# Охотник

Константин Евгеньевич Ищенко

Годы Великой Отечественной войны. Далеко на востоке, вдали от

кровопролитных боёв, расположилась небольшая нанайская деревня. Её

жители, не покладая рук, трудятся на благо Родины. Внезапно в деревне

вспыхивает эпидемия страшной болезни. Для борьбы с заразой в деревню

прибывает специальный санитарно-эпидемиологический отряд. Глава отряда

пытается найти причины возникновения болезни. Однако у старого охотника

Вайчамди есть свой взгляд на то, как можно помочь односельчанам. С этой

целью он отправляется в тайгу. Смогут ли люди справиться со вспышкой

смертельной заразы? Чей способ окажется верным? Ответы в книге.

## ГЛАВА 1

В небе догорали последние лучи закатного солнца. Их алый свет прорывался сквозь вершины могучих елей, освещая высокий берег реки Уссури, одного из самых больших притоков могучего Амура. Невдалеке от берега стояла деревня. Дома в ней были хорошие, новые, с широкими комнатами и тёплой печкой. Построены они были всего несколько лет назад. Таких домов в деревне было несколько десятков, их возвели вместо стареньких, ветхих серомов[1] и хагдунов[2]. Возле одного из этих домов, расположившегося на самом отшибе деревни, на пригорке у границ леса, сидел на лавке старый охотник. Смотря на последние отблески почти ушедшего дня, охотник нервно курил трубку и поглаживал лежавшего возле ног верного пса. Тяжёлым эхом отражались в его голове воспоминания о минувшем дне:


"С самого утра всё как-то не задалось. План отправиться на утренней зорьке на рыбалку, чтобы наловить свежей рыбки и порадовать внучку, был сорван некстати разболевшейся ногой. Такое случается, когда в будущем грядёт изменение погоды. Потому вместо рыбалки охотнику пришлось намазать ногу лечебной мазью да выйти на улицу подышать свежим воздухом. На воздухе боль как-то легче переносится. Пока охотник пытался унять ногу, в доме закопошилась его отрада, внучка Алёнушка[3], названная так по настоянию её отца, сибирского широкоплечего великана. Несмотря на свой юный возраст, девочка смышлёная и заботливая. Видя, что дедушке плохо, Алёнушка решила позаботиться о нём и приготовить для него завтрак. Она тихонько сходила в нэку[4],принесла кусочек засоленной кеты, мелко её нарезала, затем почистила несколько картошек[5],тоже мелко нарезала. Картошку сварила почти до готовности и перемешала с кетой, всё это украсила листьями черемши.


– Вот, мапа[6] Вайчамди, я для тебя дудуэси талани[7] приготовила, попробуй. – сказала Алёнушка, поставив перед дедушкой деревянную миску с едой.


– Благодарствую, внучка. – ответил старый охотник и погладил девочку по голове, растрепав её тёмно-русые волосы. – Очень вкусно. – сказал он после того, как попробовал угощение. – Сама научилась или научил кто?


– В школе научили, мапа, на уроках домоводства. Нам Сайа Антоновна показала.


– Молодец, Сайа. – одобрил дедушка. – Хоть и в городе жила, а всё ж родные традиции не забыла. Да ещё и детишек учит.


Аленушка села на скамейку рядом с дедушкой и стала тихонько кушать из своей тарелки, периодически поглядывая на дедушку. Ей было очень приятно наблюдать за тем, как дедушка ест приготовленное ей блюдо.


– Ещё раз благодарю за угощение, внучка. – сказал старый Вайчамди, когда с трапезой было покончено.


– Да что ты, мапа. – засмущалась от новой похвалы Аленушка.


Внучка собрала миски и, как летний ветерок, умчалась в дом. Вернулась девочка спустя мгновение, держа в руке кружку с ароматно пахнущим отваром из листьев малины и дальневосточного лимонника. Вручив старому охотнику кружку, Аленушка снова юркнула в дом и стала наводить в нём порядок. Она быстренько подмела пол, перемыла посуду, застелила кровати. Затем Аленушка принялась переодеваться в рабочую одежду. С тех пор как началась война, все ребята ходили на колхозное поле помогать взрослым. Для работы Аленушка надела плотные тёмные штаны, накинула на тело светлую безрукавку кандял[8], опоясалась кожаным ремнём. Волосы Аленушка заплела в косу и подвязала синей лентой. В таком виде внучка предстала перед дедушкой.


– Мапа Вайчамди, я собираюсь идти на поле работать, смотри, так идти можно? – спросила Аленушка, выйдя из дома.


Вайчамди окинул внучку строгим взглядом и кивнул.


– Ступай, Чуиктэ, ступай, милая, помогай.


Чуиктэ означает «брусника», так старый охотник ласково называл внучку за её румяные красные щёчки на светлой, светлее, чем у остальных жителей деревни, коже.


– До вечера.


Ласково улыбнувшись, Аленушка поцеловала дедушку в щеку и побежала к калитке. Остановившись у калитки, она потрепала по голове старого, такого же старого, как и его хозяин, рыжего пса и вышла со двора. Вайчамди смотрел, за тем как удаляется силуэт родной души, и не мог нарадоваться. Он гордился тем, какая у него растёт внучка: и старших уважает, и другим помогает, хороший человек из неё выйдет. От этих светлых мыслей нога у старого охотника совсем перестала болеть. Допив вкусный отвар, он подумал: «Негоже прохлаждаться, пока другие делом заняты». Решив так, охотник встал и сходил в сарай, вернувшись оттуда с охапкой заранее заготовленных прутьев тальника. Вновь усевшись на скамейку, Вайчамди принялся за дело. С тех пор, как старая травма ноги стала все чаще давать о себе знать, Вайчамди почти перестал ходить на охоту, найдя себе занятие в плетении корзин для нужд деревенских жителей. И так хорошо у него это получалось, что слава о его корзинах разлетелась по всей округе. Ещё до войны приезжали к нему искусствоведы из города и взяли несколько из его поделок для музея народных промыслов Приамурья. Но сейчас об искусстве думать было некогда, война, хоть и шедшая далеко, давала о себе знать, почти все мужчины деревни ушли на фронт, остались только старики да подростки. Которые как могли помогали фронту. Вот и Вайчамди, изготавливая корзины, тоже помогал, их потом отвозили в город, а там использовали по назначению.


Занятый плетением, старый охотник и не заметил, как быстро пролетело время. Вот уже и солнце поднялось высоко в небо, наполняя светом весь расположившийся под ним мир. Внезапно Чакоан[9], лежавший у калитки, встрепенулся и зарычал. Вайчамди отложил в сторону своё изделие и подошёл к калитке. За ней никого не было, дорога была абсолютно пуста. Стало как-то очень тихо, даже птицы замолчали. Чуя неладное, старый охотник приложил руку к шее пса, прощупывая пульс, сердце пса бешено стучало, а сам пёс продолжал рычать. Такое поведение Чакоана могло означать только одно, в деревню забрёл хищник. Ни минуты не мешкая, старый охотник взял из дома ружьё и, отвязав верного пса, вышел со двора. Вайчамди был очень обеспокоен, хищник мог напасть на людей, работающих на поле, а ведь среди них была и его Аленушка. Двигаясь осторожно, охотник шёл по деревенской дороге и прислушивался к происходящему. То там, то тут начинали и резко обрывали свой лай собаки. Хищник двигался. «Хорошо ещё, что на улице никого нет», – думал Вайчамди, ступая вслед за хищником.


Вот на расстоянии нескольких домов от него очередная собака резко оборвала свой звонкий голос. Старый охотник поспешил туда. Выбив плечом калитку, Вайчамди вошел в чужое подворье и обнаружил убитого пса. Охотник склонился над убитым животным, чтобы осмотреть его. Всё, и раны на теле животного, и следы вокруг, говорили о том, что в деревню зашёл царь Дальневосточной тайги, Уссурийский тигр, или Амба[10]. Вайчамди ещё больше встревожился, ведь тигр – животное осторожное, к людям просто так не придёт. Бывали, конечно, случаи, когда забрёдший в деревню тигр с голоду утаскивал одного-двух псов, а после уходил. Но то всегда происходило лютой зимой, по ночам, и никогда летом средь бела дня. Была и ещё одна странность: хищник не утащил убитого пса, он просто растерзал его и ушёл дальше. Немного пройдя по следу, Вайчамди понял, что хищник двинулся в сторону колхозного поля. Нужно было скорее предупредить людей, поэтому охотник поспешил по короткому пути.


Основным местом труда жителей деревни всегда считались река и лес. Для этого в деревне была основана артель по добыче рыбы и пушного зверя и сдачи их государству. Но когда началась война и мужчины из деревни кто по призыву, кто добровольцем ушли в армию, на общем сходе оставшихся женщин было решено переориентировать деятельность и заняться больше выращиванием овощей. Впрочем, и от рыбной ловли тоже не отказываться. Запрос на разрешение увеличить площадь деревенских полей для выращивания картошки и других полезных культур был отправлен в правительство края, на что был дан скорый положительный ответ. Потому сейчас, когда до рыбной путины было ещё время, все жители деревни от мала до велика работали в поле. Школьники и те, кто помладше, под руководством учительницы младших классов Сайи Антоновны занимались прополкой и подвязкой помидоров. Женщины и старики окучивали картофель, в этом им помогала любимица деревни, кобылка по кличке Умница. Жители деревни так усердно трудились, что даже не заметили появление на поле Вайчамди с ружьём в руках и псом рядом.


– Мапа, что случилось? – спросила Аленушка, первая обратившая внимание на появление дедушки.


Вайчамди не ответил, он зорко всматривался в противоположный, упирающийся в лес, конец поля. Видя, что дедушка не отвечает внучке, к нему подошла учительница.


– Здравствуйте, мапа Вайчамди, что стряслось? Почему вы с ружьём? – поинтересовалась Сайа Антоновна.


– Собирайте детей и уходите в деревню. Только тихо, без лишних движений. – произнёс Вайчамди, ненадолго переведя взгляд на Сайу.


Чувствуя сильное напряжение, исходящее от старого охотника, Сайа Антоновна без дополнительных расспросов стала исполнять просьбу Вайчамди. Пока учительница собирала детей, старый охотник двинулся вперёд по полю, чтобы предупредить остальных. Но на это не хватило времени. Полосатый хищник выпрыгнул из подлеска и, издав громогласный рык, большими прыжками устремился к лошади. Отдыхающая чуть в стороне от людей Умница, завидев хищника, протяжно заржала и постаралась убежать, но ей помешала соха, вцепившаяся в землю. Жители деревни, не ожидавшие нападения тигра, опешили от происходящего и наблюдали за всем, словно за страшным театральным представлением. Вот тигр в несколько больших прыжков оказался совсем рядом с Умницей, готовясь вонзить бедной кобылке в шею свои острые, как нож, клыки. Умница встала на дыбы и постаралась передними копытами ударить хищника, но амба уклонился от ударов, прошёл под лошадью и ударил её по задним копытам. От могучего удара Умница упала на землю. Тигр, бешено сверкнув алыми, как кровь, глазами, замахнулся, чтобы добить жертву, и тут подоспела подмога. Чакоан, верный пёс старого охотника, вцепился зубами в занесённую, как гильотина над головой жертвы, лапу тигра и не дал тому совершить убийство. Из-за этого амба рассвирепел ещё больше. Он отшвырнул пса в сторону и решил разорвать его, чтобы он не мешал. В этот момент громыхнул выстрел. Изготовившийся для прыжка тигр качнулся и через мгновение упал замертво. Только после этого жители деревни пришли в себя. Скинув оцепенение, они стали подходить к Вайчамди, который после выстрела сел на землю и, опёршись на ружьё, стал раскачиваться из стороны в сторону, тихонько повторяя:


– Прости мне, Дух Тайги, прости меня за то, что убил сына твоего.


Подошедшие к старому охотнику односельчане благодарили Вайчамди и пытались утешить, ведь все прекрасно понимали, что убивший тигра накликал проклятие на себя и род свой.


– Не беспокойся о Духе Тайги. – сказала подошедшая к Вайчамди бабушка Униктэ[11], ведущая свой род от тигра. – Ты был в своём праве, наш брат сошёл с ума. Это стало понятно по его глазам. Поэтому ты правильно сделал, что убил его, иначе он мог сотворить много бед.


– Благодарю тебя, Униктэ. – охотник встал с земли и покланялся старой женщине.


Старушка покланялась в ответ и сказала:


– Об остальном не беспокойся, мы сами всё подготовим, а ты отдохни пока. В твои годы бегать за тигром не самое простое занятие, как бы чего со здоровьем не стало.


Вайчамди улыбнулся, подумав про себя: «В моем возрасте, а ведь я на добрый десяток лет моложе её». Но спорить он не стал, так как сил действительно осталось мало.


Расположившись на сломанной телеге, Вайчамди закурил трубку и стал наблюдать за тем, как староста бабушка Униктэ командует похоронами. Под её руководством подростки и мальчики помладше вырыли на границе поля большую яму. В это же время женщины одели на тигра тёплые штаны, халат, на задние лапы надели обувь, на передние – рукавицы, на голову шапку. Потом амбу отнесли в яму. Прежде чем закопать хищника, каждый житель деревни подошёл к тигру, коснулся его и попросил прощения, затем все разошлись, оставив Вайчамди один на один с амбой. Старый охотник насыпал у головы тигра табака, положил трубку и огниво, чтобы задобрить духа. После этого, ещё раз попросив прощения, закопал убитого зверя.


– Ну что, Чакоан, пошли. – сказал старый охотник, бросив последнюю лопату земли на могилу амбы. – Аленушка, должно быть, уже нас дома дожидается.


– Гав. – ответил верный пёс, пришедший в себя после схватки с царём тайги.


Домой Вайчамди вернулся очень уставшим и встревоженным. Убийство амбы никак не выходило из головы. Но чтобы не беспокоить внучку, которая и так пережила сегодня сильный испуг, старый охотник взял себя в руки и, улыбнувшись, отварил дверь дома.


– Ну как тут поживает моя хозяюшка, не сильно напугалась? – сказал он, входя в дом.


Ему никто не ответил, Аленушка лежала на полу без сознания. Лицо её было бледное-бледное. Вмиг забыв о своей усталости и былых тревогах, Вайчамди подскочил к внучке, взял её на руки и положил на кровать. У девочки был сильный жар. Чтобы хоть как-то сбить его, старый охотник намочил полотенце студёной водой из колодца и положил его на лоб внучке.


* Нужно бежать за Татьяной. – сказал сам себе Вайчамди и скомандовал псу: – Я за фельдшером, а ты сторожи. Понял.


Пёс утвердительно гавкнул.


– Сейчас, Чуиктэ, сейчас, брусничка моя. Потерпи немножко.


Вайчамди поправил полотенце на голове у Аленушки и побежал что было сил в фельдшерский пункт. Татьяну он встретил на полпути. Молодая фельдшер выходила со двора одного из односельчан. Увидев старого охотника, девушка сразу все поняла и поспешила за ним. Когда они добрались до подворья Вайчамди, Татьяна строго сказала:


– Я пойду к девочке, а вы оставайтесь здесь.


Вайчамди хотел поспорить, всё-таки он старший и сам может решать, что ему делать. Но фельдшер так посмотрела на него, что он решил не спорить. Сев на лавку, старый охотник достал запасную трубку и закурил. К нему пришёл выгнанный из дома пёс и лёг у ног. Вместе они стали смотреть, как догорает закат.


Из тревожных воспоминаний Вайчамди вырвал звук скрипнувшей двери. Охотник сразу встрепенулся и встал с лавки.


– Я сделала ей укол жаропонижающего. Сейчас должно стать легче. – сказала фельдшер, подойдя к Вайчамди. Вид у неё был крайне озабоченный. – Давайте ей по больше пить воды и регулярно обтирайте влажным полотенцем, но сами при этом старайтесь её не касаться. Вот, возьмите. – Татьяна протянула медицинские перчатки. – Все процедуры совершайте в них.


Увидев протянутые ему перчатки, Вайчамди запереживал пуще прежнего.


– Что с Аленушкой, что с моей внучкой? – спросил он.


– Я пока не уверенна, не могу точно сказать. Возможно…


Договорить ей не дал соседский мальчик. Широко распахнув калитку, он вбежал во двор и затараторил:


– Доктор, быстрее, там маме и старшему брату плохо! Они лежат во дворе и не двигаются! Я пришел с рыбалки, а там они… Я их…, а они не отвечают… – начиная плакать, объяснял мальчик.


Татьяна тут же схватила свой чемодан и скомандовала:


– Веди! – девушка поспешила за мальчиком. Но прежде чем выйти со двора, она обернулась и пообещала утром обязательно навестить Аленушку, главное, чтобы Вайчамди строго выполнял её указания.


Старый охотник пообещал делать все как велено, прокричав вслед удаляющейся фельдшеру слова благодарности. Дождавшись, пока врач совсем скроется из виду, охотник наказал Чакоану сторожить двор, а сам вошёл в дом.


– Это ты, дедушка? – спросила Аленушка, которой стало немного лучше.


– Я, Чуиктэ, я, брусничка моя. – Он сел на край кровати, на которой лежала внучка.


– Мапа, пить хочется. – слабеньким голоском попросила девочка.


Вайчамди надел перчатки, как велела доктор, и, приподняв внучке голову, напоил её водой.


– Спасибо. – поблагодарила Аленушка. – Я сейчас ещё немножечко полежу, а потом приготовлю нам ужин. Хорошо? А то я что-то устала очень.


– Отдыхай, внученька, отдыхай. За меня не тревожься. Чай, не умру с голоду. Давай я лучше тебе сказку расскажу, одну древнюю тэлунгу[12]. А ты глазки закрывай и слушай.


– Хорошо, дедушка.


Аленушка закрыла глаза. Вайчамди поправил одеяло внучки, сменил мокрое полотенце на её голове, после чего начал свой рассказ:


– Случилось это давным-давно, когда Земля была юной. Светило над Землёй три Солнца, и жили в небе три бога. У каждого бога было по птице-ныряльщику. Решили боги, что нужно землю украсить. И послали они своих птиц на дно Великой реки, чтобы достали они со дна песку и камней. Шесть дней птицы-ныряльщики пробыли под водой, а на седьмой достали из реки песку и отсыпали берега. Так появилась суша. А на ту сушу поставили птицы три камня. И сотворили из тех камней боги: охотника Кадо, мать всем Джуличу, да деву Мамилчжи. Одно плохо, тяжело жить на Земле было. Три Солнца все живое губили. Сделал тогда Кадо из дуба могучего лук, а из прутьев тальника три стрелы. И пошёл охотник на самую высокую сопку, и принялся ждать, когда Солнца покажутся. Но как только Солнца стали всходить на горизонт, невыносимо жарко стало вокруг. Одежда на Кадо начала гореть. Прыгнул тогда ловкий охотник в глубокую яму и оттуда стал стрелы пускать. Первая стрела попала в первое Солнце, и потухло оно. До второго Солнца сил добить не хватило, и взошло оно на небо. Чтобы сбить третье Солнце, выбрался Кадо из ямы и, обжигаемый его лучами огненными, зажмурившись, натянул тетиву лука своего и пустил стрелу в Солнце, и сбил его. Вот с тех самых пор и светит над нами одно Солнце, обогревая и освещая жизнь всем, кто живёт в мире нашем.[13]


Под рассказ дедушки Аленушка заснула. А Вайчамди остался сидеть рядом, поглаживая внучку по голове. Лицо его было очень задумчивым.

## ГЛАВА 2

Ночью у Аленушки опять поднялась температура, а на руках выскочили волдыри. Чтобы помочь девочке, старый охотник всю ночь протирал её холодной водой. Сомкнул глаза Вайчамди лишь ближе к рассвету, когда внучке стало чуть легче. Но дремать ему пришлось недолго. Громкий лай Чакоана и последовавший за ним сильный стук в дверь разбудили его. Вайчамди осторожно, чтобы не разбудить Аленушку, поднялся с постели, подошёл к двери и открыл её. На пороге стояла фельдшер Татьяна, а позади неё двое солдат в накинутых поверх формы белых халатах с носилками в руках безуспешно пытались отбиться от пса.


– Чакоан, фу! – скомандовал охотник, и верный пёс тут же оставил военнослужащих в покое.


– Как Аленушка? – поинтересовалась Татьяна.


– Плохо. Всю ночь температурила, а на руках появились небольшие волдыри. – ответил Вайчамди.


– Мапа, вы дотрагивались до внучки только в перчатках?


– Да, делал все как вы сказали.


– Хорошо. – кивнула фельдшер. – Тогда, мапа, разрешите нам войти, мы забираем Аленушку.


– Куда забираете? Зачем? – забеспокоился охотник.


– В деревне объявлен карантин. По приказу военврача второго ранга [14]Кузнецова Александра Петровича, всех больных велено доставить в специально установленные палатки. Там для них организовано наблюдение, уход и лечение. – словно отрапортовав, объяснила Татьяна.


– Раз такое дело… Входите. – старый охотник с недоверием пропустил солдат внутрь. – Только я пойду с вами. – выдвинул он условие, наблюдая за тем, как его внучку кладут на носилки.


Аккуратно положив девочку на носилки, солдаты вынесли её из дома и осторожно, чтобы не навредить Аленушке, понесли её в палаточный госпиталь. Следом за солдатами шагал Вайчамди, а рядом с ним шла Татьяна. Пса, несмотря на его рвение сопровождать молодую хозяйку, пришлось оставить дома.


По мере приближения к госпиталю, расположившемуся неподалёку от деревенской школы, Вайчамди все больше замечал людей в белых халатах, снующих между двух больших палаток.


– Сколько ж людей заболело? – спросил старый охотник Татьяну.


– Все, кроме вас, мапа. Пришлось ночью из почты телеграфировать об этом в город. А поутру прибыл эпидемиологический отряд.


От такой новости Вайчамди впал в ступор. "Все, кроме меня. А почему же не заболел я?" – пытался осознать он. Поразмыслить над этим ему не дала фельдшер. Она подхватила старого охотника под локоть и стремительным шагом повела его в здание школы.


– Куда вы меня ведёте? А как же Аленушка? – запротестовал Вайчамди, пытаясь освободиться из рук Татьяны.


– С ней все будет хорошо, прибыли опытные врачи, о ней позаботятся. Не тревожьтесь. – успокоила охотника девушка. – Мы сейчас идём в лабораторию, там у вас, мапа, возьмут кровь на анализ. А ещё с вами хочет побеседовать товарищ Кузнецов.


Глава санитарно-эпидемиологического отряда, военврач второго ранга Кузнецов Александр Петрович, уже немолодой, но ещё далёкий от старости мужчина, сидел за столом и сосредоточенно изучал вчитывался в лежащие перед ним листки бумаги. С тех пор как накануне ночью в их подразделение поступил приказ: "Срочно выдвинуться в нанайскую деревню для предотвращения эпидемии и выявления причин вспышки неизвестной болезни", Александр Петрович почти не отдыхал. Сначала он руководил погрузкой личным составом всего необходимого в катера, по реке добраться до искомой деревни быстрее. Затем, по прибытию на место, следил за тем, как разворачивается палаточный госпиталь, одновременно помогая в обустройстве лаборатории в здании местной школы. Также Кузнецов организовал обход служащими его отряда всех дворов деревни. И вот теперь, когда подготовительные этапы работы были завершены, он мог приступить к основным действиям. Ему предстояло выявить и уничтожить опасного врага. В поисках этого врага Александр Петрович внимательно изучал полученные им результаты анализов крови жителей деревни. В них обнаружились тревожные антитела. По всему выходило, что все жители деревни разом заболели Сапом, крайне опасной инфекционной болезнью, вызываемой бактерией Bacillus mallei[15].


"Но это невозможно." – подумал Кузнецов. – "Несмотря на свою крайнюю опасность, случаев передачи инфекции от человека к человеку не зафиксировано. Или быть может мне не известны такие случаи? Все это крайне странно." – Александр Петрович встал из-за стола и стал расхаживать по лаборатории, рассуждая вслух.


– Что такое Сап? Это заразное бактериологическое заболевание, которым в основном заболевают лошади, ослы и мулы. Человек может подхватить эту инфекцию при непосредственном контакте с больным животным или через вещи больного животного. Среди людей чаще всего заражаются люди, непосредственно работающие с животными. Однако уже к 1940 году у нас в стране, благодаря мерам профилактики, Сап был побеждён. Откуда же здесь, в такой глуши, сразу столько заболевших?


На этом размышления Кузнецова были прерваны. Дверь в лабораторию тихонько открылась, и внутрь вошла деревенский фельдшер Татьяна, ведущая под руку старого охотника.


– Вы как раз вовремя. – сказал военврач, обращаясь к вошедшим. – Кузнецов Александр Петрович. – представился он.


– Вайчамди. – в ответ представился охотник.


– Хорошо. – кивнул Кузнецов. – Давайте не будем терять время, прошу вас, пройдите сюда. – Александр Петрович указал на отгороженный тканью от остального помещения закуток.


Пройдя в указанное Кузнецовым место, Вайчамди увидел множество разных склянок, мензурок, колб и другого оборудования, предназначение которого охотнику было неизвестно.


– Прошу вас раздеться, я должен вас осмотреть. – сказал Александр Петрович, надев на руки перчатки, а на лицо многослойную марлевую повязку.


Вайчамди послушно выполнил указание. Старый охотник всегда с уважением относился к военным, тем более к военным врачам, поэтому выполнял все просьбы Кузнецова безропотно.


– Хорошо. Внешних признаков нет. Можете одеваться. – сказал Кузнецов, закончив осмотр. – Теперь я возьму у вас кровь на анализ. Пожалуйста, закатайте рукав и вытяните вперёд правую руку.


Вайчамди вытянул руку. Военврач пережал её жгутом, затем протёр нужное место смоченной в спирте ваткой, после чего взял шприц и, вонзив его иглу в вену, набрал кровь.


– Всё. Теперь подождите немного с Татьяной. Я скоро к вам выйду. – сказал Кузнецов, занявшись изучением крови.


Вайчамди вышел из-за занавески и встал рядом с Татьяной. Ему хотелось спросить, когда его отпустят к Аленушке, но он не решался задать этот вопрос. Шли томительные минуты ожидания и молчания, во время которых было только слышно, как Александр Петрович возится со своими пробирками. Наконец анализ был закончен, и Кузнецов вышел к ожидающим.


– Вы полностью здоровы. – объявил он, снимая с рук перчатки.


– Это хорошо. – сказал Вайчамди. – А что с моей внучкой, что с моей Аленушкой?


– Об этом я и хочу с вами поговорить.


– Присядьте, пожалуйста, сюда. – Кузнецов указал на стул, стоявший возле стола, заваленного бумагами. – И вы, Татьяна, присаживайтесь рядом. Мне нужно узнать и ваше мнение. – Он взял ещё один стул и поставил его рядом со стулом охотника.


Когда все расселись, Александр Петрович начал задавать свои вопросы.


– Начнём с Вас, Татьяна. Скажите, когда поступило первое обращение от заболевших?


– Сейчас скажу. – Татьяна достала из нагрудного кармана гимнастёрки небольшой блокнот, куда она записывала время и имя всех обратившихся к ней пациентов. – В пять вечера ко мне на пост пришла Сингэктэ[16], пожилая женщина 1886 года рождения, она жаловалась на острую головную боль и озноб по всему телу. За ней в семнадцать пятнадцать за помощью для него и его семьи обратился Артем, подросток 1929 года рождения. В дальнейшем обращения поступали каждые пятнадцать минут. Пока не было выявлено, что заболели все жители деревни. После чего я немедленно телеграфировала в город об начале эпидемии.


– Ясно. – произнёс Кузнецов, внимательно выслушав рассказ фельдшера. – Теперь вы, Вайчамди. Расскажите, что происходило в поселении накануне днём? Кроме вас мне об этом никто поведать не может.


Старый охотник тяжело вздохнул, очень ему не хотелось опять вспоминать минувшее, но ничего не поделаешь, собравшись с мыслями, он детально описал все случившееся.


– Уже кое-что. – резюмировал военврач, выслушав охотника. – Вы знаете, где сейчас кобыла по кличке Умница?


– Знамо дело где. В деннике, в старом амбаре. – ответил Вайчамди.


– Вы знаете, где это? – адресовал свой вопрос Татьяне Кузнецов.


– Да. – кивнула девушка.


– Тогда вы меня немедленно туда проводите. – Александр Петрович встал из-за стола и направился к выходу. Татьяна последовала за ним.


– Стойте! – встревоженным окриком остановил их старый охотник. – А как же я? Могу я увидеть свою внучку?


– Это крайне нежелательно. – сначала жёстко ответил Кузнецов. Но, посмотрев на старого Вайчамди, его сердце смягчилось.


– Ладно, наденете халат, повязку на лицо и перчатки. Я распоряжусь, вас пропустят. Но учтите, у вас будет только пять минут. После чего придёте сюда и будете ждать моего возвращения.


– Большое спасибо, товарищ военврач. – обрадовался старый охотник.


– И главное, ни к кому не прикасайтесь без перчаток. – напомнила Татьяна, прежде чем они с Кузнецовым покинули здание школы, превращённое в лабораторию.


Выйдя на улицу, Александр Петрович распорядился насчёт Вайчамди и, позвав с собой пару солдат сопровождения, сказал Татьяне:


– Ведите.


Девушка кивнула и пошла к амбару, расположенному слегка в стороне от деревни, ближе к картофельному полю. Несмотря на то, что здание было уже старое, за ним тщательно ухаживали. По его крыше и стенам можно было понять, что амбар совсем недавно покрасили. Пока Татьяна вела Кузнецова к амбару, военврач заметил, как тяжело девушке. Фельдшер выглядела так, словно на её плечи взвалили огромную каменную глыбу.«Должно быть, она чувствует на себе вину за происходящее» – подумал Кузнецов и решил её помочь, завязав разговор.


– Скажите, Татьяна, давно вы здесь живёте?


– Недавно. Чуть больше полугода. Как закончила фельдшерскую школу[17], так меня сюда и направили. – ответила девушка и через паузу сама задала вопрос. – А почему вы спрашиваете?


– Просто хотел похвалить вас, в столь молодом возрасте, недавно закончив учёбу, вы хорошо смогли освоиться на новом месте. Знаете всех местных жителей. И они вас знают, и не боятся обращаться за помощью. А это в нашем деле важно. Знаете, как в иных деревнях бывает. Вроде и фельдшер есть, но он себя поставил так, что люди к нему идти бояться, стесняются. Сами все по старинке, народными средствами лечатся. А потом в таких деревнях смертность большая. Причину искать приходится. А причина-то, вот она, в умении наладить контакт с людьми. Так что вы молодец.


– За похвалу, конечно, спасибо. Вот только какой же я молодец. Если у меня вся деревня теперь в карантине лежит. Нет, я совсем не молодец. – с горечью в голосе сказала Татьяна.


– В этом нет вашей вины. – постарался приободрить девушку Кузнецов. – Происходящее в вашей деревне случай необычный, с которым, впрочем, мы обязательно разберёмся. Главное, что благодаря налаженной вами работе, вы вовремя узнали о заражении и сообщили куда следует. Так что не отвергайте мою похвалу.


– Хорошо. – её голос прозвучал уже чуть более бодро. – Мы пришли. – она указала на ворота выкрашенного в жёлтый амбара.


Кузнецов с помощью солдат отварил ворота, и вся группа вошла внутрь. В амбаре было чисто и ухожено, однако стоял неприятный сладковатый запах, напоминающий гниение. Надев на лица марлевые повязки, люди подошли к месту отдыха Умницы. Кобылка лежала на настиле из соломы не в силах подняться. Её задние копыта, по которым пришёлся удар тигриной лапы, загноились, отекли и покрылись волдырями. Из носа Умницы текла желтоватая слизь с примесью крови. Дыхание лошади было сиплым и тяжёлым.


– Все хуже, чем я предполагал. – произнёс Кузнецов, изучив больное животное. – У бедной кобылы наблюдается сразу три разновидности Сапа, кожная, носовая и лёгочная. Причём развитие болезни происходит стремительно. Что крайне нетипично. Обычно при заражении только инкубационный период занимает от 3 до 5 дней. А в данном случае все очень быстро.


– Возможно, лошадь была больна раньше, просто люди этого не замечали, и так заразились. А перенесённый стресс, связанный с нападением тигра, стал катализатором болезни. – предположила Татьяна.


– Возможно. И это, как бы не звучало странно, было бы даже хорошо. Тогда можно было бы купировать распространение болезни. Но я сомневаюсь, что все так просто. Нужно осмотреть тигра. Вы знаете, где его похоронили?


– Да. Здесь недалеко.


– Тогда ведите.


– Но. – стала возражать Татьяна. – По местным обычаям нельзя тревожить захоронение. Жители деревни верят, что это может разгневать Дух Тайги.


– Видите. А за Духа можете не тревожиться, его я беру на себя. – Кузнецов взял лопату, стоявшую в углу амбара. – А вам приказываю. – он обратился к пришедшим с ними солдатам. – Лошадь добить, чтоб не мучилась. Тело сжечь и соблюдать при этом все меры предосторожности. Приказ понятен?


– Так точно!


– Выполняйте. – сказал Александр Петрович, и они с Татьяной вышли на улицу.


В амбаре раздался выстрел.

## ГЛАВА 3

Как и обещал Кузнецов, Вайчамди пропустили к внучке. Палатка, в которой лежала Аленушка, была большая и светлая, в ней поместились многие жители деревни, а тех, что не поместились, положили в ещё одну такую же палатку. Тихонько, на цыпочках, чтобы не разбудить больных и не мешать врачам, старый охотник дошёл до раскладушки, на которой лежала его внучка. Девочка спала, её руки обработали специальной мазью, а на лоб положили холодный компресс. Вайчамди присел на край раскладушки и стал смотреть за тем, как Аленушка спит. Его сердце сжималось от тревоги и бессилия. «Как же я, старый дурень, не уберёг внучку. Что я буду делать, если с ней что-то случится? Зачем мне тогда жить?». От тихих горестных раздумий старого охотника отвлёк тоненький голосок.


– Мапа, это ты? – спросила, приоткрыв глаза, Аленушка.


– Я, Чуиктэ, я.


– А мне такой странный сон приснился, будто меня из дома на носилках куда-то отнесли. А ты с нашим врачом Татьяной шёл рядом.


– Это не сон был, внученька. К нам в деревню приехали военные врачи. Они, узнав, что ты заболела, быстро собрали свои вещи и сразу к нам. Будут тебя лечить, а заодно и других наших деревенских подлечат.


– Вот и хорошо. Не хочу, чтобы все болели. И сама болеть не хочу.


Аленушка закашлялась, и старый охотник дал ей стакан воды, стоявший на табуретке рядом с раскладушкой. Когда кашель отступил, Аленушка сказала:


– А ещё, дедушка, мне мама приснилась. Она была такая же красивая, как на фотографиях, что ты и папа мне показывали. Она погладила меня по голове и сказала, чтобы я не сдавалась, и велела передать тебе, чтобы ты тоже руки не опускал.


На глазах старого охотника появились слезы. Вайчамди быстро вытер их, чтобы внучка не увидела.


– Обещаю, я руки не опущу. – произнёс старый охотник.


– Это хорошо. – Аленушка слегка улыбнулась и тут же уснула.


Вайчамди поправил её одеяло и перед уходом хотел поцеловать в лобик, но вовремя вспомнил, что этого делать нельзя. Поэтому на прощание погладил внучку по голове рукой в перчатке.


– То, что к внучке приходила Анда[18], это не спроста. Духи хотят, чтобы я что-то сделал. Но что? – бубнил себе под нос Вайчамди, направляясь к выходу.


– Вайчамди. – окликнул охотника у самых полог палатки хриплый женский голос.


Старый охотник обернулся и стал глазами искать того, кто позвал его.


– Вайчамди, подойди. – повторил тот же голос.


На сей раз охотник увидел ту, что звала его. Это была бабушка Униктэ. Вайчамди подошёл к ней.


– Наклонись, мне тяжело говорить. – попросила Униктэ.


Вайчамди присел на корточки рядом с кроватью.


– Послушай меня, Вайчамди. – прохрипела бабушка Униктэ. Ей было тяжело говорить, в её груди все булькало и хрипело. Поэтому Униктэ произносила слова с большой паузой. – Послушай… меня. Напасть эта… приключилась… с нами..... видно оттого… что не достаточно почтили мы Духа Тайги.... после убийства сына его. Ты должен… отправиться в Урочище Духов… попросить милости у Духа Тайги. Но поторопись.... чувствую, мало нам времени осталось… – с этими словами у бабушки Униктэ начался приступ, она захрипела и стала задыхаться. Глаза её выкатились, и она, как рыба на суше, стала пытаться втянуть в себя побольше воздуха.


– Скорее, сюда! На помощь! – закричал Вайчамди.


На крик старого охотника тут же отреагировали. К старушке поспешили врач и медсестра. А чтобы Вайчамди не мешал оказывать помощь, его выгнали из палатки.


Оказавшись на улице, старый охотник отправился обратно в лабораторию, как ему и велел Кузнецов. Обнаружив, что военврач ещё не вернулся, Вайчамди обратился к дежурившему возле лаборатории военному.


– Мил человек, передай, пожалуйста, товарищу Кузнецову, что я, Вайчамди, должен спасти односельчан, а потому не могу ждать его. Пускай он не шибко серчает. Передашь?


– Передам. – пообещал слегка растерявшийся часовой.


Поблагодарив солдата, старый охотник поспешил домой.


– Вот, значит, чего хотят духи. Вот почему к Аленушке приходила Анда. – шагая к дому, бубнил себе под нос Вайчамди, размышляя над разговорами, состоявшимися в палатке.


Добравшись до дома, Вайчамди немедленно стал собирать вещи. Прежде всего он достал из сундука шкуру медведя, аккуратно свернул её так, чтоб она не занимала много места, и сложил в вещмешок. Также он поступил с шапкой в виде медвежьей головы и бубном, доставшимся ему от прадеда, бывшего шаманом. Но ни отец, ни сам Вайчамди не пошли по стопам своего предка, предпочтя служению духам охоту. Однако сейчас те знания, которые прадед успел передать, должны пригодиться, за что старый охотник был очень благодарен. Закончив с обрядовыми вещами, Вайчамди снял со стены охотничий лук и колчан со стрелами.


– Ещё сгодиться. – произнёс старый охотник, проверив тетиву.


Оставив ружьё дома, так как ходить в Урочище Духов можно только с оружием предков, старый охотник сходил в нэку за рыбой. Обмотав её тканью, он сунул рыбу в мешок.


* Послужит подношением. – объяснил он псу, смотрящему на него с любопытством.


Подвязав к голени правой, больной, ноги нож, Вайчамди ещё раз проверил своё снаряжение, после чего направился к реке, свистом позвав за собой пса. У реки старого охотника ожидала лежавшая на берегу лодка-однодеревка. Спустив лодку на воду, Вайчамди сложил в неё свои вещи, затем взял весло и сел сам. Последним в лодку забрался пёс Чакоан.


– Поспешим, старый друг, пока речка ещё спокойная. Пройдём по ней сколько хватит сил. – обратился к псу Вайчамди, направляя оморочку[19].


Лодка медленно двинулась вверх по течению могучей реки. В небе набежавшие с ветром тучи заслонили собой солнце. Начинал накрапывать мелкий дождь.

## ГЛАВА 4

Первые капли дождя уже смочили сухую землю, когда Кузнецов раскопал могилу тигра. Представший перед военврачом и фельдшером некогда грозный хищник являл неприятное зрелище. Чтобы лучше рассмотреть животное, Кузнецов присел на корточки у края ямы. Он увидел, что там, где части тела тигра выступали из-под одежды, хорошо различались характерные для Сапа язвы. Из глаз амбы вытекал жёлтый гной.


– Чего я и боялся. – произнёс Александр Петрович, осмотрев тигра. – По всему выходит, тигр уже больной пришёл в деревню. Этим можно объяснить его нападение средь бела дня. Хищник не мог справиться с одолевавшей его болью, потому и вымещал злобу на всех, кто попадался на пути.


– Возможно, это от него заразилась и лошадь, и жители деревни. – предположила Татьяна.


– Может быть. – кивнул Кузнецов. – И если это так, то источник заражения находиться где-то в тайге. И его нужно обнаружить. Но как?


Оба задумались.


– Вайчамди! – воскликнула Татьяна, вспомнив о старом охотнике. – Он знает тайгу как никто, можно попросить его, чтобы он отвёл отряд по следу тигра. Возможно, так сможем обнаружить источник заражения.


– Молодец, Татьяна. Как по батюшке?


– Петровна я. Как и вы.


– Надо же. Вот так совпадение. – улыбнулся Кузнецов. – Молодец, Татьяна Петровна! Хорошо соображаешь!


– Спасибо. – от похвалы фельдшер покраснела.


– Идём скорее за твоим Вайчамди. – Александр Петрович поднялся на ноги и направился к лаборатории.


– А как же тигр? – спросила фельдшер, догоняя военврача. – Его ведь нельзя так оставлять.


– Сейчас разберёмся.


Кузнецов вернулся к амбару, где двое солдат пытались сообразить, как вынести тяжёлую лошадь наружу.


– Что вы тут валандаетесь? – грозно сказал Александр Петрович. – Возьмите ещё пару человек в помощь и отнесите лошадь в яму к тигру. В яме же и сожгите обоих погибших животных. Да поспешите, пока дождь не разошёлся.


– Есть!


Один из солдат опрометью помчался за подмогой, а второй побежал посмотреть на местоположение ямы и заодно прикинуть, сколько потребуется дров и бензина.


– Теперь за тигра можете не волноваться. – обратился Кузнецов к Татьяне, стоящей позади него.


– Хорошо. – кивнула девушка.


Уладив все вопросы с животными, военврач и фельдшер поспешили вернуться к зданию временной лаборатории, где их должен был ожидать Вайчамди. Однако до цели они не добрались. Ещё на полпути к лаборатории их перехватила встревоженная санитарка.


– Александр Петрович. – обратилась она к военврачу. – Меня за вами послали, необходимо ваше срочное присутствие в медицинском лагере.


Не говоря ни слова, Кузнецов стремительным шагом последовал за санитаркой. Татьяна осталась одна. Девушка не знала, что ей делать дальше: идти следом за Александром Петровичем или отправиться в лабораторию к Вайчамди. "Если я пойду за Кузнецовым, то буду там только мешаться под ногами. Лучше я пойду к Вайчамди, возможно, мы с ним вдвоём сможем найти источник этого бедствия" – прикинула в голове Татьяна и направилась к лаборатории.


К сожалению девушки, Вайчамди не оказалось на месте. Тогда она решила расспросить дежурившего рядом часового.


– Скажите, не приходил ли сюда старый охотник? – обратилась Татьяна к часовому.


– Не могу сказать. – строго ответил часовой.


– Почему?


– Потому что посторонним знать не положено.


– Какая же я посторонняя? – слегка округлив карие глаза, сделала удивленный вид девушка. – Я Татьяна, здешний фельдшер. Мы с товарищем Кузнецовым весь день вместе источник этой заразы ищем. Просто сейчас Александр Петрович занят, вот и попросил меня саму заняться поиском. А для этого мне нужно знать, приходил ли сюда охотник.


– Ладно. – согласился солдат, услышав про Кузнецова. – Охотник приходил, он просил передать что-то про спасение односельчан и что он, Вайчамди, кажется, должен спешить. После этого он ушёл.


– А в какую сторону он пошёл? – уже понимая, что надо поспешить, спросила Татьяна.


– Кажется, туда. – часовой указал направление.


Вмиг сообразив, куда ушёл Вайчамди, Татьяна сорвалась с места и что есть сил побежала к дому охотника. Часовой, в недоумении, только развёл руками, глядя на то, как стремительно удаляется от него девушка. Дождь усиливался, дорога, по которой бежала Татьяна, становилась скользкой. Но девушка не сдавалась. Вот показался выкрашенный в зелёный цвет забор подворья Вайчамди. Девушка открыла калитку, постояла немного, держась за неё, переводя дыхание. Затем собралась с силами, сделала ещё несколько решительных шагов, вошла в дом и… обнаружила, что опоздала. В доме, как и в подворье, было пусто. Старый охотник уже ушёл.


– Что же мне теперь делать? – спросила пустоту Татьяна, присев на табурет, стоявший посреди дома Вайчамди.


В то время как Татьяна искала старого охотника, у Кузнецова происходили тревожные события. За время отсутствия военврача состояние нескольких пожилых пациентов сильно ухудшилось, нужно было разработать новый метод лечения. Но это было ещё не все, один из прибывших с эпидемиологическим отрядом солдат тоже подхватил болезнь, и его поместили в отдельно стоящую палатку.


– Так, давайте начнём с главного. – сказал Кузнецов, узнав обо всем произошедшем за время его отсутствия. – Переходим к решительным мерам. Павел Станиславович, начинайте готовить наиболее тяжёлых больных к хирургическому вмешательству, будем вскрывать и удалять абсцессы[20]. – обратился он к другому врачу из его отряда. – А вы, Евдокия Макаровна, проследите за тем, чтобы наготове был Грамицидин С[21]. – последовало указание для старшей медсестры.


Раздав подчиненным поручения, Кузнецов направился к заболевшему солдату. Войдя в палатку, Александр Петрович увидел лежащего на раскладушке военнослужащего, рядом с которым находилась медсестра. Она делала больному холодный компресс.


– У него сильный жар. – сказала медсестра, увидев Кузнецова. – По предписанию Павла Станиславовича я поставила ему укол жаропонижающего, теперь делаю компрессы.


– Он в сознании?


– Он спит.


– Придётся его разбудить.


Надев новые перчатки и обработав их спиртовым раствором, Кузнецов подвинул медсестру в сторону и, приблизившись к солдату, склонился над ним.


– Как его зовут?


– Владлен[22]. – ответила медсестра.


– Владлен, Владлен, проснитесь. Проснитесь. Мне нужно задать вам пару вопросов. – Кузнецов потормошил парня за плечо.


– Товарищ военврач. – кое-как открыв глаза, слабым голосом произнёс солдат. – Что со мной?

# Примечания

1

Серома – тип нанайского жилища, в виде землянки.

2

Хагдун – тип каркасного жилища нанайцев.

3

Начиная с середины 20х годов двадцатого века среди нанайцев активно распространяются русские имена. Ими называют детей наравне с традиционными. А уже с 50х годов нанайские дети получают только русские имена.

4

Нэку – кладовая на сваях с крышей из коры.

5

Картофель нанайцы начали выращивать и активно применять в готовке в конце 19 века.

6

Мапа – с нанайского языка переводится как «медведь» и «дедушка, старец». Уважительное обращение ко всем старшим людям, а также, уважительное обращение жены к мужу.

7

Дудуэси талани – блюдо нанайской кухни.

8

Кандял – национальная одежда нанайцев по типу безрукавки. Одежда летнего периода, носилась мужчинами.

9

Чакоан – означает рыжий. Нанайцы часто давали клички собакам по цвету окраски их шерсти.

10

Амба – по-нанайски означает «тигр».

11

Униктэ – в переводе с нанайского означат «дикое лесное яблоко».

12

Тэлунгу – миф, легенда, предание, мифический рассказ.

13

Легенда, рассказанная Вайчамди – это вольный пересказ нанайской легенды "О Трёх Солнцах"

14

Здесь у меня допущена ошибка, анахронизм. С 1943 года в Красной Армии были внесены изменения в званиях, так военный врач 2-го ранга стал майором медицинской службы.

15

Bacillus mallei (Клещевая палочка) – так до 1990 года называли бактерии возбудители Сапа. Нынешнее название Burkholderia mallei.

16

Сингэктэ – означает «ягоды черёмухи».

17

Согласно с постановлением СНК СССР «О подготовке средних медицинских, зубоврачебных и фармацевтических кадров» от 1936 года медицинские техникумы были реорганизованы в фельдшерские школы с 3-годичным сроком обучения. А в 1954 году школы были реорганизованы в медицинские училища.

18

Анда – означает «кабарга» (нанайские имена часто давали в честь животных).

19

Оморочка – долблёная лодка-однодеревка.

20

Абсцесс – ограниченное скопление гноя в тканях или органах вследствие их воспаления с расплавлением тканей и образованием полости.

21

Грамицидин С – один из первых советских антибиотиков разработанный 1942 году, в Институте малярии и медицинской паразитологии микробиологами Г.Ф. Гаузе и М.Г. Бражниковой. Выпускался в виде пасты. Подходит лишь для наружного использования, так как довольно токсичен. Препарат применяют и в наши дни как местное антибактериальное средство.

22

Владлен. – означает Владимир Ильич Ленин.