивается здесь.

Его руки вспыхнули алым светом. Я успел прочитать по губам:

– Темпестас Фламмарум". Из ладоней вырвался вихрь пламени, но в отличие от предыдущей атаки, этот начал обтекать щит со всех сторон, как жидкий металл, пытаясь найти малейшую брешь. Ридикусу пришлось трансформировать плоский барьер в сферический – теперь мы оказались в центре огненного кокона.

Прошло двадцать секунд. Пот стекал по лицу моего защитника ручьями, его руки дрожали от напряжения. А буря между тем только набирала силу, раскачивая наш хрупкий пузырь безопасности. Исход был предрешён – щит треснул, рассыпался на мерцающие осколки… Но вместо того, чтобы сжечь нас заживо, пламя внезапно погасло.

– Нет ты и вправду Силён, я весь в восхищение! Магистр и на таком уровне, – признал Файрис силу моего защитника с неподдельным уважением. – Искренне жаль уничтожать столь перспективного мага, – его рука медленно поднялась для финального удара…

И в этот момент я выставил вперёд свою детскую ладонь с болтающимся на среднем пальце перстнем. – Иктус фулминис! – мой голос прозвучал неестественно громко. Словно усиленной кем-то в сотни и сотни раз.

Файрис лишь снисходительно усмехнулся – пока молния не прожгла его грудь насквозь. Он рухнул на колени, глаза расширились от непонимания. В следующее мгновение огненное сверло Ридикуса превратило его голову в облако пепла.

Безжизненное тело медленно осело на землю. Из груди вырвался крошечный сгусток энергии и вонзился в Огнебрового.

На этот раз моё тело не ответило спазматической рвотой на увиденное – сознание просто померкло, словно перегоревшая свеча, не выдержав чудовищного накала эмоций. Я не увидел, как алое сияние, подобно рассвету в миниатюре, окутало фигуру Ридикуса, мягко приподняв его над потрескавшейся от жара землёй. Не видел, как его волосы вспыхнули живым пламенем, а глаза загорелись внутренним светом, будто в них поселились две крохотные звезды.

Я пропустил тот миг, когда ослепительная вспышка, подобная рождению новой сверхновой, разлетелась по поляне, заставляя тени плясать в безумном хороводе. Воздух затрепетал от высвободившейся энергии, а земля под ногами содрогнулась, будто в благоговейном поклоне.

Когда я очнулся, передо мной стоял уже не просто магистр огня – передо мной был новый архимаг, чья аура пульсировала неукротимой мощью, а каждый жест излучал уверенность того, кто переступил через последний рубеж и увидел истинную природу магии. Его плащ, ещё минуту назад простой и поношенный, теперь переливался оттенками пламени, будто соткан из самой сущности огня. Он показался мне знакомым. Где-то я уже его видел.

– Ну что, малец, – его голос звучал иначе, глубже, с новыми обертонами власти, – похоже, наш путь в столицу отменяется. – В его улыбке было что-то новое – не просто уверенность мастера, но спокойное величие того, кто наконец-то обрёл свои истинное место в этом мире. – И теперь я твой должник. Есть у меня идея как тебе отплатить за всё. Мы поедим…

Куда мы поедим я не услышал так как вновь потерял сознание. Зато я услышал другое у меня в должниках целый архимаг.

***

"Торговый тракт"

Пять часов спустя.

Он не стал дожидаться рассвета. Тело буквально пульсировало неукротимой энергией, каждая клетка горела новоприобретённой силой. Нужно было срочно возвращаться в столицу – теперь, после восхождения на новую ступень, перед ним открывались совершенно иные перспективы. Статус. Влияние. И, конечно же, деньги. О, эти сладостные мысли о золоте! Теперь он наконец-то сможет купить ту самую пекарню с примыкающей к ней роскошной таверной, о которой мечтал с тех самых пор, как впервые учуял аромат свежеприготовленного вишнёвого пирога.

Совету Ордена придётся изрядно раскошелиться, чтобы удержать его – теперь другие гильдии наверняка засыплет его предложениями. Эта мысль заставила его губы растянуться в самодовольной ухмылке.

Осторожно погрузив мальчишку на телегу, он укутал его плотным шерстяным одеялом – утренний воздух был свеж и колюч. Затем, вспомнив о своём новом ранге, легко создал вокруг Кайла невидимую сферу тепла. Такие мелочи теперь давались ему с неприличной лёгкостью – его магический источник расширился почти вполовину. А если успеть вовремя принять "Слезы Феникса", а следом за ним эликсир "Жидкого пламени"… Тогда его резервы удвоятся. И тогда – о, тогда ему гарантировано место за Высшим столом. Он станет самым молодым магом за всю историю Ордена, достигшим таких высот.

– Но-о, родимые, – Ридикус щёлкнул поводьями, и телега тронулась в путь.

"Чтоб тебе, Валдай, всю жизнь жевать пресные корки, – мысленно проклинал он того, кто втянул его в эту авантюру. – В какую же жуткую историю ты меня впутал…"

Кольцо на пальце мальчишки он даже не пытался снять – от артефакта исходила такая чудовищная сила, что одно лишь прикосновение грозило обратить неосторожного в пепел. Этот факт не давал ему покоя: как ребёнок смог подчинить себе такую мощь? Как ему удалось пробить защиту Файриса – Ридикус был уверен, что тот не ослаблял барьер. Да и сама защита не должна быть видимой – это всего лишь воля мага.

Откуда у деревенского мальчишки такой артефакт? Родители Кая – самые обычные люди, это он знал точно. Нашёл? Тогда почему не погиб? Почему кольцо подчиняется именно ему?

Ответов на эти вопросы малец дать не мог. Зато мог Торгус. Именно к нему, в замок Разрушенных Небес у подножия Железных гор, они теперь направлялись.

Первоначальный план сдать Кая в орден "Громовая поступь" теперь казался ему опрометчивым. Нет, здесь явно было что-то большее – пока он не разберётся во всем этом, мальчишке лучше держаться подальше от столичных интриг. Родителям он напишет, что все в порядке – незачем им волноваться.

Хотя… если враги узнали о Кае, они наверняка попытаются использовать его семью как приманку. Нужно будет где-то их спрятать – и подальше от самого Кайлоса. Слишком уж отвлекает родительская любовь от серьёзного обучения.

Две недели пути – и перед ними возник замок Разрушенных Небес. Название это было не просто красивой метафорой – большую часть года над древними башнями бушевали грозы, молнии рассекали небо десятками, но странным образом почти никогда не били в сам замок. Разве что в те редкие дни, когда хозяин замка покидал свои владения.

Откуда Огнебровый знал об этой особенности? Был в его жизни один… поучительный случай. Как-то раз, когда Торгус отбыл к гномам, а Рид, не ведая о местных чудесах, остался в замке, утро началось для него с небольшой трапезы. Насытившись, он уединился в отхожем месте – сидел, предаваясь размышлениям о высоком, как вдруг в открытое окно с оглушительным грохотом ударила молния.

От неожиданности он едва не рухнул с "белого трона", отложив недельный запас, а его друг потом три часа корчился от смеха, когда услышал от него эту историю. За это он его потом ещё долго не мог простить. К счастью, у того всегда имелся верный способ загладить вину – пирожки с малиновым вареньем. Он знал, ради них Рид был готов простить что угодно.

Мальчишка пребывал в беспробудном сне все это время, но стоило магу извлечь из походной сумки хрустящую трубочку с заварным кремом, как детские веки дрогнули, и в воздухе повис укоризненный вопрос:

– А мне взяли?

– Ты же не просил, – невозмутимо ответил Ридикус, нарочито медленно облизывая пальцы.

– Как я мог просить, будучи без сознания? – возмутился я, с трудом приподнимаясь на локтях. – И где мы вообще?

Маг ответил красноречивым "М-мм", запихивая в рот всю трубочку целиком и демонстративно зажмуриваясь от удовольствия.

Ответом ему стало громкое урчание детского живота, огласившее окрестности требовательным заявлением: здесь есть голодный ребёнок, и это не просто желание перекусить, а настоящий звериный аппетит. Под неодобрительным взглядом мага пришлось самому рыться в сумке, пока не нашлось желанное угощение. После второй трубочки Рид шлёпнул мне по руке – мол, тебе хватит.

«Вот же жадина», – подумал я, – если будет конкурс на самого жадного, он точно займёт первое место.

Перебравшись на облучок, я принялся осматривать окрестности. Наша телега медленно двигалась по узкой лесной тропе. На севере, в сизой дымке, высились заснеженные пики Железных гор – легендарного обиталища гномьих кланов. Если верить атласу. Ближе к горам на холме, возвышался внушительный замок. Я попытался прикинуть его размеры: главная стена не менее тридцати пяти метров, обязательный ров с водой (наверняка населённый чем-то смертельно опасным – по канонам жанра крокодилы или акулы), откидной мост. Над всем этим великолепием возносилась круглая башня со смотровой площадкой – этажа три, если не все четыре. Вокруг простирались ухоженные поля, где крестьяне, завидя путников, перестали работать и уставились на нас. "Странно, – мне почему-то казалось, – здесь должны быть гномы, а не люди?"

– Сколько я проспал? – спросил я, смакуя последние крошки.

– Две недели, – наконец ответил огневик, выжигая пальцы магией. Удобно блин.

– ДВЕ НЕДЕЛИ?! —мой голос сорвался на визг. В этот момент ко мне вернулись воспоминания о том роковом дне. Желудок предательски сжался, но усилием воли я удержал съеденное внутри.

Ридикус, кажется, догадался о моём состояние и причине беспокойства:

– Запомни, Кайлос, – тихо произнёс он, – да тебе всего два года, почти три, но это не важно. Главное помни, этот Файрис не последний на твоём пути. Чует моё сердце – тебе уготована великая судьба. И ради неё придётся пролить немало крови.

– Я не собираюсь…

– Не перебивай. То кольцо… – маг бросил взгляд на детскую руку. – Не стану спрашивать, откуда оно. Но те, кто напал на нас, явно охотились за ним. Знай: в мире существуют заклинания поиска артефактов. – Одной рукой он ловко правил лошадьми, другой достал из складок плаща миниатюрную шкатулку, размером не больше спичечного коробка. – Спрячь его сюда – это скроет кольцо от чужих глаз.

Я без возражений выполнил приказ. «Если бы он хотел украсть кольцо, сделал бы это, пока я спал. Стоп. А может, он не мог к нему прикоснуться»? – мелькнула догадка.

В воздухе повис невысказанный вопрос, но Ридикус уже сосредоточился на дороге, его профиль стал непроницаемо-строгим. Замок приближался, и с каждым шагом лошадей я ощущал, как в груди нарастает тревожное ожидание. Что-то важное ждало меня за этими древними стенами – я чувствовал это каждой клеточкой своего существа.

– Если этот артефакт столь ценен, – осторожно начал я, – почему вы не присвоили его себе? Вряд ли за меня, даже как за "перспективного ученика", дадут больше, чем стоит такое сокровище.

Не выдержал я и задал вопрос.

Огнебровый усмехнулся, поправляя складки своего нового плаща:

– Во-первых, я хоть и кажусь тебе скрягой, но честь мага мне не чужда. Во-вторых, – его пальцы нервно постучали по облучку, – энергетический потенциал этого кольца таков, что мой разум либо превратится в кашу, либо я взорвусь, как перегретый котёл. И в-третьих, – он обернулся ко мне, и в его глазах вспыхнули искорки настоящего страха, – мне лишние проблемы ни к чему. Сдам тебя с рук на руки и – в закат! После достойного ужина, разумеется. Дальше ты перестанешь быть моей головной болью.

По интонации было ясно – он лукавит. Но в остальном его слова звучали убедительно.

– Значит, стоит мне достать кольцо из шкатулки, и заклятья поиска сразу его обнаружат?

– В общих чертах – да. Мы не знаем, какой именно ритуал использовали твои преследователи. Возможно, он показывает лишь направление, а может, и точное местоположение в радиусе лиги.

– Понятно. Благодарю.

– О, ты мне ещё обязан будешь, – блеснул он огоньками в глазах.

– Не сомневаюсь.

И правда – если бы не его вмешательство, мои кости уже белели бы в какой-нибудь канаве.

– Это… не плащ Файриса, часом? – кивнул я на его новое одеяние.

– Ага он самый! – аккуратно расправил он алые складки. – Добру пропадать негоже. Тем более теперь он признал во мне хозяина. Смотри!

Плащ вспыхнул багряным сиянием, а вытканные золотом руны засверкали ослепительным белым светом.

– Впечатляет.

– Ещё бы! – подбородок его горделиво взметнулся вверх. – Я теперь всё-таки архимаг, между прочим.

– Кстати, мы направляемся к моему старому другу по академии, магистру Торгусу Громовержцу. Попрошу его взять тебя в ученики. Не должен отказать – всё-таки остался мне должен за тот случай с гномьими артефактами.

– Благодарен вам за всё. Если когда-нибудь разбогатею – завалю вас целой каретой пирогов.

– Вот это я понимаю благодарность! – рассмеялся он. – А то обычно все отделываются напыщенными "вечно в долгу" да "незабвенными". А их, как известно, в суп не положишь.

Дальнейший путь мы проделали в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Когда же замок показался вплотную, ворота уже были опущены, и наша телега беспрепятственно въехала внутрь. Пересекая мост, я невольно заглянул вниз – и тут же отпрянул. Из тёмных вод на меня уставился огромный жёлтый глаз неведомого чудовища.

– Твою налево! – вырвалось у меня заимствованное ругательство из любимой компьютерной игры Ошибки прошлого.

Едва мы оказались во внутреннем дворе, меня встретил испепеляющий взгляд могучего старца. Его богатырское сложение напомнило мне отца из этого мира – те же кузнечные плечи, белая как лунь борода и абсолютно лысая голова. Одет он был просто – кожаные штаны да белая рубаха, из-под ворота которой выбивались седые кудри.

– И что это за недоросток? – прогремел его голос, от которого задрожали витражи в высоких окнах.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как судьба готовит новый виток: "Кажется, я попал…"

## Глава 3

Глава третья.

Знакомство и легенды.

– Кто таков будешь? – Его могучая длань подхватила меня, словно перо, и опустила на землю с неожиданной бережностью.

– Кайлос. Из глухой деревни за Чёрными холмами, – ответил я, ощущая на себе тяжёлый взгляд, будто пробующую на вес гирю.

– А я – магистр Торгус Громовержец из рода Ворхельм, – произнёс он с горделивой неторопливостью, протягивая руку для пожатия. Его ладонь напоминала дубовую кору – шершавую, испещрённую шрамами-рунами былых сражений. Судя по виду, он явно вёл нескучный образ жизни.

Я не удержался: – Тот самый род, что встал стеной за императора, когда Совет Девяти вознамерился свергнуть его с трона Пламени? В памяти всплыли строки из "Хроник Империи Вечного Рассвета", которые я когда-то листал в первые дни путешествия.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

– А ты, малец, знаешь толк в историях. Это редкость нынче.

К нашему разговору присоединился Рид, его тень скользнула по выщербленному каменному полу.

– Рад видеть твоё доброе расположение к нему, старый друг. Поскольку пришёл я с предложением – взять этого юнца в ученики.

– Я не соб… – начал было он, но огневик перебил жестом, похожим на рубящий удар.

– Не спеши. Когда узришь, на что он способен, с тебя будет должок – месячный запас пирогов с луком и яйцом. В его голосе зазвучали нотки торгашеского азарта.

Торгус прищурился, будто высматривая подвох в прозрачном воздухе.

– Не многовато ли для зелёного малыша? Но Рида невозможно было смутить – он стоял невозмутим, как скала перед натиском волн.

– Слово моё – кремень. А теперь веди нас в столовую – желудок урчит громовее твоих заклятий. Он шутливо толкнул магистра в бок, но тот даже не пошатнулся.

– Прожора проклятый, – проворчал Торгус, но беззлобно. Однако вместо столовой мы свернули в кухонные покои, где пахло дымом и забытой надеждой. Пока мы удалялись, краем глаза я заметил, как к нашей телеге подошёл сутулый мужчина и увёл кобылу под уздцы.

Странный контраст – туалеты здесь, словно перенесённые волшебством из иных миров, а транспорт все тот же, допотопный. Если эти люди владеют магией, почему не изобрели хотя бы паровые повозки что будут приходить в движение магически кристаллами? Но я отогнал эти мысли – мой мозг и так перегружен новыми знаниями, а желудок требовал своего. Да и вряд ли я что-то на этом поприще смогу достичь. Хотя поживём увидим.

Похлёбка оказалась достойной лишь того, чтобы скромно умереть в углу тарелки. Я молча ковырял ложкой в мутной жидкости, но мои спутники поняли все без слов.

– Да, паренёк, не спорю, – магистр вздохнул так, что его борода колыхнулась, будто ветром. – Сам еле глотаю. Старая кухарка моя – царство ей в тени садов Иркании – отправилась собирать травы да угодила в пасть магической твари лесной. Говорил – не ходи в сезон листопада, когда звери злее голодных духов. Но упряма была, как мул.

Рид нахмурился:

– Так вот почему Флоки ходит, словно призрак? Давно это было?

– Месяц стукнет на следующей луне. Торгус сжал кулак, и по его жилистой руке пробежали синие искры магии. – Два дня гонялся за тварюкой по Черному бору – ушёл, как дым сквозь пальцы.

– Помощь нужна? – предложил Ридикус, но магистр резко встряхнул головой.

– Нет. Это мой долг и моя месть. В его глазах вспыхнуло что-то первобытное, напомнившее мне волка, попавшего в капкан. – Хватит о мёртвых. Лучше поведай, что привело вас в мои владения. Кого успели в царство теней отправить?

Я подавился несуществующим куском, и его ладонь – тяжёлая, как плита – шлёпнула меня по спине с отеческой заботой.

– С чего ты взял что мы кого-то куда-то отправили? – Огневик развёл руками с театральным возмущением.

– Чтобы достичь чина архимага в твои-то годы, нужно либо продать душу, либо утопить в крови пол-империи, – проворчал Торгус. Его голос звучал, как скрип древних дубовых дверей. – Или лет сто вкалывать. Тебе же, как я помню, оставалось что-то примерно около сотни. А от тебя силой прёт за сотню метров. Значит, забрался на ступеньку. А кроме как прихлопнуть кого-то равного или посильнее, я способа ускорить не ведаю.

Новоиспечённый архимаг сдался, подняв руки в знак капитуляции: – Ладно, старый хитрец, изложу всё как есть. От тебя уж скрываться мне точно нету смысла.

И он начал рассказ, поразивший меня деталями. Каждое слово, каждый наш диалог он воспроизвёл с пугающей точностью – будто читал по невидимой книге памяти. Но больше всего меня потрясло, что он не стал утаивать историю моего кольца – той странной находки у порога. Да, я открыл ему эту тайну. А чего скрывать? В этом мире, где даже воздух пропитан магией, он пока единственный, кто может дать мне ответы… или хотя бы намекнуть, где их искать ответы на вопросы, что копятся в моей голове с невероятной скоростью.

– Как говоришь там именуется твоя деревня? – спросил магистр, пальцы его непроизвольно теребили серебристую прядь бороды.

– Спелая Вишня, магистр Торгус.

– Хм-м… – задумчивое бормотание растянулось на несколько секунд, его рука замерла в складках бороды. – Не слыхал о такой. Внезапно его глаза сузились, будто поймав невидимую нить мысли. – А там, случаем… Ладно, об этом после.

Оттолкнув от себя полупустую тарелку с характерным скрежетом фаянса о дубовую столешницу, он протянул ладонь:

– Показывай своё сокровище. И не тревожься – в моих стенах оно будет в большей безопасности, чем в сокровищнице императора. Я позабочусь об этом лично. Ни одно поисковое заклинание не пробьёт защитные руны замка.

Мой взгляд непроизвольно скользнул к Риду. Огнебровый ответил едва заметным кивком – молчаливое разрешение, подкреплённое лёгким подмигиванием.

Когда я извлёк кольцо, воздух вокруг словно сгустился. Торгус уже готов был принять его, но в последний момент резко отдёрнул руку, будто коснулся раскалённого металла.

– Молнии оркам в задницу! – вырвалось у него. – Что за адскую мощь ты носишь в кармане, мальчишка? Убери это! Теперь мне придётся переписать все охранные руны от фундамента до шпилей!

Ридикус, наблюдавший эту сцену, не смог сдержать усмешки:

– Значит, берёшь мальчугана в ученики?

– Чёрт бы побрал твою проницательность! – проворчал маг. – Если этот щенок может держать в руках силу архимагистра и при этом ухмыляться, как сытый кот… Да, возьму. Но только до вступительных экзаменов в Академию. Дальше – его проблемы.

– Большего и не просил, – парировал огневик.

Воспользовавшись паузой, я осторожно вклинился:

– Господа магистры и архимаги… Позвольте вопрос? Дождавшись их внимания, продолжил: – Эта ваша Академия… она требует платы за обучение?

Ответ прозвучал в унисон, словно отрепетированный хор:

– Ещё как требует!

– И… сколько именно? – спросил я, чувствуя, как в груди холодеет.

Рид, как столичный житель, взял слово:

– На нынешний год первый курс стоит тысячу золотых имперских.

– СКОЛЬКО?! – мой возглас эхом отразился от каменных сводов. – Да они там с ума сошли!

Торгус расплылся в добродушной ухмылке, а Ридикус лишь театрально закатил глаза, будто говорил: "Ну вот, ещё один такой же".

– Ты ещё не слышал про систему штрафов, – продолжал огневик. – Три провала на экзаменах – и ты вылетаешь без возврата средств. А ещё куча мелких штрафов: за опоздание, невыполненное задание, нарушение дисциплины…

– Неужели нет никаких льгот? – мой голос звучал уже почти безнадёжно. – Не все же дворянские отпрыски могут позволить такие суммы…

Мысленно я уже подсчитывал: родители дали мне два золотых, один из которых я разменял на сотню серебряных. При том, что пирог стоит три серебряные… Выходит, год обучения равен примерно тридцати трём тысячам пирогов! Неужели в столице все с ума посходили?

Эта абсурдная арифметика невольно вызвала горькую усмешку. Как похоже на истории, которые я слышал от деревенских, побывавших в больших городах. Теперь и мне выпало испытать это на себе – провинциалу, осмелившемуся мечтать о столичном образовании.

– А… сколько вы возьмёте за обучение? – робко поинтересовался я, понимая, что мои мысли словно написаны на лбу.

Маги, чей возраст исчислялся веками, легко читали мои опасения.

– От тебя мне нужно только усердие в учёбе и помощь по хозяйству, – сказал Торгус. – Что до льгот… Их три. Первая – сорок лет службы в императорской армии. Вторая – десять лет в охотничьих отрядах, добывающих магическое мясо в Ничейных землях. Он сделал драматическую паузу. – И третий, самый опасный путь – заставить камни силы светиться выше четвёртого круга отметки.

– Что это за артефакт такой?

Торгус откинулся на спинку кресла, его голос приобрёл торжественность рассказчика древних легенд:

– Представь массивный каменный круг, испещрённый рунами, что старше самой Империи. В его поверхности мерцают самоцветы, расположенные концентрическими кругами – чем дальше от центра, тем труднее заставить их светиться. В самом сердце диска – углубление, куда кандидат должен положить руку…

Он сделал паузу, его глаза вспыхнули таинственным блеском:

– Говорят, когда к нему прикасается достойный, камень оживает – из выемки струится сияние, словно незримое око вглядывается в самую душу претендента. Бывали случаи, когда ученики из древних родов не решались пройти это испытание…

Прожевав, он продолжил.

– "Диск Пробуждения Силы" – так именуют этот древний артефакт в стенах Академии. Сотворённый в незапамятные времена первыми архимагами, он являет собой не просто измеритель магической мощи, но безжалостное зеркало души. Когда дрожащая ладонь кандидата касается его поверхности, камень обнажает не только силу дарования, но и саму суть нутра испытуемого – его сокровенные устремления, скрытые демоны и тот рок, что может принести его магия миру.

Ярким примером стала история юной претендентки, чьё прикосновение заставило вспыхнуть пятый круг самоцветов – редчайшее проявление мощи. Но вместо ожидаемого изумрудного сияния жизни, из глубин камня выползла чернота, словно жидкая тьма, заполняющая сосуд. "Я исцеляю травы в саду", – лепетала перепуганная девушка, в то время как артефакт безжалостно обнажал её истинную природу – душительницу светлых начал, будущую повелительницу скорби. Ректор лично прервал этот опасный путь одним взмахом посоха, прежде чем тьма успела вырваться на волю.

– И за это убийство не последовало возмездия? – вырвалось у меня, и ложка замерла на полпути ко рту.

Торгус усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то древнее и беспощадное:

– Архимагистр стоит выше законов смертных. Даже император может лишь склонить голову в почтительной просьбе. А за какую-то провинциальную девчонку… – Его плечи выразительно дрогнули. – Кто посмеет бросить камень?

– Но как же проходит само испытание? – не унимался я.

Рид, до этого молчавший, неторопливо выпрямился:

– Повторюсь: огромный базальтовый диск, испещрённый рунами, что старше наших самых древних хроник. Испытуемый возлагает ладонь на его центр… – Его голос приобрёл торжественность ритуала. – Сначала – тишина. Затем, будто пробуждаясь ото сна, начинают вспыхивать древние символы, один за другим. Самоцветы в камне загораются, как звезды на вечернем небе – сначала робко, потом все ярче. Каждый круг – это ступень, каждая вспышка – откровение. Но так не со всеми.

Он сделал паузу, его глаза отражали далёкие воспоминания:

– И тогда камень показывает истину – чистую, как первый снег, или тёмную, как бездонная пропасть. И нет силы, способной обмануть это древнее око…

– Далее камень поглощает каплю крови (символически – через лёгкий укол магией) и пробуждается.

Постепенно проявляется знак, указывающий на природу магии:

Если кристаллы засветились глубоким синим (вода, хладнокровие, аналитический ум).

Алый вихрь (огонь, страсть, разрушительная сила).

Зелёные ростки (жизнь, исцеление, связь с природой).

Темно-фиолетовая бездна (тьма, запретные знания, опасность).

Кружащийся песчаный смерч (магия земли – стойкость, терпение, власть над материей).

Сверкающая сеть молний (магия бури – скорость, ярость, неукротимость).

Прозрачный, но ревущий вихрь (магия воздуха – свобода, изменчивость, безграничность).

Чистый белый свет (редчайший дар – «незапятнанная магия или как ещё называют магия света»).

Затем на поверхности диска проявляется число концентрических кругов – от одного до семи. Чем их больше, тем выше уровень силы.

Помни про его особенности:

Артефакт невозможно обмануть – он читает саму суть души, испытывая её всеми стихиями.

Если испытуемый скрывает тёмные наклонности, камень начинает гудеть, а руны чернеют, искры бьют в пальцы, а песок царапает кожу. Случись такое и ректор тут же тебя прихлопнет и пискнуть не успеешь.

Пять кругов за последние века появились лишь трижды – и каждый из этих магов либо стал величайшим архимагистром, либо погрузил мир в хаос.

Если артефакт молчит и не реагирует – значит, перед ним либо абсолютный нуль, либо нечто за гранью понимания.

– А случалось ли кому-то зажечь все семь кругов? – спросил я, ощущая, как в груди замирает любопытство.

Торгус провёл ладонью по бороде, оставляя на серебристых волосах мелкие искорки. – Ходят слухи, будто Шаркус Стойкий способен возжечь шесть, – произнёс он, и в его голосе зазвучали нотки скептицизма, смешанного с почтительным трепетом. – Но кто знает правду…

– И кто же этот могущественный маг? – не удержался я от вопроса.

Магистр рассмеялся, и его смех наполнил кухню теплом, словно луч солнца пробился сквозь толщу туч. – Нынешний ректор нашей Академии, малец.

– Вот оно что… – только и смог выдавить я, чувствуя, как в горле пересыхает.

Торгус вдруг оживился, его глаза заблестели, как полированный обсидиан при свете факелов. – Кстати, есть одна легенда… Он наклонился впереди, и тень от его массивной фигуры поползла по столу, словно живая. – Говорят, этот артефакт – не просто бездушный инструмент, а древний страж, рождённый в союзе первых магов и духов стихий. Порой он шепчет имена тех, кому ещё только суждено явиться в этот мир и перевернуть судьбы магии с ног на голову. Его голос понизился до таинственного шёпота. – А ещё… он помнит каждое прикосновение и в час величайшей нужды может призвать силу всех, кто когда-либо проходил испытание.

– После таких рассказов моё желание поступать в Академию заметно поостыло, – признался я, за что мгновенно получил дружный хохот магов.

– Не торопись, птенчик, – усмехнулся Рид, поправляя складки своего багрового плаща. – До твоего поступления ещё лет десять. Успеешь и передумать, и снова возжелать.

– А вы, почтенные, сколько кругов зажигали? – поинтересовался я, перебирая пальцами по краю деревянной миски.

– Три! – прогремело в унисон, и оба мага выпрямились с явной гордостью.

– Впечатляет…

– Ещё бы! – воскликнул Торгус и с размаху взметнул ложку вверх, словно магический жезл. Капля похлёбке, сорвавшись с железной поверхности, устремилась к его бороде, но, едва коснувшись седых волос, исчезла в крошечной вспышке молнии.

Вот это да! Они и в быту используют магию с такой непринуждённостью… Нет, я точно хочу стать магом. Точка.

– Кстати, мальчик, – Торгус наклонился ко мне, и в его глазах заплясали искорки. – Три круга – это практически гарантированное будущее архимага. За такими… начинают охотиться. Он сделал многозначительную паузу. – Если кандидат не из знатного рода, вокруг него сразу же начинается бешеная возня: предложения о вступлении в кланы, спонсировании обучения… А особо удачливых могут даже женить на ком-то из младших отпрысков знатных фамилий.

– Классика жанра, – пробормотал я, отправляя в рот последний ковшик похлёбки.

Беседа плавно текла ещё некоторое время, пока я, испросив разрешения, не удалился в библиотеку, где и провёл остаток дня, утонув в фолиантах с головой. Когда сумерки уже плотно окутали замок, появился тот самый Флоки – угрюмый, как осенний дождь, – и проводил меня в мои новые покои. Комната оказалась скромной, но уютной: каменные стены, узкое окно, деревянная кровать. Главное сокровище – световой артефакт, активируемый голосовой командой. Неплохо, да? Замковое отопление работало на славу, делая ненужным толстое, как медвежья шкура, одеяло, лежавшее в ногах кровати. Оно выглядело настолько массивным, что, накрывшись им, моё трёхлетнее тельце вряд ли смогло бы пошевелиться.

Утро началось с пресной овсянки в компании магов, после чего я вновь устремился в хранилище знаний. Пока мои наставники были заняты своими делами, мне предстояло восполнить пробелы в знаниях об этом мире. К счастью, Торгус оказался не только могущественным магом, но и страстным библиофилом – его коллекция могла соперничать с иными королевскими библиотеками. Наверное. Я же в них не бывал. И ещё одно счастье: в этом мире существовал единый язык. Конечно, встречались диалекты и наречия, но в целом все говорили на одном языке. Какое облегчение! Вспомнились муки перевода в моем прежнем мире…

Достав с полки увесистый том "Волшебные твари и где они обитают", я погрузился в чтение. И словно по мановению волшебной палочки, время упорхнуло: только что был полдень, а уже спускаются сумерки. Не библиотека, а настоящая машина времени – моргнёшь, и день пролетел.

Я обнаружил магов в малом зале, где они, расположившись у массивного дубового стола, предавались азартной игре. Алый свет заката, пробивавшийся сквозь витражные окна, играл на гранях хрустальных бокалов и позолоте игральных костей.

– Присоединиться можно? – осмелился я спросить, задерживаясь у порога.

Торгус поднял на меня взгляд, в котором смешались ирония и любопытство. – А чего бы и нет, если золото в твоём кармане звенит весёлой песней? – Видя моё смятение, он разразился густым смехом, от которого задрожали складки его багрового плаща. Похоже он так постоянно смеётся, а я точно оглохну. – Шучу, малой. Или нет? – Его глаза сверкнули азартом.

– Сами пошутили, сами и посмеялись, – пробормотал я, с трудом взбираясь на высокий стул. Казалось, маги обладали сверхъестественным слухом, ибо мои слова лишь подлили масла в огонь их веселья.

– Предупреждал же я – этому мальчугану палец в рот не клади, – заметил Ридикус, перебирая в пальцах золотую монету.

Облокотившись о стол, я приготовился внимать сложным правилам, но они оказались до примитивности просты. Маг бросал три кости, называя желаемую сумму – скажем, девять. Неважно, сложится ли это из трёх троек или комбинации пятёрки, тройки и единицы. Суть заключалась в том, что опытный чародей мог заставить кости упасть нужным образом. Задача противника – магическим воздействием помешать этому. Физически касаться костей запрещено, как и напрямую влиять на соперника. На столе стоял прозрачный стеклянный артефакт, напоминающий кристаллическое яйцо на деревянной подставке, – безмолвный страж, следящий за честностью игры и не допускающий вмешательства третьих лиц. По сути, это была проверка чистой магической силы. И судя по быстро растущей перед Ридикусом золотой горке, недавнее повышение в ранге давало ему ощутимое преимущество.

– Суть уловил. Можно для начала попробовать без ставок? – предложил я, внутренне уверенный, что смогу либо управлять костями, либо противодействовать чужому влиянию.

– Дитя моё, – покачал головой Торгус, – среди магов не принято играть "на интерес". Поэтому предлагаю ставку – уборка первого этажа, а с меня заклинания второго круга в первый же год обучения. Согласен? – Его ладонь, покрытая шрамами былых битв, повисла в воздухе в ожидании рукопожатия.

Мысленно прикинув масштабы предстоящего труда, я неохотно кивнул. Возник лишь вопрос – как я, с моими детскими силёнками, справлюсь со шваброй, которая, кажется, весила больше меня?

– А кольцом можно пользоваться? – робко поинтересовался я.

– Ни в коем случае, – твёрдо ответил маг. – Это было бы знаком слабости. Особенно в Академии, где каждый норовит спровоцировать тебя на дуэль, чтобы завладеть источником твоей силы.

– Что?! Вы мне об этом не рассказывали, – возмутился я.

– А с какой стати? – искренне удивился Торгус. – В библиотеке есть свод академических правил, неизменный вот уже двести пятьдесят лет, с тех пор как Шаркус встал во главе академии. Ступай, почитай. А теперь – к делу.

Он взял кости в свою мощную ладонь, покачивая ими, как бы прислушиваясь к их тайному шёпоту. – Двенадцать, – объявил маг и с лёгким стуком бросил их на стол.

Я напряг все свои магические способности, пытаясь заставить кубики показать три шестёрки. Но увы – они беспристрастно легли: две пятёрки и двойка.

– Флоки покажет тебе, где найти швабру и прочий инвентарь, – с торжествующей усмешкой произнёс Торгус.

– А можно, реванш?

– Господин будущий маг, мой замок огромен, – весело вздохнул он. – Сомневаюсь, что тебе хватит и недели на первый этаж. Ты уверен в своём желании продолжать? Азарт – опасный спутник, питая его, можно про… профукать всю жизнь.

– Урок усвоен, благодарю. Я уж было хотел пойти к себе… Но всё же… ещё одна попытка? – не унимался я.

– Как знаешь, – пожал плечами маг. – "Чистота – залог здоровья", – с намёком добавил он, передавая мне кости.

Сосредоточившись, я загадал восемь очков. Кубики, кружась в причудливом танце, казалось, замедлили время. Первый остановился, показав четвёрку. Сердце ёкнуло от предвкушения победы – осталось всего две двойки! Второй кубик послушно лёг двойкой вверх. Но в последний миг третий, уже почти замерший двойкой к верху, вдруг перевернулся, показывая роковую единицу.

"Но… как? Это же…" – мысленно застыл я в недоумении.

– Ха! Судьба благоволит мне сегодня! – торжествующе воскликнул Торгус. – Кай, топай с утра к Флоки! Надеюсь, месяца тебе хватит на уборку замка.

***

Спустя десяток минут.

Тот же малый зал, окутанный дымом ароматических свечей.

– Ну что скажешь, друг? – Ридикус откинулся в кресле, наблюдая, как его старый друг в задумчивости вертит в руках магический кубик.

– Что я могу сказать? – Громовержец тяжело вздохнул, отчего его борода колыхнулась, словно под порывом ветра. – Мальчишка обладает силой, происхождение которой мне непостижимо. Я едва заставил кубик перевернуться – и это стоило мне трети магического резерва. Кто он, этот… феномен? Ему ведь всего два года…

– Почти три, – машинально поправил его маг огня, и оба невольно рассмеялись.

За эти дни Кайлос так изводил их своими комплексами по поводу возраста, что они и сами не заметили, как переняли его привычку уточнять.

– Если ты утверждаешь, что он из простой семьи… – Торгус бросил многозначительный взгляд, на что Огневик лишь развёл руками. – Тогда у меня нет ответов.

– Кольцо двух стихий – миф, понимаешь? – Громовержец встал и начал нервно расхаживать по малому залу, его массивные сапоги глухо стучали по дубовым половицам. – Его не должно существовать в природе!

– Но как ты…

– Да вижу я, чёрт побери, вижу, что оно существует! – Тор внезапно обернулся, и в его глазах вспыхнули крошечные молнии. – И носит его этот несносный малыш, который, между прочим, соображает лучше иных академиков. Я в его возрасте ещё сосал материнскую грудь, а он, по словам Флоки, уже заканчивает седьмой том "Основы магического миры и его обитатели"!

Огневик хмыкнул:

– Он сначала подумал, что мальчишка просто листает книги. Но когда тот предложил проверить… – магистра молнии многозначительно поднял палец. – Кай цитировал целые главы наизусть.

– Молнию ему в ванну, – он с силой опустился в кресло, которое жалобно заскрипело. – Почему мне эти способности дались ценой сотен бессонных ночей и выпитых эликсиров, а у него они… с молоком матери?

– Всем нам пришлось пройти этот путь, старый друг, – Огнебровый налил в хрустальные бокалы рубинового вина. – Но дело даже не в этом. Ты же помнишь, что появление мага двух стихий всегда предвещало…

– Войну, – мрачно закончил Торгус.

Ридикус лишь кивнул. Что-что, а историю он знал превосходно. Его страсть к этому предмету зародилась ещё в академии, когда он, юный огневик, пытался произвести впечатление на Дорис из знатного рода Аир, что из королевства Пылающих Песков.

– И зачем я спрашиваю, – усмехнулся Громовержец, поднимая бокал. – Благодаря той девице ты сдал экзамены лучше всех. Сама Марина Великолепная удостоила тебя похвалы.

– Она была потрясающей… – голос Рида стал мечтательным, когда он отхлебнул вина.

– Ты о ком? – Торгус замер с бокалом на полпути ко рту.

– О Дорис, конечно! – он возмущённо фыркнул. – Марина – жена Вортиса. Осмелься я бросить на неё взгляд, и этот зеленокожий берсерк затолкал бы мне голову туда, куда даже солнце не заглядывает.

– Это да-а, – рассмеялся маг молний. – И никто бы не посмел ему перечить.

В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

– Жаль, её забрали на третьем курсе, – наконец проговорил архимагистр, осушая бокал одним глотком. – Я так и не успел попрощаться…

– Дружище… – хозяин замка тяжело вздохнул. – Тогда начались те самые события… Ты сам понимаешь. Война висела на волоске. Если бы не Шаркус…

Но Ридикус лишь махнул рукой, прерывая этот извечный спор. Этот разговор всплывал каждый раз, когда два старых друга собирались – как неизбежное эхо прошлого, которое уже никогда не изменить.

– Давай лучше вернёмся к разговору о кольце.

– Ах да, кольцо… Совершенно верно. Позволь продолжить свою мысль. В анналах истории зафиксировано лишь два случая рождения магов, владеющих двумя стихиями одновременно. Первый из них – Уэльс, прозванный Каменным Ураганом, выходец из затерянной в песках деревушки, живший восемь тысячелетий назад. Он достиг небывалых высот, получив звание архимагистра уже к восьмидесяти годам, и едва не стёр с лица земли целые народы – орков, фей и снежных эльфов.

– О, но ведь они сами виноваты! Зачем было лезть к нему? Я отчётливо помню из древних манускриптов, что Уэльс не раз предупреждал их не пересекать границы песков. Однако эти глупцы не только проигнорировали его предупреждения, но и осмелились сжечь деревню, откуда он родом, угнав её жителей в рабство.

– Совершенно, верно. Именно после этого, согласно древним летописям, Уэльс потерял рассудок и развязал полномасштабную войну в одиночку. Как ты помнишь, он преследовал их до самых горных вершин. И если бы не Совет магов, решивший, что эти народы находятся на грани вымирания, и не вставший на их защиту, он бы, несомненно, очистил те земли до последнего жителя.

– Зря Совет вмешался. Возможно, тогда мы бы избавились от этих отвратительных фей и надменных эльфов.

Друзья подняли кубки в молчаливом тосте, ибо оба питали глубокое презрение как к первым, так и ко вторым. Феи, мелкие и назойливые, вечно совали свой нос в чужие дела, раздавая непрошеные нравоучения. Эльфы же, высокомерные и заносчивые, смотрели на всех остальных свысока, считая их не более чем букашками под своими ногами.

– Итак, кто же был следующим?

– Смектус, известный как Теневой Рассвет, из народа Дракосов.

– Верно, – улыбнулся Рид радуясь начитанности друга. Тор не очень любил историю, но, видимо, в последние годы всё же посещал библиотеку. К слову, у него она выше всяких похвал.

– Он появился четыре тысячи лет назад и владел силами тьмы и света. Помнишь, какое событие тогда должно было произойти?

– Разумеется. Наше королевство, в союзе с гномами и лунными эльфами, объявило войну оркам. Пески тогда объявили о нейтралитете, но после того, как орки нарушили их границы, присоединились к нам.

– Я не сомневался, что ты всё помнишь, – подмигнул Торгус. – Ну-ка расскажи, что послужило причиной его действий?

– Его сестра Ноктиса вступила в войну на стороне людей, а брат Зубис, из-за своего друга Брогаса, встал на сторону орков. Сам же Смектус не стал принимать ничью сторону, пытаясь отстраниться от враждующих. Маг тьмы и света жаждал лишь одного – чтобы все успокоились. Но его не услышали, а когда он узнал, что брат и сестра пали в битве, подобно Уэльсу, потерял рассудок. Тогда он погрузил мир во тьму. Солнце не появлялось несколько месяцев. Урожаи гибли, дети умирали от голода. Разумных существ гибло столько, что дым от погребальных костров, вероятно, достиг небесных островов. Именно тогда спустились небесные люди и сумели успокоить Смектуса.

– Ага, "успокоили", – с горькой усмешкой произнёс Тор. – При этом сами потеряли почти три десятка архимагистров. После этого они удалились на свои небесные острова, зализывать раны. С тех пор они предпочитают не вмешиваться в земные дела, оставаясь в стороне.

– Подведём итог. Сегодня у нас идёт 12-е тысячелетие, 142-й год от появления магии. В мир явился кайлос-двухстихийник. Получается, в мире назревает что-то, что унесёт тысячи, а то и все сотни жизней, и перед нами с тобой встаёт дилемма. Убить мальца и дать миру спать спокойно или поддержать птенца, воспитав добрым и справедливым магом. Когда настанет тот самый день, когда мир рухнет, мы будем стоять подле него и не дадим слететь с катушек.

– М-да уж, – скривился Рид, – так себе выбор.

– Не знаю, как ты. Но я такую ношу на душу не возьму. Не смогу я убить пацана. Понимаешь? Его судьба – лабиринт, и только мы сможем направить его в нужный нам ход.

– Да понимаю я, я и сам этого не хочу. Но вдруг если он уничтожит мир? Тьма и молния – это не шутка. Он уж точно будет куда сильнее Смектуса Уэльса вместе взятых.

– Но коли ты его привёл ко мне, значит, решение уже принял.

– Так и есть, друг. Хочу, чтобы ты из него сделал достойного человека.

Друзья чокнулись и сменили тему на женщин, с которыми они встречались в академии. А Кайлос, в это время шедший по коридору, всё больше обалдевал, поскольку ему предстояло всё это отмыть. И как он мог проиграть? В этот момент в голову пришла отличная идея. Короткие ножки быстро затопали в сторону библиотеки.

***

Земли королевства Громового Пика

Город Ревущих Ветров

Где-то на южных рубежах.

За пять лет до того, как в этот мир пришёл маг, которого в народе нарекут «Мерцающий во Тьме».

Вождь Крушак Костолом метался по тренировочной площадке, как загнанный зверь. Его могучие кулаки с глухим стуком обрушивались на манекен, и лишь зачарованная древесина удерживала тренировочное чучело от полного уничтожения. Без магического укрепления от него давно остались бы лишь щепки, разлетающиеся по всему двору.

Причина такого неистовства крылась в событиях этого дня – его половина, Шагра Огненная Грива, должна была вот-вот произвести на свет их первенца. Но не сам факт рождения отпрыска терзал вождя, а упрямство шамана Улгуриса Говорящего с Духами, который наотрез отказался открыть ему пол ребёнка.

Крушак знал, что будет любить дитя вне зависимости от того, родится ли у него дочь или сын. Однако в традициях орков считалось, что первенец-мальчик приносит племени удачу и процветание. Это был древний обычай, укоренившийся в их крови, и даже самому прогрессивному вождю было трудно отмахнуться от вековых суеверий.

Да, мир вокруг изменился. Многие заветы предков канули в Лету, растворившись в новых временах. Орки, некогда кочевавшие по бескрайним степям, теперь жили в каменных городах, возводили школы и больницы. Совет Племён уже не решал, на кого направить орду, а обсуждал торговые соглашения, строительство мануфактур и распределение ресурсов. Они погрязли в рутине цивилизации, и Крушак, хоть и принимал эти перемены, порой тосковал по просторам былых времён.

Однако вождь не был консерватором. В своём городе он внедрял новшества, строил дороги, открывал мастерские, но при этом свято чтил воинские традиции. По его указу каждый орк, будь то мужчина или женщина, обязан был пройти школу воинов. «Сила – это не только магия, но и сталь в руках», – часто говорил он.

Сам молодой вождь был мастером земли, и его умение повелевать камнем и почвой внушало уважение. Но он никогда не полагался лишь на магию – часы, проведённые в тренировках, закаляли его тело не хуже, чем дух. И те, кто приходил к нему с докладами или просьбами, не стояли в стороне, ожидая решения, а брали в руки оружие и сражались рядом с ним. Такой был закон в Городе Ревущих Ветров.

Даже Верховный Вождь, которого люди называли Королём Громхаром Железнобоким, с уважением отзывался о правлении Костолома, признавая его умение сочетать древнюю мудрость с новыми временами.

Но сейчас всё это не имело значения. В мыслях вождя был лишь один вопрос:

«Кто родится сегодня – наследник или наследница»? Хотя последнее вряд ли. Как бы они не шли в ногу со временем. Женщине вождём никогда не быть.

И пока шаман хранил молчание, могучий воин вымещал своё нетерпение на несчастном манекене, с каждым ударом всё сильнее вгоняя его в землю.

Когда ночь опустила свои звёздные покрывала над городом, на тренировочную площадку, освещённую лишь бледным светом луны, явился Улгурис. Его фигура, окутанная шкурой снежного волка, казалась призрачной в лунном сиянии.

– Идём, вождь, – произнёс шаман глухим голосом, словно доносящимся из глубины веков, и, не дожидаясь ответа, развернулся, чтобы уйти.

Крушак Костолом, чьи мускулы ещё дрожали от непрекращающихся упражнений, кивнул. За ним последовали воины, проведшие весь день в изнурительных тренировках рядом со своим предводителем. Все они жаждали первыми узнать, кто появится на свет в семье могучего Костолома, сына Великого Таргара Чёрная Секира.

Дверь в покои Шагры скрипнула, словно не решаясь нарушить торжественность момента. Войдя внутрь, Крушак увидел свою супругу. Их взгляды встретились, и она, измученная, но счастливая, слабо улыбнулась ему. Камень, давивший на сердце вождя весь этот день, наконец упал. Он глубоко выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело.

Первые роды у орков – испытание не для слабых. Последующие будут легче, но этот первый раз… Огненная Грива выдержала его с честью. В отличие от людей, чьи женщины рожают каждый год, орчихи вынашивают детей три долгих зимы. И все эти годы жена не знала покоя – тренировалась в магии, совершала вылазки в Ничейные земли, чтобы её дитя родилось сильным и одарённым.

«Эх, размножайся наш народ с людской скоростью – давно бы уже и пески, и снежные вершины были нашими», – мечтательно подумал вождь, принимая из рук жены свёрток с новорождённым. Он ещё не знал, кто там – мальчик или девочка. Все присутствующие хранили молчание, соблюдая древний обычай.

Выйдя на улицу, где его ожидала немалая толпа воинов, юный предводитель сбросил покрывало и поднял младенца над головой, подставляя его свету луны.

Радостный рёв, подобный грому, прокатился по площади. Первенец вождя оказался сыном! Племя Железной Руки ждёт удача.

Когда могучие руки опустили ребёнка, к нему приблизился Улгурис. Шаман приложил к груди младенца Око Арканума – древний артефакт, переходящий от поколения к поколению. В следующий момент камень вспыхнул таким ярким светом, что даже видавший виды шаман застыл в изумлении, его глаза расширились от увиденного. Это точно будущий мастер, – мелькнула довольная мысль у говорящего с духами.

По обычаю предков именно шаман должен был наречь дитя. Крушак, чтя традиции, склонил голову:

– Говори, Улгурис. Какое имя дадут моему сыну?

Голос шамана зазвучал торжественно, наполняя ночь магией:

– Духи шепчут мне, что он станет великим воином. Вода будет склоняться перед его волей. Они нарекли его – Вул'дан Ночной Прилив.

Толпа взорвалась ликованием. «Вул'дан! Вул'дан! Вул'дан!» – скандировали воины, поднимая в ночное небо сжатые кулаки и сверкающие клинки. Даже звёзды, казалось, замерли, внимая этому древнему обряду, связующему прошлое и будущее орков.

А в руках главы города и племени маленький Вул'дан, озарённый светом Ока Арканума, спокойно спал, не подозревая о великой судьбе, уготованной ему духами.

## Глава 4

Первые уроки.

Утро следующего дня.

Торгус Громовержец, могучий маг молний, чьё имя наводило ужас на адептов ордена Громовая поступь, где он некогда преподавал, сейчас походил скорее на смертельно раненного тролля. Согнувшись пополам, он медленно пробирался по коридору, цепляясь за каменные стены своими могучими ладонями. Вино снежных эльфов, выпитое с Ридом в количестве семи бутылок, несмотря на изысканный букет и тонкое послевкусие, ударило в голову с силой гномьей огненной настойки. В его воспалённом сознании пульсировала лишь одна мысль: добраться до кухонного шкафа, где хранилось зелье восстановления. Почему-то его не оказалось в привычном месте у изголовья кровати… Обычно оно всегда было там, но после смерти той, кто об этом постоянно заботился его не оказалось.

Сделав мучительный поворот в главный коридор, маг замер как вкопанный. Его налитые кровью глаза расширились от увиденного.

– Какого молнию тебе в… здесь творится? – хрипло вырвалось у него.

– А, учитель! Доброго утречка! – к нему стремительно подбежал Кайлос, сияющий энергией и бодростью. Его румяные щёки и ясный взгляд больно резанули Торгуса, словно солнечный луч в темнице.

– Что ты устроил в моём замке?! – начал заводиться маг, но тут же схватился за голову. Череп будто раскалывался на части, а в висках стучали молоты кузнеца. Так голова хотела сказать, мол, не ори.

– Я тут подумал… – мальчик слегка замялся, переминаясь с ноги на ногу. – Раз проиграл спор и мне убирать весь замок, а поднять швабру я, по понятным причинам, не в состоянии… Почему бы не использовать магию? Ведь этот мир-то волшебный! – его глаза загорелись энтузиазмом. – Вот я и отправился в библиотеку поискать подходящее заклинание. Честно говоря, сначала я не верил, что получится…

Торгус с ужасом наблюдал, как по коридору скользили десятки оживших швабр, а вспененные тряпки усердно протирали стены и даже потолок. Одна из тряпок особенно старательно вытирала витражное окно, изображающее битву при Драконьем Ущелье.

– Но там всё так подробно расписано, что получилось с первого раза! Ну… почти, – Кайлос смущённо почесал затылок. – Сначала швабра почему-то погналась за мной вместо того, чтобы мыть пол и трижды огрела меня по… э-э-э… по зоне повышенной уязвимости. Но потом всё наладилось! – он радостно всплеснул руками. – Если всё пойдёт по плану, к вечеру закончу первый этаж, а завтра возьмусь за второй!

Громовержец ещё раз обвёл взглядом это магическое безумие. Швабры синхронно двигались в такт невидимой музыке, тряпки выписывали в воздухе замысловатые пируэты, а ведро с водой степенно передвигалось вслед за своими "подчинёнными", время от времени выдавливая из себя свежую порцию мыльного раствора.

Не проронив ни слова, маг развернулся и зашагал к кухне с новой решимостью.

"Нет, определённо мне нужно выпить. И покрепче, – стучало в его воспалённом мозгу. – Заклинание второго круга… За один вечер… Да как это вообще возможно?" Эти мысли вызвали новую волну боли, заставив мага ускорить шаг, будто за ним гнался сам Повелитель Боли. Из-за чего он не обратил внимания на слова парня «Ведь этот мир-то волшебный»! Заостри внимание он бы изменил ход истории. Но чего не случилось того не случилось.

***

Я застыл в полумраке коридора, наблюдая, как могучая фигура Торгуса – или, как мне привычнее называть его про себя, Тора – скрывается за поворотом ведущим на кухню. Сходство с божеством грома из легенд моего мира было поразительным: та же исполинская стать, та же властность в движениях, и главное – та же способность повелевать молниями, заставляя небеса трепетать перед его мощью. Наверное. Сам я ещё не видел его в действие, но скорее всего так.

«Чёрт тебя задери», – сквозь зубы выругался я, снимая с лица мокрую тряпку, которая с глухим шлепком обрушилась на меня сверху.

Мимолётная потеря концентрации – и вот уже одна из моих «помощниц», усердно протиравшая потолочные камни, предательски сорвалась, окатив меня ледяной, грязной водой.

Всю прошлую ночь я провёл в изнурительных поисках подходящего заклинания, перелистывая бесчисленные фолианты в замковой библиотеке. Пыльные страницы, потускневшие чернила, сложные схемы заклинательных формул – всё сливалось воедино в моём уставшем сознании.

Удача улыбнулась мне лишь в предрассветные часы, когда стрелки часов приближались к отметке «два». Я бы давно сдался и погрузился в объятия Морфея, если бы не мрачный Флоки – этот загадочный дядька с лицом, изборождённым морщинами, принёс мне чашку ароматного напитка. Тонкий, почти медовый аромат, золотистый оттенок, лёгкое мерцание на поверхности… С первого глотка по моему телу разлилось приятное тепло, а сознание прояснилось, будто туман рассеялся. Энергия забурлила в жилах с невероятной силой, заставляя буквы на страницах складываться в осмысленные строки втрое быстрее обычного.

Теперь этот волшебный чай стал моим тайным сокровищем. Осталось лишь выяснить его название и, что важнее, где раздобыть новые порции этого божественного напитка. Возможно, стоит завести с Флоки более доверительную беседу…

С этими мыслями я вновь сосредоточился на управлении своим небольшим «уборочным отрядом», стараясь не допустить новых «аварий». Вода с потолка – это, конечно, неприятно, но куда хуже было бы, если бы Торгус увидел, как его драгоценные исторические фрески подвергаются такой рискованной очистке. Хе-хе.

***

Спустя два дня, когда последний уголок замка сиял первозданной чистотой, Ридикус наконец покинул нас. Перед отъездом он ободряюще похлопал меня по плечу, посоветовав усердно учиться, и пообещал навестить до моего отбытия в академию. Его телега, скрипя колёсами, медленно растворилась в изумрудной чаще леса, оставив после себя лишь клубы дорожной пыли, золотившиеся в лучах заката.

Едва огневик скрылся из виду, как Торгус жестом подозвал меня к себе, и мы направились к загадочной башне, возвышавшейся над замком подобно каменному стражу. Моё воображение, разогретое детским любопытством, рисовало фантастические картины: заклинательные круги, парящие артефакты, древние фолианты… Однако действительность превзошла все мои ожидания.

Подойдя к массивным дубовым дверям, украшенным серебряными молниями, Ворхельм приложил ладонь к замысловатому узору.

– Теперь твоя очередь, – кивнул он мне.

Только мои пальцы коснулись прохладного дерева, как по коже пробежали крошечные искры, словно невидимые молнии обнюхивали нового гостя.

– Башня одобрила тебя, – произнёс маг, и в его голосе слышалась непривычная теплота, а ещё мне показалось что он сильно поражён случившимся. – Раз ты жив, то отныне можешь приходить сюда, когда пожелаешь. Именно здесь мы проведём большую часть твоего обучения.

Да не смотри ты на меня так, шучу я. Не убила бы она тебя. Ну может немного тряхнуло. Хе-хе.

Решив не заострять на такой «мелочи» как смерть от удара молнии внимания, я сменил тему.

– Она что… живая? – осторожно спросил я, наблюдая, как приглушенный свет в узорчатых окнах башни словно подмигнул в ответ.

Торгус, уже собиравшийся толкнуть дверь, замер на пороге. Его мощная фигура оставалась неподвижной добрых десять секунд – целая вечность для нетерпеливого ребёнка. А для меня как для попаданца в магический мир, перед дверями, где находятся тайны, так и вовсе бесконечность.

– Да, пожалуй, её можно назвать живой, – наконец ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то невысказанное.

Правда заключалась в том, что за все тысячелетия существования башен, они как ему известно, ни разу не впустили никого, кроме членов рода, для которых была построена изначально. Задумался же маг не из-за вопроса мальца, а потому что до последнего не верил в успех этого эксперимента. Он уже приготовился обучать парня по старинке, если башня отвергнет Кайлоса. Ведь для этих древних камней даже титул архимага Молний не значил ровным счётом ничего – не кровь Ворхельмов? Значит, проход закрыт. Хоть убейся об неё, но внутрь ты не войдёшь.

И тем удивительнее была уверенность Ридикуса, утверждавшего, что башня не просто впустит Кайлоса, но и откроет доступ ко всем этажам сразу – случай беспрецедентный за всю многовековую историю существования башен. Что-то известно старому лису. Кстати, члены рода получали доступ к следующим уровням лишь после полного овладения знаниями предыдущих. Ладно поживём увидим.

С гулким скрипом дверь распахнулась, впуская нас в просторную круглую залу. Центр помещения занимал массивный дубовый стол, испещрённый следами от перьев и чернильных клякс, а рядом возвышалось величественное кожаное кресло темно-коричневого оттенка, выглядевшее настолько удобным, что мне тут же захотелось подобное – когда-нибудь, когда вырасту. Но сейчас я лишь почтительно стоял в стороне, соблюдая приличия.

Стол представлял собой хаотичный творческий беспорядок: стопки исписанных листов, перья всех размеров, хрустальные чернильницы с разноцветными содержимым, точнейшие измерительные инструменты – явные свидетельства неустанной исследовательской работы. Некоторые бумаги были испещрены сложнейшими расчётами, где магические формулы переплетались с геометрическими схемами.

Он тяжело опустился в кресло, и к моему удивлению, не раздалось ожидаемого мною скрипа – будто мебель с почтением приняла своего хозяина. Лёгким движением он поднял меня и усадил на край стола – второго сиденья в комнате действительно не оказалось.

– Итак… – голос Торгуса внезапно обрёл патетическую глубину, словно эхо из древних склепов, – настало время узнать, историю возникновения башни…

Он сделал паузу, его пальцы нервно постукивали по резным ручкам кресла, прежде начать рассказ:

– Внемли же. Такие башни – удел лишь древнейших родов, чьи корни уходят в эпоху Первого Пришествия Магии. Новых башен не возводилось со времён прихода в этом мир мага Уэльса Каменный Ураган – по крайней мере, мне о таких не ведомо. – Его взгляд стал отречённым, будто созерцал сквозь века.

– Собственно история этой башни началась, когда мой предок, Варкус Ворльхем Дерзкий, совершил невозможное – спас Торгрима Железнобородого, короля подгорных гномов.

Маг вдруг встал и начал медленно ходить туда-сюда, а его борода оставляла в воздухе дымный шлейф маленьких искр:

– Это было во дни, когда люди воевали с людьми. Принц Каэл решил объединить разрозненные народы в единую империю. Гномы, верные союзу королевству Феникса, из-за предательства попали в каменный мешок Ущелья Плачущих Теней. Все пути отступления были отрезаны, а основные силы армии – в дне марша. – Его голос стал резким, как удар топора. – Даже собственные сородичи отказались идти на выручку – три тысячи жизней не стоили тридцати, и неважно что среди них был король. Потому как умри они в попытке спасти его, то само существование народа гномов из-под железных гор встало бы под вопросом. В те дни их народ был слишком малочислен.

Внезапно маг рассмеялся – звук напоминал раскаты далёкой грозы:

– Мой дед и его отряд… Боги, какие же они были безумцы! В лучшем смысле этого слова. Единственные кто отважились принять вызов, – он подмигнул мне, и я не смог сдержать ответной улыбки. История и правда завораживала. А его умение рассказывать, постоянно меняя тон впечатляло.

– Они состояли на службе у принца Каэла – того самого, что позже станет Императором Вечного Рассвета. Две ночи готовили они свой безумный план. – Громовержец провёл рукой по воздуху, и над столом возникло мерцающее изображение горного хребта, я от такого зрелища чуть со стола не грохнулся. – Враги не спешили с атакой – живой гномий король был куда ценнее мёртвого. Такой заложник мог переломить ход войны.

Его голос стал шёпотом, заставляя меня невольно наклониться вперёд:

– Представь: семь фигур в белых плащах, карабкающихся по отвесной скале, покрытой снегом при свете кровавой луны… А потом бац – удар! – Торгус хлопнул в ладоши, и я вздрогнул. – Они слили силы своих источников в единое заклинание – "Огненный Метеор Арканума". Читал о таком?

Я лишь заворожённо покачал головой, не в силах оторвать взгляд от магической проекции, где теперь плясали языки пламени. В этот момент стены башни едва заметно дрогнули, будто одобряя рассказ – или вспоминая былое. Где-то в вышине зазвенели хрустальные подвески, хотя ни малейшего ветерка в зале не было. И вообще хрусталь ли это?

– А можно поподробнее о том, что они сделали?

– Терпение малец.

– Итак, вообрази эту картину, – голос Торгуса зазвучал глубже, наполняя комнату отзвуками древней битвы. – Стоя над зияющей пропастью Ущелья два мага земли – Барниус Камнедар и Руванс Глубинный Корень – подняли в воздух десятки крупных каменных обломков горы. Казалось, сама гора вздыбилась против врагов. – Они произнесли заклинания и стали водить руками по воздуху словно перебирали гальку на пляже. В пространстве замерцали крошечные каменные фрагменты, на которые начали делиться поднятые ими камни.

– А тем временем братья-близнецы Фирус и Форос, маги пламени из ордена Огненных Языков, – чьи пальцы вспыхнули алым светом, – раскалили будущие снаряды до состояния жидкого солнца. Мой дед Варкус вместе с Шоркасом Беснующимся, повелителем ураганов, придали им такое ускорение, что воздух загорелся синим пламенем. – В комнате над мерцающей голограммой, ну не знаю, как я ещё её назвать, резко запахло озоном, будто эхо той давней магии все ещё витало в стенах башни. Эффект присутствия 100%.

Маг, размахивая руками заходил вокруг проекции, а его тень гигантским силуэтом заиграла по стенам придавая эпичности повествованию:

– Когда подготовка завершилась, все шестеро слили силы своих источников в единый поток и вложили всю свою мощь в заклинание "Игнис Факс" – "Огненный метеор Арканума". – Торгус резко опустил руку, и воображаемые камни в его иллюзии запылали ярче солнца устремившись вниз с устрашающей скоростью. – Лишь целитель Маркус не участвовал в атаке. Он честно предлагал… внести, так сказать… – Громовержец скривился, будто съел что-то кислое.

– "Давайте я на камни парочку болезней подцеплю", – передразнил он тонким голосом. – "Когда они разлетятся, болезнь распространится по всему лагерю!" – Торгус тяжело вздохнул. – Отряд единогласно, при этом со всей вежливостью, попросили приятеля отойти подальше и не трогать ничего.

– Почему? – не удержался я.

Его глаза вспыхнули, как молнии перед грозой:

– Потому что лекари – самые опасные существа во всём магическом мире. Даже некроманты не сравнятся с ними в коварстве. – Он указал пальцем куда-то за мою спину. – В библиотеке есть целый раздел об архимагистре Микаэле. Этот "целитель" мог залечить человека до смерти – буквально. Его враги иногда молили о прекращении лечения. – Ворхельм мрачно усмехнулся. – Запомни навсегда, мальчик: увидишь мага-целителя, вставшего на твоём пути – вежливо пожелай доброго дня и беги, не оглядываясь. Благо, с твоей молнией в крови это не составит труда. И никогда – слышишь? – НИКОГДА не пожимай им руку.

– Понял, принял, – кивнул я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

– Но вернёмся к нашей истории, – маг снова оживился. – После сокрушительного удара Маркус восстановил силы Шоркаса, и весь отряд поддерживаемый магом ветра, прыгнул вниз вслед за каменным дождём – прямо на головы ошеломлённых врагов отрезанных огнём от основнвх сил армии. – Он, проходя мимо стола ударил по нему кулаком, и стакан с перьями подпрыгнул и я в том числе.

– Удар был такой силы, что земля содрогалась три дня! Горы плакали каменными слезами, и если бы не магия гномов… – Торгус многозначительно поднял бровь, – то застрявшим в ущелье гномам пришёл бы конец. Всё-таки сила шести осушённых источников в ранге магистров это вам не шутки.

– Кстати об этом. Атака полностью истощила их источники, – продолжил он уже тише. – Без Маркуса они бы точно в той битве погибли. Ибо кастовать им было нечем и отряд вооружившись мечами намеривался биться как обычные воины. Но! Когда принцу Каэлу дожили, что вражеская армия несёт потери, а в их лагере царит хаос… – Маг горько усмехнулся. – Что ж, ты сам понимаешь, как поступают мудрые правители с ослабленным противником.

В этот момент где-то в глубинах башни раздался глухой гул, будто древние камни вспоминали ту славную битву. Я заозирался. Поскольку воздух наполнился запахом гари, крови и раскалённого металла – призрачное эхо магии, запечатлённое в самих камнях этой удивительной башни, – пояснил Тор.

Интересно из чего она сотворена? Нет, она точно живая. Я уверен. А это значит… А это значит, что надо с ней быть очень вежливым и учтивым, раз она меня впустила. Да и предложить помыть её. Да-да, точно. Надо бы не забыть это сделать. Но не будем отвлекаться.

– Можно задать вопрос? – осторожно прервал я повествование.

– Валяй, – буркнул Торгус, поглаживая складки бороды.

– Почему они не использовали эту тактику раньше? Я имею в виду…

– Понимаю, к чему ты клонишь, – перебил меня маг, и его глаза вспыхнули, словно две миниатюрные молнии. – Видишь ли, малец, у этого заклинания есть одна мерзкая особенность. – Он наклонился вперёд, и его борода колыхнулась, как грозовое облако. – Применяя его, маг вкладывает «ВЕСЬ» свой источник. И существует немалая вероятность… навсегда лишиться магии.