Роман Вольнов
Триумвират. Нити прошлого

Часть 1 – Глава 1: Восход солнца

От начала сотворения мира и до наших дней, проживают свой век многочисленные поколения. Знатные династии явленые в свет, столетиями соперничают друг с другом, и мало кто задается вопросом – почему не утихают народные распри, тлеющие веками, готовые вспыхнуть пожаром новой войны.

Ныне здравствующие герои и злодеи, отважные войны – не ведающие страха, и беспринципные убийцы, томимые жаждой наживы, все они не зависимо от титулов и регалий, продолжают искать мимолётной славы, в надежде увековечить громкие деяния в летописи времен. Хроники истории, подвластной росчерку пера, когда великий подвиг, или коварное злодеяние сокращается до пары строчек из равнодушных слов – чернеющих клеймом, на страницах старого пергамента.

Время бурной рекой вымывает из памяти молодых поколений все знания, стирая правду о прошлом, дабы вновь повторились легкомысленно забытые беды. Спираль повторяющихся событий, виток за витком играет на руку недугам вероломства, обмана и сребролюбия, оставляя низменным инстинктам очередной шанс для реванша.

Эверест власти, стал пределом желаемого и все кто стремятся к вершине, продолжают мечтать о неделимом мировом господстве, покорных умах и раболепствующих сердцах! Благо наш мир устроен сложнее, чем можно себе вообразить, а коварные планы легко рушатся, разбиваясь о “копья” в руках критично мыслящих личностей – стоящих за правду родного простора, чего не скажешь о сторонниках новых “ценностей”, чьи идеалы предсказуемы, а главное легко меняются в угоду правящему классу.

Можно сколько угодно сыпать фактами перед вольными умами, желая убедить слушателей в “честолюбивых” интересах, либо “благих” намереньях, но если общество понимает грядущие тенденции и замечает расхождение между словом и делом, оно проигнорирует амбициозные речи наглого выскочки, оставив манипулятора без народной поддержки. Обесценив тем самым сложную и продуманную игру, лишив ее всякого смысла, толкая предприимчивого вруна к последнему варианту, попытке захватить не окрепшие умы молодого поколения, путем распространения романтической идеи о “справедливости” закона, утопии “равноправия” между сильным и слабым, богатым и бедным, разумным и глупым.

Доверчивые охотно будут слушать сладкие речи, искренне веря сказкам о чудесном мире грез, который вот – вот должен быть построен! в то время как новоиспечённый “вождь” не забыв про себя, вытянет из карманов одурманенных зевак и ротозеев последние гроши, надувая положительный образ – “беспринципного борца” радеющего за все хорошее. Разрывая на груди рубаху с истошными воплями:

– Как ужасна жизнь! манипулятор спешно переходит от громких лозунгов, к пылким обещаниям. Намереваясь убедить окружающих в “искреннем” стремлении помочь всем и каждому. Предлагая “В считаные часы выправить гиблое положение дел! Изменив город, край, страну и даже мир! к лучшему, словно по щелчку пальцев или взмаху волшебного посоха!”

Хитрые методы “контроля толпы”, постоянно обновляется, они усложняются и дополняются новыми приемами, уловками, следуя в ногу со временем.

Идеальные тактические решения выстраиваются в целые стратегии, которые под стать “нитям", обвивают марионетку по рукам и ногам, избавляя пленную “куклу” от свободы действия.

“Струны” чужих умыслов, дело рук не терпящих огласки ловчих, скрывающих истинные намеренья и попутно расставляющих новые “сети” для будущих жертв. На протяжении тысячелетий, всегда были, есть и будут коварные “Ловчие” чья цель останется неизменной, преследуя “Идеалы” мирового господства, безграничной власти над всеми формами жизни и последующими поколениями, такой горе властелин становится заложником собственных страстей. Опьяненный безнаказанностью, под пагубным влияньем власти, гордый и надменный злодей, в итоге становится жертвой последствий, а иногда даже невольным свидетелем, крушения всех своих надежд, расплачиваясь за содеянный обман, собственным благополучием, свободой, а не редко и жизнью.

В надежде избежать трагической участи предшественников, все будущие вожди формирует в своих соратниках безропотное подчинение, граничащее с фанатичной преданностью “общему” делу. Если выразится точнее, умственное помешательство, обрекающее толпу безумцев, покорно шагать вслед за своим “героем”, не разбирая пути под ногами, всецело доверяя идейному лидеру, отбросившему за не нужностью все зачатки здравомыслие.

Толпа безумствует, переполняемая бравадой и бахвальством, выкрикивая простые лозунги, неизменные на протяжении тысячелетий, находясь в плену ложных ценностей, наивные глупцы шагают в пропасть, завершая “триумфальное” шествие жертвенной гибелью.

Вскоре голоса смолкают, поглощённые темнотой бездны, дабы их сменили новые “герои” нашего времени, готовые охотно перехватить знамя мирового бардака и разрухи. Очередные жертвы маршируют гибельной тропой своих предшественников, горькая смерть которых, увы не учит и не останавливает приемников бунтарских традиций, а даже напротив! ложно утешает их, заставляя практиковать самовнушение: “Мы лучше!” “Мы умнее!” “Нас это не коснется!”

Фанатизм обманутых, слепая преданность лидеру и наивные мечты – предсказуемая ставка новых вождей. В мышлении манипулятора, орудие (толпа) должна слышать желаемое, рисуя в воображении новую парадигму: основанную на справедливости среди представителей разных сословия и народа, достатке, благополучии, сытой, а главное мирной жизни! “Где общество объединено идеалами созидания и находится в центре мироздания.” Представители “новой” системы, один за другим придумывают разные формы правления, ограничивая либо и вовсе лишая народ оставшихся прав и свобод.

Мир не изменился, и власть начавшаяся с обмана, не чего кроме лжи предложить не сможет, в то время как поколения великого множества, будут сменять друг друга, уходя в мир иной, под траурные фанфары, и на месте прошлого триумфа все отчётливей звучит громогласный “хор” черной стаи… воронье – вы глашатае мрачных перемен? или вестники смерти… грядущей по пятам, в след за нами?

Восход: Для многих это время ассоциируется с летним солнцем. Проблеском ярких лучей, едва осветившим долину, и не успевших обогреть ее как следует. Тусклый небосклон, багровеющий от утреннего зарева, медленно расцветает, уподобляясь бутону цветка, окружённому чутким вниманием и любящей заботой. Свет рассеивает отступающую тьму на окраине границ: зеленых лугов, золотых полей ржи и лесных угодий – последнего “пристанища” для всякой тени, бегущей прочь от яркого, небесного светила. Пламя прогоняющее ночью дремоту, низвергающее мрак в небытие пустоты, яро осыпает холодный лик земли, множеством ласковых поцелуев, пока горемычный бедняк ловит себя на мысли о скоротечности “личного восхода” и мимолётности прожитых лет, упущенных на выживание тела, в ущерб развитию души.

Изможденное тоской сердце, больно сжимается в груди, при мысли о грядущем закате жизни. Всякая печаль, как радость в противовес друг другу, были и остаются многогранными.

Подводя итоги хорошему и плохому, значимым и бесполезным событиям, разумно оценивать все произошедшее целиком. Избегая участи быть затянутым в омут неблагодарных разбирательств, задаваясь наивными вопросами когда? и самое важное где? была допущена роковая оплошность – положившая начало далеко идущим последствиям. Торжеству яростной стихии, подобной вихрю ураганной силы, сметающему все на своем пути, включая привычный уклад жизни, обрекая некогда свободного потомка, продать свою волю за сытое рабство.

Равнодушный к чужим страданьям мир, слеп и глух, он быстро меняется, дабы вчерашние общины стали народами, способными привнести новый уклад жизни, обогатив единое наследие.

Вслед за растущим обществом, возводятся новые поселки, величественные города с множеством аккуратных домов, выстроенных рядами, точно перед парадом, разделённых на кварталы вереницей белокаменных улиц и садовых бульваров, ухоженных цветников утопающих в красочных соцветиях, на фоне пылкого багрянца, игривого жемчуга, и бежевой легкости, цветущих яблонь, веющих сладким ароматом.

Весенние грезы, в преддверии летней поры, будят нежные чувства, своим неспешным торжеством и очарованием, они словно бросают вызов всему миру! Призывая его замедлить буйный бег, дабы каждый из ныне живущих, мог вдоволь насладится торжеством гармонии.

Не успевая в полной мере оценить красоты, вновь упущенной весны, образованная молодежь с умным видом рассказывает своим родным из глубинки о торжестве просвещения, над сельской простотой мышления, желая выручить очередную помощь из родительских карманов, прикрывая студенческие “слабости” новым благовидным предлогом, чаще всего выдуманным на ходу, снова и снова опустошая семейную казну до последней “Меры”. Получив желаемое, расточительная молодежь спешит покинуть отчий дом, желая поскорее окунуться в Столичную роскошь, одна мысль о беззаботной жизни, с дармовыми мерилами в кармане, да в компании друзей и подруг, заставляет великовозрастных бездельников лететь к белым башням как на праздник, пока не наступил очередной учебный год.

(Мерила – именуемые в простонародье коротко – мера, во множественном числе “меры” – это тэлаинская единица аргентума, которую чеканили в виде небольшого слитка. Размер такой “монеты” не превышал по своей длине и толщине указательного пальца.)

С открытием аргентума и последующей его добычей, многое в цивилизации переменилось, так рост благосостояния – стал во главе угла, а малый достаток – поводом для насмешек, со стороны “друзей” и знакомых, кичащихся своими успехами и достижениями друг перед другом.

Вскоре столица из центра просвещения, превратилась в торговый оплот – отчий дом: для предприимчивых дельцов, ушлых караванщиков, вечно усталых рабочих и хмурых грузчиков, любопытно глазевших, на опрятных и величественных дам, прогуливающихся в компании пестро одетых кавалеров. Вездесущие парочки влюбленных, частенько шли под ручку, радуя друг друга забавными историями, всегда уместными для обсуждения со своей семьей, дальней родней, друзьями либо соседями.

Городская жизнь богата событиями, она бурлит точно похлебка в котле! Норовя обжечь кипящим паром, любого кто будет не осторожен в своих действиях, мыслях или речах.

Особенно в переломные моменты, когда “житейский муравейник” вот-вот лишится идейного лидера, основателя и не гласного правителя.

В преддверии грядущей смуты, вызванной отсутствием законного наследника и выбранного приемника, между Столичными сословиями назревает борьба за власть. Соперники, ведомые желанием перехватить бразды правления, действуют по принципу каждый сам за себя, пока основатель города – школы, он же ее правитель – став добровольным затворником, укрылся от суетливого мира и вечных дворцовых интриг, за стенами белой твердыни. Триумфальная башня – подобная “острию” копья, брошенному с небес на землю, метко поразившее “сердце” столичного города молча торжествует над ним. Не преступная, круто горная вершина, сложенная из белого камня, у ее подножья царит обманчивая идиллия, способная перехитрить разве что наивного и не внимательного гостя прибывшего издалека.

Горожане лишенные душевного покоя в плену повседневной суеты, не видят счастье довольствоваться малым, они стали верными пленниками своих прихотей и слугами вечно растущих амбиций.

Разговор на кухне, обустроенной на первом этаже белой башни – речь ведут две служанки:

– Напрасно ты переводишь еду Элен! Посетовала кухарка, стирая со своих ладоней пшеничную муку. Повариха была не высокого роста, ее грубые черты лица выдавали склочный характер, а длинный нос с завидным усердием лез в чужие тайны. Склочница редко удосуживалась разобраться в подслушанном разговоре, она с легкостью перевирала чужие секреты, создавая удивительные небылицы. Будучи одной из “великого” множества переселенцев, покинувших родные края, кухарка в погоне за столичными амбициями, под стать своим предшественникам, прокутила в городе все свое наследство, вырученное с родительского имения, проданного с глаз долой из сердца вон.

– Старик уже несколько месяцев не принимает гостей! Кто знает, может он давно… решив не продолжать мысль, селянка замолчала. Почувствовав на себе осуждающий взгляд со стороны, она спешно прикусила язык, мысленно посетовав на свою болтливость.

В ответ на чужие домыслы, Элен взяв в руки сверкающее серебряное блюдо, ответила с присущей ей уверенностью и спокойствием:

– Основатель жив и здоров, я буду ходить к его двери каждый день, если это будет нужно!

После сказанного добавить было не чего. Упрямая девушка, сложив на поднос фрукты, свежеиспечённый хлеб, поставив кувшин сладкого меда, направилась к вершине башни, она надеялась увидеть правителя в добром здравии, вопреки дурным предположениям болтливой поворихи.

– Может он будет в лучшем настроении, нежили обычно? и примет меня? – думала про себя Элен.

– Вот упрямая дура!….еле слышно проворчала себе под нос, недовольная кухарка. Вынимая очередную порцию караваев из горнила печи.

Шаги звучавшие по лестнице, не торопливо приближались к двери, становясь все отчетливей. Раздавшийся после не долгого затишья стук в дверь, пробудил старика – основателя, от гнетущей задумчивости.

Из комнаты донесся скрипучий голос, с не добрым повелением:

– Уходи прочь! я не желаю, кого-либо видеть!

Впав в замешательство от прохладного приема, служанка досадно поджала губы. Сдерживая волнение Элен робко помалкивала.

Об упрямстве основателя говорили больше чем о его заслугах перед народом. Шутившие за спиной завистники, часто упрекали старика, сетуя о его возрасте, отразившимся на вредном характере, поднявшим самомнение и ворчливый нрав правителя к макушке белой твердыни, выше которой оставался только небосвод!

Подобным язвительным россказням девушка не верила, ей было ясно, основатель мрачен и сварлив не по причине личного намерения обидеть тех, кто рядом с ним, а из-за тяготящих душу событий, которые он старательно прячет, за отталкивающей грубостью.

– Не нужно меня навещать, забудь сюда дорогу! И передай это другим!

– Но основатель! Робко перебила служанка.

– Город нуждается в вас! мы все нуждаемся…. Ответа на призыв Элен не последовало, правитель упрямо молчал, а мир вокруг будто остановился и от оглушительной тишины становилось не по себе. Только биение сердца, уподобившееся вечному звону часов, неуемно стучало в груди, выдавая девичье волнение.

Тук, тук, тук – вторило сердце глухому затишью, разбиваясь о безучастие по другую сторону двери.

– Прошу вас Аретфолл, не губите себя. Оставив поднос с завтраком на столе возле окна, служанка, грустно выдохнув, забрала с собой вчерашний ужин, к которому затворник так и не притронулся.

Прежде чем Элен успела перешагнуть порог кухни, любопытная повариха стала досаждать ей вопросами:

– Он снова тебе не открыл?! Раздосадовано поморщившись кухарка продолжила: –Вот старый упрямец!… проводив хрупкую Элен взглядом, заметив в ее руках серебряное блюдо с не тронутым, вчерашним ужином, лицо склочницы растянулось в язвительной гримасе.

Оставив без внимания чужое любопытство, служанка молча подошла к столу, намереваясь поскорее очистить грязную посуду и покинуть злачное место, во избежание лишних расспросов.

Быстро сообразив, что ее прямолинейность не возымела желаемый результат, повариха ловко сменила тактику, решив расположить к себе Элен, она предприняла новую попытку, желая начать разговор издалека:

– Слушай, иногда я могу наговорить лишнего! Ты не сердись, ведь у меня нет желания тебя обидеть! Примирительный тон настораживал.

– Если попытки накормить упрямого затворника для тебя так важны, то я могу помочь! Элен – ты ведь ночами не спишь! Каждый день у тебя много дел, разных поручений, обязанностей! К чему лишние хлопоты?! Попроси меня, и я легко найду того, кто будет ходить к основателю вместо тебя, навещая старика каждое утро, в обед и вечером!

– Не нужно, все в порядке. Кротко вымолвила служанка, отмывая одну из тарелок.

– Хорошо… не уверенно согласилась ее собеседница.

– Как пожелаешь.

На следующий вечер, упрямая девушка снова принесла ужин к закрытым дверям. Элен весь день была сама не своя, погруженная в личные раздумья, ей не давала покоя мысль, о добровольных мучениях пожилого основателя. Образ голодной смерти старика, навязчивым видением преследовал впечатлительную телеику, занимая все ее внимание и воображение.

Страшная участь – чужого выбора, мириться с ней, Элен не хотела.

Оставив поднос с новой порцией еды, она в отличии от прошлого раза, была настроена решительней, ее пылкое сердце взывало к справедливости:

– Я не уйду! Хватит! Решительно заявила сама себе служанка.

– Основатель губит себя! Он должен одуматься! Собравшись с духом, девушка начала разговор, пусть ее не желают слушать, но она все же попытается изменить ход событий.

– В мире живет множество тэлэинов и тэлэик, которым не все равно …они помогают друг другу, даже сейчас, когда все вокруг меняется. -У меня нет умысла опорочить вас основатель. Выдержав паузу, она продолжила.

– В прошлом здесь возникло бы столпотворения, неделями скитальцы со всего простора стремились бы попасть сюда, желая помочь вам, в вашей нужде, разделить горе, переживания, а вместо этого сейчас все ждут от вас ухода. Правитель, зачем вы губите себя?

Глухое молчание по другую сторону двери тревожило ее, от горькой тоски и собственного бессилия девичьи руки опускались, открывая дорогу отчаянью, застигнувшему юную особу врасплох.

– Мои усилия тщетны, напрасно я пытаюсь изменить его решение своими жалкими попытками увещевания.

Служанка не торопливым шагом направилась к лестнице ведущей вниз, в голове ее мелькали мысли о скором сне, а усталые веки предательски смыкались на ходу.

Черные ресницы, усилием воли вздымались вверх, пока Элен зажигала новую свечу от огарка догорающей. Завтрашнее утро встретит ее очередной кипой перепачканных нарядов, множеством ссадин на руках, заноз от дощатого пола, который придется драить в каждой комнате, пока толпы местных образованных умов будут горделиво рассуждать о высшей материи, споря о прошлом своего народа на подмостках Зеленого квартала.

Затем кухарка снова заворчит: -Кормим зря бездельников! Считая Аретфолла одним из них, так размышляла о предопределенности будущего дня юная Элен, не заметив, тихонько приотворившуюся дверь, ту самую, вечно закрытую для посетителей.

Мимолетное чувство окрыляющей радости, изгнало прочь мрачную тоску, девичье сердце озарило яркое пламя надежды, не так давно ее тревожили сомнения касаемо основателя: “может ли он передвигаться по комнате? есть ли у него силы подняться с постели и отварить дверь?”

За дубовой, обитой железом преградой, скрывалась холодная ночь, по коже невольно бежали мурашки.

– Может мне мерещится? И это наваждение предо мной? Обман? желание? Которым рада я поверить?…терзаемая неверием служанка, осторожно подняла зажжённую свечу повыше. Но нет, в ярком свете огня, дверь была едва приоткрытой. Проникающий через дверную расщелину свет врывался не званым гостем в стариковскую обитель.

– Чего страшусь я в этом мрачном месте? Ведь я была не раз готова, порог заветный, в один миг переступить!

Борясь с малодушием и осторожностью, не решаясь сделать шаг вперед, девушка мешкала, ощущая как перед ней, высится барьер, сложенный из надуманных тревог, четных переживаний, леденящего кровь страха, сковывающего нутро.

– Нет! Я должна! Основателю нужна моя помощь! Убедив себя, Элен взяв со стола серебряное блюдо с приготовленным для Аретфолла обедом, аккуратно толкнула плечом преграждавшую путь дверь, та нехотя поддалась напору незваной гостьи, осмелившейся войти.

Из обители доносился приятный запах летней листвы, скошенной травы, такой редкий для городских мест. Не придав этому должного значения, гостья продолжала идти вперед, за ее спиной медленно закрылась дверь, а темнота окружавшая все вокруг, быстро рассеивалась, с каждым седланым шагом в направлении к панорамным окнам. Они словно зоркие очи белой башни, не меньше тридцати локтей в высоту, с резными, деревянными рамами – под стать “не смыкаемым векам”, всегда ясные и широко раскрытые “очи” молчаливой твердыни, возвышались до купольных сводов, обрамлённых арочным полукругом, едва различимым во мгле.

Эта была не каморка, привычная для большинства слуг своими крохотными габаритами, перед взором Элен был целый этаж, включающий в себя личные покои основателя, его книга хранилища, обсерваторию, столовую, зал аудиенции, где правитель принимал гостей, все перечисленное и много другое таила в себе эта вершина.

Остановившись у обеденного стола, девушка тихонько поставила на его поверхность блюдо с ужином, приготовленным для основателя.

Аретфолл не обращая внимания на гостью, многозначительно молчал, он сидел в кресле у самого окна, погруженный в личные раздумья. Вскоре голос старика нарушил тишину, прозвучав спокойным тоном.

– Подойди ближе дитя. Пригласив юную гостью хозяин обители продолжил: -Присядь рядом со мной, мне хочется разглядеть твое лицо получше.

Мешкая у второго кресла, девушка не смела присесть.

– Основатель, я не одета для приема подобающим образом, моя одежда черна от копоти и сажи…тэлэике было стыдно и не уютно. Она напрасно пыталась отряхнуть свое истрепанное платье, но ткань становилось грязнее, а сажа предательски марала юные ладони.

– Какой вздор! Произнес правитель со спокойствием и уверенностью в голосе. –Современное общество судит о нас по внешнему виду, чистоте одежды, учтивости речи, достатке мер в кошельке – забывая о том как все это ничтожно. Наряды стираются, меры тратятся, а учтивость пропадает, когда тебе нечего съесть. Закончив фразу, старик нахмурил брови. Аретфолл не походил на измученного голодом затворника, его лицо украшало присущая старости мудрость, подкреплённая ясным взором. Он подолгу всматривался вдаль, предаваясь размышлениям известным только ему одному.

Ноги служанки дрожали, она под гнетом усталости расслабленно погрузилась в кресло с высокой спинкой, сдерживая чувство окрыляющей ее радости.

Посмотрев на юное личико гостьи, старик снова отвел свой грустный взор, устремив его к дальним просторам, раскинувшимся за переделами панорамных окон.

– Если твои слова также правдивы и неоспоримы как восход солнца с востока, тогда я оказываю своим недругам добрую услугу, тратя остатки жизни здесь, в заточении…посетовал Аретфолл, испытывающий взгляд которого снова переключился на служанку.

– Да… это на самом деле так! Я вижу замешательство в твоих глазах, ты не понимаешь зачем я так поступаю. Отдавая на откуп разорителям самое ценное и дорогое – оплот порядка и знаний нашей цивилизации! Некогда хранимую мной Столицу, на протяжении всей эпохи просвещения.

Молчание, длившееся пару минут, снова нарушил основатель.

– Не тебя я представлял на этом месте дитя. Кого угодно, от именитого искусствоведа, либо педантичного зодчего, а может красноречивого поэта, пивца дорог – вечного скитальца исходившего весь мир вдоль и поперек, в поиске капризного вдохновения. Хотя, справедливости ради сгодился бы и драматург! Горькая и мимолетная усмешка на губах основателя скрылась бесследно, точно ее и не было, вторя угрюмости, легко читаемой в разочарованном взгляде правителя.

– Типичный заголовок современности “Выживший из ума старик” или “Последний день Основателя” Название помпезное, вычурное в порядке вещей для избалованного общества, максимум грубости, минимум честности, с избытком колкостей…подытожил хозяин башни.

– Во все времена брюзжащие моралисты вроде меня, будут свидетелями “рассвета” и “заката” великого многообразия эпох, а подобные тебе дитя… Указав на служанку основатель продолжил: -Будут вынуждены претерпевать невзгоды, тяготы лишений и сыплющихся на голову бед, проверяющих на прочность принципы и убеждения. Не сводя взгляд с молчаливой слушательницы, старик снисходительно улыбнулся, теперь уже по-настоящему. Толи из жалости к юной девушке, то ли из чувства превосходства над ней, ведь его закат не за горами, а Элен еще многое предстоит пережить.

– Ты вынуждена меня слушать, вместо того что бы лечь спать пораньше. Посетовал Аретфолл.

– Я готова слушать вас дни и ночи напролет! Глаза Элен были исполнены восторгом, ее трепетное сердце билось все сильнее, а на щеках играл румянец.

– Знай дитя! Таким как ты предстоит сохранить и нести доброту в этот мир, не смотря на провокации и противодействие нынешнего общества. Приумножать хорошее – тяжелый и не благодарный труд, многие современники злословят честность и отзывчивость, потешаются над милосердием и бескорыстностью, тебе предстоит сделать не легкий выбор дитя, преобразить мир вокруг себя на пути к славному будущему, или уподобится остальным, утратив надежду на спасение, созерцая крушение цивилизации во мрак.

– Каждый день ты безропотно трудишься, претерпевая невзгоды выбранной стези, веря в общее благо! Тяжело вздохнув основатель продолжил.

– Так же было и со мной дитя, конечно мне не приходилось убеждать самовлюбленного упрямца открыть мне дверь, дабы он не заморил себя голодом, дикая невидаль! Снова усмехнулся старик.

– У каждого жизнь одна, и она особенная, моя не была исключением, но была легче благодаря моей жене, ныне усопшей, грусть и тоска о ней омрачает меня больше всего на свете. Лоэрия, моя Лоэрия…она всегда строила мосты взаимопонимания между мной и другими, находила возможность померить меня…

На мгновение правитель замолчал, оказавшись в плену воспоминаний прошлого, чуть позже он продолжил свой рассказ, минуя лишние объяснения:

– Ее любовь ко мне, укрепляла веру в преодолении любых мирских ненастий, житейских трудностей, которые нам еще предстояло пройти вместе, когда мы шли в этот дикий край рука об руку, к великой цели. Построить первую в мире школу, для тех, кто отличался от остальных детей. Ведь среди тэлаинских селян нам не было места. Душа и разум тянувшиеся к познанию мира – не мыслили себя за первобытным плугом и сохой.

В скорее мои знания оказались не нужны даже тем, кого я раньше мог назвать своим народом. Река “Разлучница”, разделила нас, на тех кто отправился вперед, и оставшихся позади. За нашими спинами притаилось прошлое – в виде скромных поселений, да затерявшихся деревушек, мирно дремлющих среди лесных угодий. У южных берегов, меня и мою любимую ждал не обжитый, диковинный край. Могла ли неизвестность этих земель остановить нас? Испугать в дороге? Заставить повернуть назад? Нет!… Голос основателя на миг смолк.

– В нас не было тени сомнения дитя. Готовность отстаивать дело всей жизни, крепла с каждым днем. Вскоре вокруг нас стали собираться единомышленники.

– Идеалисты, покинувшие родные земли, все они шли вперед, следуя проторённым путем на юг, вот так мы стали большой семьей, общиной, названых сестер и братьев. Нас объединила мечта – ставшая общей целью, тогда мы боялись спугнуть ее, обсуждая шёпотом, благоговея перед одной только мыслью о достижении желаемого.

Город школа вырос на месте избушки…кто бы мог подумать, а попытки развивать заложенные в нас умения открыли новую эпоху, названную не иначе как путь Просвещения…. но полно на сегодня! Скоро начнет светать, к тебе будет много вопросов дитя, хоть ты и неразговорчива, прошу, выполни мою просьбу, сохрани нашу встречу в тайне.

– Основатель…уверяю вас! о нашем разговоре никто не узнает! Робко ответила юная девушка. Она некоторое время смущенно смотрела по сторонам, прежде чем осмелилась добавить: -Только прошу вас, расскажите мне еще… о том, что было дальше!

– Всему свое время. Сухо произнес старик, переведя отрешённый взгляд к горизонту, ожидая скорого восхода солнца.

Глава 2: Непрощенные

Как Элен вернулась в комнату прислуги, ей припоминалось с большим трудом, ноги девушки гудели от усталости, угнетенная физическим трудом и постоянным недосыпом, она спала крепко, но не долго.

Ранее утро с его первыми лучами солнца, под характерный шум, доносившийся с кухни первого этажа, нарушили покой Элен. Нехотя смирившись с наступлением рассвета, она медленно встала с постели.

Внизу давно шумела прислуга, повара готовили завтрак, стучали посудой, громко переговаривались, обсуждая разные блюда, делясь секретами приготовления между собой.

Весь первый этаж, был преисполнен вкусными, летучими запахами сдобы, укрыться от которых было не возможно. Сладкие пироги, ватрушки, пряники и бублики, блины и оладьи, смешивались с ароматами фруктового и ягодного варенья, разыгрывая аппетит у голодной Элен, спешащей как можно быстрее пройти во двор, минуя рассадник соблазнительных запахов, до тех пор, пока голоса с кухни, не привлекли к себе ее внимание.

Замедлив шаг, служанка крадучись приблизилась к кухонной двери, стараясь не выдать своего присутствия, она тихонько прислушалась к чужому разговору, звучавшему в привычной для местного быта манере.

Из разговора неизвестных:

“– А я ее спрашиваю! – Зачем ты его кормишь!? А она! Она знаете…. как посмотрела на меня!?

– Да ну! А ты чего? Прервала рассказчицу, задав свой вопрос одна из слушательниц.

– Я? не чего! Усмехнулся до боли знакомый голос, принадлежавший кухарке.

– Связываться с ней! Зачем мне это нужно? Она странная! Коротко пояснила последняя.

Решив не тратить даром время на подслушиванье глупых сплетен, Элен махнув рукой, поспешила во двор.

Подняв из колодца ведро студеной воды, поёжившись от холода, Элен мысленно произнесла. – Бррр! Когда уже в белой башне починят водопровод!? Разве это так сложно? – Ай! Ай! Ай!…какая холодная! Поморщившись девушка, зачерпнув в озябшие пригоршни воду, спешно умывая лицо. –Это же настоящая беда – жить с перебоями в водоснабжении! А еще каждое утро умываться холодной водой! Завершив под эти раздумья все утренние процедуры, Элен поймала себя на мысли:

– Пришло время навестить склочниц! От этой идеи служанке стало не по себе, чужие разговоры задевали ее за живое, меньше чем того следовало ожидать, а вот козни, учиняемые “некоторыми” из местных обитателей белой башни, все чаще будили в Элен не характерные для нее злость и негодование, сдерживать дурные эмоции под контролем становилось все тяжелее.

– Меньше всего мне охота идти на кухню! Брезгливо поморщившись Элен призадумалась: –Может они уже ушли? Утешая себя напрасными ожиданиями юная особа продолжала мысленно рассуждать. –Если там одна кухарка, это ерунда! Меньше всего мне хочется встречаться с остальными, ее собеседницами, ведь я догадываюсь кто это!

– Все…хватит размышлений…вот она кухня! Пора Элен! Соберись! Расправь плечи! Иди вперед и только вперед! Подбодрив себя, тэлэика смело переступила порог кухни.

Стоило ей войти, как общее внимание склочниц переключилось на гостью, умевшую держать себя в руках. Сохраняя невозмутимое самообладание, служанка молча направилась к обеденному столу, намереваясь позавтракать, но стоило ей только приблизиться к нему, как девушка потеряла дар речи от возросшего возмущения, ее порцию съели другие, оставив после себя только грязную посуду.

– В приличном обществе сначала говорят доброе утро! Ехидно произнесла одна из сплетниц.

– С каких пор клубок ядовитых змей, ровня приличному обществу? Гордо усмехнувшись Элен снисходительно обратила взор на склочниц.

– Клубок змей? Раздраженно произнесла вторая сплетница. –Да кем ты себя возомнила?!

– Посмотрите на нее! Перед нами дочь дворянского происхождения! Захихикала третья смутьянка.

– Кланяюсь перед вами госпожа! Подыграла злым подругам четвертая девица, взявшись за края своего платья, она наигранно подогнула колени и едва наклонила вперед аккуратную головку, дразня Элен вызывающим поступком.

– Знаешь дорогуша! Мы поговорили о тебе и решили, что дворянка не достойна, вкушать пищу рядом с нами! Тебе в пору жрать из одного корыта с дворовой скотиной! Злобно усмехнулась зачинщица травли, на шее которой сверкнула драгоценность.

Разглядев на воровке фамильный медальон, Элен позабыв про завтрак и оскорбления, направилась вперед, с намереньем вернуть свою драгоценность обратно.

– Ты рылась в моих вещах Фрида! Верни медальон мерзавка!

Смелой одиночке преградили путь злобные “гарпии” – все это время верная свита Фриды, “кружила” близь Элен они язвили и клокотали от злости, отталкивая девушку в сторону, заслоняя собой наглую воровку.

– Попробуй отбери! Раззадоривала самоуверенная злодейка, чувствовавшая себя в безопасности за спинами подруг.

– Дворянская кровь! Тьфу! Одна из грубиянок плюнув в лицо ослабевшей Элен, снова толкнула ее в сторону. Не удержавшись на ногах, юная служанка упала на пол.

Склонившиеся над ней “хищной стаей” обозлённые сплетницы стали держать Элен за руки и за ноги. Ожидая пока Фрида достанет из льняного мешочка на поясе, круглую, деревянную шкатулку. –У нас для тебя подарок дворянка! Такой что ты нас на всю жизнь запомнишь! –Держите ее крепче! Приказала своим подругам Фрида.

Открыв крышку деревянной шкатулки, злодейка взяв в руки шелковый платок, зачерпнула дурно пахнущую мазь.

Элен пытаясь вырваться, в предчувствии беды, стала брыкаться из последних сил. Схватив ее за шею что бы она не мотала головой в разные стороны, одна из склочниц закричала: -Быстрее Фрида!

Мазь на щеке Элен, стала впитываться, проникая под кожу, втирая ее при помощи лоскутка ткани в красивое личико пойманной девушки, воровка процедила сквозь зубы:

– Не чего! не чего! Пожжётся и перестанет! Зато поумнеешь!

– Втирай побольше! Тогда ее лицо распухнет и будет походить на спелый помидор! Ядовито усмехнулась одна из смутьянок. Закончив издевательства, злобные бестии выбежали из кухни, оставив Элен мучится от жгучей боли, терзавшей ее лицо и руки

Некогда милое, нежное личико юной девушки, мгновенно потемнело, на ее щеках после ожога, вызванного мазью, появились дюжины волдырей, кожа стала дряблой и не ровной. От былой красоты не осталось и следа, слезинки медленно бежали из глаз изувеченной служанки, обжигая багровые щеки. Элен тяжело дыша поднялась на ноги. Кухарка наблюдавшая за происходящим со стороны, брезгливо отвернувшись к печки, искоса поглядывая на униженную девушку.

– Вмешиваться, ради “дворянки” в конфликты? нет уж! Думала про себя кухарка. “Я не хочу для себя подобной участи! Нужно быть как все! Нельзя выделяться!”

Этот день тянулся еще дольше чем предыдущий, и казалось ему не будет конца, постоянные насмешки за спиной, уродливая внешность – как приговор. Новые козни и издевательства. Ночь, которую ждала Элен, была желанней всего на свете, с наступленьем темноты она снова украдкой поднимется на вершину башни, к основателю, который примет ее, поможет, а главное выслушает.

На этот раз она не говорила стоя у закрытой двери, ей едва хватало сил добраться сюда.

Услышав заблаговременно быстро смолкнувшие шаги, основатель некоторое время молчал, старик долго прислушивался, прежде чем решился открыть дверь для ночной гостьи.

– Дитя это ты?!…Настороженно спросил Аретфолл.

Привычный скрежет несмазанных петель, прерывался едва заметными всхлипами. На полу, перед самым порогом, лежала служанка, прятавшая свое лицо за ладонями, съёжившись жалким комочком, подогнув под себя колени, она лежала неподвижно, словно застывшая фигура. Склонившись над ней, основатель заботливо провел рукой по девичьим локонам. –Не плач…произнес он утешающим тоном.

– Обиды причиняемые тебе другими, суть испытания, перед грядущими событиями, они призваны укрепить твое сердце. Поднимайся дитя…протянув свою ладонь ночной гостьи, старик помог ей встать на ноги. Войдя в покои, дверь за ними закрылась.

– Ты голодна? Заботливо осведомился правитель

Служанка робко кивнула, продолжая боязливо прятать свое лицо.

–Пойдем со мной…позвав следовать за собой, хозяин намеревался отужинать в компании долгожданной гостьи. Обеденный стол был украшен и полон еды, ломясь от многообразия.

На мгновение потеряв дар речи, девушка протерла глаза, от недоумения с ее уст сорвалось робкое признание, звучавшее как вопрос: –Не сплю ли я? Это диво наяву?!

Основатель только поднял брови, указывая на стол он спокойно ответил:

– Если я не кого, у себя не принимаю, это еще не значит, что я голодаю.

– Простите основатель, я много слышала о разных чудесах, даже событиях связанных с вами и вашим именем, признаюсь честно, все эти рассказы были услышаны мной с чужих слов….девушка заметно робела, в ее голосе слышалось волнение.

От неловких речей, старик только улыбнулся.

– Готов искренне тебе ответить! Многое преувеличено! После ответа правитель вымыл руки в одной из оловянных чаш, наполненной водой с лепестками цветов.

–Вы так спокойно говорите об этом! а все же мне хочется верить в обратное! отдав полотенце основателю служанка уважительно склонила свою голову сделав шаг назад, желая скрыть в сумраке отягощающее ее уродство.

Подойдя к девушке по ближе, намереваясь рассмотреть ее лицо, старик дотронулся до подбородка Элен. Тэлэика нехотя приподняла свою голову, потупив печальный взгляд в пол, не желая встречаться с суровым взором основателя, внимательно осматривавшего терзающий ее недуг.

– Кто позавидовал твоей красоте? Строго спросил Аретфолл.

– Жаловаться на них я не смею. Кротко ответила Элен, то ли из опаски, то ли из сострадания к обидчицам.

– Мстительность и жадность… принес аргентум нашему народу. Теперь все готовы унижать друг друга, заискивая перед богатством и властью. Сегодня ты убедилась в этом очередной раз. Старик нахмурив брови отвел свою руку в сторону, после чего медленно направился к столу.

Служанка не уверенно последовала за основателем.

– Мир и общество поступающее так с ближним, обречены на худшую участь. Подытожил затворник. –К этому разговору мы еще вернемся дитя! Сначала мне хочется узнать о тебе подробнее. Вчера я позволил себе лишнего, поведал о своей жизни, больше чем следовало. Теперь расскажи ты мне, кто ты дитя? кто твои родные? откуда ты? за столом наш разговор пойдет не принужденно, вкусная еда, доброе вино, приятная и располагающая к беседе обстановка.

Девушка ела охотно, при этом не теряла манер за столом, ее осанка была ровной, выдавая в ней хорошее воспитание. Зная как обращаться со столовыми приборами, знакомая с этикетом, она не позволяла себе лишнего в присутствии основателя.

–Мой дом город школа. Здесь я появилась на свет, моя мама будучи сиротой воспитывалась в Столице, в то время когда еще не было величественных белых башен, а школа была сложена из отёсанных камней и бревен.

– Стало быть ты дочь Элины? Верно? (По обычаю древности имена тэлэинских дочерей иногда были схожи с именем матери.)

Служанка согласно кивнула.

– Элина, она была способной ученицей, как она поживает? Здравствует?

– Да основатель. С моей мамой все хорошо, я рада что вы вспомнили ее.

– А твой отец? Кто он?

– Он северный исследователь, ныне живет с нами в Столице.

– Ах, да! Первооткрыватели, достойные мужи прошлого. Нас многое роднит с ними, они тоже не нашли себе места в родном краю.

Решив поддержать беседу, Элен расчувствовалась:

– Сложно удержать себя, когда хочется увидеть все красоты мира и рассказать о них другим, ведь не возможно перестать мечтать о бескрайних просторах зовущих в след за собой, всех смелых сердцем странников, отринувших соху и плуг в угоду путешествий.

Основатель не довольно поморщился, точно в его кубке было не вино, а лимонный сок, он не громко произнес: -Даже в сохе и плуге есть некое очарование дитя, разумеется для честного селянина! Добавил Аретфолл. –Для тех кто не избалован городским бытом, открыт душой и не прячет за пазухой камень, в отличии от амбициозных переселенцев – променявших родной дом, на поиск мнимой славы и звонких мер в застенках Столицы.

– Жаль я не знакома с честными поселенцами. Угрюмо ответила девушка. -Меня все чаще окружают амбициозные. Решив не переходить к оскорблению переселенцев, Элен робко улыбнулась.

Не обратив внимания на милую улыбку тэлэики, затворник сухо произнес:

– Всех нас давно окружают чужаки, мы романтики уходящей эпохи дитя, наше воспитание, нравственность, культура и наследие, не нужны обществу приспособленцев. Большинство тяготеет к удовольствиям, сытой жизни в комфортных условиях, а вместе с тем к накопительству. Элен….все они боятся одного! И это не смерть! Современники бояться потерять иллюзию обеспеченной и счастливой жизни: купленные титулы, дорогие усадьбы, породистые табуны лошадей, серебро запрятанное по сундукам – для пленников своих страстей все выше перечисленное дороже жизни. Страх движет современниками, одно из подлых чувств тянущее наш народ к пропасти забвения.

Без радостный ответ затворника навеял тоску, не желая поддаваться горестному унынию Элен осмелилась задать волнующий ее вопрос.

– Основатель, расскажите почему наш мир так быстро переменился, ведь раньше все было по-другому? Разве аргентум корень перечисленных вами бед? Страха? Корысти? Неуемной жажды удовольствий?

– Он часть единого целого, ведь для коварного разрушения не обязателен сиюминутный крах в пропасть. Куда больше бед принесет медленное уничтожение, время способно обрушить стены многовековых башен, как вода точит камень, так же время стирает следы нашего народа, и кто придет нам на смену, унаследует вековые знания, культуру и сокровища. Народы – приемники, не остановятся на достигнутом. Они будут алчно преумножать доставшееся от нас наследие, обретая новое, смотря сквозь пальцы на уроки прошлого и приближая свою гибель в будущем.

– Мы на самом деле обречены? Не выдержав спросила девушка.

Старик молчал.

– Если все так скверно, можем мы хоть как то повлиять на ход событий? Переменить грядущее к лучшему?

– Нет. Мы можем только не допустить худшего, отодвинув срок неизбежного краха. Произнес задумчиво основатель. –В наших силах не допустить безумия в мире, единственная привилегия и благо свободной воли дарованные нам свыше, право выбора между лучшей и худшей участью. От сотворения мира Творцом прошло много поколений и веков.

В прошлом наш славный народ возделывал землю, жил по северный стороне от реки Разлучницы, удил рыбу, не зная забот. Нас не тревожил дикий зверь, а время только подталкивало к размышлению, зачем мы здесь?!

Тогда на свет появилось поколение будущих мыслителей и просветителей тэлэинских земель. Сызмальства мы подвергали мир доскональному изучению, трепетно оберегая результаты своих изысканий. От родных нам достались знания о прошлом. Вскоре поколение просветителей превзошли своих предков, отцов и матерей, переданные ими знания стали для нас начальной ступенью, отправной точкой на пути к триумфальным открытиям.

– Справедливости ради стоит заметить, мы были не одни! Наравне с просвещением, развивалось и духовенство. Среди нашего народа стали встречаться дети, чьи лица светились точно солнце. Эти дети своим появлением несли великую волю, которую мы стремились понять, заключив в приемлемые для себя рамки. Так мы отличались друг от друга, они знали, а мы хотели узнать, на чем строится вера духовенства и убеждения в высшей воле, нам нужны были доказательства, и чем больше мы пытались изучить этот вопрос, тем сильнее ширилась пропасть между духовенством и научным просвещением.

– Спустя два десятилетия все кто не нашли себя в сельской жизни, перешли Разлучницу, в надежде построить новый дом, для ученых – идеалистов. Нам хотелось верить, в возможность закрепить истину как формулу, в то что вера это пережиток наследия предков, и теперь достаточно накопить знаний, с помощью которых легко добиться величия, признания, власти – а вместо этого мы плодили бездельников и болтунов, желающих вкусно и сытно есть, богато жить, кичась на право и на лево, своими достижениями, не взирая на выбранное мошенником поприще, будь то наука – как памятник вечного тщеславия, либо искусство – обслуживающее светские интересы.

– Очень скоро эпоха плуга и сохи сменилась духовной, как крестьянские лачуги – заменили добротные дома из камня и дерева, с опрятной черепичной крышей, так и мы, став переселенцами, продолжали тешить свою гордыню, раздувая щеки, толкая камень псевдо – знаний в гору.

Для нас духовная эпоха открыла возможности материализовать твёрдые формы, так тэлэинская архитектура стала невероятной для будущих подражаний, многие умы будут спорить о том какие знания сокрыты от них, в древних книгохранилищах, они будут искать ответы на свои вопросы, тратя тщетно свои жизни.

– Наши зодчие стали гордостью! они могут воплотить из мысли в реальный мир любую форму. Все кроме живой материи, которая так и оставалась нам не подвластной, мы не можем уподобиться Создателю, а все наши попытки явить в мир новую форму жизни – тщетны и нелепы настолько, что вызывают горькую усмешку не только на моих устах.

– Наступила пора когда каждый тэлаин может забыть про каменную мотыгу. Нами был воссоздан особый предмет названый До’Ланго – это литая палка из аргентума, длиной в один локоть, с сердцевиной из сиреневого кристалла. Творение менялась под влиянием мысли. Нужен топор – Ланго становилось им, и лезвие топора в полу прозрачном синем свете, своим острием было способно рассечь камень на двоя. Вилы, мотыга, соха, грабли, кирка…все что угодно принималось за форму нашим изобретением, достаточно было подумать об этом, как серебро не подвержено коррозии, так и духовная эпоха – распаду, нам хотелось в это верить.

– Хотелось чувствовать себя значимыми для народа, мы этого добились. Упустив важную деталь, сиреневый кристалл, срабатывал как накопитель, он собирал энергию своего носителя для поддержания орудия труда, столько времени насколько развит тэлаинских дух, изматывая его силы.

– Тогда многодетные семьи стали встречаться реже. До’ Ланго собирал энергию отцов, для семей ее оставалось не достаточно. Нас стали упрекать в коварном стремлении погубить селян, часть из которых отказалась применять До’Ланго, вернувшись к каменой сохе и плугу, они совершили быстрый переход сначала к медным инструментам, затем к железным и сплавам из стали, бесцеремонно отринув плоды эпохи просвещения наши соседи приумножили свое число, многократно превзойдя нас – жителей столицы. Так некогда единое общество раскололось еще сильнее, а нрав селян огрубел под стать металлу, из которого чаще куют оружие и доспехи нежили серпы для уборки хлеба, или плуги для распашки полей.

Они по-прежнему не верят нам, обвиняя Столицу – белых башен во всех своих невзгодах, хоть война и давно миновала, но ее зачинщики не дремлют, они не случайно выбрали Столицу своим пристанищем. Заговорщики спровоцировавшие пол века назад захват и разорение Приграничных земель, умышленно перебросили пожар войны к Низинам Ветроломья и границам Сереброграда.

Пока мы, гордились своим мастерством и знаниями, за стенами нашего города множилась скорбь, до которой горожанам не было дела, как не было дела и мне, тогда я был упрям и наивен, верил что нас защитят знания и крепкие стены, пока завидующие столичному благополучию недруги, собирались в разбойничьи орды, совершая набеги и походы друг на друга.

Духовная эпоха, стала для жителей столицы капканом Элен, наш триумф обернулся далеко идущими последствиями, одно из которых, наше дето явление, сошедшее на нет, посмотри вокруг Элен. Даже без участия в войне, в Столичном городе, среди коренных жителей все чаще встречаются семьи с одним ребенком, у них обеспеченная жизнь, достаток, уют и комфорт, но… ребенок только один…в отличии от наших соседей, с завидной плодовитостью коих не поспоришь! А ведь процесс воплощения, у всех тэлэинов одинаковый и развитие ребенка требует постоянной отдачи энергии, при этом процессе мать связана с ребенком незримыми нитями. Оба родителя формируют энергетический шар, парящий над землей. “Сфера знаний всех поколений предков” ребенок развиваясь в “Cфере” еще до своего воплощения изучает родной язык, общаясь со своими близкими телепатически. Прекрасное и не вероятное зрелище, к сожалению после воплощения эти воспоминания стираются из нашей памяти. Зато они остаются в памяти наших родителей. Когда мой сын должен был воплотится в этот мир, я …я был счастлив и переполняем радостью настолько, что сейчас сложно представить, для меня это были грезы наяву. Нахмурившись основатель замолчал.

– Ты поймешь мою радость и печаль, когда придет твое время Элен, все увидишь сама. Но полно, уже светает…тебе пора идти. Перед тем как ты покинешь меня, я хочу подарить тебе одну вещь, вот возьми ее. Старик протянул девушке лоскут ткани.

– Зачем он мне? Недоумевая произнесла служанка, принимая подарок.

– Смочи этот лоскут ткани студеной водой из колодца, и укрой свое лицо перед сном, твоя боль стихнет, а увечья сгинут без следа, вернув юную красоту которой тебя некогда лишили. Много лет назад, эту вещь подарил мне один монах – отшельник, он перетянул этим лоскутком ткани, мою раненую ногу, хм….помогло мне, поможет и тебе дитя. После сказанных слов основатель поднялся на ноги, дабы проводить гостью до двери.

– Спасибо вам основатель, вы…вы не вероятный, поддавший чувствам Элен обняла старика на прощание, она стирая выступившие на глазах слезы радости, поспешила уйти, стесняясь нахлынувших эмоций.

Следуя наказу Аретфолла, укрыв свое лицо лоскутом ткани, смоченным студеной водой, служанка быстро забылась крепким сном.

На утро ее лик преобразился, став еще красивее чем до вреда причинного жгучей мазью, все отеки спали, раны затянулись, не оставив шрамов и следов. Юные глазки блестели от восторга. -Ценная вещь, подумала про себя тэлэика. -Обязательно верну ее основателю при встрече! Сегодня ночью я навещу его! Может не зря Аретфолла сторонятся и побаиваются горожане, значит им есть что скрывать, дурные мысли подталкивает их считать себя не прощенными…

Глава 3: Наследие.

– Я не мстительна! Думала про себя Элен. –Месть оружие слабых, зато открытое противостояние выбор сильных! Если перед тобой недруг, говори об этом прямо, глаза в глаза, о своем отношении к нему, или к ней, так учили меня с детства. Странно наблюдать когда за твоей спиной стихли все обсуждения, а вместо них в глазах заговорщиков встречаешь зависть. Они напуганы, я это чувствую. Им хотелось меня унизить, а вместо этого я стала лучше. Моя внешность преобразилась, да до красавиц прошлого мне далеко, зато уродкой теперь меня назвать не смеют. Один из поэтов, недавно восторгался моей красотой. Интересно он всем девушкам делает такие лестные комплементы?! Элен невольно улыбнулась, вспоминая приятное событие.

– Что до бунтарок, так они теперь сами перемазались этой мазью в надежде обрести сказочную привлекательность. Глупые гусыни. Кожа сплетниц раздулась неравномерными участками и стала походить на фиолетовые виноградные гроздья. Кто там сказал о “красоте требующей жертв?” хотя, какая разница?!

Мой медальон снова вернулся ко мне, мне пришлось за него немного побороться, сорвав его с шеи мерзкой Фриды, она верещала, кричала, шипела как змея. Зато у меня было ведро холодной воды, и окатив ее с макушки до пят, я надела ей ведро на голову. После чего повалила заговорщицу на пол, сделать это было не трудно, сейчас после мази она была не в силах сопротивляться, не буду скрывать! Легкая победа – доставило мне удовольствие. Фрида получила по заслугам, заступиться за нее было не кому, все ее подруги с обожжёнными руками и лицами прячутся от меня по углам, бояться.

– Слуги стали поговаривать о моих “тайных” навыках, которыми я “как будто” обладаю, и могу быть опасной, их доверчивая глупость вызывает у меня искренний смех! Поэтому я постоянно сдерживаю себя, пытаясь сохранить серьезное лицо. Весь ученый свет потешается над бабскими сплетнями. -Да! я из обедневшего славного рода, и моему образованию далеко до научных высот современности, но даже я не смогла бы поверить в подобные слухи, при всем своем желании.

– Одна рассказывает как я каждую ночь вылетаю в трубу! Верхом на перевернутом котле. –Догадываюсь кому это пришло в голову. Другая говорит всем как видела меня ползающей по потолку точно я паук. Следом ей поддакивает еще одна склочница, якобы заметившая меня в сумраке ночи, где я холоднокровно плету струны ядовитой паутины, с коварным умыслом поймать очередную жертву.

– Какой бред! Хотя мой отец часто повторяет, лучше пусть тебя боятся и презирают, нежили унижают и смеются над тобой. Он прав, страх заставляет их придумывать небылицы, на потеху всему народу. Фольклор и богатое воображение – очередное наследие от предков, но полно! Уже близится ночь, так где там мой котел? Ха….усмехнувшись служанка покинув свою комнату поспешила к основателю.

В этот раз старик впустив гостью в обитель, без долгих раздумий, он плотно закрыл за ней дверь, предварительно убедившись в том, что за девушкой не было слежки. Элен сияла от не спадающей с ее губ улыбки. Основатель медленно подойдя к ней дотронувшись до ее подбородка, с важным видом доктора, бегло осмотрел юное лицо в свете холодных лучшей далекой луны. Одобрительно подытожив затворник вымолвил:

– Хорошо…нет ссадин, нет кровоподтеков, очень хорошо…после сделанных выводов, Аретфолл отвел свою руку в сторону и направился к походной сумке, стоявшей на столе.

– Основатель, я…запинаясь служанка чувствуя сильную взволнованность проглатывала слова, ей хотелось смеяться, петь и танцевать от переполняющей сердце радости и без устали благодарить доброго правителя, за его щедрость и сострадание, которым он проникся к ней. –Вы помогли мне, кто я? Я всего лишь служанка….

– Ты тэлаика, не забывай об этом! Поправив девушку, старик продолжил увлеченно собирать походный рюкзак, пока гостья в недоумении следила за каждым движеньями Аретфолла.

– Основатель? Вы… покидаете нас? С опаской в голосе спросила девушка.

Старик молчал.

– Нет…нет…не в коем разе вы не можете нас оставить…разве настало ваше время? Запротестовала юная гостья, не желавшая верить в увиденное.

– Все тэлаины прошлого называли такой уход последним. С грустью в голосе произнес основатель.

– Они желали достичь таким образом вознесения. Явленые в этот мир “огоньками” потоком яркого опаляющего света Творца, каждый из нас надеется вернуться обратно и я не исключение, даже при всем моем отступничестве, мне хочется уповать на искупление, прощение. Недавняя грусть, звучавшая в голосе правителя, сменилась проблеском надежды.

– Я покидаю родной край, и отправляюсь дорогой предков, к реке Разлучнице, и дальше насколько хватит сил. Взяв с собой пресного хлеба, воды, походный посох, и старый плащ. Так меня примут за бродягу, значит не будут разыскивать, а ты дитя, выполнишь мою последнюю просьбу.

Элен молча слушала, не смея перебивать основателя.

– Найдешь Веконта, и передашь ему послание… такова моя последняя просьба, надеюсь старый друг окажется мудрее меня и позабыв канувшие в лета распри, примет тебя без долгих раздумий, оказав мне тем самым добрую услугу.

Вручив конверт в руки служанки, старик замешкался, он тяжело вздохнув, мысленно прощался с родным домом, накинув поверх скромного одеяния, видавший виды плащ, перебросив походную сумку через плечо, старик в новом обличии походил на бедняка – попрошайку, коих было множество в окрестностях приграничных земель.

– Я не хочу вас отпускать…сдерживая слезы девушка сжимала послание в руках.

– Не тебе меня задерживать Элен. Основатель положив на плечо девушки свою ладонь, по отцовски улыбнулся.

– Не забудь, имя получателя: Веконт, он живет в квартале ремесленников, передашь ему послание завтра утром. Лично в руки.

Служанка одобрительно закивала в ответ.

– Знаешь о чем я сожалел все эти годы Элен? Хотя, откуда тебе знать. Задал сам себе риторический вопрос основатель, не теряя тонкую нить повествования, он продолжил.

– Моя тоска связана с дорогими мне родными – все они были вынуждены мирится с причиняемыми мной обидами. Я не был хорошим мужем, да и отцом был никудышным, а про почетный титул дедушки – лучше вовсе промолчать, ведь мой упрямый нрав разрушил в миг больше хорошего чем довелось создать за всю прожитую жизнь. Мой единственный сын заслуженно стыдится меня, ведь я отрекся от него, выгнал прочь, лишив права преемственности, обрекая на вечное скитание в чужом краю, вместе с невесткой и моим внуком, которого я так и не увижу. Жаль во мне не нашлось сил, принять его выбор – породнится с неугодной мне телеикой, которую он полюбил и взял в жены. Будь сейчас жива его мать, она бы смогла нас примерить.

– Мне не кого винить в собственных бедах, кроме себя самого, поэтому выслушай мое последнее напутствие Элен, не оставляй свою семью, будь с теми кто тебя искренне любит, с теми кто тебе дорог, береги их. Родные – истинное сокровище, которое дается многим, но ценят его единицы. После этих слов основатель тяжело вздохнул, скрыв мрачную грусть за напускной улыбкой, он быстро сменил тему разговора:

– Но полно тебе слушать о чаяньях старого ворчуна вечно всем не довольного, сейчас ты пойдешь вперед, и если что-то пойдет не так, начнешь разговор со встречными, это даст мне время что бы я мог скрыться из башни. Справишься?

– Я не подведу вас. С уверенностью произнесла служанка. –И…я хотела вернуть вам это, он может вам понадобиться в дороге…девушка протянула целебный лоскуток ткани.

– Вздор! Произнес недовольно Аретфолл. -Это мой подарок тебе. Положив свою ладонь на руку служанки, основатель отодвинул протянутый лоскут по направлению к девушке.

– Он слишком дорог…Вторила Элен, на что старик только отмахнулся.

– Мне не доводилось покидать башню ночью, это странное чувство, когда ты живешь двойной жизнью, утром в твоих руках мыло и тряпка, ты стираешь грязь с каменного пола, полируя его до блеска. А ночью осторожно прячешься в тени от любых посторонних глаз, хотя кого можно встретить ночью? – Размышляла про себя Элен.

– Стражников в башне можно перечесть по пальцам одной руки, тэлаинские дозорные – все больше следят за улицами, их патрули вылавливают нарушителей спокойствия, возвращают беглецов в родные покои, а утром пишут донесения на пойманных бездельников, сообщая об их проступке наставникам – при условии если это студент, родителям – если это ученик, работодателям – если это слуга. Попадаться им Элен не хотелось, для нее такая встреча сулила беду. Отец и мать перебивались случайными заработками, обучая молодую поросль грамматике, древним наречиям, истории и геологии, но здесь в городе школе, таких учителей как ее родители – с избытком, да и работы на всех не хватает. Поэтому Элен готова была терпеть участь служанки, что бы ее семья не потеряла последнее, за рент и еду нужно платить не мало мер.

– Чего мне бояться? думала про себя Элен, ведь со мной основатель, все дозорные обязаны ему подчиняться, хотя…если он выбрал такое не спокойное время желая покинуть город еще до рассвета, значит даже стражам он не доверяет. Добравшись до выхода, девушка попыталась открыть дверь.

– Вот ключ….произнес шёпотом основатель, он поспешно достал связку из своей походной сумки, аккуратно придерживая её, стараясь скрыть звон металлических предметов.

Радостная новость! Им не придется искать другой путь, основатель явно готовился к своему побегу заблаговременно.

– Элен, я не смею просить тебя рисковать еще больше, дальше я справлюсь один, без посторонней помощи, думаю мне удастся покинуть Столицу еще за светло, а тебе надлежит поскорее вернуться в свои покои, береги себя дитя. Напутствие основателя подкрепил добрый взгляд прощанья.

– Если бы вы только знали, как я желаю последовать за вами основатель! Жаль что это не возможно…Шепотом молвила девушка.

Старик не чего не ответил, он скрылся в темноте улиц, бодро зашагав вперед, и трудно было вообразить в его малоприметном, сутулом образе, величественного правителя Столичных земель. Сколько в нем было сил и жизни, способных увлечь за собой.

– Раньше я думала наследие моего народа это знания, открытия, достижения….нет….наследие моего народа это сила духа, искренняя вера, стремление, непоколебимая воля, а такие яркие личности как Аретфолл, они приумножают наше наследие. Для меня его уход стал неожиданностью, оставить все чем дорожил на протяжении долгих лет, ради искупления которое может не произойти, похоже на шаг безумца, или храбреца, способного начать жизнь – сначала. Проводив старца взглядом, Элен тихо закрыла парадную дверь, оставшись не замеченной.

Глава 4: Утро доброе? Или городской переполох.

Элен разбудил шум, все галдели точно стаи лесных пичуг. –Ушел! Сбежал! Нет ушел! Да нет же следов его! УМЕР ОН! И ОКНО ОТКРЫТО!

– Вознесся! Ушел! Сбежал! Спорили все кому не лень. Одним хотелось верить что Аретфолл – умер, другие это отвергали, желая броситься разыскивать сумасбродного основателя по полям, лесам, нивам и дубравам. Слуги шумели, кричали, спорили, казалось башня превратилась в большой улей, полный пчел. Элен решив не ввязываться в чужие догадки и рассуждения, спокойно направлялась к кухне, где едва лицом к лицу не столкнулась с Фридой. Обменявшись парой колких взглядов, девушки молча прошли мимо друг друга. Элен гордо вошла в кухню, а Фрида торопливым шагом, вышла вон. Заметив происходящее со стороны, Кухарка язвительно усмехнулась, спешный побег “Змеи”, вызывал в поварихе приступы злорадства.

Встретив Элен доброжелательно, сплетница быстро засуетилась, она достала припрятанную крынку с молоком, выставив ее на стол, в печи румянился яблочный пирог, аромат которого будил аппетит. Словом все поджидало Элен, с намереньем расположить ее к предсказуемому расспросу об исчезновении правителя.

– Элен! Проходи! У меня уже пирог готов! Ай…с пылу с жару! Повариха взяв в руки хлебную лопату, вынув из горнила печи свежи испечённое угощение, оставила его на столе.

– С чего тебе быть такой радушной? Мелькнуло в мыслях служанки, чувствуя что дело не чисто, она решив подыграть, спокойно присела за стол.

В то время как девушка с голодным взглядом смотрела на пирог, кухарка гротескно высунувшись за порог кухонной двери, внимательно оглядывалась по сторонам, рядом не было ни души, лишь из главного зала башни доносился шум то ли от студенческого спора, толи от восторга победы в любимой игре Дэко (это тэлаинская игра сродню шахматам, только на пятерых игроков, в которой один защищает крепость другие пытаются захватить ее штурмом). В игре предусмотрена дипломатия, переговоры, взаимодействия, студенты проводят за ней много времени.

– Фух! Облегченно выдохнув, кухарка затворив с силой дверь, так что раздался характерный хлопок, поспешила составить компанию Элен, будучи не терпеливой тэлэикой, селянка сразу начала разговор:

– Элен ты слышала новость?

Не удостоив чужой вопрос должным интересом, юная гостья начала свой завтрак без участия поварихи, налегая на пирог и молоко, точно не ела целую вечность.

– Какую новость? Наконец отозвалась служанка, максимально без различно, продолжая есть очередную порцию угощения, стоит отдать должное: пирог вышел на славу. -Кому сейчас нужен этот этикет? Перед кем? Перед лицемерной сплетницей, вечной обитательницей кухни? Нееет! Я буду убеждать ее в своей не осведомленности. Пусть расскажет слухи, будет повод посмеяться. Думала про себя молчаливая гостья.

– Арефолл! Произнесла чуть слышно сплетница поднеся ладонь к своим губам. –Он исчез! Сегодня утром, я отправила другую служанку к его покоям, ты не пришла во время! первый раз за долгое время, а мне…да.. …мне стало совестно! Гадко отнимать последний кусок хлеба у старика! Невольно поежившись, суеверная селянка подозрительным взглядом окинула парадную дверь, видно ей мерещились чьи то шаги. Выждав достаточно времени, она вернулась к своему рассказу:

– Показалось! Так о чем это я? видя что Элен молча слушает ее, повариха продолжила:

– Так вот! Когда Фрида отправилась к заветной двери, та была отворена настежь! Она сначала опешила, подумала – старик вышел, но куда и как! Он два месяца не чего не ел! Тогда Фрида стала искать его следы, но…он словно в воду канул.

Элен лишь пожала плечами, подливая в свою кружку очередную порцию молока.

– Слушай, ты ходила к его двери все это время, а сегодня он исчез! Ты спишь как не в чем, не бывало, я теряюсь в догадках Элен! Тебе явно известно больше, чем остальным слугам! Поварихе не терпелось узнать подробности ночного побега, дабы “состряпать” очередную небылицу.

От услышанных подозрений у Элен пирог комом встал в горле. Она чуть не подавилась. –Селянка не умеющая читать и писать проявляет чудеса сообразительности! Промелькнуло в мыслях у воспитанной гостьи. Осушив перед ответом стакан молока, победив ком в горле, Элен внимательно взглянула на сплетницу.

– Думаешь я этой ночью, тайно пробралась на твою кухню? умыкнула вон тот котел? Показав пальцем на самый большой из не чищеных котлов, гостья продолжила свой упрек в адрес поварихи. – Затем оседлав его, как седлают лошадь! взмыла в небо через печную трубу, и направилась к вершине белой башни! С намереньем вызволить затворника на свободу? или вероломно сбросить вниз? Так? После сказанных слов, глаза Элен зловеще сверкнули.

– Нет! Нет! И мысли не было! Отодвинувшись, на безопасное расстояние запричитала собеседница, стыдливо потупив свой взгляд. –Даже если это правда, ты можешь брать мой котел в любое время! Я и слова лишнего тебе не скажу! Вот только…

– Что только? Злобно усмехнулась Элен. –Боишься сплетница?! Пытаешься меня задобрить, выведать чужие секреты!?

Разозленная служанка, громко вымолвила фразу на древнем тэлаинском наречии, повергнув тем самым в шок суеверную кухарку, глаза которой округлились со страху точно чайные блюдца. Закрыв уши ладонями, повариха мышью юркнула под стол. Боязливо выглядывая из своего укрытия, она несмела обратить свой взор, к воинственной Элен.

– Прошу не заговаривай меня! Жалобно взмолилась трусливая склочница.

– Дура не образованная! Подумала про себя Элен. Она просто повторила пословицу на древнем наречии предков, звучавшую на нашем языке как –Не суй нос в чужие дела! Селяне давно позабыли первую речь. Зато отец Элен долгое время изучал тэлэинское наречие, охотно передавая часть накопленных знаний родной дочери. На самом деле “Первая речь” великолепна, зато для не знакомых с ней обывателей говор первоявленых звучит – таинственно, внушая чувство трепета и опасности. Применяя древние знания “Первой речи” нежный голос хрупкой и миловидной Элен, заметно преображался, становясь величественней и уверенней. У девушки не было желания представлять, о чем сейчас думает испуганная до смерти кухарка. -Нужно развивать свой успех! Пусть боится!

– Мне не чего не известно об исчезновении основателя! –Произнесла спокойным тоном Элен.

–Но если ты и дальше будешь распускать обо мне слухи, я обещаю тебе! ты на самом деле полетишь верхом на пресловутом котле, даже не смотря на твою увесистую комплекцию, мне хватит сил запихнуть тебя внутрь и спустить по лестнице! Будь уверена! Озвученная угроза до того перепугала селянку, что она стала заикаться.

– Д..д…даа…последовал прерывистый ответ из под стола.

– Спасибо за пирог. Сухо поблагодарила Элен, прежде чем покинула кухню.

– В очередной раз расцелую своих мамочку и папочку при встрече в выходные. Подумала про себя торжествующая победительница. -Первая речь, способная повергать в шок, кто бы мог подумать! жаль действует только на непробиваемых суеверов.

Служанке нужно было отправиться в город по поручению основателя, она охотно вызвалась купить в торговой лавке свежих овощей и фруктов, для предстоящего обеда, и вооружённая большой плетеной корзиной, к полудню смогла вырваться из “плена” белой башни. На улице то и дело обсуждали не давнюю новость, всюду рыскали дозорные, им похоже дали команду разыскать беглеца во что бы то ни стало. Для девушки не составило труда купить все не обходимое, и заглянуть по пути в ювелирную лавку Веконта, находящуюся в квартале ремесленников.

Веконт – был худощавый мужчина, зрелого возраста, с продолговатым лицом, впалыми щеками, и ярко выраженными скулами. Его кожа приобрела легкий бирюзовый оттенок, которым обычно могли гордиться по праву возвышенные интеллектуалы тэлаинского народа. Своими талантами ювелир не кичился, он был спокоен, размерен, сосредоточен. Застав его за работой, девушка с интересом оглядывала внутренне убранство лавки. В этом магазинчике было столько всего, украшения для светских дам – дворянского происхождения, ценой в целое состояние, множество фигурок и статуэток, разной сложности. Инкрустированные драгоценными камнями брошки, в виде разных животных. Даже гербовые знаки отличия. Талант мастера был безграничен. Позабыв на мгновение цель своего визита, Элен находясь в пустующем магазине, с неподдельным любопытством ребенка, стала осматривать разные безделушки, аккуратно выставленные, точно музейные экспонаты, под стеклянными витринами.

– Вы по делу? Осведомился педантичный, без эмоциональный голос, прозвучавший из мастерской.

– Если вы принесли мне продукты, оставьте их у прилавка, я потом их заберу. Продолжал ювелир, вероятно он был занят подготовкой очередного шедевра.

– Я к вам не по этому делу….осторожно произнесла служанка, устав держать тяжёлую корзину она поставила ее на пол.

– Тогда чем обязан? Раздраженно переспросил хозяин ювелирной лавки, явно не желавший из-за пустяков покидать свою мастерскую.

– Мне велено передать вам послание, оно от ..друга…уклончиво произнесла Элен, решившая избегать имен.

В дальней комнате послышались шаги, шаркающей по дощатому полу обуви. Мужчина которого она часто видела только из дали, ныне был перед ней, он сняв свои очки принялся бережно протирать стекла вельветовым платком, лилового цвета.

– Послание? Для меня? хм… Вероятно ювелир уже догадался о ком шла речь, но сохраняя привычное спокойствие, присущие его положению в обществе, мужчина без лишней спешки отложил свои очки и платок в сторону, после чего добавил: -Давайте взглянем с чем вы пожаловали ко мне.

Девушка достав из потайного кармана в фартуке заветное послание, нерешительно протянула его в руки ювелира. Бегло оглядев сверток, Веконт хмыкнул. Печать на конверте была ему знакома.

– Значит, старый брюзга осмелился воплотить задуманное…. Констатируя факт побега, вымолвил ювелир, голос которого звучал едва слышно.

– И переполох на улицах Столицы – не чья-то злая шутка. Сделав правильное умозаключение, хозяин лавки, слегка нахмурил брови, обратив свой пристальный взор на непримечательную гостью.

– Странно видеть перед собой служанку, коих у основателя великое множество… Оценивающе произнес столичный сноб, переведя свой взор с Элен, на доставленное ему лично в руки послание, он добавил:

– Ладно, если Аретфолл поверил в вас, примите мое почтение! В благодарность за труды, можете выбрать себе одну из этих вещиц. Девушка не заметила, какую кнопку, скрытую под прилавком нажал мастер, ее внимание привлекли стеклянные створки одного из шкафчиков, отворившиеся под глухой звон механических шестерёнок – поднявших прозрачную дверцу вверх. На бархатной ткани, темно лилового цвета переливались сверкающие броши, разной формы и размеров.

– Я…право не смею…ведь мой труд не был так велик, как вы его оценивайте! Да и риск…о котором вы упомянули, сложно назвать опасным… что бы вознаградить его столь дорого. Элен на самом деле считала награду от Векотна не заслуженно высокой.

– Отнеситесь к этому как к плате за издержки…как вас по имени? Поинтересовался педантичный мастер.

– Мое имя Элен. Ответила служанка, склонив почтительно голову.

– Так вот Элен, этот подарок, вознаграждение – аванс, называйте как пожелаете, скромная плата не только за доставленное письмо! но и за предстоящие вам хлопоты, ведь вы теперь обязаны хранить чужую тайну, за ней будут охотиться сильные этого города. После сказанных слов Веконт закончил прочтение доставленного ему письма, избавившись от него, он бросил сверток в камин. Пламя жадно объяло секретную бумагу, медленно разворачивая ее тлеющий пепел, точно бутон ярко – красного цветка, рассыпающегося в прах.

– Теперь о прошлой жизни вам надлежит забыть. Предостерег ювелир.

– Простите но…попыталась перебить девушка.

– Не прощу… ведь вашей вины здесь нет! Ответил самоуверенно хозяин драгоценностей. -У меня нет задачи купить ваше молчание Элен, эта безделушка поможет вам скрыться из города с вашей семьей, укрыться за Разлучницей, и не знать бед, забыв про трудности которые вас тяготили, в виде бедности и невежества, окружающих сквалыг и лицемерных знакомых.

– Все так серьезно? Взволнованно переспросила девушка. –Зачем искать меня? Я не чего не знаю…

– Ваши знания не имеют значения, достаточно того что вы видели основателя, и говорили с ним, не случись этого он бы не доверил вам разыскать меня, старик был очень упрямый, упертый и заносчивый, если что приходило ему на ум то он готов был перевернуть все вверх дном, лишь бы добиться желаемого. Теперь его место пустует, на него найдутся претенденты, стало быть, они будут вас искать, расценивая известную вам правду, не иначе как угрозу личного благополучия.

– А как же вы?

– Я? Удивленно воскликнул Веконт. -Со мной старый брюзга поссорился после похорон своей жены! Упокой Боже ее душу. Аретфолл втемяшил себе в голову будто я надоумил его сына посвататься к дочке местных раньте, в прошлом успешных купцов.

– Дочки – наследницы зеленого квартала?

– Именно. Согласно кивнул мастер.

– Значит история “Золотой маски” не вымысел? Заинтересовано осведомилась девушка.

– Нет, к сожалению для столичной знати, она правдива, не смотря на массовое желание скрыть произошедшее. Аретфолл ошибся, посчитав меня главным участником минувших событий, ибо моя роль была меньше, чем он предполагал, и ограничилось помощью, в поиске приглашений на смотрины невесты. О том кто воспользовался этим приглашением, я узнал уже от самого основателя, когда про скандальную свадьбу не говорил только ленивый. Родителей не выбирают, как не выбирают кого любить, а кого ненавидеть, на все есть свои причины, как и у каждого поступка есть свои последствия. Ювелир играючи уклонялся от неудобных для себя ответов, отвлекая внимание на витиеватые фразы.

– Да, вы правы. Произнесла согласно девушка. Решив сменить не удобную тему разговора про “Всадника в золотой маске” на другую, менее провокационную.

– Рад видеть перед собой понятливую, хотя и столь юную особу. Веконт чуть улыбнувшись, продолжил разговор с Элен.

– Как было уже сказано ранее, искать меня будущим приемникам, нет смысла, даже если кому – то из них взбредет в голову заподозрить меня в последнем разговоре с основателем, доказать это будет не возможно. –Кроме вас Элен. Единственной кто знает правду. Вы должны как можно раньше покинуть Столицу Белых Башен.

Девушка слушала молча, не перебивая ювелира, ей уже несколько лет снятся сны, как она покидает город – школу, сейчас заветная мечта исполнилась, но какой ценой?

Веконт снова указал на стенд с брошками, подталкивая робкую гостью, принять решение по выбору понравившейся драгоценности.

– Видно это не просто украшение…подумала про себя Элен. Таков мой билет на свободу….выбрав серебряное солнце с пятью красными камнями служанка долго любовалась им, плавные изгибы лучей аргентумного светила, точно острые языки костра расходились в разные стороны.

– Спасибо…только и успела обронить Элен, повернувшись лицом к искусному мастеру, прежде чем за ее спиной послышался характерный звон дверного колокольчика, издавшего протяжное дзинь.

– Аааа лорд Тарод, произнес радушно Веконт, не теряя своей сдержанности. –Пришли за ожерельем дочери! Прошу…проходите! Подарок готов и ожидает вас.

– Ступайте девушка, мне не нужны овощи…произнес искусный мастер обращаясь к Элен, создавая видимость их первой встречи, он явно торопился выпроводить гостью прочь. Склонив головку в знак прощания перед ювелиром, служанка встретившись с лордом Тародом лицом к лицу застенчиво опустила глаза, перед ней был нарядно одетый, крепко сложенный, рослый тэлаин с пышной черной бородой. Учтиво поклонившись ему, девушка подняв свою корзинку вышла на улицу, покинув ювелирную лавку, пряча от чужих глаз, в потайной карман платья, подаренную брошь – драгоценность ценой в хороший домик, с добрым участком, пригодным под фруктовые сады. Служанку еще долго не покидали мысли о собственном поместье, которое было обеспечено ей и ее семье, ценой – побега и молчания, хранить чужую тайну всю оставшуюся жизнь, прожив ее вдали от опостылевшей Столицы, в уединении, среди лесных угодий, зеленых лугов, бескрайних полей, уходящих за горизонт.

– Столица мой дом по праву, при этом чужое для меня место – чужое наследие. Думала про себя Элен, спеша вернуться в башню, дабы избежать поводов к подозрениям и лишним расспросам.

Глава 5: Ценою в жизнь.

– Мам? Пап? Элен перешагнув порог квартиры, захлопнув за собой входную дверь, поспешно вошла в гостиную – выходные дни она обычно проводила в семейном кругу, не застав родных дома, девушка торопливо обойдя все комнаты остановила взгляд на цветах.

– Мама снова забыла вас полить.. посетовала внимательная дочь, выйдя на узенький балкончик ограждений коваными прутьями, увенчанными бронзовыми вензелями, поливая цветы, радуясь минутам покоя, юная тэлэика смотрела на городскую суету сверху вниз, и первый раз за долгие годы, ей было интересно наблюдать за происходящим вокруг. На улице стояла жаркая погода, легкий морской ветерок доносил звуки прибоя, ясное синее небо глубокое и без крайнее приковывало к себе девичий взгляд. На рыночной площади то и дело мелькали разноцветные палатки торговцев, все они сливались в диковинный океан пестрых полотен.

Зеленый квартал, где арендовали себе квартиру семья Элен, располагался на юго-западе города. Здесь было просторней и спокойней чем в восточном квартале. Жилье арендовалось как студентами приехавшими “грызть гранит науки” так и бедными по своему достатку учителями, репетиторами и перебивающимися случайным заработком – наставниками.

В рассвет эпохи просвещения, когда город школа, представлял из себя тройку белых башен, зеленый квартал был самым “старинным” он был построен первым. Многие дома которые можно встретить прогуливаясь по здешним улица, украшены орнаментами, балюстрадами, в парках встречаются колоннады. Местная жизнь гармонична, поют птицы, много садов и скверов, а весной цветут яблони и вишни, превращая зеленый квартал в бежево – пурпурный, насыщенный обилием цветов и ярких красок.

В парках часто слышно выступление тэлаинских певцов, виртуозно изображающих голоса птиц и животных, звуки дикой природы.

Вечером множество поэтов читают свои стихи перед восторженной публикой. Актеры представляют на суд зрителей свои шедевры – пьесы и сценки, прибегая к усилению желаемого эффекта за счет множества талантливо выполненных художниками – декораций, запоминающихся костюмов, не стандартных сценариев.

По ночам улицы освещают “парящие фонари” это одно из изобретений тэлаинской эпохи. Два винта закреплены так что вращаются в разные стороны на одинаковой скорости, в центре их закреплен продолговатый цилиндр высеченный из “светового” камня. Этот кристалл впитывает солнечные лучи днем, освещая ночью улицы. Фонари работают без шумно, паря вдоль дорог, плавно маневрируя в воздухе, покачиваясь точно поплавок удочки, погруженный в безмятежные воды реки.

Зеленый квартал преимущественно жилой, поэтому мастерских, музеев и театров тут – нет. Все они находятся рядом с кварталом ремесленников, расположенном на северо западе.

С южной стороны зеленый квартал граничит с морским трактом – это южная дорога ведущая из центра города прямиком к морю, через “Окольный путь” – второе название южных ворот. Дорога “околица” огибает столицу с восточной стороны, пролегая близь опушки восточного Холмолесья, отсюда следуя песчаному берегу путник легко доберется к “тихой бухте”, приближаясь все ближе к восточному хребту гор.

Долгой дорогой – следуют редко. Народ все больше приходит в город и покидает его через восточные ворота, путешествуя по большаку, до перекрёстка с указательным камнем, когда желанная для одних и ненавистная для других – столица, оказывается как на ладони.

Другие кварталы, коих в городе всего четыре, следует так же перечислить по порядку: ранее упомянутый “зеленый квартал”

“Квартал ремесленников” – оплот всех мастеров: ювелиров, портных, сапожников, кондитеров, художников, изобретателей и скульпторов – всеми любимый, от бедняков до богачей, от детей до стариков. Здесь представляют свои новые разработки инженеры (изобретатели). На ярмарках бесплатно угощают всех желающих вкусными и изысканными блюдами. Местные франты, в дорогих костюмах сопровождают кокетливых дам, прогуливаясь с ними под ручку. Много детей, которых отгоняют от стеклянных витрин сердитые смотрители, сетуя на то что им потом стирать со стекла следы сладкой ваты и карамели.

Шум и смех, радость и без забортная жизнь….

Следом за кварталом ремесленников идет рыночная площадь, она охватывает две трети земли у подножия восточной белой башни. Окружая ее с севера множеством лавок, шатров, павильонов и палаток, всех цветов и орнаментов от которых порой рябит в глазах. Рыночная площадь – место постоянных обсуждений, переговоров, споров и обмена. Жизнь здесь затихает только ночью, зато с первыми лучами солнца, снова наполняется шумным потоком покупателей и купцов предлагающих свой товар на право и на лево.

Крупные торговцы на рыночной площади появляются редко. Они как правило в разъездах, всем здесь заправляют исполняющие обязанности: дяди, братья, сестры, тетки, двоюродные родственники по материнской линии дядькиного шурина Бог знает кого еще.

Оставляя свое дело на родню, торговец спешит на север, в сельскую глубинку, где вереницы из караванов предприимчивых дельцов скупают у крестьян излишки урожая, после чего груженые телеги, возвращаются в Столицу с очередной партией поставок, дабы продать купленный товар по доходной цене.

Для селян давно придуман особый подход, все кто приезжают торговать на рыночную площадь города – школы, должны получить разрешение от капитана стражи. Избегая бумажной волокиты, селяне некоторое время торговали за городом, с намереньем избежать лишних затрат, так как оплата разрешения, пошлины, вгоняла их в минус, лишая элементарной прибыли. Когда столичные купцы стали нести убытки они позаботились о решении проблемы с конкурентами. Крестьянам вот уже на протяжении пол века, запрещено приближаться со своим товаром к столице и торговать близь нее, любой сельский житель, попавшийся со своим товаром и продукцией, патрульным из Столицы, рискует отправится домой с пустыми руками, а его имущество конфискуется в пользу столичной казны.

В прошлом, еще при правлении Аретфолла некие лица стали массово скупать крестьянские земли, расположенные близь города, вынуждая поселенцев покинуть обжитый край.

Используя при оплате поддельный аргентум, не имеющей рыночной ценности, нечистые на руку дельцы нажили себе врагов, спровоцировав недовольства местных жителей. Так пол века назад, началась война, именуемая современниками как “Противостояние Трех Просторов.”

Тогда обманутый торговцами народ родом из Приграничных земель разделился на три части, первые стали разбойниками – решив вернуть себе родной дом силой и избавиться от гнета наглых дельцов.

Вторая часть обманутых селян, не принявших разбойничий уклад жизни – спешно перебрались за реку “Разлучницу” заняв ее северный берег, ныне они вернулись в Приграничные земли, объединились с соседними просторами под единым знаменем Сереброграда, так в мирную пору, между двумя Столицами, Юго – Западной “Столицей белых башен” и Северно – Восточной “Сереброградом”, установился негласный мир.

Стоит так же упоминать о третьей части жителей, еще до начала войны, они массово стали покидать, граничащий с низинами Ветроломья простор, перебираясь на постоянное место жительства в столицу Белых Башен, ныне их потомки трудятся в торговых лавках и квартале ремесленников – для всех переселенцев, в прошлом был выделен и отстроен, юго-восточный квартал, он стал самым большим и густо заселённым во всем городе – школе.

О минувших пол века назад событиях, Элен знала только из рассказов своего отца, участника войны. Будучи ребенком ее мало заботили беды мира, она не стремилась запомнить все истории прошлого, для нее казалось странным и не понятным, зачем телеины сражались друг против друга в кровопролитных схватках, каковы были их цели? добились они их? Или нет?

До минувших бед, канувших в прошлое, сейчас не кому нет дела, в спокойное время, когда оружие встречается только в руках стражников, глупо терзать себя страхами, и мрачными ожиданиями. Так казалось юной Элен, ей хотелось верить в мирное небо над головой, в вольный простор, бескрайних земель, зовущие покинуть Столицу Белых Башен – приевшуюся снобизмом и высокомерием.

Возвращаясь к юго-восточному кварталу и рассказу о нем, следует отметить что местные селяне перебирались кланами, общинами, большими семьями, родители будущих студентов, охотно продавали свои земли, с намереньем избежать грядущей войны, и помочь своему сыну или дочери получить важное “верховное образование”! Грезя наяву о золотой грамоте для своих чад (золотая грамота – это тэлэинский документ о верховном образовании). Переселенцы не теряли надежды таким образом выбраться из нищеты и пустить корни в столичном просторе, желая обрести финансовую состоятельность, а вместе с тем положение в обществе.

Самобытный восточный квартал был обеспечен тэрмами (банями), трактиром “Хмеле вара” так он должен был называться, но когда отвалились две первые буквы “ва” в слове “вара” какой то умелец перепутал и приколотил их так что трактир теперь называется “Хмеле рава” Кто такой Рава, и почему его так зовут? Со временем всем стало на это безразлично, не которые и вовсе, стали гордится допущенной ошибкой. Называя за глаза трактир “Хмельная орава” так в народе прижилось новое название.

– Куда идешь?

– В хмельную ораву! С завидной периодичностью звучал ответ из уст работяг, возвращавшихся вечером шумной толпой к родным домам, после очередного трудового дня.

Часто на улицах восточного квартала хозяйки вывешивали сушиться одежду и прочие вещи, да так что веревки тянулись над всей улицей, от одного дома к другому напоминая множества парусов громадной флотилии.

Дети частенько прогуливая занятия пинали мяч, возвращаясь домой лишь к закату, убеждая своих родителей в безответственности преподавателя забывшего провести урок для юных сорванцов. Идеальный обман – это тот в который верит даже сам обманщик. Уж и не сосчитать, сколько розг прошлись по мягкому месту каждого из лгунишек, а им все одно, гуляй пока молодой, живи пока нет забот, и каждый день проводи так – точно он в твоей жизни последний.

Тэлэинские дети отличаются друг от друга, как и во все времена, одним учеба нужна для самоутверждения, всегда приятно быть умнее остальных, другим для реализации не иссекаемого желание совершить новое открытие, которое изменит жизнь народов к лучшему, а оставшимися – образование воспринимается как трата лучших лет жизни.

Словом восточный квартал кардинально был другим, он не был похож на Столицу, на ее потомственных жителей всегда педантичных, самих в себе, занятых мыслями о высокой материи или доходном деле, на против, этот квартал жил мирским бытом, и все кто сюда перебрался, были скорыми на расправу. Если им весело то гулял каждый дом, они готовы были обниматься друг с другом, угощать первого встречного домашней выпечкой, накрывая пышные застолья целыми улицами. Грусть местные встречали так же сообща, помогая друг другу, обсуждая причины, грозя виновникам, поднимаясь на дыбы точно южный шторм. В этот квартал постоянно наведывались дозорные, они следили за порядком, удивительно как город обходился без массовых стычек, бунтов и драк. Даже сейчас, когда в нем жили столько разных тэлаинских семей и сословий.

– Странно, куда они могли пойти, думала про себя Элен. Как выяснилось позже родные готовили сюрприз, они в отличии от своей дочери помнили ее день воплощения. Только сегодня, вопреки ожиданию родителей, Элен пришла раньше задуманного времени, поэтому тайно устроить праздник для своей дочери, близким не удалось.

Мама принесла большой торт сделанный на заказ, будивший приятные воспоминания из детства, отец тяжело дыша погрузил на пол целый мешок подарков, в основном это была одежда, нарядные и повседневные платья аккуратно сложенные по коробочкам, несколько пар лакированной обуви, с характерным блеском, даже книга известного автора, со звучным названием “7 дней на восток” – сомневаюсь что написавший сей труд автор, целых семь дней скитался по пустыне, но все же это книга была не из дешёвых, похоже отцу подсказала мама, о моей тайной любви к приключенческим романам, ведь об этом я проговорилась только ей. Странно видеть такой размах, когда твоя семья еще недавно перебивалась с воды на хлеб, а сегодня закатывает праздничный фуршет. Думала про себя Элен.

– Зачем все это? Спросила дочь своих родных. –Я ценю ваши заботу, ценю внимание, любовь, не за подарки, не за эти тряпки, не за серьги….(о да, родители купили даже их)

– Тебе не нравятся? С грустью спросила мама.

– Мама, они чудесны…убедительно ответила дочь.

– Просто пойми меня правильно…за каких то три дня и три ночи, моя жизнь сильно преобразилась. Все изменилось, в отличии от вас…моих родных, которых я по – прежнему очень сильно люблю… Элен обняв одновременно маму и отца, поцеловала их по очереди.

Растроганная мама стирая слезы прятала глаза. Отец обнимая жену и дочь, довольно улыбался, в нем была гордость, за то что их семья не утратила былого единства, а дочь воспитана так как подобает. Ее убеждения и позиция правильные, а главное неизменные.

Семья собралась за столом, нарядная Элен, одев новое платье, сияла от радости, ее улыбка и взгляд выдавали веселый нрав, дома она могла быть собой, ей не приходилось скрывать неуемное волнение, за маской постоянного спокойствия, которая стала ее вторым я, в чертогах белых башен. Она рассказал близким про болтливую кухарку, испугавшуюся древней тэлэинской поговорки, вызвав улыбку на губах отца, и причитание матери, призывающей “Быть выше этого!” и не опускаться до уровня не воспитанных личностей.

– Ты расскажешь нам о причине перемен? О событиях произошедших с тобой? Спросил первым отец. Торт уже был разрезан, а пар от горячего чая клубился приятным ароматом смородиновых листьев.

– Рассказывать все нет времени, мы завтра же уезжаем. скупо ответила Элен, остужая чай, легким дуновением.

Родители с непониманием смотрели на дочь.

Элен, решив не скрывать цель своего столь скоро визита, выложила на стол подарочную брошь из лавки Веконта

– Великий Создатель! Откуда у тебя такое дорогое украшение? Запричитала мама, переведя свой взгляд на дочь, боясь худших предположений.

– Серебряное солнце – подарок, за мою помощь…я выручило кое-кого. Элен скрытничала, стараясь не раскрывать подробностей произошедшего.

– Весомая награда…подытожил глава семейства.

– Вероятно от того, о ком сейчас болтает каждый встречный?! Отец по-доброму улыбнулся, поняв без лишних расспросов о ком идет речь.

Мама сначала посмотрев на мужа, потом снова на дочку, а после произнесла шепотом: -Основатель, кто же еще! за кого можно получить столь ценную награду, значит на самом деле ему помогли покинуть город, и он не погиб как спорят все вокруг, или…

– Можно я сохраню все подробности в тайне, до тех пор, пока мы не покинем Столицу. Обещаю, я все вам расскажу, только не сейчас.

– Нам давно следовало покинуть это место, слава Создателю наш путь предопределен, всегда легче идти зная зачем и куда ты направляешься. Отец допив чай, подмигнул дочери. –Он ведь сам ушел?

Элен молча кивнула.

– Значит последуем его примеру, покинем город, поселимся подальше от этих мест, интересно как сильно переменилась жизнь на северном берегу Разлучницы.

– Вы так говорите об этом словно все уже решено! -А я против! Вмешалась в разговор мама. У нее были основания так говорить, причина шла из детства, сиротой она была оставлена в этом городе, и похоже до сих пор ждет возращения своих родных.

– Мама, послушай меня…начала Элен, положив свои холодные ладони на руки матери. -Мы найдем их, я и папа, мы найдем их, только сидя здесь, в этом городе шансы ничтожно малы, тебя мы оставить не можем, а перебравшись отсюда у нас будет все, нормальная жизнь, своя земля, свой хлеб и достаток, мы сможем перевернуть каждый камень, обыскать каждую травинку, в поиске дедушки и бабушки и мы разыщем их, я обещаю тебе…мам?

Мама молча вышла из-за стола, покинув зал для приема гостей, выйдя на аккуратный балкончик, ей требовалось время все обдумать. Семья Элен жила на втором этаже одного из домиков зеленого квартала. Ночью тут было свежо, ветер доносил ароматные запахи цветов, а звездное небо над белыми твердынями сверкало завораживающим блеском сотнями тысяч огней, споря с центральной улицей и площадью ремесленников, где было слишком много искусственного света.

– Я столько лет жду вас…а вас все нет…слышался шёпот матери.

Обняв ее, Элен стояла за спиной мамы, крепко прижавшись к ней, дочь положила голову на родительское плечо.

– Помнишь, когда я была маленькой, папа будучи руководителем экспедиции, был вынужден отправится к Сереброградскому горному хребту, а ты постоянно ночевала возле моей кровати. Меня…пугала наступление ночи, я боялась что папа заблудится, не найдет обратной дороги домой, а ты постоянно подбадривала меня, говорила огни белой башни видно с любой точки мира, где бы ты не находился и все мои переживая напрасны, папа вернется, ведь мы ждем его, а он нас очень сильно любит. Элен уткнувшись лицом в мамины локоны сдерживала слезы.

– А ты Элен, просыпалась каждую ночь, хватала скатерть со стола, и собиралась в поход следом за отцом, помнишь? Ложки, вилки, хлеб, и книжки, много, много книжек, еще ты в первую очередь брала с собой чайник. –Ты убеждала меня что папу нужно обязательно поить горячим чаем. Лучше всего с варением.

– Да да! Я помню…голос Элен звучал нежно нарушая тишину ночи

– Может вы оба правы, и я напрасно хватаюсь за прошлое, боясь отпускать вас обоих, боясь потерять вас обоих. Мой эгоизм ужасен…подытожила мама. Прости меня Элен.

– Мам! Перестань! Мы начнем жизнь сначала, все изменится, я тебе обещаю, и не когда мы с папой тебя не оставим, он или я в перерывах между поисками наших родных, всегда будем с тобою рядом. Дедушка и бабушка не будут забыты, мы обязательно найдем их!

– Да.. согласилась со вздохом мама. Обязательно. –Слишком много грусти, как такое допустимо!? Сегодня праздник! моя дочь воплотилась на свет. Радость для нас, вечная радость матери, и гордость для отца.

– Мама ты меня смущаешь…

– Вернемся к отцу, он верно загрустил без нас! Не будим его заставлять ждать. Обе тэлэики покинули балкончик, возвратившись к праздничному застолью.

На следующее утро первой проснулась Элен. Она некоторое время постояла у входа в спальню родителей, где ее мама и папа уснули за чтением очередного приключенческого романа. Тэлэинские путешественники были мастерами своего дела, обыденности для них не существовало, поэтому даже самый скучный сюжет они переделывали настолько виртуозно, что тот становился новой легендой. У них давно было в привычке читать друг другу, они засыпали в обнимку, папа забывал снять очки, а мама отложить книгу.

– Я люблю вас, очень очень…девичий голос звучал еле слышно, оберегая сон родных. Постояв рядом еще немного времени, дочь направилась собирать вещи. Многое ей было не нужно, но если это тебе подарили – хорошо, пригодится. Переезд из зеленого квартала дело обыденное, тут надолго задерживаются только преподаватели со стажем – ведущие лекции в белых башнях, или ученики – студенты, вынужденные снимать тесные квартирки ютясь в них по троя – четверо за раз.

Папа позаботился о найме повозки, как оказалось подарки куплены им за меры – аванса, он устроился на работу в Подгорск, для изучения новых месторождений аргентумных шахт, сегодня ему нужно было отправляться к западному хребту, это был крюк в несколько дней. Думала про себя Элен.

– Интересно можно ли там обменять брошь на сундук серебряных мер? Скоро я об этом узнаю! а затем вдоль Сереброградских гор, мы отправимся в северный край, раскинувшийся бескрайним простором, по другую сторону реки Разлучницы.

Повозку быстро заполнили множество мешков и сумок, несколько ящиков, пара сундуков, мама нервничала за всех, пока отец сохраняя холоднокровие аккуратно грузил пожитки, хорошо что он был не один, его давний приятель и по совместительству наш возничий повозки – охотно помогал нам с переездом.

– Элен у меня ощущение будто мы забыли важную вещь? Не находя себе покоя мама стала все проверять, когда повозка тронулись с места и привычный за долгие годы дом, скрылся среди узеньких улиц, оставшись позади.

– Утюг на углях? Предположение отца оказалось верным от чего мама только и успела ахнуть:

– Точно!

– Пусть там и остается! С веселой усмешкой отозвалась Элен, девушке не терпелось покинуть столицу, ведь впереди был огромный мир, который она представляла с детства, слушая подолгу рассказы отца.

– Разве можно так со своими вещами!? Элен! Нельзя быть такой расточительной?

– Купим тебе новый! Произнес устало папа. Маму удалось удержать в повозке, она не сорвалась за утюгом, и спокойно провожала взглядом город, его улицы, вечно спешащих по своим делам тэлаинских горожан. В дали виднелись разно этажные дома зеленого квартала, построенные тесно друг к другу, настолько что даже кошка между ними не пробежит.

Модные дамы желающие похвастаться новым нарядом, неторопливо прогуливались вдоль бульваров в сопровождении опрятных господ. Миловидные парочки обсуждали последние новости, будоражащие Столичную жизнь, под хриплые возгласы торговых зазывал, сбивающих цены и предложения друг друга, на потеху толпы.

Актерские сцены, где “не признанный гений” за скромный гонорар ставит свою пьесу, со звучным названием “ценою в жизнь” в чем смысл пьесы? О чем она? Элен было все равно, вскоре семья выехала за ворота, и город с его шумными улицами, мрачными дозорными, вечно грязными внутри и сверкающими с наружи башнями становился все дальше и дальше. Может быть именно по этой дороге Аретфолл покинул родной простор, даже – если он выбрал другой маршрут, то его сын точно шел этим путем. Сердце подсказывало Элен, горные прииски аргентума это место где может скрываться единственный наследник основателя. Оставил он прежнее имя? Или сменил его, готовый начать жизнь с чистого листа, порвав все свои связи со столичным прошлым, от которого желал скрыться. Ответов на эти вопросы Элен не знала. В голове все больше вспоминалось излюбленное сравнение, “мол яблоко катясь с горки, может укатиться от яблони, так далеко что днем с огнем не сыщешь”

Решив отвлечься от навязчивых раздумий, дочь подсела к маме, наблюдая как она тщательно перебирала мотки шерсти, перекладывая разноцветные клубки, из одной шкатулки в другую, вероятно она искала вязальные спицы. Хозяйка покидая “родной” дом должна быть уверена, что не чего важного ей не позабыто, и если утюг потеря второстепенная – с которой легко смерится, то спицы и вязание в долгой дороге, единственное утешение – поэтому их утрата станет невосполнимой потерей.

– Вот они…произнесла Элен. Найдя пропажу на дне второй шкатулки.

– Ох…спасибо Элен, я похоже сегодня буду весь день рассеянной. Робко посетовала мама.

– Все в порядке мам. Подбодрив произнесла дочь.

Папа был впереди, он сидя на деревиной скамье рядом с возничим, обсуждал последние новости тэлэинского быта

– Твоя Элен, вон как быстро выросла! Ну считай невеста уже! (Возничий телеги был приятелем отца, они несколько раз учувствовали в экспедициях.)

Девушка робко улыбнулась став случайной свидетельницей чужого разговора.

– А как поживает твой сын? Спросил отец Элен, обращаясь к давнему приятелю.

– Ай не спрашивай…ответил поморщившись возничий. –Разгильдяй! Каких свет не видывал! Попросил его приглядеть как то за телегой…а он..

– Чего? Усмехнулся отец.

Приятель стал отмахивается, отнекивается, намереваясь скрыть глупость сорванца сына.

– Ты если начал говорить, то излагай как есть! Подначивал отец, подмигнув своей дочери навострившей уши, он продолжал разговор, возвращая приятеля к разговору про взбалмошного сына.

Элен в предвкушении забавной истории, любопытно выглядывала из повозки, слегка отдернув шторки в разные стороны, она хитро посматривала в сторону возничего, заинтригованная девушка с нетерпением ждала подробностей истории.

– Девчонок он поехал по городу катать! Не выдержав, громко заявил приятель отца, выходка сына до сих пор вызывало в нем противоречивые чувства.

– Ты знаешь у нас городок не большой! (продолжал возница) -Так мой пока ехал, окатил значит грязью нашего старосту, с ног до головы!

Отец Элен сдерживая смех отвернулся в сторону.

– Вот все смеются… кому не расскажу! а мне не до смеха! Пришел ко мне староста, и говорит: -Ты возница виноват! Прошлой ночью чуть не задавил меня, всего грязью окотил! Плати мне мерила за мое попорченное платье! А я и знать не знаю, благо потом выяснил кто дел натворил!

Сын говорит: -Прости папа! Я без умысла! Здоровый лоб, а все туда же! Не какой ответственности!

– Надеюсь ты не был с ним слишком суров? Снисходительно проговорил отец Элен.

– Нет! Отмахнулся возничий. –Но уши у него горели знатно! Хотел ему их начисто оборвать!

– Ты до его ушей дотянулся? Он же у тебя высокий. Удивился отец.

– Мне если надо… я дотянусь. Сказал как отрезал, разгорячившийся возница.

– Вне сомнений. Примирительно произнес отец Элен.

– Ты не серчай на него приятель, наступит время когда молодой порыв толкающий твоего сына на озорство пройдет. Он остепенится, найдет невесту, устроится добытчиком в рудники, тогда заживешь лучше прежнего, не зная горя! а все истории, подобно той которую ты поведал, останутся сказками для внуков и правнуков, обрастая новыми подробностями, выдумками и забавными деталями.

– Да… дожить бы мне до этого времени. Задумчивый возница, покосился на Элен – слушавшую чужой разговор с неподдельным интересом. Приятель отца, решив перевести обсуждение в другое русло, шуточно произнес:

– Эх, ему бы такую невесту… как твоя дочка Элен! тогда из него толк выйдет! а то наших с матерью увещеваний для него слишком мало. После сказанных слов, возница перевел свой взгляд на сидевшего рядом приятеля и весело ухмыльнулся.

– Слышала Элен? Пойдешь за муж? Решив подыграть приятелю отец шутки ради, обратился к своей дочери.

– Не пойду… произнесла по слогам озорная тэлэика, Элен желая скрыть свое смущение поспешно закрыла шторки.

Отец и его приятель дружно рассмеялись.

– Хорошая у тебя дочка, так куда вы направляетесь? Ты сказал на рудники едите, стало быть в Подгорск? или дальше?

– Дальше или нет – это мы решим позже. Ответил не охотно отец, он умел хранить тайны, особенно чужие. –Сначала остановимся в Подгорске, на неделю, другую, мне нужно уладить кое какие дела.

– Ладно…согласно ответил приятель, лезть с лишними расспросами было не в его характере, поэтому оставшуюся дорогу, попутчики продолжили молча, изредка обсуждая рыбалку (улов/клев в спокойной бухте), вспоминая прошлые экспедициях и странствия полные коварных опасностей.

Глава 6: Совиный угол

Повозка лениво двигалась вперед, на улице быстро темнело, и первые звезды стали загораться на небосклоне. Изменчивая дорога часто срывалась вниз, минуя обрывистые склоны холмов, следуя вдоль тракта поросшего ветвистыми кустарниками карагана и неприхотливого дрока.

Держа на высокой жерди фонарь освещающий загадочный путь, отец подолгу всматривался вперед, пытаясь разглядеть удачное место для ночлега.

– Если мне не изменяет память, в этих краях должна быть таверна. Ведь так? Поинтересовался он у возницы.

– Имеет место быть! Задумчиво отозвался приятель. –Совиный угол! Она чуть дальше, следуя дороге на восток! А нам ведь нужно выйти к Сереброградскому тракту!

– Да, только темень застанет нас в дороге быстрее чем мы доберемся до Подгорского большака! Разумнее будет остановиться на ночлег в Совином углу, нежили коротать ночь посреди поля! успеем туда добраться?

– От чего же не успеть!

Нооооо! Прозвучала команда и сопровождавший ее легкий удар поводий.

Лошади чуть прибавили ходу и действительно когда путники преодолели большую часть пути, а указательный камень с развилки давно скрылся из виду, повозка спеша к подножью восточного хребта гор, стала замедлять свой ход у лесной опушки, остановившись в паре десятков шагов от большого дома. Внешне сходство трактира, со своим названием, было поражающим. Силуэт несуразного строения напоминал громадную птицу, гнездившуюся на каменном основании, сокрытую покровом лесной тени. Вытянутые окна, смотрели на гостей точно совиные глаза. Сверкающие витражи – выложенные из множества стеклышек янтарного цвета, отражали в себе размноженное пламя каминов, очагов, и костров, точно в калейдоскопе. “Совиный угол” возвышался в три этажа, первый был выделен под харчевню, второй и третий под спальни различных условий комфортности. Местные путники преимущественно мелкие торговцы, бродячие артисты, одинокие путешественники, писатели, и музыканты, останавливались здесь. Парадный вход в заведение ночью напоминал приоткрытый клюв, а крутая лестница – “высунутый язык” эта “птица” явно дразнила всех кто осмеливался к ней приблизится. Над головой раздалось протяжное –Уху..-Уху…Элен чуть замешкавшись подняла свой взгляд. На нее с вершины крыши смотрели пара желтых глаз напоминающих блюдца. Девушка улыбнувшись отворила дверь, спеша за своими близкими.

– А здесь уютно…воодушевляющее отозвалась мама, в ее голосе чувствовалась усталость от дороги к которой она еще не успела привыкнуть, в силу отсутствия опыта путешествий.

– Это еще не все! Вклинился в разговор возничий.

– В народе поговаривают, лучше спальней чем в Совином углу на сотни верст не сыщешь! Кода – то тут был проездом сам правитель Сереброграда! Вы займите столик, а я пока поговорю с трактирщиком, нужно распрячь и накормить лошадь, позаботится о нашем ужине и ночлеге.

Заняв подходящее место в западном эркере, на молодую девушку нахлынули воспоминания Причудливый рисунок витража, походил на изображения животных и птиц, которыми пестрили детские книги, той без забортной поры когда белая башня воспринимались как образ стремления к вечным знаниям, а любопытство подталкивало узнать что же скрывают древние залы наивно пологая что мир не так жесток, а обозленные завистники – просто уставшие делать добрые дела тэлаины и тэлэики. Сейчас вокруг звучали голоса, местные лесорубы заготавливающие дрова для деревушек, играли в кости с семью гранями. Вокруг них ширилось количество осушённых оловянных кружек. Собери их все и получится целая гора, если не до неба, то до потолка первого этажа таверны. Тэлаины не пьянели от хмельного варева, напиток расслаблял их усталые мышцы, наполняя голову приятным чувством спокойствия. Сколько бы гости не выпевали, они не теряли ясность мысли, ноги их становились не послушными, а речь бойкой и веселой.

Азартные игроки рассказывали шутки, смеялись вспоминая глупые случаи из жизни, порой они умолкали стоило одному из них решиться на бросок. Затем раздавалось гулкое одобрение или осмеяние, в зависимости от удачи игрока.

За другим столиком северного эркера, перебирал свои бумаги внимательный путешественник, Элен поняла это по запасливому виду гостя. Мужчина похоже проводил много времени в дороге. Сейчас сверяясь с разными картами, доставая их из не промокаемых тубусов, этот гость Совиного угла увлечённо прокладывал по ним свой завтрашний маршрут, действуя по известному ему одному плану. На стоящем по близости стуле скомкано повис пыльный плащ, с водружённой поверх широкополой шляпой.

У самой стойки трактирщика расположились еще двоя: тэлаин и тэлэика, молодого возраста – чуть старше Элен, эти двоя обнявшись сидели спиной к игрокам. Девушка периодически что то шептала своему спутнику, он отвечал ей так же шепотом на ушко. Внешний вид влюбленной пары был до скучного простым, выдавая в них окрестных поселенцев которых ночь застала в дороге.

Больше в зале Cовиного угла посетителей не было.

– Трактирщик! ТРАКТИРЩИК! Осматривая по сторонам стойку, видя что за ней пусто, возница обратил свой взгляд в дальнюю комнату, продолжая звать хозяина постоялого двора.

– Иду! Отозвался грубый мужской голос. Из комнаты вышел крепко сложенный коренастый мужчина, он немного сутулился, в его больших ладонях оловянная кружка казалась маленькой точно наперсток на пальце швеи. Хотя Элен это могло показаться, ведь чем дальше была от нее стойка, тем сложнее было разобрать в полу мраке и легком дыму мелкие детали. Когда трактирщик сходил за сыном и отправил его выполнить указание гостя (распрячь, напоить и накормить лошадей), Элен разглядела хозяина “Совиного угла” отчетливей.

– Руки как руки подумала про себя девушка. Зато характерной чертой местного управляющего была его прическа и борода, он походил на филина, его крючковатый хищный нос, свирепый на первый взгляд внешний вид. Всклокоченные волосы, торчащая в разные стороны борода, черная точно смола, высокий лоб, и темное от загара лицо, с низко посажеными глазами, не характерная внешность для тэлаина, Элен привычно было видеть опрятно одетых, воспитанных горожан, а здесь перед ней был настоящий дикарь, который говорил мало и не охотно.

– Нам нужно три комнаты. Продолжал разговор с трактирщиком возница.

Внимательно осмотрев гостя, высокий дикарь чуть отвел свой взгляд в сторону переведя его на сидевших в дали Элен и ее родных. Его глаза привыкшие к дыму смотрели настороженно.

– Вот….положив на поверхность три ключа трактирщик протянул их возничему, не убирая своей руки. Словно перестраховывался, дожидаясь своевременной оплаты.

Передав трактирщику четыре меры аргентума, гость получил заветные ключи от комнат.

Прежде чем приятель отца подошел к столу, дочери трактирщика спешили подать обед. –Сегодня они запекли форель!…обрадованно произнес возница подсаживаясь к столу напротив Элен.

В столице улов всегда разбирали быстро, поэтому особых надежд Элен не питала, ее тревожили сомнения что местные сготовят рыбу плохо и весь оставшийся вечер она будет чувствовать себя не важно. Приятный аромат от угощенья дня – дразнил обоняние пряными специями. Запечная на решётке мангала рыба, украшенная свежей зеленью и нарезанными овощами, соблазнительными запахами пробуждала аппетит.

Приятна удивлённая Элен, охотно ела свою порцию, слушая разговоры близких. Хоть они и были для нее мало полезны, отец обсуждал с приятелем обстановку вокруг местных рудников, мама сославшись на усталость покинула своих родных и проводника сразу после ужина, поднявшись в свою комнату. Элен проводив ее наверх, пожелав доброй ночи родным и проводнику, направилась к себе, решив не возвращаться в обеденную залу, а лечь спать пораньше.

– Совиный угол на самом деле радушное место, хорошие комнаты, просторные, уютные, да это не столичный лоск со множеством удобств, где у тебя все под рукой, здесь гораздо скромнее, но по крайней мере: умывальник, душистое мыло, чистое полотенце. Удобный матрас, почти удобный…поежившись Элен достала из под матраса камешек, размером с горошину, отшвырнув его в сторону девушка повернулась на бок слушая как за окном перекликаются ночные птицы, преимущественно совы и филины, которые вскоре смолкли, как только гостья забылась крепким сном.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.