Ксения Чистякова
Бегущие в темноте

1.

– Ниииик!..

Мультяшная мордашка ленивца расплылась в широкой улыбке, и в наушниках зазвучало вступление саундтрека. Я уже было навела курсор на крестик открытой вкладки, но весьма приятный мотив остановил меня и на некоторое время продлил пребывание в придуманном и кем-то нарисованном мире.

…Кадры сменились угрюмыми титрами с чёрным фоном и мелкими буковками, текущими по монитору снизу вверх. Взглянув на висящие за спиной часы, я подхватила задремавший у ног рюкзак и, опустив рубильник, отключила питание. Сумрак выполз из уголков моего кабинета, мгновенно заполнив сгустившуюся тишину…

Не многие могут похвастаться такой работой как у меня. Конечно, бывают и чрезвычайные ситуации. Но сегодня выдался другой день… Может быть, иногда и бывает скучно, но не всегда.

Это многое объясняет в укладе моей жизни…

Утомившись от однообразия, я выскочила за дверь. Улица встретила меня остывающим солнцем и подхваченной порывом северного ветра горстью сухих листьев, местами ещё сохранивших свою особую сентиментальную желтизну.

Надо сказать, сегодня было достаточно прохладно, и, поглубже засунув руки в карманы, я побрела в сторону дома по опустевшим тихим дворам, минуя аллеи и перекрёстки. Вдали на большом рекламном щите пестрела яркая реклама с призывом отдохнуть в кинотеатре за просмотром очередного мультипликационного шедевра. Чуть присмотревшись, я разглядела уже знакомых мне героев: зайчиху и симпатичного лиса. Но, судя по всему, окажись он в этом мире, скорее всего, представлял бы из себя какого-нибудь отъявленного кретина. В жизни всегда так. Ну, или почти всегда…

Подъезд. Ключ. Дверь. Я вернулась. Не раздеваясь, поставила на плиту греться чайник и уселась напротив, настраивая себя на дальнейшую работу, но уже другого плана. Ах да, я не сказала, чем занимаюсь в свободное время. У меня есть весьма необычное увлечение – я не пялюсь круглыми вечерами в гаджет, не хожу с приятелями трепаться на сомнительные в своей увлекательности прогулки, но и не вышиваю крестиком при свете лампадки – я плету сновидения.

Да, вы не ослышались… Не подумайте дурного, у меня всё в порядке с головой. Пожалуй, этим я немного отличаюсь от обычных особей своего вида… Конечно, странно, что, разменяв уже четвёртый десяток, я всё ещё смотрю мультфильмы и придумываю захватывающие истории по дороге домой, но всё меняется, когда я беру свои клубки и начинаю плести ловушки снов…

Думаю, вы знаете, что это такое. Это занятие захватило меня полностью очень давно, лет десять назад, а то и больше. И, находя в этом определённый смысл своего пребывания в этой шкуре, я создаю сны для тех, кому они необходимы также, как и мне…

Пронзительный свист закипевшего чайника вернул меня на табуретку. Откопав на дне рюкзака фляжку, я плеснула из неё пару капель в кружку, дымящуюся теплом на стылой и угрюмой кухне. Пригубив, я обожглась, и, отставив это удовольствие на потом, решила согреться под душем.

Скинув одежду, я ступила под горячие струи. Даже не знаю, что может быть восхитительнее!.. Сколько раз меня уставшую, замёрзшую или до нитки вымокшую под проливным дождём возвращала к жизни горячая вода! Правда, сам душ здесь слабый, да и трубы подтекают – сейчас на полу опять соберётся немаленькая лужа… Мыло я, конечно, забыла взять из шкафчика и, нехотя отодвигая ванную шторку, за которой уже накопилось несколько приятных клубов мягкого пара, я вышла одной ногой из ванны и, наступив в лужицу, потянулась к дверце. Нога поехала по скользкой плитке, и я, потеряв равновесие, ударилась головой о край старой чугунной ванны, распластавшись на полу…

Очнулась я от того, что кто-то нещадно поливал меня холодной водой, причём с головы до ног. Кажется, я была в обмороке. Где я потеряла сознание? По дороге домой? Или уже вернувшись? Мои предположения оказались верными лишь отчасти, это я поняла ещё до того как открыла глаза, потому что услышала сначала один незнакомый голос, а потом и второй, что-то ему ответивший…

Паника не заставила себя долго ждать и, охвативши меня, полностью привела в чувства.

Передо мной стояла пара слонов, большой и поменьше. Но они были как будто ненастоящие, что-то в них было милое и приветливое, немного странное. Может быть тот факт, что на большом были надеты джинсовые брюки и вельветовый пиджак, потёртый на локтях, а маленький был в кепке и с огромным леденцом на палочке?..

Где я? Где моя одежда? Я чувствовала под собой прохладную мягкую траву. Над лужайкой, где мне довелось очнуться, склонились кустистые ветви больших деревьев. Чуть поодаль я увидела фонтан из белого камня и столпившихся вокруг него людей… Нет, это не люди. И тут мне в лицо вновь ударила холодная струя воды, брызнувшая из хобота.

– Паап, кто это такой? – гнусаво протянул слонёнок, вынув конфету из пасти.

– Не знаю, сынок… Первый раз вижу такого зверя. Может, это какая-нибудь болеющая выдра?

– Выдры такие большие не вырастают, мне кажется… Как думаешь, он понимает, что мы говорим?

– Сомневаюсь. Посмотри, какие глаза бестолковые. Да ещё и голый. Думаю, он может быть даже опасен.

Слон, взяв за переднюю лапу своего отпрыска, отвёл и усадил его на скамейку.

– Лучше всего вызвать полицию, пусть сами разбираются с этим чудом.

С этими словами папаша достал из впечатляющего размером кармана мобильник и углубился в поиски необходимого номера.

По вымощенной камнем тропинке прогуливалась пара гепардов, компания антилоп отдыхала на кованых ажурных скамейках, и о чём–то оживлённо беседовали еноты .

– …Да. Да, в парке… В траве. Я вообще без понятия… Нет, не знаю, – доносились до меня обрывки разговора слона, – Ничего не говорит. Без одежды даже… Да я вам говорю, отродясь такого зверя не встречал… На перекрёстке с Птичьей улицей. А… подождите, подождите!.. Возьмите что-нибудь накинуть на него, прикрыться – здесь же всё-таки дети гуляют…

Я не верила своим глазам, что это вообще за бред? Какие ещё такие говорящие слоны? Кажется, я сошла с ума. Ну а если я и потеряла сознание, то, очевидно, стукнулась головой так, как ещё постараться надо…

Тем не менее, через четверть часа я, закутанная в видавший виды зелёный плед, ехала в патрульной машине, а моей компанией стали болтливый неугомонный сурок и весёлый кабанчик, чудом уместившийся за руль. Ребята обсуждали предстоящие выходные, споря, куда лучше податься отдохнуть.

Я же не могла оторвать взгляда от окна. Город как город. Вполне обычная и приемлемая для типичного мегаполиса архитектура, современный транспорт – автомобили всевозможных марок, автобусы и смешные маленькие трамвайчики. Ларьки и киоски. Торговые центры, напоминающие дворцы императоров, ну, собственно, как и везде. Парки, аллеи, очень много деревьев, что не удивительно. Только нет ни одного человека. Странные необычные звери, даже немного забавные. Будто бы рисованные…

В машине я согрелась после ледяного слоновьего душа и немного пришла в чувства. Хотя, что душой кривить – в такой ситуации, мне кажется, невозможным прийти к какому-то даже ничтожному спокойствию. Остаётся просто принять вот такой вот любопытный факт: тут живут звери, ходят на задних лапах, говорят и носят одежду. Всё просто. Принять…

– А я тебе говорю, что в «Лионе» завтра делать нечего – там по средам собирается компания местных отморозков. Тебе что, на работе их за неделю не хватило? Погнали лучше в этот новый кабак на Шумном переулке. Там, слышал, жёлуди подают и личинки краснобрюхой жужелицы. Ну где ты ещё в этом городе такое можешь откушать? Да и к тому же у них цены ещё не успели скакнуть, – не унимался доказывать кабанчик преимущества нового заведения, чуть похрюкивая.

– Так мы же не пожрать вроде бы собирались, а отдохнуть, может быть даже культурно. Ну, или не совсем. Это же просто бар. А как же танцульки, девчульки… – с досадой бурчал зверёк, – А ты знаешь вообще, кто владелец этого заведения?

– Да какая разница? – кабан махнул копытцем в ответ.

– Вот и то-то, что разница! Сам Насвинячинских! Я б туда вообще инспекцию отправил на проверку соблюдения СанПинов…

– СанПинов-Пингвинов… – неудачно срифмовал кабан, – Девчулек ему подавай… – хмурился он, поглядывая на дорогу, – нам ещё с этим чучелом на заднем сидении разобраться надо. Может, зверь больной, опять эпидемия и всё – приехали, чрезвычайная ситуация и никаких выходных.

– Типун тебя на язык, – распереживался сурок, заёрзав на сидении, и добавил шёпотом,– а про чучело вообще вслух говорить бы не советовал. Не буди лихо, как говорится… Помнишь то страшное дело с серийным маньяком. А такой тихоня на первый взгляд. Кто бы мог подумать…

– Помню-помню…

Припарковавшись у высокого стеклянного здания, сияющего в лучах заходящего солнца, кабан нацепил фуражку и стал протискиваться в открытую дверцу автомобиля. Его же напарник одним прыжком оказался на улице, схватил мягкой лапкой меня за запястье и повёл к массивным вращающимся дверям участка.

Здесь можно было встретить самых разных зверей, выдающихся либо своими внушительными размерами, либо впечатляющим оружием, каким их наградила эволюция. Те, что были поменьше, сновали под лапами, выполняя какие-то мелкие поручения. Было шумно и суетливо.

– Здорово, Пенни! Кого это ты тащишь за собой, да ещё и в халате? Из душа что ли вытащил беднягу? – рассмеялся собственной шутке бегемот в форме, еле-еле сходящейся на боках.

– Привет, Толстый!

Приятели хлопнули по рукам.

– Это нашли в парке. Ни сказать ничего не может, ни объяснить.

– А что это за зверёк такой? – Толстый нагнулся к самому моему лицу и удивлённо пригляделся.

Меня взяла оторопь – так близко я бегемотов не видели никогда, и, не совладав с собой, тут же выпалила:

– Не зверёк!.. Я человек!.. – на фоне баса моего собеседника сказанная фраза больше походила на писк.

– Слышал что-нибудь подобное, а? – недоумённо проговорил Толстый.

– Я-то не слышал, а вот начальник полиции может и разберётся…

– Некогда ему сегодня. Тут нагрянули представители из Козлотауна, коллеги требуют содействия по поимке особо вёрткого хитителя, они за ним уже полгода безуспешно носятся. За помощью пришли, – улыбнулся бегемот, – Это затянется до позднего вечера. Точно. В камеру её, это дельце подождёт и до утра…

– Как в камеру? Какую ещё камеру? – взорвалась я, – Где у вас тут самый главный? Ведите меня к нему!..

– Главный занят, деточка. Не доходит что ли с первого раза? Слышь, Пенни, а это и впрямь, кажется, девчонка, – и зверь снова наклонился рассмотреть мою физиономию поближе, я невольно отпрянула, хотя от него тонко и довольно приятно пахло недешёвым парфюмом.

– К Нику её уведу… Он по-любому занимается сейчас какой-нибудь очередной ерундой. Вот пусть и поработает. Личность установит, рапорт напишет…

– Ага, обрадуется, – хохотнул Толстый… – ты сначала одел бы её что ли…

– Как задержал, так и сдам. Какие шмотки и где я должен ей сейчас искать? Я свою работу выполнил.

Пройдя через зал, мы направились к лестнице. На втором этаже было сумрачно и спокойно относительно суматохи, что творилась этажом ниже.

Сурок мельком глянул на меня снизу вверх.

– Ты откуда свалилась-то?

– Не помню. Я просто очнулась там в траве.

– Не бойся, я же вижу, ты вся дрожишь. От страха что ль, а?

– И от страха тоже. Но по большей части от холода.

– Ясно всё. Точнее, ничего не ясно… Ну всё, пришли.

Зверёк остановился у приоткрытой двери, но, судя по всему там никого не было, так как свет был погашен.

– Ник!.. – Пенни выдержал паузу и побарабанил в дверь коготком, – Нииик!.. Я тут тебе задержанного привёл. Принимай дельце, – договорил он, распахивая дверь, и добавил шёпотом – Что ты тут вообще в потёмках делаешь? Спишь что ли?

– С какой это радости ты распределяешь дела? Кем ты уполномочен, сержант? – говорящего не было видно в тёмном помещении, – Предлагаю сходить к начальнику полиции и уточнить этот любопытный факт.

Пенни робко переступил с ноги на ногу и промямлил уже не так уверенно:

– Он занят сегодня. А с этим делом, мне кажется, не стоит затягивать…

– С каким с таким «этим»? – лениво поинтересовался говорящий.

– С этим, – сурок легонько ткнул меня в бок лапкой, – этот невиданный зверь был задержан мной и офицером Хрюдом в парке с час назад за нарушение спокойствия отдыхающих граждан.

– Враньё!.. – буркнула я.

– Цыц! Тебе право голоса никто не давал, – обратился невидимка ко мне, – Какого рода нарушения были зарегистрированы?

– Местонахождение в общественном месте без одежды, отсутствие каких-либо документов, подтверждающих личность… Ник, она как с луны свалилась, сама про себя ничего сказать не может.

– А можно подумать кто-то меня спрашивал…

– Молчать! Я сказал… Что за вид?

Сурок вновь нервно переступил с ноги на ногу:

– Я не знаю…

– Что значит «я не знаю»? Слепой что ли? Если так дальше пойдёт, Пенни, переведём тебя в подземную службу охраны порядка. К кротам… Зажги свет!..

Зверёк ловко подпрыгнул к выключателю, и в комнате стало светло.

– М-да!..

– Тоже мультяшка! – вырвалось у меня, когда я увидела представшего моему взору лиса.

– Эй, слышал? – прыснул сурок, – Она назвала тебя мультяшкой!.. Слышал, Ник?

– Мультяшка? – переспросил он, – Пенни, что это значит?

– Не знаю, сэр, но, кажется, что-то нехорошее…

– Мадам, за оскорбление сотрудника полиции вам грозит до пяти дней лишения свободы…

– Но это не оскорбление, это значит…

– Молчать! Пенни, какие предположения есть по поводу принадлежности к виду?

– Было выдвинуто лишь одно, что это больное животное, возможно заразное. Обратите внимание, что шерсть полностью опала, а кожа болезненно белого цвета…

Ник сверлил сурка яростным взглядом ярких зелёных глаз, и нижнее веко заметно подрагивало, что, очевидно, не предвещало зверьку ничего хорошего.

– Ты привёл в мой кабинет странное больное и возможно заразное животное?.. – прошипел он, сделав шаг в его сторону.

– Нет!.. Нет, это ещё не доказано. Это просто предположение! – пискнул сурок и метнулся к двери, намереваясь скрыться.

– Стоять! – скомандовал лис, и Пенни замер, не завершив шага, лапка замерла в нескольких сантиметрах от пола.

Воспользовавшись паузой, я попыталась обратить на себя внимание:

– Да вы меня слушать будете? Я в не меньшем замешательстве!.. Тут вышло какое-то странное недоразумение…

– Пенни, зверя в камеру. Шагом марш!

– На каком основании?! Протестую!.. – выпалила я.

– Протест отклонён… Я поговорю с начальником. Пусть делом займётся ответственный следователь. Возможно, нам угрожает новая эпидемия…

– Облысения?

– И облысения тоже, – задумчиво ответил Ник.

2.

В камере было совсем темно. Слабый лучик света пробивался в небольшое зарешёченное окно, расположенное почти под самым потолком. Закутавшись в плед, я отсылала прочь все мысли. Что тут думать? Абсолютно непредвиденная и абсурдная ситуация. Ещё бы – находиться в клетке под стражей дремлющей куницы!.. Какой бред…

Где-то в конце коридора лязгнул засов, и послышались лёгкие шаги. За решёткой показалось маленькое ушастое создание.

– Младший лейтенант Джуди. Я вам одежду принесла, – из тени вышел заяц в форме. Хотя, почему-то он больше смахивал на зайчиху. Вот тебе и ещё одна потеха…

Достаточно вежливое обращение вернуло искорку надежды. Возможно, всё не так уж и плохо, как казалось ещё недавно.

– Благодарю, – промямлила я и протащила узел через решётки.

Здесь были женские тёмные брюки, джемпер и такая же куртка неопределённого цвета – попробуй тут разбери в потёмках.

– Я вкратце ознакомилась с вашим делом, – сочувственно продолжал зверёк, – Здесь что-то необычное, я прям так и чувствую… И вы не кажетесь тем чудовищем, каким описали вас мои коллеги.

– Да я и не чудовище, а человек… Но, по ходу, у вас тут об этом ничего не знают.

Я натянула штанишки и свитер, чуть не замурлыкав от удовольствия вновь оказаться в тепле.

– Ну как, подошли?

– Немного великоваты, но явно лучше, чем расхаживать тут по камере в пелёнках, – попыталась я пошутить.

Зайчиха улыбнулась в ответ.

– Вашим делом займётся сотрудник полиции Ник Уайлд.

И тут моё сердце упало.

– Судя по нашему знакомству, мне ничего не светит, кроме как заточения здесь на неопределённый срок. Насколько я поняла из нашей беседы, он не имеет особого желания браться за моё… дело, – еле выговорила я.

Кто бы мог подумать, что такие слова вообще будут мной когда-то произнесены…

– Мне, конечно, не стоило бы вдаваться в подробности. Но… В общем – да… – ответила зайчиха и, чуть задумавшись, добавила, – У Ника сложные взаимоотношения с начальством, сам себе на хребёт и наскрёб… Порекомендовав старшего сержанта, сам попал под раздачу, его ещё наградили статусом «самый ответственный следователь». В шутку, конечно.

– В шутку? Что-то не похож он на шутника…

– Он же лис. Я вообще не понимаю, почему его ещё не уволили… – нахмурился зверёк, – Ни одного законченного расследования!.. – она заглянула мне в глаза, – Я поспособствую быстрому разрешению этой неразберихи, – и, чуть замявшись, продолжила, – В материалах дела сказано, что вы ничего не помните…

–Это ложь. Отчасти. Я не помню лишь того, как оказалась в том парке… Да ещё в чём мать родила…

– А имя? Имя помните?

– Да. Элис. Я человек, меня зовут Элис.

Джуди протянула лапку и мягко коснулась моего запястья.

– Я с тобой. Поверь, всё будет хорошо… Доброй ночи!

Зайчиха растворилась в сумраке, лязгнул засов, и давящая тишина тяжёлым занавесом начала опускаться на этот невообразимый день. Кто бы мог подумать…

Не спалось, а чистая, хоть и с чужого плеча, одежда не давала ни тепла, ни привычного, пусть и мнимого, ощущения спокойствия и защищённости.

Кажется, взошла луна – маленький проём далёкого окна озарился холодным неземным светом. Её сумрачный лучик блуждал по выстланному камнем полу камеры и стенам с облупившейся краской, под которой местами проступала старая кирпичная кладка. Воцарилась тишина…

Сон, который всегда спасал меня от давящей пустоты, никак не шёл…

Маленький паучок, пытающийся поймать лунный свет, привлёк моё внимание. Он усердно плёл свои паутинки, не смотря на то, что давным-давно спустилась ночь.

Бывают такие моменты, когда думаешь обо всём сразу. Обычно я думала о предстоящем дне и планах на вечер, что сплетались сами собой за тяжёлой дверью, вдали от уставших и озлобленных людей, о прогулках по парку вокруг небольшого озерца с утками, о вкусном ужине… Конечно, сегодня всё сложилось иначе. Что со мной стало, и зачем я оказалась здесь? Почему эта зайчиха взялась мне помогать? Что она почувствовала такого необычного, что заставило её, по сути дела, пойти наперекор уставу, принеся мне одежду и сказав пару добрых слов? Простых, но настолько необходимых порой, что, казалось, при одной только мысли об этом я была готова расплакаться…

Перед моим взором пронеслись события этого вечера, испуганный слон, окативший меня холодным душем и маленький Пенни, заискивающий перед лисом… И как бы ни абсурдно это было, но всё здесь казалось мне смутно знакомым. С чего бы это?…

– Значит, ты человек…

Голос, от которого я похолодела до кончиков волос, прозвучал тихо из глубины камеры, и страх сковал меня с головы до пяточек. Я замерла. Послышались короткие шаркающие шажочки, и на лунный свет вышел старый седой маленький енот.

– Как же мне повезло, – прохрипел он, искоса поглядывая на меня выбеленными временем глазами, – я уж думал и не встречу на своём веку больше никого из вашего странного рода…

– Вы знаете про людей? – меня охватила дрожь от того, что хотя бы одно встретившееся мне существо знало это слово.

– Ах, дорогая, сколько десятилетий я провёл в компании существ одной с тобой крови…

– Что… Что вы знаете?.. Я уж думала так и умереть здесь никем не понятой…

– Ну что ты! Здесь гораздо более чуткая публика, чем в твоём мирке…

– Что-то я сомневаюсь в обоих фактах, – уныло прошептала я себе под нос.

– Меня зовут Боб. Боб Енотович…

– Элис… – я протянула ему руку.

В моей ладони оказалась худенькая пушистая лапка – я почувствовала прохладную подушечку и острые маленькие коготки.

– Да слышал я, конечно и это. С вечера за тобой наблюдаю. Рад видеть представителя человечества.

– Тут никто и не знает о том, что мы существуем… Я в отчаянии… Меня считают больным умирающим зверем, представляете? Такая чушь… Чушь до слёз! – я даже невольно всхлипнула от досады, и, пожалуй, это не было наигранной жалостью к себе или, что ещё хуже, попыткой вызвать сострадание старого енота. Просто вырвался наружу спутанный клубок, что смешал в себе страх, недоверие и отчуждённость… Всё то же самое, что преследовало меня в другом мире… Мире людей…

Прижавшись к посеребрённой лунным светом решётке, что отделяла меня от всего на свете, я замерла не в силах больше понимать и уж тем более предпринимать хоть какие-нибудь действия.

– Ну, рано ещё отчаиваться! Не хныч, а самое главное – даже не пытайся злиться. Ты этим только себя погубишь, – енот сделал шаг во тьму камеры, раздался щелчок, и помещение озарилось тусклым светом крохотной лампы. От приятного жёлтого света на мгновение показалось, что здесь даже вполне уютно. Сейчас можно было различить три койки, тумбу с выдвижными ящиками, на которой стоял ночник, да свёрнутую в четверть газету, брошенную рядом.

Я утёрла хлюпнувший нос тыльной стороной ладони и задала особо взволновавший меня вопрос:

– Боб, откуда вы слышали про людей?

– Эх, детка, насколько ты ещё мала, – просопел пушистый малыш, – Странно быть героем в своё время и именно из-за силы этого непоколебимого течения вновь уйти в небытие, – енот хитро глянул на меня, и на мгновение показалось, что его взгляд, с усердием сломав все мои капканы и препятствия, достиг своей цели.

– Боб, кто вы?

– Я служил в секретной организации. Да, было такое время… Было… – енот задумался на некоторое время, казалось, он мысленно перенёсся далеко-далеко назад и увидел что-то родное, но безвозвратно утраченное, – К нам принимали только особо одарённых зверей, наделённых определённой силой… Мы помогали людям, и они называли нас тотемами. У людей тоже были свои посланники – шаманы, – Боб вновь задумался о чём-то, казалось, что перед его глазами день за днём проносятся безвозвратно канувшие в небытие годы, – Они приходили в предчувствии беды и звали за собой… Надо сказать, вы очень жестокий народ, но мы считали помощь вам своим долгом. Ах, как давно это было… Как давно…

Боб уселся на край кровати, взяв в лапки газету.

– Помню, как очутился первый раз в вашем мире. Я восторженно наблюдал высокие деревья… Такие толстые, что даже двадцати енотам было бы не обхватить даже одно… А какие горы, покрытые снежными вуалями, бурные реки и спокойные голубые озёра…

– Канада?

– А ты догадлива, детка… – ухмыльнулся енот.

Вертевшийся на языке вопрос не давал покоя, и я, забыв о тактичности, проговорила:

– Мне неловко спросить, но…

– Как я оказался здесь?

– Да… Почему вы оказались в камере?

– Пара яблок, стащенных прямо из под носа у ларёчника Ёжиуса, и привели меня сюда, – полуслепой старый енот печально хмыкнул, и грустная улыбка застыла на его мордашке, – Они были красно-жёлтые и пахли по осеннему нежно. Что поделаешь, пенсионного жалования, каким бы героем ты и ни был когда-то, не всегда хватает даже на корочку хлеба, что уж говорить о такой роскоши, как два яблока, – и, помолчав, добавил, – Законы становятся всё более страшнее, а их нарушение карается не менее жестоко. C`est la vie, детка. Мы сами создали этот мир… А теперь ищем пути смыться отсюда куда угодно. Но не всем желаниям суждено сбыться!.. – он уставился на меня, предупреждающе оттопырив пушистый палец, – Вот, кстати, и пример, – оживился Боб, уткнувшись носиком в теребящую лапками газету, – Очередная группа придурков без вести пропала в пещерах Отчаяния…

Заинтересовавшись, я взяла протянутую енотом газету и уселась напротив, по-турецки скрестив ноги. Большими красными буквами значился заголовок «Гибель девяти охотников за мечтой». На фотографии ниже при тусклом свете настольной лампы можно было различить компанию улыбающихся зверей, все принадлежали к роду парнокопытных: две козочки, три барана, козёл и три оленя. Очевидно, фотография была сделана перед началом экспедиции.

– Что это за место?

– Это не место, деточка… Это легенда!.. Ходят слухи, что тайну этих пещер выболтал служитель храма Бессонного Нетопыря. Давненько это было. Сколько зверей уже полегло в этих жутких лабиринтах Неизведанных Земель. Но тот факт не останавливает отчаянных, и каждый год предпринимаются всё новые и новые путешествия, как правило, с трагичным исходом.

– Полагаю, ищут сокровища, – саркастично протянула я и ухмыльнулась.

– Нее… Какие там могут быть сокровища? Кто бы их туда стал прятать?.. – засмеялся енот, – Здесь нечто более интересное. Уж если всё это, действительно, правда…

– Источник вечной молодости?.. Философский камень?

– Эх, не выдумывай… – енот укоризненно глянул на меня, – Хотя, если кто загадает, так и, вполне возможно, получит и молодость, и камень… Ты отчасти права, конечно. Там, как болтают, и впрямь источник. Источник Исполнения Желаний. Чушь, естественно…

– Постойте, Боб. Вы всю жизнь ходили между мирами, вам как божественной силе поклонялись цивилизации, и вы ставите под сомнение существование этого легендарного места?!..

– Место теперь уже и вправду легендарное. Кладбище диких животных – вот как его следовало бы назвать, – крякнул зверёк, – А всё из-за одного медведя-болтуна. У них там, в храме, хранится запретная для простых смертных библиотека. Говорят, не всё зверю знать обязательно. Ну и стерегут соответствующе. Но вообще-то барахла у них там не так уж и много.

– Храм вашей веры?

– Храм тайного знания. Даже нам, тотемам, не разрешалось подниматься на некоторые уровни, но доступ был. До сих пор храню ключ со встроенным чипом. Как память, – похвастался мне Боб…

В коридоре, соединяющем камеры, заметно посветлело. Бросив взгляд на слуховое окно, я поняла, что близился рассвет. Мы проболтали всю ночь.

– Боб!.. Каковы шансы у меня оказаться на свободе? Да ещё и с таким следователем как лис? – спросила я и упёрлась лбом в холодную решётку.

– Ник… – вздохнул енот – Маленький глупый лисёнок… Я знал его ещё совсем беззащитным рыжим клубочком…

– На меня он произвёл единственное впечатление крайне неуравновешенного, самовлюблённого и агрессивного типа. А, судя по тому, что о нём тут говорят, можно добавить, что он ещё и ленивая бестолочь.

– Ай-яй-яй, деточка. Ну разве можно делать столь категоричные выводы, абсолютно не зная зверя?

– Но я же говорила только о первом впечатлении!.. – раздосадованная упрёком, я тут же попыталась оправдаться, – Лис не будет раскрывать дело моего появления здесь, а доказать я ничего не могу. Мне просто не поверят.

– Думаешь просидеть здесь всю жизнь? – енот лукаво смотрел на меня чёрными бусинками маленьких глазок.

– Проще закинуть дело в долгий ящик, а меня – поглубже в клетку, чем наводить разборки, – вновь приуныла я.

– Ника взяли сюда сотрудником за удачное содействие при раскрытии дела о массовом одичании плотоядных представителей нашей расы. Начальник полиции ему сильно обязан, надо сказать. Шумное было дело. Скандальное, – вспоминал енот, – Но пара неудачных расследований рассеяли его образ героя. Напарники начали понемногу посмеиваться над ним, и последующие дела стали вызывать лишь страх очередной неудачи, которые, не заставив себя долго дать, так и посыпались на беднягу. Так горько, оказавшись на высоте, наблюдать как медленно ты начинаешь своё падение вниз. Бедный мальчик…

– Вы так много про него знаете. Откуда? – мне было удивительно слышать подробности, которые обычно человек, ну или зверь, скрывал бы ото всех. Как оказалось, об этом знал даже старый енот-заключённый.

– Ну, во-первых, не забывай, что я агент секретной организации, хоть и бывший, детка… – просипел зверёк, – У меня ещё осталось несколько «ключей», и я могу открыть очень многое… – таинственно продолжал он, – А вообще, достаточно просто посмотреть зверю в глаза, да поглубже. И ты увидишь то, что было тебе так необходимо узнать… Это входило в программу спецподготовки, – рассмеялся Боб.

– Мне кажется, ему в таком случае вообще лучше уйти из полиции, чем слушать насмешки за спиной и…

– Ну и куда он вернётся? – перебил меня зверёк, – Невозможно вернуться куда-либо, – шёпотом продолжил он, – У любого есть только одна возможность – это двигаться дальше. Ему не хватает движущей силы, какого-то яростного пинка под зад… – предположил Боб.

Я внимательно слушала. Енот прокашлялся и вновь заговорил:

– Лису остаётся только прятаться за дверями своего маленького кабинета, выходя из которого он надевает пуленепробиваемый панцирь. Возможно, это иногда и полезно в работе полицейского, – усмехнулся енот, – …Даже не знаю, что это теперь за зверь, – расхохотался Боб, ещё недавно бывший таким серьёзным, – Лис в панцире броненосца!.. Эх, если бы он смог найти хотя бы что-то способствующее собственно мотивации… М-да…

– Но не возможно же прятаться всю жизнь? – сказала я и тут же осеклась…

А что бы ты сказала про себя, закутанную в кокон собственных снов и окончательно там запутавшейся? Ничего не добившаяся там, человеческом мире? Да, собственно, и здесь сразу угодить за решётку – это ещё постараться надо…

Ник. Лиса. Любопытный парень и, если верить еноту, глубоко ушедший в себя. Он превратил рыжий мех в непроницаемую броню… О чём я думаю?.. Боже, какие глупости!.. Никто не может ни судить, ни делать какие-то выводы, даже если это умозаключения о лучшем друге, с которым вы знакомы тысячу лет…

Мир меняется на глазах, и сегодня я убедилась в этом буквально. Боб прав, наверно, лишь в одном – глаза у лиса добрые, по-своему красивые. Я бы даже сказала…

…Меня разбудил резкий стук по решётке.

– Завтрак!

Должно быть, я задремала…

Приоткрыв глаза, я увидела носорога с дубинкой и в полицейской форме, который просовывал через низ решётки разнос с двумя металлическими тарелками. Только сейчас я вспомнила, что не ела почти сутки – режим дня отучил меня от привычки обедать, и я была голодна.

Боб спал, проболтав всю ночь, он, наверно утомился. Что ж, неудивительно. Интересно, сколько ему вообще лет? Я глянула на пушистый загривок и, услышав мирное посапывание, решила не тревожить маленького зверька…

…Склонившись над едой, я пыталась понять, что же мне принесли. Больше всего напоминавшее кашу варево было цветом незрелых персиков и попахивало переваренной брокколи. Отважившись попробовать, я подцепила ложкой комочек вязкой субстанции и отправила в рот. По вкусу не походило ни на что просто потому, что вкуса как такого каша не имела. Съев ещё пару ложек, я оставила это унылое занятие. И как раз вовремя – уже привычно лязгнул засов металлической двери, отделяющий камеры временного содержания, и через пару мгновений перед решёткой возникла зайчиха.

– Доброе утро, ребята!

– Здравствуй, Джуд…

– Я пришла проводить вас до кабинета следователя. Думаю, что сейчас всё разрешиться как нельзя быстро и удачно. Мне чутьё подсказывает, – прощебетала она, открывая решётку, и подмигнула мне, – Боб! Бо-о-об! Просыпайся, ты нам нужен. Ты пойдёшь к Нику вместе с Элис. Боб!

– А его зачем? – спросила я, не скрывая своего удивления.

– Весьма уважаемый зверь в наших кругах, мудрый старый енот может оказаться тебе весьма полезен при разговоре с лисом… Боб, просыпайся!..

– Слышу-слышу… – заворочался в одеяле зверёк, свёрнутом на подобии гнезда, и уселся на краю койки, смешно свесив серые лапки.

– Весьма уважаемых зверей в клетки не садят, – возмутилась я, – Два яблока… это что – существенное преступление? Курам на смех!

– Ну курам, не курам, а закон есть закон. И уж тут ничего не попишешь. К сожалению, бывают и такие случаи…

Мы шли по длинному пустому коридору. Здесь, как и вчера, было тихо и сумрачно.

– После утреннего совещания и распределения заданий часть сотрудников расходится по своим местам, другие выезжают на спецзадания. Или обычное патрулирование, – белая зайчиха шла впереди нас, чуть подскакивая при каждом шаге.

Топая вслед за ней, я ощущала себя Алисой в Стране Чудес… Мне представилось, что сейчас она подведёт меня к крошечной двери и, достав из кармана пузырёк с надписью «Выпей меня», предложит стать чуть меньше ростом. Но, насколько я поняла, мы шли к лису, и дверь в его кабинет была вполне обычная.

Зайчиха, предупредительно оттарабанив, толкнула дверь и вошла, не дождавшись приглашения. Мы последовали за ней.

3.

Лис полулежал в кресле, сдвинув шляпу на затылок, и задумчиво пялился в потолок. Сегодня, при свете дня, можно было разглядеть кабинет во всех подробностях. Мне и впрямь было интересно: никогда не видела рабочего места лиса-полицейского.

Но смотреть тут было почти не на что. Пара полупустых стеллажей с какими-то запечатанными пакетами и пухлыми папками, плащ на резной деревянной вешалке, доска с прикреплёнными на ней фотографиями, обычный стол, жалюзи на окнах, поднятые лишь наполовину, два табурета, зеркало в полный рост, да и сам Ник. По гладкой шерсти и ясному взгляду было сразу видно, что зверь прекрасно отдохнул за ночь и находился в приятном расположении духа.

Чего наверняка нельзя было сказать обо мне, я уже представила красные воспалённые глаза, нечёсаный хвост, чью-то старую, висевшую на мне мешком, одежду. Осмелившись, я сделала шаг в направлении к зеркалу.

На мгновенье мне показалось, что я перепутала, и это не зеркало, а дверь в соседнюю комнату… Наваждение длилось недолго – через несколько секунд я догадалась, что вижу своё собственное отражение. Из длинного проёма на меня смотрела нарисованная мордашка с большими серыми глазами, копной огненно-красных волос, одетая, кстати, в достаточно неплохо сидящий синий джемпер и широкие хипповские штаны. Невольно сделав шаг вперёд, я коснулась зеркальной поверхности. Не спорю, увиденное, быть может, и напоминало меня, но лишь отдалённо, некоторые черты были явно преувеличены… Хотя, наверно, если бы Дисней рисовал меня, то именно такой образ и вышел бы из-под его волшебного карандаша.

– Привет, Ник, – пробормотала зайчиха и обратилась к нам, кивнув на стулья, – присаживайтесь ребята…

– Что ты там увидела? – обратился лис ко мне, – Это не портал для перемещения в пространстве, если вздумала сбежать… Эй, ты что – первый раз себя в зеркале увидала?

– Всё равно не поверишь, если скажу правду. Вообще-то – да. Первый раз.

– Чудачка… – Ник покачал головой и раскрыл лежавшую рядом папку.

Как подсказывала мне интуиция, это был рапорт о моём задержании,. И я, кажется, не ошиблась. Бегло пробежав глазами по строчкам, лис пробурчал:

–М-да… Не густо. Ну, надо с чего-то начать, – лис сложил лапы на груди и снова откинулся на спинку кресла, буровя меня взглядом, – И я начну с того, что… – тут он чуть не подавился окончанием фразы и гневно зашипевшим голосом обратился к зайчихе – Кто впустил сюда енота?!

Джуд вытянулась по струнке и скороговоркой отрапортовала:

– Боб Енотович, как сокамерник и единственный собеседник задержанной, может быть полезен в дальнейшем допросе и оказать пользу в установлении некоторых фактов, которые были бы упущены в официальной обстановке.

Лис закрыл глаза и как-то устало опустил голову. Складывалось ощущение, что мы уже успели ему чертовски надоесть, и единственным его желанием было поскорее отделаться от этого недоразумения. Я разглядывала этого зверька и смутное чувство, похожее на дежа вю, не покидало меня, а даже наоборот усиливалось.

– Ладно. Пусть будет так, – прошептал он, – мне, по сути дела, всё равно, уж если откровенно…

– Где-то я тебя уже видела, – невольно пробормотала я, не отводя взгляда от зверя, – Не могу вспомнить…

Ник поднял на меня чуть раскосые зелёные глаза:

– Ты же сказала, что свалилась с Луны… – усмехнулся он.

– Я такого вообще не говорила. Слушай больше сурков, так они ещё чего наболтают, – как-то обиженно проговорила я, – Даже смелюсь предположить, что всё ещё нахожусь на Земле, только в параллельной реальности…

– Ещё скажи, что веришь в подобную чепуху, – перебил меня лис.

– А, собственно, почему бы и нет? Всё лучше, чем просто жить в одном скучном мире, – Ник всё ещё смотрел на меня, и я, чуть осмелев, продолжила, – Лучше верить, что есть иные возможности. Так ты, по крайней мере, ничего не теряешь. Есть множество миров, и в каждом обитает твоя сущность, и в каждом эта сущность разная… Их как бы нет, но теоретически они есть, – почувствовав, что явно начинаю путаться, я завершила – Это квантовая физика. Но ты, наверное, не понимаешь…

Лис вздохнул, и что-то странное, едва уловимое проскользнуло в выражении его мордашки. Как будто глубоко-глубоко слегка плеснулись его мысли от брошенных мною слов.

– Какая интересная теория!.. – мечтательно проговорил Боб.

– Да! И порой безудержно хочется бросить всю эту однообразную канитель и…

– Пуститься во все тяжкие, – договорил он за меня, – Так и запишем…

– Что? Я совсем не это хотела сказать!..

И лис стал усердно выводить что-то карандашом на листке, добытым из папки.

– И так продолжим… Начну с того, что задержанная представляет собой неопознанный вид, который может быть опасен для окружающих. Утром я отправил заявку в центральную психиатрическую клинику имени Чеширского с целью предоставить место содержания и изучения этой особи. В ожидании этого задержанная будет пребывать в камере временной изоляции, где, собственно до этого и находилась. Дело закрыто. Все свободны, – Ник сделал паузу и добавил, – Джуди, отведи их обратно, пожалуйста.

– Но… – попыталась она возразить.

Сильной подачей с ноги дверь резко распахнулась, и в кабинет с шумом ворвался бобёр в чёрном длинном балахоне, громко кричавший на возникшего за его спиной Пенни:

– Как это нет времени? Какие ещё вам нужны обстоятельства, чтобы подать заявление о краже?! – возмущался он, пыхтя, – Это кража века! Мы сейчас все в опасности! Зверям грозят страшные последствия! – его чуть свистящий голос срывался на фальцет.

– Послушайте, – продолжал успокаивать его сурок, кладя лапу на его плечо,– в данную секунду мы всё равно не сможем вам помочь, нам нужны улики, необходимо осмотреть место происшествия и допросить свидетелей… Всем вот так сразу – вынь, да положь, – уже шёпотом добавил Пенни.

– Малейшее промедление может фатально сказаться на жителях города! – продолжал бобёр, лихорадочно скидывая со своего плеча лапку сурка, будто это был отвратительный слизняк, – Товарищ инспектор! – обратился он к Нику, – Требуется срочное вмешательство оперативных сил, – просвистел зверёк, неуклюже подбегая к столу, за которым невозмутимо сидел Ник.

– О, боже… – Пенни, покачав головой, закрыл мордочку лапой.

– Пенни, мой дорогой друг, почему всякие абсолютно невменяемые бобры врываются ко мне в кабинет во время серьёзного допроса? – лис сверлил взглядом маленького сурка.

– Ник, я не мог его остановить, он прискакал в участок с безумными глазами и всё тараторил эту свою ахинею про какую-то неслыханную кражу… – проскулил зверёк.

Бобёр, тяжело дыша и хлопая глазками, переводил взгляд с лиса на Пенни.

– Я… Да уйди ты уже, – бобёр замахал лапками перед сурком, который вновь попытался вывести посетителя за дверь, – Я требую немедленного составления протокола!.. Послушайте, товарищ инспектор, меня зовут Бо, я служитель храма Бесонного Нетопыря…

– Сержант, выведите его, мы ещё не закончили.

Сурок взял зверька под руку и потащил к двери, упирающийся бобёр пыхтел и безуспешно пытался вырваться из цепких лапок.

– Вы не понимаете, насколько серьёзна сложившаяся ситуация!…

Зайчиха молча наблюдала разыгравшуюся комедию, а я с любопытством разглядывала Бо, служителя того самого таинственного храма, про который не так давно рассказывал енот. Смешной бобёр совсем не походил на зверя, обладающего тайными сакральными знаниями. Больше всего он смахивал на цветочника или продавца булочек, в общем, казался милым и забавным.

В конце концов, устав отмахиваться от назойливого сурка, безуспешно пытающегося выволочь его за дверь, Бо, тяжело всхлипывая, просто опустился на пол.

– Какая слава бы ждала зверя, сумевшего поймать похитителя и вернуть артефакт на законное место! – сокрушённо просипел бобёр, отрешённо перебирая складочки своей рясы.

Хитёр, ох хитёр! Теперь я смотрела на Бо с нескрываемым восторгом, ничуть не сомневаясь в том, что Ник заглотит любезно предоставленную наживку.

– Пенни, принеси ещё один табурет для господина Бо.

– Слушаюсь, Ник… – зверёк уныло поплёлся к выходу.

Казалось, лис напрочь забыл о нашем присутствии, сосредотачиваясь на новом весьма многообещающем и перспективным для него расследовании, вынимая из ящика стола чистые листы бумаги и отодвигая в сторону папку с моим делом.

– И так. Кем и когда была обнаружена пропажа? – лис приготовился записывать.

Обрадованный резкой переменой в настроении Ника, бобёр, переваливаясь с лапки на лапку, подбежал к столу и затараторил:

– Мной!.. Мной была пропажа обнаружена сегодня утром! В храме, на подземном уровне в центральном хранилище…

– Но это невозможно! – воскликнул Боб, – С такой охраной как там и мышь не проскользнёт, а унести что-либо вообще не представляется возможным!.. – удивлению енота не было предела.

– В том-то и дело! Именно это хранилище вмещает в себя самые ценные и уникальные предметы, значимость которых либо не раскрыта, либо представляет собой вещи и информацию мировой значимости!.. – потрясая пальцем просвистел бобёр.

– Всё ясно, куча непонятного барахла в подвале… – еле слышно прошептал Ник, вздохнул и отложил карандаш.

Бо, нахмурившись, глянул на лиса:

– Я бы на вашем месте не стал делать столь поспешные выводы. Вы, молодой зверь, даже не знаете, о чём идёт речь!..

–Ну вот мы и подошли к самому главному, – прервал его Ник, – Что же было украдено?

– Во-первых – штора, висевшая на окне первого этажа…

– Стоп, стоп, стоп!… Какая такая штора? – вскипел лис,– Вы чуть не срываете мне дверь с петель, истерите, просите помощи только потому, что сдёрнули какую-то тряпку с окна?

– Тряпку с окна?! Да как вы смеете так говорить? Это же эпоха Перерождения! Великое произведение ткацкого искусства! Ручная вышивка орнамента, который представляет собой карту Диких Лесов и Неизведанных Земель, составленную великим путешественником, без вести пропавшим при таинственных обстоятельствах!.. – продолжал бобёр затронутую и, очевидно, очень волнующую его тему, – Как говорится в писании…

– Ещё одна глупость – карта неизведанных земель!.. – рассмеялся Ник, – Какие же они неизведанные, Бо, если даже карта составлена? Что вы несёте? – продолжал улыбаться лис.

– Вы ничего не понимаете… Вы не желаете меня слушать, – сокрушался зверёк.

Постукивая коготком по столу, Ник разглядывал бобра, размышляя о чём-то своём. Конечно, славное попалось ему дельце – разыщи занавеску и получи мировое признание, уж Бо, как представитель высшего духовенства, непременно бы раздул перед журналистами красивую сказку, предоставив лису пьедестал героя. Но что-то в этой на первый взгляд простой и незатейливой ситуации казалось странным и, вполне возможно, скрывало нечто более серьёзное. Не зря, мне кажется, бобёр поднял столько шума…

– Что ещё было похищено? – вернулся из своих размышлений лис.

– Да, исчез ещё один предмет. Он хранился в сейфе…

– У вас на подземном уровне с усиленной системой охраны и десятым уровнем доступа ещё и сейфы стоят? – еноту было явно безумно интересно слушать Бо, но вопрос остался неуслышанным.

– Утром я обнаружил сейф открытым, а в нём было пусто…

– Уточню маленькую деталь – открытым или взломанным? – зацепился Ник за обстоятельство, позволяющее сделать первые выводы.

– Говорю же – открытым! – свистнул Бо, – Вы меня опять не слушаете, ну почему мне попался щенок вместо опытного следователя? – в отчаянии тихо пробормотал зверёк.

От моего взгляда не ускользнуло то, как уши лиса дрогнули, и он немного осел в кресле. После короткого молчания Ник взял себя в лапы и сухо продолжил допрос.

– Ладно, продолжим, Бо. Что было в сейфе?

Ответ поразил нас всех.

– Я не знаю.

У Джуди даже челюсть отвисла от удивления:

– Вы веками хранили то, о чём не имели понятия? И даже назначения?..

– Ну да… Но нет, стали бы секретные организации возводить храм, если бы это было какое-нибудь барахло? – сделав ударение на последнем слове, Бо укоризненно посмотрел на лиса.

Не обратив на это ни малейшего внимания, Ник продолжил:

– Хорошо. Пусть будет так. Мы не знаем что ищем. Но хоть какая-то информация касаемо этого странного предмета у вас всё-таки должна быть. Откуда-то же вы знаете, что великий храм был построен только ради одной странной вещицы, которую никто даже и не видел.

Бобёр сник, поняв, что сболтнул лишнего, но тут же возбуждённо продолжил:

– Ну конечно!.. В писании сказано…

– Так, а если обойти легенды и предания, – перебил его Ник, – и сразу перейти к достоверным фактам, а? Как вы на это смотрите, господин Бо?

– Но что может быть достовернее писания? – изумился бобёр, – всё, что знаю я почерпнуто из тайных книг нашей библиотеки.

– То есть кроме вас о назначении артефакта никто не знает?

– Ну почему же? Мой воспитанник, Шейк, тоже имеет доступ к секретным архивам…

– Вид?

– Гиена… Но постойте, причём тут Шейк? Мы ведём речь о краже!.. – кажется, бобёр не понимал, к чему клонил Ник, – мы вместе изучали писание, где говорится, что в начале времён основатель секретной организации тотемов заполучил в ином мире…

– Стоп… Стоп… – Ник уже не скрывал иронии и, слегка улыбаясь, продолжал, – Заполучил в ином мире, говорите, да? А теперь будете рассказывать мне о том, что существует множество миров, и в каждом присутствует наша сущность, как иная возможность бытия, да? – хмыкнул лис и уставился на Бо, – Ты, кажется, так говорила? – обратился он ко мне.

От изумления бобёр, казалось, потерял дар речи.

– Откуда?.. Откуда вы это могли узнать? Это неразглашаемая информация!.. Подумать только… – свистнул зверёк.

– Ну а теперь, когда вы поняли, что утаивать от меня что-либо бесполезно, настоятельно советую рассказывать всё как есть, это ускорит дело и может быть весьма полезным в ходе расследования.

Бо тяжко вздохнул.

– Хорошо… Но, поверьте, не так уж много я и знаю… – после короткой паузы он вновь заговорил, – В те времена тотемы уже обладали зачатками разума и, если можно так выразиться, особой чуткостью восприятия в отличие от нас, простых зверей, живущих инстинктами, – мы внимательно слушали его рассказ, – Перемещаясь в реальностях, они служили источником вдохновения разным видам и народам. Восхищаясь их силой, ловкостью, чуткостью или просто красотой люди, приходя к гармонии, находили подобные силы и в себе…

Я почувствовала, как лис в изумлении уставился на меня. То-то же! Можно сказать, справедливость восторжествовала. Ну или почти. Уж бобру, занимающему такой высокий пост, Ник точно поверит. Его нескрываемое удивление, так просто читающееся в глазах, было тому неоспоримым доказательством. Я улыбнулась и опустила взгляд.

– Предмет был дарован одному из тотемов старым шаманом со словами, которые он тогда ещё не мог понять, но, сохранив ощущения от услышанного, он разгадал тайну этой вещицы и расположил её на нашей земле в определённой точке силы.

– М-да, Бо. Вы были правы, такая информация мало чем может быть полезна раскрытию преступления. Более того, я чувствую себя идиотом, слушая это, – вздохнул Ник и привычно откинулся на спинку своего кресла.

– Как вы уже, наверно, догадались, тотемом была летучая мышь, – договорил Бо и умолк.

– Какой бред… – прошептал лис.

–Бред? – негодующе свистнул бобёр, – Это вопрос веры, сынок. Я не буду тебя осуждать. Каждый вправе называть вещи своими именами. Всё слишком относительно. Но запомни одно – какое название дал, такую действительность и принимай в ответ. Кому бред, а кому сон… – и добавил, подумав, – а кому и явь…

Глубоко тронутый легендой, старый енот прокряхтел:

– Раз уж мы стали невольными слушателями, не могли бы вы удовлетворить моё любопытство, – обратился он к бобру, – чем же была уникальна эта вещичка?

– Она создавала сны из кусочков и обрывков разных реальностей, сплетая их в истории и сказки, посылая затем нашим предкам, что поспособствовало в дальнейшем, кстати сказать, пробуждению сознания. Видя сны, мы начали мечтать. Думать и создавать. Идти навстречу друг другу. Чтобы не нарушить сложившейся гармонии, несколько столетий назад мои предшественники упрятали его под замок.

Услышав это, я, не раздумывая долго, тихо сказала:

– Я могу вам помочь. Я знаю, что надо искать. Мы называем их ловцами.

– Э-э-э… – махнул на меня лапкой бобёр, – откуда тебе это может быть известно. Не говори глупости, – он глянул на меня и опустил голову. Мгновение он сидел неподвижно, как будто силясь что-то понять, а затем медленно повернулся в мою сторону, широко раскрыв глаза, – Ты… Ты… – чуть не задыхаясь собственным шёпотом мямлили он, – Ты… Человек?…

– Ник, мне кажется, она действительно может тебе помочь, – просипел енот, украдкой поглядывая на лиса.

– Но как ты попала сюда, деточка? – не мог скрыть своей радости Бо.

– Вот это мы как раз и пытались сейчас выяснить, – начал Ник, но я перебила его и сьёрничала:

– А мне показалось, что ты уже всё выяснил и даже решил, где я буду находиться несколько ближайших десятилетий!..

– Ах да, mon cher ami, – Ник обольстительно улыбнулся, – с этими бобрами я совсем забыл про тебя! – положив на край стола бумагу и протянув мне карандаш, он сухо добавил, – Рисуй эту хреновину и отправляйся в камеру. Пенни проводит тебя. Куда он, кстати, запропастился?..

– Что? – я была уверена в том, что сейчас его отношение ко мне изменится и, посодействовав расследованию, у меня появится возможность сохранить свою свободу. Как я ошиблась!

– Не буду! Не буду ничего рисовать! – отрезала я и от внезапно охватившего меня чувства безысходности, скомкав лист бумаги, швырнула его в Ника. Попав в лоб и скакнув пару раз по столу, комочек замер у самого края.

– М-да!.. – протянул он.

– Ник, Ник!.. Ну нельзя так с посланниками разговаривать. Тем более с барышнями, – укоризненно произнёс Бо.

– С кем? – расхохотался лис, – С посланниками?

– Предлагаю вам заключить сделку. Она, – он ткнул пальцем в мою сторону, – оказалась здесь неспроста, – перегнувшись через стол, Бо оказался с лисом нос к носу, – это единственный способ вернуть украденное. Она – твой шанс раскрыть это преступление.

Бобёр сверлил Ника взглядом, а у меня от сказанных слов по коже бежали мурашки – я никогда так не чувствовала собственную значимость.

– Хорошо. Может быть, ты и прав.

– Но это ещё не всё.

Лис удивлённо уставился на Бо, который придвинулся ещё ближе.

– Я, как представитель высшего духовенства и член союза WWF имею полное право обжаловать решение суда по делу генерал-полковника Боба Енотовича, освободить его досрочно и сию секунду.

4

Я брела по одной из центральных улиц, густо усаженной тополями, что по-осеннему шелестели где-то высоко надо мной, до сих пор не в силах поверить, как славно всё сложилось, будто бы по написанному. Из сомнительной личности Бо на глазах у этого вредного лиса превратил меня в сказочного посланника, наградив важной миссией. Ну а с Ником волей не волей придётся сотрудничать, каким бы сложным он и ни пытался казаться.

Но, вспомнив грозившую мне участь пребывать в психиатрической клинике бог знает сколько, я мысленно поблагодарила всё на свете – пусть будет хоть тысяча лисов, лишь бы остаться на свободе. Спасибо вам, Бо!.. Улыбнувшись, я глубоко вдохнула острый сентябрьский воздух, чуть пряный и немного горчащий…

Я не знала, куда мне идти… Денег, выделенных фондом по защите зверей, попавшим в трудную жизненную ситуацию, едва ли хватит на то, чтобы снять комнату на ночь. Пожалуй, стоило бы растянуть их на несколько дней. Хотелось есть.

Слева неспешно катились автомобильчики и яркие красные автобусы. А по правую руку тянулись магазины, лавочки, кафе и парикмахерские, располагающиеся на первых этажах зданий.

Наконец, мне посчастливилось, и я оказалась у входа с надписью «гастроном». Внутри было прохладно и сладко пахло перезревшими бананами. На прилавках, помимо знакомых мне огурцов и яблок, можно было найти и странные огромные плоды синего цвета в пёструю крапинку, корзины с листьями разных форм и оттенков, замысловато изогнутые зелёные и белые коренья, плошки с засушенными непонятными завитками, напоминающие кору…

Следующий отдел напоминал инсектарий. Высоченные стеллажи со множеством баночек, под завязку набитых сухими мотыльками, яркими жучками и кузнечиками всевозможных размеров медленно убивали во мне беспощадно атакующее чувство голода. Полки сменились террариумами, где ползала, жужжала и летала всякая неописуемая вкуснятина. Я постаралась как можно быстрее покинуть это помещение и оказалась в зале с консервами, кулёчками круп и здоровыми мешками неизвестных мне корнеплодов, но отчего-то пахнущих апельсинами, а на консервах значились ни о чём не говорящие мне надписи…

Пройдя дальше, я попала в кондитерский отдел, почти ничем не отличающийся от привычных мне сладких лавочек – разноцветные леденцы на палочках, плитки шоколада, питательные батончики с орехами, «Гусинные лапки» и «Раковые шейки». Хотя, думаю, какой-нибудь волчонок не отказался бы и от конфеты «Красная шапочка».

Перед кассами у самого выхода на полках стояли банки соков, пакеты с водой и разноцветные фруктовые вина. Вспомнив о фляжке, оставленной в далёком и почти что несуществующем для меня мире, я с любопытством оглядела выставленные бутылочки из тёмного стекла. Выпить что ли?..

Вернувшись в отдел с фруктами, я взяла горсть орехов и понравившийся мне круглый плод, пахнущий шоколадом, немного подумав, выбрала один из маленьких пузырьков с жидкостью, отдалённо напоминающую коньяк, и направилась к кассе. За аппаратом сидела мартышка и, скучая, разглядывала проходящих за окном зверей. Выложив на ленту свои покупки, я протянула купюру которой, на мой интуитивный взгляд должно было хватить. Не ошибившись и забрав сдачу в три монетки, я отправилась на поиски какого-нибудь недорогого спортивного магазина – многолетняя привычка ходить с рюкзаком не давала мне покоя, к тому же пакет с продуктами, который я несла в руке, начинал меня раздражать.

Время от времени мысли возвращались к предстоящему расследованию и этой странной краже. Всё понимаю – драгоценности, деньги, ценные бумаги, да хоть даже компрометирующие фотографии, но похитить ловушку снов? Какими бы легендами ни пичкал нас священник, угрожая всевозможными апокалипсисами, всё равно было сложно представить, кому могла понадобиться подобная вещичка. И лис, конечно, прав в своей догадке – её взял тот, кто точно знал, для чего нужна эта штуковина. И это был один из двух служителей храма, и если это не сам Бо…

– Свежая пресса! Свежая пресса! – сунув в руку газету, громко проблеяла мне почти в самое ухо стоявшая на углу овца.

Повернув направо, я вышла на широкую пешеходную улицу и, примостившись на лавке, просматривая столбцы и заметки. В новостях говорилось об открытии нового театра коалы Бастера Муна, предстоящих выборах мера города, прошедшем на севере области сильном урагане и о безуспешных поисках пропавшей накануне компании туристов, куда была отправлена спасательная экспедиция.

Даже здесь, в странном, можно сказать, сказочном городе жителям тоже не хватало ощущения волшебства, каждому была необходима хотя бы крохотная капелька чуда. И как замечательно, что бывает возможность подойти к этому очень близко, загадать желание, которое обязательно сбудется. Особо отчаянные готовы пойти ради этого на край света… Не так уж и сильно различаются наши миры. Я бы тоже могла попытать счастья и отправиться на поиски этого источника. Но где уж мне там!… Невольно ухмыльнувшись, я сложила газету. Опытные туристы пропадают там как слепые котята, а я полжизни проведённой в кресле, сгинула бы, наверно, не дойдя и до входа в эти лабиринты. Да уж…

Можно было бы загадать желание вернуться домой, но рисковать жизнью, чтобы оказаться вновь в этом сером и липком мире людей?..

Напротив скамейки, где мне довелось немного размечтаться, расположился небольшой магазинчик с нарядной вывеской над входом «Сумки и чемоданы от Кенги». Думаю, там могло бы найтись то, что мне было необходимо. Оставив газету, я направилась за очередной покупкой и скоро вышла оттуда с маленьким синим рюкзаком за спиной. Недорогой и простенький он отвечал всем моим незамысловатым требованиям.

Ага, и что дальше? Улица привела меня к парку, и, перейдя через дорогу, я оказалась среди желтеющих лиственниц и хрупких берёзок. Здесь стоял знакомый лёгкий аромат хвои, прелых листьев и холодной земли. Там, дома, я каждое утро делала круг через парк и, проходя под пробуждающимися клёнами, особо тонко чувствовалось всё, что у меня было и то, чего бы никогда не могло произойти.

Я скинула заплечную сумку и откопала на самом дне маленький пузырёк с мерцающей в холодных лучиках осеннего солнца жидкостью. Отвинтив крышечку и сделав вывод, что по запаху она ничем не отличается от обычного коньяка, я сделала глоток, который моментально приятным теплом растёкся по моим мыслям и переживаниям, таившими в себе страх перед завтрашним днём, казавшийся расплывчатым рваным облаком, недоверие к этому странному лису, с которым, очевидно, придётся пройти бок о бок не одну тропинку, и тоску по настоящей реальности. Тут я себя одёрнула – чем не настоящ для меня этот мир? Уж, скорее всего, это я слишком нереальна для него. Я вновь мысленно усмехнулась.

Этот странный-странный лис… Разморённое теплом отпитого глотка сознание зацепилось за образ Ника и начало увлекать меня в новые размышления. Навязчивая мысль, что я его где-то раньше видела никак не шла из головы. Достаточно обаятельный и милый, уж если на то пошло, призналась я себе, но окутанный то ли злобой, то ли обидой. Ладно, детка, не выдумывай лишнего. Хотя зайчиха и обронила тогда фразу о том, что он неудачник. Ну да, если осознаёшь это, то вполне вероятно, что обидеться можно и на самого себя.

Я и не заметила, что подошла к противоположному выходу из парка, за редкими деревцами уже можно было различить какие-то постройки, напоминающие гаражи, пару двухэтажек, спешащего по своим делам молодого гепарда в косухе и рваных джинсах.

Звонко прострекотал трамвайчик, моргнул светофор, и я перешла на другую сторону улицы, заметив в просвете между домами знакомый стеклянный шпиль здания полицейского участка. Оказывается, сделав круг, я вернулась обратно. Немного потоптавшись на месте, я направилась в сторону, где над невысокими домиками виднелся сияющий в лучах заходящего солнца прозрачный купол.

Решение вернуться в участок было принято мной почти без колебаний и, если так можно выразиться, единогласно. По крайней мере, у меня там есть хоть пара знакомых морд. Шагая по узкой улице, я разглядывала фасады домов из красного кирпича, увитые отцветающим плющом, балконы с кованными перилами, на одном из которых поливала герань пухленькая ежиха в домашнем халатике…

Я вышла к задней стороне здания и, неспешно обогнув его, оказалась на небольшой площади перед входом. Усевшись на край высокой клумбы, я стала ждать. Кого? Не знаю. Джуд? Пенни? Того весёлого толстяка-бегемота? Ника? Пожалуй, каким бы симпатичным он порой и ни казался, его общества мне хотелось меньше всего: защищаться, оправдываться и доказывать что-либо не было никакого желания…

Улица гудела от голосов самых разных зверей, спешащих домой после рабочего дня, звуков клаксонов и урчащих моторов, а солнце неумолимо скатывалось к горизонту, озаряя крыши домов приятным красно-розовым теплом. Почти беспрестанно вращались тяжёлые стеклянные двери участка – входили и выходили сотрудники, но ни одного знакомого зверька я так и не увидела.

Как-то быстро пролетело время, и незаметно сгустились сумерки. От ярких красок города не осталось почти ничего – дома стали тонуть в слепом тумане, ползущим на ощупь с восточной стороны города. Вполне возможно, там был водоём или река. Любопытно было бы туда как-нибудь прогуляться. Улица совсем стихла: прохожие, кутаясь в шарфы и плотнее запахивая куртки, появлялись всё реже …

– Кого я вижу! Соскучилась по своему углу в камере?

Я вздрогнула от неожиданности, хотя сразу узнала знакомый голос. Ник стоял передо мной, засунув руки в карманы светлого плаща и, покачиваясь на носках, широко улыбался. С чего бы это? Возможно, он предвкушал быстрое расследование предстоящего дела и взлёт по карьерной лестнице или, быть может, просто радовался завершению тяжёлого дня…

– Приятно тебя снова встретить!..

– Ага, привет… Я что-то сомневаюсь в искренности такого заявления, судя по тому, как ты обращался ко мне в участке.

– Сама тоже хороша раскидываться бумажками!.. – лис не переставал улыбаться, и меня изумляла такая резкая перемена в его настроении, – Ну, а если серьёзно, чего ты тут делаешь-то?

– Не знаю, куда мне идти, – пробормотала я, покачав головой, – Думала встретить здесь Джуди или кого ещё из сотрудников, ставших мне знакомыми…

– Ну вот и славно, что тебе так посчастливилось встретить меня, – Ник указал лапой в сторону узенькой улочки, тускло освещаемой редкими фонарями, предлагая тем самым немного пройтись.

Под уныло мигающий светофор мы не спеша пересекли проспект. Шли молча. Наконец лис заговорил:

– Чуть дальше есть недорогая гостиница. Завтрак в постель тебе, конечно, не принесут, но и клопами хвастать не будут, – он привычно сдвинул шляпу на затылок.

– Спасибо, – на мгновение я задумалась о целесообразности вертящегося на языке вопроса, но любопытство взяло верх, и я вкрадчиво спросила, – Ник, а почему ты взялся меня проводить? В участке ты вёл себя совсем иначе: кажется, тебе было без разницы, где я проведу эту ночь – в камере или в палате психиатрической клиники.

– Работа есть работа, – тихо проговорил лис, – никогда не знаешь наверняка, кто повстречался тебе на пути в очередной раз. Слишком много волков в овечьей шкуре я успел повидать на своём веку, – печально добавил он.

– А как же полицейское чутьё хитрой лисицы? – лукаво спросила я.

Чуть поразмыслив Ник ответил:

– Я, если честно, думал о тебе сегодня вечером, страшно представить, что можно вот так оказаться в абсолютно незнакомом мире…

– Так значит, ты мне всё-таки веришь? – я не дала лису договорить.

Он глянул на меня снизу вверх и ухмыльнулся. Для представителя своего вида он был достаточно внушительного роста, но едва ли был выше моего плеча, не смотря на то, что в стране людей я была почти что лилипуткой.

– Интереснее было бы тебе поверить, чем не поверить. Ты говорила забавные вещи…

Один за одним гасли окна, и дома погружались в глухой сумрак. Под лампами уличных фонарей в каком-то неистовом безумии плясали ночные мотыльки. Город засыпал.

– Не боишься больше заразиться облысением? Ну, или очеловечиванием? – съязвила я, отмахиваясь от приставучего комарика.

– Да глупости это всё… Ты просидела за решёткой с Бобом почти сутки, но енотом ведь не стала, – улыбнулся Ник.

– Да, заразиться человеком не так-то просто, – протянула я, – В нашем мире это врождённое, но… но – не пожизненное. Многие особи теряют с годами эту особенность, и даже вы, звери, кажетесь мне более человечными, чем некоторые из нас…

Впереди замаячил островок света. Подойдя ближе, мы увидели вынесенные на улицу круглые столы, снующего между ними официанта и немногочисленных посетителей. Вот как – значит не все обитатели мегаполиса укладываются в свои тёплые гнёздышки с приходом темноты, но, собственно, меня это и не удивило. Предполагаю, есть здесь и такие жители, которые бодрствуют только ночью.

Вывеска кафе подсвечивалась, и можно было разглядеть название заведения. «У Ричарда» гласили винтажные буквы, надпись заканчивалась изображением взлетающего маленького самолётика.

Лис остановился, и я почувствовала его колебание, очевидно зверьку хотелось то ли перекусить, то ли просто отдохнуть под ветвями старого клёна, увенчанного красными и синими огоньками гирлянд.

– Кофе? – наконец предложил Ник, махнув в сторону ближайшего столика пушистым хвостом.

Надо сказать, меньше всего на свете мне бы сейчас хотелось выпить чашку кофе, но лис был прав – очень уютное место, пройти мимо которого было бы просто скучно.

– Ну кофе – не кофе, а что-нибудь было бы неплохо, – согласилась я. Мне и впрямь некуда было спешить, а баночки со светлячками на столиках манили своим теплым светом, к тому же, замечтавшись в парке, я забыла про купленные фрукты, оставив себя тем самым абсолютно голодной.

Официант не заставил себя долго ждать – хорёк в длинном полосатом переднике, лаврируя между стульев, расторопно подбежал к нам:

– Месье… Мадам… – он приветственно кивнул вначале Нику, а затем мне, – Добрый вечер, рад видеть вас в нашем маленьком кабачке, – мягко протянул зверёк, немного картавя, и, поводив пышными усами, принялся раскладывать буклетики с меню.

– Привет, Себастьян. Мне, пожалуй, как всегда, но двойную порцию… – пробормотал Ник.

– О, да ты, кажется, здесь завсегдатай!.. – насмешливо прощебетала я.

Ничуть не смутившись, лис объяснил:

– Эта дорога к моему дому, и я частенько засиживаюсь здесь. В компании светлячков… – как-то печально хмыкнул Ник.

Как будто бы подтверждая его слова, насекомые в баночке оживились, и за столом стало немного светлее. Заглянув в меню, я бегло пробежалась взглядом по красочным изображениям предлагаемых блюд и углубилась в изучение названий.

Рататуй из коры черёмухи, омлет с бабочками, муравьиный пирог с луком, гратены, жульены, паштеты… Типичная французская кухня, если не обращать внимания на столь специфические добавки. На десерт ресторан предлагал эклеры со сладким кремом из цветной капусты, всевозможные печенья из сушёных цветов, засахаренные комочки листьев и ещё какие-то рулетики со сложным и почти непроизносимым названием. Картинки же выглядели на удивление аппетитно.

Карта бара отличалась от человечьей лишь тем, что на развороте с настойками можно было найти наливку из южных стрекоз, водоросли на коньяке и грибную водку, а на последней странице помимо чая, кофе и соков была озёрная вода, молоко и выжимка из брюшек гусеницы-волнянки.

Почувствовав, что голод вновь отступил, я отложила меню.

Суслик, ужинавший за соседним столиком, подозвав официанта, попросил счёт и, скидав в портфель телефон, трубку и папку с бумагами, начал упаковывать ноутбук, от экрана которого он не мог оторваться даже во время еды. Расплатившись, он растворился в окончательно сгустившейся темноте, негромко насвистывая приятный мотивчик.

Пара львов, занимавшая столик почти у самого входа в кафе, тоже начала собираться. Львица расчёсывала миниатюрной щёточкой шёрстку на носу, глядя в карманное зеркальце, а её спутник, длинноволосый красавец в твидовом костюме, вызывал такси, глухо порыкивая в динамик мобильного телефона.

На границе света и тьмы сгустившейся ночи отдыхали ещё два посетителя. Мягкий, но неверный свет фонарей, ясно вырисовывал профиль шакала одного из них. Второй же, полностью находился в тени, и лишь время от времени до моих ушей доносился его эксцентричный хохот…

– Ник, а кто этот Ричард? – задала я очередной вопрос, который не давал мне покоя.

Лис, чуть приподняв бровь, непонимающе уставился на меня, но мгновение спустя понял, о чём речь и, улыбнувшись, ответил:

– Ричард был хорьком-лётчиком, в годы войны он развозил письма родным и близким от служивших на фронте молодых зверей. В одном из городков, куда зверёк по обыкновению доставил несколько посылок и связку посланий, он встретил прекрасную крысиху и, полюбив её больше жизни, предложил сбежать на край земли…

– Но зачем было бежать так далеко? – я разглядывала светящихся насекомых в банке, стоящей на столе между нами.

– В нашем мире запрещены межвидовые союзы, а браки караются лишением свободы…

Отвлёкшись от ползающих мерцающих козявок, я, не скрывая вновь подступившего любопытства, спросила:

– Она согласилась?

– Конечно, ведь она любила его ничуть не меньше… Но коварные штормы, так часто случающиеся у берегов Восточного океана, сбили их с курса. Ни самолёта, ни его обломков не было найдено, как и их пассажиров, – лис поглядел на меня и закончил, – Вот такая история.

– Они не выжили? – я чувствовала, как к горлу подступает комок, а на глазах наворачиваются слёзы. Как правило, я не подпускала, если можно так выразиться, подобные истории близко к сердцу, но то ли расслабляющее мерцание упрятанных в банку насекомых перед моим носом, то ли внимание обаятельного зверя, сломали чёрствую корку моего восприятия…

Лис глянул на меня и, слегка щурясь, сказал:

– Каждый год перед Рождеством племянник Рича, владелец этого ресторанчика, получает странные открытки с изображениями небывалых городов и мест, казалось бы, несуществующих в этом мире. Бережно собирая и оправляя в рамки, он вывешивает их над барной стойкой внутри помещения. Если есть желание можно зайти внутрь, и ты сама всё увидишь.

У меня даже руки похолодели, я готова была сорваться с места тотчас, чтобы увидеть доказательства это прекрасной истории.

– Я люблю сказки, – добавил Ник, а потом со смехом продолжил, – доживу до старости – напишу сборник рассказов…

Лис не договорил, его уши настороженно встрепенулись, и зверёк замер.

– Ник? – меня тоже охватила неясная тревога, – Ник?? – я протянула руку и легонько коснулась его лапки.

Очень тихо и почти что по слогам лис прошептал:

– Эл… Не говори ничего… Молчи… – поймав мой испуганный взгляд, Ник беззвучно добавил, и мне пришлось читать по губам – Просто молчи…

Я украдкой огляделась. Лев со своей спутницей давно покинули пригретые места, и их столик был пуст – Себастьян, закинув на плечо полотенце, собирал на поднос блюдца, чашки и тарелки, на которых живописно подсыхали остатки кетчупа. А за дальним столиком всё ещё, напряжённо склонившись к своему невидимому собеседнику, восседал шакал, и его голос угрожающе то и дело срывался на злобное рычание:

– Шейк, сучья ты морда, я рисковал своей шкурой ради такой сладкой добычи, всё бы и дальше могло идти по плану…

– Но ничего фатального не произошло! – перебил его скрытый в тени собеседник, – я стерёг этот бумажный огрызок с его чёртовыми координатами как зеницу ока… – начал оправдываться зверь, – и запомнил его наизусть. Хоть сейчас тебе его перескажу!

Глухое и булькающее в яростном негодовании рычание шакала заполнило окружающую нас тишину.

– Четыре… Шесть…. Один… – усердно начал докладывать зверь, но шакал, зажав ему пасть крупной когтистой лапой, украдкой глянул по сторонам.

– Дурень! Вполне возможно, местоположение нашей сделки уже не является тайной, ведь листок мог оказаться в чужих лапах. Копы наверняка прошуршали подвалы храма и обнюхали каждый угол, – рыкнул он и еле слышно продолжил – Мне необходимо доставить товар в указанное место не позднее завтрашнего вечера и передать Росу. Где ты его спрятал? – шакал медленно убрал лапу, закрывающую ему пасть и, оттопырив указательный палец, медленно приложил его к тёмному ободку своих губ.

Наблюдая за происходившим краем глаза, я чувствовала, как встают дыбом волосы у меня на загривке, и леденеет сердце.

– Я… Я завернул его в красную вышитую тряпку, – заикаясь проскулил зверь.

– Где? – заклокотало в груди шакала.

– Я завернул его и отнёс…

Внезапно упавшая на Ника тень заставила меня вздрогнуть, и большая лапа с громким хлопком опустилась на его плечо:

– Ниик! Здорово дружище! Решил сводить нашу красавицу поужинать, а заодно и попытаться вскружить ей голову? – расхохотался Толстяк и, протянув лапу во тьму, выудил оттуда в светлый ореол мерцающей светлячками склянки раздобревшего, очевидно, от какой-нибудь трюфельной настойки уже знакомого мне молодого кабанчика, еле держащегося на копытцах, – а мы тут с офицером Хрюдом тоже решили немного развеяться…

– Легавые! – услышала я хриплый шёпот, резкий звук отодвигаемых стульев и растворяющиеся в тумане поспешные шаги.

– Жди здесь, – сухо бросил лис.

И в два прыжка он скрылся из вида. Не усидев на месте, я бросилась следом за ним, и через пару мгновений по тёмному проулку мы бежали с ним бок о бок.

5

– Я же сказал тебе оставаться на месте! – прошипел лис на выдохе, странная парочка взяла неплохой темп, и мы еле поспевали за ними, а уж догнать их, как мне казалось, вообще не представлялось возможным.

– Ты же взял меня в дело! – пыхтя на бегу сипела я, стараясь не отставать.

– Это расследование принимает иной оборот, – буркнул Ник и, тяжело дыша, добавил, – это не просто кража, здесь замешены чьи-то серьёзные интересы…

– Ага, сразу ты этого, конечно, не просёк… – с упрёком сказала я и, отдышавшись после сказанного, продолжила, – Тем более после бобринных басенок о грозящей всем потере сознания…

– Потере сознания?.. – лис некоторое время бежал молча, обдумывая сказанное мной предположение, – А ты голова!.. – он быстро глянул на меня и прибавил скорости.

– А то! И не просто голова, а светлая! – чувствуя, как от быстрого бега закололо в боку, а дышать становилось всё тяжелее, я начала жалеть, что, не послушавшись лиса, отправилась в погоню.

– По-моему, так не светлая, а рыжая, – пыхтел лис, – Ты могла бы быть симпатичной лисичкой! – бросил он, улыбнувшись, и глянул на меня.

Ещё шутки шутить вздумал! Самое время!

Где-то далеко впереди бесшумно бежал шакал, петляя через подворотни и сторонясь уличных фонарей, а следом за ним неслась гиена, предатель Шейк…

– Именем закона приказываю вам остановиться!.. – крикнул Ник в темноту улицы.

Конечно, сейчас удирающие что есть духу ребята одумаются, присядут на бордюр тротуара, нацепив на себя наручники, и будут преспокойно дожидаться, когда мы соизволим их догнать. Ох, Ник!..

Свет уличных фонарей время от времени выхватывал из ночного тумана редкие кустики, припаркованные автомобили и ворота спящих коттеджей.

Внезапно он, не сбавляя темпа, ринулся в узкий проулок. Пробежав несколько метров, мы оказались в тупике – впереди выросла невысокая стена, разделяющая глухие дворы, и в мгновенье ока лис оказался наверху. Протянув мне лапу, он скороговоркой объяснил:

– Эта улица ведёт к промышленным зонам. Очевидно, туда они и направляются, скрыться среди ангаров и гаражей им будет проще, – он судорожно потряс лапкой у меня над головой, – Давай руку, у нас ещё есть шанс их догнать.

Схватившись за мягкую и сильную лапу лиса, чуть царапнувшую меня маленькими коготками, я подтянулась и смогла вскарабкаться на высоченный ящик, а оттуда оказаться на стене нос к носу с Ником не составило труда.

– Мы срежем этот путь дворами и, вполне возможно, окажемся у выхода из города раньше них, – чуть лающим от перевозбуждения шёпотом, проговорил лис и прыгнул вниз, – Не отставай! – взмахнув алеющим даже в кромешной темноте хвостом, шепнул Ник и исчез из вида.

Я прыгнула со стены вниз, угодив в мусорный ящик и, с трудом выкарабкавшись из помойки, поспешила за ним, на ходу стряхивая с себя прилипшие конфетные обёртки и яичную скорлупу.

Небольшие сонные дворики сменялись узкими закоулками, наконец, под светом единственного фонаря вырисовалась широкая дорога, с которой не так давно мы свернули в надежде обогнать преступников.

Чуя завершение погони, лис немного расслабился и, юркнув в тень угрюмого здания, замер. Я незамедлительно последовала его примеру, и через пару мгновений мы, прильнув к стене как два мышонка, бесшумно крались на свет, где с минуты на минуту должны были показаться беглецы.

Прождав некоторое время, Ник подкрался ещё чуть ближе, оказавшись на границе света и тьмы, очерченной одиноким фонарём, и, подступив к углу, робко выглянул…

Улица была пуста. Не было даже намёка на то, что здесь кому-то вообще сегодня удосужилось пройтись… Где-то вверху скучающе сопел сверчок свои ночные колыбельные мотивы, а под лампой фонаря носилась стайка неутомимых мотыльков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.