Анна Матс
Улей. Акт Ⅰ-Ⅱ

TW/CW: физическое и психологическое насилие, психологические травмы, РПП, сцены жестокости, смерть, употребление алкоголя и курение, ксенофобия.

Некоторые герои этой истории совершают неприемлемые поступки. Автор не идеализирует и не оправдывает их.

Курение и чрезмерное употребление алкоголя вредят вашему здоровью.

Акт Ⅰ – Грейс

injury

Глава 1

[Уилл]

В её глазах он видел только по-настоящему звериный испуг, который можно испытывать разве что перед неминуемой смертью. Этот взгляд он не забудет никогда. Её руки и колени тряслись, она едва ли не падала, опираясь руками об ограждение. Он попытался успокоить её, подойти и придержать, чтобы она не перевалилась и не упала в воду. Его шаги в её сторону были медленными и осторожными, он держал окровавленные руки на виду, но хотел не напугать её ещё больше, а только показать, что не желает ей зла. Он пытался подобрать слова, чтобы объяснить ей, что она поняла всё совсем не так. Когда он приблизился ещё на шаг, она крикнула:

– Убирайся от меня, чудовище!

Она замахнулась и бросила в него что-то, он успел наклонить голову в сторону, и телефон пролетел в нескольких сантиметрах от уха, а затем стукнулся за спиной об ограждение и плюхнулся в воду. Даже если бы она попала, то ничего бы не изменилось. Он бы в её глазах не стал прежним.

– Рав, пожалуйста, успокойся, – попытался он ещё раз вразумить её. – Я не желаю тебе зла. Посмотри, это всё ещё я.

Кровь капала с его рук на деревянный настил пирса, и каждая капля, казалось, только больше действовала ей на нервы.

Это была всего лишь самооборона, ведь если бы он не сделал этого, они могли бы оба погибнуть, их забили бы как гадких крыс на этом проклятом пирсе, а затем, в лучшем случае, их пепел или останки разнесло бы по Адской кухне, а о пропаже двух молодых людей сообщили бы только утром. Такого допустить было нельзя, пришлось защищаться всеми возможными способами, даже такими примитивными и жестокими. Он вырвал себе право на жизнь своими собственными руками. Может, он теперь и убийца, а в её глазах и вовсе страшное чудовище, но они ведь живы. Разве не это важно?

Если бы он только был более осмотрительным, то заметил бы раньше, как за ними кто-то следует уже несколько кварталов. Уилл заметил запах пороха, трав и резины не сразу, его мысли были заняты в тот момент совершенно другими вещами, и сфокусирован он был только на одном запахе, слишком знакомом и желанном. Он среагировал в последний момент, успел оттолкнуть Равенну в сторону прежде, чем его ударили по голове чем-то тяжелым, из-за чего из глаза вылетела линза, а потом схватили за горло. В попытках вырваться получил от ещё одного напавшего ножом в живот, и женский крик рассёк воздух вместе с лезвием. По ощущениям, нож вошёл по самую рукоятку. Двое крепких людей в странных противогазах со светящимися окулярами держали его, не позволяя оказать малейшего сопротивления. Равенна, перепуганная до ужаса, начала пятиться назад, прижимая руки ко рту, но не убегала.

Бей, беги, замри. Она выбрала последнее.

Равенна не была их целью, но она стала случайным свидетелем, и тот, что стоял лицом к нему, развернулся в её сторону и выпустил из рук рукоять, оставив нож воткнутым в плоть. Воспользовавшись маленькой заминкой, почти не обращая внимание на боль, Уилл грубым движением вырвал нож из собственного живота и воткнул его в руку, которая держала его за горло, вывернулся из хватки.

Он не сможет убежать до тех пор, пока кровь не остановится.

Уилл сделал пару шагов в сторону, закрыл собой Равенну. Он догадывался, кто эти люди, и им нужен был он, а не она. Времени думать не было, он поддался импульсивным звериным порывам внутри себя в попытках защититься. Когда руку зажгло, и вместо ногтей образовались когти, он вонзил их в горло тому человеку, что приблизился первым, провёл рукой вверх, пока когти не вышли из шеи, глубоко рассекая плоть. Кровь брызнула в сторону, испачкала руки.

О его маленькой особенности они не были предупреждены, и поэтому второй растерялся, и позволил Уиллу приблизиться к нему, повалить на землю. Он начал бить его кулаками что есть силы, иногда рвать когтями сквозь маску. Неизвестный сопротивлялся, но быстро обмяк, испустил свой последний вдох. У Уилла просто было преимущество, которое позволяло ему быть быстрее них, сильнее, живучее. Он ведь и вправду чудовище, а длинные острые когти и руки, потемневшие до локтя – лишь маленькое тому подтверждение.

Но если он чудовище, то тогда почему его трясёт от страха? Почему после удара звенит в ушах? Почему рана в животе отзывается ужасной болью на каждое его движение?

Равенна продолжала кричать на него, требовала убраться от неё подальше, но он не мог так просто оставить её здесь. Вдруг, там дальше их поджидают ещё несколько точно таких же психов. Он покосился на два тела за собой, потом снова повернулся в сторону Рав. Никто прибирать за ним не будет. Воздух вокруг становился слаще, пришлось сглотнуть, чтобы избавиться от подступающей тошноты.

– Я просто провожу тебя и тут же уйду. Обещаю. Ты больше меня не увидишь, – его голос надломился на последней фразе.

Не должно всё закончиться вот так.

Она опустила взгляд, едва кивнула, потом посмотрела на тела и поморщилась. Что с ними делать? Он не придумал ничего лучше, чем сбросить их в воду одного за другим. Равенна в этот момент не убегала, следила за ним, параллельно пыталась привести дыхание в порядок. Когда он закончил, она специально отвернулась, избегая прямого взгляда. Хотел бы он знать, что творится сейчас в её голове, чтобы подобрать подходящие слова и объяснить ей, что за чертовщина здесь творится, но нужно было убраться отсюда как можно скорее. Может, дома получится нормально поговорить? Конечно, после того, как с рук и лица смоется кровь, а испорченная одежда будет выброшена.

Возвращаться в полной тишине было невыносимо. До этого эпизода прогулки по ночному Нью-Йорку приносили им только радость, они были вдвоём под тёмным небом, и до окружающих их незнакомцев им не было никакого дела, а теперь они оба пугались и сжимались, когда кто-то проходил рядом. Раньше они чувствовали себя свободными, с ними не могло произойти ничего страшного, ведь они неуязвимы и могут справиться с любыми проблемами. Смешно, ведь только что смерть почти сжала свои костлявые пальцы на шее.

Они подошли к её дому. Уилл понимал, что дальше она его не пустит, как бы он не упрашивал, и решил начать объяснять прямо сейчас:

– Послушай, я знаю, что это прозвучит дико, но на нас напали не просто так. Они пришли за мной, – он сглотнул, пытаясь справиться с нарастающей паникой. Никогда никому раньше он такое не рассказывал, ему запрещали. – Видишь ли, большинство сказок на самом деле реальны. Например, про ведьм или оборотней, только всё немного сложнее и запутаннее, потому что помимо нашего мира есть ещё и другой…

– Уилл, перестань, – перебила она его. – Пожалуйста. Я не хочу всё это выслушивать, не хочу знать ни о каких сказках, ни, тем более, о тебе. Оставь меня в покое.

Он замолк, опустил взгляд, кивая. Равенна подошла к нему, взяла его за локти, отвела их в стороны, чтобы его окровавленные руки были как можно дальше от неё, и поцеловала. Последний поцелуй оказался горьким на вкус и непозволительно осторожным. Она отпустила его так же быстро, как и взяла, развернулась и поднялась к двери многоквартирного дома.

– Не надо, – взмолился он, надеясь, что его слова что-то изменят.

– Уходи.

Уилл не хотел, чтобы она бросала его. Боль где-то в районе сердца была сильнее, чем жгучая рана в животе. Может быть, если бы он надавил на жалость, начал бы просить о помощи, молить, плакать и кричать, то она бы осталась с ним? Нет, так поступать нельзя, это неправильно. Это её выбор, и он примет его, даже если где-то в сознании билась мысль о том, что произошедшее – не повод расставаться, ведь всё, что он сделал, было для защиты и её самой в том числе. Все слова застыли в горле, а вместо слёз из него тонкой струйкой текла кровь из быстро зарастающей раны на животе.

Равенна исчезла за дверью, а вместе с ней пропал и её запах. Прохладный стремительный ветер вытеснил последние ноты аромата из лёгких, позволил резко протрезветь. Нет, это правильный выбор. Порознь им будет лучше.

Вот только, она оставила его в таком состоянии. Буквально выбросила.

Проклятая рана никак не переставала болеть. Слишком глубокая. Получи её кто-нибудь другой, то уже умер бы от потери крови. Стало больнее, когда начали затягиваться мышцы. Пришлось остановиться, крепче прижать ладонь к животу под толстовкой и сдержать сначала один рвотный позыв, потом другой.

На улице в такой поздний час было совсем немного людей, и все те, кого он встретил на своём пути, не обращали на него никакого внимания. Мешковатая тёмная толстовка помогла скрыть пятна крови, а накинутый капюшон спрятал под собой перепачканное лицо. У него выпала линза, и он старался не поднимать голову, чтобы от зрачка не отразился свет и не напугал бы своим свечением прохожих. Его ещё беспокоил едкий запах крови, которым он был пронизан полностью. Другие тоже могли его почувствовать, если бы подошли к нему слишком близко. Нужно было держаться подальше ото всех и как можно быстрее добраться до дома.

Дорога до его многоквартирного дома ещё никогда не казалась настолько долгой. Ступеньки принесли ещё больше дискомфорта, каждый шаг сопровождался болью в животе, которая была похожа на удар током. Он подумывал о том, чтобы просто остаться на придомовой лестнице на ночь, пока не станет лучше, но вспомнив, что у него слишком любопытные соседи, решил зайти и подняться к себе на последний этаж. Он делал несколько шагов вверх, затем останавливался и срывался на судорожный выдох, а после продолжал подниматься. На последнем пролете он впился зубами в нижнюю губу до крови, теперь регенерировать придётся и ей. Когда он добрался до третьего этажа, то обнаружил, что дверь в его квартиру оказалась приоткрыта. Уилл остановился, сунул руку в карман и попытался достать оттуда телефон. Тот самый, который Равенна выбросила на пирсе, пытаясь отмахнуться от него. Ругательство непроизвольно сорвалось с губ. Если это снова они, то дать бой он уже не сможет. А если не они, то кто? Кроме матери сюда некому заходить, но она далеко и не стала бы возвращаться без предупреждения. Здравый смысл требовал развернуться и уходить, но любопытство оказалось куда сильнее. Он осторожно подошёл к двери, почти не отрывая ступней от пола, чтобы звук шагов был как можно тише, заглянул в приоткрытую дверь, втянул воздух носом. Запаха пороха и горьких трав он не почувствовал, но ощутил куда более тревожный запах, похожий на аромат подгнивающего миндаля, смешанный с дешёвым масляным парфюмом. Хоть и смесь специфических нот перебивал собственный запах тела, Уилл понял, что гостья ему незнакома. Женщина была всё ещё в квартире, в кухне, которая располагалась сразу за входной дверью. Слишком близко, он не успеет забежать в дом и что-нибудь схватить.

Дверь резко отворилась, Уилл не успел отпрянуть назад, в его шею упёрся подточенный ноготок, который затем поднялся выше, до его щеки, остановился под глазом, в котором не было линзы. Тело не двигалось, хотя мозг приказывал дёрнуться и сбежать.

– Какой у тебя красивый глазик. Радужка синяя, а зрачок светится красным.

Женщина невысокая, полноватая, с длинными чёрными кудрями и носом с выдающейся горбинкой. Макияж у неё был очень яркий из-за красных губ и подведённых чёрным зеленоватых глаз. Нет, она ему точно была не знакома. Он попытался снова дернуться, невидимые силы отпустили его, и он едва не упал.

– Расслабься, я просто пришла проверить, всё ли с тобой в порядке, – она медленно опустила взгляд вниз, осматривая его слишком внимательно, отчего стало неприятно, а затем снова посмотрела ему в глаза. – Я опоздала. Жаль. Знай, я бы им с радостью глаза выцарапала за то, как они обошлись с такой милашкой.

Уилл выгнул одну бровь, на что женщина только усмехнулась и раскрыла входную дверь шире, предлагая ему войти в его же квартиру, затем бесцеремонно раскрыла холодильник и цокнула. Хоть от неё и холод по коже, но не похоже, что она опасна, хотя это, чёрт возьми, ведьма. То, что перед ним именно ведьма, он понял по запаху прежде, чем она обездвижила его. С такими, как она, шутки плохи.

– Кто ты? – он прошёл в квартиру и прикрыл за собой дверь.

Незнакомка не ответила, лишь заправила непослушные кудри за ухо и достала из морозильной камеры лёд, затем развернулась к нему и приложила пакет льда к его животу поверх толстовки прямо к ране. Он захлебнулся собственным вдохом от неприятного ощущения и постарался как можно скорее убрать от себя лёд и её руки.

– Нет? Ну ладно, как хочешь, – она небрежно бросила пакет за себя, на кухонную тумбу.

– Я Белла, пришла сюда забрать тебя кое-куда, – она обворожительно улыбнулась.

Что-то в ней было такое, из-за чего он решил расслабиться и довериться.

Наверное, он ещё об этом пожалеет.

– Надеюсь, в больницу, – он проковылял до дивана в проходной комнате и сел на подлокотник, закинув голову назад и жмурясь от боли. Сам знал, что таким, как он, в простую больницу не положено. Врачи удивятся тому, как быстро под их иглой затягивается кожа и образуется рубец. Нужно было просто подождать, к утру на коже останется только белая полоска, которая исчезнет без следа через несколько дней. Для того чтобы смириться с расставанием, потребуется куда больше времени. – Стоп. Куда забрать? – вдруг пришёл он в себя, выпрямился и открыл глаза. – Я никуда не собираюсь.

Белла прошла в комнату и присела рядом с ним на корточки, осторожно приподняла край толстовки и посмотрела на рану через разрез на футболке, затем снова вернулась на кухню. Подобное поведение ему, как хозяину квартиры, не нравилось, но и сказать что-то против не мог из-за того, что он ужасно устал. Глаза сами закатывались за веки, дыхание становилось тише, каждая мышца расслаблялась, а голова пустела. Очень сильно пахло чем-то сладким и при этом раздражающе-кислым. Где-то на задворках сознания промелькнула подсказка о том, что его усыпляли.

«Когда имеешь дело с ведьмой, которая имеет способность к внушению, то самое первое, что можно сделать, чтобы начать бороться с ней – это осознать, что она применяет к тебе магию». Как-то так гласила выписка из какого-то учебника, которые приносила ему его мать.

Уилл стукнул себя ладонью по ране, боль помогла ему прийти в себя. Белла заметила, что он вышел из-под гипноза, преградила ему путь к выходу, перекрывая собой проход на кухню. Он соскочил с дивана, метнулся в противоположную сторону от неё, в крошечную спальню, оттуда прыгнул через приоткрытое им ранее вечером окно на пожарную лестницу, начал быстро спускаться по ней. Последние ступени лестницы не доходили до пола и заканчивались над окном первого этажа. Он повис, попытался достать ногами до перил придомовой лестницы, чтобы не прыгать сразу на землю, а то его живот ему потом это не простит, хотя и висеть так тоже было ужасно больно.

Он почти поставил одну ногу на перила, как его руки из-за накатившей слабости сами разжались, и он начал падать вниз. У земли кто-то успел подхватить его под подмышки, он ударился только ногами и остался полулежать на земле, растерянно пытаясь прийти в себя. Уилл закинул голову и посмотрел на того, кто держал его.

Светловолосый мужчина лет за тридцать, высоченный и стройный, гладковыбритый. Его Уилл тоже никогда в своей жизни не видел и хотел надеяться, что это просто случайный прохожий, однако весь его внешний вид кричал о том, что он не отсюда и просто случайно проходить мимо в такой час не мог. На нём хотя бы не было противогаза. Белла выглянула из окна, увидела их внизу, сначала очень удивилась, а потом громко рассмеялась. Лица мужчины, когда он поднял голову вверх, Уилл почти не видел, но на его скулах вздулись желваки, он был чем-то недоволен. Белла, глядя на него, сразу перестала смеяться и скрылась в квартире. Мужчина помог Уиллу встать, затем присесть на ступеньку.

Уилл ждал момента, когда можно будет сбежать, озирался.

Незнакомец кому-то позвонил, держа его за плечо, затем прозвучала фраза: «Поговори со своим ребёнком сама», – и он передал Уиллу свой телефон. Он осторожно прислонил чужой телефон к уху, и расслабился, когда через динамик услышал голос своей матери. Её, кажется, вообще не удивила ситуация, в которой он оказался. Она быстро спросила, в порядке ли он и почему он не отвечал на звонки, а затем попросила – нет, потребовала – чтобы он уходил с этими людьми, а затем отключилась. Вместо ответа на свои вопросы он услышал только гудки.

Уилл вернул телефон незнакомцу, в этот момент Белла уже спустилась к ним и присела рядом, толкнув его в плечо своим.

– А ты у нас сорвиголова.

Он ничего ей не ответил, только потёр глаза, пытаясь смахнуть усталость.

– Каспер Лэрд, – мужчина протянул ему руку, представляясь. – Я смотритель Улья. Это как раз туда твоя мать и хочет тебя отправить. Видишь ли, после того, как Жатва началась, а помощи так и не было, мы решили собрать всех, на кого устроили охоту, чтобы попробовать защитить вас от этого ужаса. Я не гарантирую, что это сработает, но мы хотя бы попробуем сопротивляться.

Акцент у него какой-то европейский, больше похож на шотландский.

Уилл поднял голову, пожал ему руку и кивнул, снова опуская взгляд.

– Что вообще такое эта «Жатва»? В смысле, я слышал что-то о ней, о том, что в Европе теперь орудуют Жнецы, убивая молодых колдунов, но в чём конкретно их цель, и почему они добрались даже до меня?

Лэрд поджал губы, скрестил руки на груди и отвёл взгляд в сторону.

– Если честно, то я сам ещё не до конца разобрался. До того момента, как Улей перешёл ко мне, я не имел никакого отношения к Ла-Маншу, поэтому тоже мало разбираюсь в том, что же там происходило за закрытыми дверями.

Кого не спроси – никто ничего не знает.

– Мы там все немного отщепенцы, – улыбнулась Белла, – так что ты туда со своей необычностью точно впишешься. Пойдём с нами.

– Как будто у меня есть выбор, – Уилл встал и еле кивнул. – Хорошо, я с вами.

Уилл едва успел забежать домой, чтобы взять вещи на первое время, запереть окно в квартиру и дверь. Новые знакомые вели его несколько кварталов до какого-то неприметного закрытого магазинчика. Белла пожаловалась, что в Америку их лабон открывается очень плохо, и что именно поэтому они опоздали к нему, не помогли со Жнецами. Под лабоном она имела ввиду большой механизм, который создаёт портал в другое место. Он почти пропустил эти слова мимо ушей, просто шёл следом за ними и смотрел себе под ноги. Его клонило в сон. Тело всегда требовало долгий отдых после какого-то повреждения, а настолько сильную рану он получал впервые, теперь ещё и позволил себе немного расслабиться, из-за чего организм, не разбираясь во всей ситуации, просто заставил его отключаться на ходу. Когда Лэрд начал открывать дверь, Уилл уже едва ли был в состоянии волочить ногами. Переход через портал дался тяжело. Мужчина поймал его перед там, как он свалился на пол, попытался привести в чувство, затем дал какую-то команду Белле.

Он очнулся от резкого запаха, резко сел, жмурясь от яркого света. Тут же понял, что находится в какой-то больнице или чём-то очень похожем. Прежде всего он понял это по неприятному запаху, присущему всем подобным местам: запах антисептиков, спирта и других дезинфицирующих средств, а также горький запах медикаментов, бинтов и крови. Сразу же зачесался нос, захотелось чихнуть. Только привыкнув к запахам, он обратил внимание на медицинскую койку под собой, а также стоящую рядом тумбочку, на которой расположился стальной поднос с инструментами. Его избавили от верхней одежды, обработали живот, хотя рана там уже совсем не болела, оттёрли от крови. У него очень сильно кружилась голова, он прижал ладони к вискам и лёг обратно, прикрыв глаза. Ширма рядом с кроватью была задёрнута.

Видимо, своей вознёй он привлёк чьё-то внимание, и ширма немного отодвинулась. К нему заглянул долговязый мужчина. Он был в халате, а на носу повисли тяжелые очки в коричневой оправе. Заметив, что Уилл уже очнулся, мужчина приветливо заулыбался. Он делал это искренне, отчего собственные губы непроизвольно растянулись в легкой улыбке.

– Очнулся? Как быстро. Это хорошо, – он бубнил себе под нос, но Уилл был рад услышать знакомый американский акцент. – Пока ты был без сознания, я немного привёл тебя в порядок. Извини, если что-то не так, просто я ещё не привык к работе с людьми, мои пациенты обычно не разговаривали.

– Они обычно были мертвы?

– Они обычно животные. Я ветеринарный врач, но не волнуйся, недавно я переучился на врача общей практики, да и здесь я просто помощник. Хозяйка этого места сейчас просто занята другим парнем. С твоего позволения, мне нужно взять у тебя кое-какие биологические жидкости на анализ. Сам понимаешь, ты здесь не один, нам нужно быть уверенным в безопасности остальных.

Уилл нахмурился.

– Что, прям все?

– Пока только слюну и кровь. Ликантропия – это очень опасно, и, если учесть, что она передаётся через слюну… – Мужчина поднял на него взгляд и виновато заулыбался, нервно поправив очки на переносице. – Прости, я никак не хотел тебя обвинять, просто очень беспокоюсь обо всех сразу и хочу минимизировать риски.

Уилл впервые слышал, как в его сторону вслух обращено страшное слово «ликантропия». Он молча кивнул, соглашаясь с ветеринаром, и тот взял с подноса необходимые инструменты. Сначала он попросил его закинуть в рот ватный тампон для забора слюны и посидеть с ним, пока он брал у него кровь из вены. Уилл терпеливо ждал, пока маленькая экзекуция закончится, когда услышал чей-то вскрик, который доносился не то из какой-то другой комнаты, не то из коридора, затем громко хлопнула дверь, словно её закрыло сквозняком, и женский голос позвал врача:

– Ник, – голос был спокойным, хотя до этого его обладательница на кого-то кричала за дверью.

Ник начал ворчать сразу же, как захлопнулась дверь, а потом тихо попросил подождать вошедшую девушку. Уилла он попросил пока сидеть и продолжать держать вату во рту. Он скрылся за ширмой, забрав с собой образцы крови. Уилл пальцами отодвинул край ширмы и выглянул в зал. Возле огромных деревянных двойных дверей стояла симпатичная девушка с длинными волосами цвета тёмной меди. На её шеи был разрез, кровь очень резко выделялась на бледной коже. Она прижимала пальцы к порезу, но он был не настолько глубоким, чтобы она истекла кровью. Либо тот, кто это сделал, был очень слаб и не надавил на лезвие, либо же такой надрез был сделан специально, чтобы кровь только сочилась, но рана оказалась несерьёзной. Ник предложил девушке сесть на стул рядом со столом, затем снял перчатки, тщательно продезинфицировал руки и начал накладывать ей на шею повязку. Даже зашивать не потребовалось. Пока Ник возился с ней, девушка устремила взгляд вперёд, заметила Уилла и кивнула ему, улыбнувшись. Он точно так же улыбнулся и кивнул ей, а затем убрал руку от ширмы и лёг обратно.

Ветеринарный врач вскоре вернулся к нему, поднёс ко рту контейнер, чтобы он смог выплюнуть тампон. Снова в перчатках. Уилл спросил, собираются ли они его держать здесь на карантине, или же у него есть возможность выспаться где-то в другом месте.

– Да, конечно, я позову Беллу, попрошу, чтобы она проводила тебя.

Пока он ждал, переоделся в предоставленную ему на время простую серую одежду, чтобы не пачкать свою. Прежде, чем оставить его, Ник попросил Уилла заглянуть обратно в лазарет вечером, а до этого порекомендовал ни с кем не контактировать и отдыхать.

Беллу он теперь запомнил по запаху и выглянул, когда она вошла в лазарет. Она улыбнулась ему, но затем обратила внимание на девушку, которая всё так же сидела на стуле между дверью и двумя письменными столами, охнула и обратилась к ней:

– Золотце, что с тобой произошло?

– Маленькая неудача, – она отмахнулась, пряча повязку на шее волосами, а затем заглянула в приоткрытую дверь, словно пыталась кого-то высмотреть. – Он всё ещё там?

– Да. Я думала, он специально тебя ждёт.

– Если он ждёт, то я тогда останусь здесь на ночь, – она нервно поправила рукава своей кофты и насупилась.

Уилл подошёл к ним ближе, сначала внимательно оглядел девушку, затем перевёл взгляд на Беллу, ожидая, что она их представит друг другу. Ник пока куда-то исчез, видимо, разбирался с его образцами. Белла долго смотрела на него и не понимала, что он от неё хочет, пока он демонстративно не покосился на чем-то расстроенную девушку. Ведьма махнула рукой и рассмеялась.

– Да, точно, прошу прощения. Это Роза. Роза, это Уильям, наш новый, – она задумалась, пошевелила пальцами в воздухе, подбирая подходящее определение, – воспитанник.

– Приятно познакомится, Уильям, – улыбнулась ему Роза.

Уилл хотел ответить ей, но Белла резко дёрнула его на выход, едва он успел раскрыть рот, и повела по коридору. Он заметил по запаху, что за ними ещё кто-то был, но Белла не дала ему обернуться, толкнула в спину, чтобы шёл дальше.

– Рано тебе ещё лезть в чужие любовные неурядицы. Пойдём, а то я с тобой и так почти всю ночь провозилась.

Когда они проходили мимо окна, Уилл заметил, что уже светало. Ник упомянул, что он был без сознания совсем немного, значит, между этим местом и Нью-Йорком достаточно большая часовая разница.

Белла поднялась с ним до второго этажа, открыла дверь в комнату недалеко от лестницы и пропустила его вперёд, оставшись в коридоре.

– Лэрд, кстати, попросил передать, что он пообщается с тобой позже, когда вернётся. Он уехал на две недели, так что пока ты будешь довольствоваться его маленькой копией.

– «Копией»? – переспросил Уилл. Белла лишь улыбнулась.

– Потом поймёшь. Спокойной ночи, Билли, – она быстро закрыла дверь.

– Уилл, – поправил он её, но сказал это уже в закрытую дверь.

Он оказался в небольшой комнате, куда помещались только кровать, шкаф и стол. Две двери, одно небольшое окно. За дверью возле шкафа обнаружилась совсем крошечная ванная комната, в которой едва можно было развернуться. Прямо как в его квартире, только сама ванна по объему больше.

Вода из-под крана помогла сначала смочить горло, которое пересохло настолько, что язык во рту казался чем-то чужеродным, а потом умыться и помыть руки, вычищая кровь из-под ногтей. Затем он достал из глаза линзу, которая не выпала после удара, в отличие от другой. Линза была грязно-серой сама по себе, а её центр практически чёрным, она помогала скрывать светящиеся глаза всем ему подобным, даже заклинателям, чьи глаза тоже светились, а ценой было лишь немного затемненное зрение. Такие линзы делали его глаза слишком невзрачными для остальных, помогали не привлекать к себе лишнее внимание. Ему это нравилось. Он ещё раз прополоскал рот и стянул с себя одежду, снял повязку, под которой обнаружился только свежий рубец. Уилл набрал себе ванну. Холодная ванна помогла избавиться от оставшейся присохшей к телу крови, смыть с себя её запах и взбодриться. Кожа на руках оставалась тёмной лишь в некоторых местах, скоро все должно было прийти норму. Уилл откинул голову на бортик, убрав волосы с лица, и сделал несколько глубоких вдохов носом. Ничего знакомого. Он прикрыл глаза и постарался хоть что-то осмыслить, но стоило только расслабился, принимая своё текущее положение, как за другой дверью, входной, кто-то замельтешил. Быстро вылезти и одеться получилось не очень грациозно, зато он успел открыть дверь прежде, чем человек ушёл из коридора.

Парень, проходящий мимо его комнаты, дернулся от неожиданности, прижался спиной к противоположной стене и инстинктивно потянул руки наверх, прикрывая ими лицо. Уилл понял, что своими резкими движениями напугал его, расслабил плечи и чуть ссутулился, отпустив ручку двери. Выданная футболка неприятно прилипла к мокрой спине, вода с волос капала на шею, а сквозняк в коридоре, охлаждающий влагу на теле, заставил поёжиться. Парень убрал руки от лица и глубоко выдохнул от облегчения, приняв более спокойную позу, но всё ещё оставался настороженным.

– Испугался, что ты меня сейчас ударишь ни за что, – пояснил он без какого-либо смущения.

Своим внешним видом он напоминал ему оленёнка. Небольшой и довольно щуплый, слишком миловидный, рыжеватые непослушные волосы торчали во все стороны, а светло-карие глаза очень большие и напуганные. Под правым глазом внушительная ссадина и налившийся вокруг синяк, а на шее потемневшая отметина чьего-то ботинка. Уилл осмотрел его с ног до головы, отметил помимо собственного запаха его тела ещё и целый набор промышленных ароматов. Из большого города или пригорода, но если судить по одежде, то из среднего класса.

Не выдержав длительного осмотра, незнакомец сглотнул и протянул руку для рукопожатия.

– Рон. Маккейн.

Рукопожатие у него на удивление крепкое.

– Уильям Лидделл.

Глава 2

[Рон]

Он был чем-то похож на тех задир из школы, которые мешали его спокойному существованию. Плечи широкие, рост вполне высокий, сам хмурый и молчаливый. Всё ещё темные от влаги волосы падали ему на глаза, пока он допивал горячий чай из кружки на общей просторной кухне. Рон сидел напротив, бесцеремонно разглядывая его, склонив голову, и морщился, не представляя, как вообще можно с таким удовольствием пить что-то горячее. Несмотря на такую яркую ассоциацию с типичным драчуном, он не оказался опасным или грубым. Наоборот, потерянным и расстроенным, словно брошенный на обочине щенок. Интересно, что будет, если прямо сейчас положить ему руку на голову и потрепать? Огрызнётся или начнёт скулить?

Ссадина под глазом неприятно болела, напоминая о себе, стягивала кожу, от чего было неприятно улыбаться. Рон поморщился правым глазом и потёр припухшую щёку, на которой всё ещё осталась мазь, которую ему бережно втирала приятная молодая женщина, которая оказалась местным врачом.

– От кого получил? – спросил Уилл, заметив его движение.

– Приложился об асфальт, когда убегал, – мурашки пробежали по спине от воспоминаний о погоне, которая произошла несколько часов назад.

– От кого?

Рон сложил пальцы в замок, постарался сделать голос твёрдым, чтобы ему точно поверили:

– От какого-то мужика в противогазе.

Да, прозвучать это могло странно, но после его слов Уилл выпрямился и стал выглядеть куда серьёзнее. Он верил ему, и от этого стало как-то приятно и спокойно на душе. Ему наконец-то есть кому выговориться.

– Этот выродок напал на меня вечером, когда я возвращался из скейтпарка, который, ну, на Венис-Бич. Сначала выбил у меня из-под ног скейт. Я подумал, что это какой-то бездомный, нацепил на себя непонятно что и сейчас будет меня грабить, но он, вместо этого, наступил мне на шею, – Рон закинул голову назад, обнажая шею и демонстрируя пёстро-розовый след, в котором угадывалось очертание подошвы ботинка. – Потом достал нож. Я, – он запнулся, потряс головой. – Я начал вырываться, но он…

Он помедлил, задумался, сам попытался осознать, что же именно произошло в следующую секунду. Тот ненормальный занёс руку с ножом, это он помнил отчётливо, а потом Рон словно вспыхнул огнём, всё тело заныло от неистовой боли, в лёгких закончился воздух, а в глазах он видел яркие пятна, словно его ослепило вспышкой. Так продолжалось, по ощущениям, целую вечность, пока нападавший резко не поднял ногу с его шеи и не оступился. Рона за руки рывком подняла девушка, начала толкать его в спину, держа другой рукой за предплечье. Она заставила его бежать куда-то, но он не видел ничего перед собой, зрение ещё не восстановилось. Руки, которые держали его, исчезли, в темноте он услышал вскрик, запнулся носком об землю и рухнул лицом на асфальт. Щеку обожгло от боли. Он сел на колени, зрение в одном глазу медленно возвращалось. От страха сердце, опомнившись, резко забилось, неприятно отдавая пульсацией в горло. Женские руки снова помогли ему подняться, начали поддерживать его, на плечи что-то капнуло. Девушка попросила его двигаться быстрее, и они побежали. Она указала ему на дверь, заставила бежать туда. Он начал быстрее перебирать ногами, вложил в ноги все оставшиеся силы, смог достигнуть двери уже без посторонней помощи. Дверь на вид была самая обычная, в ней не было ничего такого, чтобы она вдруг каким-нибудь волшебным образом могла помочь ему спастись от ненормального. Кошмар, в котором он оказался, был слишком реалистичным. Дверь резко распахнулась перед его носом, когда он добежал. Рон ввалился в неё и оказался на изумрудной влажной траве, которая колыхалась от бриза. Его снова подняли под руки, и перед собой он увидел море. Это не Калифорния, здесь было холоднее, а воздух намного чище. Ветер пробирался под майку и джинсовые шорты, заставляя его морщиться. Незнакомая девушка навалилась на него сзади, но быстро выпрямилась. Она обошла Рона, осторожно положила руки ему на щеки и осмотрела лицо. Он не мог отвести от неё взгляд не то от изумления, не то от ужаса. На её шее багровел разрез, кровь крупными каплями капала ей на грудь, пачкая кофту. Длинные тёмно-рыжие волосы развивал ветер, а голубые глаза смотрели на него с тревогой. Она спросила, в порядке ли он, но ответить не получилось: его голос неожиданно осип, практически пропал. В голове всё смешалось, и он не понимал, что произошло реально, а что он выдумал.

Рон встрепенулся, покачал головой. Слишком сложно было передать такое словами. К счастью, Уилл выставил ладонь, прося его этим жестом не продолжать. Он отставил от себя кружку, и по его глазам было видно, что он его понимает. Неужели, он и сам прошёл через что-то подобное?

– Венис-Бич? Ты из Лос-Анджелеса?

– Ты тоже? – обрадовался Рон.

– Я из Нью-Йорка, – Уилл привстал и выглянул в окно, присмотрелся, а затем тяжело вздохнул. – Значит, таким, как мы, теперь и в Америке не безопасно, – он сел обратно и прищурился, ещё раз осматривая Рона. – А родился где?

Рон потупился, не ожидая подобного вопроса.

– У-Уотерфорд, – он заикнулся. – Это Ирландия, если что.

Уилл неопределённо хмыкнул и положил подбородок на кулак, о чём-то задумавшись, затем резко напрягся и устремил в сторону, на дверь. Ведомый любопытством, он обернулся, но никого не увидел. Через пару секунд в кухню вошёл ещё один незнакомец. Невероятно высокий, статный, нездорово бледный и беловолосый. Про таких обычно говорят «ноги от ушей». Очень короткие и явно осветленные волосы топорщились вверх ёжиком. Если бы Рон мог родиться таким, то, наверное, у него не было отбоя от девушек. Вошедший выгнул в удивлении брови, потом скрестил руки на груди и усмехнулся, смотря на них свысока не только из-за своего роста.

– Здравствуйте, мои новые подопечные. Я Феликс, теперь я ваш, скажем, куратор. Буду помогать вам здесь адаптироваться.

Он не выглядел старше, хотя вёл себя так, будто им по пять лет. Рону внезапно захотелось отказаться и начать бунтовать против него. Не собирается он находиться под шефством какого-то красавчика с кривой ухмылкой, это слишком унизительно. Хватит с него уже этого бессмысленного пресмыкательства перед другими, более сильными и крутыми. На новом месте всё будет иначе.

Рон обернулся к Уиллу. Парень не сводил взгляд с их нового непрошенного «куратора», однако в его глазах было скорее любопытство, тогда как Рон чуть ли не завистливо следил за каждым движением Феликса, когда тот обошёл кухонный остров, за которым они сидели, и сел сбоку, спиной к окну, чтобы видеть обоих. Приветливая фальшивая улыбка озарила его лицо.

– Значит, это ты нас сейчас будешь вводить в курс дела? – спросил Уилл и развернулся к нему торсом. – Начинай.

Феликс продолжал улыбаться, но уголки его губ дрогнули от напряжения.

– Давайте начнём с того, что мы сейчас находимся на Ломэа. Это остров в Северном море, недалеко от Па-де-Кале. Точнее, – Феликс начал тараторить, расчесывая ногтями странное покраснение над бровями, – мы находимся сейчас как бы на мелях Гудвин-Сэндс, но в другом измерении, – он посмотрел на Рона и, увидев замешательство в его глазах, закатил глаза. – Остров находится в промежуточном пространстве между Тейей и Геей. Сначала он принадлежал Гее, а затем в результате древнего потопа стал переходить Тейе.

– Между кем и кем? – Рон сильнее нахмурился, не понимая, что он вообще несёт. До этого ему сказали, что они просто находятся на маленьком острове недалеко от Англии, и это он ещё мог принять. Да, каким-то образом он переместился с Западного побережья США в Англию, но ни про каких Гей и Тей ему ничего не говорили.

Феликс поморщился и почесал костяшкой пальца между бровей. Похоже, Рон раздражал его не меньше, чем он его.

– Ладно, по порядку, – он начал активно жестикулировать. – Мы делим одну Землю с другим миром. Точнее, с планетой. Тейей. Слышал что-нибудь про теорию гигантского столкновения? Согласно ей, в Солнечной системе существовала ещё одна планета, размером с Марс, которая сошла со своей орбиты и врезалась в Землю. Их ядра слились, из осколков образовалась Луна, а сама наша Земля сместилась и наклонилась, из-за чего стало возможным появление жизни на планете. Вот это эта планета и есть Тейя. Наша планета поглотила её ядро, а поверхность скрылась под нашей, и для нас, по-хорошему, её больше не существует, но это не так. Существует же неисчислимое количество параллельных вселенных, верно? Ветка, в которой находимся мы, после столкновения разделилась надвое, позволяя существовать двум планетам в одном месте одновременно, при этом каждая находится в суперпозиции. Гея – это мы, а Тейя – другая, сосуществующая планета. Если что, то у них там и жизнь есть, и государства, и прочее. Так понятно?

– Нет, – загрузился Рон, пытаясь вычленить из его рассказа хоть что-то адекватное.

– Соболезную, – Феликс похлопал его по плечу, издеваясь, а не подбадривая. – Что-то тебя твоё перемещение не удивило, хотя ты оказался на другом полушарии. Так вот, переместился ты как раз благодаря пространству между двумя мирами. Из-за того, как оно укрывает малютку-Тейю от нас, это пространство зовётся Вуалью. Вуаль иногда искривляется, из-за чего мы можем с помощью порталов путешествовать из одной точки Геи в другую, но не можем таким же образом попасть на ту планету. На Тейю ведут только разрывы в этой самой Вуали, и один из самых больших находится как раз в Па-де-Кале, а Ломэа – остров, на котором мы сейчас – на середине пути на Тейю, то есть между ними. Вообще, никто остров этот так не называет, все предпочитают называть его Ульем. Улей раньше был посольством, а до этого здесь жили беженцы как с Геи, так и с Тейи. В конце девяностых Улей был уничтожен, затем в одиннадцатом году был отдан моему отцу на реконструкцию, но он восстановил только часть здания. Ремонтные работы всё ещё ведутся, поэтому не удивляйтесь, что восточное крыло выглядит как руины. Сейчас Улей используется как убежище для таких, как вы.

Он закончил свой длинный и невероятно душный рассказ. Рон покачал головой, ему стало слишком сложно думать в какой-то момент.

– Забей, – попытался взбодрить его Уилл. – Потом поймёшь.

Раньше ему казалось, что если он столкнётся с чем-то необычным и мистическим, то с радостью примет это и будет только рад, что оказался втянут во что-то подобное, но сейчас всё было не так, начиная с того момента, как какой-то урод попытался убить его прямо посреди улицы.

А вдруг, не только Рон в опасности, но и его родители?

– Мне нужно домой, – выпалил Рон и резко соскочил со своего места.

– Не думаю, что это хорошая идея. На тебе живого места нет, – попытался переубедить его Феликс. Он положил ладонь на его плечо и надавил, заставляя сесть обратно. – Не нужно беспокоиться о семье, они им не нужны. Их, – Феликс очень явно выделял кого-то, – интересуют только вы. То есть неправильные и нестабильные колдуны.

– Кто?

Феликс опять закатил глаза. Рон заметил, что они у него были светло-зеленые, из-за чего казались ещё более злобными и неприятными.

Такое чувство, будто это они его заставляли рассказывать обо всём сразу, а не он сам вызвался.

– Летом 94-го года произошло кое-какое событие, которое привело к тому, что в небольшой части Европы вокруг Ла-Манша перестали рождаться колдуны, а проход до Тейи в Па-де-Кале был закрыт. Если что, я в этом сам ничего не понимаю, я тогда ещё не родился, так что спрашивайте у старших. Короче, колдуны не рождались года полтора, где-то до февраля-марта 96-го, но с этого момента и до конца 97-го года все рождённые колдуны стали считаться нестабильными из-за того, что вы используете какую-то неправильную магию и плохо влияете на Вуаль, из-за чего она сходит с ума и выплёвывает из Тейи к нам различных чудовищ. На мой взгляд, теория абсолютно бредовая, но кое-кто использует её, чтобы избавиться от вас. Насовсем. Это и есть Жатва – избавление от тех, кто несёт этому миру один лишь вред. Тех, кто всё это творит, называют, соответственно, Жнецами. Что касается твоей ситуации, – он указал на Рона, – то с тобой всё ещё сложнее. Ты не входишь в зону нестабильности, хотя твоя способность пробудилась очень поздно. Чего, кстати, не бывает. Получается, что либо тут проблема с расчётами, либо же ты просто очень хорошо скрывал свою особенность. Твоей семье никто не угрожает, потому что до тебя все твои предки вообще колдунами, волшебниками, магами и всем прочим не были, а ты – вполне себе, что тоже может указывать на твою ненормальность. И, прежде чем ты задашь очередной тупой вопрос: да, способности у вас тоже из-за Тейи и Вуали. Наших соседей способностями наградила сама эволюция, чтобы справиться с их жестоким миром, а вам она не то передалась с выходцами оттуда, не то просто чтобы от них защищаться.

Рон закрыл лицо руками. Страх, ощущение безысходности и непонимание происходящего смешались в одно единое мерзкое ощущение где-то в горле, слезы сами потекли из глаз. Он был словно в вакууме и не слышал ни единого звука, задыхаясь от слёз.

Уилл постучал пальцем по его ладони, привлекая внимание. Рон убрал руки и посмотрел на него. В его синих глазах отражались лишь тихая печаль и сопереживание. Он ничего не говорил, а может, Рон просто не услышал. Феликс продолжал сидеть на своём месте с абсолютно тупым выражением лица, словно он не понимал, какую эмоцию ему следует использовать в данный момент. Он беспокойно стучал костяшками о костяшки и не смотрел на Рона.

– Ты звонил родным или друзьям? – спросил его Уилл.

– А тут разве есть связь? – очень тихо спросил Рон, вытирая с лица проклятые слёзы.

– Конечно есть. Не самая лучшая, но поговорить или обменяться сообщениями можно. Ещё есть Wi-Fi, так что в интернете посидеть тоже можно, – Феликс наконец снова смог натянуть на себя улыбку. – К тому же, Роза с ними уже говорила. Всё хорошо, для них ты просто поехал на концерт.

– Да, видно, что концерт прошёл так круто, что ему аж по горлу прошлись.

Феликс после слов Уилла едва подавил усмешку.

Рон сделал вдох, встряхнул руками, затем издал глупый смешок, потом ещё один, перешёл на истерический смех, но быстро взял себя в руки. Парни в это время наблюдали за ним.

– Я в порядке, не обращайте внимания, просто у меня впервые такое. Меня сначала убить попытались, а потом спасла какая-то девушка неземной красоты. К тому же, я не каждый день прохожу через дверь и оказываюсь из Санта-Моники где-то в Европе.

– Угу, это как потерять девственность, – насмешливо заметил Феликс и откинулся на спинку стула.

Рон от неловкости и смущения растянул губы в глупой улыбке.

– Наверное.

Только Уилл сидел спокойно. Кажется, его то, что только что рассказал Феликс, вообще не удивляло. Он уже всё это знал?

Феликс достал телефон из кармана, быстро взглянул на экран и поднялся.

– Ладно, малыши, экскурсию я вам проведу как-нибудь потом. Дела, сами понимаете. Всё, что есть на кухне, полностью в вашем распоряжении, делайте тут что хотите, но только не спалите её, иначе нам негде будет готовить, а старшие нас к себе не пустят. Если что-то понадобится, то моя комната последняя по коридору, рядом слева комната Джо, но он пока что не здесь. Левое крыло закреплено за девушками, но кроме Евы и Нинке там пока никого, так что соваться туда не советую, а то могут и разозлиться. Внизу живут старшие, можете обращаться к кому-то из них, если не найдёте меня.

Парень удалился, прикрыв за собой дверь. Рон наконец расслабился, вздохнул и налил себе ещё воды. Уилл был прав, нужно было позвонить родителям и друзьям. Вот только как им всё это объяснить?

– Похоже, они долго собираются нас тут держать, – Рон сам услышал нервные нотки в своём голосе и смутился. Его собеседника, похоже, неадекватная эмоциональная реакция вообще не беспокоила.

– Теперь меня точно уволят, – безразлично отозвался Уилл, смотря куда-то в стол. – Хорошо, что хотя бы в колледже каникулы.

Рон прочистил горло и потёр отметину на горле.

– Насколько всё плохо на самом деле? Ну, с этими чудиками.

Уилл поднял на него взгляд и поджал губы.

– Вообще-то Феликс не про все ужасы тебе рассказал.

Рон сел прямо, приготовившись к новой порции информации, от которой мозги потекут окончательно.

– До того, как приступить к убийствам неугодных, Жнецы уничтожили местное правительство и захватили власть над Ла-Маншем.

– Тут есть местное правительство? – он осёкся. – То есть… Было?

– Было, да, – он кивнул, вздыхая. – Ассоциация колдунов Ла-Манша. На самом деле в мире существует не только оно, их больше, но колдунами большей части Европы управлял именно Ла-Манш.

– А Жнецы – это представители других ассоциаций?

– Нет, – Уилл покачал головой, – здесь всё куда проще и ужаснее. Свои пошли против своих же.

– И что, их совсем некому остановить?

Уилл скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, закидывая голову назад. Он промолчал буквально секунду, размышляя.

– Я бы тоже хотел знать.

В голове всё ещё полная каша из обрывков новой информации и нескончаемых вопросов. Оставалось надеяться, что со временем всё прояснится, и больше не придётся чувствовать себя так глупо и беспомощно. Свои начали убивать своих же. Насколько же ужасно это слышать, осознавая, что он сам теперь принадлежит к неким «своим». Рон поднял руки перед лицом и посмотрел на ладони. Где в этих линиях судьбы можно было прочесть хоть что-то, что могло бы помочь?

Уилл, почти не моргая, смотрел в окно. Его взгляд совсем потускнел, а уголки губ опустились. О чём он думал сейчас? О Жатве? О жертвах? О чём-то своём? Рон решился снова обратиться к нему.

– Ну а что насчёт тебя? Тоже напали?

Он просто кивнул, не произнося ничего вслух.

– Как ты отбился? Или тебе кто-то помог?

Уилл развернулся к Рону. Сначала он выглядел рассерженным, в глазах плескался гнев, но потом резко вернулась та же печать. Он вздохнул, прикрыл глаза и потёр шею.

– Почему ты такой грустный? Что случилось? Прости, что лезу к тебе и расспрашиваю, просто хочу как-то поддержать.

– Всё нормально. На меня напали, когда мы с девушкой гуляли по городу. Мне удалось отбиться, но из-за произошедшего мы расстались. Точнее, она меня бросила. Сейчас я понимаю, что так будет лучше, потому что без меня ей ничего не угрожает, ведь мишень висит на мне, а не на ней.

– Она бросила тебя только из-за того, что ты жертва?

Уилл открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл и промолчал. Желваки на его щеках напрягались и расслаблялись, а взгляд снова опустился на столешницу. Рон неловко поёрзал на стуле, не решаясь больше нарушать повисшую тишину. Они оба уже за сегодня вымотались.

– Не совсем так, – наконец-то продолжил Уилл. – На то были другие причины. Слушай, можешь дать свой телефон? Хочу узнать, всё ли с ней хорошо, а то свой я потерял.

– Конечно, без проблем.

Уилл вернул ему телефон очень быстро, и Рон ушёл в комнату. Его встретили холодные белые стены и выкатившийся из-под кровати скейт – единственное, что пришло с ним из его нормального мира. Он одним привычным движением ноги задвинул его обратно и упал на кровать, уставившись в потолок.

Родителям действительно нужно было позвонить, но что ему им сказать? «Мам, пап, привет, со мной тут кое-что произошло. Короче, я останусь в другом измерении на некоторое время, пока психи-убийцы не прекратят меня искать. Колледж? А, да, как-нибудь потом». Что-то такое? Да он их просто доведёт такими словами.

Хотя, если он останется здесь, то никакого надоевшего колледжа не будет. Это плюс. Он всё равно не хотел учиться и просто тратил своё время впустую, как и деньги родителей на оплату обучения. Конечно, отца это ужасно расстроит. Маму тоже, но она его поймёт. Нет, надо придумать что-то, чтобы оправдать своё отсутствие. Не хочется напрягать их лишний раз, а то после пожара они и так на нервах. Может, стоит преподнести это место как учебное заведение? Ну а что, учебное заведение в Европе, почему бы и нет? Он ведь уже взрослый и сам вправе выбирать, чем ему заниматься по жизни. К тому же, это бесплатно, а на те деньги на колледж они, наконец, смогут перестроить гараж. Да, если они поверят, то будет просто прекрасно. Они не будут беспокоиться, для них он будет в безопасности учиться чему-то новому и, возможно, полезному.

В конце концов, он не просто так оказался здесь. Это судьба.

Он уже начал звонить им, но сглотнул и сбросил.

Не умеет он врать, совсем не умеет. Даже самому себе.

Рон несколько минут пялился в экран телефона, рассматривая фотографию рассвета на заставке, пока сверху не всплыло уведомление.

Сообщение от Грейс.

Грейс: Где ты? Твои родители сказали, что ты куда-то уехал. Почему не сказал?

Он посмотрел на время на телефоне. Почти полночь. Почти полночь сейчас там, в Калифорнии, а здесь уже почти восемь утра. Можно сказать, что он получил сообщение из прошлого. Рон застучал пальцами по экрану.

Рон: Да, уехал. Присмотрел себе кое-какое учебное заведение.

Ответ пришёл сразу же.

Грейс: Какое? Зачем? А как же LACC 1 ?

Рон: Решил попробовать силы ещё кое-где.

Грейс: Где?

Где? А действительно, где?

Рон: В Европе.

А сразу после добавил ещё одно сообщение, хотя не очень был уверен.

Рон: В Англии.

Сообщение было прочитано, но ответа так и не было. Наверное, соседи из ближайших домов сейчас услышали самое громкое «Что?» за всю свою жизнь. Он представил выражение её лица, невольно улыбаясь. Видел явно, словно она стояла перед ним, как тёмные брови стремятся вверх, а губы приоткрываются в удивлении. Ему нравилось иногда шокировать её лишь для того, чтобы видеть именно это лицо и затем улыбаться, когда она смотрела на него с теплотой в глазах. Как же жаль, что она сейчас не рядом с ним. С одной стороны, он бы хотел, чтобы она была здесь, но с другой… Рука сама потянулась, и он провёл пальцами по шее. Почти не больно, но кожа, отпечатлевшая след, всё ещё оставалась горячей. Всё вокруг него – не шутка и не сказка. Его хотели убить просто за то, что он какой-то не такой.

В детстве, за то, что он как-то не вписывался в общество, его могли поколотить. Было больно и обидно. Он был слабее, поэтому принимал свою учесть. Иногда сам лез на рожон, принимая удар на себя, чтобы отвлечь задир от своих друзей. Прошло пару лет – и от него отстали. Да, в старшей школе всё ещё он иногда натыкался на агрессию со стороны, но стало уже куда проще, а в колледже он и вовсе стал никому не нужен.

Телефон в руках завибрировал. Это звонила Грейс. Улыбка снова просияла на его лице. Он ответил и, опережая её, произнёс елейным голосом:

– Уже соскучилась по мне?

Голос предательски захрипел, выдавая, что что-то не так. Он растёр шею пальцами, зажмурился, надеясь, что она не придала этому значение.

– Что это значит? Какая Англия? – она была встревожена, возможно даже обижена, но, кажется, ничего не заметила.

Рон сел, уставившись перед собой в пустую стену.

– Говорю же, захотел попробовать себя в чём-то новом.

– Почему сейчас? Мы первый курс только закончили, а ты уже решил всё бросить? Меня тоже?

Если б он захотел, то бросил бы сразу, ещё на первом факультативе. Учеба осточертела ему. Его удерживали только родители и Грейс. Он бы чувствовал бесконечную вину перед ними, если бы поступил так, как хотел. Рон хотел собрать вещи, бросить колледж, покинуть Санта-Монику и отправиться путешествовать по стране. Мечтал об этом он уже несколько лет, и, если бы его пикап не сломался, то собрал бы друзей и попробовал путешествовать уже этим летом, но буквально всё шло против него: сначала сломался пикап, затем случился пожар. Теперь он далеко, очень далеко, не просто на другом полушарии, а, можно сказать, на другой планете. Это его шанс. Шанс попробовать что-то новое, а не бегать за кем-то, полагаясь на чужое мнение.

– Да не собирался я тебя бросать. Так, решил взять перерыв, – отшутился он.

– Рон, – её голос прозвучал как-то встревоженно.

– Да не волнуйся ты, всё со мной будет хорошо, я уже большой мальчик.

– Рон! – прервала она его. – Я только что выглянула в окно, и напротив твоего дома стоит странный человек. Кажется, он в… Противогазе?

Пальцы рук похолодели от страха. Он сильнее сжал телефон, соскочил и развернулся к окну, словно мог увидеть сейчас то же, что и она. Не мог, это не его дом. Это не Санта-Моника. Голова закружилась от ужаса. Он боялся за Грейс, за себя. Рон опёрся свободной рукой о стол, чтобы не упасть.

– Отойди от окна. Запрись, – он сначала издал писк, а затем захрипел.

– Рон, что происходит? – испугано спросила Грейс. Он через телефон услышал, как она закрыла дверь на защёлку. – Этот человек сейчас подошёл к моему дому и смотрит в моё окно.

– Спрячься!

Мысли лихорадочно проносились в голове, но он ничего не мог выловить. Действовать нужно быстро, но как? Он за несколько прыжков преодолел расстояние от стола до двери, резко раскрыл её, метнулся куда-то, стал бить кулаком в дверь Уилла, продолжая прижимать телефон к уху настолько крепко, что нагревшийся корпус начал опалять кожу. Грейс не издавала ни звука, и это совсем не успокаивало. Уилл резко открыл дверь и перехватил Рона, который продолжал заносить руку, за запястье. Он недовольно сдвинул брови, но почти мгновенно переменился в лице, внимательно посмотрел на него, наклонив голову в бок, ожидая ответа.

– Жнец, – только и смог выдать Рон, хотя до конца не понимал, что всё же значит это понятие.

Уилл выпрямился и потянул его за собой, ведя по коридору. Непослушные ноги спотыкались. Они сбежали вниз по лестнице и завернули в угловую комнату. Пока Уилл стучал в дверь, Рон начал прижимать телефон к уху двумя руками, не обращая внимания на то, каким горячим он стал. Он пытался услышать хоть что-то: шелест занавесок или её дыхание. Ему нужно было знать, что она в порядке. Дверь открыла женщина. Рон глянул на неё только мельком, не переключая своё внимание, сфокусировался на звуках из динамика. Незнакомка осторожно провела ногтем по его плечу, обращая на себя внимание. Он обернулся и посмотрел на неё как затравленный зверь, ничего не смог сказать, показал на телефон.

– Он сказал что-то про Жнеца. Видимо, его увидел кто-то из его близких.

– Быть не может. Им нет никакого смысла гулять по Америке и, тем более, ходить к нему домой. Может, просто совпадение?

Рон раздраженно мотнул головой, злясь на то, что ему не верят, и спросил, обращаясь к Грейс:

– Ты там? Ты в порядке?

– Что? О чем ты?

Он расправил сгорбленные плечи, отнял вторую руку от телефона, нахмурился. Глаз дернулся.

– В смысле «о чём»? Ты только что сказала мне, что возле моего дома стоит какой-то человек в противогазе.

Она промолчала. Уилл вскинул брови в недоумении.

– Грейс?

– Не было такого. Я лишь сказала, что завтра мы могли бы пообщаться с тобой по видеосвязи.

Может, он просто сошёл с ума? Что, если всё это просто сон? Он со всей силы ударил себя ладонью по лбу и поморщился, стукнув зубами о зубы. Больно, значит, это не сон. Люди и всё это место – настоящие. Тогда, может, его обманула Грейс? Только зачем? Да и как она узнала про противогаз? А если она действительно его видела, и потом её заставили забыть? Да, такое вполне могло быть. Он отстранил телефон от себя, посмотрел на экран, а потом снова поднёс к уху, коротко и спокойно сказал:

– Я перезвоню, – и сбросил.

В ушах звенело, дыхание только возвращалось к нормальной частоте. Рон присел на корточки, закрыл голову руками и уставился в пол. Мир вокруг кружился, казалось, он вот-вот упадёт и улетит в открытый космос, лишившись опоры.

– Всё хорошо, Роуэн? – женщина присела рядом и коснулась его лопаток. В ответ он отрицательно покачал головой.

– Ты не Рональд? – спросил Уилл. Женщина махнула рукой в его сторону, прося не мешать. Если бы Рон не был в таком состоянии, то объяснил, что даже его сокращённое имя пишется несколько иначе, чем обычно².

– Потом. Попробуй объяснить всё с самого начала. Пойдем, присядем, я заварю тебе чай, – она начала подниматься и потянула его за локоть за собой, а затем, не отпуская, повела в комнату. Рон послушно поплелся за ней, Уилл следом, прикрывая за собой дверь.

В темной по тонам комнате пахло благовониями и маслами. Парни сели на софу под окном. Рон, неловко перебирая ногами, перед этим запнулся об ножку стоящего рядом кофейного столика, подвинув его с места. Уилл, шедший следом, носком подвинул столик обратно и сел рядом, неровно вздыхая и оттягивая ворот футболки, словно ему было то ли очень жарко, то ли тяжело дышать. Женщина мельтешила перед ними, цокая каблуками, её темные кудри подлетали от каждого движения. Она поставила перед ними очень милые фарфоровые чайные пары, разливая по ним ароматный травяной чай из не менее милого чайничка. Рон посмотрел на свою кружку с недоверием. Он не любил горячий чай, к тому же здесь было всего на два глотка. Какой в этом смысл? Женщина посмотрела на Рона и подвинула пару ближе к нему, настаивая, чтобы он выпил. Он осторожно поднял маленькую кружку, фарфоровая ручка впилась в пальцы, держать её было неудобно. С любопытством покосился на Уилла, желая узнать, как человек с руками больше справится с такой мелкой посудой. Однако, вопреки ожиданиям, он поднял кружку очень ловко и спокойно, отпил. Рон посмотрел на гладкую поверхность жидкости и рассмотрел своё отражение. Встревоженный и разлохмаченный, словно только что пробежал пару кварталов, пытаясь догнать автобус. Он сделал один большой глоток, горло обожгло. Поморщился, а потом шумно выдохнул почти весь воздух из легких. Со вздохом пришло облегчение, невидимые тиски, сжимающие голову и грудь, наконец, отпустили, мысли стали яснее, а дышать стало намного легче. Вместе с облегчением пришла и усталость.

– Стало лучше? – спросила женщина, усаживаясь на табурет с противоположной стороны столика. Рон кивнул и сделал второй глоток, а потом поставил кружку обратно на блюдце, прикрыв глаза. – Тогда рассказывай.

– Я разговаривал со своей подругой. Она живёт напротив. Напротив моего дома, в смысле, в Санта-Монике. Сказала, что увидела возле моего дома человека с противогазом на голове. А потом это подошло к её дому и смотрело на неё через окно. И тут она резко все забыла. Она либо не понимает, что я у неё спрашиваю, либо притворяется, либо… Я ничего не понимаю, – слова лились из него потоком, он не мог сделать паузу, говорил и говорил, пока не закончились мысли.

Все трое молчали, переваривали сложившуюся ситуацию. Уилл монотонно стучал пальцем по чашке, пока женщина не отобрала её у него и не поставила на стол. Рон смотрел на свою кружку, скрестив руки на груди.

– Не переживай, котик, – ласково заговорила она. Рон поднял голову и недоуменно посмотрел на неё. Ему было не по себе от её ласкового прозвища и тона. – Я поговорю с остальными. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Нам нужно в Лос-Анджелес, – твёрдо произнес Уилл.

– Ого, какой ты. В Лос-Анджелес все хотят. Нет, рисковать я вами двумя, а уж тем более собой, не собираюсь. К тому же, что мне за это будет? – Она сверкнула на него глазами и обольстительно улыбнулась, наклоняясь и демонстрируя декольте, но он даже бровью не повёл на очевидный, даже для Рона, флирт и промолчал, отвернувшись в сторону. Её поведение показалось неуместным в текущей ситуации, к тому же, он явно младше её минимум лет на пять, а может и больше, хотя о вкусах не спорят. В ответ на резкий холод незнакомка махнула в сторону двери. – Прочь отсюда. Я поговорю с Эваном и Корделией, но большего не ждите.

Уилл поднялся, Рон, последовав его примеру, тоже.

– А как вас зовут?

– Боже, не надо на «вы». Я Белла, – она сомкнула руки в замок и положила на них подбородок, улыбаясь. – Если вдруг захочешь просто поговорить – приходи. К тому же, я всегда рада погадать такому милому мальчику. Особенно, на любовь.

Рон прочистил горло и смущенно отвел взгляд. Непонятно, на какую там любовь она решила гадать, но больше ноги его не будет в этой комнате. Он быстро вышел из комнаты следом за Уиллом и побрел за ним по лестнице.

– Почему именно к ней?

– Она меня из Нью-Йорка забирала, больше я тут никого и не знаю.

Он зачем-то кивнул ему в спину. Беспокойство за Грейс клокотало в груди, смешиваясь со смятением и недовольством. Бурный коктейль из эмоций, смешиваясь с горячим чаем, жёг грудь, хотелось окунуться с головой в холодную ванну и полежать так несколько часов. Так он и сделал, когда снова оказался в своей комнате и запер за собой дверь на замок, чтобы больше никто его не потревожил. Особенно, кто-то в противогазе.

Глава 3

[Уилл]

Ситуация с подругой Рона никак не выходила у него из головы. Пытаясь куда-то себя деть, он бродил по коридорам и лестницам общежития, изучая входы и выходы, вдыхая запахи, запоминая жильцов. В правом крыле на их этаже, помимо Рона и Феликса он уловил ещё один запах. По-видимому, это и есть Джо. В левом крыле на том же втором этаже два запаха. Две девушки, как и сказал Феликс. На первом этаже всё было куда сложнее. Беллу он запомнил, ещё раз за сегодня видеть он её не хотел, поэтому прошёл дальше по коридору. С бокового выхода сразу же потянуло пыльцой и травами, влагой и небольшой затхлостью. Дверь туда была заперта, но через верхнее матовое окошко в двери он разглядел проход к оранжерее. Соваться туда он пока не собирался, потому отошел от двери и двинулся по коридору дальше. Похожий запах, смешанный с человеческим, почувствовал в ближайшей комнате. Вот и нашёлся тот, кто этой оранжереей занимается. Он вдруг вспомнил, что Ник попросил его заглянуть вечером в лазарет. Пришлось ориентироваться на запах.

В коридоре он столкнулся с уже знакомым ему врачом. Мужчина был выше него, но он сильно сутулился, скрывая свою худощавость. Внешность у него совершенно невзрачная, Уилл запомнил только очки и лёгкую щетину.

– Как хорошо, что я тебя встретил. Пойдем, нам нужно кое-что обсудить, – Ник щурился от усталости, смотря на него.

Они прошли через длинный коридор, переходя в другое здание, и через широкие двойные двери попали в лазарет. Теперь у Уилла было время всё здесь разглядеть. Окна здесь были намного больше, чем в общежитии, почти от потолка и до пола, старые, как и каменные стены с колоннами, пересекающими всю комнату, а вот пол и потолки новые, их сделали недавно. У окон стояло в ряд несколько кроватей. Колонны, между которыми расположились кровати, служили ширмами, между ними была натянута плотная белая ткань. У каждой кровати была своя небольшая тумба, медицинский штатив для капельниц и стул. Он отвел взгляд от кроватей и посмотрел на ещё одну дверь, ведущую в другую комнату. Операционная. Вот где он точно не хочет оказаться. У дверей стояли два стола, перпендикулярно друг другу, что делало из этого угла приёмную. За одним из них, боком ко входу, сидела женщина около тридцати лет. До того, как они вошли, она была увлечена чтением какой-то книги. Она поднялась, заправила короткие светлые волосы за ухо и улыбнулась Уиллу.

– Здравствуй. Мы ещё не знакомы лично, хотя я уже немного о тебе знаю. Аделаида. Приятно познакомиться.

– Ида у нас врач, а я её помощник. Думаю, в твоём случае тебе и врач, и ветеринар очень пригодятся.

Уилл фыркнул на фразу ветеринара и кивнул женщине. Ник предложил ему сесть напротив своего стола.

– Мы исследовали твои кровь и слюну и…

– Не нашли никаких подтверждений заразности, – закончил Уилл за него и оперся спиной о стул. – Знаю, мама с момента укуса по несколько раз в год проверяет меня.

– Тогда почему ты не сказал об этом сразу?

– Решил, что вам будет лучше удостовериться в этом самостоятельно.

– И в крови мы обнаружили антитела к ликантропии. Очень много. Не знаю, связано ли то это с тем, что ты относишься к «нестабильным», или с чем-то ещё, но есть ли ещё сюрпризы? – Николас обошёл его и сел за стол, что стоял боком к двери, притянул к себе записную книжку и уже был готов записывать.

– Сюрпризов нет, ну разве что я даже обращаться не могу, только когти на руках отрастить. А так всё по классике: глаза в темноте светятся, быстрый метаболизм, регенерация, сила и выносливость, ну и обоняние как у собаки, если не лучше. Одни плюсы, в общем-то, – прозвучало не слишком весело.

Из-за светящихся глаз в людных местах ночью приходится носить эти линзы или очки, а из-за обоняния невозможно находиться среди толпы, голова начинает болеть от такого количества запахов.

Плюсы в этом видела только его мать, Кэри. Она могла использовать своего сына как настоящую гончую, лучше выполнять свою работу и подниматься выше по карьерной лестнице. Конечно, об этом никто не знал. По-хорошему, она должна была сдать его корпусу, как только появились первые признаки заражения, и, в том случае, если лечение бы не помогло, смириться с устранением. Ликантропы не считаются людьми, это опасные животные, безумные убийцы, знающие только голод. Уильям был её единственным сыном, ему было всего тринадцать, когда он заразился, и так поступить она не могла.

Во время первого полнолуния она выехала в пригород, сняла дом, самый дальний и обязательно с подвалом, заковала сына в цепи и заперла там на всю ночь. Сначала было страшно, его всего трясло. Цепи сдавили тело, врезались в кожу. Ничего не происходило первые несколько часов, потом спину неестественно выгнуло, он свернулся в клубок на полу, отчаянно крича от боли, конечности начало ломить, а кожу жечь. Спустя время, которое показалось вечностью, всё прошло, затем снова повторилось. Органы внутри крутились, кости надламывались и снова срастались, и так продолжалось до утра, а в следующие полнолуния обращения и вовсе больше не происходили.

Согласно теории, регенерация нужна оборотням только из-за их превращения: каждый раз кости ломаются, видоизменяясь, суставы и мышцы повреждаются и быстро восстанавливаются, позволяя сменить облик человека на образ животного. Волосы, клыки и когти растут так быстро, что это можно услышать, если хорошо прислушаться.

Уилл сменить облик не мог, а сама регенерация работала медленнее, чем ожидалось. Клыки отрастали редко, чаще получалось отрастить лишь длинные крепкие когти на руках, а кожа по локоть темнела как при ожоге. Объяснения этому мать так и не нашла, а, может, и не хотела. Неправильность сына просто избавила её от проблем.

Когда ему исполнилось семнадцать, она уехала в Китай, а он остался в Нью-Йорке. Иногда, предлагая подзаработать, она отправляла Уилла на какие-то мелкие поручения на Манхэттене: найти кого-то и устранить по-быстрому до прихода Охотников. Главное: не попадаться.

– И в полнолуние тоже? – Ник отвлёк его от мыслей.

– Полнолуния на меня никак не влияют.

Ник постучал карандашом по столу. Он был разочарован, словно хотел увидеть обращение вживую. Аделаида жестом пригласила Уилла сесть на ближайшую кушетку, чтобы пройти осмотр, и дернула полотно, скрывая ширмой его от входной двери. Он стянул с себя футболку и дал осмотреть ей сначала шрам на животе, потом руки. Всё уже пришло в норму, его ничего не отличало от нормального человека.

– Как себя в целом чувствуешь? – поинтересовалась она.

Он надел футболку обратно.

– Нормально. Только очень голоден.

Раздался резкий хлопок дверью, послышался возглас Ника:

– Феликс, ради Бога, прекрати так врываться. Дверь старая, она твоего напора не выдержит. К тому же, сейчас идет осмотр.

Уилл и Аделаида вместе выглянули из-за ширмы. Да, Уилл понял, что тогда имела ввиду Белла: он и старший Лэрд, его отец, были очень похожи, словно мать у Феликса была не женщиной, а копировальным аппаратом. Феликс посмотрел на них и тут же натянул на себя улыбку, скрывая раздражение. Несмотря на эту улыбку, его глаза оставались холодными, в них ничего не выражалось. Очень знакомо, ведь мать Уилла была такой же. Их эмоции были притворными, они натягивали их как маску, когда это было нужно, хотя на самом деле ничего не ощущали. Он перевел взгляд с его лица на правую ногу. Ещё в кухне он приметил то, что Феликс прихрамывал, не мог наступить на подошву, и даже сейчас нога была немного приподнята, чтобы не касаться пола.

– Что, осматриваете пса?

– Он тоже знает? – хмуро спросил Уилл у удаляющейся Аделаиды, вызвав тем самым у него только ухмылку.

– Знают все, кроме рыжего, если ты ему сам не сказал. В случае чего тебя сразу ликвидируют, так что веди себя хорошо, договорились? – у Феликса иногда проскакивал лёгкий французский акцент.

– На кухне ты был куда дружелюбнее.

Феликс не ответил, только прошел к нему и встал в проходе, внимательно осматривая. От него никакой агрессии не исходило, скорее, он впервые так близко находился рядом с оборотнем и испытывал неподдельное любопытство. У парня была хорошо сложена фигура, отличная выправка. Настоящий Охотник, осталось только надеть безликую маску и дать в руки меч. Или надеть на него противогаз со светящимися окулярами, и тогда перед ним возникнет Жнец, готовый к нападению. А ещё, от него почему-то пахло чем-то вроде жженой резины, и костяшки на руках были разбиты.

– Ветеринара мы, кстати, специально для тебя искали. Он мало того, что с животными работал, так ещё и таких как ты изучает.

Теперь понятно, почему Ник так расстроился.

– До того, как я вообще здесь появился?

– О, мы о тебе узнали ещё с самого начала всего этого бардака, но не хотели брать на себя такую ответственность, пока на тебя вчера не объявили Жатву. Ну а что, вдруг ты тут всех перекусаешь?

– Я сейчас тебя покусаю. Специально.

Дверь снова хлопнула. От раздражения Ник стукнул руками по своему столу и снова забубнил.

– Феликс! – Уилл услышал незнакомый мужской голос. Сам Феликс тут же поднял руку, останавливая вошедшего, и указал на Уилла, которого от входа скрывала ширма.

– Давай не здесь, Эван. Лишние уши. И клыки.

Уилл снова выглянул и посмотрел на того, кого назвали Эваном, и тут же решил, что готов взять свои слова назад: вот теперь перед ним настоящий Охотник, начиная от осанки, телосложения и заканчивая характерной позой. Он перевёл взгляд на Феликса. Возможно, в его глазах он прочитал смешанный с растерянностью страх, поэтому сказал сразу:

– Он не опасен, хотя и Охотник. Их тут двое: он и Рамон. Оба приказы не выполняют, поэтому и Жнецами, по факту, не являются. Если будут обижать – скажи мне, я с ними быстро справлюсь.

Эван сверлил Феликса взглядом, не обращая никакого внимания на Уилла. Он не знал, что между ними произошло, но Феликсу явно не было стыдно. Он вальяжно, несмотря на хромоту, прошел к двери, оглянулся и помахал Уиллу, а потом скрылся за дверьми следом за Эваном. Уилл вышел из-за ширмы и подошел к столам.

– И что, тут правда два Охотника? И им можно доверять?

– Без них мы бы не вытащили Маккейна. Ты пока осматривайся, привыкай и не переживай. Твои способности ещё пригодятся позже.

Как сказала мама однажды: довериться Охотнику с Ла-Манша – всё равно, что положить голову на плаху. Каким-то образом неизвестным удалось промыть мозги всем, кто принадлежал Гнезду, центральной базе Охотников Европы. Это их руками сначала устранили Главного советника, лишив Ла-Манш связи с остальными магическими ассоциациями и Тейей, а потом начали убивать «неправильных». Уилл коснулся шрама через футболку и напрягся. Здесь небезопасно, и никому доверять нельзя. Хотя, Рону доверять хотелось. Он казался таким потерянным, а теперь ещё и напуганным после того, как стало известно, что какой-то особо фанатичный Жнец преследует его близких.

– Что вообще Жнецам нужно от Рона? Он родился в Ирландии и не относится к «неправильным», разве не так?

– Не знаю, к кому они его относят, не хочу придерживаться этой поганой теории, но Рон явно что-то большее, чем просто человек. – Ник снял очки и отложил их на стол, потёр напряженные глаза.

– Таких, как он, раньше называли элементалями, они намного сильнее обычных заклинателей, некоторые могут даже создать свой элемент практически из ничего. Рождаются крайне редко. Возможно, потому он привлек на себя внимание, – Аделаида обошла стол Ника и села за свой.

– И что у него за элемент?

– Огонь, – хмуро ответил Николас. – Хуже не придумаешь. Поверь мне, он нам всем ещё устроит.

Жнецы, Охотники, мальчишка, который в любой момент может возгореться – всё это просто какое-то безумие. Самого Уилла же в это время волновало только то, как он всё это будет совмещать с колледжем. Бросать его он не собирался, но и ходить на занятия из Европы в Нью-Йорк будет проблематично. Как минимум, разорится на авиабилетах.

Расспросив Ника и Аделаиду, Уилл выяснил, как именно происходит перемещение на остров, и кто может ему помочь.

– Могу я ещё кое-что проверить? – спросил Ник перед тем, как Уилл вышел. Пришлось остановиться, навостриться.

Он кивнул, хотя и опасался того, что ещё мог придумать ветеринар. Мужчина поднялся, достал из ящика стола небольшой фонарик, подошёл, заставил развернуться к нему и начал светить прямо в зрачки. От яркого света, направленного в глаза, Уилл начал морщиться, но старался не закрывать их.

– Да, у тебя в тапетуме даже пигмент не сформировался.

Уилл закрыл глаза, поморщился от выжигающей боли. Его глаза оказались слишком чувствительными для такой проверки. Ник отошёл от него, стуча фонарём по ладони. Больше он ничего не сказал и отпустил его.

Он, по длинным коридорам, перешел в башню и поднялся на самый верхний этаж. Решетчатая дверь была приоткрыта, и он прошёл в темную комнату. Стоило ему ступить к большому механизму по центру, как на стенах загорелись лампы, заливая помещение слабым светом. Свет отразился от золотой поверхности замысловатого устройства. Он был в высоту метра четыре, состоял из трёх частей: стеклянного стола, металлического круга со стрелками по центру, двумя дугами и рамой на самом верху. В противоположном от входа углу поблескивали золотые двери. Уилл обошел комнату и попробовал представить, как оно работает. Позади раздался хлопок, и в комнате из ниоткуда появилась женщина. Её внезапное появление заставило дернуться от испуга. Удушливый запах тут же заполнил комнату, пересохло в горле, голова закружилась, стало тяжело дышать.

Раньше он встречал заклинателей, понимал, как они пахнут, но вот ведьм, до Беллы, – никогда. Даже если бы ему сказали, он не был бы готов ко встрече. Уилл рукой нащупал стену и облокотился о неё. Для того, чтобы привыкнуть к запаху, потребовалось время, всё это время женщина терпеливо ждала, скрестив руки под грудью. Она была взрослая, но он не мог даже примерно определить её возраст. Её яркие светло-зеленые глаза слишком сильно выделялись на фоне черных волос, выглядели кошачьими и даже неестественными. Одежда на ней была дорогая, а обволакивающий яркий аромат парфюма не мог перебить её собственный дурманящий запах. Любой парфюм он не любил, так как он неприятно щекотал чувствительный нос и вызывал головную боль, но лучше бы сейчас он только его и ощущал. Стоило ему выдохнуть, как она тут же заговорила:

– Привык?

Уилл кивнул.

– Корделия Каррингтон, исполняющая обязанности руководителя всего этого цирка. Тебе бы стоило привыкнуть к эфиру, потому что ты нам важен именно из-за своего носа.

Эфир. Вот чем так сильно пахнут ведьмы.

– Я не могу обещать.

– Тебе придется, – она прошлась по комнате, отдаляясь, и Уилл перевёл дыхание. – Ида уже позвонила мне. Конечно, было бы лучше, если бы ты решил бросить учёбу, но я тебя прекрасно понимаю, поэтому попробую договориться с Нинке о том, чтобы специально для тебя она открывала порталы. Только пользуйся ей пореже, вдруг понадобится.

Он кивнул на механизм.

– А что на счёт этого? Разве оно тоже не открывает порталы?

– Здесь всё зависит от положения звёзд, состояния Вуали и прочего. Каждый раз открывать врата до Манхэттена не получится, да и мы ими пользуемся для перехвата. Например, использовали для тебя.

Уилл подошёл к механизму и ещё раз осмотрел его. Длинные иглы, похожие на часовые, слегка покачивались над столом, под стеклом которого находилась карта мира.

– Как оно хотя бы работает?

– Лабон? Четыре части. Карты, – она указала на стол, – маятники, – она указала на иглы, – астролябия, – палец указал на металлический круг по центру механизма, – и секстант, – теперь она указывала на раму на самом верху. – Сначала мы делаем расчеты с помощью секстанта, затем переносим расчеты на астролябию, которая запускает маятники, а сами маятники уже находят нужное место на картах. Если получилось – врата можно использовать, а если нет, то приходится делать новый расчет. Поэтому я и не хочу открывать врата в Нью-Йорк, каждый раз придется всё рассчитывать заново, а Нинке способна открыть портал откуда хочешь и куда хочешь намного быстрее.

– Вы тоже умеете перемещаться, – заметил Уилл.

– По-твоему, мне заняться нечем? Пока Кас отправился по делам, вы все сидите на моей шее. Тем более, ведьмы могут перемещаться только по прямой на определённое расстояние, а отсюда до Нью-Йорка слишком далеко.

Он вздохнул и покачал головой, не собираясь больше расспрашивать её, но потом передумал.

– Жнец ошивался у дома Рона и, кажется, наведался к его подруге. Может, стоит проверить?

Она задумалась и приложила палец к губам.

– Не думаю, что Жнецам интересны обычные люди, даже если это родители или друзья. Хотя, учитывая, что мы сделали, это может быть провокацией с их стороны.

– А что вы сделали? – поинтересовался он.

– Не бери в голову, – она отмахнулась от него как от ребёнка. – Проверить стоит. Это будет твоим пробным заданием, заодно познакомишься с Нинке. Ты, Маккейн, Нинке и, пожалуй, Белла. Да. Отправляйтесь туда через пару часов. Не рисковать, в случае опасности бежать. Всё понятно?

Он кивнул.

– А теперь на выход.

Следующий час он провел на кухне, поедая хлеб в надежде унять голод. Больше на кухне ничего не нашлось, что невероятно раздражало. Он готов был заплатить любые деньги за какую-нибудь жирную еду и напиток настолько сладкий, что свело бы челюсть. В мире за всё нужно платить, а за любую способность, в том числе регенерацию, тем более. Ресурс для способности не берется из ниоткуда, нельзя просто так воспользоваться телекинезом или восстановить ткань, энергию на это отдаёт собственное тело, а потом требует эту энергию восстановить, потому и нападает зверский голод, и так работает не только с ним. Трудно представить, сколько энергии требуется той девушке, чтобы каждый раз открывать порталы, и сколько потом организм будет восстанавливаться. Может, предложить ей что-нибудь за её услугу?

Рон тихонечко прошел на кухню и сел напротив. Выглядел он ещё хуже, чем пару часов назад: глаза покраснели, губы обкусаны. Совсем потерялся в тревогах и сомнениях. Его было по-настоящему жалко. Вряд ли он сделал что-то, чтобы заслужить нечто подобное. Уилл поджал губы и отставил от себя тарелку с хлебом. Хотя он и был физически голоден, кусок в горло больше не лез.

– Какая разница между часовыми поясами?

– Восемь часов, – тихо ответил Рон, буравя взглядом стол. Он сжал собственные плечи и опустил голову, пытаясь унять подступающую дрожь. Близился вечер, а значит, там только занимался рассвет. Прошла целая ночь, и Рон не знал, что произошло за это время.

Произойти действительно могло что угодно. Возможно, что-то произошло и в Нью-Йорке.

Уилл тряхнул головой и убрал волосы от лица. Нет, там всё хорошо. Рав ничего не угрожает, а если какой-нибудь Жнец решит пялиться в окна его квартиры, то неравнодушные соседи вполне могут вызвать полицию.

Ожидание было мучительным. Если бы он мог, то попробовал бы вздремнуть, чтобы ускорить время, или, будь у него телефон, залип в экран на несколько часов не отрываясь. Рон продолжал сидеть напротив, тихий и напряженный, словно натянутая струна. Его было страшно как-то побеспокоить, вдруг надорвется, сделает что-то не то.

Стоит держать в голове, что перед ним тот, кто просто так может создать огонь.

Прошло ещё около часа. Рон бесцельно листал ленту в телефоне, положив его на стол, ни во что не вчитываясь и не всматриваясь. Уилл тоже смотрел в его экран, но даже не пытался сфокусировать зрение, и следил за быстро меняющимися яркими картинками. Дверь в кухню открылась, и к ним вошла высокая девушка их возраста. Внешность у неё запоминающаяся: удлиненный темный маллет, очень светлые глаза, разрез на одной брови, почти у переносицы, и пирсинг на другой. Такую яркую внешность стереть из памяти будет тяжело, даже если учесть, что людей он запоминает по запаху.

– Ну и кто из вас кто? – спросила она. Уилл представил сначала себя, потом Рона. Она кивнула. – Я Нинке. Моё полное имя, конечно, Катарина, но сокращённое мне нравится больше. Значит, тебя, – она развернулась корпусом к Уиллу, – я потом должна буду кидать в Нью-Йорк.

– Если хочешь, то могу тебе или платить, или что-то приносить.

– Заманчиво. Договорились. С тебя что-то вкусное и сигареты, – она подмигнула ему, улыбнулась и позвала за собой.

Они отправились на улицу. Уилл впервые увидел Улей снаружи. Основное здание оказалось совсем новой пристройкой между оранжереей и очень старой базиликой. Чуть поодаль, около воды, стояла небольшая капелла с невероятной красоты витражными окнами. Из трёх прилегающих к базилике башен не разрушена была только одна, остальные были спрятаны под строительными лесами вместе с восточным крылом, они были только в процессе восстановления. Новое здание не сильно отличалось от старых, но всё равно выбивалось из общей картины. Уилл примерно построил в голове план здания. Жилые помещения в новой постройке, лазарет где-то в переходе к базилике, а помещение с лабоном в сохранившейся башне. Внимательно осматривая здания, он замедлил шаг. Нинке, шедшая первая, повернулась к нему и позвала. Он ускорился, и за зданием увидел большую яму, в которой, вопреки здравому смыслу, что-то располагалось, вниз вело несколько лестниц, а также надстраивался купол.

– Что это?

– Яма, – ответила Нинке.

– Я вижу, что это яма. Что в этой яме?

– Там спортивное поле и стадион. Феликс говорит, что там достаточно удобно, если нет дождя, но я далека от спорта, поэтому мало что могу тебе сказать. Лучше его спрашивай или Эвана, это они там постоянно.

Уилл приподнялся на носочках и попробовал лучше осмотреть яму. Рон тихо стоял поодаль и смотрел на море. Он ссутулился, стал казаться ещё меньше, голова опустилась. Его не интересовал их разговор.

Белла пришла на место последняя. Она не торопилась, медленно пересекая расстояние между Ульем и меловым утёсом, покачивая бедрами. Не дожидаясь её, Нинке рассекла ладонью воздух. Её зрачки вспыхнули голубым светом. Такое происходило со всеми заклинателями. Вслед за движением её руки воздух сгущался, рвался. Прямо посреди ничего появилась самая обычная серая техническая дверь. Белла взялась за ручку.

– Проходим быстро, не толпимся. Сначала я, потом вы, Нинке последняя, закрывает за собой дверь и портал. Выходим буквально на пару часов, не больше. Не отсвечиваем, ведем себя тихо. Всё понятно?

Рон с Уиллом кивнули. Белла прокрутила ручку и открыла дверь, за которой скрывалась улица Санта-Моники. Уилл вышел следом за Роном. Взгляд его уперся в красный решетчатый забор и неприметный серый гараж. Яркое солнце ослепило, стало жарко. Нинке захлопнула за собой дверь.

Пляж Венис-Бич располагался слева от них. За небольшими одноэтажными постройками величаво возвышались пальмы. Уилл поперхнулся горячим воздухом и новыми запахами. Рон достал из заднего кармана шорт телефон и очень долго смотрел в экран. Нинке оперлась на дверь, из которой они вышли, и зевнула, щуря глаза.

– Всё хорошо? – спросила она.

– Не отвечает, но минут двадцать назад она делала отметку. Это в парке недалеко от моего дома. Можем пойти туда, вдруг она ещё там.

– А сразу сказать не мог? Я бы открыла дверь туда.

Он поморщился, не ответил.

– И далеко это? – вмешалась Белла.

Рон постучал пальцами по телефону.

– Я заплачу за такси.

Рон докинул десятку ворчливому водителю для того, чтобы он добрался как можно быстрее. Кондиционер в машине не работал, и Уилл, зажатый женщинами сзади с двух сторон, пожалел, что не оделся как-то полегче. Такси заехало на парковку. Не дождавшись остановки, Рон открыл дверь и, вылетев из машины, пулей понесся вдоль парка к баскетбольному полю. Уиллу пришлось потянутся через Нинке, чтобы открыть дверь, и практически на руках вынести её из салона вместе с собой. Она вылезла из машины и уступила ему дорогу, и Уилл побежал следом за Роном. Его рыжую макушку было хорошо видно издалека. Водитель что-то крикнул ему вслед, но он даже не расслышал. Рон резко остановился. Уилл, не успев вовремя притормозить, врезался в него, но они оба смогли устоять на земле. На площадке против друг друга играло человек восемь, шесть парней и две девушки. Увидев Рона, один из них поднял руку и остановил игру, кинул мяч другому и двинулся прямо на них, оскалившись. Рон выругался себе под нос.

– Смотрю, кое-кто решил принести сюда свою трусливую задницу. Что с тобой, Ронни? По тебе машина проехалась?

– Отвали, Трев.

Друг задиры обошел их сбоку, и под общий хохот бросил мяч Рону в лицо. Он дернулся только в тот момент, когда Уилл поймал мяч одной рукой возле его лица, но даже не отвел взгляд от того, кого назвал «Трев». Тот сильнее оскалился, перевёл взгляд на Уилла.

– Твой дружок?

Вообще, Уилл ненавидел необоснованную жестокость. Он, по возможности, всегда избегал конфликтов и никогда их не провоцировал. Если кто-то пытался напасть на него – уходил. Так уж вышло, что он был заведомо сильнее, и влезать в драку всегда означало выиграть её и нанести оппоненту вред, поэтому проще было попросту игнорировать нападки в свою сторону. Но смотреть, как лезут к кому-то другому, тому, кто слабее, он тоже не мог. Сейчас Рон попросту был один против целой толпы, которая могла в любую секунду применить силу. Он усмехнулся, наклонил голову в сторону, щелкнув шеей, и с силой бросил мяч обратно, попав кидавшему прямо в грудь, а потом развернулся обратно к Треву.

– Допустим. И что ты сделаешь?

Он не ожидал такого ответа, растерялся, и вместе со слюной сглотнул все остальные оскорбления. Рон, ощущая, что сейчас он под защитой, выпрямился, и спокойно спросил:

– Грейс видел?

Ответа не потребовалось. Пересекая поле, к ним направлялась девушка.

– Тревор, отвали от него! – она встала между ними, сначала лицом к Тревору, просверлила его взглядом, а потом развернулась к Рону. Взгляд её сразу стал мягче, но потом она разглядела на нём ссадины и синяки и пришла в ужас, тут же метнулась к нему ближе и попыталась узнать, что с ним.

Уилла начала бить мелкая дрожь, когда она прилизалась, и её запах заполнил его лёгкие. Он прекратил вдыхать воздух, а в голове крутилась лишь одна мысль:

Люди так пахнуть не могут. Перед ним и Роном не человек.

Глава 4

[Рон]

– Что случилось? – Грейс подошла ближе, сжала ладонями его плечи, наклонила голову в сторону, чтобы лучше рассмотреть его шею. Он неловко прикрыл отметину подрагивающей ладонью, устремил взгляд перед собой, не решаясь заглянуть ей в глаза. Её теплые ладони сжали его руки сильнее. Мысли лихорадочно вертелись в голове, он пытался выхватить из этого вороха хоть какие-то оправдание своего такого скорого появления, ужасного внешнего вида и каких-то непонятных новых знакомых, столпившихся за его спиной. Тревор и его дружки уже не волновали, пускай катятся к чертям, однако они стояли и наблюдали за этой чудовищно неловкой сценой, гоготали. Вскоре прибавилось ещё зрителей: присоединились две подруги Грейс.

– Уилл, ты в порядке? – спросила Белла, и Рон развернул голову в их сторону. Уилл наклонился к ней и Нинке и ответил что-то так тихо, что смогли расслышать только они. – Ты уверен? Давай пока не будем делать поспешных выводов. Проверим и убедимся, хорошо?

Рон развернулся обратно и встретился взглядом с Тревором. Тот сверлил его взглядом, но теперь в его глазах была не тупая неприязнь, а что-то другое. Ненависть. Сначала он не понимал, чем заслужил такое, а потом опустил взгляд, на макушку Грейс. Сердце пропустило удар. Он всё понял.

Грейс всё ещё смотрела на него, ожидая ответа. Прошло уже слишком много времени, чтобы можно было называть паузу приличной. Рон сглотнул и предложил ей отойти подальше от такого количества глаз. Она согласилась и повела его в тенёк. Тревор проводил их взглядом, и Рону показалось, что его спину прожигает не солнце, а чужая ревность.

– Ты же сказал, что ты в Англии. Как ты так быстро вернулся?

– Да я почти сразу же решил вернутся. Сел на самолет, ну и я здесь, – соврал он, отводя взгляд в сторону.

– А кто это?

– Мои, – он замялся, – друзья. Ну точнее эти высокие – Уилл и Нинке – друзья. А это их знакомая, Белла.

Грейс повернулась и рассмотрела их.

– Ты прилетел сюда с друзьями?

Карточный домик из вранья разрушался, не успев даже обзавестись первым этажом.

– Они по делам, а я с ними, – продолжал он безбожно врать.

Она не верила ему, а он не мог сказать ей правду. Правда была безумной, глупой, неуместной. Сейчас не время. Он просто рад видеть её, знать, что она в порядке, что ничего ей не угрожает. Совсем не важно, выглядит ли он при этом глупо, и что она думает о нём.

– А что с тобой случилось?

– На концерте был. Немного неудачно. Но не переживай, я в норме.

Она с недоверием оглядела его, скрестив руки под грудью. Рон смотрел на неё и расплывался в улыбке. Рядом с ней было по-человечески хорошо.

Нинке подошла к ним и позвала Рона поговорить. Она была чем-то встревожена, как и остальные. Ему и самому стало не по себе, хотя в курс дела его ещё не ввели. Он махнул Грейс, прося подождать его, и направился к Уиллу и Белле. Тревор и его компания снова начали играть в баскетбол, не обращая на них никакого внимания, только подруги Грейс ждали её недалеко от площадки и разговаривали. Судя по взглядам, направленным в одну сторону, обсуждали они Уилла. Ну конечно, кого же ещё? Внимания достоин только высокий спортивный новенький с пронзительными синими глазами. Вот только сейчас эти глаза смотрели в сторону Грейс с тревогой.

– Что случилось?

– С твоей подругой что-то не так. Нам бы проверить её. – Белла достала что-то из сумочки.

Сердце опустилось в пятки.

– Что это значит? С чего вы взяли?

Белла прошла мимо него, не ответив, и встала перед Грейс так, чтобы закрыть её спиной от подруг и других. Подушечку большого пальца она вжала ей в лоб. Рон дернулся в их сторону, но был остановлен Нинке, которая обхватила его за предплечья одной рукой и прижала к себе спиной. Уилл стоял, растерянно смотря по сторонам. Белла отпустила Грейс, и так растерянно проморгалась, прижав ладонь ко лбу, Нинке отпустила Рона в ту же секунду, и он метнулся в их сторону. Он уже готов был разорвать всех на куски, слишком много в нём накопилось всего.

– Расслабься, – Белла выставила руку в его сторону, не давая подойти. Рон посмотрел на свою подругу. Она тоже посмотрела на него и пожала плечами, словно только что ничего не произошло, и они просто стояли и разговаривали. – Так, говоришь, вы с Роном вместе в колледже?

– Да. Даже предметы выбирали вместе. Будем преподавать потом историю. Хотя, Рон пока что в истории слабоват.

– Как ты это сделала? – почти шепотом спросил Рон.

Белла взяла его под руку и развернула к остальным.

– Не волнуйся, я сама преподаю. Обязательно подтяну такую булочку по истории. Главное, чтобы он сам захотел учиться.

Грейс растерянно почесала лоб.

– Кто вы, ещё раз?

– Изабелла Абетти, куратор. Ну ладненько, нам пора, – она вложила Грейс что-то в руку и с силой потянула Рона за собой. Тот сопротивлялся, оглянулся и посмотрел на Грейс. Она улыбнулась и помахала ему рукой.

Вчетвером они ушли подальше, и только тогда рука Рона была опущена. Он растёр то место, где ещё недавно в кожу вонзились длинные ногти.

– Почему мы ушли? – спросил Уилл.

– В порядке она, самый обычный человек, ничего сверхъестественного. Может, ты почувствовал что-то другое?

– О чём вы? – вмешался в разговор Рон.

– Ему почудилось, не бери в голову. Теперь, если вы не против, мы будем возвращаться. Мне нужно ещё поработать. Нинке, готовь дверь.

– Я не могу ошибиться, – уже громче запротестовал Уилл.

Белла обернулась и посмотрела на него, вздыхая.

– Каждый из нас когда-нибудь ошибается. Я пошарилась в её голове и ничего не нашла. Твоё слово против моего.

– Да и, кажется, с ней действительно всё хорошо, – согласился Рон.

Ему было главное, чтобы Грейс больше не трогали. Она должна жить спокойно, а с ним же пусть делают всё, что захотят, ему всё равно.

Нинке огляделась и пошла в сторону небольшой постройки, но Рон резко опомнился: ему нужно домой. Собрать вещи, поговорить с родителями. Конечно, видок у него тот ещё, но деваться было некуда. Они будут волноваться, лучше попробовать объяснить всё, как есть. К счастью, Белла согласилась с ним, и даже предложила сопроводить его. Кажется, она может быть очень убедительной. Нинке с Уиллом согласились подождать их недалеко от дома.

Во время разговора с родителями его всего трясло внутри. К счастью, благодаря Белле, они как-то смягчились, и почти с радостью дали добро на то, чтобы он отправился непонятно куда и неизвестно на сколько. Рон быстро ретировался из гостиной в свою комнату, собрал вещи, закинул сверху на них ноутбук, потом перекинул через себя чехол с акустической гитарой, взял сумку в руки и быстро вышел из дома через гараж, не желая больше видеться с родителями. Обгоревшие стены гаража были спрятаны под новой штукатуркой. У него было нехорошее предчувствие, и, казалось, избегание хоть как-то может успокоить его. В гараже он остановился возле своего пикапа и грустно осмотрел его. Он остался стоять с открытым капотом также, как Рон его оставил пару дней назад. Возможно, он уже никогда больше не заведётся и отправится на утилизацию. Обидно, ведь это его первый автомобиль, он купил его сам после получения прав в 16 лет. Подчиняясь внутреннему гневному порыву, пнул ногой что есть силы по крылу, оставляя приличную вмятину, тут же жалея об этом. Не заслужил автомобиль такого отношения к себе.

Они собрались вместе и Нинке открыла новую дверь. Рон прошёл первый, и в его лицо тут же устремился ветер. По сравнению с жарой в Калифорнии, на острове было прохладно. Здесь уже стемнело. Привыкнув к темноте, Рон смог различить здание, а также небольшой огонёк неподалеку от него. Костёр. Рядом с ним кто-то расхаживал. Белла попрощалась с ними и ушла, Нинке же повела их к костру. Возле него сидели трое: Феликс, расхаживающий туда-сюда, и ещё неизвестные парень и девушка.

– Надеюсь, у вас есть еда, а то я голодна как никогда, – Нинке села на большое бревно возле костра рядом с крошечной, по сравнению с ней, девушкой. – До сих пор не могу привыкнуть к твоей новой прическе, Феликс.

Незнакомка обернулась на подошедших. Огонь от костра отбрасывал на её черных длинных волосах светло-оранжевые блики, отражался ярким фонариком в темных раскосых глазах. Рон приостановился, рассматривая её. Скорее всего, это и есть Ева. Она поджала губы, рассматривая его и Уилла, быстро потеряла интерес и развернулась обратно. По другую сторону костра их исподлобья рассматривал парень, расставив широко ноги и наклонившись корпусом вперед. В отличии от девушки, он явно был заинтересован. Взгляд был захмелевшим, в руках он держал бутылку чего-то, на смуглом лице расплылась улыбка. Его рукава и шея были забиты замысловатыми геометрическими фигурами и узорами. В полутьме, отражая свет от костра, блестели два кольца по бокам нижней губы. Он жестом пригласил их сесть напротив.

– Ева и Джо, я вам о них уже говорил, – Феликс протянул им по открытой стеклянной бутылке, когда они сели. Уилл покачал головой. – Бери, еды до завтра не будет, а в бутылке хотя бы 50 калорий.

Уилл взял бутылку из его рук. Рон тоже взял, развернул съехавшей этикеткой к себе. Всё на французском, но он смог различить слово «сидр».

– Значит, никакой еды, кроме хлеба, зато целый ящик сидра, – Уилл указал на деревянный ящик с бутылками за бревном, на которое опустился Феликс, закинув длинную ногу на колено.

– У нас с отцом бизнес, связанный с алкоголем. Сидр и кальвадос – основное производство, поэтому иногда списанные бутылки с нормальным содержимым развозим друзьям или оставляем себе. С этим сидром всё в порядке, но где-то съехала этикетка, где-то ещё какой-нибудь несущественный брак в бутылках. В продажу пускать нельзя, а вот пить – пожалуйста.

– Сам-то ты не пьёшь, – заметил Уилл.

– Он на обезболивающем, – ответила за него Ева. Феликс посмотрел на неё так, словно она сказала что-то лишнее, и девушка не стала продолжать, кивнув. Расспрашивать в любом случае не хотелось, это его дело.

Рон сделал глоток. Напиток на вкус сначала был кисловатым, но после себя оставил приятную сладость. Он сделал ещё глоток, надеясь отвлечься от мыслей в голове. Остальные, не считая Феликса, тоже пили. Сам же Феликс достал телефон и не отводил взгляд от экрана, иногда что-то набирал большим пальцем.

– Итак, где вы были? – спросил Джо, пятерней убирая длинные темные волосы от лица. Среди всех них рыжий Рон и беловолосый Феликс очень выделялись.

– В Санта-Монике. Ничего серьёзного, не переживай, – ответила Нинке и сделала ещё один глоток. – Что, серьёзно никакой еды? Если б знала, то захватила бы там что-нибудь вкусного, так что могли бы и написать.

– А вы всегда так собираетесь? – спросил Рон, обводя всех взглядом.

Каждый казался ему здесь достойным внимания, но больше его пока привлекала тихая Ева, которая даже не обращала на него внимания. Возможно, потому она и была ему интересна.

– Изредка. Сегодня празднуем ваше прибытие, – ответил Феликс, не отнимая взгляд от телефона.

– Может, отвлечешься ненадолго и поговоришь с нами? – Нинке бросила ему пустую бутылку, и он поймал её одной рукой, положил за собой, метнул в неё недовольный взгляд и снова уткнулся в телефон.

– Он не может, нужно же обхаживать новую девушку, – Джо явно издевался, но Феликс и бровью не повел.

– А тебе, кажется, пора перестать пить, – парировал он.

В их маленькой перепалке не было никакой агрессии, видно, что они давние друзья, и иногда позволяют друг другу перейти черту. Никто не обижался, зато можно было посмеяться над собой или задуматься.

Сидевший рядом Уилл был совсем тихий. Возможно, Рону так показалось из-за алкоголя, но его глаза словно светились в полутьме красным светом, как у кошки. Он ковырял этикетку бутылки, думая о чем-то своём. Хотелось спросить, не связаны ли его мысли с Грейс, но смелости так и не хватило.

– Кстати, – Феликс, наконец, отвлекся от переписки и поднял голову. – Мне нужны ваши контакты. Телефон, соцсети. Всегда будьте на связи, чтобы можно было с вами связаться.

– Точно, у меня же нет телефона, – Уилл закинул голову назад и прикрыл глаза ладонью. – Я его потерял.

– Ты можешь отправиться завтра с нами в Дил, попробовать купить телефон там.

– Нет, мне в любом случае нужно в Нью-Йорк за вещами, там и куплю. Не хочу возиться с обменом валюты.

Феликс перевёл взгляд на Рона. Тот сглотнул, затем подсел рядом, и обменялся с ним контактами.

– И что, за целый месяц Жатвы вы – единственные, кому удалось уцелеть? Так мало? – спросил Уилл, допив бутылку.

– Не совсем. Из тех, кто действительно под угрозой, здесь только ты, Ева и Нинке. Я вообще без способностей, так что к вам никак не отношусь. Можно сказать, я всего лишь сторонний наблюдатель. Джо с Мальты. Он ингибитор, и…

– Кто? – прервал его Рон.

– Может блокировать чужие способности, – пояснил Уилл.

– А ещё он из великих Альтейров. Если что, их семья считается лучшими ингибиторами. Браки по принуждению, намешанная кровь всех народов мира, и прочее. А кстати, вот вам забавный факт, – Феликс махнул рукой в сторону Евы. – Перед вами его будущая невеста.

Он бросил им эту информацию как кость, и Рон с Уиллом перевели взгляд на Еву. Кажется, даже Нинке удивилась. Ева закинула ногу на ногу и вздохнула.

– Ещё ничего не решено, Феликс, так что держи свой длинный язык за зубами, – фыркнула она и затем обратилась к Рону. – А ты не пялься.

Рон тут же отвернулся от неё, и от стыда прикрыл глаза ладонью. Чехол за спиной резко потяжелел, грудь сдавила лямка. Конечно, в её просьбе ничего такого нет, но прозвучало до боли грубо и неприятно. А ведь он надеялся, что он здесь сможет со всеми подружиться.

Раздался заразительный смех. Это смеялся Джо, довольный переполохом. Нинке поддержала его, и тоже засмеялась, толкнув Еву в плечо. Она закатила глаза и отбросила от себя пустую бутылку.

– Я в любом случае на этой женщине жениться не собираюсь, а если так случится, то Ева, дорогая, устрой мне дорожную аварию. Хочу погибнуть вместе с милой Уайрой, а не жить с тобой до старости.

Он имел в виду спортивный автомобиль. Рон посчитал забавным и одновременно ужасным тот факт, что он предпочтёт девушке машину вплоть до того, чтобы устроить самому себе аварию. По спине пробежали мурашки.

– Нашим родителям не брак нужен, а общие дети.

– Готов просто стать донором.

– Рожать тоже будешь сам тогда.

Джо махнул на неё рукой.

– Тем более, вдруг мы какие-нибудь дальние родственники? – продолжил он препираться с ней. Со стороны они и вправду были похожи на супругов, которые в браке были уже лет двадцать.

– Джо, ты тут всем, скорее всего, дальний родственник, – хмуро заметил Феликс. – Не бойся, с ней твоему роду вырождение точно не грозит.

Рон усмехнулся. Алкоголь ударил в голову, помог немного расслабиться нагруженному мозгу, посмеяться с непонятных до сих пор вещей. Он уже позабыл, с чего начался этот разговор, но не забыл Уилл.

– А что насчёт Рона?

Феликс закатил глаза.

– Не знаю, я не всевидящий. Возможно, тоже нестабильный. Возможно, нет. Я не знаю. Если судить по теории, в ту область Ирландия не входит, но, может, на самом деле и входит. Мы просто перехватили приказ, всё.

– А сколько погибло?

– Давай не сейчас. И опережая другой твой вопрос: нет, мы не можем собрать всех сразу здесь. Жнецы буквально сидят на всех документах и данных на Ортаке и Ренонкете, мы можем только перехватывать их приказы, – от раздражения он заломил себе пальцы на левой руке назад, до хруста. Уилл шумно выдохнул, скрывая такое же раздражение, и отвернулся.

У Рона от новой информации уже кружилась голова. Он снял с себя гитарный чехол, опер его о бревно и сделал глубокий вдох. Кто-то подбавил в костер топлива, он загорелся ярче, пламя поднялось вверх, отбрасывая в стороны столпы искр, потянуло жаром. Он наблюдал за языками пламени, растворяясь в гуле разговоров. В основном, переговаривались только Джо и Нинке. Ева, похоже, молчала всегда, и никого это не смущало, Феликс больше был погружен в переписку, лишь изредка поглядывая на остальных. Уилл поднялся с места и, попрощавшись со всеми, обратился к Рону, предложив помочь отнести вещи. Он отказался и остался сидеть вместе с остальными. Позже Феликс, Нинке и Ева отошли подальше, чтобы покурить, и Рон остался наедине с Джо. Тот наклонился к нему и ещё раз рассмотрел, не скрывая заинтересованности.

– Может, расскажешь подробнее, что произошло? Почему так резко сорвались в Лос-Анджелес?

Рон поджал губы. Об этом говорить не хотелось, но и другой темы для разговора, на которую можно было бы соскочить, придумать он не мог.

– Ничего такого, в целом, – он потёр пальцами раздраженные дымом глаза. – Моя подруга сказала, что видела этого, как его, – он задумался, вспоминая, – Жнеца. Возле моего дома. Вроде как.

– Вроде как?

– Возможно, мне это просто показалось, потому что, когда я спросил у неё потом про Жнеца, она сказала, что никого не видела. Наверное, я просто с ума сошёл со всем этим.

Джо поменял позу: скрестил руки на груди и наклонил корпус назад.

– С вами же была Белла. Разве она не заглянула ей в голову и не проверила воспоминания?

– Проверила, да. Сказала, что ничего такого не видит. Наверное, считает меня теперь сумасшедшим, хотя, мне всё равно, она мне тоже не нравится.

– Да плевать на неё и что она там подумает. Это странно. Не могла же она пошутить и придумать Жнеца, вид у них сейчас очень необычный.

– А если я придумал?

Он пожал плечами.

– Вряд ли. Тебя, судя по виду, головой приложили неплохо, но не похоже, что ты бредишь. Взгляд вполне ясный, речь понятная. Нет, здесь определенно что-то другое. Возможно, она видела Жнеца, он поймал её и стёр ей память, но о том, что она тебе уже сообщила, он не знал.

Об этом Рон даже не думал. Звучит как вполне логичное объяснение. Беспокойство снова овладело его телом. Он сжал одну ладонь в другой со всей силы, до боли прикусил губу. Нужно было вернуться.

Вдруг Жнец снова придёт к ней?

– Уилл тоже что-то заподозрил, но мне он ничего не сказал, только Белле, но она отмахнулась и сказала, что он ошибается, – решил поделиться Рон.

– Я его, конечно, плохо знаю, но учитывая, что я о нём слышал, ему бы доверял больше.

Рон выпрямился, словно кто-то оттянул его сзади за волосы.

– С Беллой что-то не так?

– Я бы вообще никому из старших здесь не доверял. Рамон и Эван – Охотники, а из Охотников получились Жнецы, так что кто знает, не шпионы ли они. Белла мутная, её буквально с улицы подобрали, до этого она гадала за гроши. Роза, которая тебя вытащила, ещё более-менее, но она бывшая Эвана, так что на счёт неё тоже не знаю. Аделаида вообще дочка одного из самых главных людей Канала, её специально в курс дела не посвящают, она только за лазарет отвечает. Кто там ещё? Ник. Не знаю, тоже мутный, нашёлся сам, хотя обычный человек, но по виду мирный, хотя я бы спиной к нему, на всякий случай, не поворачивался. Ну и остались приближенные Каса, отца Феликса. Корделия вообще во мне чувство страха вызывает. Хлоя, наоборот, кажется милой, но на её счёт тоже ничего не могу утверждать.

– Ты не доверяешь Феликсу и его отцу?

– Нет, Феликсу я доверяю, но вот его отцу – определённо нет, – Джо начал загибать пальцы. – Он врёт родному сыну, заставляет его лезть куда не нужно и подставляться, водится непонятно с кем. И вообще, этот Улей больше не на пристанище похож, а на настоящий капкан. Не удивлюсь, если нас всех здесь ваши же спасители и переубивают. Но я тебе этого не говорил.

В горле пересохло.

– О чём отец Феликса ему врёт?

– Это не наше дело, так что забудь об этом, хорошо? И Феликсу даже не намекай, пусть сами разбираются. И вообще, всё это мои придумки, и к реальности они никакого отношения не имеют, – Джо снова наклонился в его сторону. – Если твоя подруга снова даст тебе хоть малейший намёк на Жнеца, то я отправлюсь проверять с тобой. Договорились?

Он кивнул.

– Ты упомянул про какой-то Канал.

– А, да. Феликс называет его Ла-Манш, как и остальные, кто говорит на французском, остальные чаще используют «Канал». Можешь говорить хоть Ассоциация колдунов Ла-Манша, хоть Ассоциация колдунов Канала – это одно и то же, просто каждый использует наиболее привычное название пролива. Кто-то просто использует аббревиатуру ACMS, где учтено и то, и другое.

Рон постучал пальцами по своей почти полной бутылке. Другой вопрос вертелся на языке, но он пока не решался его озвучить.

– Что ещё можешь рассказать? Просто, считай, я про эти ваши ассоциации и параллельные миры узнал только сегодня. Информации очень много, но я, если честно, ничего не понял.

– «Следуй за северными олушами, если хочешь найти меня».

Рон выгнул брови, не понимая, о чём он. Джо рассмеялся.

– Это строчка из детской сказки про юношу с Геи и его возлюбленную, девушки с Тейи. На самом деле птицы олуши приведут не совсем на Тейю, но зато они гнездятся на Ортаке и Ренонкете, отчего и сложилось такое мнение, – пояснил он. Рон за сегодня уже слышал эти названия. – Ломэа, Ортак, Ренонкет и Грасшем – это острова, а уже на этих островах располагаются стратегически важные объекты для Канала: Улей, Гнездо, Двор и Ясли. Острова не запоминай, но вот эти четыре названия запомни. Во Дворе заседал Совет, Гнездо использовали как казарму для Охотников, Ясли как школу для детей, а Улей… Ну а Улей – это улей.

– Улей, Гнездо, Двор и Ясли, – повторил за ним Рон.

– Да. Четыре самых главных места для колдунов Европы. Четыре острова, которые были когда-то под управлением Совета. Теперь же Двор и Гнездо захватили Жнецы, а Улей стал пристанищем для преследуемых.

– А о чём ещё стоит знать?

Джо задумался и отпил из своей бутылки.

– Доггерленд – это ближайшая к нам страна на стороне Тейи. У нас с ними был конфликт несколько лет назад. Располагается относительно Земли в Северном море, а переход начинается в Дуврском проливе. В – как сказал бы Феликс – Па-де-Кале.

Да, Феликс об этом говорил.

Рон решился, наконец, спросить.

– Почему ты хочешь помочь с Грейс? Разве тебя это касается?

Джо посмотрел в сторону троицы, которая курила в темноте. Они что-то обсуждали, но расслышать их было тяжело. Он понизил голос, наклонился ближе, широкие черные брови отбросили на глаза тени, Рон мог разглядеть в его темных глазах отчетливые языки пламени.

– Всё, что касается Жнецов, касается и меня. Они убили мою сестру, и я хочу наказать их за это. Сначала тех, кто подчиняется, а затем тех, кто приказывает.

Глава 5

[Роза]

Она нервничала, не могла усидеть на месте, стучала столовыми приборами по посуде и нервно вздыхала, посматривая по часы. Роза наблюдала за ней, не понимая, как вообще Оливер мог выбрать такую девушку, как она.

– Передай своей матери, что я отказываюсь.

– Мадлен, пожалуйста, подумай ещё. Речь ведь идёт не только о твоей безопасности. Обещаю, вам вдвоём будет хорошо в Доггерленде, мама сделает всё, чтобы вы там ни в чём не нуждались и быстро привыкли.

Мадлен стукнула ложкой по чашке. На этот раз специально. Роза не удержалась и от раздражения закатила глаза.

– Нет. Когда Эш немного подрастёт, я хочу покинуть Европу и уехать в Канаду. Подальше от всего этого, подальше от Ла-Манша и вашего Доггерленда. С меня хватит.

С одной стороны, её можно было понять: она потеряла мужа, будучи беременной, и её гнев на Ла-Манш и всех к нему причастных был оправдан. С другой стороны, Роза и её семья тоже потеряли близкого человека. Роза и её младшая сестра – старшего брата, а мать единственного сына. Они хотели помочь невестке, забрать её к себе вместе с малышом, но она отказывалась.

Упертая, как баран.

Мадлен отставила от себя посуду и озлобленно зыркнула на Розу, от чего захотелось сжаться или раствориться.

– Ты всё ещё с ним?

– Нет.

– И правильно. Ему и ему подобным место где-нибудь в клетке, а не среди людей. Почему его вообще оставили в живых?

Розу её слова укололи в сердце.

– Эван не виноват в том, что произошло. Он сопротивляется Зову и хочет помочь. Хочет всё исправить.

– И ты в это веришь? Роза, его чуть ли не с самого детства учили убивать таких, как вы. Это тебя не волнует?

Она поджала губы. Да, этот факт ужасно волновал её, но об этом он хотя бы рассказал сам, хоть и спустя какое-то время и уже после того, как решился сделать ей предложение. Видимо, решил об остальном упомянуть уже у алтаря. Например, о том, что его имя даже не Эван.

– Не удивлюсь, если это он тебя по шее полоснул.

Роза прикрыла бинт на шее воротником и распустила волосы по плечам.

– Нет, это сделал не он.

– Ну да, будь это он, ты бы сейчас здесь не сидела, – Мадлен очень сильно скрежетала зубами. – Была бы как твой брат. Без головы.

– Эван никак не причастен к смерти Оливера, – Роза очень резко дернулась в её сторону, столик между ними задрожал. Она опустила взгляд, стыдливо сжала челюсть и оперлась обратно на спинку стула. – Он был далеко и о заговоре ничего не знал.

Мадлен фыркнула, не веря ей.

– Ты ради него решила присоединиться к Улью?

– Нет. Я присоединилась для того, чтобы помочь. Дети не заслужили всего того, что с ними происходит.

Она поднялась из-за столика и смерила Розу взглядом, полным разочарования.

– Лучше просто сожгите Двор вместе с Гнездом, и проблем никаких не будет. Ни Жнецов, ни Жатвы.

– Не все делают это по собственной воле, их загипнотизировали и заставили. В этом нет их вины.

– Они вступили в Охотники, этого достаточно, – Мадлен рывком забрала свою сумку со стула рядом и уже собралась уходить. – Маме и сестре привет.

Роза кивнула, не решаясь проводить её взглядом. Она слышала, как её шаги становится тише, и только когда мимо неё прошла пара в возрасте, она выдохнула и закрыла глаза, отвлекаясь на посторонний шум. Роза не открывала глаза, скрывая от посторонних светящиеся зрачки, подняла возле себя ветер и избавилась от аромата парфюма Мадлен. Ей хотелось назвать её дурой всю их беседу, и, наверное, это было взаимно. Они друг друга не понимали и не уживались и до этого. Всё ещё непонятно, как Оливер её выбрал.

Она вернулась из Ренна обратно в Улей через лабон, толкнула возникшую на секунду золотую дверь и попала обратно в башню, опуская голову. Войдя, уперлась взглядом в тяжелые кожаные ботинки.

– Феликс, – она подняла на него взгляд, сморщилась, так как узнала с трудом. Как раз его не хватало, чтобы окончательно испортить ей настроение.

Феликс стоял, привалившись на стену возле двери, скрестив ноги, опираясь только на левую. Он опустил руки, которые до этого скрещивал на груди, и криво улыбнулся, а затем нахмурился.

– Скажи своему парню, чтобы он перестал меня преследовать.

– Он не мой парень.

– Да мне плевать, что там между вами произошло. Хорошо, скажи тогда своему бывшему парню, чтобы он перестал меня преследовать. Эван ходит за мной по пятам весь день. Я пытался с ним поговорить и объяснить ему всё, но, как оказалось, он человеческий не понимает, а на его родном я не разговариваю.

Вообще-то, Эван до этого пытался поговорит с ней самой, но она то скрывалась в лазарете, то сорвалась в Бретань. К разговору с ним она ещё не была готова, но Феликса стало как-то жалко, ведь, по факту, он был ни при чём.

– Хорошо, я поговорю с ним.

– Отлично.

– Но ты пойдешь со мной. В качестве поддержки.

Феликс даже не начал протестовать, кивнул и повел её за собой. Роза шла за ним, смотря ему в спину, и, чтобы нарушить молчание, решила расспросить о новеньких. Феликс махнул рукой назад и назвал их двумя идиотами: один тупой, а второй блохастый. Однако, вскользь упомянул, что хочет им устроить приветственный вечер где-нибудь у костра.

– У них, вообще-то, имена есть.

– Ах да, простите, как я мог забыть. Пушечное мясо номер один и пушечное мясо номер два, – он оглянулся, чтобы увидеть её реакцию, но на лице у Розы не было ни единой эмоции. Тогда он решил продолжить доставать её. – Ты, кстати, очень понравилась рыжему, так что присмотрись, если вдруг тебя начнут интересовать парни ещё младше. Только не забудь, что между ним и Эваном по возрасту стою я.

Роза вздохнула и покачала головой. Он – самая настоящая язва, которая беспокоит даже если её не трогать.

С Эваном они пересеклись в коридоре на первом этаже при переходе из башни в общежитие. Он как-то ревностно оглядел их с Феликсом, а затем скрестил руки на груди. Роза неосознанно повторила за ним.

– Прекрати ходить за нами. Я, конечно, понимаю, что тебе не всё равно, но избавь меня от этого. Я в твоем опекунстве не нуждаюсь, – начала Роза, пытаясь быть жёсткой, но очень быстро сдалась, смотря на то, как от беспокойства его взгляд метался по ней. – В смысле, я сама могу за себя постоять, занимайся лучше своими делами.

– Боюсь, единственное, чем он хочет заниматься, стоит сейчас перед ним.

– Феликс, исчезни, – командным тоном рявкнул ему Эван, и он, на удивление, послушался, развернулся на одной ноге и начал удаляться.

– Нет, Феликс, останься, – попросила Роза.

Феликс шумно вздохнул, выругался на французском и развернулся обратно к ним, оперся о стену.

– Если хотите начать бурно мириться и взять меня к себе третьим, то я откажусь. Не люблю делиться с кем-то.

Эван закатил глаза и снова повернулся к Розе. По одному взгляду было видно, что он хотел его прибить. Она теперь приобняла себя за плечи, стараясь защититься от дальнейшего разговора с ним. Присутствие Феликса и его способность невероятно бесить кого-то тоже помогали ей держать себя в руках.

Он был ей очень дорог, и она была рада видеть его каждый раз, даже после того, что случилось. Вот он, перед ней, – живой, более-менее сопротивляется Зову, и здесь, в безопасности. Да, возможно, она прибыла в Улей ради него. Да, ей хотелось снова быть с ним даже несмотря на то, что он всё ещё Охотник. А ещё он врун.

Роза сдвинула брови.

– Может, ты хочешь что-нибудь рассказать? Не знаю, можешь, для начала, рассказать о себе: где родился и как тебя всё же зовут, – она постаралась, чтобы её голос звучал твёрдо, но услышала за собой смешок Феликса и опустила взгляд. Надо было не останавливать его и дать уйти восвояси.

– Мы можем обсудить это наедине? – спросил Эван, опуская руки.

– Нет, мне, вообще-то, тоже ужасно интересно.

Эван нахмурился и снова посмотрел на Феликса.

– Я смотрю, ты поднабрал. Хорошо кормят?

– Знаешь, не жалуюсь, – ответил Феликс сквозь зубы.

Роза обернулась к Феликсу и прожгла его взглядом, умоляя заткнуться и не выводить его сильнее. Он здесь в качестве поддержки, а не для того, чтобы подливать ещё больше масла в огонь. Если они подерутся, то она едва ли остановит их. Он посмотрел на неё в ответ и усмехнулся, разведя руками. Роза снова повернулась к Эвану.

– Если уж хочешь так поговорить наедине, то тебе придётся рассказать мне обо всём. Даже о том, как именно вас учили убивать тейанцев.

– Роза, зачем тебе это знать? Что даст тебе эта информация? Давай лучше забудем об этом и спокойно поговорим о чём-то другом.

Он точно хотел добавить «о нас», но Роза остановила его.

– Нет, мы будем говорить об этом.

– Знаете, я себя сейчас ощущаю ребёнком разведенных родителей, – снова подал голос Феликс. – Наверное, я действительно лучше пойду.

– Нет уж, стой тут, – на этот раз его остановил Эван. Феликс снова что-то пробубнил себе под нос, но остался.

– Таких, как ты, в противогазах бегает человек двадцать, если не больше. Эта информация могла бы помочь защититься от них. Мне, как минимум. Ты же так переживаешь обо мне, так расскажи же, чего стоит опасаться.

Эван опустил взгляд и поджал губы, посмотрел на Феликса за её спиной, словно он мог как-то вмешаться и остановить этот допрос. Даже если бы и мог, то просто не хотел. Он выпрямился и уже приготовился говорить, когда мимо прошла Хлоя. Она остановилась, оглядев их троих.

– У вас тут всё хорошо?

– Мама с папой ссорятся. Делят имущество и меня, – пожаловался Феликс.

Роза вздохнула и закатила глаза. Это было больше раздражающе, чем забавно. Эван потёр лицо, прикрывая рот и скрывая улыбку. Хлоя нарочито покачала головой, состроив самое печальное лицо на свете, пожалела «бедного малыша» и позвала их всех за собой.

Они прошли в оранжерею, которую Роза не видела года два. Тогда она всё достраивалась, Хлоя едва могла там находиться, потому что ей мешали рабочие, но теперь она стала полноправной хозяйкой своего маленького зеленого царства. Она всё тут обустроила, укутала теплом и заботой. Розе эта оранжерея напоминала о доме, но вместо спокойствия на душе она ощущала только тревогу.

Оранжерея была просторная и светлая, стеклянные стены и потолки, покрытые светостабилизированной плёнкой, пропускали достаточно солнечного света, а когда его недоставало, то под потолком зажигались лампы, из-за которых «стеклянный дворец» начинал светиться изнутри. По всей оранжереи была проложена плитка, короба грядок были отделены друг от друга, чтобы к ним было просто подбираться, а на стенах висели информационные плакаты. Оранжерея была разделена на три зоны, на верхнем этаже было жарче, потому там росли растения, которые любили свет и тепло, а внизу, в прохладе, росли уже другие. Самые неприхотливые обитали на среднем уровне, где также располагался кабинет Хлои и, в самом углу у входа, раскинулась зона отдыха, из которой хорошо просматривалась вся оранжерея. Рядом с небольшим фонтанчиком, выходящий в искусственный пруд с лягушками, были установлены удобные кресла и небольшой столик.

Хлоя посадила их за столик, предложила чай. Роза оттянула ворот и постаралась отмахнуться, а затем заметила на себе взгляд Эвана, он смотрел на её шею. Она убрала руку от себя, прикрыла шею волосами и постаралась смотреть куда угодно, но не него. Он наклонился к Феликсу и что-то ему озлоблено шепнул, но в ответ не последовало никакой реакции: Феликс пропустил его слова мимо ушей, смотря прямо перед собой.

Пока заваривался чай, Эван начал рассказывать. Его рассказ оказался очень сухим и кратким, без лишних подробностей: специальный отряд был создан ещё до перемирия с Тейей, в него собрали исключительно подростков, подающих надежды, тренировали, не давая жить обычной жизнью, всеми способами взращивали в них ненависть и учили убивать исключительно жестокими способами, из которых отсечение головы – самое безобидное. Воцарилось молчание. Хлоя, ставшая невольной свидетельницей их разговора, попыталась как-то отвлечь и предложила попробовать ягоды, которые как раз недавно созрели. Они согласились только для того, чтобы женщина могла уйти.

Удивительно, как после всего этого перед ней сидел вполне нормальный человек, который не спешил применять насилие для того, чтобы решить свои проблемы. Да, травмированный, но всё ещё адекватный.

– А что на счёт твоего имени? – спросила Роза, подняв на него взгляд.

Эвана едва не передёрнуло от раздражения.

– Разница в имени – всего лишь буква. Какая разница? Да, при рождении я Иван, но родители увезли меня в Англию, когда я ещё был совсем маленьким, так что Эван Райдер для меня звучит куда более привычно. Тем более, я не один такой. Знаешь, скольким ещё поменяли документы и имена за последние лет двадцать?

Какая разница скольким? Речь ведь сейчас только о нём.

– То есть родители сначала увезли тебя в Англию… – начал перечислять Феликс, загибая пальцы.

– Сбежали из России, если точнее.

– …Потом отдали тебя в отряд ненормальных убийц, а теперь ещё и твой отец распространяет Зов по всему Ла-Маншу, который зомбирует Охотников и превращает их в Жнецов. Я ничего не упускаю?

Эван покачал головой. Всё было верно. Зов действительно был делом рук его отца, но он не был главным. Он подчинялся кому-то. Кому-то, кому, скорее всего, уже не впервой устраивать резню ради своих собственных интересов.

Роза молча смотрела на него и не понимала, как вообще могла связаться с таким человеком. У него не было буквально ничего хорошего в прошлом, один лишь мрак. Может, эгоистично хотела стать чем-то светлым в его жизни?

– И какая у тебя тогда вообще фамилия?

– Верховцев.

Феликс поморщился, пытаясь про себя повторить, а потом сказал Розе:

– Оставляй свою фамилию после свадьбы.

– Я и не собиралась брать его фамилию, на Доггерленде так не принято. К тому же, о какой свадьбе вообще речь? Мы расстались.

Его брови метнулись вверх. Он посмотрел сначала на неё, а потом на Эвана, на лице отразилось абсолютное непонимание. У Феликса была слишком подвижная мимика, так что эмоции его было слишком легко прочитать.

– Так сойдитесь. Как-будто это так сложно. План такой: я ухожу к мелким, а вы идёте и миритесь, – он поднялся и опёрся о стол руками. – И больше меня как своего семейного психолога не используйте, поняли? Счёт я вам пришлю вечером.

Он ушёл, на короткое мгновение оставив их наедине, объятых неловкостью. К ним вернулась Хлоя, и, увидев, что одного не хватает, спросила, не закопали ли они уже где-то Феликса. Вряд ли из него вышло бы хорошее удобрение. Они тоже собирались уходить. Эван собирался уйти вперёд, но Хлоя остановила его, пока Роза решила прибраться. Женщина передала ему что-то в руки, краем глаза удалось заметить только маленькую баночку. Он внимательно слушал рекомендации и кивал, а затем бросил взгляд на Розу и вышел из оранжереи.

Они до сих пор не могут вывести из него эту гадость.

Когда Хлоя вдруг упомянула, что нет ничего плохого в том, чтобы попробовать всё сначала, чашка сама выскользнула из рук и чуть не упала в раковину. Роза едва успела подхватить её. Она подслушивала или просто давала совет исходя из того, что видела?

Роза закончила с посудой и случайно заметила на подвесной полке сломанный фильтр противогаза. Она взяла его в руки и прокрутила, быстро поняла, что что-то похожее носят Жнецы. Коробка была вскрыта и оказалась пуста. Она поднесла её к носу и сделала вдох. Пахло горькими травами.

– Хлоя, откуда у тебя это?

Женщина обернулась, посмотрела на фильтр и поджала губы, затем слабо улыбнулась и осторожно забрала вещицу у Розы из рук.

– Что там было внутри? Я хочу знать.

Хлоя махнула рукой и повела её вглубь оранжереи, к рабочему кабинету. Когда они вошли, она попросила плотно закрыть дверь. Здесь было не так жарко и влажно, свежий воздух проникал через приоткрытую форточку. Хотя это и был кабинет в самом центре оранжереи, но здесь почти не было растений, зато в дальнем углу, можно сказать, в другой комнате, скрытой за пластиковой дверью, стоял химический шкаф с подведённой вытяжкой. Около окна в самом кабинете скромно расположились стол и полки для книг, все остальные стены были заставлены шкафами с разными вещами, горшками и прочим. Хлоя подошла к столу и выложила пакетик из фильтровальной бумаги с биркой, на которой были расписаны составляющие смеси внутри. Однако, больше, чем слов, там было знаков вопроса.

– Если честно, то из этого можно просто заварить успокаивающий чай, – сокрушенно вздохнула Хлоя и потёрла виски. – Я не понимаю, как это может мешать использовать против Жнецов внушения. Тот вариант с заговоренной солью, который предложила Белла, теперь мне кажется куда более правдоподобным, хотя я всё ещё в такое не верю.

– Получается, оно бесполезно?

– Ну, – она пожала плечами, – можно вдыхать запах при тошноте. Поможет.

– Так, может, в этом всё и дело? Повторное внушение вызывает в них тошноту, и, чтобы они не становились бесполезными, им в фильтры засунули противотошнотную смесь?

– Или всё это просто эффект плацебо.

Роза покачала головой, поблагодарила Хлою за чай и ушла, размышляя.

Эван ждал её в коридоре. Он придержал ей дверь, когда она выходила. Хотелось спросить, не припрятал ли он ещё скелетов у себя в шкафу, но он уже выглядел так, словно из него выжали все соки. Она пожалела его, отвела взгляд и спросила, чем он планирует заняться вечером и не хотел бы он немного прогуляться и показать ей, что тут ещё изменилось. Эван улыбнулся, наклонился ближе и пообещал обязательно всё показать.

Глава 6

[Уилл]

Уилл был рад, что успел прихватить ноутбук вместе с вещами. Желудок сводило от голода, а выпитый сидр хоть и был вкусным, но чувство голода никак не утолил, а наоборот, только пробудил аппетит. Поесть нужно было до того, как начнётся головокружение, иначе это сильно замедлит регенерацию, чего, в текущей ситуации, не хотелось бы. Теперь ему всегда следовало быть готовым к тому, что с любой стороны что-то может угрожать смертью.

Он размял затекшую шею. Уже пора было ложиться спать, но он никак не мог уняться. Белла не поверила ему, но он не ошибался. С Грейс что-то не так. Уилл, конечно, не знал, связано ли это с тем, что её посетил Жнец, или это было с ней всегда. Вариантов слишком много, а ответа спросить не с кого. Рон был настолько рад, что его подруга в целости и невредимости, что, похоже, совсем позабыл, из-за чего они вообще решили её проверить.

Вкладка открывалась одна за другой. Сначала он действительно хотел отвлечься, подготовиться к занятиям, но мысли быстро увели его в другую сторону, и вот он уже который час шерстил темный закуток интернета, пытаясь найти хоть что-то. К его удивлению, он наткнулся на кое-что интересное: он смог попасть на домены Доггерленда. О самой Тейи он почти ничего не знал, и от чего-то представлял, что там нет ни интернета, ни сотовой связи, хотя ни раз слышал, что развиваются они параллельно с Геей, их собственным миром.

Получается, там есть и интернет, и драконы.

Могут ли тогда драконы пользоваться интернетом?

Улей соединен и с Англией, и с Доггерлендом, находясь при этом одновременно везде и нигде. Этот факт поражал. Получится ли в таком случае попасть на домены Тейи из Нью-Йорка? Стоит потом проверить. Однако, интерфейс всех страниц остался на уровне начала нулевых, всё нагромождено и интуитивно непонятно.

К сожалению, он ни одного слова не понимал. Автоматический переводчик пытался перевести, то со шведского, то с датского, то с немецкого, но получался абсолютно бессмысленный текст вперемешку с непереведенными словами. Картинки и фотографии ему тоже никак не помогали, хотя они показались интересными. Да и чего он хотел? Вряд ли кто-то хоть когда-то описывал запахи различных тварей.

Уилл вернулся к обычному интернету, нашел соцсети Рона, который действительно оказался Роуэном, а не Рональдом, и через них вышел на Грейс. Он просмотрел все её посты и фотографии, засиделся до рассвета, но ничего странного не нашёл. Зато нашёл у Рона: оказывается, недавно в их доме случился пожар. Никто не пострадал, но зная теперь о сути его способностей, стало как-то не по себе. Конечно, он его ни в чём не обвинял, но парень – самая настоящая пороховая бочка, на которой Уилл теперь невольно сидел. Перед тем, как лечь спать, он добавил в друзья Рона и надоедливого Феликса.

Из кровати его выдернул запах еды. Наспех умывшись и собравшись, он влетел в кухню, испугав Рона и Джо. Они только готовились приступать к трапезе. Проигнорировав их, Уилл открыл дверцу холодильника и присел, ища, чем бы утолить голод. Холодильник полный, глаза разбегались, но это всё на шестерых, поэтому стоило думать и о других. Он обернулся и посмотрел, что они там себе приготовили. Омлет с помидорами и тосты. Ни того, ни другого не хотелось. В дверце стояли несколько больших банок с арахисовой пастой. Конечно, она ведь калорийная, достаточно удобная для употребления, неплохо для тех, кто постоянно тратит огромное количество энергии. Ещё подумав, он вытащил бекон и несколько яиц, а также упаковку сока, и захлопнул холодильник локтем. Обычно он не ел настолько жирную пищу на первый приём пищи, но чего-то более подходящего для его состояния сейчас в голову не пришло.

– Что не так с Грейс? – спросил Джо, отвлекая его от готовки.

Уилл обернулся на них. Рон заёрзал на стуле, прожигая его взглядом. Ему было не всё равно на свою подругу, но и решиться спросить сам он не смог, зато нашёл себе помощника. В отличии от Феликса, который напрягал Уилла, Джо казался спокойнее и надежнее, не таким высокомерным и самоуверенным. Уилл отвернулся обратно к плите. Джо знал о ликантропии, но не знал Рон. Объяснить такое будет сложно. Он скрывал даже от Равенны, с которой был в отношениях целых два года, и за всё это время не смог подобрать слов, чтобы рассказать ей, а когда правда всплыла наружу, она испугалась и бросила его раненого на улице.

Хотя, как он знает, хорошим обонянием обладают не все оборотни. К тому же, именно этот орган чувств у него был развит чуть ли не с детства, до укуса, а после него улучшился в несколько раз. Забавное стечение обстоятельств.

– Она пахнет странно.

– Пахнет? – последовал закономерный вопрос от Рона. – Не знаю, как обычно, нет? Ну в смысле, для меня вообще никак.

Уилл переложил еду в тарелку, налил в стакан сок, и сел за стол, напротив них. Он ещё перебирал варианты объяснения в своей голове.

– Нет, для меня каждый человек пахнет по-особенному, и, обычно, я могу распознать запах человека, узнать пол и даже примерный возраст, какие-то физиологические подробности, но она даже как человек не пахнет. Это скорее похоже на, – он задумался, – что-то сладкое, то ли еда, то ли цветок, перемешанное с кровью и смолой. Это не парфюм, не запах, впитавшийся в одежду или волосы, он исходил от неё самой. Я не могу назвать его приятным, он, скорее, надоедливый и удушливый. Ненормальный.

Рон потупился, уставившись в свою уже пустую тарелку.

– Ты что, нас всех нюхаешь?

– Это единственное, что ты услышал? – возмутился Уилл.

– Нет, я ничего такого не имею в виду, просто это как-то странно.

Оставалось надеяться, что хотя бы Джо его услышал и воспринял слова всерьез. По его выражению лица мало что можно было сказать, он был абсолютно невозмутим, глаза прикрыты. Уилл ждал хоть какой-то реакции, но, не дождавшись, приступил к позднему завтраку. Если всем всё равно, то почему его это должно волновать?

– Ты когда-нибудь с чем-то подобным встречался? – наконец, спросил Джо.

– Отчасти. Запах крови, тяжелых смол, едкого уксуса и серы исходит от гостей с Тейи.

Под гостями он имел в виду случайно закинутых через Вуаль чудищ. Или тварей, как их называли Охотники. Они появляются довольно часто, вылезают из глубоких тоннелей, подземных водоёмов или прочих мест, расположенных глубоко. Твари по своей природе абсолютно неественные, больше похожи на чей-то глупый эксперимент. Две головы, огромная пасть во весь череп или шипы на спине – не самое страшное, с чем он встречался, выполняя «мелкие» поручения матери. При переходе с них срывает верхние слои кожи, они целиком покрываются черной смесью из крови и насыщенного эфира, которым пропитана Вуаль, из-за чего начинают издавать этот странный запах, а также тянут за собой из Тейи мерзкий запах серы, похожий на гнилой чеснок и тухлые яйца.

Эфиром, не таким кислым, больше похожим на удушающе-сладкий запах миндального масла, также пахнут и ведьмы, как, например, Корделия или Ева. Заклинатели, же, наоборот, этот запах поглощают, в их присутствии он растворяется в воздухе.

В этом и есть главное отличие ведьм от заклинателей, двух разных типов колдунов. Заклинатели пропускают Вуаль через себя, отдают свою энергию, чтобы применить способность, их глаза загораются ярким голубым светом, когда они взаимодействуют с ней. Ведьмы выпускают Вуаль в мир извне, через мельчайшие частицы, не взаимодействуя при этом с ней напрямую, им не нужно для этого тратить такое количество энергии. Ведьмами могут быть только женщины, они считаются самыми сильными из-за широкого спектра способностей и невероятной выносливости, по сравнению с заклинателями. Чувствуешь ведьму – беги. Одно из главных правил выживания.

– То есть хочешь сказать, – Джо отвлёк его от размышления, заставил вернуться обратно в реальный мир, – что она с Тейи.

– Или внутри неё что-то есть, – он сам удивился своей мысли. Такая простая, в каком-то смысле наивная до безумия, но объясняющая многое.

Джо выгнул бровь, посмотрел сначала на Рона, который от смеси потрясения и полного непонимания вжался пальцами в собственные колени, а потом на Уилла. В отличие от Беллы, он верил ему.

– У Жнеца, если это, конечно, Жнец, было около десяти минут. Кто знает, что можно за это время сделать, – продолжил Уилл. – Что, если я прав, а отсутствие воспоминаний просто объясняется тем, что их ей стёрли. Заменили.

– Но зачем им это?

– Корделия, услышав про ситуацию, ничуть не удивилась. Она упомянула, что вы что-то натворили, когда забирали Рона. Возможно, они просто пытаются таким образом вытащить вас и отомстить.

Отдельные куски пазла начали складываться в картину. Конечно, они знали про Улей, хотели вытравить их из безопасного места и уничтожить. Рон – идеальная приманка – родился в Ирландии, но живёт далеко, в Калифорнии. Важна была вовсе не его способность или статус «нестабильного», а его местоположение. Так просто до него не добраться, нужно открывать порталы. Если один такой портал взять под контроль, то можно попасть на остров. Всё должно было пройти идеально: они жертвуют Роном, передавая его Улью, но находят портал и начинают штурм. Но что же пошло не так? Чего-то не хватает. Какой-то крошечной детали, из-за которой всё пошло не так. Почему они и мальчишку потеряли, и при этом не попали на остров? Что именно такого сотворили защитники Улья, что план пошёл под откос, и пришлось выманивать их на Грейс?

Приманка с Грейс тоже не сработала, никто не сорвался сразу же, и пришлось сделать что-то ещё. Что-то с самой Грейс. Вот только что? И как на это нужно реагировать?

– Рон, ты общался с ней после?

– Да, ничего такого. Сейчас там ночь, и я не буду пока тревожить её.

– Если будет малейший намёк на то, что происходит что-то неладное, то говори нам. Мне и Джо, и пока больше никому. Для Нинке какое-нибудь объяснение придумаем.

Джо усмехнулся.

– Решил стать главным? Боюсь, Феликс не потерпит конкуренции.

– Меня сюда притащили, чтобы я стал гончей, разве не так? Вот я свою работу и выполняю.

Уилл поднялся со своего места и убрал за собой посуду. Всю еду он проглотил так быстро, что даже не успел распробовать её вкус.

– Кстати, про ищеек. Тебя хотел видеть Эван, – вслед ему сообщил Джо.

По спине пробежали мурашки.

– Это тот, который Охотник?

– Он самый. Будет ждать тебя в Яме. Если хочешь, могу сходить с тобой, морально поддержать.

Он уже однажды справился с двумя, так что и с этим справится.

Яма оказалась настоящей ямой. Точнее, это был котлован, только он был куда глубже, чем следовало. Лестница состояла из порядка 50 ступеней, уходящих круто вниз. На отвесах на севере и юге располагались трибуны. Дно ямы было плоским, искусственным. По периметру располагалась закругленная беговая дорожка с красноватым покрытием, а центр поделен на две разных области: на одной он разглядел перекладины и другой спортивный инвентарь для гимнастики, а с другой – пустое поле с мягким покрытием. На востоке располагался крытый склад для инвентаря.

На свободном поле тренировались двое. Точнее, только один. Девушка бросала большие мячи в сторону парня, в котором узнался Эван, а тот отбивал их в сторону одной рукой, глаза его при этом были завязаны плотной черной тканью. Оба были ненамного старше него самого. Уилл тихо спустился по ступенькам вниз. Шея Розы девушки была перебинтована, волосы собраны наверх, чтобы они не мешались. Несмотря на хрупкую фигуру, мячи она бросала удивительно сильно, они рассекали воздух со звуком, а потом, отбитые, отлетали высоко наверх и приземлялись уже за полем.

– Эван, – позвала она своего партнера и убрала новый мяч за спину.

– Да, я слышал его, – парень стянул с глаз повязку на шею и посмотрел в сторону Уилла. Держалась она на нём настолько туго, что под глазами образовались яркие красные полосы.

Уилл остановился на последней ступеньке и поднял лежавший рядом мяч.

Он был намного тяжелее, чем казался, наполнен песком. Пальцы немного утонули в нём. В том, что Эван должен был отбивать их закрытыми глазами, ничего странного не было, ведь это была стандартная разминка Охотников, так они тренировали координацию вслепую. Они всё делали вслепую. До противогазов главным атрибутом Охотников Ла-Манша была плотная безликая маска, покрывающая почти всю голову. Никаких прорезей для глаз, абсолютная тьма. Полагаться можно было только на слух, осязание и собственную интуиция.

Глаза всегда врут.

Он бросил мяч к остальным и спустился к паре, пожал Эвану руку, затем кивнул Розе. Девушка кивнула ему в знак приветствия и тепло улыбнулась. От неё пахло необычно, но очень приятно, хотя он и уловил запах серы, который также тянулся вместе с её запахом. Тут же закрались сомнения.

– Ты с Тейи? – спросил Уилл.

Пара переглянулась.

– Да. Как ты так быстро понял?

Сейчас он разглядел заостренные кончики её ушей. Не зная всех специфичных запахов поглощенной планеты, он бы даже не обратил внимание.

– Серой пахнет.

Роза приподняла руку и принюхалась к себе, потом тихо рассмеялась.

– Ничего не чувствую. Надеюсь, это не приносит тебе дискомфорта.

– Нет, – отмахнулся он. – Всё в порядке. Он слабый, я вполне способен игнорировать. Это будет даже проще, чем игнорировать запах табака.

Пока они общались, Эван развязал повязку, откинул её на пол и потянулся, сцепив пальцы в замок. Под его футболкой очертился рельеф мышц. Совершенно обычный вид для ему подобных, если учитывать их постоянные тренировки и строгие диеты. Уилл, переняв привычки матери, тоже много тренировался, потому мог похвастаться развитой мускулатурой и силой, но он как-то мерк на его фоне. Перед ним стоял человек, целиком сделанный только из мышц, сухой донельзя. Конечно, учитывая рост, а он был на дюйм выше Уилла, надутым назвать его было тяжело, тем не менее, попасть такому под руку не хотелось. Его спутница, ниже Эвана дюйма на четыре, рядом с ним выглядела очень изящно. Точеная фигура, тонкая длинная шея и худые ноги. Никакой прорисовки мышц, белая кожа казалась на ощупь мягкой. Совсем не скажешь, что это она мгновение назад кидала тяжелые мячи так, словно они совсем ничего не весили. А ещё, их запахи были абсолютно перемешаны между собой. От неё пахло им, от него – ей. Уилл отвел взгляд, посмотрел на небо, затянутое облаками.

Абсолютно не его дело. Это их личная жизнь.

Зачем он вообще обратил на это внимание?

Хотя, он сам-то был не лучше. В карманах его джинс нет телефона, зато лежит упаковка с презервативом. Нужно будет потом не забыть убрать его.

– Кстати, Лидделл, – Эван специально сделал акцент на его фамилии. – Слышал, твоя мать убила дракона из Небесной ямы.

Чаще всего, на Гею драконы проникают через Небесные ямы – большие карстовые воронки, располагающиеся в Китае. Расположение глубоко под землей и особенность территорий самого Китая создаёт благоприятные условия для создания разрыва в Вуали, через который легко может проникнуть какое-то огромное существо, способное пережить переход. Например, дракон.

– Да, к сожалению. У них не получилось загнать его обратно.

После такого, безусловно, Каролин Лидделл будет считаться одним из лучших охотников мира. Какое счастье, что последние три года она провела в Китае, а до этого – в Америке. Если бы она стала Жнецом, то, кажется, мало кому удалось бы выжить. В ней удачно сочетались острый ум и безупречная подготовка, а способность магнитного контроля только добавляла ей возможностей на поле боя. Кто знает, может, если бы Уиллу повезло, и он бы не заразился ликантропией, он бы тоже смог стать превосходным Охотником? Наверное, нет. Его дед не был колдуном, отец, возможно, тоже. Дети начинают проявлять способности рано, и его оказалась очень слабой, а теперь и вовсе исчезла из-за мутации. Зато ему достался острый нюх.

Он был горд за мать, но говорить о ней не хотел.

– Ты меня, вроде как, искал, – перевёл тему Уилл.

Эван развернулся корпусом, обвел весь стадион рукой.

– Хотел познакомить с Ямой. Всё здесь в твоём распоряжении. Ещё на третьем этаже в общежитии есть зал, его мы используем для фехтования. Фехтуешь?

– Нет, –он быстро мотнул головой. – Мне хватило рук.

Роза удивленно вскинула брови и спросила:

– Против Охотника?

– Против двоих, – поправил Уилл.

– Они продолжают выпускать молодняк, поэтому неудивительно.

Теперь понятно, почему их так легко было ввести в ступор. Он посмотрел на шею Розы, бинт был белым, но от раны ещё тянуло кровью.

– Это ты забирала Рона?

Роза кивнула.

– Можешь рассказать, что там произошло?

Его вопрос заставил пару переглянуться, Эван сдвинул брови.

– Моей задачей было просто найти Рона и привести сюда. Не более. Но его раньше нашёл Жнец, хотя парню самому удалось выиграть себе время, осознаёт он это или нет. Он начал плавить всё вокруг себя, из-за чего Жнец, кажется, замешкался, и я смогла ударить его и вытащить из-под него Рона. Ну и мы сразу же сбежали, не считая только того, что меня успели ранить, – она показала на шею. – Я в порядке, просто царапина.

– Да, разрез ювелирный, – хмуро заметил Эван. – Чуть глубже, и ты тут же истекла бы кровью.

– Но всё же обошлось, – успокоила она его.

Нет, всё равно что-то не сходилось. Что-то утаивали намеренно.

Сверху послышался свист. Все трое обернулись на Феликса, который стоял на верхних ступеньках. Его высокая фигура отбрасывала длинную тень на трибуны. Он махнул рукой, привлекая к себе внимание.

– Выдайте мне пса, пожалуйста.

Уилл нахмурился. Ему не нравилось, что с ним обращались как с настоящей собакой. Эван раздраженно вздохнул, скрестив руки на груди, покачал головой. Кажется, он тоже не одобрял подобного отношения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Los Angeles City College (LACC) – Городской Колледж в Восточном Голливуде, Лос-Анджелес, Калифорния

Вернуться

2

Имя Рона на английском – Roan

Вернуться