Ольга Оливье
«Сад откровений берегите». Парижская тетрадь

@biblioclub: Издание зарегистрировано ИД «Директ-Медиа» в российских и международных сервисах книгоиздательской продукции: РИНЦ, DataCite (DOI), Книжной палате РФ

© О. Оливье, 2025

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2025

* * *

«Верьте, смейтесь, дерзайте»

Приходит время, когда художнику, чтобы выразить своё отношение к миру и проявить в нём себя, мало цвета и мало света, перенесённых на двухмерный холст посредством кистей и красок. Ему уже недостаточно одного изображения, ограниченного небольшим пространством и скованного остановленным мгновением.

Художник начинает нуждаться в Слове. Ведь Слово раздвигает границы Пространства и Времени до бесконечности и тем самым даёт творческому человеку ни с чем несравнимую радость отражать мир во всем его многообразии, величии и непредсказуемости.

Поэзия Ольги Оливье, это поэзия художника, воспринимающего мир сквозь призму зримых образов. Это поэзия женщины, в сердце которой равно живёт настоящая любовь к России и Франции, и которое равно отзывается на их радости и горести. Это поэзия чистой и светлой души, приветствующей гармонию мира и решительно отрицающей то, что её нарушает.

В строчки не надо вчитываться, в музыку слов не надо вслушиваться. Эти стихи входят в нас сами, органично и естественно, и звучат в нашей душе ясно, тепло, светло… И становятся частью нас самих.

Их необходимо читать в тишине, наедине с собой, вслушиваясь в собственные чувства и мысли. И тогда происходит чудо: творчество художника-поэта превращается в сотворчество с нами, её читателями. И уже мы вместе плывем на ковчеге нашего бытия сквозь звёздное пространство:

Небесные весы…
Вокруг сияют звёзды,
И в свете их лучей
Заметен каждый миг,
Измерен каждый стих,
И слышен шепот вёсел,
Небесных вёсел всплеск,
Что движут наш ковчег.

Мы вместе очаровываемся Парижем:

В кружевном сиянии улиц
Небосвод,
Наш кораблик вдоль по Сене
В даль плывёт.
Пожелай ему везения,
Он оплот
Моего к тебе стремления
В бездне вод.

И разочаровываемся в нём…

Париж потемнел,
А был городом света.
Приехав,
Восторгов сдержать
Не могли мы.
Теперь здесь пустынно,
И тщетно, и пыльно.
Бездушные мимы,
Всё мимо
И мимо.

Чтобы снова им очароваться!

Листья падают, метель та золотая
Поневоле голову кружит.
Их парча, бульвары устилая
Мягкой мантией, как свитой горностаев,
Завершённостью Париж благословит.

Но взглянув на город Франции, словно с птичьего полёта, глазами пожившего там человека, начинаем острее понимать её контрасты.

Париж, Версаль, Довиль… Величествует жизнь
В кварталах роскоши, фонтанами струится,
И изысками деликатесов дорогих стол пиршествует,
И цветом пурпура вино в бокалах редкостных искрится.
Разнообразий множество, различий череда,
В кварталах бедности существованье скромное таится.

Когда мы вместе останавливаемся у полотен знаменитых Мастеров, поэт-художник незаметно становится нашим проводником, нашим Вергилием в мире хорошо ему знакомом. И если что-то незнакомо нам, то проникновенные стихи побуждают нас восполнить собственные пробелы и вдохновляют нас сделать это, не откладывая на потом.

Когда стою перед твоим портретом,
Ты смотришь сквозь века,
Надеясь и любя,
Благодарю, Гриет,
Что я нашла тебя.

Но не только восхищение этим миром мы находим в стихах Ольги Оливье. Ведь окружающий мир, увы, не безоблачен. В нём много зла. И если поэт не отворачивается от общей беды и общей боли, а обращает против него своё поэтическое оружие – Слово, тогда он – истинный поэт. Ибо верно сказано: ignorantio facit poetam – негодование делает поэтом.

Поэт всё же надеется достучаться до совести злодеев. Поэтому в стихотворении «Вершащим войны», не укор не возмущение, не упрёк и даже не проклятие. Полувопросы и надежда, что честно ответив на них, чьё-то закоснелое сердце всё же дрогнет и не отважится на новое злодеяние:

Птицу Радости убили в ночи,
Перья в грязном дворе разбросали.
И остались птенцы.
Кто взрастит их, тая от печали?
Будут светлыми дни их?
Едва ли.

Не проходит поэт-художник и мимо людских горестей. Только начав читать стихотворение «Болящим», мы уже понимаем: поэт обращается не только к болящим телесно, но и – душевно и духовно. Потому так ободряюще, призывно, но между тем и назидательно (а иных больных полезно «встряхивать») звучат его слова:

Не любуйтесь в томлении
На покорность свою,
Много блага в смирении,
Но восстаньте в стремлении
И очнётесь, оттаяв от лжебытия.
Верьте, смейтесь, дерзайте
И спадёт пелена,
Озарится прозрением,
В прах рассыпется тьма.

Особое место в сборнике занимают переводы. Наверное, они не случайно помещены в конце книги. Мы уже различаем этот, ставший нам родным и знакомым, поэтический голос. Но теперь он тонко и деликатно сливается с голосами великих и выдающихся поэтов Франции не столь далёкого прошлого. И растворяется в них, давая возможность проявиться каждой поэтической личности в меру его таланта и дарования. И мы не можем упрекнуть нашего поэта-художника, а теперь и переводчика, что стихи других поэтов – повод выразить себя. Не можем, потому что видим: выбор Ольги Оливье не случаен. Она выбирает единомышленников по мировоззрению, миропониманию, и мировосприятию. Легко переводить того, кто дышит с тобой в унисон.

Сейчас вам предстоит увлекательное путешествие в мир поэзии Ольги Оливье. Желаю, чтобы он стал и вашим миром.

Доброго пути!

Дмитрий Рогожкин, член Союза писателей России

Парижская тетрадь

Слушая «Годы странствий» Ференца Листа

Струятся звуки,
Как дрожащая вода:
Сильней-сильней,
Едва-едва,
Везде-везде,
Всегда-всегда…
И нарастает из флюидов
Музыки каскад,
Звучанье продолжая
Стройно в лад.
Мир отзывается
И в тот же час,
Освобождает,
Исцеляя нас.

2024 г.

Костры тщеславия[1]

Бессмертные полотна дышат жизнью,
Нас вдохновляют, уцелели чудом неспроста,
В тяжёлый век, когда от злобы именем креста
В огне пожарищ гибла красота.
Земные женщины жизнелюбивости полны,
В их косы нити жемчуга искусно вплетены,
Глаз радуют парчовые наряды.
Торжественная молодость цветёт,
Но близятся уж времени коварные шаги,
И скоро гонг безумца злобного пробьёт,
И будут жечь картины Боттичелли.
Не раз ещё такие адские качели
Во времени возникнут вдруг
И вызовут у поколений будущих
Растерянный испуг.
Погибнет много книг, бесценных книг,
И Муза музыки от страха содрогнётся,
Когда огонь костров над скрипками взовьётся.

2024 г.

Скользят глазами жадными несчастья…

Скользят глазами жадными несчастья,
Завистники-клеветники.
Не ожидая от судьбы ненастья,
Мы мчим по жизни, приручив мечты.
Остановиться б на мгновенье,
Друг друга нежно оглядеть,
Но нет, бежим мы, словно тени,
Боимся к сроку не успеть.

октябрь 2000 г.

Всесильный бог любви

Всесильный бог любви Ягайло и Ядвиг[2]

Б. Пастернак

Всесильный бог любви
Играет на свирели,
И песнь его парит
Над зыбкою землёй.
Воздушные слова,
Чьи ноты акварельны
И невесомы росчерки,
И отблеск золотой.
Всесильный бог любви —
Счастливое виденье.
Незримо, он присущ
Всем любящим любовь.
И неустанны звуки
Божественной свирели,
И не смолкает музыка —
Подарок дорогой.
Всесильный бог любви
Ведь только этим занят,
Из отражений глаз
Соткал он купол свой.
Мелодия любви
И вслед за ней печали
Спешит навстречу людям
Им выбранной судьбой.

2024 г.

Вершащим войны

Птицу Радости убили в ночи,
Перья в грязном дворе разбросали.
И остались птенцы…
Кто взрастит их, тая от печали?
Будут светлыми дни их?
Едва ли.

1999 г.

Наш век

Деревьев души внимают небу,
Каналов руки берегут острова,
На перепутье стоят, задумавшись,
Дома-гиганты.
Щурят глазницы судеб —
Миры, народы и времена.

2000 г.

Букет из слов

И ничего рассказывать не надо,
Букет из слов – ненужный аромат.
Лишь до тебя дотронуться глазами
И невозможно отвести уж взгляд.

2002 г.

Эдельвейс

На сердце так спокойно и светло,
И всходов радости в нём вешние лучи.
Любовно распускает эдельвейс
На недоступной взгляду высоте
Свои цветы.

2002 г. Альпы

Птичка, влетевшая зимой в форточку

Грустиночка моя, лазоревая птичка,
Любуюсь на тебя, дружок.
Напрасно ты, совсем ещё мала,
Дрожишь, нахохлившись пугливо,
Твоя мне жизнь знакома и ясна.
Пройдёт зима, тепло вернётся,
А с ним весна в бутонах и цветах.
Дождись её, бесстрашный птенчик,
В надёжных, сберегающих руках.

1991 г.

Купола златоглавые в том городе были…

Купола златоглавые в том городе были,
Так уж нет их в помине давно.
Златогласые колокола по обедни звонили
И по утрени, их забыть не дано.
Волооко взирали златовласые девы
Сквозь узоров окно, а монашенки пели,
Словно в душу глядели, словно знали,
Что нам пережить суждено.

2001 г. Петербург

Морозный, туманный день в Париже, как на картине импрессионистов

Туман Париж заботливо укутал мглой,
Украв его от любопытных глаз.
Озябнув, возвращаемся домой,
В часовне Сакре-Кёр вечерний пробил час.
Обычно любопытные аллеи по сторонам не смотрят,
Промозгло им, укрывшись смогом, леденеют.
Туристов толпы, выйдя из музея
На ощупь, вдаль идут, в туман глазея.
Нас пустота бульваров
Серой строгостью встречает без прикрас,
И щёки мягко холодит витающая дымка,
В ней спрятан остров Сан Луи,
И Нотр-Дам стал невидимкой.

2018 г. Париж

Месяц март

Парижских встреч моих неосторожность —
Дразнящий нарастающий испуг,
И эта надоедливая пошлость,
И никому не нужный круг
Знакомств, досужьи разговоры,
Моё желание уйти, впустую споры ни о чём,
И влажность воздуха весеннего,
И чуждый неуютный дом.

2000 г.

Небесные весы

Небесные весы…
Вокруг сияют звёзды,
И в свете их лучей
Заметен каждый миг,
Измерен каждый стих,
И слышен шепот вёсел,
Небесных вёсел всплеск,
Что движут наш ковчег.
Он начинает круг,
Он завершает круг.
Всё филигранней шаг,
И всё слышнее звук.

2024 г. Анталья Турция

Бывает, возвращаясь на родной порог…

Бывает, возвращаясь на родной порог,
Нам кажется всё невпопад, неслаженно, не в прок.
И вспоминаю Подмосковье, что кануло в лету.
Там наша дачная простая старина,
Своей обыденностью сердце трогает она.
Мне помнится безоблачное лето,
В котором мы у леса на краю
День каждый жили будто бы в раю,
Не зная и не думая об этом.

1998 г. Москва

Незавершённые стихи

В предутренней, ещё не просветлевшей мгле
Сгорает ночь, её дыханье чутко,
И распускается бутон проснувшегося утра.
Незавершённые стихи в тетради на столе
Из воздуха возникли и в бессонной тишине
Послышались-полуприснились мне.

2024 г.

Старинная тетрадь, давнишние стихи…

Старинная тетрадь, давнишние стихи
Вновь возникают в памяти и будто облаками
Вдаль проплывают явственно,
Безбрежности полны, хранимы и легки,
Ведомы Им, записаны лишь нами.

2010 г.

Три девицы под окном…

Три девицы под окном

Пряли поздно вечерком.

А. С. Пушкин

– Я бы птицей, птицей стала,
Полетать бы мне
Хоть синицей, хоть орлицей
В вольной вышине.
– Ну а я б цыганкой стала,
Побродить бы мне
По дорогам
Без конца и без начала
И без устали,
В таборе.
Ну а ты?
– А я собой остаться так хочу,
Что уж лучше я, подружки,
Промолчу.

2002 г.

Остановитесь, отзовитесь…

Остановитесь, отзовитесь,
Вслушайтесь в мгновения
Нарастающих шагов,
Это настоящее
Будущим становится,
Вопрошая к прошлому
Глазами потомков.

Долго ль быть нам…

Долго ль быть нам
Врозь друг с другом,
Невпопад?
Закружил людского
Лихолетья
Русских душ
Военный листопад.

1999 г.

Не просто хлеб разделить…

Не просто хлеб разделить:
Открыты души,
Когда вкушаем мы его.
Протянуты единения нити
В будущее из прошлого,
Вашего и моего.

2002 г.

Прощение

Простить не значит
Поиск извинений
Во тьме вершить.
Простить, как в сад войти
И утром ранним
Дарение росы испить.

20002 г.

Старому другу

Мужчины власть
Могуча, как река,
И не пропасть бы в ней!
Судьба, будь милосердна…

Твоя ж рука, мой друг,
Заботою мягка,
А сердце красотою
Неизменной верно.

1993 г.

Что вам в лёгком слове птица…

Что вам в лёгком слове птица?
Даль полёта? Боль разлуки?
Друг мой, долго будет сниться,
Будто в небе позолота,
Вам крылатое сокровище.

1993 г.

Чужие города

Как странны звуки
Чуждых городов!
Неутомим их шум
И милость ненадолго.
В ночных огнях —
Глаза затравленного волка,
Повсюду запах стаи неродной.
И труден долгий путь,
Вернёт ли он домой?

2024 г.

Кокотка. Станция площадь Пигаль

Пряный, терпкий аромат —
Мускуса недоумение,
Яркий скомканный наряд,
Бессловесный разговор
Рук, упавших на колени,
Синяками под глазами,
Чередою серой тени,
Зонтик к платью невпопад.
Маленький парижский монстр,
Смесь кутюр с подделкой шалой,
Улиц крик, немой укор,
Гарь уставшей суеты —
Остановится вагон,
И в теченье тел людских,
Проскользнув, исчезнешь ты.

август 1999 г. Париж

Весенние метаморфозы

Ещё вчера с утра наш
Безнадёжно-сонный сад
Угрюм, упрям и однозначен,
Тепла и перемен не ожидал
И сильным недоверьем
В пробужденье был охвачен.
Сегодня к вечеру его поцеловал закат —
Смущённо и всерьёз в весну поверил сад
И посмотрел на мир – совсем иначе.
Собой любуясь, жизнелюбием дыша,
Он расцветает, и его садовая душа
От счастья чуть не плачет.

2023 г. Кламар

Игра воображения на Дворцовой площади Санкт-Петербурга

А у нас кареты —
Царские дела,
Парики и ленты
И свечей игра.

Разные сюрпризы,
Перечень затрат.
Пируэты, взгляды,
Вздохи невпопад.

На плацу мундиры —
Сияние эполет
И гардемарины
Печально смотрят
Вслед.

2008 г. Петербург

Открывшаяся высь…

Открывшаяся высь
Зовёт, манит в дорогу.
Не спутать, не спугнуть
В раздумьях одиноких
Полёта дух.
Тревожащая тишь
В распахнутом окне,
Но ждите, и вернётся
К вам птица по весне.

1999 г. Москва

Стихи случаются…

Стихи случаются,
Бывают даже ночью
Постучатся.
Рождается строка,
Слова встречаются
И исподволь сбываются.
Нечаянно.

2000 г. Париж

Маски

Париж потемнел,
А был городом света.
Приехав,
Восторгов сдержать
Не могли мы.
Теперь здесь пустынно,
И тщетно, и пыльно.
Бездушные мимы,
Всё мимо
И мимо.

2021 г. Париж

Интервью Катрин Денёв

Мгновенья счастья
Озаряют нашу жизнь
Я не держусь за них
Но в памяти перебирая
Учусь у них лететь по жизни
Держаться на плаву
И балансировать
Других не задевая
Не навлекая града
Зависти людской
И быть на публике
Предусмотрительно
Одной

2021 г.

Первые верлибры

Непоседливый день
Неприкаянный год
Недолго длящийся полдень
И поиски его в сумерках
То память о другом
Таком же быстром дне
И суете затевающей напрасно
Свои пантомимы
По списку приготовленному
Заранее и забытому
Но его можно всегда обновить
И вот уже на миг разлуки
Нашей стало меньше
И вот уже на миг
И вот уже на взгляд
На тень на дождь за окном
И вот уже на миг
И всё-таки на миг
И всё ещё на миг

2024 г. Париж

Ещё беспечная парижская осень

Листья падают, метель та золотая
Поневоле голову кружит.
Их парча, бульвары устилая
Мягкой мантией, как свитой горностаев,
Завершённостью Париж благословит.
Нега праздника неторопливой птичьей стаей
Над рекою, в воздухе искрясь, парит.
Солнца луч в венчанье веток замирает,
Свет, искрясь, перетекает в тень,
Сень деревьев бликами играет,
Правит бал парижский тёплый день.

1998 г. Париж, Площадь Клемансо

Немой укор у севрского фарфора…

Немой укор у севрского фарфора,[3]
Недоумение: Скажите, почему?
Я выбираю и, без лишнего притворства,
Старинных русских чашек белизну.

Они в моих руках поют как флейты,
Соскучившись и удивлением искря,
Порадовать спешат наперебой,
И понимаю, что вернулась я домой.

2023 г.

Голос

Говорила мне старушка одна,
Хороша, проста, лицом светла:
– Слушай, деточка,
ГолосА людские умело,
В этом польза большА.
Не обманет голос, коль умеешь слушать,
Иной будет сказывать небылиц кущи,
Другой слово скажет, голос могуч его.
Бывают голоса вроде без изъяна,
Знает лишь душа – много в них обмана.

Я в Париже-городе проживаю
И частенько бабушку ту вспоминаю,
Благодарствуя ей за совет,
Голосам всё внимаю.
Но повисли в воздухе словеса,
Как, уехав, я скучаю без вашего
Голоса.

1999 г.

Грехи твои я прощу…

Грехи твои я прощу,
И, если вдруг занеможется,
Ночною птицей встревоженной,
От боли лишь закричу,
Твоим врагам не спущу.

Вновь по тебе загрущу,
Утром заснеженным
Ветром в окно постучу,
Не забывай,
Всё по-прежнему.

1999 г.

Ноябрь в Нормандии

Туман стирает контуры площадей,
Углы домов, длину просек.
Его Госпожа – Осень! —
Благоволя щедрой рукой,
Разрешает всё, о чём он ни попросит.
Подданство осени парк принимает,
Пурпура праздненства всюду царя,
Заворожат и влюбиться заставят
В безлюдье нормандского ноября.

2020 г. Онфлёр

Погода в Трувиле[4]

Крики, переходящие в хохот низко летающих чаек,
Всему побережью вечных и властных хозяек,
Берег захватывает, укутывая, упрямый холодный туман,
Куражится бриз – от брызг солёных храбр, развязан и пьян,
Волны с пеной выбрасываются на покорный песок,
Седой маяк устало во мгле привычной мигает, он одинок,
Как всегда простужен и много видел на этом свете,
Вечер тает, штиль успокаивается, с туманом стихает ветер.

2023 г.

Парижа голубь белый

Парижа голубь белый,
К судьбе благоволя,
Согрел своим дыханием,
Не пожалев огня.
Душа, устав от скорби,
Вновь к жизни ожила,
Побеги прорастила,
Спешит, надежд полна,
И имя ей – Победа,
И мир её – Весна.
В течение дней прозрачных,
Как птица в синеве,
Моей страны дыханье
Ночами снится мне.

1998 г.

Гродно

Если бы мы не уехали из Гродно
в Петербург, то не оказались бы
в блокаде Ленинграда,
но тогда… тогда не было бы
твоего отца и тебя.

Хочу поехать в этот город
И не еду. Сущая беда.
Надо бы давно его увидеть,
В сны мои он не приходит никогда.
Намечтала я себе про этот город,
Его запахи и праздники, но те,
Что давно уже исчезли в суете
Перемен границ и судеб,
Языка его и сути.

2021 г. Калининград

Осень…

Осень…
Вдоволь надышаться
Терпкой утренней прохладой,
В гости первые морозы
Ждать уже пора.
Будет ли зима нарядной?
В темноту уходит город,
День не долог, свет не ярок,
Но в неспешном любованье
Сторожишь его ты взглядом,
Дорожа замёрзшим садом,
Приглашая в свою память
Силуэты старых яблонь.
Поздней осени денёчки,
Торопить бы их не надо.

2021 г.

Мой предрассветный сад

Незавершённых мыслей с вечера
Мой тихий предрассветный сад,
Строга и оживляюща его прохлада.
Ещё нет звуков утренних,
Но скоро запоют в нём
Птицы ранние свои рулады.
Ещё нет зрителей в помине ни души,
И только старый дуб не спит,
Бессонницей сухих ветвей терзаем.
Одна лишь я пришла, стою в его тиши,
Свой новый день и торопя, и предвкушая.

2021 г.

La ville de Paris[5]

– Париж – пустая женщина.
– Красива ль?
– Да. Но в ней иль в нём,
Не знаю, как назвать,
Что ждёт приезжего:
Теченье безмятежных дней
Иль равнодушия беда?

1999 г.

День святого духа в доме Бердяева[6]

Дом Бердяева в захолустном Кламаре:
Застенчивость лилий и ангел в саду.
Посетителей редких тихо встречают
Кувшинки белые в заросшем пруду.
Двери не заперты – приют монахов,
Престольный праздник единожды в год.
Над привыкшей к чудесам парижской окраиной
Клубится моленье, хор церковный поёт.
На литургию стекаются русские
Вместе с детьми и свечи в руках,
А на столе с освещёнными яствами
Тени от листьев и скатерть в крестах.

2016 г.

Путешествие воспоминаний

Моему отцу

Я – ладонь твоим глазам,
В тихой бухте рук надёжных
Все невзгоды нипочём.
Знай, я рядом, мы вдвоём,
Как и в детстве,
День до донышка сначала
С упоеньем проживём.
В милом детском бытии
Мир бездонен и лучист,
Каждый миг мечтою светел,
Детства свет так неприметен,
Вспомним мы не раз о нём.

Нелицеприятное… встав с левой ноги

Европа празднует,
И наслаждается она.
Полно еды, полно вина.
Улыбок лесть и шелест
Не страниц, а челюстей.
– Чего желаете поесть?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Костры тщеславия – ритуальное сожжение всего светского, считавшегося греховным во времена правления монаха Джироламо Савонарола, самого жестокого правителя Флоренции.

Вернуться

2

Союз литовского князя Ягайло с польской королевой Ядвигой.

Вернуться

3

Севрский фарфор – Севрская фарфоровая мануфактура находится в Севре (юго-западное предместье Парижа).

Вернуться

4

Трувиль – город-порт в Нормандии.

Вернуться

5

Город Париж.

Вернуться

6

Дом-музей Н. А. Бердяева с домашней церковью в Кламаре.

Вернуться