Манон Леви
С чистого листа. Путь к себе.

Глава 1

Мерный стук колес и мелькающие за окном деревья успокаивающе действовали на Свету, которая бездумно смотрела в окно электрички, направляющейся в глушь. «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!» – звучало в Светиной голове. Не в Саратов, но в глушь и к тетке. И не папенька сослал туда Свету, а она сама приняла «взрослое, взвешенное решение».

Каждая секунда в движении приносила ощущение свободы, которой Свете так не хватало в браке с Ильей. Он же наоборот пользовался свободой по полной, а чтение его переписки с секретаршей его офиса стало последней каплей для гордости Светы. Про гордость она вспомнила чуть позже, сначала был ступор и неприятный разговор с мужем. Теперь уже бывшим мужем!

Вспоминая тот день, ей даже было стыдно за себя. За-чем? Зачем она пыталась сохранить этот брак? Вот уж действительно, хорошее дело – браком не назовут. Просила мужа прекратить общение и заблокировать Ирочку. Муж, «переспав» с этой мыслью, согласился. И они попробовали жить, как раньше. Только секс из их семейной жизни ушел в закат. В последние полгода его и так было слишком мало, и Свету это напрягало, а мужа нет.

Естественно, она искала причину в себе – пошла в зал, стала просматривать ролики про упражнения кегеля и прочие способы улучшить свою сексуальную привлекательность. Но не помогло. И слава Богу! Подсмотрев пароль мужа и проверив телефон, поняла, что Ирочка просто записана теперь под другим именем, общение никто не прекратил. Тогда, прекратить этот фарс решила сама Света. Подала на развод и записалась к психологу. Сразу переехала в свою квартиру и мужа увидела только в ЗАГСе, когда забирала документы.

Собрав всю волю в кулак, часть вещей и ноутбук, Света заехала к отцу на работу. Сообщив ему в форме скороговорки про развод, она заявила, что едет навестить тетку и проветриться, звонить ей не надо, с ней все хорошо, но она хочет сменить обстановку, и лето в деревне – лучший выбор.

Полковник ФСБ Владимир Петрович Политов, по совместительству папа Светы, уже набрал в легкие воздуха, чтобы сказать, что он думает и что сделает с ее Илюшей, но Света уже хлопнула дверью и убежала, бросив пропуск охраннику на проходной.

И вот она сидит в электричке, прислонившись головой к стеклу, и слушает подборку любимых песен. Всего три часа в дороге и… черемуха.

Станция Болдино во Владимирской области, пара шатких скамеек, погнутая мусорка, выцветшая табличка с названием станции, никаких мостов через рельсы и один магазин на деревню. «То, что надо!» – подумала Света и посмотрела на часы. Старая привычка носить часы досталась от отца, который не признавал новомодные гаджеты и ходил с кнопочным телефоном, хотя работа тоже обязывала. Скоро должна приехать ТётьЛена. Пересекая пути, Света вдохнула свежий майский воздух, впереди были праздники.

Простояв минут десять, переминаясь с ноги на ногу, Света решила позвонить тетке. Открыв телефон, обнаружила, что ТётьЛена сама уже написала племяннице, что не смогла завести машину и надеется, что Светочка сможет поймать попутку, потому что идти пешком девять километров тяжело.

– Сколько? – не удержалась Света, – Офигеть! Добро пожаловать домой называется!

Закинув сумку на плечо, Света двинулась в сторону шоссе. Перейдя по мосту, она зашла в Пекшинский магазин за минералкой и вздохнула, оценивая путь.

– Хорошо хоть по прямой! Света, соберись, уже восемь километров, почти как зачет в универе! – подбодрила она себя и перекинула сумку на другое плечо, радуясь, что приехала днем и идти через лес не так страшно.

В наушниках играла подборка 9PM, и Света довольно бодро зашагала по дороге. Минут через пятнадцать ее догнала старая девятка. Ну как догнала, чуть не сбила! Света отпрыгнула в сторону, чуть не свалившись в овраг, резко вытащила наушники и услышала громкую музыку. В машине сидело трое парней.

– Такая красивая и одна? – пытаясь придать голосу эротичности, спросил один.

–Девушка, вашей маме зять не нужен, – загоготал другой.

Света попятилась, но бежать особо некуда – деревню она уже прошла, до следующей бегом минут семь, только она не добежит.

– Никто не нужен! Езжайте куда ехали! – стараясь перекричать музыку, сказала она.

– Че? Даже не подвезти? Куда топаешь, милаха? – не унимался парень, что сидел на заднем сидении.

– Куда надо! Нам не по пути! – Света начала медленно двигаться дальше, машина тоже поехала рядом.

Их обогнал Ford Explorer болотного цвета, Света подняла руку, в надежде, что ее заметят. Водитель форда дал по тормозам и включил заднюю передачу. Парни притихли даже музыку сделали тише. Мужчина опустил стекло и, окинув оценивающим взглядом девятку и ее пассажиров, обратился к Свете.

– Девушка, они Вам мешают?

– А че сразу мешают, мы просто беседовали! – Перебил Свету один из парней.

– Не хочет, чтоб ее подвозили, не надо. Мы не гордые! – водитель девятки врубил музыку на полную и дал по газам.

Света выдохнула.

– Спасибо! – кивнула она мужчине из форда, и вцепившись руками в сумку пошла вперед.

– Не за что, – ответил мужчина, и скоро его форд скрылся впереди.

– Света, ты тупая овца. Вроде нормальный мужик, можно было попросить его подвезти, вдруг еще какие отморозки попадутся, – ругала она себя. Теперь она шла без музыки, периодически оборачиваясь. В кармане завибрировал телефон.

– Да?

– Свет, ты как? Идешь? – услышала она взволнованный голос ТётьЛены.

– Очень вовремя! – выпалила Света, – Я иду!

– Я завела машину, ты где сейчас?

– Подхожу к Елисейково.

– Стой там на остановке, я мигом!

Света дошла до остановки и рухнула на лавку, не столько от усталости, сколько от напряжения. Минут через семь, примчалась ТётьЛена. Она совершила почти полицейский разворот у остановки и, наклонившись направо, открыла пассажирскую дверь.

– Запрыгивай!

Долго уговаривать не пришлось, Света села в машину и закинула сумку назад.

– Ты не представляешь, как я рада тебя видеть, – выпалила Света.

– Что-то случилось? Голос у тебя странный.

– Да, были приключения.

Света вкратце рассказала про парней и спасителя на форде.

– Не бери в голову, они безвредные. На девятке могли быть только Пахомовские, они хоть и шумные, но не обидят. Тем более среди бела дня.

– Мне так не показалось, – продолжала дуться Света.

– Сейчас приедем, я уже суп твой любимый приготовила, сметанки купила.

– Грибной?

– Грибной!

– Ладно, но мне все равно надо будет снять стресс чем-то покрепче.

– Как скажешь! Мой погреб в твоем распоряжении.

– Я думала в погребе у тебя продукты. Банки там всякие.

– И они тоже! – хитро улыбнулась ТётьЛена.

Проснувшись утром от солнца, светившего прямо в глаза, Света потянулась. Впервые за долгое время она спала спокойно. Может воздух, может домашнее вино ее так расслабило, но даже лай добермана пинчера – Макса, который не пропускал ни одного любителя майских купаний, не мог испортить ей настроение.

Было уже десять утра, точнее дня, так как утро у ТётьЛены начиналось около шести. Май – время рассады – надо полить, вынести на солнце, подкормить. Света была далека от этого. Она любила деревню, любила дом, но огород был для нее вечной загадкой. Она помнила, как мама придумывала кучу отговорок, чтобы не ездить в деревню именно из-за огорода и всегда говорила, что истинное значение этого мероприятия скрыто в обратном прочтении. Огород = Дорого!

Проведя в кровати еще минут пятнадцать, Света все же заставила себя встать и вышла из дома. Первое, что бросалось в глаза – ТётьЛена в позе дачника, что-то выискивающая в своих совершенных грядках.

– ТётьЛена, клад нашла? – крикнула Света, прикрывая от солнца глаза.

– И тебе привет, спящая красавица. Думала уже не дождусь, одна завтракать буду, – бурчала тетка.

– Не уверена, что по утрам я красавица, но выспалась отлично.

– Не наговаривай на себя, еще лет пять будешь красавица.

– А потом?

– А потом, как в анекдоте – весь день не пьешь, не куришь, черти-чем не занимаешь, а утром, как будто и курила и пила…

– Я к тебе на перезагрузку приехала, так что буду вести себя хорошо – дышать воздухом, спать, закаляться, бегать может начну… опять.

– Может тебе фитнес на огороде организовать? Хотя рано еще… – задумалась ТётьЛена.

– Только не это! Я ж вообще-то работаю, у меня только сейчас майские праздники, а так я с пяти вечера при деле. Помочь могу только материально, ну и морально! Готова слушать все деревенские сплетни, – улыбнулась Света.

– Тут все сплетни только про твою тетку. Дивятся все, как я еще не загнулась без мужика, – засмеялась она, – Ладно, иди умываться и завтракать.

– А что на завтрак?

– Кабачковые оладьи… Ой! Забыла совсем, я ж воду перекрыла, бочки наполняю.

– Я могу и после завтрака.

– Нет уж! Хотела закаляться – вперед, полотенце в руки и дуй! Заодно посмотри, не испоганили ли нам забор, а то народ уже начал свое паломничество на речку. Видит Бог, пора сажать шиповник с той стороны.

Сказано, сделано! Света схватила полотенце и, надев кроксы, стала спускаться к реке. ТётьЛена специально не косила у забора, чтобы не делать тропинку еще более удобной для любителей речных купаний, поэтому пробираться сквозь сухую траву было не очень приятно. На спуске стало сложнее, кроксы скользили по глинистой земле, каждый шаг требовал особой осторожности. Скоро она вышла на небольшую полянку, которая летом превращалась в местный пляж.

Солнце ласково грело и, как говорили синоптики, шестнадцать градусов ощущались как все двадцать шесть. Закинув полотенце на куст, она потянулась и сделала пару наклонов на растяжку. Встав у самой воды, Света попробовала ногой воду.

– Не советую. Вода еще холодная, – раздался голос за спиной.

Света одернула ногу, почти потеряв равновесие. Позади нее был высокий мужчина с русыми волосами, короткой стрижкой и немного взъерошенным видом. Он стоял с голым торсом, его спортивная немного перекаченная фигура, смотрелась идеально. Через шею было переброшено полотенце, руками он держал края. Свете бросились в глаза сбитые костяшки пальцев. Непроизвольное движение грудных мышц незнакомца, вывело Свету из оцепенения.

Его изучающий взгляд смерил Свету с ног до головы. Ей стало не по себе.

– Спасибо за совет, я сама разберусь! И мне уже пора, меня парень ждет, – аккуратно обходя его по увеличенной траектории, сказала она, – Макс, я уже иду – крикнула она, надеясь, что ее голос звучит непринужденно.

– Хм, шею бы этому Максу намылить, за то, что девушку со станции не встречает, и ей приходится самой разбираться, – усмехнувшись, сказал мужчина, бросив полотенце на землю, стал спокойно расстегивать брюки, не обращая на Свету внимания.

А она уже быстро семенила наверх, молясь не поскользнуться на глине и не скатиться к его ногам. Не оборачиваясь, Света почти добежала до калитки и только закрыв ее, выдохнула.

– Ну как водичка? Закалилась? – увидев ее, спросила ТётьЛена.

– Не то слово! Я, пожалуй, подожду и умоюсь позже из бочки. Не сахарная, – ответила та, взмахнув челкой.

– Чем тебе река не угодила? Змею что ли увидела?

– А там еще и змеи есть? – Света перевела на тетку ошарашенный взгляд.

– Ну да, неделю уже как проснулись.

– Я не понимаю, ты рада меня видеть или хочешь избавиться?

– Ладно тебе, нужна ты им больно. Да и там гадюк мало, больше ужей, они не ядовитые. Главное смотри, чтоб голова была с желтыми пятнами по бокам.

– О Боги! Куда я попала, – Света поднесла руку к полотенцу, – Твою мать!

– Что еще?

– Полотенце на кусте забыла.

– Давай мухой за полотенцем и завтракать, стынет уже.

– Оно очень ценное?

– Что?

– Полотенце.

– Свет, ты чего как маленькая, нет там змей! Говорю тебе, одни ужи у нас, гадюки у пожарного пруда. Да и одна в магазине работает, – засмеялась тетка, – вечно просрочку норовит подсунуть.

– Ладно, – вздохнула Света и поплелась к калитке.

Но выходить ей не пришлось, на заборе висело ее полотенце. Посмотрев в щель, Света никого не увидела, схватила полотенце и вернулась в дом.

– Шустро ты. Бегом бежала? – не унималась тетка.

– Нет, добрый человек на забор повесил.

– И от кого такого доброго ты с речки драпанула? Парни что ли те с Пахомово?

– Точно! Это тот мужик, что их спугнул, на зеленом форде. Я с перепугу пропустила мимо ушей, когда он про станцию сказал. Кстати, Макс, иди сюда, – позвала она пса, – Ты теперь мой парень!

– Он уже дед! Вон зубы выпадают, зато голосистый, – с теплом посмотрела на собаку ТётьЛена и протянула ему кусок ветчины. Потом добавила Свете сметаны и спросила, – Так что за прынц? Сегодня-то разглядела?

– Угу, – пробормотала Света, уплетая бомбически вкусные оладьи, – Ща доем и пытай, как хочешь.

После плотного завтрака Света забралась с ногами на садовые качели, а тетка села напротив и, прикрыв глаза, грелась на солнышке.

– Итак! Про мужика – высокий, спортивный, волосы скорее светлые, возможно, бандит.

– У тебя все сейчас бандиты?

– Нет, у него руки сбиты, как у боксеров.

– Может он боксер?

– Да, деревенский, специализируется на подпольных боях в коровнике.

– Фантазерка. Но странно, может приехал к кому. Не видела у нас такого, но знаю, кто нам поможет.

– Поможет в чем?

– Узнать кто это, конечно!

– Да сдался он мне? Мужик и мужик, спасибо ему, конечно. Но я не за мужиками сюда приехала, а как раз наоборот.

– Ну, тебе не интересно, а я спрошу. Новостей у нас не много, надо ценить любую инфу, – с этими словами ТётьЛена взяла кошелек и переодела шлепки.

– Ты далеко?

– За хлебом.

Проводив ее взглядом до калитки, Света качнулась на качелях и удивленно посмотрела на свежую буханку, которая лежала на кухонном столе.

Сельский магазин, который пару лет назад открыли две подруги, стоял на краю деревни, у моста в сторону Андреевского. Большая площадка перед магазином была пуста и только с краю у разгрузочного окна стояла машина Юлиного мужа.

– Здравствуйте, девочки. Не отвлекаю? – спросила ТётьЛена, заходя в магазин.

– Привет, Лен, – ответила миловидная пышная блондинка, выныривая из-под прилавка.

– О, Галь, думала тут только Юля с маман.

– Они товар принимают. Ща примут и я уйду, сегодня Юлина смена. Тебе Лен, чего подать?

– Да, я так, жалом поводить зашла. Хлеб-то утром взяла, пока моя царевна спала, – ответила Лена, осматриваясь, – Яйца свежие?

– Да, только мелкие.

– Пойдет, дай десяток.

Пока Галя перекладывала яйца из пакета в коробочку, ТётьЛена делала вид, что изучает полки. Дверь подсобки отворилась и зашла Юля – высокая интересная брюнетка.

– Привет, Лен, забыла, чего утром? – спросила она.

– Вроде того. Маман-то где?

– Вон, в машину садится, Володя ее домой отвезет, а что?

– Да, хотела у нее про героя одного спросить.

– Че за герой? – заинтересовалась Галя.

– В том то и дело, что не знаю. На форде зеленом, высокий, лет тридцать пять. Вчера по дороге со станции Пахомовских от Светки отогнал.

– Ой, на зеленой машине, это наверно тот красавчик, что у тети Нади в доме живет.

– Прям так и красавчик? – усомнилась ТётьЛена, – А Надьку из больницы выписали?

– На вкус и цвет, по мне так очень даже.

– А я не видела, – расстроилась Галя.

– Он в конце апреля приехал, так что не мудрено. Пару раз всего заходил за хлебом и консервами.

– Консервы, значит одинокий, – смекнула ТётьЛена.

– Молодой для тебя, – засмеялась Юля.

– А я может не себе. А если и себе, то мне ж его не солить. Может он рукастый? А у меня туалет уличный заваливается, надо подпереть.

– Мужиком подопрешь? – Юля, залилась веселым смехом.

– Ну тебя. Надю-то видели?

– Нет, он один приходил.

– Странно, может проведать ее? – задумалась ТётьЛена.

– Сходи, а то правда странно. И она не говорила, что приедет к ней кто.

– Может это рейдерский захват? – прошептала Галя.

– Галь, ты че несешь? Че тут захватывать? Покосившийся забор и старые бабкины тряпки?

– Ну не скажи, а земля, а дом? – не успокаивалась Галя.

– Там не дом, а одно название.

– Кстати, он же рядом с Денисом, может он знает? Они примерно ровесники, должны были познакомиться уже, – предположила Юля.

– Спасибо, девочки, побегу кормить свою городскую. А потом, может и к Наде загляну.

– Надолго Светка-то? Сто лет ее не видели, – спросила Юля.

– На все лето, минимум!

– С работы что ль уволили? – ахнула Галя.

– Типун тебе на язык, – ругнулась ТётьЛена. Нет, она у меня это… Не прогульщица, но похоже.

– Удаленщица, – подсказала Юля.

– Точно!

Выйдя из магазина, ТётьЛена повернула налево. Она часто так делала, если у девочек чего-то не было – шла в дальний, на перекрестке. На этот раз не было у девочек удовлетворяющей ее любопытство информации.

Не успела она дойти до поворота, как ее догнала Галина.

– Лен, а ты далеко.

– Вот ведь, принесла нелегкая, – тихо пробормотала ТётьЛена. И уже громче ответила – Решила Светку сладким побаловать.

– А че у нас не взяла, только ж разгрузились.

– У вас нет ее любимого вафельного торта.

– А…

Галя проводила ее до перекреста и пошла своей дорогой. ТётьЛена распахнула дверь магазина, и на нее хлынул прохладный воздух кондиционера. За прилавком никого не было. Она неспешно обошла помещение, с отвращением бросив взгляд на заветренную докторскую колбасу, и подошла к кассе.

– Лееен, ты на месте? – крикнула она, призывая к работе свою тезку.

– Бегу, бегу, – в глубине магазина раздались шаги, и крупная блондинка лет пятидесяти выплыла из коридора.

– Опять куришь на рабочем месте?

– А че мне? Народу пока нет. Праздники, раньше двенадцати не придет никто.

– Вот, я пришла.

– Раз пришла, говори, че надо?

– Сервис у тебя на высшем уровне! Торт давай. Вафельный «Шоколадницу».

Продавщица сняла с верхней полки коробку и протянула ТётьЛене. Та, прищурившись, посмотрела на срок годности и только после этого достала кошелек.

– Много народу на праздники приехало? – как бы невзначай спросила она.

– Да как обычно. Нюрка с табором к матери прикатила, Вовка с Васей к родителям детей привезли. Праздник же будет на 9 мая! Никитич со дня на день внуков ждет, соседи твои сегодня утром примчались, я только магазин открывала.

– Да, видела Наташину машину за воротами, – сказала ТётьЛена. «Все не то» – подумала про себя, – Девчонки говорили в Надином доме свет горел, выписали что ль? Думала зайти.

– Нет, ее не видела. Но машина стояла у забора, джип большой, зеленый. Хотя, может это к Денису друзья приехали.

– Может. Ладно, пойду я.

Расстроенная, что не удалось узнать больше, ТётьЛена вернулась домой.

Светка качалась на качелях, танцуя руками под музыку, которую ставила Алиса.

– Я смотрю развод не сильно тебя расстроил! А отец мне вчера писал в ночи. Переживает за тебя.

– Тортик! – воскликнула Света, увидев коробку в руках тетки, – Обожаю тебя! Да, пошел он!

– Кто? Отец?

– Муж! Бывший!

– А, ну этот ладно! Ты все так и валяешься?

– А что мне делать? Упасть – отжаться? Выходные!

– Баня сама себя не покрасит. Или ты будешь смотреть, как старая тетка сама корячится?

– Кто тут старая?

– Ну тонометр у меня уже есть, значит старая.

– Ага, джинсы с рваниной перестань носить и танцевать под Басту, тогда поверю. Можно я хоть сегодня не буду делать ни-че-го. У меня стресс!

– Я вижу!

– Ну честно! Вчера на дороге, сегодня этот мужик, змеи твои… Папе еще надо будет вечером позвонить.

– Ладно, уговорила, завтра покрасим, – согласилась ТётьЛена, – лезь в погреб тогда.

– Зачем?

– За пивом! Пойду чехонь почищу.

– Я мигом, – Света легко спрыгнула с качалки и вприпрыжку протанцевала в сторону дома.

– Алиса, включи Календарь Лакоста! – крикнула колонке ТётьЛена.

– Воот, это моя любимая тетя! – отозвалась с полпути Света, – Алиса, максимальная громкость!

Пиво с рыбой плавно перетекло в обедо-ужин. Света набрала отцу и успокоила его, что у нее все в порядке, тетя ее вкусно кормит.

– И поит, – тихонько вставила ТётьЛена.

– Шшшш, – прыснула Света, – Да, папулечка, у нас все прекрасно. Я не плачу, не страдаю, не собираюсь кончать жизнь самоубийством, ставить на себе крест и уходить в монастырь, – потягивая пиво, слегка заплетающимся языком, отчитывалась Света, – Нет, пап. Решение окончательное и обсуждению не подлежит. Илья для меня умер, и каждый раз, когда ты будешь про него вспоминать, представляй себе труп, который тормошат палкой, чем дольше он не захоронен, тем сильнее воняет.

– Фу, бля, – сморщилась ТётьЛена, – аппетит хоть не порть.

– Пап, ТётьЛена уже матерится. Так что давай не будем! Да, я обещаю звонить и присылать фото. Да, и вести себя хорошо! Целую! – она положила трубку, – Уффф, самое сложное позади!

– А ты переживала. Удивлена, что Илья еще на своих ногах ходит. Что случайно его не переехала машина с военными номерами и свидетелей никого.

– Хватит! Или тебе аппетит испортить?

– Не, я шуточками про мертвяков сыта еще от твоей матери.

– Кстати. Давай, не чокаясь. И на кладбище надо съездить, я года три не была, – посерьезнела Света.

– Хорошо, но в праздники не поедем, ты ж все равно днем свободна.

– Ага.

Вечер они провели в воспоминаниях о Поле. Всплакнули, достав старые фото, где Света была еще маленькой. Свету размазало после фотографии из первого класса – где она с бантами, без цветов, с глазами раненой лани, а позади серый от горя отец. Мамы уже нет, ее похоронили в августе, и в первый класс Света пошла без нее.

Полина была женщиной, которая притягивала взгляды не только своей красотой, но и обаянием. Ее прямые каштановые волосы, блестящие на солнце, отдавали в рыжину, как у Светы. Правда, Света выгорала летом в рыжий, а легкие волны придавали ей непринужденности. Ямочки на щеках, появлявшиеся при улыбке, были их визитной карточкой. Мать и дочь гордились этим сходством.

Полина Политова работала в бюро судебно-медицинской экспертизы главным специалистом. Ее самообладанию и выдержке могли позавидовать многие мужчины. За свою недолгую жизнь она насмотрела на такое, что многим оперативникам даже в самых страшных снах не снилось.

Не смотря на все ужасы, которые могли бы сломать большинство людей, Полина оставалась веселой и позитивной. Ее ум и проницательность очень ценило руководство, она работала с самыми сложными случаями. Когда даже более опытные коллеги разводили руками, Полина находила за что зацепиться и превращала сложные факты в простые и понятные выводы. Оперативники готовы были драться за то, чтобы их дело распределили Поле.

Постоянно сталкиваясь со смертью в ее самых неприглядных формах, находясь в мрачных стенах своего рабочего места – она оставалась верна себе. Ее неизменный оптимизм сглаживал углы напряженной атмосферы на работе. Она могла легко поддержать разговор с коллегами, рассказывая забавные истории из своей практики, что придавало им сил продолжать работу. Хотя, временами она впадала в прострацию, могла закрыться в кабинете и просила не мешать ей. К этим минутам уединения все относились с пониманием.

Светин отец, полковник ФСБ, боготворил жену, восхищаясь ею не только за ее профессионализм, но и за внутреннюю силу и нежность. Вместе они казались идеальной парой. Света мечтала, что ее семья будет такой же – там будет царить любовь, безграничное доверие и всесторонняя поддержка. Но, к двадцати девяти годам за плечами Светы было только два неудачных брака. Ей казалась, что она не дотягивает до маминого уровня, а посоветоваться уже было не с кем.

Погибла Полина при трагических обстоятельствах – в темном переулке неизвестный пырнул ее ножом. Порезали профессионально, до больницы Полину не довезли. Владимир поднял все свои связи, чтобы найти виновного, но все усилия оказались тщетными. Его жизнь изменилась в одночасье, он сильно сдал и, казалось, постарел лет на десять. Света тогда замкнулась в себе, позже отец приложил массу усилий, чтобы увидеть на ее щеках ямочки, как у Полины.

Разбирая документы после гибели жены, Политов нашел завещание, которое Поля написала, когда Свете было три года, где просила похоронить ее рядом с родителями. Это натолкнуло его на мысль, что ей было чего опасаться, но спросить ее он уже не мог.

Наревевшись, Света помогла тете убрать со стола и отправилась спать. ТётьЛена закрыла альбом со старыми фото и убрала его на полку. Собираясь спать, покормила Макса и включила телевизор. Последние несколько лет заснуть она могла только под телевизор, слушая вполуха какой-то сериал, она провалилась в сон.

Через пару дней ТётьЛена завела свою ласточку – старенькую Hyundai Elantra, захватила бутылку с водой, перчатки и тряпки, а Света взяла мамины любимые конфеты – птичье молоко. Они быстро добрались до старого кладбища рядом с Церковью Воскресения Христова, тетка гоняла покруче тех гопников, что пристали к Свете в день ее приезда. Подъезжая, Света заметила, что колокольню отреставрировали и побелили.

– Да, пару лет как. Церковь тоже вся в лесах, лет через пять закончат, – с надеждой сказала ТётьЛена, паркуясь перед входом, – Посмотри, не на этом форде был твой спаситель?

– Похоже, – всматриваясь в машину, ответила Света, – я номер не запоминала.

– Ну народу не то, чтобы толпа, – оглядела пустую парковку с их двумя машинами ТётьЛена, – так что есть все шансы встретить его на кладбище. Как романтично!

– Может он грехи приехал замаливать, или исповедоваться по поводу сбитых костяшек, – предположила Света.

– Ты еще в монахи его запиши, – толкнула племянницу в бок тетка.

Они вытащили из машины пакет с перчатками, тряпками и прошли сквозь двор к началу кладбища. Дойдя до участка, где были похоронены родители ТётьЛены, они присели на скамейку. Справа от родителей была могила Полины Политовой.

– Ты недавно приезжала? – удивилась Света, глядя на почти свежие цветы.

– Нет, но я уже привыкла. Ее могила всегда убрана, и цветы часто свежие. Особенно на день рождения и день смерти. Думаю, отец твой позаботился. Наверняка, от него кто-то приезжает и следит.

– Может быть, – задумчиво проговорила Света.

– Чего расселась? Вставай, сейчас листву соберем и надо будет ее за забор оттащить. Вон коробка, вроде прочная, туда мусор накидаем, – и тетка начала активно сгребать ветки, листья и куски старых искусственных цветов в коробку.

Света несколько раз ходила на свалку, выкидывая старую листву. Солнце уже припекало, сквозь распускающиеся листья весенних деревьев пробивались горячие лучи. Изрядно запыхавшись, Света остановилась, чтобы отдышаться. За спиной, по ту сторону ограды послышались шаги, она обернулась и не сразу поняла, кто к ней приближается, солнце слепило. Прикрыв глаза, она сощурилась и увидела его… Высокий любитель прохладной воды шел со стороны новых захоронений.

– Здрасте, – тихо поздоровалась Света.

– Добрый день! В интересных местах мы все время встречаемся, – ответил знакомый незнакомец.

– Да уж, нарочно не придумаешь.

– У Вас тут кто-то похоронен?

– Логично, – начиная немного злиться, ответила Света, – место для прогулок, странное, не находите?

– Люди разные. Кто-то и гулять по кладбищам любит, тут тихо, спокойно.

– Вы гуляете? – Света распахнула глаза от удивления.

– Нет, навещал крестную, – спокойно ответил он и двинулся мимо Светы к выходу.

Его путь лежал через могилу Полины, где в любимой позе дачника пыхтела ТётьЛена. Проходя мимо нее, он поздоровался.

– И вам не хворать, – машинально ответила та, но вдруг подняла голову и увидела Свету, идущую за ним на расстоянии пары метров. Обернувшись на мужчину, тетка сообразила, кто он, – Молодой человек! – окликнула его она, не обращая внимание на протестующую жестикуляцию племянницы.

– Да?

– Вы родственник Нади? Как она? Ее выписали уже?

– Нет. Она умерла.

– Как? – ТётьЛена от неожиданности села на край могилы.

– В больнице, – ответил немногословный собеседник, и повернулся, чтобы уйти.

– Стоп! – крикнула ТётьЛена, – а вы тогда кто? У Нади не было детей, а родня вся тут давно, – она привстала и вид имела угрожающий.

– Я крестник, Павел Соколов. Она мне давно дом завещала, но я был… занят. Вот сейчас смог приехать, – сказал он, слегка улыбнувшись.

– Так это она там похоронена? Надя? – ТётьЛена показала рукой в сторону, откуда шел Павел.

– Да, Вам могилу показать?

– Покажи. Ничего, что я на ты? – вдруг опомнилась она.

– Ничего.

Павел развернулся и жестом пригласил ТётьЛену пройти вперед. Света вжалась в ствол большой березы, давая им пройти.

– А ты чего? Пошли – скомандовала тетка.

– Может я лучше тут подожду?

– Не может. Как за вишней к Наде лазить, так ты первая была, а тут застеснялась.

Павел опять улыбнулся и повернулся к Свете.

– Мертвых боитесь или меня? – спросил он, прищурившись.

– Вот еще. Никого я не боюсь, – огрызнулась Света.

– На дороге мне так не показалось, – парировал он.

Покраснев до корней волос, она обошла его и догнала тетку.

Могила Надежды была совсем свежей, судя по дате смерти, умерла она около недели назад. Памятник был добротный, из серого мрамора.

– Удачная фотография, – заметила ТётьЛена, – это она на выставке была, по своей агрономной теме.

– Да, а вы были подругами? – спросил Павел.

– Не лучшими, но были. Мне кажется, я даже видела твою фотографию у нее – мальчик первоклашка с Надей и, видимо твоей мамой, с большим букетом гладиолусов. У Нади росли шикарные гладиолусы.

– Точно, она каждый год, до девятого класса привозила цветы со своего участка. Это они с мамой на фото.

– Ой, так сегодня девять дней! – воскликнула ТётьЛена, – мы не то, чтобы набожные, но раз такие новости, – она с грустью посмотрела на фото Надежды, – надо помянуть, тем более племяшке моей ты вроде как помог пару дней назад, – она незаметно посмотрела на Свету, которая стояла молча, но услышав последнюю фразу, вздрогнула.

– Вы на машине? – уточнил он.

– Конечно, сюда пешком не находишься.

– Я только не особо с домом еще разобрался, – начал Павел.

– Можно у нас, я свое фирменное вино на красной смородине достану. Мясо бы раздобыть нормального, не салатами же закусывать.

– Мясо беру на себя, – быстро предложил он.

– Тогда Паша до вечера, ждем в шесть, мы живем у реки…

– Я знаю! Виделись недавно на речке, – Павел метнул взгляд в сторону Светы.

– Да? Ну хорошо, – ТётьЛена вопросительно посмотрела на племянницу, которая «с интересом» разглядывала соседние могилы.

Глава 2

– Обязательно было его приглашать? – сев в машину, Света уставилась на тетку.

– А что такого? – невинно хлопая глазами ответила та, – Или он прав, и ты его боишься?

– Я хотела провести время в спо-кой-но. Без мужиков! Забыла, что я только развелась? Я думала, в деревне одни милые старички.

– Так приезжала б осенью или зимой, когда дороги заметет. Тогда точно будут одни старички, но ты и их не увидишь, пока снег не раскидаешь, чтоб до калитки дойти.

– Извините, что развелась, и с вами не посоветовалась, – продолжала огрызаться Света.

– Я смотрю, ты не в настроении…

Дальше они ехали молча, каждая думала о своем, ТётьЛена о скоротечности жизни, потере, пусть и не лучшей, но подруги, новом жителе деревни, возможно полезном, о покойном муже, который не достроил дом и теперь она «все сама», о детях, которых Бог не дал, о Светке, которой уже двадцать девять, и уже два развода. Нет она не осуждала племянницу, помнила ее первого мужа – Сережу, перспективного юриста, старше Светки на десять лет, который женился совсем не на Свете, а на связях ее папы. Как довольно быстро все это стало понятно, как переживала Света, что ничего из себя не представляет. За год брака он так запудрил ей мозги, что страшно было на нее смотреть. Девчонке двадцать два, только институт закончила, а уже считает себя никчемной, нехозяйственной и бесплодной. Первый развод дался Свете тяжело. Второй – еще тяжелее.

«Была б мать жива, она б не допустила», – думала тогда ТётьЛена. Полина была младшее ее на два года, но всегда казалось, что она старше, мудрее. Они были от разных отцов, и каждая пошла в своего, поэтому – поставь их рядом, никто не сказал бы, что сестры. Отец ТётьЛены был итальянский дипломат, который погиб в авиакатастрофе. Лена была вся в него – жгучая брюнетка, смуглая, с яркими темными глазами. Темперамент тоже был ого-го, многие ее побаивались.

Возможно, из-за яркой внешности, остроты языка и чувства личных границ, подруг у нее не было. Были приятельницы, в школе и институте, но не более. Ближе всех она, как ни странно, была с сестрой, с ней делилась секретами и надеждами. Очень обрадовалась, когда родилась Света и готова была сидеть с ней каждое лето, пока сестра работала в Москве. Тогда Полина с Владимиром приезжали каждые выходные, привозя тонны продуктов. «Хорошее было время» – думала ТётьЛена.

Света смотрела в окно, как тогда в поезде, и постоянно возвращалась мысленно к новому знакомому. Она злилась на себя, ведь читала же в умных психологических книгах о том, что, выйдя из отношений, стоит сделать перерыв. Для этого перерыва она уехала «В деревню, к тетке, в глушь…». Кто ж знал, что тут такая бурная жизнь?

Подъезжая к дому, Света твердо решила, что на Павла внимания обращать не будет, а после праздников найдет себе какое-то занятие, кроме работы, чтобы на мысли о своей отсутствующей личной жизни времени не осталось.

Вернувшись домой, ТётьЛена начала готовиться к вечеру, а Света, сославшись на головную боль ушла к себе. Она пыталась читать, даже открыла рабочие чаты и почту, но там было тихо, как на кладбище. Света попросила Алису поставить музыку, задернула шторы и закрыла глаза.

Она лежала на постели постепенно утопая в темноте и тепле пледа. Ее сознание стало погружаться в сон, голова перестала болеть. Света открыла глаза и оказалась… в лесу, залитом солнцем, где деревья тянулись высоко к небу, а воздух казался осязаемым и плотным. Справа раздался смех, она повернула голову и увидела свою маму…

Полина была молодой, не больше двадцати лет, на ней была легкая рубашка с длинными рукавами, штаны, заправленные в резиновые сапоги, и белая косынка на голове, она сидела на небольшой поляне и собирала чернику. Полина смеялась и с кем-то говорила, иногда оборачиваясь. Света, не отрываясь, смотрела на мать, боясь моргнуть и больше не увидеть ее.

Полина подняла небольшое ведерко с ягодами и побежала к ветхому мосту, через небольшую речку. Взгляд Светы следил за матерью будто с высоты. Полина дошла до середины моста, повернулась и протянула руку. Света думала, что ей и тоже протянула руку, но увидела не свою, а чужую – сильную, мускулистую, явно мужскую. Она подняла глаза, ожидая увидеть молодого отца.

Теперь Света смотрела глазами матери, но увидела мужчину, которого не знала. Он смотрел на Полину влюбленными глазами. Незнакомец подхватил ее на руки и начал кружить, она слышала звонкий смех своей мамы. Затем Света опять оказалась над мостом и смотрела на пару с высоты.

Полина вдруг стала серьезной, ее лицо приняло задумчивое выражение. Она посмотрела на молодого человека и спросила его. Света не могла разобрать имени, но услышала сам вопрос: «Может, теперь ты остепенишься…?»

Внезапно все вокруг потемнело, раздался гром, начиналась настоящая буря. Света ощущала страх матери, холод сильных порывов ветра, слышала грохот раскатов грома. Образы перед ее глазами начали плыть, она не могла пошевелиться, ощущая свою беспомощность.

Открыв глаза в своей комнате, она почувствовала странную ломоту во всем теле. Света посмотрела на часы, было полшестого. «Пора идти к ТётьЛене, помогать встречать нового соседа», – подумала она и поднялась с кровати.

Тем временем, Павел доехал до городского рынка и купил хороший кусок свиной шеи, прошелся по рядам, где набрал еще пару пакетов с овощами и зеленью. На выходе взял пару бутылок Лакинского пива, именно оно ассоциировалось у него с деревней, в которой он не был очень давно, так давно, что никто уже не помнил мальчика Пашку, который сплавлялся по реке на плоту, удил рыбу со старожилами, пропадал в старой усадьбе, исследуя корпуса санатория.

Павел оставил машину у ворот и зашел в свой новый, разваливающийся, как его жизнь, дом. Открыл сервант и убрал в него папку с документами – дарственную от крестной, свидетельство о ее смерти и справку об освобождении из ФКУ ИК-13 общего режима в Свердловской области.

(сноска – «Красная утка» (официальное название – Федеральное казённое учреждение «Исправительная колония №13 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Свердловской области») – исправительная колония общего режима для бывших работников правоохранительных и административных органов в Нижнем Тагиле.)

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розово-сиреневые тона. Тишина опускалась на деревню, лишь редкие птичьи голоса нарушали ее покой. ТётьЛена принесла вино и рюмки, а Света уже накрыла стол на свежем воздухе. Становилось прохладно, поэтому она натянула свою любимую прожженную в нескольких местах черную шашлычную толстовку.

Когда все было готово, они удобно устроились на садовых качелях и принялись рассматривать скворечники, надеясь увидеть первых жильцов. В тишине заскрипела калитка, и на дорожке появился Павел с несколькими большими пакетами.

Поздоровавшись, он передал ТётьЛене пакеты с овощами и бросил взгляд на Свету, та кивнула ему в ответ, продолжая задумчиво глядеть на закат. ТётьЛена принесла доску, нож и кастрюлю. Проверив пальцем нож, Павел достал свой – небольшой охотничий нож, с оригинальной зеленоватой ручкой.

– Красивый нож, – заметила Света, – а из чего ручка?

– Дамасская сталь, ручка из карельской березы, – ответил Паша и продолжил нарезать мясо крупными кусками.

Они замолчали, каждый думая о своем или друг о друге. Через пару минут вернулась ТётьЛена со своим фирменным маринадом для мяса. Павел нарезал лук, добавил маринад и перемешал шашлык.

– Свет, покажи Паше рукомойник на огороде, а я пока минералкой залью и через час, два можно будет жарить уже.

Света послушно поднялась и повела гостя между грядок туда, где рядом с бочками висел пластиковый рукомойник. Павел шел за ней, не отрывая глаз и невольно любуясь. Ему все больше импонировал ее своенравный, немного грубоватый характер, несмотря на видимую хрупкость и беззащитность. Он резко повернул голову, мысленно одернув себя: «Спокойнее, капитан, рано поплыл. Да, красивая, да, фигуристая, но тебе сейчас все красивыми кажутся! Притормози!». После того как тщательно вымыл нож, он, не обнаружив полотенца, обернулся к Свете.

– Да, полотенца нет, поняла она его немой вопрос, – Давайте подержу нож.

– Думаю, уже можно перейти на «ты», – предложил Павел.

– Хорошо, давай подержу нож, – повторила она.

– Спасибо, Лана, – ответил он и протянул нож ручкой вперед, держа его за лезвие.

– Лана? – по спине пробежали мурашки, а сердце пропустило пару ударов.

– Да, Лана. Тебя же Светлана зовут, – уточнил он.

– Просто обычно Светой называют, – ответила она, разглядывая нож в своих руках. На нем была заметна потускневшая гравировка «За храбрость, капитану Соколову П.А. 2005 год.».

– Тебе не нравится Лана? – вопрос Паши вывел ее из ступора.

– Нет. Не важно, – сказала Света, вспомнив, что так ее называла только мама.

Они вернулись к столу, где ТётьЛена стала расспрашивать Павла про последние дни его крестной. Оказалось, что Надежда попала в районную больницу с инфарктом, но лечения должного не получила, состояние становилось хуже с каждым днем. Павел недавно вернулся из длительной командировки, был в другом городе. Он смог перевести ее в московскую больницу, но было уже поздно.

Так же ТётьЛена узнала у него про его родителей, что мать умерла почти пять лет назад от сердечного приступа, а отец погиб в Афгане. Павел оставил квартиру в Москве и переехал в деревню, чтобы восстановить дом.

– А чем ты занимаешься? Неужели с работы такой отпуск большой дали, чтоб все лето дом отстраивать?

– Я в отставке, – коротко ответил он, – так что есть время. Но что мы все про меня, да про меня. Максим, не приедет? – перевел тему Павел.

– Какой Максим? – не поняла ТётьЛена.

– Ланин парень, – уверено ответил Паша.

– Кто? – глаза ТётьЛены удивленно уставились на племянницу, – В тихом омуте!

– ТётьЛен, я на речке сказала, что у меня есть парень, Макс.

– И где же он? – спросила та.

– Да, вон, под столом колбасу клянчит, – сказала Света, отпихивая наглую морду Макса с коленей.

ТётьЛена покатилась с со смеху, уверяя, что этот кавалер Свету точно любит, но у него есть более давняя привязанность в лице нее самой. Паша улыбнулся и пошел насаживать мясо на шампуры. Обжаривая мясо, он поймал себя на мысли, что рад узнать об отсутствии парня у Ланы.

– Лана, ты тоже на все лето приехала? Будешь осваивать огород?

– Нет, только не это. Я вечерами работаю, днем думала в библиотеке помочь, видела рядом с клубом.

– Избу-читальню? Да, хорошая идея, может еще пункт Вайлдбериз откроешь? А то приходиться в Пекшу ездить, мне-то нормально, а тем, кто без машин – тяжело, – сыпала предложениями тетка.

– Не все сразу, вдруг я не справлюсь? Сначала Библиотека!

– С чем там можно не справиться, ты читать умеешь – этого достаточно, – засмеялась ТётьЛена.

Пока они обсуждали планы Павла на дом, ели мясо и вспоминали Надежду, на речке послышались крики и взрывы петард.

– Совсем с ума посходили! Открыли сезон, теперь всю ночь спать не дадут, – возмущалась ТётьЛена.

– Ладно тебе, скоро затихнут, – старалась успокоить ее Света.

– Ага, жди! Это только начало! Петарды закончатся, конечно, а вот орать они могут до утра.

– Я думал жить у реки – мечта. Даже завидовать вам начал, – усмехнулся Паша.

– Нечему завидовать, – вздохнула тетка.

– Сейчас приду, – сказал Павел, вставая.

– С ума сошел? – схватила его за рукав Света, – Неизвестно сколько там народу, зато известно, что все пьяные.

– Мне приятна такая забота, но я справлюсь, – коротко ответил он и решительно пошел к калитке.

– Сиди. Мужики сами разберутся, – остановила ее тетка.

– Он сказал, что в отставке, значит военный, а у них с этим строго. Он же наверняка приемы знает, как папа. И у него могут быть проблемы…

– Так в отставке же, значит на него уже не распространяются жесткие правила. Или… кто-то проникся к Паше? – хитро улыбнулась ТётьЛена.

– Ну тебя. Дело не в этом, просто он нормальный, жалко.

– Я так и поняла.

Они притихли, вслушиваясь в шум и голоса, доносившиеся с речки, но разобрать что-то было невозможно. Взрывы петард прекратились и скоро калитка опять скрипнула. По дорожке шел Паша, когда он приблизился Света сразу заметила его руки в крови, она подскочила с качалки.

– Откуда кровь, – встревожено спросила она.

– Все хорошо, – Паша посмотрел на руки и махнул рукой в сторону реки, – немного аргументов пришлось добавить.

ТётьЛена налила ему еще одну рюмку. А Света скрылась в доме и скоро вернулась с ватными дисками и перекисью.

– Да заживет все, как на собаке, – сопротивлялся Паша.

– Нет! Не спорь! – и она обработала его руки.

Довольная ТётьЛена наблюдала эту картину, не скрывая улыбки.

– Паш, кто там балагурил-то? Кому аргументы твои понадобились?

– Старые знакомые, – Паша мельком глянул на Свету, – петард больше не будет и после десяти вечера никаких криков.

– Так просто? Спасибо тебе, может хоть в мае потише будет. Летом я уже привыкла к этому круглосуточному паломничеству. Днем с детьми, вечером без детей.

– Надеюсь, не придется каждый раз их так успокаивать, а то дом ремонтировать будет некогда, – вставила Света, – А ты, где служил?

– Погранвойска, – ответил Паша и нахмурился.

Света заметила его изменившееся лицо и не стала углубляться в тему, но ей стало интересно, почему такой молодой и в отставке… Она знала, как и у кого получить нужную информацию, но вспомнила про свое обещание самой себе – не увлекаться!

В районе одиннадцати Павел стал собираться домой. Он встал из-за стола и, слегка улыбнувшись, попрощался.

– Паша, ты не боишься мести этих хулиганов после драки на реке? – осторожно спросила Света.

Он застыл на мгновение, обдумывая вопрос, затем уверенно посмотрел ей в глаза.

– Нет, Лана, – ответил он спокойно. – Я не боюсь, привык в трудностях видеть возможности, – с этими словами Павел направился к калитке.

Хотя Света все еще чувствовала легкую тревогу, она не могла не восхищаться стойкостью Павла, в нем чувствовалась внутренняя сила, которая ее притягивала. НО! Она обещала себе не увлекаться!

Наступило девятое мая, в деревне его праздновали с размахом. Света любила приезжать к тетке на любые праздники, здесь они всегда проходили как-то особенно душевно. Больше всего любила масленицу, с детства хранила воспоминания про игрища у клуба и вкусные блины с вареньем, медом или сгущенкой.

Но девятое мая – это другое. Перед Усадьбой был памятник павшим воинам с фамилиями всех жителей ближних деревень, кто ушел и не вернулся. Каждый год все собирались перед клубом, народу было много, ведь на майские уже тепло и почти в каждый дом приезжали дети, внуки, правнуки – деревня оживала! По традиции председатель толкала речь про память, преемственность поколений, зачитывала небольшой рассказ о войне, потом дети читали стихи, и все отправлялись пешком к памятнику.

Этого год не отличался от прошлых, кроме того, что ТётьЛена перехватила председательшу перед выступлением и рассказала про творческий порыв Светы – привести в порядок библиотеку.

Света забежала к Юле в магазин. Работа есть работа, в этом году на праздник пошла Галя с детьми, а Юля стояла за прилавком.

– Ну как сосед? Познакомились? – спросила Юля, взвешивая конфеты, которые Света обещала подарить детям после выступления.

– Как будто ты уже не знаешь? Тут новость еще не случилась, а ее уже все обсудили.

– Ну, извини, деревня! – засмеялась Юля.

– По слухам нас уже поженили и развели, потому что он я городская стерва, которая сама не знает чего хочет? – предположила Света.

– Типа того! Но не поженили – сразу развели, потому что ты стерва! А он мечта, а не мужик. Но уже пропащий, потому что любит тебя без памяти и дерется из-за тебя на каждом углу, – дополнила Юля.

– Да… Я даже скучала по такой бурной жизни, пусть и воображаемой! Расскажи потом, как у нас отношения будут развиваться, интересно!

– Обязательно! – пообещала та, – Кстати, куда жених твой укатил с утра пораньше, не знаешь?

– Без понятия. И потом, это ж он влюблен без памяти, а не я, – улыбнулась Света и откусила яблоко.

Старики собирались у клуба, крепко держа цветы – гвоздики и тюльпаны. Перед микрофоном встала председатель деревенского совета.

– Дорогие земляки! Мы собрались здесь, чтобы не только вспомнить тех, кто дал нам мирное небо над головой, но, и чтобы передать эту память нашим детям и внукам. Каждый из нас обязан сохранить светлую память о наших героях – они сражались, защищая нас.

Потом по вечному сценарию был рассказ, стихи от подрастающего поколения и под «Марш Славянки» из колонки JBL процессия двинулась к памятнику перед Усадьбой Воронцовых-Дашковых. После возложения цветов и пары песен праздник официально завершился. К двенадцати все постепенно разбрелись по домам, а Свету догнала председательша, Татьяна Петровна.

– Светочка, спасибо, что пришла. И за конфеты тоже! Мне тут сорока на хвосте принесла, что ты на все лето, и скучно тебе без дела сидеть? – начала она издалека.

– Сороку, Леной зовут?

– Она самая! – кивнула Татьяна Петровна, – Ну так что? Показать тебе избу-читальню?

– Давайте, – согласилась Света.

Они вернулись к клубу и, достав ржавый ключ, Татьяна Петровна открыла большой амбарный замок. Дверь противно заскрипела, открывая взгляду небольшую прихожую. На входе, в сенях, болтались старые крючки для одежды, некоторые из них валялись на полу, где-то вместо крючков были просто вбиты гвозди.

Женщины прошли дальше в небольшое помещение, где стоял стол с торшером, который бы мягко освещал пространство, если бы в нем была лампочка. Рядом находился шкаф с картотекой. Света быстро заметила, что большинство ящиков не открывались, возможно, из-за влажности, и с сожалением подумала о том, что такой красивый шкаф придется выкинуть.

В ящике стола они нашли журнал посещений, последняя запись была сделана с 2011 году. На противоположной стене висели плакаты с изображениями известных книг и авторов, в основном из школьной программы, а также небольшой информационный стенд с новостями деревни и области. Это запустение нравилось Свете! Она уже представляла, что может сделать с этой библиотекой, ремонт был ее тайной страстью, которую никто из бывших мужей не поддерживал.

Следующая комната, которую они решили осмотреть, когда-то была читальным залом. Над дверью весела выцветшая надпись «Читальня», старые венские стулья приятно удивили Свету, а столов явно не хватало. Председательша объяснила, что часть забрали в клуб и домой к кому-то из стариков. Света в читальне не было, точнее люстра была, но она валялась на полу, на потолке осталась только лампочка Ильича, по традиции – перегоревшая.

Самым загадочным оказалось книгохранилище, на двери которого висел замок. Промучившись с замком чуть дольше, чем с входной дверью, они, наконец, открыли его. Татьяна Петровна сразу открыла окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Полки с книгами частично повалились друг на друга, образуя печальное зрелище: пыльные тома, мышиный помет и погрызенные переплеты книг, осколки то ли от разбитых окон, то ли от стеллажей.

Когда пыль поднялась в воздух, Света громко чихнула.

– Будь здорова, милаха!

Услышала она и резко повернулась к окну. На дороге стояли парни, которых тетка назвала «Пахомовскими».

– Славка, иди куда шел! Не мешай, – прикрикнула на него Татьяна Петровна.

– Ладно вам тетя Таня, может мы первые клиенты? – загоготал он, и его смех подхватили друзья.

– Ты когда книжку в руках последний раз держал? – огрызнулась она, – И я тебе не тетя Таня, а Татьяна Петровна!

– Извиняйте, – он шутливо поклонился, и парни зашагали в сторону клуба.

– Терпения тебе, и сил. Кстати, этих книголюбов можно поднапрячь, чтоб шкафы подняли и мебель починили, – подумав пару минут, сказала председательша.

– Нет уж, спасибо, лучше нанять кого-то более серьезного.

– Нанять? Не смеши мои седые волосы. Бюджета на твою зарплату кот наплакал. Мебель двигать только энтузиасты могут, за чай с конфетами, – сказала она, и передав ключи Свете, удалилась по своим председательским делам.

– Знаю я, какие конфеты интересуют таких книголюбов, – пробормотала себе под нос Света.

Осмотревшись и полистав несколько книг, она села за стол и составила список переделок, которые ей нужны в ближайшее время. Закончив свое приятное планирование, она позвонила тетке, чтобы узнать, надо ли захватить что-то у Юли.

Света открыла дверь и осмотрела улицу – никого. Выйдя, она попыталась закрыть дверь, но та не поддавалась, никак не выходило закрыть ее так плотно, чтобы совпали отверстия для замка. За спиной раздался звук мотора. Света упорно продолжала воевать с дверью.

– Девушка, Вам помочь? – раздался низкий бархатный голос.

Света повернулась и увидела высокого парня на мотоцикле, облаченного в костюм для мотоспорта черно-желтого цвета.

– Было бы здорово, – согласилась она и отступила от двери.

Парень слез с такого же черно-желтого мотоцикла и подошел к ней, рядом он казался еще выше. Приподняв немного дверь, он сильно притянул ее на себя и защелкнул замок.

– Если каждый день планируете ее открывать, надо подтянуть и смазать петли. Могу завтра подойти с машинным маслом.

– Спасибо.

– Я – Андрей.

– Очень приятно. Света.

– Света тебя подвезти?

– На этом? – она бросила взгляд на мотоцикл.

– Да. Могу на руках донести, но будет дольше, – усмехнулся он.

– Лучше просто пешком. Я боюсь мотоциклов.

– Ничего страшного, – Андрей улыбнулся и пошел рядом с ней, катя мотоцикл по дороге.

– Ты приехал к родственникам на праздники? – решила поддержать беседу Света, и почему-то вспомнила Пашу. Как бы он отреагировал, если бы увидел ее вместе с Андреем?

– Да, к бабушке. Погоняю немного по местности, высплюсь! В Москве не получается. Ну и, видимо, поправлюсь на пару кило. Это ж бабушка!

– Да, бабушки все одинаковые. У меня тетка тоже считает еду – чуть ли не главным наслаждением в жизни.

– В чем-то она права! – улыбнулся он, – А ты любишь читать? Это ж старая библиотека была?

– Да, люблю. Надо чем-то занять себя летом, вот решила разобраться в библиотеке.

– Хм, интересно, что там есть, кроме школьной программы.

– Скоро узнаю, – ответила Света, и ее рыжую голову посетила светлая мысль, – А ты мог бы не только с петлями помочь? Или я обнаглела?

– А что нужно?

– Нужна грубая мужская сила!

– Это я могу, я ж тупой спортсмен, – засмеялся Андрей.

– Отлично, тогда завтра после десяти, жду тебя в библиотеке.

– Договор!

Когда они дошли до её дома, Света остановилась и повернулась к Андрею.

– Спасибо, что проводил.

– Обращайся, – подмигнув ей на прощание, он сел на свой мотоцикл и, когда мотор завелся с мягким рычанием, взял курс домой.

Через минуту он был на месте, оказалось, они живут на соседних улицах. Встретив бабушку, выслушав, как он опять вырос, похудел и побледнел, Андрей сел за стол. Мысли о новой знакомой не покидали его. И он решил провести разведку боем.

– Бабуль, ты не знаешь, кто живет у речки? Света какая-то?

– Не какая-то, а Ленкина племянница, дочь Полины. Ленка говорила на все лето к ней приехала. А что? Зацепила?

– А что? Нельзя? Я свободный!

– Вот именно, жениться тебе пора!

– Может и женюсь!

– Не знаю, доживу ли я до этого дня… А Светка, ходит к ней уже один, так что губы особо не раскатывай.

– А я не ищу легких путей! Так даже интереснее, – сказал Андрей, закинув руки за голову, и закусил зубочистку, как сигарету, – Думал в деревне тоска, но теперь мне даже нравится.

Глава 3

Этой ночью Света спала, как убитая и совсем без сновидений. Выспалась она отлично и была готова к своим наполеоновским планам! Утро выдалось тихое, солнечное. Она лежала в кровати и смотрела на занавески, в складках которых запутался мотылек. Решив начать героический день восстановления библиотеки с подвига, она заставила себя спустить ноги вниз, подошла к окну и, открыв его, выпустила мотылька.

У забора мелькнула тень, а кусты сирени качнулись, как будто кто-то их задел. «Что за чертовщина», – подумала Света, и натянув джинсы с водолазкой, вышла на улицу.

Было еще прохладно, поэтому, после еще одного шедеврального завтрака от тетки, она надела жилетку и пошла на свою новую работу, забыв про странные тени у забора.

«Забавно, еще месяц назад, я думала, что у меня все хорошо. Был муж, семья, любимая работа, я планировала родить от Ильи ребенка… А потом, как быстро летит время, прошло чуть больше месяца, а мне кажется, что все это было давно и неправда. Иногда даже думаю, что не со мной, или со мной, но в другой жизни. Столько событий. Мне казалось после развода, я буду год ходить к психологу, а хватило трех посещений. Правда, все первое я фактически прорыдала, поэтому получается двух разговоров с меня было достаточно, чтобы вычеркнуть пять лет жизни. Может я адаптировалась к разводам? Или после первого предательства, второе переживается «по накатанной»? А может я очерствела и больше не верю людям? Нет, я не очерствела. Я могу видеть хорошее, я хочу помогать другим, мне даже приятны некоторые мужчины.»

Тут она подумала про Пашу и Андрея. Толкая дверь библиотеки, вспомнила, как Андрей помог ей эту дверь закрыть.

«Да, я справлюсь! У меня новый, хорошо забытый, старый дом, любимая работа осталась при мне, я еще и новую себе придумала. У меня новые знакомые, пока еще меня не разочаровавшие…» – думала она, проверяя наличие воды в раковине. Воды не было.

– Стоп! Света! Нельзя думать о говне! Иначе притянешь его в свою жизнь, и это будет не к деньгам! – отругала она сама себя, – Нет воды, иди на колонку! И никто не ставит целью своей жизни тебя разочаровать.

Она нашла в сенях ведро и взялась за ручку, которая с силой распахнулась, увлекая Света наружу. Она чуть не выпала из дверей прямо на руки к Андрею.

– Доброе утро! За дверью меня караулила? – улыбнулся он.

– Вот еще. Сам меня напугал. Я за водой, тут не работает.

– Подожди, – он протиснулся мимо нее, чуть не задев головой косяк, и направился к раковине.

Спустя пару минут из крана полилась вода.

– Хозяйка, принимай работу, – крикнул Андрей.

– А что это было? Почему у меня не шла вода?

– Ее просто перекрывали, библиотека же давно не работает. А зимой трубы могли рвануть, отопления-то не было. Но теперь, когда в этой богом заброшенной избе появилась такая…

– Баба-Яга?

– У меня был другой вариант, – засмеялся он, – но твой тоже нравится. Ты похожа на ведьму!

– Потому что рыжая?

– Потому что ты меня околдовала.

– Детский подкат, – поморщилась Света.

– Хорошо, – сказал он, подходя в ней вплотную, – Я буду тренироваться, а когда подкат тебя устроит, просто дай знать.

– Тебе не кажется, что ты слишком много о себе думаешь? – спросила Света, задирая голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Я вообще о себе не думаю, а со вчерашнего дня я думал только о тебе.

– Я польщена, но не удивлена.

– И это я о себе много думаю? – удивился Андрей.

– Боюсь, место играет мне на руку. Тут либо несовершеннолетние, либо престарелые. Так что твой выбор очевиден.

– Не думал об этом, но мне нравится твоя самокритика. А юмор ценят даже тупые спортсмены! – парировал он, – Ладно, хватит соревноваться в остроумии, показывай фронт работ!

Пока Андрей разбирал и собирал шкафы, бегал домой за инструментами, потому что решил прикрутить старые полки намертво к стенам, Света села разбирать читательские билеты и картотеку.

Картотеку надо было перепроверять по наличию, и она разложила ее по алфавиту. С данными читателей было интереснее, она встречала знакомые фамилии соседей. Забавно было видеть бабушек и дедушек, когда они брали на дом сказки и читали Преступление и наказание, в далеких шестидесятых.

Ее пальцы дрогнули, она достала формуляр с именем своей матери. На краю была нарисована удивительно красивая бабочка. Света помнила, что мама не умела рисовать, но бабочек любила, особенно шоколадницу. Она говорила, что, когда ее не станет, она обязательно превратиться в бабочку. Смахнув слезу, Света прочитала список книг, выбор мамы был ей понятен, кроме последней книги – «История рода Екатерины Дашковой». Мама никогда историей особо не увлекалась. «Может доклад какой писала для института? Хотя, История в Меде. Странно», – подумала Света и убрала формуляр на место.

Она хотела закрыть ящик, который все никак не хотел задвигаться, расшатывала его и дернула на себя. Он выскочил и последние формуляры стали видны, буквы Ц, Ч, Ш, Ю, Я…

На одном из формуляров тоже был рисунок. Она достала карточку – Царев Алексей. Рисунок изображал клетку с птицей, тоже очень красиво и тонко, явно оба рисунка сделал один человек. И если это была не мама, может таинственным художником был Царев? Света открыла список книг и ахнула… Единственной книгой, которую Царев брал несколько раз была «История рода Екатерины Дашковой».

«Надо найти эту книгу!» – решила Света и поспешила в хранилище, где Андрей уже перестал шуметь и, видимо, расставлял книги.

– Ничего себе! Андрей, как тебе это удалось? – восхищенно спросила Света, разглядывая стройные ряды стеллажей. Комнату было не узнать!

– Умею, практикую! – не без удовольствия ответил тот.

– Результат превзошел все мои ожидания. Что ты с ними сделал?

– Ничего особенного, подбил, подсобрал, протер. Немного прошелся наждачкой, чтобы ты заноз не посадила. В идеале лаком бы покрыть, но это лучше летом – быстрее высохнет.

– Не думала, что скажу это, но сегодня ты – мой герой!

– Только сегодня? – Андрей подошел ближе.

У Светы перехватило дыхание, задрав голову выше, чтобы нормально разговаривать с Андреем, она вдруг услышала тихий голос, который звучал издалека: «Поля…», Света пошатнулась.

– Только не падать, – быстро сказал Андрей и подхватив ее, вышел в читальный зал, ближе к окнам, – Душновато там. Тут легче? – он шире раскрыл окно.

– Да, спасибо, – пробормотала она, не понимая, что произошло.

– Я думал барышни в обмороки только в девятнадцатом веке падали, – тревожно глядя на Свету, сказал Андрей.

– Сама не знаю, что это было. Но похоже, пора заканчивать. Наработались!

– Согласен, пошли, провожу тебя.

Андрей быстро собрал свои вещи, закрыл окна и убрал инструменты. Прислонив Свету к стене, он легко закрыл, уже смазанную дверь. Аккуратно обнял ее за талию и повел в сторону дома. У нее не было сил сопротивляться, было ощущение, что она упала с большой высоты, где было мало кислорода и теперь еле переставляет ноги.

Ближе к дому, ей стало легче, она пыталась убрать руку Андрея, но тот только сильнее прижал ее к себе. У калитки Света совсем пришла в себя.

– Готовься, наверняка кто-то из местных видел нас на улице. И если Пашу записали мне в женихи после того, как мы вместе шашлыки поели, твоя история будет намного романтичнее – ты меня практически обнимал.

– А я не против, – тихо сказал он и быстро поцеловал ее, притянув к себе.

Ноги Светы парили в воздухе, а сама она парила, где-то в другом месте, далеко-далеко. Его легкая небритость щекотала ее, но сила и уверенность, с которой Андрей ее целовал, очень нравилась.

Наконец, он поставил ее на землю и, улыбнувшись, спросил.

– Когда завтра начинаем, насяльника?

– Не знаю, завтра решим. Надо проснуться. Мне пора, – заторопилась она, чувствуя, как краска заливает лицо.

– У меня номера твоего нет, может оставишь? – Андрей протянул ей свой телефон.

Света быстро вбила номер и вернула Андрею. Стараясь не поднимать на него глаза, она проскользнула в калитку и закрыла ее.

ТётьЛена смотрела телевизор и грызла семечки. Увидев Свету, сразу выключила звук.

– Как твой первый рабочий день? Не передумала еще?

– Нет, даже наоборот!

– Ты чего такая красная? Шкафы что ли сама двигала? Мужиков не нашлось? Мне б сказала, попросили б кого-то.

– Нашелся мужик, и со шкафами он разобрался прекрасно.

– Паша, что ли вернулся?

– Нет. Я его не видела, – Света почему-то забеспокоилась, вспомнив про Пашу. А еще ей стало стыдно за поцелуй с Андреем, как будто у нее с Пашей были отношения.

– Странно, куда он пропал?

– Не знаю, он свободный человек. Если вернется, спросишь, – стараясь не выдать волнение в голосе, ответила Света.

– А кто тогда тебе помог? – удивилась ТётьЛена.

– Андрей, с соседней улицы.

– Маляров что ли?

– Я паспорт у него не спрашивала. Он вчера на мотоцикле приехал и помог дверь закрыть. Тогда и согласился использовать его грубую мужскую силу на благо просвещения.

– Мать моя женщина! Где мои семнадцать лет, – мечтательно воскликнула ТётьЛена, – помню его, приезжал лет десять назад, красивый, высокий, глаза горят, темненький, как я люблю. Бизнес тогда какой-то открывал. То ли кофейни, то ли ресторан.

– Не знаю, про работу мы не говорили, вообще в разных комнатах разбирались. Потом мне как-то нехорошо стало, и он меня проводил.

– Это потому, что не ела ничего весь день! Давай котлетку положу с картошечкой?

– Можно просто котлетку?

– Нет. Тогда с овощами.

– Хорошо. Тем более, я хотела с тобой поговорить.

– Про Андрея, – подмигнула ТётьЛена, – Парень видный, вполне себе конкуренция нашему загадочному Павлу, – она театрально закатила глаза.

– Только с Пашей я не целовалась.

– ОПА! А вот с этого места поподробнее, – тетка выключила телевизор, – И когда ты успела?

– Минут пять назад, у калитки.

– Я смотрю старый дедовский способ «клин клином» не теряет своей актуальности!

– Я не собиралась, он сам, как-то само собой все вышло, – оправдывалась Света.

– Ладно, это дело десятое. Лучше скажи, целуется он лучше твоих бывших мужей?

– Да, – Света прыснула от смеха, – Умеешь ты задать правильный вопрос.

– Это опыт!

– Я вообще, как будто отлетела на соседнюю планету на несколько минут. Думаю, эффект неожиданности тоже сыграл свою роль. Но целуется он потрясающе.

– Тебя потрясло?

– Да.

Они обе закатились громким смехом, после чего Света с аппетитом заглотила котлету и помидоры с редиской.

– Но, поговорить я хотела не про Андрея.

– Да, точно. Про него мы уже поговорили, – улыбнулась ТётьЛена.

– Ты помнишь ваше с мамой детство? С кем дружили, как развлекались.

– Конечно! Тут из развлечений – клуб, библиотека, церковь и санаторий. Мы не набожные, так что всего три места остается.

– Меня интересует конкретный человек – Алексей Царев.

ТётьЛена мыла посуду, услышав имя Царева, она уронила и чуть не разбила тарелку.

Повисла мхатовская пауза…

– ТётьЛен? Ты в порядке?

– Да, Свет. Просто не думала, что когда-то услышу это имя еще раз, – она вытерла руки и села на диван, не домыв посуду.

– Кто он?

– Человек из прошлого, Полиного прошлого. Любил ее сильно.

– А мама?

– И она любила…

– Расскажи, – тихо, но настойчиво попросила Света.

ТётьЛена вздохнула и погрузилась в воспоминания.

Леша Царев был первым парнем на деревне, как раньше говорили. В него были влюблены все не только в их деревне, но и в соседних, а он не давал проходу Полине. Она уже училась в Москве, за ней начал ухаживать перспективный младший лейтенант – Володя Политов.

Леша был «плохим парнем», что придавало ему романтизма в глазах девушек. Он же считал себя Робин Гудом – воровал у богатых и раздавал бедным. Раздавал, конечно, не все, поэтому жил не бедствуя. У него у первого появилась иномарка, для деревни это было чем-то сверхъестественным.

Полина скрывала их отношения, родители бы не одобрили. Да и по краю он ходил все время, ничего и никого не боялся. Несколько раз ловили его, но он как уж, выкручивался из всех передряг. Так не могло продолжаться вечно, и однажды его закрыли. Посадили на три года. Полина его ждала и дождалась, он вышел через полтора года по амнистии. Но через полгода его опять посадили уже на пять лет. Полина уехала и в деревню вернулась уже замужем за Володей и со Светой на руках.

Алексей наводил справки, ездил в Москву. ТётьЛена была уверена, что Полину он нашел, и они поговорили. Видимо, она попросила его не вмешиваться в ее жизнь, и он пропал, возможно, опять сел. Последний раз ТётьЛена видела его на похоронах Полины. Он ждал пока все уйдут, а потом долго сидел на могиле, разговаривал с ней. Это ей потом по секрету рассказала монахиня, которая работала в церковной лавке.

– Что потом с ним стало, ты не знаешь?

– Нет, говорили, что он из мест не столь отдаленных не вылезает. Родители его померли, женат он никогда не был. Если б вышел, то вряд ли бы сюда вернулся, его тут ничего не держит, кроме могил.

– А как он выглядел, есть фото?

– Я поищу, может найду что-то. Только не сегодня. Голова разболелась, – она устало поднялась и ушла спать, не включив, как обычно, телевизор.

Света попрощалась с теткой и пошла к себе, думая о маме и Алексее. Теперь рисунки на формулярах приобретали особое значение. Он – птица в клетке, она – бабочка. Света была уверена, что во сне она видела именно Алексея, но ей хотелось убедиться.

Сон не шел, почему-то вспомнилась тень у забора утром. Света долго ворочалась, она была бы рада думать о своей новой жизни, о зарождающемся романе с Андреем, но из головы не шли эти рисунки, сон про маму, странная книга про Екатерину Дашкову.

Повернувшись на другой бок, она вспомнила Пашу. И подумала, что было б здорово, чтобы он не возвращался, ее раздражало, что она волнуется за почти незнакомого человека.

Ближе к полуночи сон ее все же сморил.

Тот же ветхий мост через речку, опять мама стоит на нем. Полина повернулась, и Света услышала ее голос.

– Не смотри вниз, Лана. Никогда не смотри вниз. И обязательно держись за поручень, всегда держись, иначе унесет.

Как это обычно бывает, когда говорят что-то не делать, хочется сделать именно это. Света посмотрела вниз – но увидела не тихую речку, а шумный бурлящий поток серой воды, которая уносила… людей. Они тянули к ней руки, что-то кричали, но она видела только открывающиеся рты, все заглушал поток.

– Не бойся, Лана. Они не опасны. Но всех не спасешь! Не бери на себя слишком много, – с этими словами, Полина протянула вниз руку, и какая-то женщина из потока схватила ее.

Рывок был сильным, но Полина крепко держалась на перила моста. Женщина как будто взлетела из воды и оказалась с ними рядом. Света наблюдала за этим и не верила глазам.

– Мама! – воскликнула Света, и ее сердце забилось быстрее. Она сделала шаг вперед, но вдруг замерла, ощутив странное напряжение в воздухе.

– Просто смотри, дорогая. Скоро ты тоже сможешь так… – Света слышала ее голос, но понимала, что губы мамы были сомкнуты. Она слышала ее голос в своей голове.

– Мне многое надо было тебе рассказать, но я не успела. И ты была слишком мала. Сейчас важно, чтобы ты слушала.

Затаив дыхание, Света кивнула.

– Я их вижу. Я их слышу. Они помогали мне найти своих обидчиков. Сначала я думала, что это проклятье, потом стала использовать его в работе и проклятье стало даром. Я его не выбирала и не хотела, но родителей тоже не выбирают. Если б ты родилась мальчиком, у тебя была бы обычная жизнь.

– Что ты хочешь сказать?

– Только то, что наследство не всегда бывает приятным, – Полина грустно улыбнулась и посмотрела на дочь, – Я оберегала тебя столько, сколько могла, сама я чувствовала его с пятнадцати лет. Сначала боролась, но это путь к сумасшествию. Потом приняла и стала помогать. Но не все, кто покинул этот мир хотят справедливости.

– Но я не вижу призраков.

–Это пока. Я хочу, чтобы ты была готова. Это страшно первое время, я не была готова и меня стали считать странной, стали бояться. Надо научиться делать вид, что ты их не видишь и общаться, когда никого нет рядом. Даже Володя не знал про мою тайну. И хорошо, ему было бы сложно это понять.

– Но почему сейчас?

– Потому что ты приехала сюда, должна была приехать раньше. Тут наше место силы, поэтому я могу прийти к тебе во сне. Ты должна быть готова использовать этот дар правильно, и никто не должен знать, что у он у тебя есть. Это может плохо закончится.

– Как у тебя?

– Как у меня, но сейчас это не важно. Смотри…

Все это время Полина держала женщину за руку. Она повернулась к ней и, встав напротив посмотрела ей прямо в глаза. Света почувствовала, как воздух вокруг них затрепетал, как бывает, когда смотришь на пламя костра – он словно искажает пространство. В этот момент между призраком и Полиной образовалась рябь. Когда рябь исчезла, Полина тихо отпустила ее руку. Женщина мгновенно растаяла, словно облако под порывом ветра.

– Не надо их бояться, надо научиться слушать. Ты не сможешь до них дотронуться, твои глаза станут твоими руками. Тот, на кого смотришь – станет с тобой говорить. Учись фокусировать взгляд, – Полина повернулась к дочери, – Ты справишься. Обещаю, я буду тебе помогать, всегда буду рядом. Когда тебе будет особенно тяжело, ты будешь чувствовать меня. Ты намного сильнее, в этом даже не моя заслуга. Так получилось… – произнесла Полина, ее фигура тоже начала растворяться, оставляя только легкий аромат любимых духов.

Света хотела закричать, позвать ее, но звуки застревали в горле, и только слезы текли по щекам. Ей так хотелось просто обнять мать, прикоснуться к ней, но рядом уже никого не было, Света стояла одна на ветхом мосту через тихую речку.

Света открыла глаза в своей комнате, за окном начинал розоветь рассвет. На часах показывало четыре утра. Она ощутила тяжесть в груди, словно там лежал камень, не давая дышать. Повернувшись на бок, она почувствовала внезапную волну тошноты.

Выскочив на крыльцо в одной футболке, она перегнулась через перила. Ее вырвало. Отдышавшись, Света села на ступеньки, размазывая неостанавливающиеся слезы по щекам. На улице было зябко, стоял густой белый туман.

Никогда раньше она не видела таких реальных снов, они были реальнее, чем кинотеатр 5D. Она все еще чувствовала легкий шлейф маминых духов. Начиная мерзнуть, она встала. В эту минуту ее слух уловил звуки шагов, кто-то шел от речки мимо их забора. Света вспомнила тень, которую она видела прошлым утром, и ей стало не по себе. Но любопытство победило. Поднявшись на верхнюю ступеньку и встав на цыпочки, она могла увидеть человека, как только он завернул бы за угол.

Вытянув шею, как жираф, Света замерла в ожидании. Через несколько секунд она увидела широкую спину Паши, с переброшенным через шею полотенцем.

Не то обрадовавшись, не то удивившись, она громко выдохнула его имя. Павел замер и обернулся. Их глаза встретились. Света не помнила, как скатилась по ступенькам, в каком-то полубреду она добежала босиком до калитки и, распахнув ее, врезалась Паше в грудь.

Увидев заплаканную, дрожащую то ли от холода, то ли от страха Свету, Паша не на шутку испугался.

– Лана, что случилось? Почему ты раздетая на улице? – он крепко обнял ее, а сам внимательно изучал двор, пытаясь найти причину Светиных слез.

– Поговори со мной, пожалуйста. Кажется, я схожу с ума, – всхлипывая, пробормотала она.

Паша совсем неромантично закинул Свету на плечо и шагнул во двор. Он закрыл калитку и занес ее в дом. Усадив все еще содрогающуюся от рыданий девушку, он схватил плед и закутал Свету как младенца, потом снял свое полотенце и стал вытирать ее слезы.

– Лана, успокойся. Объясни, что случилось, – спросил Паша все еще взволнованным голосом, сидя перед ней на корточках.

Ее трясло, бессильно выдохнув, она уронила голову ему на плечо. Он стал гладить ее по волосам и молча ждал, пока она сможет говорить.

– Чертовщина какая-то случилась! Мне снятся кошмары про маму, или не кошмары, но очень странные сны. И они такие реальные, я вот как тебя ее вижу, я чувствую запахи, порывы ветра, брызги воды, но все это во сне. А еще, мне кажется, что за мной кто-то следит. Я думала, это шел тот, кто вчера за сиренью прятался, а это ты, – выпалила она.

– Разочаровал тебя? Хотела накрыть преследователя с поличным? – улыбнулся Паша.

– Может и не было никого, и мне просто показалось. Но как я сюда приехала, каждый день все страннее и страннее. Вчера еще ТётьЛена рассказала, что у мамы был ухажер, с тюремным прошлым, который ее преследовал, но они расстались. А ее убили, понимаешь? Убили! И зарезал ее не случайный грабитель, он знал куда бить.

– Ты думаешь, это этот зэк? – нахмурившись, спросил Паша.

– Я не знаю, ТётьЛена говорит, он ее любил. Но от любви до ненависти… Я не знаю, ничего не понимаю…

– Понятно! А почему ты думаешь, что сходишь с ума? Из-за снов?

– Да. Мне кажется, что они сбудутся.

– Ну, это я не в силах ни подтвердить, ни опровергнуть, но кое-что могу, – он на секунду задумался, – Ты согрелась?

– Да, спасибо.

– Покажи, где прятался тот, кто, как тебе кажется, следил за тобой?

Света показала угол забора, где росла сирень. Паша направился туда. Придерживая плед, она подошла к окну и наблюдала за ним. Скоро он вернулся, сел рядом и взял ее за руку.

– Вот теперь я могу тебя успокоить, – начал он, – Но это не точно!

– То есть?

– У тебя нет паранойи, тебе не показалось! Там действительно кто-то стоял, и стоял достаточно долго, курил. Окурков нет, только пепел и пара спичек.

– Может просто ждал кого-то? – с надеждой предположила Света.

– Это вряд ли, у вас почти последний дом. С того угла хорошо просматривается крыльцо и окна твоей комнаты. Если бы кого-то ждали, то на лугу есть пара бревен, логичнее было бы сидеть и ждать там, а не прижиматься к забору среду кустов.

– Теперь мне стало еще страшнее, – Света спрятала нос в плед.

– Разберемся, – сказал он, продолжая держать ее руку в своих, – Я попробую вычислить этого наблюдателя, а ты обещай, что будешь осторожнее, и, если опять кого-то заметишь, сразу мне сообщишь.

– Что предпочитаешь? Голубиную почту или телепатию?

– Понял, – усмехнулся Паша, – давай телефон.

Света зашла в комнату и через минуту принесла свой смартфон.

Паша записал номер и добавил его в список вызовов SOS.

– Смотри, если некогда набирать, просто нажмешь сюда и мне придет стандартный текст, что у тебя беда. Еще я гео-позицию добавил. Я буду видеть – где ты, а ты – где я.

– Шпионские игры…

– Если это остановит тебя от самовольной сдачи в желтый дом, меня устраивает!

– Спасибо, что не считаешь меня чокнутой. А то меня как-то накрыло… Извини за эту истерику.

– Не извиняйся, у всех бывают… сложные дни, – Паша встал, – Я по-прежнему хожу на речку каждое утро, приснится кошмар – обращайся! Ну и вообще…

– Хорошо, спасибо еще раз, – она проводила его до калитки, – Пока тебя не было, я вышла на работу. На местную! Скоро откроется библиотека.

Он стоял в лучах рассвета, и его волосы блестели на солнце. «Иди уже, капитан!» – подумал Павел, но вместо этого задержался еще на минуту.

– Поздравляю! Если будет нужна помощь, скажи.

– Пока.

– Пока. Закройся и беги в дом, не мерзни – наконец, он заставил себя оторвать от нее взгляд и пойти в сторону своего дома.

Закрыв калитку и вернувшись домой, Света подумала: «Раскомандовался!», потом забралась под одеяло и опять заснула.

Проснувшись второй раз за день, она была полна сил. Встреча с Пашей удивительно успокоила, она не могла понять почему его присутствие так на нее действует, но главное был результат – ей стало легче.

После завтрака, Света решила провести день дома и только на пару часов зайти в библиотеку, чтобы вымыть пол и протереть пыль. Света написала Андрею, что у них «отмена миссии».

Она уже заказала коробки в пункте выдачи, поэтому планировала разбирать книги после того, как заберет заказ. Желание найти ту самую книгу было сильным, но разговор с ТётьЛеной был важнее.

За завтраком Света издалека начала спрашивать про мамину работу. Но намеки не были ее сильной стороной, поэтому скоро пришлось перейти к открытым вопросам!

– ТётьЛен, ты за мамой ничего странного не замечала?

– О чем ты?

– Она не разговаривала сама с собой? Может ей снились кошмары?

Тетка помрачнела и задала вопрос, которого Света ожидала меньше всего.

– Началось?

Чуть не подавившись, Света подняла глаза на ТётьЛену.

– Сейчас у нас будет очень серьезный разговор! Мне надоели эти секреты. Надоело вытягивать из тебя мамины тайны. Она умерла! А я жива, и то, что происходит вокруг… меня – пугает! Ты можешь выдавать информацию не порциями, а все. С самого начала!

– Выпей чайку! Не кипятись! – ответила тетка.

За следующие пару часов Света узнала о своей матери столько, сколько не помнила за всю свою жизнь.

Бабушка Полины работала в больнице, простой медсестрой, но очень ценной. Работала она до восьмидесяти лет, не хотели отпускать ее на пенсию. У нее было два сына, один из них папа Полины. Когда бабушка стала совсем слаба, он забрал ее к себе. Как рассказала сестре Полина, бабушка не хотела передавать «дар» – слишком тяжелая ноша для девочки пятнадцати лет. Но ее начали мучить жуткие боли, видения, руки и ноги скручивало судорогами, и ничего не помогало. Когда Полина как-то спросила ее, чем помочь, бабушка призналась, что ей надо передать «дар», тогда ее отпустит. От Полины требовалось только искреннее согласие продолжить бабушкино дело. Она уже тогда готовилась в медицинский, поэтому согласилась сразу.

Бабушка умерла на следующий день – тихо и спокойно, заснула и не проснулась. Лена помнила похороны и удивлялась, как может мертвый человек так хорошо выглядеть. Бабушка улыбалась и морщинки все разгладились. Вот и не верь после этого в рай и лучший мир.

А вот Полине пришлось не сладко. Благими намерениями… Бабушка затянула «передачу», и подготовить Полю не успела. Впервые Лена заметила это на кладбище, когда они пришли к бабушке на сороковой день. Полина испугано оглядывалась, потом смотрела куда-то в даль. И Лене стало не по себе, когда сестра начала с кем-то разговаривать. А они были одни…

Позже Лена откровенно поговорила с Полиной и старалась помочь ей справится с новыми способностями. Так вышло, что с мертвыми Светиной маме пришлось познакомить задолго до практики в МЕДе. Сложнее всего было делать вид на людях, что она ничего не видит и не слышит. Перспектива оказаться в сумасшедшем доме в планы Полины не входила.

Когда Полина погибла, Лена понимала, что «дар» она не передала. Света была слишком маленькой. Наблюдая за племянницей, Лена была уверена, что она вырастет без «особенностей». Но, видимо, не вышло.

Света замечала за собой некоторые странности: если ей было плохо – портилась погода, когда она боялась сдавать экзамены – всегда вытаскивала билет, который хорошо знала, когда она на кого-то злилась, с ним происходили неприятности. Но такое бывает со всеми, думала Света.

Пока тетка рассказывала ей про мать, Света вспомнила, как пришла к маме на работу и ждала ее в коридоре. Она слышала, как Полина разговаривала в кабинете, но потом она вышла и закрыла его. Телефона тогда у нее еще не было.

Теперь все вставало на свои места. Ее мама была не простым судмедэкспертом, а с бонусом. А передается этот дар-проклятье по женской линии, самой способной или просто единственной наследнице. И теперь это она…

Света сидела на садовых качелях и смотрела в одну точку.

– Я думала на Полине все закончится, – нарушила тишину ТётьЛена, – она же намного раньше стала странной.

– Вот спасибо, П – поддержка! Не такого подарка я хотела на тридцать лет.

– Тебе почти год до тридцати, привыкнешь.

– Привыкну? А мама сколько привыкала? – спросила Света.

– Не знаю, но у тебя есть бонус – эти сны, мне кажется, не просто так тебе снятся.

– Типа адаптации в новую странную жизнь?

– Типа, – попыталась улыбнуться тетка, но вышло не очень, – Ты же хотела новую жизнь?!

Закончив отвечать на вопросы племянницы, у тетки опять разболелась голова, и она предложила вместе сходить в библиотеку, проветриться. По дороге зашли к Юле в магазин – взять пивка для рывка. Вдвоем они управились за час, так что рывок, спонсором, которого было светлое фильтрованное – удался! Они вернулись домой до начала любимого теткиного сериала.

У калитки их ждал гость.

Павел ходил взад-вперед перед воротами, держа за спиной небольшой сверток. ТётьЛена, бросила взгляд на Свету.

– Вот и пропажа нашлась!

– Мы утром виделись, – ляпнула Света.

– Ты вообще меня ни во что не ставишь? – обиделась тетка, – А чего не рассказала?

– Забыла.

– Забыла она, – передразнила ее ТётьЛена, – Паша, какими судьбами? Мы думали ты уехал в город, надоела деревенская жизнь, – как ни в чем не бывало, расплылась в улыбке тетка, обращаясь к Павлу.

Подойдя ближе, она не могла не заметить, как осунулось его лицо. Паша выглядел хмурым и уставшим.

– Привет, сосед. Что-то ты выглядишь не очень, будто похудел, – заметила она.

– Не знаю, может, просто устал, – вздохнул он, и посмотрел на Свету, – Я деталь привез про которую говорили. Для насоса, – он протянул сверток ТётьЛене.

– Спасибо огромное! Сколько я тебе должна?

– Нисколько, она у меня в гараже была.

– Пойдем, хоть покормлю тебя! Вина моего выпьешь, усталость как рукой снимет! – пообещала она.

– Куда ты пропал на 9 мая? – искренне интересуясь, спросила ТётьЛена, накрывая на стол.

– Навещал друзей, – сдавленным голосом произнес Паша, хмурясь. В его глазах мелькнуло что-то тяжелое, но он сразу отвел взгляд.

– С кем служил? – вновь обратилась она.

– Да, – ответил он и залпом выпил налитую ему рюмку.

Света и ТётьЛена переглянулись. Резкий холод пробежал по спине Светы, а в воздухе повисла гнетущая пауза. Тишину нарушил резкий звук, кто-то сигналил у их забора.

– Похоже, помощник твой приехал, – заметила тетка.

Света встала и направилась к калитке. Ей казалось, что она физически чувствует взгляд Паши, который прожигал ей спину.

Открыв калитку, она увидела Андрея. Он был ярко-желтом гоночном костюме с черными геометрическими узорами. Сняв шлем, он пристально посмотрел на нее и почти незаметно улыбнулся. Света невольно залюбовалась его четкими скулами и уверенной линией подбородка.

– Привет.

– Привет. Праздники закончились… – начал он.

– Уезжаешь?

– Да, – он слез с мотоцикла и по-хозяйски притянул ее к себе, быстро чмокнув в губы, – Я вернусь… У вас гости? – спросил он, небрежно поправив темные волосы.

– Сосед Паша зашел.

– Жених? – Андрей приподнял бровь.

– Да.

– Надо будет с ним познакомиться.

– Проходи, – Света сделала шаг назад.

– Нет, в другой раз. Вечером дождь в Москве обещали, хорошо бы до него проскочить.

– Хорошей дороги тогда…

Андрей сократил расстояние между ними и, крепко обняв Свету, поцеловал. Дольше, чем в первый раз, так что у нее перехватило дыхание.

– Это чтоб ты за пару дней меня не забыла, – хрипло сказал он, пронзительно глядя на нее. – Привет жениху! – заправив выбившуюся у Светы прядь за ухо, он отпустил ее.

На прощение он еще раз посмотрел на Свету, сел на мотоцикл, повернул ключ зажигания и скрылся в облаке пыли.

Она вернулась к столу, где ее ждала ТётьЛена.

– Паша насосом занимается, – ответила она на немой вопрос Светы.

– Ясно.

– Попрощаться заезжал?

– Да, но сказал, что скоро вернется, – ответила Света.

– Посмотрим.

Они посидели еще немного, потом Паша встал и, попрощавшись, пошел к выходу. Провожая его, Света спросила.

– С тобой все нормально?

– Да.

Она обогнала его и преградила дорогу.

– Паш, у тебя что-то случилось! Я не слепая. Кто-то умер?

– Умер. Но давно. В 2005.

– Друг?

– Друзья.

– Прости, мы не знали.

– Ничего, вы не могли знать. У меня 9 мая свой «праздник», – он тяжело вздохнул, – Мы все в Пограничной академии ФСБ России учились, потом служили вместе в ДШМГ 36-м Черкесском погранотряде. Много разных операций было, но весна 2005 стала особой. У меня почти все друзья там погибли.

– Понятно…

– Спокойной ночи, Лана. Извини, я сегодня не в форме, – слабо улыбнулся Паша.

Неделя прошла спокойно, если не считать шума, поднявшегося из-за приезда сына дяди Миши, который «выбился в люди» и стал депутатом. Этот «хороший человек» не забывал родную деревню и иногда помогал Председательше в ее нелегком труде. На этот раз он приехал и сообщил, что нашел финансирование на восстановление санатория, точнее Усадьбы Воронцовых-Дашковых. В ближайшее время там должны были начать реставрационные работы.

Узнав, что старая библиотека вновь открылась, он заглянул к Свете на работу с официальным визитом.

– Добрый день, Светлана, – поздоровался Сергей Михайлович.

– Здравствуйте, вы…?

– Сергей Михайлович Аскаров, можно просто Сергей, – ответил он.

Сергей Михайлович, был холеным сорокалетним мужчиной с выразительной, запоминающейся внешностью. У него был широкий лоб, с выраженными горизонтальными линиями, густые, неровные брови, волосы с легкой сединой, убранные назад, крупный нос с выраженной горбинкой и светлые глаза – то ли серые, то ли голубые.

Примечательным был взгляд – пристальный, проникающий, колкий, будто он уже понял больше, чем ты успеешь ему сказать. Он производил впечатление человека, который умеет стоять на своем.

– Рада познакомиться, – спокойно ответила Света и продолжила заниматься своими делами.

– И я рад, – улыбнулся он, – Очень рад, что деревня привлекает молодых людей, да еще таких симпатичных.

Комплимент Сергея Михайловича показался Свете каким-то скользким, и она постаралась свернуть общение.

– Если Вы не планируете оформить читательский билет и взять книгу, то я, пожалуй, продолжу работу. Не все книги еще разобрала, – вежливо сказала она.

– Не смею Вас задерживать. И со мной можно на «ты», Света.

– Учту. Всего хорошего, – сказала она и скрылась в читальном зале.

Приближались выходные. Деревня жила своей жизнью, все обсуждали реставрацию и нахваливали Сергея. В пятницу поздно вечером Света получила сообщение от Андрея.

«Я приехал. Пойдешь со мной на свидание?»

Она готовила к сдаче проект на работе и планировала освободиться около двух ночи, поэтому ответила, что сегодня не сможет.

«Ок, тогда завтра! Во сколько за тобой заехать?»

– Настырный, – улыбнулась Света и ответила, – «Давай в одиннадцать. Только я не поеду никуда на мотоцикле!»

«Я помню. До завтра.»

Как и обещал в одиннадцать Андрей ждал ее у калитки.

– Привет. Каков план?

– Тебе понравится. Захвати купальник!

– Мы идем на речку?

– Нет, мы едем на карьер, – он отступил в сторону и показал ей машину, припаркованную за черемухой.

– Хм, удивил, думала ты только на мотоцикле ездишь.

– На нем быстрее, но раз девушка боится быстрой езды… Можно и каршеринг взять на выходные.

– Какие почести. И это все мне?

– Тебе, – он улыбнулся, прищурив глаза.

«Котяра» – подумала Света, пока бегала за купальником и полотенцем. Вернувшись, она села на переднее сидение, дверь которого перед ней галантно открыл Андрей.

Он завел машину, и они поехали в сторону Петушков.

– Косички у тебя клевые! – заметил он, бросив на нее быстрый взгляд.

– Так купаться едем, с распущенными неудобно плавать.

– А хочешь почувствовать себя настоящей деревенской девчонкой? – спросил он, почесав легкую щетину на подбородке, которая подчеркивала его природную брутальность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.