Юсиф Гасанов
Шоссе 17

Глава 1. Пыль забвения

Багажник захлопнулся с глухим стуком, словно ставя точку в двадцати годах совместной жизни. Роберт стоял, прислонившись к нагретому солнцем капоту своего старого "Форда", и смотрел, как красные огни задних фар тают в вечерней дымке. "Уезжай", – беззвучно шептали его губы, хотя внутри все кричало о другом. Кричало от боли, от обиды, от пустоты, которая зияла внутри черной дырой.

Двадцать лет. Двадцать лет, которые начинались со свадебного вальса и клятв вечной любви, а закончились холодным ужином в молчании, упреками в глазах и полным отсутствием всякого тепла. Как асфальт под колесами его "Форда", их брак превратился в пыль, которую теперь разносил ветер по забытым Богом городкам шоссе 17.

Он не знал, куда едет. План был прост – уехать. Сбежать от душной атмосферы дома, от призрака их былой любви, от собственного отражения в зеркале, которое смотрело на него с укоризной. В бардачке лежала пожелтевшая фотография – он и Элис, молодые, счастливые, полные надежд, на фоне того же шоссе 17. Тридцать лет назад они поклялись друг другу в вечной любви на скамейке у придорожной закусочной, мечтая о совместном будущем, полном приключений и счастья. Жизнь, как всегда, распорядилась по-своему.

Шоссе 17 змеилось перед ним серой лентой, уходящей за горизонт. Солнце медленно опускалось за холмы, окрашивая небо в багровые тона. Роберт включил двигатель, и старый "Форд" зарычал, словно недовольный тем, что его тревожат после долгого стояния. Звук мотора был единственным звуком в этом вечернем безмолвии.

Бак был полон, в кармане лежала скромная сумма денег, которую он успел снять с карты перед уходом, а в душе – пустота размером с Гранд-Каньон. Он включил радио, надеясь заглушить мысли, которые роились в голове, словно растревоженный улей. Хриплый голос певицы наполнил салон меланхолией блюза. "Подходящая музыка для похорон", – горько усмехнулся он. Похорон его прошлой жизни, его брака, его мечт.

Он ехал долго, не обращая внимания на дорожные знаки, не замечая проносящихся мимо пейзажей. В голове вновь и вновь всплывали картины из прошлого: первая встреча с Элис, свадьба, рождение детей, первые ссоры, первые трещины в их отношениях, которые постепенно разрастались, превращаясь в глубокие пропасти. Где они свернули не туда? Когда их дороги начали расходиться? Эти вопросы мучили его, не давая покоя.

Он остановился лишь тогда, когда стрелка бензобака опустилась до критической отметки. Заправка была старой, полуразрушенной, с единственной ржавой колонкой. Вокруг – ни души. Только ветер свистел в проводах линии электропередач, словно завывая похоронную песню. Роберт заправил бак, заплатил хмурому кассиру и снова сел за руль. Дорога ждала. Дорога, которая, как обещала Мэгги, должна была исцелить его разбитое сердце.

Ночь накрыла шоссе черным бархатным покрывалом, усеянным мерцающими бриллиантами звезд. Фары "Форда" выхватывали из темноты лишь небольшие участки дороги, а за их пределами царила непроглядная тьма. Роберт ехал медленно, чувствуя, как усталость накатывает тяжелыми волнами. Мысли в голове уже не роились, а медленно плыли, словно облака на ночном небе.

Он вспомнил слова Мэгги: "Шоссе 17 помнит всех". Что она имела в виду? Может быть, это шоссе действительно хранит в себе какую-то магию, какую-то тайну? Он посмотрел на фотографию Элис, лежащую на пассажирском сиденье. Ее молодое лицо, освещенное заходящим солнцем, казалось призрачным в мерцающем свете приборной панели.

Внезапно в далеке появился слабый огонек. Роберт прибавил газу. Огонек приближался, превращаясь в яркую неоновую вывеску: "Мотель "У Сэмми"". То самое место, которое он видел на старой фотографии с Элис. Странное совпадение. Или это был знак?

Мотель выглядел точно так же, как и на фотографии – небольшой, одноэтажный, с облупившейся краской и вывеской, висящей на одном ржавом гвозде. Роберт остановил машину и вышел. Воздух был пропитан запахом сосны и бензина. Он подошел к двери и позвонил в ржавый звонок.

Через несколько минут дверь открылась, и на пороге появилась женщина с ярко-рыжими волосами. Это была Мэгги. "Вы?" – удивленно спросил Роберт.

"Я," – улыбнулась Мэгги. – "Шоссе 17 привело вас ко мне. Я же говорила, оно помнит всех."

Глава 2. Призраки прошлого

Роберт вошел в мотель, чувствуя себя так, словно попал в машину времени. Интерьер был таким же старомодным, как и снаружи: обшарпанные стены, выцветшие ковры, старинный телевизор на тумбочке. "Номер для вас уже готов," – сказала Мэгги, протягивая ему ключ. – "Номер семь. Тот самый."

Роберт взял ключ и посмотрел на него. На брелоке была прикреплена маленькая металлическая подковка. "На счастье," – объяснила Мэгги, заметив его взгляд.

Номер семь был крошечным, но чистым и уютным. Узкая кровать, тумбочка с лампой, маленькое окно, выходящее на шоссе. Роберт положил фотографию Элис на тумбочку и сел на кровать. Он чувствовал себя странно спокойно в этом старом мотеле, словно вернулся домой после долгого отсутствия.

"Я принесу вам кофе," – сказала Мэгги, стоя в дверях. – "А потом, если хотите, можете рассказать мне свою историю. Иногда разговор помогает лучше, чем любое лекарство."

Роберт кивнул. Ему действительно хотелось с кем-то поговорить. Вылить из себя всю боль, всю горечь, которые накопились в нем за эти годы. Он чувствовал, что шоссе 17 и этот старый мотель хранят какую-то тайну, которая может помочь ему найти ответы на его вопросы. И он был готов ее разгадать.

Мэгги вернулась через несколько минут с дымящейся кружкой кофе и тарелкой с печеньем. "Домашнее," – подмигнула она, ставя все на тумбочку. Аромат кофе наполнил комнату, смешиваясь с запахом старой древесины и чего-то неуловимо знакомого, что заставляло сердце Роберта биться чаще.

Он сделал глоток, чувствуя, как горячий напиток разливается по телу, согревая его изнутри. "Спасибо," – хрипло произнес он, глядя на Мэгги. Она уселась в кресло у окна, ее рыжие волосы казались почти огненными в тусклом свете лампы.

"Итак," – начала она, удобно устроившись в кресле. – "Шоссе 17 привело вас ко мне. Расскажите, что вас гнетет."

Роберт вздохнул. С чего начать? С того дня, когда он понял, что их брак трещит по швам? С того момента, когда он впервые почувствовал себя чужим в собственном доме? С той пустоты, которая постепенно заполняла его изнутри, вытесняя все остальные чувства?

Он начал рассказывать о своей жизни с Элис, о том, как они были счастливы в начале, как строили планы на будущее. Он вспоминал их свадебное путешествие, рождение детей, первый совместный дом. Его голос дрожал, когда он говорил о том, как постепенно их отношения начали портиться, как радость и смех уступили место ссорам и молчанию.

Он рассказал о своей работе, которая отнимала у него все больше времени и сил, о том, как он постепенно отдалился от Элис, погрузившись в свои проблемы. Он говорил о ее упреках, о ее недовольстве, о том, как она стала ему чужой. Он не пытался оправдаться, не пытался переложить вину на нее. Он просто рассказывал свою историю, свою правду.

Мэгги слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка кивая и подливая ему кофе. Когда он закончил, в комнате повисла тишина, которую нарушал лишь тихий скрип старого дома и гул проезжающих по шоссе машин.

"Вы любите ее?" – спросила Мэгги, пронзая его своим взглядом.

Роберт задумался. Любит ли он ее? После всего, что произошло? После всех этих лет боли и разочарования?

"Я не знаю," – честно признался он. – "Я запутался. Я не знаю, кто я, чего я хочу. Я просто… пустой."

Мэгги улыбнулась. "Дорога поможет вам найти ответы," – сказала она. – "Шоссе 17 помнит всех. И оно помнит вашу историю с Элис. Оно может напомнить вам о том, что вы забыли."

Она встала и подошла к окну. "Посмотрите," – сказала она, указывая на шоссе. – "Дорога зовет вас. Прислушайтесь к ней."

Роберт подошел к окну и посмотрел на шоссе, уходящее в темноту. Фары проезжающих машин оставляли на асфальте блестящие следы, словно звезды, упавшие с неба. Он вдохнул ночной воздух, наполненный запахом бензина и свободы. И впервые за долгое время почувствовал слабую искру надежды.

Глава 3. Дорожные знаки

Солнце, словно раскаленный добела пятак, висело над горизонтом, заливая равнину золотистым светом. Роберт, проснувшись в мотеле "У Сэмми", чувствовал себя удивительно отдохнувшим. Сон, лишенный привычных кошмаров о рушащемся браке, принес с собой необычное ощущение покоя. Слова Мэгги, словно эхо, отдавались в его голове, пробуждая робкую надежду. Может, эта дорога и правда поможет ему найти себя, понять, где он свернул не туда.

После завтрака, который Мэгги заботливо собрала ему в дорогу – термос с кофе, пара сэндвичей и сочное красное яблоко – Роберт снова сел за руль своего верного "Форда". Старый двигатель завелся с полуоборота, словно и он предвкушал новую главу их совместного путешествия. Шоссе 17, извиваясь между холмами, растянулось перед ним, обещая новые встречи и открытия.

Роберт ехал не спеша, впервые за много лет позволяя себе просто наслаждаться дорогой. Он внимательно разглядывал проносящиеся мимо пейзажи: бескрайние поля, уходящие за горизонт, зеленые холмы, словно гигантские спящие животные, небольшие городки, каждый со своей уникальной атмосферой и историей. Он читал названия на дорожных знаках – Риверсайд, Оук-Крик, Сансет-Вэлли – и представлял, какие люди живут в этих местах, какие истории они могли бы рассказать.

На одном из таких участков, где шоссе пролегало через густой лес, он заметил голосующего мужчину. Высокий, худощавый, с загорелым, обветренным лицом, он стоял у обочины, придерживая потертый рюкзак. На нем была выцветшая армейская куртка и джинсы. Роберт, не раздумывая, остановился. Он сам был сейчас странником, и хорошо понимал, что даже небольшая помощь на дороге может значить очень много.

Мужчина представился Джоном. Его голубые глаза, казалось, видели слишком много для его возраста. Он был ветераном вьетнамской войны и путешествовал по стране, пытаясь справиться с тяжелыми воспоминаниями и найти свое место в мирной жизни. Роберт предложил подвезти его до ближайшего города, и Джон с благодарностью принял предложение.

В машине повисла тишина, которую нарушал лишь гул двигателя и шелест шин по асфальту. Джон смотрел в окно, словно пытаясь найти в проносящихся мимо пейзажах ответы на свои вопросы. Наконец, он заговорил, и его голос был хриплым, словно прокуренным.

Он рассказывал о войне, о своих друзьях, которые не вернулись домой, о том, как тяжело было привыкнуть к тишине после грохота взрывов, к обыденности после адреналина боя. Роберт слушал молча, пораженный его историей, его болью, его попытками найти себя в этом изменившемся мире. Он понимал Джона, как никто другой. Ведь он и сам был на своей собственной войне – войне с самим собой, со своими демонами, со своим прошлым.

"Дорога помогает," – сказал Джон, когда его рассказ иссяк. – "Она дает время подумать, переосмыслить все, что было. Найти себя заново."

Роберт кивнул, глядя на дорожные знаки, мелькающие за окном. Каждый знак, каждый поворот, каждая встреча – все это было частью его пути, его собственного шоссе 17, ведущего к неизвестному будущему.

Глава 4. Забытый город

Джон, похлопав Роберта по плечу, скрылся за поворотом, оставив после себя легкое эхо военных историй и горьковатый привкус непрожитой жизни. Тишина в салоне "Форда" сгустилась, словно молочный туман над рекой ранним утром. Роберт впервые за долгое время ощутил давящую тяжесть одиночества, которую до этого глушил гнев и обида. История Джона заставила его взглянуть на свои собственные проблемы под другим углом, и они внезапно показались ему до смешного мелкими, словно песчинки на берегу океана.

Он решил остановиться в этом городке, название которого даже не заметил на дорожном знаке. Город производил впечатление забытого Богом места, где время остановилось лет пятьдесят назад. Низкие, одноэтажные домики с облупившейся краской жались друг к другу, словно старики, греющиеся у камина. Пустынные улицы, заросшие полынью и колючками, вели к нескольким магазинам с запыленными витринами, в которых выставлялись товары, казалось, еще с тех времен. Воздух был пропитан запахом пыли, бензина и увядающей листвы.

Роберт припарковал "Форд" возле небольшой закусочной с выцветшей вывеской "У Мэйбл", на которой изображена улыбающаяся женщина с пышными формами. Внутри было полутемно и прохладно. За столиком у окна сидела пожилая женщина с седыми волосами, аккуратно собранными в пучок. Она читала газету, изредка потягивая кофе из толстой керамической кружки. На ней было простое ситцевое платье и фартук с вышитыми на нем розами.

Роберт сел за стойку, обтянутую потрескавшимся дерматином, и заказал гамбургер и кофе. Пока Мэйбл, хозяйка закусочной, с неспешностью, присущей людям, живущим вне времени, готовила ему заказ, он разглядывал интерьер. Стены были украшены старыми фотографиями, на которых были запечатлены люди в странной, незнакомой ему одежде, вырезками из газет с заголовками, датированными десятилетиями назад, и пожелтевшими плакатами, рекламирующими давно забытые фильмы и товары. Здесь царила атмосфера прошлого, которая странным образом притягивала Роберта, словно он искал в ней какое-то утешение, какую-то подсказку.

"Вы не местный," – констатировала Мэйбл, ставя перед ним тарелку с гамбургером, от которого исходил аромат жареного лука и свежего хлеба.

Роберт отрицательно покачал головой, откусывая большой кусок гамбургера. "Я путешествую," – сказал он с набитым ртом.

"Понятно," – кивнула Мэйбл, протирая стойку влажной тряпкой. – "В нашем городке редко появляются гости. Все больше проезжают мимо, по шоссе 17, спешат по своим делам. Никто не хочет останавливаться в таких местах, как наше." В ее голосе звучала легкая грусть, словно она оплакивала ушедшую эпоху, когда ее городок был полной жизни остановкой на пути путешественников.

"А вы давно здесь живете?" – спросил Роберт, запивая гамбургер крепким кофе.

"Всю жизнь," – ответила Мэйбл, вздохнув. – "Этот город – вся моя жизнь. Я здесь родилась, здесь выросла, здесь похоронила своих родителей и мужа. Здесь я и умру, наверное."

Они разговорились. Мэйбл, словно открыв шлюзы памяти, рассказала Роберту историю города, о том, как он процветал много лет назад, когда шоссе 17 было основной транспортной артерией страны, соединяющей восток и запад. Она вспоминала о людях, которые здесь жили – фермерах, механиках, владельцах магазинов, – о событиях, которые здесь происходили – праздниках, свадьбах, похоронах. Ее рассказ был наполнен ностальгией по прошлому, по тем временам, когда жизнь была проще, спокойнее, когда люди были ближе друг к другу.

Роберт слушал ее внимательно, чувствуя, как в нем просыпается то же самое чувство ностальгии. Ностальгии не только по прошлому, которого он не знал, но и по чему-то неуловимому, по тому чувству сопричастности, которого ему так не хватало в последнее время. Он чувствовал себя здесь на своем месте, словно он тоже был частью этого забытого города, этой забытой истории. Может быть, он бежал не от Элис, а от самого себя, от своей жизни, которая превратилась в бесконечную гонку за чем-то неуловимым.

Выйдя из закусочной, Роберт почувствовал, что что-то изменилось в нем. Разговор с Мэйбл, атмосфера этого города, словно пробудили в нем какие-то скрытые чувства, какие-то забытые воспоминания. Он посмотрел на шоссе 17, которое пролегало через город, словно река времени, и понял, что его путешествие только начинается. Он еще не знал, куда оно его приведет, но был готов к новым открытиям, к новым встречам, к новым историям, которые ждут его на дороге.

Глава 5. Бензин и блюз

Кроваво-красный диск солнца медленно погружался за горизонт, словно гигантский уголек, гаснущий в бездонном колодце ночи. Роберт, оставив позади сонный городок и его меланхоличную хранительницу воспоминаний Мэйбл, чувствовал, как тишина и пустота вновь обволакивают его, словно плотный туман. Разговор с пожилой женщиной оставил в его душе странное смешение грусти и умиротворения. Он словно прикоснулся к чему-то истинному, неподвластному бешеному ритму современной жизни, к миру, где время текло медленно и размеренно, словно старая река. Но вместе с тем, он остро ощутил собственное одиночество, которое теперь пульсировало в нем тупой болью, сжимающей грудь ледяными тисками.

Шоссе 17, словно гигантская асфальтовая змея, растянулось перед ним, уходя в темноту. Фары старого "Форда", словно щупальца, выхватывали из ночи лишь небольшие участки дороги, белые прямоугольники дорожных знаков, изредка мелькающие в кустах силуэты ночных животных. В салоне играло радио, изливая в ночную тишину меланхоличные ноты блюза. Роберт крутил ручку настройки, бессознательно ища мелодию, которая смогла бы хоть немного заглушить хаос мыслей, беспорядочно роившихся в его голове. Он чувствовал себя так, словно его внутренний мир превратился в старый, заброшенный дом, где сквозь выбитые окна завывает ветер, а по темным коридорам бродят призраки прошлого.

Через несколько часов, когда усталость уже начала брать свое, в далеке показались яркие огни и донеслась приглушенная музыка. Приблизившись, Роберт разглядел неоновую вывеску: "Перекресток" – один из тех придорожных баров, которые существуют вне времени, притягивая к себе ночных путников, как мотыльков на свет. Здесь, в полумраке, пропитанном запахами алкоголя, табака и отчаяния, они искали забвения, утешения, или просто компании таких же одиноких душ.

Роберт, немного поколебавшись, остановил машину. Он давно не был в таких местах. Его жизнь в последнее время превратилась в бесконечную череду рабочих дней, скучных вечеров перед телевизором и бессонных ночей, наполненных тяжелыми мыслями. Последний раз они с Элис были в подобном баре… когда? Память, словно старая фотопленка, заела на этом кадре. Он помнил шумную толпу, громкую музыку, запах пива и дым сигарет. Он помнил, как они смеялись, танцевали, как их руки переплетались, словно ветви старого дерева. Это было много лет назад, еще до свадьбы, во время одного из их бесконечных путешествий по шоссе 17. Волна ностальгии нахлынула на него, горькая и сладкая одновременно.

В баре было душно и прокурено. За липкими столиками сидели люди самых разных мастей – байкеры в кожаных жилетах, украшенных эмблемами своих клубов, дальнобойщики в кепках с логотипами транспортных компаний, местные жители с обветренными лицами и усталыми глазами. В воздухе витал густой коктейль из запахов пива, сигаретного дыма, дешевого виски и пота. На небольшой сцене в углу зала играл музыкант – чернокожий мужчина с седыми волосами и глубокими, грустными глазами, в которых отражалась вся мудрость и боль прожитых лет. Он пел блюз, перебирая струны старой гитары, вкладывая в каждую ноту всю свою душу, всю свою историю.

Роберт сел за свободный столик, на котором стояла пустая пепельница и пара грязных бокалов. Он заказал пиво у бармена – громилы с татуировками на руках – и стал слушать музыку, наблюдая за людьми вокруг. Каждый из них казался ему частью этого ночного мира, мира одиночества, тоски и бесконечного поиска. Он видел в их глазах ту же боль, которую чувствовал сам, ту же пустоту, которую пытался заполнить алкоголем, музыкой, случайными разговорами. Он словно смотрел в зеркало, отражающее его собственную душу.

После второй кружки пива, когда музыка начала проникать в самые потаенные уголки его сознания, к нему подсел музыкант. "Не плохой блюз, правда?" – спросил он, улыбаясь теплой, доброй улыбкой.

"Да," – кивнул Роберт, чувствуя, как алкоголь расслабляет его напряженные мышцы. – "Очень душевно играете."

"Жизнь – она как блюз," – сказал музыкант, прикуривая сигарету. – "Иногда грустная, иногда веселая, но всегда настоящая. В ней есть все – радость, боль, любовь, потери. Главное – научиться слышать ее мелодию."

Они разговорились. Музыкант, которого звали Сэм, рассказал Роберту о своей жизни, о своей любви к музыке, о том, как он бросил все – семью, работу, дом – и отправился в путешествие по стране, играя в придорожных барах и клубах. Он говорил о том, что музыка – это его способ общаться с миром, свой язык, на котором он может выразить то, что не может сказать словами.

Роберт, в свою очередь, рассказал Сэму о своем путешествии, о своем бегстве от рутины, от мертвого брака, от самого себя. Он не стал вдаваться в подробности, но Сэм, казалось, и так все понимал. Его глаза, видевшие многое, смотрели на Роберта с сочувствием и пониманием.

"Дорога – это хорошая терапия," – сказал Сэм, допивая свое пиво. – "Она помогает очистить голову от ненужного хлама, найти ответы на важные вопросы, которые мы боимся задать самим себе."

Они проговорили до поздней ночи, делясь друг с другом своими историями, своей музыкой, своей болью. Роберт чувствовал, как в нем просыпается что-то новое, что-то живое, то, что было похоронено под толстым слоем рутины и разочарования. Музыка, алкоголь, разговор с Сэмом – все это помогало ему отвлечься от тяжелых мыслей, почувствовать вкус жизни, который он почти забыл.

Когда Роберт, пошатываясь, вышел из бара, небо на востоке уже начинало светлеть. Он глубоко вдохнул свежий, прохладный утренний воздух и улыбнулся. Улыбка была кривой и неуверенной, но все же это была улыбка. Он не знал, что ждет его впереди, но был готов к новым приключениям, к новым встречам, к новым открытиям. Дорога звала его дальше, обещая еще много историй, много боли, много радости. И он был готов принять все, что она ему приготовила.

Глава 6. Эхо прошлого

Пробуждение было резким и неприятным, словно кто-то выдернул Роберта из сна за шиворот, швырнув в реальность с той же безжалостностью, с какой вышвыривают ненужную вещь. В голове стоял глухой, пульсирующий гул, смесь блюзовых риффов, шума голосов и стука собственного сердца. В рту – мерзкий, металлический привкус, горькое напоминание о виски, который он лил в себя прошлой ночью, тщетно пытаясь затопить в нем боль и одиночество. Сэм, музыкант с печальными, словно бездонными глазами и душой нараспашку, растворился в утреннем тумане вместе с призраками блюза, запахом дешевого виски и иллюзией теплоты и понимания, которая царила в баре "Перекресток" всего несколько часов назад. Фраза "Жизнь – она как блюз," словно заевшая пластинка, навязчиво крутилась в голове Роберта, отражая его собственную недоигранную, фальшивую мелодию, полную неверных нот, неразрешенных аккордов и горького послевкусия неисполненных мечтаний.

Он открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь сфокусировать взгляд на выцветших обоях с узором из мелких, бледно-розовых роз. Комната мотеля "У Сэмми" была маленькой и душной, с одним узким окном, затянутым тонкой, прозрачной занавеской, которая едва пропускала скудный утренний свет. В воздухе витал запах затхлости, пыли и чего-то сладковатого, напоминающего запах старой древесины. Роберт сел на кровати, чувствуя, как голова раскалывается от боли, а тело ломит, словно он всю ночь таскал мешки с песком. Он встал и, пошатываясь, подошел к окну. Отдернув занавеску, он увидел шоссе 17, серой лентой растянувшееся под ярким утренним солнцем. Машины проносились мимо, оставляя после себя лишь легкий шелест шин и вихри пыли. Жизнь продолжалась, не обращая внимания на его внутренний хаос, на его боль, на его одиночество.

Выйдя на крыльцо мотеля, он жадно вдохнул чистый, прохладный утренний воздух, наполненный ароматом сосны, влажной земли и едва уловимым запахом дымка от далекого костра. Резкий контраст с душной, прокуренной атмосферой бара был словно пощечиной, которая на мгновение привела его в чувства. Он закрыл глаза, подставляя лицо легкому ветерку, который играл в его волосах, словно пытаясь рассеять туман в его голове, и почувствовал, как остатки алкогольного дурмана постепенно испаряются, уступая место тупой, ноющей головной боли и тяжелому, горькому осадку в душе. Слова Сэма – "Жизнь – она как блюз" – все еще эхом отдавались в его голове, словно лейтмотив его собственной судьбы, напоминая о том, что его личная мелодия далека от завершения, что ему предстоит сыграть еще много нот боли, одиночества и поиска, прежде чем он сможет найти свою гармонию, свой ритм, свою мелодию.

Сев за руль своего верного "Форда", он почувствовал привычное успокоение, словно вернулся в старый, добрый дом, где все знакомо, предсказуемо и безопасно. Эта старая, потрепанная машина, с ее скрипучими дверями, которые он знал, как свои пять пальцев, с протертыми до дыр сиденьями, хранящими отпечаток его тела, и вечно подтекающим радиатором, который он ремонтировал уже бесчисленное количество раз, была для него больше, чем просто кусок металла на колесах. Она была его надежным другом, молчаливым собеседником, хранителем его секретов и невольным свидетелем всех его радостей и печалей. Она всегда была готова выслушать его истерики и приступы отчаяния, не перебивая и не осуждая, и отвезти туда, куда ему нужно, не задавая лишних вопросов.

Шоссе 17, словно бесконечная серебристая лента, развернулось перед ним, уходя в даль, к голубым, тающим в утренней дымке, очертаниям гор на горизонте. Асфальт был гладким и ровным, словно зеркальная поверхность озера, отражающая бескрайнее небо. Роберт ехал медленно, без четкого плана, без заранее определенного маршрута, позволяя дороге вести его, как река несет по своему течению одинокую щепку. Он знал, что должен куда-то ехать, что-то делать, чтобы заполнить зияющую пустоту, которая образовалась в нем после расставания с Элис, но не мог понять, что именно. В его жизни, когда-то наполненной яркими, дерзкими мечтами, амбициозными планами и непоколебимыми надеждами, образовалась огромная, черная дыра, которая постепенно, но неумолимо поглощала все остальные чувства, оставляя после себя лишь горький, едкий привкус разочарования, безысходности и всепоглощающего одиночества. Он пытался заполнить эту пустоту работой, которая давно превратилась в рутину, алкоголем, который приносил лишь временное забвение, бессмысленными разговорами с случайными людьми, которые оставляли после себя лишь чувство еще большей пустоты. Но ничто не помогало. Пустота оставалась, зияя внутри черной, бездонной пропастью, грозя поглотить его целиком.

Глава 7. Перекресток

Шоссе 17, безжалостно прямое и однообразное, словно гигантская бетонная стрела, пронзало сердце Америки, неся Роберта все дальше и дальше от призраков прошлого. Но парадоксальным образом, физическое расстояние не уменьшало боль, а лишь обостряло ее, словно открытая рана, которую постоянно посыпают солью. Воспоминания о Элис, яркие и болезненные, как осколки разбитого счастья, не отпускали его ни на минуту, словно хищные птицы, кружащие над его головой. Он видел ее улыбку в лучах заходящего солнца, слышал ее смех в шелесте листьев, чувствовал прикосновение ее руки на своей коже. Каждое мгновение, проведенное вместе, было запечатлено в его памяти с фотографической точностью: первый взгляд, первое слово, первый поцелуй. И каждое из этих воспоминаний отдавалось в его груди тупой, ноющей болью, словно кто-то невидимой рукой сжимал его сердце в ледяном кулаке.

Дни сливались в единый, размытый поток дороги, бензоколонок, придорожных закусочных и дешевых мотелей. Роберт ехал, погруженный в свои мысли, словно в вязкий, обволакивающий туман, не замечая ничего вокруг. Дорога стала его жизнью, его убежищем, его единственным способом сбежать от реальности, которая казалась ему слишком тяжелой, слишком болезненной. Он перестал обращать внимание на меняющиеся пейзажи, на названия мелькающих за окном городов, на лица случайных встречных. Все это казалось ему чужим, нереальным, словно он наблюдал за миром из-за толстого, непроницаемого стекла. Он был словно призрак, бестелесный дух, обреченный на вечные скитания по дорогам своей памяти.

Однажды поздним вечером, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом, а небо окрасилось в густые, темно-синие тона, Роберт подъехал к перекрестку. Два потертых, ржавых дорожных указателя, словно два старых стража, стояли по обеим сторонам дороги, указывая на разные направления. Один из них – знакомый щит с цифрой "17" – вел на запад, продолжая бесконечную ленту шоссе, по которой он ехал уже не первую неделю. Другой указатель, меньше и неприметнее, с едва различимой надписью "Блэк-Ридж", указывал на узкую, извилистую дорогу, уходящую в темные, загадочные горы.

Роберт остановил машину, выключил двигатель и опустил голову на руль. Усталость, накопившаяся за несколько дней бесконечной дороги, навалилась на него свинцовой тяжестью. Он чувствовал себя полностью истощенным, физически и эмоционально. Он не знал, куда ехать дальше, что делать, как жить. Он словно стоял на распутье, перед ним были два пути, две дороги, две судьбы, и он должен был сделать выбор. Но он не мог выбрать. Он был парализован нерешительностью, страхом перед неизвестностью и тяжестью прошлого, которое не отпускало его.

Он вышел из машины, достал пачку сигарет и закурил, жадно затягиваясь горьким дымом, словно надеялся найти в нем ответ на свои вопросы. Ночной ветер, прохладный и влажный, шелестел в листве деревьев, словно перешептываясь о чем-то важном, тайном. В далеке ухал филин, его крик разрезал ночную тишину, словно нож, заставляя Роберта вздрогнуть. Он поднял голову и посмотрел на дорожные указатели, словно прося у них помощи, подсказки. Но они молчали, холодные и безразличные, безмолвно указывая на два совершенно разных пути.

Шоссе 17 – это была дорога, по которой он ехал все это время, дорога, которая стала для него символом бегства, символом поиска. Он не знал, что ждет его впереди, если он продолжит ехать по ней, но он знал, что должен продолжать движение. Он должен был найти себя, найти ответ на вопрос, который мучил его все это время: кто он и зачем он здесь?

Дорога в горы, ведущая в Блэк-Ридж, была неизвестной, загадочной, полной неожиданностей. Она сулила новые встречи, новые открытия, новые приключения. Но она же была и немного пугающей, непредсказуемой, словно темный лес, в котором могли скрываться неизвестные опасности. Он не знал, что ждет его там, в горах, но он чувствовал, что именно там, вдали от шума и суеты шоссе, он сможет найти то, что ищет – покой, умиротворение, ответы на свои вопросы.

Роберт резко бросил окурок на землю и растоптал его ногой. Решение пришло к нему внезапно, словно озарение. Он повернул направо, на дорогу, ведущую в горы, в Блэк-Ридж. Он не знал, что ждет его там, но он был готов к любым испытаниям, к любым неожиданностям. Он был готов к новой главе своей жизни.

Глава 8. Случайная встреча

Дорога в Блэк-Ридж оказалась крутой и извилистой, словно горный серпантин. "Форд" с натугой взбирался вверх, двигатель рычал и кашлял, протестуя против такой нагрузки. Роберт вел машину осторожно, вглядываясь в дорогу, которая вилась между скал, словно тонкая, серебристая нить. С каждым поворотом пейзаж менялся, открывая все новые и новые виды на горные вершины, покрытые густым лесом. Воздух становился все чище и прохладнее, наполненный ароматом сосны, влажной земли и диких цветов.

Через несколько часов такого подъема Роберт увидел в далеке небольшое здание, прижатое к склону горы. Это была закусочная с вывеской "Горный приют". Роберт решил остановиться, чтобы выпить кофе и немного передохнуть.

Внутри закусочной было тепло и уютно. За несколькими столиками сидели люди, разговаривая и смеясь. У камина, потрескивающего веселым огнем, стояла женщина и читала книгу. Она была повернута к Роберту спиной, но он сразу же заметил ее знакомую фигуру, ее рыжие волосы, ее легкое летнее платье. Сердце Роберта забилось чаще. Неужели это…?

Он подошел ближе и тихо произнес: "Элис?"

Женщина оглянулась. У нее были такие же рыжие волосы, как у Элис, и такая же стройная фигура. Но ее лицо… Это была не Элис. Это была другая женщина, моложе, с другими чертами лица. Но сходство было поразительным.

"Вы меня с кем-то спутали," – сказала женщина, удивленно подняв брови.

"Простите," – пробормотал Роберт, чувствуя, как его щеки наливаются краской. – "Вы очень похожи на одну мою… знакомую."

"Бывает," – улыбнулась женщина. – "Меня зовут Лили."

"Роберт," – представился он.

Они разговорились. Лили работала в закусочной официанткой. Она переехала в Блэк-Ридж несколько месяцев назад, в поисках спокойной жизни вдали от городской суеты. Роберт рассказал ей о своем путешествии, о своих поисках, о своей потерянной любви. Он не упомянул имени Элис, но Лили, казалось, и так все понимала.

"Иногда мы ищем то, что уже потеряли," – сказала она, глядя ему в глаза. – "Но иногда мы находим то, чего совсем не ожидали."

Они проговорили больше часа, делясь друг с другом своими историями, своими мыслями, своими мечтами. Роберт чувствовал себя легко и спокойно в ее присутствии. Сходство Лили с Элис было странным и загадочным, но в то же время оно притягивало его, словно магнит. Он чувствовал, что эта встреча не случайна, что она значит что-то важное.

Когда Роберт собрался уходить, Лили остановила его.

"Если вам нужно место для ночлега," – сказала она, – "у нас есть несколько свободных комнат."

Роберт поколебался. Он планировал продолжить свой путь, но что-то удерживало его здесь. Может быть, это было сходство Лили с Элис, а может быть, просто усталость и желание хоть на немного забыть о своих проблемах.

"Хорошо," – согласился он. – "Я останусь."

Глава 8. Случайная встреча

Дорога, ведущая в Блэк-Ридж, извивалась среди гор, словно капризная река, прокладывающая себе путь сквозь каменные преграды. "Форд", пыхтя и надрывно рыча, медленно взбирался вверх, его старый двигатель работал на пределе своих возможностей. Роберт крепко сжимал руль, вглядываясь в узкую ленту асфальта, которая то и дело скрывалась за крутыми поворотами. С каждой новой петлей серпантина перед ним открывались захватывающие дух панорамы: горные вершины, словно гигантские зубцы какой-то доисторической пилы, врезались в ярко-синее небо; глубокие ущелья, покрытые темно-зеленым ковром леса, манили своей таинственной глубиной; далекие, покрытые снегом пики, сверкали на солнце, словно бриллианты, рассыпанные по бархату неба. Воздух с каждой минутой становился все чище и прохладнее, наполненный острым ароматом сосны, влажной земли, диких цветов и едва уловимым, смолистым запахом горных трав.

Солнце, словно огромный огненный шар, медленно скатывалось за горизонт, окрашивая небо в фантастические оттенки оранжевого, розового и фиолетового. Тени от деревьев становились все длиннее и причудливее, словно фантастические существа, притаившиеся на обочине дороги. Роберт, утомленный дорогой и собственными мыслями, которые не давали ему покоя, начал мечтать о чашке горячего кофе и теплой постели.

Именно в этот момент он увидел в далеке огонек, мерцающий среди деревьев. Приблизившись, он разглядел небольшое, деревянное здание, словно прилепившееся к склону горы. Это была закусочная с вывеской "Горный приют", на которой был изображен олень с разветвленными рогами на фоне заснеженных горных вершин. Вывеска была старой и потертой, краска на ней облупилась и выцвела, но она все еще выглядела ярко и привлекательно, обещая путникам тепло, уют и вкусную еду. Роберт, не раздумывая, свернул на стоянку перед закусочной. Он чувствовал, что ему необходимо остановиться, размять затекшие ноги, выпить чашку крепкого кофе и хотя бы на несколько часов забыть о своих проблемах.

Внутри закусочной царила атмосфера домашнего уюта и тепла. В большом, каменном камине весело потрескивали дрова, отбрасывая на стены причудливые тени и наполняя воздух ароматом смолистой древесины. За несколькими деревянными столиками, покрытыми красно-белыми клеенками в клетку, сидели люди, негромко переговариваясь и посмеиваясь. В воздухе витал ароматный запах свежесваренного кофе, жареного бекона и свежей выпечки, от которого у Роберта заурчало в животе. Он снял свою потертую кожаную куртку, повесил ее на крючок у входа и огляделся по сторонам.

У камина, повернувшись спиной к входу, стояла женщина и читала книгу. На ней было легкое, летнее платье в цветочек, а ее длинные, рыжие волосы каскадом спадали на плечи. Роберт, замерев на месте, не мог оторвать от нее глаз. Ее фигура, ее волосы, ее платье – все это казалось ему до боли знакомым. Сердце Роберта забилось чаще, а дыхание перехватило. Неужели… неужели это Элис?

Он сделал несколько шагов вперед, стараясь не шуметь, словно боялся спугнуть это видение. Остановившись в нескольких шагах от нее, он тихо, почти шепотом, произнес: "Элис?"

Женщина медленно оглянулась. И Роберт увидел ее лицо. У нее действительно были такие же ярко-рыжие волосы, как у Элис, и такая же стройная, изящная фигура. Но ее лицо… Это была не Элис. Это была другая женщина, моложе, с более мягкими, округлыми чертами лица и большими, выразительными зелеными глазами, которые смотрели на него с нескрываемым удивлением. Но сходство с Элис было поразительным, почти мистическим. На мгновение Роберту показалось, что он видит призрак, видение из прошлого, которое вернулось, чтобы напомнить ему о его потерянном счастье.

"Вы меня с кем-то спутали," – сказала женщина, ее голос был мягким и мелодичным, с легким, едва уловимым южным акцентом, который словно ласкал слух. Она прикрыла книгу, которую держала в руках, и внимательно посмотрела на Роберта, ее зеленые глаза, словно два изумруда, блестели в полумраке закусочной. В них было и удивление, и любопытство, и едва заметная тень тревоги.

Роберт почувствовал, как его щеки заливает краска. Он смущенно пробормотал: "Простите. Вы очень напоминаете мне одну… знакомую." Он осекся, не зная, как объяснить это странное сходство, эту мистическую связь, которую он почувствовал между этой незнакомкой и женщиной, которую он когда-то любил.

Женщина улыбнулась, и ее улыбка была теплой и дружелюбной, словно луч солнца, пробившийся сквозь тучи. "Бывает," – сказала она. – "Меня зовут Лили." Она протянула ему руку, ее пальцы были длинными и изящными, с аккуратно подстриженными ногтями.

"Роберт," – представился он, принимая ее руку. Ее ладонь была теплой и мягкой, и на мгновение ему показалось, что он держит за руку саму Элис.

"Приятно познакомиться, Роберт," – сказала Лили. – "Вы, наверное, путешествуете?"

"Да," – кивнул Роберт. – "Я еду… никуда." Он усмехнулся, понимая, как глупо это звучит. Он действительно не знал, куда он едет, какова его цель, что он ищет. Он просто ехал, надеясь, что дорога сама приведет его туда, куда ему нужно.

"Понимаю," – сказала Лили, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. – "Иногда нужно просто ехать, чтобы найти себя."

Они разговорились. Лили рассказала Роберту, что она работает в этой закусочной официанткой. Она переехала в Блэк-Ридж несколько месяцев назад, устав от шума и суеты большого города. Она искала тишины, покоя, единения с природой. И она нашла все это здесь, в этом затерянном среди гор уголке мира.

Роберт, в свою очередь, рассказал Лили о своем путешествии, о том, как он оставил свою прежнюю жизнь, свою работу, свой дом, и отправился в путь, надеясь найти ответы на вопросы, которые мучили его. Он не стал рассказывать ей о Элис, боясь вновь разбередить свои душевные раны. Но Лили, казалось, чувствовала его боль, его одиночество. Она слушала его внимательно, не перебивая, ее зеленые глаза смотрели на него с теплотой и пониманием.

Они проговорили больше часа, сидя за столиком у окна, сквозь которое было видно, как солнце садится за горы, окрашивая небо в яркие, огненные цвета. Они делились друг с другом своими историями, своими мыслями, своими мечтами. Роберт чувствовал себя необычайно легко и спокойно рядом с Лили. Ее присутствие словно излучало тепло и умиротворение. Сходство с Элис по-прежнему поражало его, но теперь оно не вызывало в нем боли, а скорее любопытство и странное, необъяснимое влечение. Он чувствовал, что эта встреча не случайна, что она может изменить его жизнь.

Когда Роберт собрался уходить, Лили остановила его. "Если вам нужно место для ночлега," – сказала она, – "у нас есть несколько свободных комнат. Вы можете остаться здесь." Ее голос звучал мягко и приглашающе, и Роберт почувствовал, что не может отказать.

Он поколебался всего лишь мгновение. Он планировал продолжить свой путь, но что-то удерживало его здесь, в этом уютном горном приюте, рядом с этой загадочной женщиной, которая так напоминала ему его потерянную любовь. Может быть, это было сходство Лили с Элис, а может быть, просто усталость, желание отдохнуть, набраться сил перед дальнейшей дорогой. А может быть, это была судьба, которая вновь вмешалась в его жизнь, предлагая ему новый путь, новый шанс.

"Хорошо," – сказал он, глядя в ее зеленые глаза. – "Я останусь."

Глава 9. Ложные надежды

Лили провела Роберта в небольшую, но уютную комнату на втором этаже. Стены были обшиты деревом, из окна открывался вид на горные вершины, купающиеся в лунном свете. В комнате стояла большая кровать с лоскутным одеялом, деревянный стол, стул и небольшой камин, в котором еще тлели угли. "Располагайтесь," – сказала Лили, улыбаясь. – "Если вам что-нибудь понадобится, я буду внизу."

Роберт поблагодарил ее и остался один. Он сел на кровать и закрыл глаза, вдыхая чистый, горный воздух. Тишина и покой этого места действовали на него успокаивающе. Он чувствовал, как напряжение последних дней постепенно отступает, уступая место легкости и умиротворению. Впервые за долгое время он почувствовал себя в безопасности.

Но мысли о Элис продолжали его преследовать. Сходство Лили с ней было слишком явным, слишком навязчивым. Он ловил себя на том, что постоянно сравнивает их – их волосы, их фигуры, их голоса. Он искал в Лили черты Элис, словно надеялся найти в ней ее замену, ее продолжение. Он знал, что это глупо, что это несправедливо по отношению к Лили, но ничего не мог с собой поделать.

Утром Роберт проснулся рано. Он вышел на крыльцо и увидел, что Лили уже на ногах. Она поливала цветы в горшках, которые стояли у входа в закусочную. На ней было то же самое летнее платье, что и вчера, а ее рыжие волосы были заплетены в косу. Она выглядела свежей и отдохнувшей.

"Доброе утро," – сказал Роберт.

"Доброе утро," – ответила Лили, улыбаясь. – "Хорошо спалось?"

"Прекрасно," – согласился Роберт. – "Тишина и покой – вот чего мне так не хватало."

Они позавтракали вместе на крыльце, наслаждаясь теплым утренним солнцем и великолепным видом на горы. Роберт рассказал Лили о своих планах – он хотел побыть в Блэк-Ридж несколько дней, а потом продолжить свой путь. Лили выслушала его молча, а затем сказала: "Может быть, вы найдете здесь то, что ищете."

Ее слова пробудили в Роберте новую надежду. А что, если она права? А что, если он действительно сможет найти здесь покой и умиротворение, которые он так давно искал? А что, если он сможет забыть о Элис и начать новую жизнь?

Следующие несколько дней Роберт провел, исследуя окрестности Блэк-Ридж. Он гулял по горам, любовался водопадами, купался в горных реках. Он знакомился с местными жителями, слушал их истории, впитывал в себя атмосферу этого места. Он чувствовал, как его душа постепенно исцеляется, как его сердце начинает биться ровнее.

Он проводил много времени с Лили. Они вместе ходили на прогулки, разговаривали о жизни, о любви, о счастье. Роберт чувствовал, как его влечет к ней, как он начинает испытывать к ней нечто большее, чем просто дружескую симпатию. Он видел в ней не только двойника Элис, но и интересную, умную, красивую женщину.

Но в глубине души он понимал, что это самообман. Он пытался найти в Лили замену Элис, пытался заполнить ею пустоту, которая образовалась в его жизни после расставания. Он знал, что это нечестно по отношению к Лили, и что рано или поздно ему придется столкнуться с реальностью.

Однажды вечером, сидя с Лили у камина, Роберт решил признаться ей во всем. Он рассказал ей о Элис, о своей любви к ней, о своей боли. Он рассказал ей о том, как он увидел в ней сходство с Элис, и как он пытался найти в ней утешение.

Лили выслушала его молча, а затем сказала: "Я понимаю. Но я не Элис. Я – это я. И я не могу быть заменой никому."

Ее слова были как ушат холодной воды. Роберт понял, что он строил воздушные замки, что он тешил себя ложными надеждами. Он понял, что ему нужно отпустить прошлое и начать жить настоящим.

Роберт смотрел на огонь, пляшущий в камине, и чувствовал, как внутри него что-то рушится. Надежды, которые он так бережно лелеял последние дни, рассыпались в прах, словно карточный домик. Слова Лили, простые и честные, разрезали его душу, словно острый нож. Он знал, что она права, что он пытался обмануть сам себя, искал в ней спасение от собственной боли, от призраков прошлого. Он использовал ее, ее сходство с Элис, как щит от реальности, как анестезию от душевных ран.

Тишина в комнате сгустилась, стала вязкой и тяжелой. Потрескивание дров в камине казалось оглушительно громким в этой тишине. Роберт чувствовал на себе взгляд Лили, но не смел поднять глаза. Ему было стыдно, стыдно за свою слабость, за свою неспособность справиться с собственными чувствами.

"Прости меня," – прошептал он, наконец, не выдержав этого тяжелого молчания. – "Я был… эгоистом. Я использовал тебя."

"Я знаю," – сказала Лили, и ее голос был спокойным и ровным, без тени упрека. – "Но я не обижаюсь. Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Ты потерял любимую женщину, и ты пытаешься справиться с этой болью. И я… я напомнила тебе о ней."

Роберт поднял глаза и посмотрел на Лили. Она сидела в кресле напротив него, ее лицо было освещено мягким светом камина. В ее зеленых глазах он увидел не обиду, не гнев, а сочувствие и понимание. И в этот момент он почувствовал к ней глубокую благодарность. Благодарность за то, что она не отвернулась от него, за то, что она приняла его таким, какой он есть – слабым, уязвимым, потерянным.

"Спасибо тебе," – сказал он. – "За то, что ты есть."

Лили улыбнулась ему своей теплой, лучистой улыбкой. "Ты не один, Роберт," – сказала она. – "Мы все иногда теряемся, иногда делаем ошибки. Важно то, что мы учимся на них и идем дальше."

Они просидели у камина еще долго, разговаривая о жизни, о любви, о потерях. Роберт рассказал Лили подробнее о своей истории с Элис – о их первой встрече, о их счастливых годах вместе, о том, как постепенно их отношения начали рушиться, как они отдалились друг от друга, как их любовь превратилась в боль и разочарование.

Лили слушала его внимательно, задавая вопросы, делясь своими мыслями и чувствами. Она не пыталась его утешить, не пыталась дать ему советы. Она просто была рядом, и этого было достаточно.

Когда они, наконец, распрощались и разошлись по своим комнатам, Роберт чувствовал себя совершенно иначе, чем раньше. Он все еще любил Элис, он все еще скорбил о их потерянной любви. Но теперь он понимал, что жизнь продолжается, что ему нужно отпустить прошлое и двигаться дальше. Он был благодарен Лили за ее понимание, за ее поддержку, за то, что она помогла ему взглянуть на свою жизнь по-новому.

Он лег в кровать и закрыл глаза. Впервые за много дней он уснул спокойным, крепким сном, не мучимый кошмарами и тяжелыми мыслями. Он проснулся утром с чувством облегчения и новой, незнакомой ему надеждой. Он не знал, что ждет его в будущем, но он был готов встретить его с открытым сердцем. Он был готов жить дальше.

Пробуждение было на удивление легким. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь щель в занавесках, рисовали на деревянном полу причудливые узоры. В комнате было тихо и прохладно, только потрескивание остывающих углей в камине нарушало тишину. Роберт потянулся, чувствуя, как мышцы, затекшие от долгого путешествия, начинают просыпаться. Он впервые за много дней проснулся без тяжести в груди, без горького привкуса во рту. Разговор с Лили, ее спокойствие и мудрость, словно бальзам, излечили его израненную душу. Он все еще любил Элис, воспоминания о ней все еще жили в его сердце, но теперь они не вызывали такой острой боли, такого отчаяния. Он начал понимать, что прошлое нужно отпустить, что нужно жить дальше, искать новые пути, новые смыслы.

Встав с кровати, Роберт подошел к окну. Вид, открывавшийся из него, был потрясающим. Горные вершины, освещенные утренним солнцем, казались нереально близкими, словно он мог дотянуться до них рукой. Воздух был чистым и прохладным, наполненный ароматом сосны и диких цветов. Роберт глубоко вдохнул этот воздух, чувствуя, как он наполняет его легкие живительной силой. Он почувствовал прилив энергии, желание жить, творить, действовать.

Он быстро оделся и спустился вниз. В закусочной было уже довольно многолюдно. За столиками сидели местные жители, пили кофе, ели завтрак, негромко переговариваясь друг с другом. У стойки стояла Лили, разливала кофе и принимала заказы. Она была одета в простое, но очень ей идущее платье, а ее рыжие волосы были собраны в пучок. Увидев Роберта, она улыбнулась ему своей теплой, лучистой улыбкой.

"Доброе утро, Роберт," – сказала она. – "Как спалось?"

"Отлично," – ответил Роберт, улыбаясь в ответ. – "Лучше, чем за последние несколько недель."

"Я рада," – сказала Лили. – "Присаживайтесь, я сейчас принесу вам завтрак."

За завтраком они говорили о всяких мелочах – о погоде, о природе, о жизни в Блэк-Ридж. Роберт чувствовал себя непринужденно и легко в ее обществе. Он рассказал ей о своих впечатлениях от прогулок по горам, о своих наблюдениях за местными жителями. Лили слушала его с интересом, задавая вопросы, делясь своими знаниями об этом крае.

После завтрака Роберт помог Лили убрать со столов и вымыть посуду. Они работали молча, слаженно и эффективно, словно давно сработавшаяся команда. Роберт чувствовал, как между ними возникает невидимая связь, нечто большее, чем просто дружба. Он ловил себя на мысли, что ему нравится быть рядом с ней, нравится заботиться о ней, нравится видеть ее улыбку.

Когда работа была закончена, Лили предложила Роберту прогуляться к водопаду, который находился недалеко от закусочной. "Это очень красивое место," – сказала она. – "Я думаю, тебе понравится."

Роберт с радостью согласился. Они шли по узкой горной тропинке, вдыхая чистый, наполненный ароматом сосны и цветов, воздух. Солнце светило ярко, небо было безоблачным. Роберт чувствовал себя счастливым и беззаботным, словно вернулся в свою молодость.

Когда они добрались до водопада, Роберт был поражен его красотой. Вода, с огромной высоты падающая в небольшое озеро, создавала оглушительный шум и рассыпалась миллионами брызг, которые искрились на солнце, словно бриллианты.

"Это… невероятно," – прошептал Роберт, не в силах оторвать глаз от этого зрелища.

"Да," – согласилась Лили, стоящая рядом с ним. – "Это одно из самых красивых мест в Блэк-Ридж."

Они стояли у водопада долго, молча, наслаждаясь его красотой и мощью. Роберт чувствовал, как в нем просыпается новая надежда, новая вера в жизнь. Он понял, что ему нужно отпустить прошлое и открыть свое сердце для нового счастья.

Глава 10. Письма из прошлого

Несколько дней в "Горном приюте" пролетели как один миг. Роберт помогал Лили с работой в закусочной, ходил на долгие прогулки по горам, наслаждаясь тишиной и покоем. Он чувствовал, как душевные раны постепенно затягиваются, как боль от потери Элис утихает, уступая место спокойной грусти и принятию. Лили стала для него хорошим другом, с которым он мог говорить обо всем на свете. Её присутствие, её спокойствие, её мудрость – все это помогало ему прийти в себя, найти внутреннюю гармонию.

Он почти перестал думать об Элис, почти перестал сравнивать ее с Лили. Он начал видеть в Лили не просто женщину, похожую на его потерянную любовь, а самостоятельную, интересную личность со своими достоинствами и недостатками. Он ценил ее доброту, ее чуткость, ее умение слушать и понимать.

Однажды утром, убираясь в своей комнате, Роберт наткнулся на старую, потертую коробку, которую он взял с собой из дома. Он давно забыл о ее существовании. Открыв коробку, он обнаружил стопку писем, перевязанных атласной лентой. Это были письма от Элис, которые она писала ему в первые годы их отношений, когда он много времени проводил в командировках.

Роберт сел на кровать и начал читать. Слова, написанные ее рукой, словно вернули его в прошлое, в то время, когда их любовь была еще молодой и свежей, когда они были полны надежд и мечтаний. Элис писала о своей жизни, о своих мыслях, о своих чувствах. Она писала о том, как скучает по нему, как ждет его возвращения, как мечтает о их совместном будущем.

Читая эти письма, Роберт вновь переживал все те эмоции, которые он испытывал тогда – любовь, нежность, страсть, радость. Но вместе с тем он видел и то, чего не замечал раньше – ее одиночество, ее тревогу, ее страх потерять его.

В одном из писем Элис писала: "Я знаю, что твоя работа важна для тебя, но я так боюсь, что она нас разлучит. Я боюсь, что ты слишком увлечешься ей и забудешь обо мне. Я боюсь, что мы постепенно отдалимся друг от друга и станем чужими."

Эти слова ударили Роберта, словно гром среди ясного неба. Он вспомнил, как много времени он уделял работе, как часто он уезжал в командировки, как мало внимания он уделял Элис. Он понял, что ее страхи были не напрасны, что он сам своей рукой разрушил их любовь.

Он прочитал все письма до конца и долго сидел в тишине, пытаясь осмыслить прочитанное. Он понял, что он не просто потерял Элис, он предал ее. Он предал их любовь, их мечты, их будущее. И теперь ему придется жить с этим грузом на своей совести.

Он аккуратно сложил письма обратно в коробку, перевязал их лентой и убрал под кровать. Он не знал, что делать дальше, как жить с этим новым пониманием. Он чувствовал себя потерянным и опустошенным. Он вышел из комнаты и спустился вниз, надеясь, что разговор с Лили поможет ему разложить все по полочкам.

Внизу, в закусочной, было тихо и пустынно. Утренний час пик уже прошел, и Лили, оставшись одна, протирала стойку, напевая себе под нос какую-то мелодию. Заметив Роберта, она улыбнулась ему и спросила: "Что-то случилось?"

Роберт сел за стойку и молча посмотрел на нее. Он не знал, с чего начать, как рассказать ей о том, что он только что пережил. Лили, видя его состояние, положила руку ему на плечо и сказала: "Расскажи мне. Что тебя так расстроило?"

И Роберт рассказал. Он рассказал о письмах, о словах Элис, о ее страхах, о своей вине. Он говорил невнятно, сбивчиво, перескакивая с одной мысли на другую. Лили слушала его внимательно, не перебивая, ее взгляд был полн сочувствия и понимания.

Когда он закончил, она сказала: "Роберт, ты не виноват. Вы оба были молоды, вы оба делали ошибки. Ты не мог знать, к чему приведет твоя работа, ты не мог предугадать будущее. Ты любил ее, и ты делал то, что считал нужным."

"Но я предал ее," – сказал Роберт, голос его дрожал. – "Я предал нашу любовь."

"Нет, Роберт," – сказала Лили, твердо глядя ему в глаза. – "Любовь нельзя предать. Любовь можно потерять, можно разрушить, но нельзя предать. Ты любил ее, и эта любовь всегда будет с тобой. Но это не значит, что ты не можешь любить снова. Это не значит, что ты не заслуживаешь счастья."

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.