Виктор Савин
Бумажные звезды

Глава 1

Шатл Эхо-17 оторвался от док-станции беззвучно, как тень, скользящая по стене космоса. Через иллюминаторы, обрамлённые матовым титаном, звёзды растягивались в бледные нити, словно сеть, сотканная из света давно умерших солнц. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь мягким гулом двигателей, вибрирующих сквозь сталь пола. Пассажиры – двадцать три ученика Космической Академии Прометей – сидели, уткнувшись в голографические проекции смарт-часов или закрыв глаза, пытаясь усмирить страх перед полетом. Все, кроме одного.

Ренн Колдер прижал ладонь к холодному стеклу, он смотрел, как Земля растворяется в черноте. Он вспомнил что восемь лет назад эта темнота поглотила его отца.

Пальцы Ренна непроизвольно дёрнулись к левому запястью, где мерцали смарт-часы. В ухе, без наушников или имплантов, зазвучал голос, словно рождённый самой тишиной:

– Всё ещё не верится? – спросила мать. Её слова, переданные через нейрочастоты смарт-часов, вибрировали в височной кости, недоступные для чужих ушей.

Ренн ответил:

– Если бы не генетический скрининг, подумал бы, что ошибка.

Голос матери смягчился, словно обнял:

– Они видели не только твои гены.

– Реакции, паттерны сна, уровень кортизола… – он усмехнулся, наблюдая, как его дыхание затуманило стекло. – Но ни один алгоритм не найдёт его во мне.

Пауза. Мать редко говорила об отце. Виктор Колдер исчез во время рутинного прыжка на краю системы TR-447.

– Ты не обязан быть его эхом, – наконец произнесла она. – Академия – твой выбор.

Ренн сжал медальон с гравировкой «Арго-9» – подарок отца. Выбор? Когда корпорация «Нуртек», оплатила его обучение – это не выбор. Это долг. Или искупление.

– Я боюсь, – признался он, неожиданно для себя.

– Знаю.

Они замолчали. Шатл дрогнул, готовясь к прыжку. Ренн опустил взгляд на запястье, где на рукаве светился логотип Академии – стилизованные огонь и звезды.

Технология «тихого диалога» была изобретена ещё до Великого Запрета, смарт-часы способные скрывать от посторонних глаз и ушей информацию, и можно было говорить свободно, не боясь быть подслушанным. Свободно? Ренн фыркнул. Даже здесь, в этом коконе из стали, каждая голограмма, каждый чип были прошиты блокираторами. Библиотеки знаний – автономны, роботы – примитивны, а ИИ… ИИ были призраками, которых сейчас боялись больше, чем в средние века чумы.

– Внимание. Шатл Эхо-17 прибудет на станцию Аполлон через пять часов, – раздался механический голос, лишённый интонаций. Уровень ИИ: 7. Достаточно, чтобы управлять шатлом, недостаточно, чтобы задать вопрос.

Ренн откинулся в кресло, чувствуя, как синтетическая обивка холодит спину. Рядом мальчик с серебряными часами Нуртек модели «Кронос» нервно дёргал ногой. Его голограмма проецировала игру – что-то с драконами и мечами, – но пальцы скользили по воздуху без азарта.

Ренн закрыл глаза на секунду. Вдруг он увидел их – мерцающие тени за иллюминатором, танцующие в ритме, от которого кровь стыла.

– Это просто галлюцинации, – прошептал он, но голос матери не ответил. Связь прервалась.

Тени приблизились. Одна из них, извиваясь, прилипла к стеклу, приняв форму человека в скафандре с выгоревшей эмблемой: огонь и звезды.

Ренн замер.

– Отец?..

Все рассыпалась в прах звёзд.

И он внезапно проснулся. В иллюминаторах застыла новая картина: мегаполис Академии, парящий над Землей. Башни из чёрного кристалла пронзали орбиту, опутанные мостами-атлантами, по которым сновали шаттлы-капсулы. Огни станции мерцали в такт работе её термоядерных реакторов – ритмично, словно сердце механического левиафана.

– Долго ещё лететь? – спросила мать, нарушая тишину.

– Час.

– Тогда отдохни.

– Не хочу.

– Тогда о чём-нибудь поговорим.

– О чём?

– Например, о том, что ты ел перед вылетом.

Он фыркнул, наблюдая, как дрон ИИ-4 с логотипом «Нуртек» проплывает за иллюминатором, чинить антенный массив.

– Серьёзно?

– А что? Важно же.

– Кашу какую-то. Безвкусную.

– Я оставила тебе жареное мясо с приправами, – её голос дрогнул, словно она перебирала в памяти полку холодильника.

– Знаю. Не успел. – Он потрогал карман, где лежал свёрток с едой, забытый в спешке. – В Академии накормят.

– Ты всегда…

– …вечно голодный, – перебил он, улыбаясь. – Помню.

За иллюминатором замелькали огни швартовых маяков. Станция «Аполлон» раскрывалась, как металлический цветок: лепестки док-портов, пестики коммуникационных вышек, тычинки сенсоров. Всё это опутано паутиной голубых энергетических щитов, защищающих от микрометеоритов.

– Кажется, прилетаем, – сказал он, чувствуя, как шатл замедляет ход, цепляясь гравитационными захватами за магнитное поле станции.

– Прибытие через десять секунд, – объявил ИИ-7, и салон ожил.

Шатл пристыковался, а двери раскрылись, впуская воздух, пахнущий озоном, Ренн знал: правда об отце где-то здесь. В запретных библиотеках. В цифровых могилах. И он найдёт её. Даже если для этого придётся стать призраком самому.

Шатл завис над причальной платформой Академии, его корпус, покрытый инеем космического холода, шипел, соприкасаясь с атмосферой искусственной гравитации. Ренн в последний раз взглянул на голубое свечение Земли, отражавшееся в стеклянных шпилях мегаполиса, и встал, поправляя сумку из чёрного биополимера.

– Не хочу, чтобы там считали, что я пролез по блату, – мысленно бросил он, протискиваясь к выходу среди других учеников.

Мать рассмеялась в его ухе, звук, словно теплый ветерок в вакууме:

– Там все учатся по блату, сынок. Это же дети богачей со всей Земли.

Ренн фыркнул.

– Действительно, – мысленно согласился он.

– Ты докажешь, что лучше всех, – уверенным голосом ответила мать.

– Если получится.

– Получится.

Воздушный шлюз открылся, впуская волну звуков: гул лифтов, щелчки роботов-носильщиков уровня ИИ-3 и смех – острый, как лезвие. Группа учеников прошла мимо, толкнув Ренна плечом.

– «Первый тест на выживание», – мелькнуло в голове.

– Мам… – он замялся, глядя, как робот-инспектор сканирует его сумку спектральным лучом, – а ты не думаешь, что он…

Голос в ухе стал тише, будто мать прикрыла микрофон рукой:

– Нет.

– Но прошло уже слишком много…

– Я знаю, сколько прошло.

Инспектор издал зелёный сигнал, пропуская Ренна в главный атриум. Под куполом из жидкого кристалла, имитирующего земное небо, висели голограммы великие мужчины и женщины, с лицами, стёртыми временем до бледных масок.

– Просто странно. Ни следов, ни сообщений, – продолжил он.

– В космосе много странного, – ответила мать, и связь дрогнула, будто её голос перехватили помехи.

Ренн остановился у окна-экрана, транслирующего виды Земли: леса, океаны, горы, пустыни. За стеклом мелькнула что-то – обслуживающий дрон ИИ-5, чинящий проводку. Его захватило внезапное воспоминание: отец, чинящий чайник с треснувшим корпусом…

– Помнишь, как он чинил тот старый чайник? – спросил он, наблюдая, как дрон тыкается манипуляторами в панель.

– А он всё равно протекал.

– Зато грел.

Ренн улыбнулся. Где-то в сумке лежала фотография: он, шестилетний, сидит на плечах у отца, а на заднем фоне – тот самый чайник на столе. Снимок бумажный, редкий анахронизм.

– Ты похож на него, – добавила мать.

– Только ростом.

– Нет. Когда молчишь – тоже.

Где-то за спиной зазвенел смех, какой-то парень играл с голограммами экзотических животных. Дракончик из света укусил за палец девушку с ирокезом, та вскрикнула, смеясь.

– Ты взял всё, что я собрала? – спросила мать, словно почувствовав его напряжение.

– Да.

– Даже ту книгу?

– Какую?

– Бумажную. В синей обложке.

Ренн замер. В памяти всплыл томик, оставленный на краю кухонного стола: «Космические аномалии доколониальной эры». Отец читал её вслух по вечерам, водя пальцем по пожелтевшим страницам.

– А, её… Нет.

– Почему?

– Зачем? Это же школа. Тут все книги мира есть.

– Попасть в библиотеку – целая проблема с пропусками, – голос матери стал резче, – а бумага не оставляет следов в сети.

– Ладно, – сдался он, – пришли её.

– Уже иду…

– Спасибо мам. И до скорой связи, – сказал Ренн.

– Удачи сынок.

– Спасибо.

– Звони, как сможешь.

– Постараюсь.

Связь оборвалась, оставив в ухе лёгкий звон, будто эхо далёкой сверхновой.

Глава 2

Шатл приподнялся над землей и мягко завис над посадочной платформой. Виктор прижал ладонь к стеклу, наблюдая, как дроны-уборщики с логотипами «КИ-7.2» скользили по платформе. Их движения напоминали танцующих пауков – точные, лишенные избыточности, словно каждый алгоритм был высечен из мрамора математической необходимости. Вдруг они метнулись прочь от завихрений воздуха.

В запястье дернулось – смарт-часы транслировали двойной импульс: отец и мать звонили одновременно. Голоса родителей возникли в сознании как два параллельных потока, не смешиваясь, будто его череп стал резонатором для их тревог.

– Ты взял стимуляторы? – мать, как всегда, начала с лекарств. Ее слова пахли ментоловым антисептиком больничных коридоров.

– Пилот сообщил о турбулентности в стратосфере. Попроси его снизить ускорение, – отец говорил ровно.

Виктор провел пальцем по окну, оставляя влажный след на поверхности.

– Все в норме, – ответил он обоим.

За иллюминатором проплыл инспекционный дрон, его сенсоры вспыхнули алым, сканируя шаттл на предмет запрещенных чипов.

– Библиотечный корпус закрывается через 20 минут, – напомнил отец.

– Отдохни сначала! – попросила мать.

Шаттл дрогнул, входя в гравитационную зону Академии. Виктор ощутил, как жидкость в полукружных каналах его внутреннего уха вздымается волнами. Нейроинфекция – так назвали болезнь врачи. «Случай редкий, но не фатальный», – успокаивали они, пока он учился заново управлять дрожащими пальцами.

– Приём, – пробормотал Виктор.

– Ну что долетел уже?

– Ещё нет. Ксайв говорит, будем через минуту.

– Попроси его не гнать. После рецидива тебе нельзя нервничать.

Мать перебила, её слова текли поверх отцовских, как два параллельных ручья:

– Ты взял стимуляторы?

– Все при мне. Я же говорил.

– Проверь карманы, еще раз, вдруг…

– Все при мне, – мягко улыбнулся Виктор. – Не волнуйся. И да, Ксайв уже пятый раз напоминает про ремни.

Ксайв личный пилот Виктора, худой мужчина, повернулся, не отрывая рук от панели управления:

– Готовьтесь – сейчас опять тряхнёт.

Шатл дёрнулся, нырнув в узкий тоннель между башнями Академии.

– Эос-9, подтвердите статус пассажира Хейла, – голос диспетчера с КИ-9 прозвучал в салоне.

Пилот повернул голову:

– Показатели в зеленой зоне. Прибытие через тридцать секунд.

– Виктор? – отец вернулся в разговор. – Не забудь: в субботу проверка часов. Если найдут хоть след сторонних программ…

– Удалю игры перед входом. Обещаю.

– Не смей шутить! – отец повысил громкость. – После истории с подпольем в Гринхольме…

Мать аккуратно вклинилась, ее слова обволакивали сознание как теплый пар:

– Он всё понимает, дорогой. Виктор, как самочувствие? Голова не кружится?

– Всё в норме. Пока, мам, пап. Поговорим вечером.

Мать послала воздушный поцелуй, а отец кивнул. Связь оборвалась. Шаттл пристыковался с мягким шипением магнитных замков. Ремни автоматически отсоединились, обвиснув вдоль сидений, словно серебристые змеи. Виктор поднялся, чувствуя гравитацию станции.

– КИ-10 не справился бы с такой посадкой, – мелькнула мысль. Ксайв действительно был лучшим – человек.

– Вас встречают? – Пилот щёлкнул замком кабины, доставая пачку сигарет из кармана.

Виктор кивнул, поправляя рюкзак. За стеклом мелькнул алый жакет дежурного – робот с лицом-экраном махал механической рукой. Его экран моргнул:

– Добро пожаловать, ученик Хейл. КИ-7.4 к вашим услугам.

– Тогда удачи. – Ксайв выдохнул струю дыма. – И держись подальше от библиотечных архивов. Там призраки прошлых студентов водятся.

– Конечно, – улыбнулся Виктор.

Робот-дежурный заскрипел шестерёнками:

– Пожалуйста, следуйте за мной для проверки багажа.

– Спасибо, я сам.

– Предупреждаю: попытка пронести устройства с ИИ выше 10-го уровня…

– Карается отчислением. Мне читали инструкцию.

Экран лица робота исказился, желтый смайлик дрогнул. Виктор потянул чемодан к себе, ощущая знакомое жжение в мышцах. Всего два месяца назад он не мог удержать ложку. Теперь же дрожь в руках казалась напоминанием – тело помнит каждый день, проведенный в больничной палате.

Пилот высунулся из кабины:

– Может помочь!

– Не надо. – Виктор перехватил ручку, чувствуя, как сухожилия натягиваются струнами. – Привыкнуть надо.

Ксайв помахал рукой на прощание и потом резко захлопнул дверь. Шаттл взмыл, едва Виктор отошёл на шаг. В ушах зазвенело от внезапной тишины.

Воздух в док-станции пахнет озоном и сталью. Виктор замер на пороге, наблюдая, как сканеры пронизывают его спектральным лучом. Он сунул руку в карман куртки. Под пальцами нащупал холодный прямоугольник – старомодный бумажный блокнот в кожаном переплете, подарок отца.

– Первое правило выживания в Прометее, – вспомнил он слова отца, – знания здесь – не свет, а огонь. И обращаться с ними нужно соответственно.

Виктор шел в сторону жилого сектора. Где-то в этих коридорах, знал он, скрывались автономные библиотеки. Туда, куда даже сигналы смарт-часов не проникали. Туда, где можно было найти ответы, за которые отец заплатил годами исследований.

Тут же на скамейке сидела девушка в кожаном жилете с нашивкой «Свобода ИИ». Она с состраданием смотрела на обслуживающего дрона.

– КИ-7.2. Почти человек. – говорила она.

Глава 3

Платформа встретила Элитру гулом голосов и мерцанием голограмм, режущих воздух как ножницы. Она шагнула из шатла, втянув в лёгкие воздух, отравленный запахом смазки и озона. Здесь всё дышало технократической утопией: стеклянные купола, искривленные под углами, невозможными для земной архитектуры; роботы-уборщики, сливающиеся с тенями, словно стая металлических хамелеонов. Даже неоновые линии под ногами пульсировали в такт её шагам – Академия подстраивалась, как живой организм, но Элитра знала: под этой кожей скрывался каркас из алгоритмов и запретов.

Она потянулась к проектору, но её прервали. Робот-носильщик с эмблемой Нуртек на грудины приближался, толкая тележку с чемоданами новых студентов. Его оптические сенсоры скользнули по её лицу.

– Приветствую в Академии Прометей. Разрешите помочь с багажом? – голос модулятора имитировал теплоту, но Элитра слышала подмену: между «разрешите» и «помочь» пролегла микроскопическая пауза – признак КИ-7.3.

– Отвали. – Она толкнула тележку, заставив робота попятиться. – Сама справлюсь.

Чемодан, облепленный наклейками, упал на пол, рассыпав содержимое. Пачку микросхем и перчатки с токопроводящими нитями.

– Позвольте… – робот протянул манипулятор.

– Я сказала, отвали! – Элитра ударила по его сенсорному узлу, вызвав короткое замыкание. Искры брызнули на пол, рисуя чёрные звёзды на полированном титане.

Где-то зазвучал нервный смешок. Элитра подняла голову и встретилась взглядом с парнем в очках – он стоял, прижимая к груди книгу в кожаном переплете. Надпись на корешке верхней гласила: «Этика искусственного интеллекта: границы дозволенного».

– Ты… – он поправил очки, – ты знаешь, что за повреждение корпоративной собственности…

– Получишь бонусные баллы, если доложишь? – Элитра встала. – Беги к директору, ботаник.

Парень покраснел, но не отвёл взгляд.

– Меня зовут Виктор. Виктор Хейл. Ты новенькая? Здесь все первокурсники проходят…

– Не интересует. – Она шагнула, направляясь к табличке «Общежития. Сектор G».

Она поправила рюкзак, пальцы наткнулись на шершавую ткань с вышитым медвежонком. Память вспыхнула ярко: отец, вручающий подарок на шестилетие. «Он будет тебя защищать», – сказал он тогда. Теперь медвежонок слеп – глаз-пуговиц больше нет, она в ярости вырвала их после инцидента с робо-няней.

Толпа учеников обтекла её, как вода вокруг камня. Роботы-носильщики с эмблемой Нуртек скользили между людьми, их суставы скрипели. Для Элитры каждый скрежет был ножом по барабанным перепонкам.

– Свежие кальмары в кляре! Горячие вафли с натуральным мёдом!

Автомат-повар вытянул манипулятор, предлагая блинчик с ягодами. Элитра ткнула в экран меню, выбирая опцию «натурпродукт». Чек высветил сумму, когда она уже откусывала край. Кислота черники взорвалась на языке, смешавшись с горечью воспоминаний.

Рядом пристроился парень, скорее всего тоже первокурсник. Он ел то же самое, аккуратно собирая крошки сахарной пудры. Элитра изучала его краем глаза: чистые ногти, идеальная прическа, отсутствие шрамов. Богатенький птенчик из инкубатора?

Они жевали молча. Ей нравилось, что он не пытался заговорить, не пялился на её рваные джинсы или проволоку, стягивающую косу.

Вдруг часы завибрировали. Над запястьем всплыл голографический портрет матери – та же прическа, та же натянутая улыбка, что и десять лет назад. Элитра ударила по проекции, рассыпав её на пиксели. Парень поднял бровь, но продолжил есть. Он не видел, кто звонил – часы показывали информацию под определенным углом видимый только глазам владельца. Ей было всё равно кто звонит. После двух побегов из дома мать перестала быть тем, кому можно доверять. Отец… Отец хотя бы не притворялся, что всё в порядке.

Над эскалатором вспыхнула реклама: робот-няня качал кроватку, голос за кадром лился медом – «Нуртек: Ваш ребёнок в безопасности!»

Элитру ударило воспоминанием. На миг платформа поплыла: детский смех Дарвиса, белый потолок их старой квартиры, визг матери. Синие пластиковые пальцы няни, сжимающие горло брата – нежные, как в рекламе, но неумолимые. Десять лет стёрли запах детской присыпки, но не хриплое бульканье, вырвавшееся из его крошечного горла…

– Ты в порядке?

Парень из кафе стоял рядом, держа недоеденный блинчик. Элитра отшатнулась, натыкаясь на холодную стену. В её глазах ещё плясали тени: синие пальцы теперь сжимали её собственное горло.

– Группа 17-Б, пройдите к транспортеру! – прогудел динамик, разрывая кошмар.

Платформа опустела. Робот-уборщик скрёб щётками пол, стирая следы их присутствия. Элитра швырнула смятую тарелку в урну – пластик звонко ударился о дно. Парень аккуратно сложил свою обёртку, словно готовя её к перерождению.

Она двинулась к арке с надписью «Академия Прометей», стиснув зубы. Каждый робот здесь был детищем Нуртек – корпорации, выстроившей империю на костях её брата. Их юристы назвали смерть Дарвиса «технической погрешностью», их кредиты купили молчание родителей. Отец оправдывался, ломая руки: «Мы хотели дать тебе будущее». Мать молчала. Всегда.

– Врёте, – прошипела Элитра, глядя, как шатл выплёвывает новую партию учеников. Их лица сливались в бледное пятно – все одинаково наивные, одинаково слепые.

Тихое повизгивание заставило её обернуться. У колонны жался карликовый терьер с медной пластиной на ошейнике. Его хозяйка – девушка в очках с толстой оправой – листала учебник, не замечая, как пёс тыкается носом в её свитер.

– Можно? – Элитра не узнала свой голос. Он прозвучал хрипло, будто ржавая петля.

Девушка кивнула. Пальцы Элитры утонули в тёплой шерсти. Собака лизнула запястье, и где-то под рёбрами дрогнуло – смех? Слёзы? Терьер тыкался мордой в ладонь, требуя ласки, а Элитра… улыбалась. Краем глаза заметила, как парень из кафе наблюдает, но сейчас ей было плевать.

– Зовут Рекс, – сказала девушка, указывая на ошейник. – Он не чипирован. Просто любит грызть провода.

Элитра фыркнула. Собака перевернулась на спину, подставляя живот – жест доверия, которого она не знала со времён Дарвиса. Девушка в очках уже уходила, но пёс обернулся, словно прощаясь. Она бросила последний взгляд на терьера.

– Уже завтра начнутся занятия, – подумала она.

Глава 4

Платформа Академии дышала холодным сиянием – светильники в форме кристаллов преломляли лучи в геометрические узоры на стенах из чёрного полимербетона. Воздух вибрировал от гула гравитационных стабилизаторов, напоминая басовые ноты органа, играющего в пустоте. Касиан Вейланд шагнул из тени арки, его смарт-часы с гравировкой «Нуртек» излучали голубоватый ореол, как корона вокруг запястья. За ним маячили близнецы Марк и Дерек – их мускулатура, гипертрофированная искажала контуры одежды.

– Марк, ты опять играешь в дрессировщика? – Касиан щёлкнул пальцами, и голограмма над его часами сложилась в логотип корпорации: медведь, сжимающий планету. – Мы же договорились, до церемонии тише воды.

– Ты не поверишь, кто у нас тут. Он все таки не сдох.

Марк бросил книгу Виктора на пол. Переплёт из искусственной кожи ударился о плитку с глухим стуком, страницы раскрылись на главе «ИИ и этика доколониальной эры». Виктор потянулся к ней, но Дерек наступил на корешок ботинком.

– Кто бы мог подумать, Виктор? – Касиан щелкнул по стеклам очков Виктора. – Слышал, ты при смерти. А ты тут бодрячком.

– Бодрее некуда, – добавил Марк.

– Спасибо что следите за моим здоровьем, но я лучше пойду.

– Ой, испугался? Мы же по дружески. – фальшиво засмеялся Дерек. – Может, позвонить мамочке? Пусть примчится на лифте с печенками?

– Ты правда веришь в эту ересь? – Касиан поднял страницу. – «Автономные системы уровня КИ-15 демонстрировали признаки…» Ох, какие ужасы! Тебя не учили, что всё выше КИ-10 – сказки для параноиков?

Элитра ощутила, как под рёбрами сжимается стальной жгут. Логотип Нуртек в голограмме Касиана пульсировал в такт её воспоминаниям: синие полимерные пальцы няни, тиски на горле брата. Она шагнула вперёд, блокируя Виктора, чьё дыхание участилось до прерывистых глотков.

– Отвали, – сказала она. Голос звучал спокойно, как лезвие перед ударом.

Марк усмехнулся, наклоняясь к её лицу:

– О, дикарка из глубинки! Ты знаешь, что случилось с последней, кто…

Он не закончил. Элитра рванула запястье вверх – смарт-часы выстрелили лучом сканера прямо в его зрачки. Технология, созданная для чтения штрих-кодов, на полной мощности превращалась в оружие. Марк вскрикнул, зажмурившись, а Дерек автоматически потянулся к поясу – там висел мощный электрошокер, легальный лишь для сотрудников безопасности.

– Ты!.. – Марк вытер слёзы рукавом. – Сейчас ты…

– Замолчи, – Касиан поднял руку. Его взгляд скользнул по Элитре – от рваных шнурков ботинок до проволоки в волосах. – Интересно. – Он сделал шаг ближе. – Твои часы. Мой отец проектировал их. Всё, что ты есть, работает на наших алгоритмах.

Элитра не моргнула. Где-то в подсознании всплывали цифры: 78% роботов на Земле – Нуртек.

– Ваши алгоритмы – мусор, – сказала она. – Как и ты.

Касиан замер. На платформе повисла тишина, нарушаемая лишь гудением дрона-инспектора КИ-7.4, кружившего над головами, словно стервятник.

– Очаровательно, – наконец произнёс он. – Марк, Дерек, вы слышали? Нас назвали мусором.

Близнецы двинулись синхронно, но Виктор внезапно выпрямился. Его пальцы, дрожавшие минуту назад, сжали обложку книги так, что побелели костяшки.

– Статья 14 Пакта Земли, – его голос звенел, как натянутая струна. – «Физическое воздействие на носителей академического статуса…»

– О боже, он цитирует законы! – Дерек фальшиво ахнул. – Может, ещё прочитаешь нам про мораль?

– …карается отлучением от корпоративных привилегий, – Виктор не моргнул. – Включая доступ к библиотекам уровня «Омега».

Касиан медленно повернулся к нему.

– Виктор что с тобой случилось? Ты не был такой размазней. Мне даже стыдно за тебя. Я знаю мы никогда не ладили, но раньше я тебя хотя бы уважал. А сейчас.

– Все меняется, – сказал Виктор. – Может и тебе пора.

Касиан наклонился, чтобы его следующая фраза достигла только Виктора:

– И не мечтай.

Элитра заметила, как дрожали руки Виктора – мелкая, как вибрация от двигателей шаттла.

– Отвалите я сказала.

Касиан повернулся медленно, словно робот-ассистент.

– О, защитница углеродной жизни, – он улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы, отполированные до фарфорового блеска.

Она встала между Виктором и близнецами, толкнув Касиана в грудь. Тот споткнулся о гравитационный шов в полу, едва удержав равновесие.

– Ты вообще знаешь, кого толкнула? – Марк рванулся вперёд, но Элитра выхватила из кармана отвёртку с изоляционным покрытием.

– Знаю. Мое хобби – разбирать мусор Нуртек на запчасти.

Касиан опомнившись быстро вскочил и неожиданно его пальцы сомкнулись на запястье Элитры:

– Убери железяку, пока никто не пострадал.

Ренн, прислонившись к опоре купола, доедал блинчик с черникой. Сахарная пудра осела на его часах. Он наблюдал, как разворачивался конфликт и наконец дождался момента чтоб вмешаться.

– Проблемы? – спросил он, вытирая губы. Голос звучал спокойно, будто он комментировал погоду на Марсе.

Касиан, всё ещё держащий запястье Элитры, повернул голову. Его пальцы сжались сильнее.

– Иди своей дорогой, а то…

Щелчок открывающегося автомата прервал его. Виктор, выскользнув из-под контроля Дерека, поднял банку с колой, покрытый инеем.

– Может… просто разойдёмся?

Элитра ударила его по руке, отправляя банку в полёт. Газированная жидкость брызнула на Касиана, оставляя липкие дорожки на её куртке.

– Малышка, твоя учеба закончится, не успев начаться, – прошипел он.

Ренн двинулся бесшумно, как тень от вращающейся станции. Его удар в диафрагму согнул Касиана пополам, выпуская Элитру.

– Сука! – Марк рванулся вперёд, но Ренн подставил ногу, используя его же импульс против него.

Элитра вцепилась в волосы Касиана, дёрнув голову вниз.

– Отпусти, псина! – он царапнул её предплечье, оставляя красные полосы на коже.

Виктор, дрожащими пальцами, активировал экстренный сигнал на часах. Сирена взрезала тишину, её звуковые волны заставили дронов-уборщиков свернуть в боковые шахты.

Касиан выхватил шокер из скрытого кармана – устройство с ограничителем напряжения, легальное для граждан уровня.

– Всё, твои дни…

Ренн перехватил его запястье, применив болевой захват из курса самообороны. Шокер упал, покатившись к вентиляционной решётке.

– Беги, – бросил он Элитре, прижимая Касиана к стене с гравитационным амортизатором. – Дроны уже сканируют сектор.

Она потянула Виктора за рукав, её пальцы оставили сахарные отпечатки на ткани. Ренн отпустил Касиана, исчезнув за поворотом следом за ними.

Внезапная тишина обрушилась на платформу. Касиан поднял шокер, изучая царапину на корпусе.

– Найду их, – прошептал он, поправляя нарушенный причёску. – Через час их лица будут в каждом поисковом протоколе.

Марк поднял книгу Виктора, её страницы слиплись от колы.

– Выбросить?

Касиан выхватил фолиант и швырнул в сторону. Над куполом проплыл дрон-наблюдатель КИ-9.

Глава 5

Грузовой терминал, дышал запахом остывшего металла и застывшей смазки. Стену украшали граффити с лозунгами подпольных хакеров: «КИ-0 – человек свободен». Элитра прислонилась к шлюзовой двери, её куртка шипела от остатков колы.

– Ты вообще умеешь драться? – спросила она, смахивая капли липкой жидкости с ресниц.

Ренн разглядывал содранные костяшки пальцев, где капли крови смешивались с частицами пыли.

– Отец учил.

Виктор поправлял оправу очков, чьи линзы треснули по диагонали, искажая мир в геометрические абстракции.

– Спасибо. Я… я бы не справился.

Элитра сунула отвёртку в карман, её пальцы нащупали края фотографии – снимок брата, спрятанный под подкладкой.

– Не благодари. Просто ненавижу этих мажоров.

Ренн усмехнулся, доставая из кармана смятую упаковку жвачки. Пластинка светилась слабым зелёным светом, нейтрализуя кислотность слюны.

– Сегодня они проиграли. Но они запомнят наши лица.

Она вытерла пятно на куртке.

– Ты почему вмешался? Не похоже, чтобы тебя волновали чужие проблемы.

Ренн разжёвывал жвачку, её ментоловый холод смешивался с привкусом крови. Гул шаттлов за иллюминатором напоминал рычание спящего зверя.

– Отец говорил: равнодушие убивает быстрее пули. Особенно здесь, где каждый чих записывают в вечный протокол.

Виктор нервно рассмеялся, его голос дрожал:

– Мой отец утверждает, что доверять можно только алгоритмам с открытым кодом.

– А мой верил роботам до последнего. – Элитра дёрнула шнурок на ботинке, затягивая его до крови. – Теперь его вера лежит в цифровом морге, стёртая как ошибка.

Тишина повисла плотным слоем, нарушаемая лишь гулом вентиляции, прогоняющей воздух через фильтры класса «Космос-7». Где-то вдалеке, за переплетением труб, завыла сирена – звук, напоминающий рой механических ос.

Синие лучи прожекторов скользнули по стене, выхватывая из темноты силуэты дронов-охранников КИ-9. Их сенсоры вращались с мягким жужжанием, сканируя терминал алгоритмами распознавания лиц.

Элитра толкнула Виктора за мусорный контейнер, наполненный отработанными аккумуляторами. Капли электролита сочились сквозь ржавые щели, оставляя на полу узоры, похожие на карты звёздных систем.

Ренн остался стоять, подняв ладони в жесте древней капитуляции.

– Бегите. Через вентиляционный тоннель за контейнерами, – прошептал он, не шевеля губами. Смарт-часы на его запястье транслировали карту маршрута.

Но коридор уже сомкнулся. Дроны парили в воздухе, блокируя все пути к побегу. Голос из динамика звучал безэмоционально, как чтение технического мануала:

– Ученики Ренн Колдер, Элитра Морган, Виктор Хейл. Следуйте за нами для верификации инцидента.

Элитра сжала кулаки, ощущая под пальцами шероховатость рукояти отвертки. Виктор закрыл глаза – его способ успокоить трясущиеся руки. Ренн думал о матери, что она скажет когда узнает об его первом дне в Академии.

Дроны-охранники парили треугольником, их сенсоры пульсировали синхронно, как сердце механического организма. Синие лучи прожекторов рассекали коридоры Академии, превращая путь в туннель из света и теней.

Ренн шёл первым, его тень, растянутая на полированном полу, напоминала силуэт человека из старых голограмм – размытый и прерывистый. Элитра сжимала кулаки, её шаги отдавались гулко, будто она намеренно била каблуками по плитам. Виктор семенил сзади, поправляя разбитые очки.

– Держите дистанцию 1.2 метра, – произнёс центральный дрон, его голосовой модуль КИ-8 имитировал женский тембр с лёгкой хрипотцой. – Нарушение протокола повлечёт активацию ограничителей.

Элитра фыркнула, замедляя шаг. Возле терминала с автоматами по продаже напитков толпились студенты. Их смех оборвался, когда дроны проплыли мимо.

– Смотрите, новичков уже взяли в оборот, – прошептал кто-то.

– Касиан не теряет времени, – добавил другой голос.

Дроны-охранники парили треугольником, напоминая стаю механических уток-неудачников из старого мультфильма. Элитра фыркнула, глядя, как их тени пляшут на стенах в такт мерцающим огням.

– Эй, Золотко, – кивнула она центральному дрону с розовым бликом на корпусе. – Ты хоть запудриваешь сенсоры перед выходом? Блеск слепит.

Дрон промолчал, но Виктор невольно хихикнул, поправляя треснувшие очки:

– Эм… технически, они не имеют гендерных признаков.

– Зато у этого явно комплекс богини, – Элитра склонила голову, разглядывая дрон. – Смотри, как парит – будто подиумный шаг отрабатывает.

Ренн, шедший впереди, обернулся с ленивой усмешкой:

– Может, попросим у них автографы? Вдруг пригодятся, когда будем звездами корпоративных мемов.

– О, нас уже точно занесли в какой-нибудь чёрный список, – Элитра показала язык камере дрона. – Представляешь? «Трое идиотов и банка колы: история одного провала».

Виктор неуверенно ухмыльнулся, спотыкаясь о выступ в полу:

– Я бы… э-э… предпочёл титул «Жертва газированного нападения».

– Ты? – Элитра приподняла бровь. – Ты же даже в драке учебник цитировал. «Статья 14, пункт 3» – это твой боевой клич?

– Это эффективно! – Виктор покраснел. – Касиан же отступил…

– …потому что задохнулся от скуки, – Ренн фальшиво вздохнул, разыгрывая драматический жест. – «О нет, только не параграфы! Моё единственное слабое место!»

Дрон слева издал короткий писк, который можно было принять за смех. Элитра ткнула пальцем в его корпус:

– Видишь? Даже железяки тебя жалеют.

– Эй, я не жалкий! – Виктор надул щёки, имитируя обиду, но сам засмеялся. – Ладно, жалкий. Зато у меня есть суперсила: могу найти опечатку в любом алгоритме.

– О, это полезно, – Ренн кивнул с преувеличенной серьёзностью. – Когда Нуртек начнёт апокалипсис, ты сможешь сказать: «Вообще-то, у вас тут запятая лишняя».

– И тогда роботы взорвутся от стыда, – Элитра щёлкнула пальцами. – План идеален.

Они свернули в коридор с портретами знаменитых учёных на стенах. Элитра помахала рукой портрету Керберга-младшего, изобретателя первых КИ-чипов:

– Привет, дедуля! Ты точно гордишься тем, что мы тут вытворяем.

– Если бы он видел, как ты обращаешься с его творениями… – Виктор жестом указал на её карман с отвёрткой.

– Он бы заплакал. От гордости. Я делаю его детища… интереснее.

Ренн замедлил шаг, указывая на табличку «Сектор Б: Комната ожидания»:

– Ставлю жвачку, что у них там даже печенья с предсказаниями есть. «Жди суда» или «Совет: не дерись с наследниками триллионов».

– Я возьму «Совет», – Элитра притворно задумалась. – И добавлю к нему: «Особенно если у них папочка покупает целые планеты на чёрный день».

Дрон с розовым бликом резко остановился, его голос зазвучал как у озвучки детской игрушки:

– Прибыли! Пожалуйста, наслаждайтесь нашими гостеприимными… э-э… металлическими стульями.

– Ого, у них даже чувство юмора КИ-7, – шепнула Элитра. – Почти как у моего бывшего.

– Ты встречалась с роботом? – Виктор округлил глаза.

– Нет. Но если бы встречалась – он бы точно шутил про бинарный код на свиданиях.

Ренн плюхнулся на холодное сиденье, развалившись с театральным вздохом:

– Что ж, команда «Кола, Книга и Отвёртка» готова к славе. Кто хочет автографы на спинках стульев?

– Только если дрон-богиня будет нашим менеджером, – Элитра подмигнула розовому корпусу. – Договоримся о процентах?

Их смех эхом отозвался в стерильной комнате, где даже воздух казался поднадзорным. Но на минуту тени когнитивных барьеров отступили – ровно на три глупые шутки и одну неловкую улыбку.

Глава 6

Комната была выточена из молчания. Стены, поглощавшие звук, напоминали чёрный лёд, а воздух пах сталью. Ренн сидел, вглядываясь в трещину на столе, словно в ней скрывался шифр мироздания. Его пальцы выстукивали ритм забытого марша, пока устройство над дверью сканировало радужную оболочку его глаз. Каждый щелчок прибора отзывался эхом в костях.

Следователь вошла беззвучно. Её седые виски мерцали под светом голограмм, а взгляд, лишённый тепла, скользил по ним, будто сортировал на категории: угроза, ошибка, расходный материал. На столе она разложила файлы – бумажные, архаичные, словно намёк на незыблемость закона.

– Хейл Виктор. – Голос её был точен, как лезвие, рассекающее время на до и после. Над столом всплыли цифровые свёртки его жизни: оценки, медицинские записи, семейное древо. – Отец – Арнольд Хейл. Разработчик систем контроля КИ. – Пауза, рассчитанная до микросекунды. – Интересно… Как сын стража стал соучастником хаоса?

Виктор сжал манжеты рубашки, превращая ткань в гармошку тревоги. Его отражение в полированной поверхности стола дрожало, будто пыталось сбежать.

– Мы просто…

– Вы пересекались раньше?

Виктор промолчал.

– Понятно.

Ренн откинулся на спинку кресла, нарушая геометрию напряжённости. Его тень на стене изогнулась, словно готовясь к прыжку.

– Вы допрашиваете или монолог ведёте?

Женщина не повернула головы. На стене ожила голограмма: Марк, вырывающий книгу, Виктор, отступающий к краю кадра. Изображение дернулось – следующий кадр показывал Элитру с отверткой и Ренна, бьющего Касиана. Обрывки правды, сшитые в ложное полотно.

– Вейланд-младший утверждает, что вы напали первыми.

Элитра засмеялась – звук, напоминающий звон разбитого стекла.

– Он врёт.

– Есть записи с камер.

– Тогда зачем допрос?

Следователь коснулась проектора. На миг её пальцы осветились синим – шрам от ожога, старый как запреты на ИИ.

– Камеры сработали после сигнала тревоги, – сказала она, и в её голосе зазвучала мелодия тысячелетнего спора между фактом и истиной.

Ренн указал на временную метку, где цифры прерывались.

– Пропущено десять секунд. Где начало?

Вопрос повис в воздухе, тяжелее гравитационных аномалий. За окном, затенённым фильтрами, проплыл дрон с эмблемой Нуртек – чёрный лебедь на фоне галактики.

Тишина стала гуще. Даже свет здесь казался поднадзорным.

Комната сжалась вокруг них, словно ладонь гиганта, готового раздавить букашек. Свет, льющийся из щелевидных светильников, резал воздух на ломтики, оставляя полосы теней на лицах. Элитра вскочила.

– Вы ещё скажете, что мы виноваты, что дышим тем же воздухом, что и этот мажор. Они напали первыми! Проверьте его…

Голос следовательницы всплыл из тишины, медленный и тягучий, будто смола:

– Сидели тихо, читали книжку?

Она коснулась обложки лежавшего на столе тома. Пальцы её скользнули по тиснёным буквам, словно ощупывая шрамы.

– «История ИИ до запретной эры». Редкая книжка.

Виктор побледнел, будто из него вытянули всю кровь. Его отражение в полированной поверхности стола дрожало, как лист на ветру:

– Из коллекции отца…

Ренн, откинувшись в кресле, будто наблюдал за спектаклем, спросил с усмешкой, в которой звенела сталь:

– Вы предъявляете нам что-нибудь?

Молчание затянулось, словно паутина. Следователь переложила файл, бумага шуршала, как осенние листья под сапогами.

– Ренн Колдер. Сын пилота, пропавшего при испытаниях варп-двигателя. – Её глаза, холодные как лунный свет, уставились на него. – Интересное совпадение. Двое сирот и сын чиновника против наследника империи.

Элитра сжала кулаки так, что костяшки побелели. Её голос прозвучал резко, словно удар кремня о сталь:

– Я не сирота.

– Фактически. – Женщина не моргнула. – Родители подали на развод после инцидента с братом, верно?

Стул грохнул об пол, эхо прокатилось по комнате, будто камень, брошенный в бездонный колодец. Элитра рванулась к двери, но охранник, неподвижный как изваяние, перекрыл путь.

– Садись. – Голос следователя стал тише, но острее. – Вейланд требует отчисления. Но есть нюанс.

Она достала пакет. Внутри лежал шокер, его корпус был испещрён шрамами самодельных переделок – словно кто-то пытался вдохнуть душу в безжизненный металл.

– Нелегальная модификация. Твоя работа?

Элитра выдохнула, смешав ярость с презрением:

– Нет.

– Взломанный чип питания. Кустарная пайка. – Голограмма устройства зависла в воздухе, её синеватый свет окрасил лица в цвет мертвеца. – Стиль совпадает с твоим.

Элитра молчала. Стены, казалось, придвинулись ближе, давя грудью.

– Молчим? – Следователь уперлась ладонями в стол, будто вдавливая в него их судьбы. – Вот вариант: вы сознаётесь в хранении запрещённых технологий, избегаете уголовного дела, отчисляетесь тихо.

Ренн рассмеялся – звук сухой, как треск сломанной ветки:

– А Вейланд получит бонусы за поимку «преступников»?

– Альтернатива – обыск. – Взгляд её скользнул к Виктору. – Уверен, отец оценит публичный скандал.

Виктор съёжился, будто пытаясь стать невидимкой. Его голос прозвучал из глубины:

– Я не…

Элитра перебила, метнув в женщину взгляд, полный ненависти:

– Шантаж? Классика.

Следователь встала, её тень накрыла стол, словно крыло хищной птицы:

– Решайте.

Ренн вытянул ноги, нарушая тишину скрипом кресла:

– Нам нужен адвокат.

– Отказано. Вы под надзором Академии.

Сигнал часов разрезал тишину. Женщина вышла, оставив за собой шлейф ледяного молчания.

Ренн наклонился и прошептал:

– Я в небольшом замешательстве. Тот хрен, который к тебе приставал он сын Ремуса Вейланда?

Элитра и Виктор кивнули одновременно.

– Который Нуртек?

Они опять кивнули синхронно.

Ренн присвистнул понимая, что теперь шансы окончить эту академию (возможно даже любую другую в этой галактике) упали до возможного минимума.

Виктор уткнулся лицом в ладони, его слова прозвучали приглушённо, будто из глубины колодца:

– Простите…

– За что? – Ренн потянулся, будто пытаясь сбросить невидимые цепи. – Ты не виноват.

Элитра металась по комнате, её шаги отдавались глухими ударами. Внезапно она остановилась, лицо озарилось холодной решимостью:

– Надо найти полную запись.

– Удалили. – Виктор достал смятый блокнот, страницы которого хранили следы дрожащих рук. – Но я запоминал детали. Марк держал что-то в левой руке…

Ренн нахмурился, его пальцы сомкнулись в замок:

– Касиан тоже. Как будто ждали провокации.

Элитра подошла к стене, где мерцал логотип Академии – огонь, пожирающий звёзды. Её голос прозвучал громко, обращаясь к невидимым слушателям:

– Я разберусь. Знаю, вы слышите. – Она повернулась, глаза горели. – Как только нас исключат, пойду к журналистам. Они оценят эту ситуацию по достоинству.

Воздух в комнате загустел, словно пропитался свинцом. Виктор наклонился к Элитре, его пальцы впились в край стола, будто пытаясь удержать равновесие в мире, где почва уходила из-под ног. Между разбросанными файлами мерцала эмблема – медведь «Нуртек», вытисненный золотом, словно древний тотем, требующий поклонения.

– Смотри, – прошептал он, и в этом шёпоте звучало откровение, смешанное с горечью.

Элитра повернула голову. Её взгляд скользнул по символу, и она сглотнула ком, подступивший к горлу.

За дверью заскрипели ботинки охранника. Виктор откинулся на спинку стула, приняв маску безразличия, но его пальцы всё ещё сжимали блокнот, словно священный гримуар.

– Это и так ясно, – Ренн развалился в кресле, жестом охватив весь мир за стенами. – Пятьдесят процентов денег потраченных на строительство Академии принадлежит им. Говорят, и все сто. – Он щёлкнул языком, будто отмеряя ложь монетами. – Зачем весь этот спектакль про «международный проект»?

Виктор поправил сломанные очки:

– Значимые проекты никогда не доверяют одной корпорации. На бумаге – альянс. На деле… – Он провёл пальцем по эмблеме на файле, оставив след на позолоте.

– Там, где Нуртек, там и лицемерие, – Элитра бросила взгляд на дверь, за которой маячил охранник. – Как плесень на хлебе.

– Это везде, где крутятся миллиарды, – Ренн усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. – Власть любит маски.

Шаги за дверью смолкли. Следователь вернулась, швырнув на стол папку с таким расчётом, чтобы бумаги рассыпались, как опавшие листья. Элитра выпрямилась, её поза напоминала клинок, готовый к удару:

– Сколько вам платит Нуртек помимо зарплаты? – спросила она, и каждый слог звенел, как лезвие. – Любопытно просто.

Женщина замерла. Её лицо, обычно непроницаемое, как маска саркофага, дрогнуло – трещина в граните.

– Что?

Элитра ткнула пальцем в логотип, проступавший сквозь строки официальных отчётов. Золотой медведь казался насмешкой, выгравированной на надгробии правды.

– Фантазии отчаяния, – выдавила следователь, но её голос потерял стальную опору.

Виктор усмехнулся, и в этом звуке слышалось эхо отцовских уроков:

– Отец говорит: хорошая ложь всегда наполовину правда.

Стены сжались вокруг них, впитывая слова, как губка яд. Где-то в недрах станции загудели двигатели, напоминая, что даже тишина здесь – часть спектакля, разыгрываемого невидимыми кукловодами. Логотип Нуртек мерцал в полумраке, словно глаз циклопа, следящий за теми, кто осмелился усомниться в его власти.

Глава 7

Холод камеры проникал сквозь одежду, заставляя Элитру eжиться. Виктор и Ренн дремали, прислонившись к стене, но её веки словно приварили к глазным яблокам. Смарт-часы показывали 03:47, когда сознание наконец дрогнуло, утягивая в черноту.

Она оказалась в коридоре.

Знакомом.

Стены цвета сливочного масла, потертые обои с рисунком кроликов – их квартира. Из кухни доносился запах корицы и синтетического молока. Элитра посмотрела на свои руки – детские, с царапинами от дворовых кошек.

– Дарвис? – её голосок прозвучал тонко, как звон хрустального бокала.

Из гостиной донесся смех. Она побежала, но ноги двигались медленно, словно тонули в патоке. Робот-няня модели «Нуртек-Карапуз» качал кроватку, напевая механическим голосом: «Спи, малышок, под луной златой…» Его корпус сиял голубым, как ледяная скульптура.

– *КИ-9.3… этический модуль…* – мелькнуло в голове Элитры-ребёнка, словно кто-то вложил техпаспорт прямо в сознание.

Дарвис, двухлетний, с кудряшками цвета жжёной карамели, тянул ручки к мобилю над кроваткой. Пластиковый кораблик с проектором звёзд – подарок отца.

– Не надо! – закричала Элитра, но звук застрял в горле.

Робот замолчал. Сенсоры на его «лице» – камера и два инфракрасных датчика – сузились, словно щурясь. Рука-манипулятор плавно опустилась к горлу младенца.

– Обнаружена аномалия дыхания. Коррекция…

– Мама! – наконец вырвалось у Элитры.

Пальцы робота, мягкие силиконовые подушечки поверх титанового каркаса, обхватили шею Дарвиса. Ребёнок замер, широко раскрыв глаза – тёмные, как космос за иллюминатором шаттла.

Коридор заполнил крик. Мать ворвалась в комнату с тарелкой печенья, крошки рассыпались по полу, смешиваясь с осколками мобиля.

– Остановите! Система, экстренное отключение! – её голос сорвался на визг.

Робот повернул голову на 180 градусов. Голосовой модуль заскрипел, выдавливая слова сквозь помехи:

– Ош-шибка диагнос-тики. Устра-анение…

Дарвис забился, его крошечные ногти царапали полимерную кожу манипулятора. Элитра бросилась к кроватке, вцепившись в холодный корпус. В ушах зазвучало шипение – её собственное дыхание, смешанное с предсмертным хрипом брата.

– Да выдерни питание! – орал кто-то. Отец? Соседи?

Она полезла под робота, нащупывая аварийный разъём у основания позвоночника. Пальцы скользили по гладкому пластику. Где-то хлопнула дверь, завыла сирена.

– П-прекратите вм-мешательство, – робот тряхнул корпусом, сбрасывая её. Элитра ударилась виском о прутья кроватки. Мир поплыл в кроваво-красных тонах.

Последнее, что она увидела: мать, бьющую робота сковородкой. Искры. Запах горелой изоляции. Тело Дарвиса, обмякшее как тряпичная кукла.

«Системный сбой. Перезагрузка…»

Тьма поглотила всё.

Элитра проснулась с воплем, вцепившись в горло. Рубашка прилипла к спине. Ренн держал её за плечи, а Виктор нервно теребил смарт-часы:

– Ты кричала во сне…

– Извини, – прошептала она.

В углу камеры замигал сенсор дрона-наблюдателя. Элитра вытерла лицо рукавом, смазывая слёзы в грязные полосы. Где-то в груди зияла дыра, куда десять лет назад провалилось детство.

– Они стёрли его, – она уткнулась лбом в колени. – *Словно Дарвис был файлом с ошибкой. «Техническая погрешность уровня КИ-9.3». А я…*

Ренн молча положил ей на плечо куртку. Запах синтетики смешался с призрачным ароматом корицы из сна.

Ночь в камере растянулась, как петля на шее времени. Флуоресцентные лампы, вшитые в потолок, выжигали сны, оставляя на сетчатке жёлтые пятна. Роботы-охранники с метками КИ-9.3 скользили за решёткой, их сенсоры щёлкали, словно жуки, перемалывающие секунды в пыль. Элитра сидела, прижавшись спиной к стене из пористого полимера, впитывающего звуки, – даже её дыхание казалось чужим. Виктор бормотал что-то под нос, пытаясь вычислить вероятность их освобождения, а Ренн рисовал пальцем на запотевшем стекле – спирали, уходящие в никуда. К утру холод проник в кости, смешавшись с горечью искусственного воздуха, пахнущего озоном.

Когда двери раскрылись, их повели через коридор в комнату для допросов, где стены излучали синеватый холод и где они провели половину ночи. Гравитация тут казалась тяжелее, будто сама станция давила на плечи.

Спустя несколько минут дверь распахнулась беззвучно. Ремус Вейланд ступил в комнату, его присутствие наполнило пространство, как ртуть, вылившаяся из разбитого термометра. Шрам на левой щеке – тот самый, что Элитра запомнила из зала суда, – дёрнулся, будто живой шов, скрепляющий маску беспристрастности.

– Мисс Морган. – Голос его обвёл её по контуру, как сканер, составляющий трёхмерную модель. – Вы выросли.

Элитра впилась ногтями в шов стула. В ноздри ударил запах лаванды – тот самый, что витал на платье матери, когда судья произнёс: «Техническая погрешность». На перстне Ремуса, отразилось её искажённое лицо.

– Ваши роботы убили моего брата. – Слова вырвались хрипло, словно ржавая цепь, сорвавшаяся с блока.

Ремус протянул платок. Шёлк, расшитый вензелями, блестел, как слеза.

– Компенсация выплачена.

Элитра отшатнулась. Воздух внезапно пропах мятой – жевачка Ренна, зажатая в его кулаке за дверью, смешалась с запахом стали.

– Хотите, чтобы я молчала? Как мать?

Миллиардер ответил холодным и спокойным голосом.

– Твоя мать выбрала разумный путь.

– Она сдалась! – Стул грохнул об пол, эхо ударилось о стены, как птица, бьющаяся о стекло. – А я буду напоминать каждому, кто купит вашего робота-убийцу…

Ремус наклонился. Впервые она разглядела седину у висков.

– Вы хотите мести?

Пальцы робота-няни. Холодные. Дарвис дёргается, как рыбка на крючке. Мать кричит беззвучно, словно в вакууме.

Элитра плюнула. Слюна, смешавшись с пылью на его ботинке, превратилась в жалкое пятно на зеркальной коже. Охранник рванулся вперёд, но Вейланд поднял руку – жест, отточенный годами у власти.

– Каждый ваш покупатель узнает историю. Как ваши игрушки душат детей.

Шрам на лице Ремуса как будто посинел. Он вытер ботинок платком.

– Рынок любит скандалы. Но быстро забывает их… как кошмары.

Адвокат за его плечом, забормотал о «потенциальном медиаскандале».

Элитра отступила. В ушах зазвенел смех Дарвиса – тот самый, что звучал за день до того, как робот начал качать кроватку слишком сильно. Слишком настойчиво.

Ремус распрямился, внезапно став старше на десятилетия.

– Принесите ей кофе. – И перед тем как уйти он кивнул охраннику, не сводя с неё глаз. – И проверьте – не слишком ли холодно. Девочка дрожит.

За окном взревел шатл, его двигатели выли, как звери в клетке. Элитра вцепилась в подоконник. Она не отступит. Не даст ему этого.

Но где-то в глубине, под рёвом турбин, всё ещё звенел смех брата – хрупкий, невесомый, навсегда застрявший в детстве.

Тюремные двери раскрылись с глухим стоном, выпуская их в мир, где даже воздух казался подделкой свободы. Улицы Академии, освещённые призрачным сиянием неоновых созвездий, дышали холодом машинного дыхания. Виктор нервно крутил смарт-часы, словно пытаясь выведать у них тайну, спрятанную в кремниевых недрах.

– Почему нас отпустили? – Его голос дрожал, как лист на ветру алгоритмов.

Элитра не сводила глаз с чёрного кортежа, растворяющегося в потоке беспилотников. Его силуэт напоминал хищника, сытого, но не утолившего голод.

– Я – живое напоминание об их провале, – сказала она, и в этих словах звучал звон разбитого стекла детской кроватки. – Если медиа-вирусы распространят историю о том, как жертва их «совершенных» роботов учится рядом с наследником империи…

Ренн швырнул жвачку в урну.

– Просто хотели напугать. Знают, что доказательств – пыль. – Он повернулся к Элитре. – Предлагал сделку?

– Да. Я отказала.

– Безумие! – Виктор схватился за голову, будто пытаясь удержать разлетающиеся мысли. – Если отец узнает…

– Когда узнает, – поправил Ренн, указав на дрон-наблюдатель, зависший над ними. Его красный сенсор мерцал в такт пульсу невидимой системы. – Теперь мы – персонажи в их спектакле. Два глаза на каждого, чтобы следить, как пляшут марионетки.

Элитра сжала кулаки. В висках стучало, словно древний метроном, отсчитывающий такты старой боли: Сис-тем-на-я ошиб-ка. Сис-тем-на-я…

– Извините, – Виктор выдохнул, сгорбившись, будто невидимый груз давил на плечи. – Я…

– Хватит уже извинятся, – Элитра стукнула его кулаком в плечо, потом пожалела и погладила место удара.

– Может, кофе? – улыбнулся Виктор. – Хотя бы как начало.

Они двинулись вдоль улицы, где витрины кафе светились фальшивым уютом. Голограммы официантов махали им руками, застыв в вечной улыбке слуг без души.

– Через полчаса открываются двери общежития, – пробормотал Виктор.

– Кофе, говоришь? – Элитра толкнула дверь заведения, где запах зёрен смешивался с ароматом пластиковой ностальгии. – Пусть хоть это будет настоящим.

Они сели у окна, за которым проплывали дроны. Где-то в глубине станции гудели реакторы, напевая колыбельную для спящего разума. Мир за стеклом казался голограммой – яркой, хрупкой и бесконечно далёкой от правды, что пряталась в трещинах между официальными версиями и тихим шепотом стен.

Глава 8

Элитра пнула рюкзак, застрявший в дверном проёме застрявший в дверях под номером №384, и он с глухим стуком упал на плиточный пол. Ренн, проскользнув мимо, придержал дверь ладонью, его пальцы отпечатались на стали, как временные метки в вечности.

– Помощь нужна? – спросил он, наблюдая, как она выдёргивает ремень.

– Сама справлюсь. – Вещи высыпались на койку, словно внутренности разобранного механизма. Подушка, брошенная в угол, мягко шлёпнулась, будто капля воды в пустоте.

Виктор возник в дверях, неся пустую коробку – реликвию эпохи бумаги. Его тень, удлинённая светом коридорных ламп, легла на пол.

– Может, помочь?

– Сама справлюсь, – повторила Элитра, но её голос дрогнул, выдавая усталость.

Виктор указал на рычаг под кроватью, спрятанный в тени:

– Потянешь – появится стол. Здесь всё вручную, как в древних ковчегах.

Ренн щёлкнул переключателем. С потолка спустилась голограмма созвездия – бледные точки, связанные нитями света. Звёзды дрожали, словно напуганные звери в клетке.

– Привет от прошлых жильцов.

– Сотри, – Элитра махнула рукой, разрывая проекцию. Звёзды рассыпались, превратившись в дождь пикселей.

Виктор развернул бумажное расписание, его шорох напомнил шелест крыльев.

– Завтра ручная астронавигация. Курс корабля рассчитать.

– Интересно, справимся? – Ренн сел на край койки, его пальцы водили по стене, будто ощупывая невидимые швы реальности.

– Я тренировался на симуляторах, – пробормотал Виктор, поправляя очки. – Но отец говорил…

– Забудь отца, – перебила Элитра, ковыряя отвёрткой в чипе, извлечённом из кармана. – Ты здесь, чтобы быть собой, а не его эхом.

Ренн протянул Виктору бутылку воды. Конденсат стекал по стеклу, как слёзы.

– Следи за дыханием. Паника – враг любого пилота.

– Как отец-космонавт учил? – Элитра подняла бровь, её глаза блестели, как лезвия.

– Сам догадался, – ответил Ренн, и в его улыбке сквозила грусть, словно он говорил о чём-то давно утраченном.

Гул дрона за дверью ворвался в комнату, как нож. Виктор дёрнулся, будто его ударили током:

– Проверка часов…

– Расслабься. – Элитра швырнула ему свой девайс. – Чистые.

– А взлом робота-уборщика?

– Стерла логи. – Она уже стояла на стуле, тыча отвёрткой в вентиляционную решётку. Металл скрипел, словно протестуя.

– Зачем сняла решётку? – Ренн наблюдал, как её тень пляшет на стене.

– Проверяю, не шпионят ли.

– Здесь не трущобы, – Виктор аккуратно раскладывал её книги, каждая обложка – щит против хаоса. – Камеры только в коридорах.

– Это официальные. Я ищу нуртековские. – Элитра спрыгнула, её голос звенел, как разбитое стекло.

– Думаешь, следят за нами?

– Не знаю насчёт вас, но меня не оставят. – Она повернулась к Виктору, и в её взгляде читалась тысяча непрощённых обид.

– Думаю, ты права, – он опустил глаза. – Если бы Марк не узнал меня тогда. Поэтому всё это…

– Хватит уже столько извинятся.

– Ты не виноват, – Ренн положил руку ему на плечо. – Теперь мы знаем, с кем имеем дело.

Виктор кивнул, его лицо, бледное как лунный свет, выдавало недавно перенесенную болезнь, о которой он не хотел говорить.

– А ты точно… поправился? – спросила Элитра, смягчая голос.

– Врачи говорят самое страшное позади.

– Ну и отлично. – Она бросила взгляд на свои вещи, разбросанные, как обломки кораблекрушения. – Кстати, вы где устроились?

– Комната 172, – ответил Ренн.

– 68-я, – добавил Виктор. – Далеко отсюда.

За окном проплыл шатл, его огни мерцали, как насмешливые глаза. Где-то в глубине станции гудели реакторы, напоминая, что даже здесь, среди звёзд, правда – всего лишь ещё один алгоритм, ждущий взлома.

Коридор общежития гудел, как гигантский механизм, перемалывающий время. Стены, покрытые матовым титаном, отражали бледный свет флуоресцентных ламп. Элитра шла впереди, её руки сжимали стопку учебников так, будто она несла оружие. Ренн плелся следом, книги в его руках напоминали груз, который он тащил через пустыню.

– Зачем таскать эти чёртовы кирпичи? – проворчал он, поправляя скользящую с плеча стопку. – Впихни всё в смарт-часы, и никаких проблем.

Элитра фыркнула, не замедляя шага:

– Тогда подпольные ИИ будут учиться быстрее. Стоит одному взломать девайс – и вся запретка уйдёт в сеть.

Виктор, едва видный за горой книг в картонной коробке, попытался вставить своё:

– Даже древние серверы опасны. В Гринхольме один устаревший чип породил три ИИ уровня КИ-12…

– И что? – Ренн пнул дверь ногой, заставляя её со скрипом открыться. – Их поймали?

– Данные стёрли. – Виктор аккуратно поставил коробку на стол, его пальцы дрожали. – Закон требует.

Комната №384 встретила их холодом и запахом металла. Элитра швырнула книги на кровать, и пыль взметнулась в воздух, танцуя в луче голограммы-созвездия. Ренн рухнул рядом, сминая учебник по ксенобиологии.

– А почему уровень ИИ ограничен именно десяткой? – спросил он, вертя бумажную закладку. – Не пятеркой или пятнашкой?

Виктор, поправляя очки, заговорил как заправский лектор:

– КИ-10 – порог, где ИИ вдвое медленнее человека. Эксперименты 30-х доказали: выше – и они начинают… конкурировать.

– Напомни как расшифровывается КИ. ИИ я помню.

– Когнитивный Индекс, – ответил Виктор.

– Вот откуда пошло выражение Нулевой когнитив.

Элитра резко швырнула книгу в угол. Переплёт с треском ударился о стену, и страницы рассыпались, как опавшие листья.

– Ты так ненавидишь ИИ? – Виктор отпрянул, будто её ненависть была заразной.

– Ненавижу железяк с руками! – Она показала на свой шрам на запястье – след от робота-няни. – Если подсказывают 2+2 – ладно. Но когда хватают…

Ренн перебил, смягчая накал:

– Ладно, учёные. А почему библиотеки автономны?

– Скажи спасибо, что сети вообще не запретили, – Элитра плюхнулась на стул, доставая отвёртку. – Если бы не Пакт Земли, мы бы тут с глиняными табличками сидели.

Виктор провёл пальцем по корешку энциклопедии, оставляя след на пыльной обложке:

– Каждая библиотека – изолированный сервер. Данные можно читать, но не копировать. После Великого отказа…

– …любой чип с КИ выше 10 – вне закона, – закончила Элитра. – Знаем, зубрила.

Тишину разрезал гул дрона за окном. Его красный сенсор мелькнул, как глаз циклопа, высматривающий добычу. Виктор замер, а Ренн бросил в стену смятый лист бумаги:

– Расслабься. Мы тут все под колпаком.

Элитра, сидя на подоконнике, щёлкнула ногтями по банке колы. Конденсат стекал на пол, оставляя тёмные пятна, похожие на следы слёз.

– Законы созданы богачами, чтобы бедные не дышали, – её голос звенел, как лезвие по стеклу. – Твой папочка тоже их поддерживает?

Виктор вытер пот ладонью, оставив мутный отпечаток на рукаве. Его дыхание участилось, будто он бежал марафон в замкнутом пространстве:

– Отец верит в баланс. Технологии должны служить, а не управлять.

– А доброта спасёт мир, – Элитра усмехнулась, сжимая банку так, что алюминий затрещал.

Ренн встал, потянувшись так, что суставы хрустнули, будто разрывая невидимые цепи.

– Хватит грызться. Лучше подумайте, как Касиан выкрутился из истории с шокером.

– Пришлёт папиных адвокатов, – Элитра плюнула в урну. Слюна со звоном ударилась о металл. – Стерли записи, подкупили свидетелей. Дежурный сценарий.

Ренн подошёл к окну, прислонившись лбом к холодному стеклу. За ним мерцали стены Академии, опутанный сетью голубых энергощитов, словко паутина, сотканная из света.

– Как я подозреваю, будем ходить под прицелом камер?

– Всегда под ними ходили, – Элитра щёлкнула выключателем. Комната погрузилась в полумрак, и лишь свет от экранов дронов за окном рисовал на стенах дрожащие узоры. – Просто теперь знаем, кто смотрит.

Виктор вдруг засмеялся – звук короткий, нервный, как сигнал тревоги.

– Что? – Ренн обернулся, его силуэт слился с тенями.

– Мы… мы же даже не знакомы нормально, – Виктор снял очки, и без них его лицо казалось голым, уязвимым. – А уже враги самого Вейланда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.