Константин Денисов
Амина-кислота

1. Магический потенциал

Проход довольно скоро привёл нас в другое помещение, похожее на то, из которого мы ушли. Дальше можно было двигаться точно так же, по аналогичному тоннельчику, что мы и сделали. Похоже, здесь под всей игровой зоной такие вот колодцы с люками. Нужно выбраться куда-нибудь в другой сектор, а то я так и чувствовал, какая тонкая грань в виде крышки люка отделяет нас от всего того, что сейчас происходит наверху.

Преодолев ещё четыре точно таких же колодца, мы как будто попали в другую зону. Здесь тоннели для труб были шире и выше, так что уже можно было идти в полный рост. Вскоре под ногой у меня что-то гулко отозвалось, и я остановился, цыкнув, чтобы привлечь внимание Маши. Она сейчас шла первой, но на звук быстро среагировала и вернулась ко мне.

Я присел на корточки, и разгрёб песок и землю, смешанные со строительным мусором, этой смесью здесь были усыпаны полы всех тоннелей. Там оказалась прямоугольная железная крышка, с утопленной откидной ручкой. С трудом отодрав заржавевшую ручку, я попробовал поднять крышку. Это получилось, но с пронзительным скрипом.

Маша скривилась от этого звука, и тут же начала озираться, как будто услышавшие его могут мгновенно оказаться рядом.

Меня и самого резануло по нервам, но нужно было обязательно проверить, что там. Нам просто необходимо сменить уровень, ведь когда они догадаются, куда мы делись, то первым делом начнут проверять именно эту сеть тоннелей под игровой зоной.

Сейчас основная задача – уйти как можно дальше и затаиться. Ведь Маша, которая является основной ударной силой, осталась почти без маны. Я с маной, но почти без магии. Вот такой дисбаланс.

Я послала вниз светоч, и осмотрел открывшуюся картину. Под нами был прямой коридор, без всяких труб и проводов, только бетон и кирпич. Шёл этот нижний коридор перпендикулярно нашему, и сколько я мог разглядеть в слабом свете своего светоча, всё время прямо.

И там было сыровато и холодновато. В общем, не очень уютно. Но ведущие вниз скобы на боковой стене присутствовали, так что спуститься туда для нас было идеальным вариантом, куда бы этот коридор ни вёл.

– Лезем? – спросил я у Маши на всякий случай, вдруг она будет против.

– Как скажешь, – спокойно сказала она, полностью доверяясь мне.

Естественно, я же сумел нас вытащить из игры, мне и карты в руки, при прокладке дальнейшего маршрута.

Маша пошла первой, а мне ещё нужно было закрыть люк, попытавшись забросать его сверху землёй, которая ссыпалась, когда мы открыли его. Оставив щель для руки, я попытался набросать на крышку того, чем тут был усыпан пол, надеясь, что это сделает лучше, а не хуже. Ведь следы моего вмешательства, наоборот, могли оказаться более заметными. Но проверить мы это не могли, оставалось только надеяться, что мои действия пойдут на пользу.

Оказавшись внизу, мы огляделись, думая в какую сторону идти. Для нас разницы не было никакой. Мы не понимали направление и не знали, что находится на разных концах этого коридора.

– Слушай, а они не смогут найти нас по этим ошейникам? – вдруг спросила Маша, – ведь если они, как оказалось, удалённо могут менять наш «потенциал», может быть, они могут видеть, где мы находимся?

– Проклятье! – ругнулся я, – а ведь ты права! Эх, нам бы освободиться от этой дряни! Но как?

Она зажгла свой светоч, который оказался значительно больше моего.

– Хорошо, что хоть магию нам пока совсем не «отключили»! – вздохнула Маша.

И вдруг у меня в голове как будто что-то взорвалось, что-то яркое. Вот это и называется озарением. Маша даже по моему лицу поняла, что я что-то придумал.

– Что? – напряжённо спросила она.

– Иди сюда, – я схватил её за руку и подтянул к себе. Она послушно подошла, – я схватил её за голову и прижался лбом ко лбу.

– Ты чего?.. – начала говорить Маша, но я её перебил.

– Лови! – и я схватил её голову двумя руками. Поняв, что я делаю, она повторила моё движение.

Быстро выбрав нужную мыслеформу, я буквально швырнул её в Машин мозг. Я видел, как пылающая руна улетает в темноту, стремительно удаляясь.

– Оу-оу-оу-оу… – затараторила Маша, – эх-ха-а-а-а! – восторженно воскликнула она в конце, поняв, что теперь у неё есть новое заклинание.

– Давай, попробуй применить к моему ошейнику, – сказал я.

– Что это? – уставилась на меня Маша, – я не очень понимаю!

– Это заклинание освобождения от оков. Помнишь, я замок так в двери выбил? – спросил я.

– А, да, помню! – обрадовалась Маша.

– Оно делает металл хрупким, как стекло. Но это при нормальном использовании. При твоих тридцати пяти процентах я не знаю, что получится, – сказал я. – давай, не тяни! А то вдруг, в самом деле, отключат.

– Может, лучше тогда я себе сниму? – спросила Маша.

– Нет, лучше мне! – сказал я, – потому что если я освобожусь, то с тебя его без проблем сниму. Просто если заклинание сработает частично, что очень вероятно, то ошейник, возможно, придётся сбивать. А это может быть и трудно, и опасно, да и больно.

– Убедил, – сказала Маша, – что делать?

– Для усиления эффекта положи руки на мой ошейник и примени заклинание, – сказал я.

Маша сделала всё в точности, как я сказал, и только закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, как мне в голову пришла ещё одна мысль.

– Погоди! – сказал я, расстёгивая ремешок каски, – вдруг помешает? Мы же не знаем точно, как эти штуки работают? – я положил каску под ноги, потому что расставаться с ней насовсем не собирался. Вещь очень полезная!

Маша снова положила руки на мой ошейник и закрыла глаза. Потом открыла и посмотрела мне в глаза.

– Всё! – сказала она, – получилось?

– Понятия не имею, – честно признался я, – сейчас проверим.

Я поднял с земли обломок красного кирпича, встал к стене спиной, уперев в неё ошейник, и ударил кирпичом по ошейнику под своим подбородком. Он выдержал, но звук мне показался странным. Не таким, который должна издавать железка.

Я ударил ещё раз, но снова ничего не произошло.

– Примени ещё раз, – сказал я Маше.

– Маны почти не осталось, – сказала Маша.

– Давай, выскребай всё что есть, маны у меня полно, я тебя заправлю потом, – сказал я.

– Да я не экономлю, боюсь, что просто не хватит! – сказала Маша.

Однако она положила руки на ошейник и применила заклинание ещё раз. В это время погас её светоч.

– Всё! – сказала она, – не знаю, помогло или нет, но я совсем пустая! Даже не помню, чтобы когда-нибудь до такой степени истощалась!

– Я недавно это проходил, – сказал я и, встав к стене, ударил по ошейнику. Мне показалось, что звук ещё больше изменился, но ошейник снова выдержал. Я ударил ещё несколько раз, но он продолжал держаться.

Хотелось довести эту ситуацию до конца и использовать этот шанс по полной программе. Но вставал выбор как именно. Либо заряжать Машу, чтобы она могла снова попробовать применить заклинание, но это займёт время. Либо, применять его самому со своими жалкими пятью процентами потенциала, и повторить это много раз, надеясь на накопительный эффект. Хотя я вообще не был уверен, что это так работает. Может быть, заклинание либо сработало, либо нет, и все промежуточные варианты – это просто плод моего воображения. И то, что звук от ударов по ошейнику странный и меняется, тоже мне могло почудиться.

Однако лучше маленький шанс, чем никакого, и поэтому я, бросив камень, положил руки на свой ошейник и начал применять заклинание раз за разом.

Было просто удивительно, как быстро убывала у меня мана. При пониженном магическом потенциале, её расход очень сильно увеличивался. Была какая-то обратная пропорциональность. Мы получали меньший эффект, по более высокой цене. Интересно, а работает ли это в другую сторону? Ну, типа если каким-то образом развить свой магический потенциал, а раз его можно уменьшить, то наверняка можно и увеличивать, то цена в мане, получается, должна падать? Тогда мана должна использоваться более экономно и эффективно? На досуге нужно будет обдумать это как следует. Только вот когда он будет, этот досуг?

Теперь становилось ясно, почему Маша так быстро обнулилась. В общих чертах это и раньше было понятно, но сейчас я прочувствовал это на себе. Не знаю, сколько раз я успел применить заклинание, по ощущениям чуть больше десяти, когда и мой светоч погас. И вовсе не потому, что у меня закончилась мана. Её было ещё много. Просто магия перестала работать.

– Всё, – сказал я, – нас отключили!

– Как? – потрясённо сказала Маша, хотя сама эту гипотезу недавно и выдвинула. Не хотелось верить в то, что мы остались совсем без магии, – теперь получается и мана не нужна… – добавила она упавшим голосом.

Мы находились в полной темноте и не могли зажечь даже крохотный светоч.

– Это полбеды, – сказал я, пытаясь нащупать на полу свой обломок кирпича, которым я до этого долбил ошейник, – главное, чтобы они не знали, где мы. Вот что меня больше тревожит.

– Ты думаешь, они знают? – спросила Маша.

– Пятьдесят на пятьдесят, – ответил я, наконец-то найдя свой кирпич, – либо знают, либо нет. И встав к стене, я снова ударил по ошейнику. Мне показалось, что звук стал совсем другим, но ошейник снова выдержал. Я ударил ещё раз, потом ещё и ещё… продолжал бить, но не бездумно, а каждый раз стараясь сделать это максимально точно и сильно. К тому же в темноте было легко промахнуться и залепить себе куда-нибудь. А этого мне очень не хотелось. Но и останавливаться я не собирался.

Через несколько ударов Маша вдруг вскрикнула.

– Что? – спросил я.

– Что-то хрустнуло! – сказала она, – звук был другим!

Мне вроде тоже показалось, но я не был уверен, потому что все эти удары отдавались у меня в голове и уже слились однообразную вереницу.

– Да? – я ударил ещё раз, и теперь мне тоже показалось, что внутри что-то, как будто, совсем чуть-чуть хрустнуло.

Я ударил снова, и теперь этот хруст послышался уже более явно.

Чтобы проверить, есть ли эффект, я попытался создать светоч. И надо же, у меня это получилось! Правда, светоч вышел размером буквально с булавочную головку и горел неровно, а мерцал как лампочка, получающая нестабильное питание. То почти угасал, то вдруг разгорался с новой силой.

– Получается! – радостно вскрикнула Маша.

– Ага! – воодушевлённо сказал я и начал с увеличенным энтузиазмом молотить по ошейнику.

Энтузиазм привёл к тому, что я всё же залепил себе в подбородок. Но меня это не смутило, и я продолжал бить, глядя, как по чуть-чуть растёт мой светоч, хотя его горение было по-прежнему максимально неровным.

В неровном свете я видел горящие надеждой Машины глаза, которая понимала, что если сейчас получится разбить ошейник, то мы будем частично свободны! Во-первых, друг от друга – а быть связанными это очень, очень, очень неудобно! Особенно в такой сложной ситуации. А во-вторых, мы могли снова обрести магию, которую у нас так вероломно отобрали. И да, избавившись от ошейников, мы по-прежнему будем находиться неизвестно в какой дыре, из которой непонятно как выбираться, но, по крайней мере, чувствовать себя будем полноценными. А то это ущербное положение, в которое нас поставили, уже порядком надоело.

После очередного удара, в ошейнике что-то прямо сильно треснуло, но он продолжал сохранять свою форму. Однако светоч вдруг вспыхнул раза в два светлее. Видимо, общая целостность ошейника влияла на его «работоспособность». Чем больше нарушалась его структура, тем хуже работала блокировка магии.

– Если я могу зажечь светоч, – сказал я, улыбаясь, – значит, мой потенциал ко мне частично вернулся, и значит, я снова могу попробовать применить заклинание!

Внутренне я уже был почти на сто процентов уверен, что доконаю этот ошейник. Ведь прогресс хоть и медленный, но был.

Я протянул Маше кирпич, и она с готовностью его взяла на сохранение.

Положив руки на ошейник, я ещё несколько раз применил заклинание, после чего взял у Маши обратно кирпич, подмигнул ей, и хорошенько размахнувшись, ударил по ошейнику.

Удар получился звонким, а эффект совершенно не такой, что мы с Машей ожидали. Точнее, возникли неожиданные последствия разрушения ошейника.

Мой светоч, который всё стремился разгореться поярче, вдруг вспыхнул с невероятной силой, совершенно нас ослепив и увеличившись в размерах почти до метра! Я тут же его «прикрутил», но видеть мы не могли ещё долго.

То есть, произошла наглядная демонстрация, что даже на поддержание малюсенького светоча при ограниченном потенциале, уходит столько маны, сколько нужно на такой гигантский светоч, как получился сейчас, когда ограничение резко исчезло. Хорошо ещё, что светочи вообще по мане не очень затратная штука, а то мы давно бы все ресурсы на них потратили.

– Ничего не вижу! – жалобно сказала Маша.

– Сейчас пройдёт, – успокоил её я, – но я уже без ошейника! Иди сюда!

Я решил не ждать, пока зрение восстановится. Мы с Машей на ощупь нашли друг друга, и я один раз применил заклинание к её ошейнику. Этого было достаточно, ведь мой потенциал был полным!

Только вот разбивать его я немного повременил, до момента, когда можно будет хоть что-то видеть, чтобы не травмировать ненароком девочку.

Когда зрение более или менее вернулось, я поставил Машу к стене не своё место, и легонько тюкнул кирпичом по ошейнику. Он раскололся сразу и осыпался вниз дождём из осколков. Ненавистный тросик упал нам под ноги.

– Ка-а-а-а-а-айф! – сказала Маша, ощупывая свою шею, – ой! – вдруг обеспокоилась она, – у тебя кровь!

Оказалось, что я поранил-таки шею. Оно и не удивительно, ведь и долбил много по ошейнику, и разрушался он постепенно, вот в какой-то момент и рассёк себе кожу.

Маша осмотрела рану и успокоила меня, что мол, ничего страшного, просто царапина. Хорошо бы её чем-нибудь обработать, да жаль нечем.

Сжав зубы, я сам себе её слегка прижёг огоньком плазмы. Лучше, чем ничего.

– Ну что, уходим с этого места? – спросила Маша, когда мы закончили.

– Погоди, – сказал я, – не знаю, видят ли они, где находится ошейник, но я хочу, чтобы от него вообще ничего не осталось.

Машин рассыпался на мелкие осколки, а мой развалился на несколько частей. Я применил к тому что осталось заклинание ещё раз и раздолбил обломки кирпичом. Потом свернул тросик в небольшой моток и проделал с ним то же самое, превратив практически в пыль. На всякий случай, чтобы не думать и не сомневаться.

В общем, то, что осталось от нашей с Машей связки, превратилось в мелкий мусор. Если они раньше и могли нас как-то отследить, то по этим рассыпанным осколкам вряд ли.

– Ну что? В какую сторону? – спросила Маша.

– Раз мы не знаем куда лучше, давай доверимся судьбе и разыграем вариант в «камень, ножницы, бумага»? – предложил я.

– Давай! – тут же с улыбкой согласилась Маша.

Настроение у неё, после того как мы избавились от ошейников, заметно улучшилось, и пусть маны пока что не было, но она всё равно чувствовала вернувшиеся силы и балдела от этого.

– Если выигрываешь ты, мы идём туда, – махнул я рукой в один рукав коридора, – если я, туда, – указал я в другой.

– Ага! – улыбаясь, кивнула Маша.

– Готова? – спросил я, и Маша кивнула, – камень, ножницы, бумага, раз, два, три! – сказал я и выбросил ножницы.

– Ха! – торжествующе сказала Маша, которая держала напротив моих растопыренных пальцев кулачок, – я выиграла!

– Думаешь, это хорошо? Мы же не знаем, какой вариант лучше! – заметил я.

– Ну и что? – пожала плечами Маша, – победа есть победа!

– Тоже верно! – улыбнулся я ей, – как же хорошо при нормальном свете! Я так тосковал по своему светочу! И как только люди раньше, до магопокалипсиса, без них жили?

– Понятия не имею! – сказал Маша, не переставая улыбаться.

Я поднял с пола каску и напялил её на себя.

– Ну-ка, попробуй меня толкнуть, только аккуратно! – попросил её я.

Маша попробовала, но ничего не случилось.

– Работает! – обрадовалась Маша.

– Ага! – сказал я, – наверное, как и говорил нам Серёжа, это просто артефакт, который вот так не отключишь, как наши ошейники.

– Фу-у-у-у-у-у! – скривилась Маша, – не напоминай мне про них!

– Тебе не нравилось быть привязанной ко мне? – поддел я её.

– Дело не в тебе, а в ограничениях и насилии над нами, – сказала Маша.

– Ты права. Но что-то в этом такое было! Командная работа, когда ошибка одного, может привести к гибели обоих. Я бы сознательно на такое никогда не согласился, но раз этот опыт был, нужно попытаться извлечь из него пользу, – сказал я.

– Ну, ты извлекай, расскажешь потом, чем дело кончилось! – сказала легкомысленно Маша.

Девочки – такие девочки!

Я не стал с ней спорить, и мы бодро зашагали по коридору, в «выигранном» Машей направлении. Нас переполняло чувство эйфории, как будто всё уже закончилось. А ведь прошлая наша попытка побега, без ошейников и тросиков привела к ухудшению ситуации. Сейчас мы просто вернулись к тому же самому раскладу. Снова где-то в коммуникациях, не имея никакого представления, как отсюда выбираться.

Но почему мы должны лишать себя возможности радоваться пусть и маленькой, но победе? К тому же эта маленькая победа могла привести нас к большой, ведь мы теперь полностью могли пользоваться своим потенциалом. Только вот с маной пока не всё хорошо…

Вспомнив про это, я запустил руку Маше в волосы. Надо «подкормить» девочку.

Она одарила меня благодарным взглядом, но ничего не сказала, а только улыбнулась.

2. Когда же это всё закончится?

Коридор довольно быстро привёл нас в очень большой зал с низким потолком. Как и сам коридор, по которому мы сюда пришли, зал выглядел старым. Слишком старым.

– Вот что странно, – задумчиво сказал я, – насколько я помню, на этом полуострове был пустырь. Вот прямо здесь, где сейчас стоит «Остров Мечты». Только речной вокзал был на берегу, там, где я на вас наткнулся, и вроде всё. Ну, может быть так, по мелочи ещё что-то было. Но крупных построек я не помню. А вот это место, да и некоторые другие, где мы бегали, выглядит старым. Ведь парк развлечений возвели не так уж и давно, и технические подземные уровни не должны были успеть так состариться.

– А может быть, здесь раньше было что-то другое, просто его снесли, и потом место пустовало. А подземные штуки все остались и их не стали трогать. Может такое быть? – спросила Маша.

– С одной стороны да, но с другой, когда строят что-то большое, всегда проверяют, что под ним. И очень странно, если они начали возводить «Остров Мечты» прямо на старых сохранившихся тоннелях и коммуникациях, – сказал я.

– Знаешь, учитель говорил, что с пришествием магии многое в мире стало меняться, – на слове «учитель», я поморщился, но Маша не обратила на это внимания, – причём меняться именно физически. Не все разрушения в городах, дело рук людей. Кое-что происходит магическим образом. Но не только рушится, иногда наоборот. Говорят, очень часто в неожиданных местах вырастают новые здания. Вот прямо из-под земли! Представляешь?

– Да, это я знаю. Бывает ещё, что и искусственные переносы делают. Мы вот недавно забрались на одну подземную базу к мощной группировке, так вот там совершенно очевидно работали инженеры. Маги-инженеры. Мы даже слышали, как местные про это там разговаривали. И очень многое было создано там искусственно, а что-то перенесено из других мест. Но это масштаб деятельности большой, немногие могут себе позволить такое строительство, – сказал я.

– Ну, Воланд-то наверняка может, – сказала Маша.

– Да, но всё это обычно делается с каким-то смыслом. Должен быть какой-то план, какая-то цель. А здесь что? К и так обширным коммуникациям добавлено ещё много других, которыми не пользуются. А ведь нам рассказывали, что есть ещё многоуровневая подземная парковка, где тоже проходит часть игр. Закрытая часть, – сказал я.

– Может быть, это заготовка? – предположила Маша.

– В смысле? – не понял я.

– Ну, какие-то идеи есть, но они их ещё не успели реализовать. Руки не дошли. Но место сюда перенесли, когда была такая возможность, и всё тут только начинало организовываться. Может быть, здесь тоже планировались какие-то этапы, вроде тех, где мы сначала лазили. Те места тоже не были похожи на построенные для парка развлечений. Что-то явно инородное. И это точно такое же, просто сегодня не используется, – сказала Маша.

– Наверное, ты права. Не могут же они сразу всем пользоваться, наверняка есть определённый резерв и простаивающие сектора. Сейчас вот идёшь по городу, видишь руины здания, а оказывается, что под этой горой битого кирпича находится целая военная база, где идёт своя жизнь… а снаружи так и не скажешь. И такое встречается очень часто. Как будто все, кто остался в городе, начинают постепенно закапываться под землю, – сказал я.

– Может быть, здесь безопаснее? – Маша оглядела пустое помещение, – никто не вломится через стену, большая бомба не разрушит здание. Да и от чужих глаз подальше. Как ты и сказал, снаружи вроде бы ничего нет, а внутри целый мир.

– Но здесь не так, здесь и снаружи ого-го наворочено, – сказал я.

– А как думаешь, почему? Почему они так смело себя ведут? – спросила Маша.

– Излишняя самоуверенность? Или, может быть беспечность? А может быть, это как раз способ заманивать сюда новых людей, но так, как будто их здесь не ждут и им здесь не очень рады. И, мол, место в этом «раю» ещё нужно заслужить, – сказал я.

– Не слишком сложно? – спросила Маша, – мне кажется, обычно всё гораздо проще.

– Когда знаешь ответ, всё кажется простым. А когда не знаешь, то ломаешь голову над чужими мотивами и логикой поведения. Вот когда вы нападали на убежище, мы тоже всю голову сломали, зачем вам это надо. А ответ оказался простым. Простым, да вот только мы его не знали и не могли даже такого предположить, – сказал я, – понятия не имели про это «зерно».

– Я и сейчас про это почти ничего не знаю. Учителю оно было зачем-то нужно, причём очень срочно. Но зачем, он нам никогда не рассказывал… по крайней мере мне, – сказала Маша.

– А сама ты не догадываешься? Может быть, по чужим разговорам сложилось какое-то мнение? – спросил я.

– Ну, – задумчиво сказала Маша и закатила глаза к потолку, – учитель был сильно болен. Что-то связанное с возрастом. И даже магия не могла помочь, по крайней мере та, которую он смог на себе испытать. Лекари ведь обычно травмы и раны лечат, но омолаживать не умеют. А вот это зерно вроде бы может исцелять и продлевать жизнь. Вроде бы даже вплоть до бессмертия, но это не точно.

– Это похоже на мотив, – сказал я, – пытаться разорить убежище, чтобы избежать смерти. Это его ни в коем случае не оправдывает, но делает его поведение, по крайней мере, понятным.

Когда Маша закатила глаза наверх, то вниз так и не опустила, а продолжала разглядывать потолок. Заметив это, я тоже посмотрел, что же такого интересного она там увидела.

В потолке было много отверстий. Как будто раньше там крепилось много чего, но потом всё это сняли и вывезли. Однако привлекло Машино внимание не это. Там были надписи. Самая большая гласила:

«Сеня Мурманск 62»

Было ещё много других имён и других городов, но везде стояло шестьдесят два.

– Шестьдесят два, это год? – спросила Маша, видимо, думая о том же, о чём и я.

– Скорее всего. Обычно пишут год… можно предположить ещё, что кто-то родился в шестьдесят втором, но это вряд ли, – сказал я.

– Давно… – протянула Маша, – интересно, где сейчас все эти люди?

– Не думаю, что все они живы… скорее даже большинства уже нет, просто в силу возраста. И даже магопокалипсис здесь ни при чём, – сказал я.

– Грустно… – сказала Маша.

– Жизнь! – возразил я.

– Так что? Куда дальше? – спросила Маша и посмотрела на меня, ожидая, что я предложу.

– Вот смотри, давай порассуждаем, – начал я, – это место старое, и с большой долей вероятности, было перенесено сюда специально.

– Но это не точно! – на всякий случай уточнила Маша.

– Неточно, но, скорее всего, – сказал я, – так вот. Я всё время пытаюсь понять, где мы находимся относительно самого здания «Острова Мечты».

– И как успехи? – спросила Маша.

– Честно говоря, не очень, – улыбнулся я, – я просто пытаюсь сориентироваться, куда нам нужно стремиться, чтобы найти выход отсюда. Ведь наша основная цель, убраться с этого острова… и «Мечты» и вообще.

– Но для этого нужно вылезти из-под земли, – с пониманием кивнула Маша.

– И желательно не как в прошлый раз, посреди их города. Оттуда выбраться будет сложно, – сказал я, – но я уверен, что какие-то неучтённые и неконтролируемые дырки должны остаться. Ну не может их не быть.

– Проблема только их найти! – сказала Маша.

– В точку! – кивнул я, – но, поскольку мы не знаем, как это сделать, то эта задача отходит на второй план.

– А что же на первом? – удивилась Маша.

– На первом нам нужно так же, как в прошлый раз, найти укромное место и восстановить запас Маны. Если они нас потеряли, на что я очень рассчитываю, то после острой фазы поисков, они пойдут на спад. И я очень надеюсь, что мы найдём такое место, где эту самую острую фазу сможем пересидеть.

– А потом? – спросила Маша.

– А потом, при полном потенциале и заряженные маной до макушки, начнём аккуратно искать выход, стараясь не заявлять о своём присутствии. Было бы идеально, если бы они думали, что мы сгорели в том пожаре, но они не такие дураки, чтобы в это поверить. Да и останки должны быть, а их они не найдут. Если не получится напасть на наш след, через некоторое время им не останется ничего, кроме как думать, что мы сбежали. Может телепортировались, мало ли? Вдруг был у нас такой дар в загашнике? – сказал я, – ну не смогут они бесконечно нас искать, тратя на это всё время и все силы.

– Но этот план сработает, только если мы найдём такое место, верно? – спросила Маша.

– Да, и эти заброшенные коммуникации вселяют в меня надежду, что такой шанс есть. Я уверен, что они знают про все эти места. Но не будут же они патрулировать их круглосуточно всем городом. Так что, всё упирается в укромное место. И пока у нас ещё есть небольшая фора, нужно посвятить её поиску такого места, – сказал я.

– Так чего же мы ждём? – спросила Маша, – время-то идёт!

– Мы думаем, рассуждаем, планируем, – сказал я, – у меня тоже нет готовых ответов на всё. Сейчас, разговаривая с тобой, я и для себя тоже многое понял. Только сейчас у меня картинка в голове более-менее сложилась, и стало понятно, что делать. Но ты права, стоять на месте смысла нет. Нужно двигаться.

Из зала было много выходов. У нас не было никаких предпочтений, куда именно идти. Поэтому мы начали обходить эти проходы справа налево, думая, что может быть, они сами подскажут нам куда лучше идти. В общем, мы хотели увидеть какой-нибудь знак или подсказку.

Меня заинтересовал пятый по счёту проход.

– Что в нём хорошего? – спросила Маша.

– Ничего, – сказал я, – именно этим он меня и привлёк.

– Поясни мне свою мысль, а то я что-то не понимаю… – потрясла головой Маша.

– Тут, конечно, всё заброшенное и запущенное, но именно этот проход выглядит самым невостребованным, – сказал я, – какие-никакие, а следы пребывания людей везде встречаются, пусть и очень старые. А этот выглядит так, как будто сюда вообще никто и никогда не ходил… во, смотри, даже тенёта поперёк входа висит. Так и манит меня этот коридор, так и манит.

– Я не против пойти туда, – сказала Маша, – у меня своих предпочтений никаких нет!

После нашего побега и освобождения от ошейников я заметил, что Маша стала мне больше доверять и не пытается вопреки моим предложениям продавить свои. Наверное, эти несколько успешно организованных мной манёвров, добавили мне авторитета в её глазах, и она теперь во всём стала полагаться на меня. Это было неплохо, не придётся лишний раз спорить по пустякам.

– Только давай очень осторожно, – сказал я, – нужно постараться, чтобы на полу не осталось отпечатков нашей обуви, и тенёту желательно не повредить. Пусть всё будет нетронутым, если икать нас будет кто-то дотошный и внимательный.

– А если невнимательный, то это не сыграет роли, верно? – улыбнулась Маша.

– Верно, но мы всё равно об этом позаботимся! – сказал я.

Этот коридор, как и зал, носил много следов на своих стенах. Отверстий от крепежей было просто море. Но все они зияли пустотой.Мы прошли через пустой дверной проём как могли аккуратно и двинулись дальше.

Постепенно в коридоре появился заметный уклон вниз, и влажность, которая и так на этом уровне была высокая, стала ещё более заметной. На стенах появился заметный конденсат, пол под ногами тоже стал влажным. Честно говоря, меня это немного озадачивало.

– «Остров Мечты» стоит ненамного выше уровня реки, – сказал я, – мне кажется, что большая часть подземных коммуникаций находятся ниже уровня воды. И подземная парковка в том числе. И мы сейчас тоже должны быть ниже.

– Это ты к чему? – слегка томным голосом сказала Маша, потому что я заряжал её на ходу, чтобы не терять времени, и она немного прибалдела.

– Влажность высокая. Думаю, не придём ли мы сейчас к какому-нибудь затопленному участку? – сказал я, – а то ведь может получиться так, что придётся возвращаться!

– Хочешь вернуться и выбрать другой коридор? – спросила Маша.

– Да нет, раз уж идём, то нужно посмотреть, где окажемся. Так-то мне всё нравится. Как будто мы в самом деле забираемся в такую дыру, где нас никогда не найдут! – сказал я.

– Да уж, самим бы потом суметь выбраться, – сказала Маша сакраментальную фразу, которая уже всплывала во время наших злоключений.

Да, здесь было важно не перехитрить самим себя и не загнать в такую дыру, из которой мы потом сами не сможем выбраться. Но приходилось рисковать, деваться было некуда. Если нас найдут, то в лучшем случае продолжится эта канитель в лабиринте с непонятным финалом в итоге. А то, что может быть в худшем, не хотелось даже и думать.

Коридор стремительно деградировал. Он постепенно превращался в пещеру, и это было явным свидетельством вмешательства магии. Я видел недавно нечто подобное на базе Тритона. Значит, эти подземные коммуникации, в самом деле, перенесли сюда искусственным образом. Резервная игровая зона? Вполне возможно!

Вскоре до нас долетел звук льющейся воды. Странно, но ладно, идём дальше.

Через некоторое время мы вышли в пещеру с небольшим водопадом. Вода падала в небольшое озерцо, и оттуда ручьём убегала в трещину скальной породы. Куда? Вопрос интересный, если мы ниже уровня реки на полуострове. Но я не геолог, или кто там это изучает, так что, какая разница?

Мы остановились на небольшом выступе, где-то на середине высоты пещеры. Внизу было озеро, вверху полукруглый свод.

– Уютненько, но сыроватенько! – сказала Маша.

И она была права, влажность здесь просто зашкаливала. Причём было довольно прохладно.

Я давно заметил, что грязь с налипшими перьями, в которой мы были полностью вымазаны, и которая к этому моменту уже подсохла и превратилась в корку, что иногда отваливалась целыми кусками, стала отсыревать. Теперь она снова была почти мягкой, и перья от влаги тоже начали слипаться.

Я поскрёб свою руку, проверяя, как это всё на мне держится, и грязь стала размазываться.

– Сполоснёмся? – с надеждой спросила Маша, заметив мой жест.

– Даже не знаю, – сказал я, – тут прохладно, что наводит меня на мысль, что и вода в озере не очень комфортная для купания. Но это ерунда, это можно перетерпеть. Проблема в другом. Мы в бегах, а раздеться и плескаться в озере, это максимальная беспечность и беззащитность. К тому же нам необходимо простирнуть одежду, потому что львиная часть грязи, которую мы таскаем на себе, впиталось в неё. Но устраивать постирушки, это вообще за гранью. А потом что? Ходить в мокром? Или ждать, пока одежда высохнет? Но где? Прямо здесь? И сколько она будет сохнуть при такой влажности, неделю?

– Вот сейчас я тебя совсем ненадолго, но снова возненавидела. Как можно так безжалостно было разрушать мои надежды? – сказала Маша.

– Лучше отрывать пластырь одним рывком, – сказал я.

– Чего? – вытаращила Маша на меня глаза.

– Если ты не понимаешь эту фразу, то объяснять слишком долго. Может быть, когда-нибудь потом. Но смысл в том, что лучше один раз резко больно, чем долгая, медленная, мучительная боль, – сказал я.

– Ну, в этом смысле, я спорить не буду. Наверное, ты прав, – сказала Маша.

Мы спустились к озеру, и вода в нём действительно оказалась просто ледяной. Я её попробовал, на вкус она была вроде бы ничего. Мы напились от души, потому что организм уже давно этого требовал. Потом умылись и вымыли как следует руки. За время этих умываний, от холода начало ломить пальцы на руках. Да, о купании речи не шло.

Но даже после таких незначительных гигиенических процедур, мы почувствовали себя обновлёнными и свежими.

Обследовав пещеру, мы нашли из неё только один выход, кроме той дороги, по которой пришли. Небольшой узкий проход, похожий на трещину в скале, вёл куда-то дальше. Поняв, куда нам идти, мы немного успокоились и решили задержаться возле озера на часик, чтобы немного передохнуть, подзарядить Машу в спокойной обстановке и изучить полученные трофеи. Это тоже было делом важным, потому что вдруг у нас оказались очень классные штуки, а мы не знаем их свойств и не умеем ими пользоваться. Это нужно было срочно исправить.

Поэтому, расположившись на двух больших валунах, находящихся как раз недалеко от прохода, куда мы собирались дальше идти, мы выложили на них свои пожитки и принялись их изучать.

– Это всё когда-нибудь закончится? – задала Маша риторический вопрос.

– Когда-нибудь обязательно, – кивнул я, изучая трофейный лук, – всё заканчивается, и это тоже уйдёт в прошлое. Надеюсь, что мы к тому моменту будем ещё живы.

– Спасибо, успокоил! – вздохнула Маша.

3. Это просто праздник какой-то!

Луки были вроде бы обычными, а вот стрелы, похоже, были намагичены! Только вот какой эффект они давали, можно было узнать, наверное, только воткнув эту стрелу в кого-нибудь. А поскольку, кроме нас здесь никого не было, а втыкать в себя мы ничего не хотели, то, так и не поняв, как это должно работать, отложили луки и стрелы в сторону.

Следующими на очереди были поясные сумки с каким-то странным песком. Песок совершенно точно был намагичен. Он слегка светился и был чуть тёпленьким. Я его и нюхал, и растирал в пальцах и пересыпал из ладони в ладонь, но ничего не происходило. Эффект оставался непонятным.

– Надо провести испытания, – сказал я, наконец.

– Как? – спросила Маша.

– Кинуть в кого-нибудь этим песком, – сказал я.

– Кинуть не проблема, это я могу, прямо сейчас? – и она набрала горсть песка из сумки.

– Ловко ты скинула на меня роль испытателя! – усмехнулся я.

– Да, я старалась! – радостно сообщила Маша, – пока ты меня на это не уговорил.

– Ладно, – кивнул я, – давай я встану вот сюда, а ты бросишь в меня щепотку песка. Только не так много, как ты там набрала! Немножко швырни, просто для пробы!

– Ладно, – и Маша даже с некоторым сожалением высыпала большую часть песка обратно.

– Давай, я готов! – сказал я, встав и раскинув руки в стороны.

– В каске? – спросила Маша, уже занеся руку для броска.

– Тьфу, ты! – сказал я и принялся отстёгивать ремешок, – нет, конечно! Она же должна нейтрализовать любое магическое воздействие.

Сняв каску, я встал на прежнее место.

– А ты ничего делать не будешь? Ну, типа нападать на меня, для большей убедительности? – спросила Маша.

– Думаю, это и так сработает! – сказал я, – но если ты хочешь, могу подыграть.

– Хочу! – весело сказала Маша, – так же интереснее будет!

Я на секунду задумался, что именно сказать и сделать, а потом раскинул руки и шагнул к Маше.

– Ах ты дрянь, – начал я, – сейчас я тебя…

Маша радостно вскрикнула и швырнула в меня небольшую горстку песка, которая в основном попала мне в грудь, и лишь небольшая часть разлетелась шире.

И мир у меня как будто перевернулся! Земля ушла из-под ног, причём из-под каждой ноги по-разному. Потолок начал падать, стены навалились разом со всех сторон… а самого меня мотало из стороны в сторону, однако я вроде бы не упал, продолжал стоять на ногах.

Издалека долетали какие-то искажённые звуки, наверное, Маша мне что-то говорила, но разобрать слова было невозможно, потому что всё искажалось, то ускорялось, то замедлялось, то становилось громче, то тише… короче, полная дезориентация.

Я до последнего старался удержаться на ногах, хотя это было непросто, и я всё никак не мог поймать ощущение равновесия. Ещё бы чуть-чуть и я бы рухнул, но тут стены начали понемногу отступать, и я начал потихоньку находить баланс.

В этот же момент я осознал, что меня кто-то трясёт. Из искажённой и поломанной картинки окружающего мира вдруг начало проступать Машино лицо, и даже несмотря на искажения, я видел, что она смертельно напугана.

Возможно, пока меня колбасило, что-то произошло! Нужно было срочно приходить в себя. И эта мысль, пусть и не сильно, но подстегнула меня, заставив быстрее выплывать из этих искажений в реальность.

– Что случилось? – проговорил я, как только смог, – нас нашли?

– А? – уставилась на меня Маша, которая перед этим трясла мои плечи, надеясь привести в чувство, – что? Не знаю… нет! Ты же совсем того! Поехал! С тобой всё в порядке?

– Почти… – я потряс головой, – а как со стороны это выглядело?

– Ну, как будто у тебя какой-то приступ начался. Стоишь, руками машешь, чтобы не упасть, качаешься, мычишь чего-то… в общем, жесть!

Ощущение реальности начало стремительно возвращаться, видимо, действие порошка заканчивалось.

– Ух! – выдохнул я и побрёл умываться, чтобы прийти в себя окончательно.

– Ну, так что скажешь? – спросила Маша, не отставая от меня ни на шаг.

– Это можно назвать оглушающим порошком, – сказал я, – если в бою прилетит, то всё, считай, тебя уже нет. Полная потеря ориентиров и связи с реальностью. Хочешь попробовать?

– Не-е-е-е-т! – затрясла головой Маша, – я тебе верю!

– Зря! – сказал я, – просто если знаешь, что будет чувствовать противник, когда получит от тебя этим порошком, то можешь лучше планировать свои действия.

– Да? – задумалась Маша, – ты считаешь?

– Считаю, – кивнул я, потому что, в самом деле, так думал. И если средство не смертельное, то испытать его на себе очень полезно.

– Может и в самом деле попробовать? – сказала она, глядя на меня, и казалось, будто Маша надеется, что я скажу: «Не нужно, я пошутил». Но я так не сказал.

– Давай, не очкуй! – подмигнул я ей и, наклонившись над водой, начал умываться, – я тебя подстрахую, чтобы не упала. Видишь, я собираюсь это сделать, потому что знаю, как это работает!

– Да ладно, ладно, уговорил, – махнула рукой Маша и сняла каску, – только кинь немножко, совсем чуть-чуть. Чтобы меня не сильно мотало.

– Естественно! – сказал я, возвращаясь на прежнее место, – вставай вон туда. Готова?

– Нет! – сказала Маша, встав туда, куда я ей сказал.

– Вот и отлично, – и я швырнул, в самом деле, крохотную горстку песка.

Вид у Маши был такой, как будто она оказалась внутри огромного колокола, по которому только что ударили кувалдой. Название «оглушающий порошок» было как нельзя более кстати. Глушило так, что мама не горюй.

Маша расставила руки в стороны, стараясь удержать равновесие, невидящим взглядом она смотрела куда-то вверх, периодически дёргаясь то в одну, то в другую сторону.

Я сразу же подошёл к ней поближе, чтобы не дать ей грохнуться. А это было вполне возможно, потеря ориентации была мощной.

Но Маша, как и я, смогла удержаться на ногах. Это было непросто, но вестибулярный аппарат справился. И когда мне казалось, что её вот-вот отпустит, и она придёт в себя, Маша вдруг метнулась в сторону, испугавшись чего-то, видимого только ей.

Я бросился её ловить и чудом успел схватить под мышки, прежде чем она улетела вниз по небольшому, но очень недружелюбному склону с множеством торчащих острых камней.

Маша вдруг прижала руки к телу, зажав в подмышках мои ладони. При этом сжалась в комок, подогнув ноги, и захихикала. Причём это наложилось на потерю пространственной ориентации. Получается, тело по-прежнему воспринимает всё так же, как и раньше. В том числе и щекотку.

Маша начала дёргаться и выворачиваться, постепенно меняя эффект оглушения, на эффект от щекотки, и вдруг заголосила:

– Оу-оу-оу-оу…

Перестала дёргаться и плавно опустилась на колени, а потом и повалилась на камни, с блаженной улыбкой на лице. Я не стал препятствовать её укладыванию, просто помог сделать это аккуратно. И уже, когда она легла, поймал на себе слегка безумный, но счастливый взгляд.

И это было странно, потому что ничего вот такого я не испытывал. А она пережила какое-то острое наслаждение, граничащее с оргазмом. Ну, может, и не в полном смысле этого слова, но что-то столь же сильное.

Взгляд Маши всё больше прояснялся, но ощущение счастья с лица у неё не сходило.

– Всё нормально? – спросил я осторожно.

– Лучше! – слабым голосом сказала Маша.

– Лучше, чем нормально? – решил уточнить я.

– Намного! – сказала Маша, продолжая блаженно улыбаться, чем уже начинала меня беспокоить. Уж не сдвинулось ли что-то в мозгах? Может быть, не стоило на ней этот порошок проверять? Не перенесла девичья психика…

– Знаешь сколько во мне Маны? – спросила вдруг Маша.

– Сколько? – спросил я, пока не понимая, что происходит.

– Во! – она вяло махнула рукой в сторону своей головы, – возле самой макушечки плещется!

– Рад за тебя, – задумчиво сказал я и вдруг оживился, – погоди, ты хочешь сказать, что зарядилась за несколько секунд?

– Пулей! – легкомысленно махнула рукой Маша.

– Отлично! – воскликнул я, – мы с тобой нашли индивидуальный способ экспресс-зарядки!

– Чего? – Маша очень заинтересовалась тем, что я сказал, так что даже села, – ты хочешь сказать, что это не случайность?

– Не-а! – радостно сказал я, – такое бывает. Я иногда могу заряжать некоторых людей очень быстро. Вот как тебя сейчас. Проблема в том, что способ этот сугубо индивидуальный, и найти его обычно можно только случайно… хотя нет, не совсем индивидуальный, недавно мы выяснили, что он может распространяться на целый вид магов… в общем, если мы встретим ещё одного кинетика, то, скорее всего, с ним этот способ тоже будет работать… но это не точно.

– Погоди, погоди, – вскинула руки Маша, – выходит, что ты теперь всегда можешь меня заряжать за несколько секунд? Каждый раз, когда мне понадобится?

– Да! – расплылся в улыбке я, – но что самое приятное, я не трачу на это свою ману. Есть правда один нюанс… тоже недавно открытый…

– Какой? – напряглась Маша.

– Не пугайся, – подал я ей руку, чтобы помочь встать, – я не могу заряжать таким образом, если у меня совсем нет маны. Но такое бывает редко. А когда маны у меня мало, то зарядка происходит не так быстро. Но всё равно, значительно быстрее, чем при обычном способе перекачки.

– Алик, я даже не знаю, что сказать… – проговорила задумчиво Маша, – странное чувство! Мне хочется, чтобы ты теперь всегда был рядом, потому что потребность в мане, одна из основных в нашем мире. Но я понимаю, что делиться со мной ты не обязан. Сейчас мы находимся в сложной ситуации, это понятно, и очень нужны друг другу. Но когда мы отсюда выберемся… видишь, я говорю не «если», а «когда»! – Маша улыбнулась, – когда мы отсюда выберемся, ты же не обязан будешь меня постоянно заряжать, верно? Мана стоит дорого, и получить её где-то на стороне обычно очень сложно. Это рядом с тобой я её трачу почти не думая. А так-то всегда приходится экономить и рассчитывать, чтобы её всегда было достаточно, и находить время для восстановления. Так что, ты меня сейчас подсадил на постоянную подпитку, и потом мне будет сложно от этого отказаться…

– А ты и не отказывайся! – сказал я, – я для друзей нежадный. Тем более что мне это ничего не стоит. Особенно в варианте экспресс-зарядки. Держись рядом и будет тебе счастье.

– Ну не знаю… не люблю быть в долгу и в зависимости, – сказала Маша.

– А где ты была всё время до встречи со мной? – удивился я.

– Поэтому и не люблю! – резко загрустила Маша.

– Да я понимаю, – сказал я, обняв её за плечо и увлекая к камням, на которых мы расположились, – в одиночку выжить трудно. Мир становится всё более и более жестоким. Становится много сильных группировок, которые, стараются подмять под себя всё, до чего могут дотянуться. И сильным магам, с полезными дарами, вроде нас, трудно оставаться независимыми. Поэтому нужно объединяться. Помнишь, мы недавно об этом рассуждали, и ты сама говорила, что всем нужна своя стая. Чем больше я об этом думаю, тем больше укрепляюсь в мысли, что нужно будет этим заняться. Короче, очень серьёзно над этим размышляю!

– И что же ты решил, в результате этих размышлений? – заинтересовалась Маша.

Мы уселись на камни, и я немного подумав, чтобы получше сформулировать, сказал:

– Как и говорил, думаю собрать свою группу… дурацкое слово… банду, клан, коллектив… в общем, над терминологией ещё нужно поработать. В общем, постепенно подбираются люди, которые друг к другу хорошо относятся и которым лучше держаться вместе, – сказал я, – сразу говорю, не планируется никакой жёсткой иерархии, руководства, распределения обязанностей. Я хочу, чтобы это была компания друзей… во! Точно! Компания друзей, наверное, самое подходящее слово!

– Мне нравится, – сказала Маша, – а меня примете в свою компанию? – грустно улыбнувшись, спросила она.

– Естественно! А иначе, зачем бы я тебе всё это говорил? – сказал я, – только вот принимать пока особенно некуда. Я ещё это ни с кем не обсуждал, возможно, это никому будет и не нужно. Может быть, у всех есть свои дела и свои планы. Кто-то, может быть, и отвалится, но кто-то может и остаться. Так что, эта компания может начаться и с нас с тобой.

– Я думала, там уже кто-то есть, – удивилась Маша.

– Люди есть, компании нет, – улыбнулся я, – так что, кто к кому будет присоединяться, это большой вопрос.

– И с чего ты думаешь начать? – спросила Маша, – ну, что делать для этого?

– Специально начинать ничего я не планирую, думаю, всё произойдёт само собой. Если специально на что-то агитировать, можно добиться обратного эффекта. А если всё случится органично, то всем будет казаться, что по-другому и быть не могло. А я планирую первым делом, «когда» – я сделал акцент на этом слове, – мы отсюда выберемся, раздать долги. Нужно передать заклинание по трансформации одному человеку, а потом сразу двигать в Перово. Помнишь ведь, куда я собирался?

– Не ты, а мы! Я ведь с тобой иду, верно? – спросила Маша.

– Конечно, если захочешь. Это же ведь дело добровольное, – сказал я.

– Я хочу! – решительно сказала Маша, – я всё давно решила, я же тебе говорила!

– Да, я помню, – кивнул я, – но мало ли, вдруг передумала?

– Ничего я не передумала! – даже немного обиделась Маша, – с чего я должна была бы передумать?

– Я рад, что ты по-прежнему в деле! – сказал я, и протянул ей кулак, а она легонько стукнула в него своим.

– А давай из лука в стену стрельнём? – вдруг неожиданно предложила Маша.

– Полагаешь, будет какой-то эффект? – удивился я, – я думаю, это на живых существ действует. Возможно, кроме самой раны от стрелы ещё и блокировка магии происходит… или ещё что-нибудь подобное.

– Надо попробовать, тогда узнаем, будет эффект или не будет, – возбуждённо сказала Маша, на настроение и энтузиазм которой внезапная полная заправка маной действовала благоприятно.

– Пробуй, конечно, вообще не возражаю! – сказал я, – честно говоря, у меня была мысль луки бросить. Толку от них мало. Чтобы эффективно использовать лук в бою, нужна большая практика… ну или идеально сложившиеся условия, когда у тебя есть время подготовиться спокойно к выстрелу, и ещё не факт, что он попадёт в цель. Так что, можешь хоть все стрелы расстрелять, я возражать не буду. Бесполезный ресурс.

– Как скажешь, – обрадовалась Маша, и, схватив один из луков, вытащила стрелу из колчана и начала её прилаживать на место. Делать она этого не умела, и у неё ничего не получалось. Я тоже не был мастером стрельбы из лука, но представление имел, и в детстве из игрушечного лука стрелял. Так что, какой-никакой опыт всё же имелся.

– Погоди! – сказал я ей, – неправильно делаешь! Смотри как надо! – и я начал объяснять ей, как правильно держать лук.

Она со стороны раньше видела, как это делается, но вот сама в руки взяла впервые. Так часто бывает, кажется что легко, пока сам не попробуешь. Но она довольно быстро поняла, как держать, как натягивать, как прицеливаться.

Когда технология стала понятна, она сказала:

– Думаю пальнуть вон в ту стену.

– Без разницы, – кивнул я, – не думаю, будто что-то произойдёт.

Маша уже как заправская лучница вскинула оружие и, натянув тетиву, отпустила стрелу.

Стрела из этого лука полетела совсем не как из игрушечного, хотя он и не производил впечатления серьёзного оружия. Однако ускорение было очень приличным. Даже баллистической траектории практически видно не было, и стрела полетела почти прямо.

Я оказался совершенно не готов к взрыву. А шарахнуло прилично! Так, что мы даже сделали пару шагов назад, хотя стояли от стены метрах в тридцати, может, чуть меньше.

Там, куда попала стрела, как будто бы взорвался огненный шар, и от него во все стороны пошла видимая невооружённым глазом взрывная волна. Такого быть не должно, поэтому сразу становилось понятно, что взрыв этот магический, а не обычный физический. Да и не было в наконечнике стрелы такого объёма, чтобы запрятать туда взрывчатое вещество.

– Ничего себе! – сказала Маша, выпучив глаза, – а ты говорил, ничего не будет!

– Ошибся! – сказал я, – а ты молодец, что настояла на том, чтобы их проверить! Это просто отличные штуки! Да, стрелять из луков не очень удобно, и быстро мы это делать не умеем, но всё равно, лучше иметь такую убойную пушку, чем не иметь! У меня только один вопрос, почему эти эльфы, которых мы встретили первыми, были так хорошо вооружены?

– У меня маны под завязку, магический потенциал не ограничен, есть оглушающий порошок и взрывающиеся стрелы. А также, у нас каски с защитным коконом! Обалдеть! – радостно сказала Маша.

– Согласен! – не менее радостно поддержал её я, – это просто праздник какой-то!

4. Казематы

Мы начали собираться, чтобы двигаться дальше. Надевая сумку с оглушающим порошком себе на пояс, я вдруг понял интересную вещь и решил поделиться ей с Машей.

– Слушай, – сказал, – как это ни парадоксально, но связывавший нас тросик, который должен был осложнять нам жизнь, не раз нам помогал и даже спасал!

– Да? – удивилась Маша, – например, когда?

– Когда дрались с Горой, – сказал я, – когда ловили туманников. И вообще, он не давал потеряться нам в темноте. Что-то такое в этом было.

– Мне кажется, трудностей он доставлял больше, – скептически сказала Маша.

– Не без этого. Но это была как бы наглядная демонстрация того, что значит «работать в связке», слышала такое выражение?

– Может, и слышала, – пожала плечами Маша.

– Ну так вот! Эта связка дала нам возможность хорошо узнать друг друга и научиться доверять, потому что наши жизни зависели друг от друга. Знаешь, я даже немного скучаю по тросику… не по ошейникам, а именно по тросику, – сказал я.

– Хотел бы его вернуть? – с интересом посмотрела на меня Маша.

– Нет, ни в коем случае! – улыбнулся я, – но опыт был интересный, и его стоит проанализировать. Такой эксперимент по развитию взаимного доверия между людьми, которые не очень друг другу нравятся… нравились! – поправился я.

– Вообще-то, мы и до тросика уже нормально вместе действовали. Не в нём дело, – сказала Маша.

– Да? – я задумался, вспоминая все пройденные нами перипетии, – может быть? ты и права. Но мне всё же кажется, что он сыграл свою, и немаленькую роль.

Небольшая пещера, по которой мы шли от озера, была очень сырой. Вода капала с верхнего свода и буквально сочилась из стен. Под ногами было много луж, там, где воде некуда было убежать в какую-нибудь трещину.

Настроение у нас было приподнятое, даже несмотря на то, что мы находились непонятно где, и из этой дыры вообще могло не оказаться выхода. Но, зато, за нами сейчас никто не наблюдал, силы у нас были ничем не ограничены, к тому же в нашем распоряжении остались магические артефакты в виде кокона защиты и оружия.

– Знаешь, что? – вдруг остановилась резко Маша, – а ведь нам очень повезло! – потрясённо сказала она.

– Да, конечно! – согласился я, – что именно ты имеешь в виду?

– А ты с чем согласился? – подозрительно спросила Маша.

– То, что мы встретились? – подмигнул ей я.

– Я вообще не об этом, – Маша не оценила мой шутливый тон, – я серьёзно говорю. Помнишь «мотивацию», которую они применили ко мне, когда ты отказался идти дальше? Повезло, что они не включили её, когда мы сбежали!

– Да, – задумался я, – ты права… но причин может быть несколько. Они к тому моменту, как мы избавились от ошейников, ещё могли толком не знать, что случилось. Было вообще непонятно, живы мы или нет, ведь у нас получилось устроить там хаос и неразбериху. А потенциал они потом могли прикрутить на всякий случай. Возможно, у них есть какие-то правила на этот счёт. Когда происходит что-то непонятное, отключать игрокам магию. На всякий случай. А вот делать больно, это уже наказание. А для наказания нужен повод. Если бы мы не освободились от ошейников, возможно дело бы до этого и дошло. Но мы вовремя успели. Да они в неразберихе могли просто забыть про эту «мотивацию».

– Ну да, – согласилась Маша, – к тому же если нас не видно, совершенно непонятно, какой эффект она даёт. Ну, сделали нам больно, и что? Чем им поможет, если мы, неизвестно где, будем корчиться на полу? Бежать не будем, разве что.

– Именно! Чтобы использовать этот метод воздействия, желателен визуальный контакт с объектом. А его как раз и не было, – сказал я, – в общем, всё это в прошлом, и, надеюсь, никогда не повторится.

– Смотри! – вдруг сказала Маша и ткнула вперёд рукой.

Я посмотрел и тут же погасил свой светоч.

Впереди из-за поворота пещеры шёл слабый свет. А свет в пещере это… признак присутствия людей, как минимум. Мы с Машей обменялись многозначительными взглядами, которые были лучше слов. Не произнося ничего вслух, только по глазам мы поняли, что дальше идём тихо, соблюдая осторожность, и готовимся к бою.

Маша сняла с себя лук и, достав стрелу, наложила её на тетиву. Кивнув мне, осторожно направилась на свет.

Надо же, сделала всего один выстрел в жизни, а ведёт себя теперь как заправская лучница! Не слишком ли самоуверенно? Хотя какая мне разница? Пусть, если ей нравится. Всё равно у неё остаётся её мощный дар, так что если из лука выстрели неудачно, всегда есть другие способы остановить врагов. Да и стрелять в упор взрывающимися стрелами тоже много ума не надо. Главное не себе под ноги пальнуть, а в остальном нормально.

Глядя на неё, я тоже решил немного усилиться. Набрал горсть песка из поясной сумки. Мало ли что?

Мы осторожно приблизились к повороту и выглянули. Через пару десятков метров наша пещера примыкала к какому-то вполне рукотворному коридору. Мы тихонько подошли туда и прислушались. Было тихо, только редкая капель из пещеры нарушала почти звенящую тишину.

Перед нами был каменный коридор, где пещера, по которой мы пришли, являлась просто трещиной в стене. Порода треснула, разошлась и разорвала кладку, состоящую из больших слегка округлых камней.

На потолке шёл ряд светильников. Они висели через каждые метров тридцать… Не очень яркие, но один из них был как раз напротив трещины, поэтому именно в этом месте, было довольно светло. Сам коридор изгибался, и, возможно, даже шёл по кругу. По крайней мере, с нашей точки наблюдения, казалось, именно так.

Вдруг тишину нарушило какое-то шарканье и бормотанье. Мы и так вели себя тихо, но здесь вообще замерли и вжались в стену, ожидая, что будет.

Через некоторое время из-за изгиба коридора показался старик, ноги которого были вместо обуви обмотаны какими-то тряпками. Да и вся его одежда была сильно изношена и изорвана. Он, скособочившись, нёс ведро. Давалось ему это нелегко, груз был слишком тяжёлый для его возраста и здоровья. Однако он всё равно упрямо шёл вперёд, всё время что-то бормоча себе под нос.

Мы немного отступили назад, в тень пещеры, чтобы он нас не заметил. Когда он проходил мимо, до нас донёсся неприятный запах. Непонятно от чего пахло, то ли от него самого, то ли от ведра, которое он нёс.

Бормотание было слышно хорошо, но понять слова по-прежнему не получалось. Но эмоции в этом монологе присутствовали, как будто дедок доказывал кому-то что-то, стараясь быть очень убедительным.

Когда он прошёл мимо нашей пещеры, мы осторожно выглянули. Он продолжал всё так же шаркать по коридору ещё метров пятьдесят, потом подошёл к боковой стене, в которой тоже, видимо, была какая-то дыра или трещина, и вылил туда содержимое ведра. Пройдя ещё немного, он наклонился куда-то, наверное, в очередную трещину в стене, и что-то там зачерпнул своим ведром. Покрутив в нём жидкость, он вылил её туда же, куда и в первый раз.

Картина выглядела так, что дед принёс вылить какие-то помои, потом сполоснул ведро и теперь собирался идти обратно.

– Смотри! – шепнула Маша, – на нём ошейник!

И в самом деле! Я этого сразу не заметил, потому что на шее было намотано какое-то тряпьё. Но сквозь него в нескольких местах проглядывал точно такой же ошейник, какие мы и сами носили недавно. Только вот, без поводка.

Я и до этого думал, что с дедом нужно будет попытаться установить контакт, но увидев ошейник, понял, что сделать это нужно просто обязательно!

Когда дед направился в обратную сторону, я сделал шаг вперёд из тоннеля. Маша, после секундного колебания, последовала за мной. Мы стояли и ждали, когда он приблизится. Он нас заметил, это было понятно. Но вот только виду вообще не подал, разве что бормотать перестал. Он бы, наверное, так и прошёл мимо нас, если бы я не заговорил.

– День добрый! – как можно будничней сказал я.

– Убить меня хотите? – спросил дед.

– Нет, – удивился я его вопросу, – для этого не нужно было бы здороваться!

– Вежливость никто не отменял! – сказал дед, – так будете меня убивать? – и в голосе его послышалась надежда.

– Только если вы будете на этом очень настаивать! – сказал я.

– Настаивать не буду, желать себе смерти плохо, – серьёзно покачала головой дед, – но вот если бы вы сами…

– Я могу обдумать вашу просьбу, – кивнул я, – но мне нужно будет кое-что взамен!

– Не проблема! – усмехнулся дед, – всё, что смогу отдать, отдам, только вот, боюсь, вы будете разочарованы…

– Нам нужна информация, знания, – сказал я, – уж точно не ваши вещи и не ведро!

– Да! – вдруг сказала Маша, и сморщила нос. Ведро и сейчас продолжало источать зловоние, даже после того, как старик его ополоснул.

– Тоже не проблема, – расплылся старик в улыбке беззубым ртом, – что рассказать? Где родился, где женился, где учился? Что интересует?

– Не это, – сказал я, – нам нужно знать, что это за место, что вы здесь делаете и почему… в общем, всё, что касается текущего момента, а не вашего прошлого.

– Место? – старик тяжело вздохнул и, задрав подбородок, почесал его снизу, – поганое место! Я называю его «казематы».

– Тюрьма, что ли? – сдвинул я брови.

– Не только, – прищурился старик, – обычно это ещё и защищённое место в крепости… ну или на корабле, но в нашем случае крепость лучше подходит!

– Но и тюрьма, да? – решила уточнить Маша, которая, как и я, не поняла, опроверг старик значение этого слова или нет.

– И тюрьма тоже, – кивнул он.

– И кого же здесь содержат? – спросил я.

– И содержат, и охраняют! – сказал старик, – самое ценное, из того, что есть.

– При всём уважении, – вздохнул я, – а можно говорить не загадками, а просто рассказать нам, в чём дело?

– Можно, – удивился моей просьбе старик, – я вроде бы и рассказываю! Вы извините, я с людьми почти не разговариваю, не с кем просто, так что, может быть, что-то и неправильно делаю. Но вы спрашивайте, поправляйте меня, я секретов чужих хранить не собираюсь.

– Ну, давайте начнём по порядку, – кивнул я, поняв, что дед, в самом деле, ничуть не стремился нас запутать, а просто изъясняется, как умеет, – кому принадлежит это место? Кто хозяин? Кто здесь главный?

– Принадлежит Воланду, будь он проклят во веки вечные, де Морту! – спокойно сказал старик.

– А вы не боитесь так говорить? Вдруг мы от него пришли? – удивилась Маша.

– Наоборот, я надеюсь, что вы от него пришли и передадите ему то, что я сказал слово в слово… да вот только это вряд ли. Если бы вы были от него, то не задавали бы эти вопросы, – вздохнул старик.

– Ну, тут пятьдесят на пятьдесят. Мы потом тоже можем рассказать, кто мы и как здесь очутились, – сказал я, – конечно, если будет интересно.

– Не очень, честно говоря, – покачал головой старик, – единственное, чего я хочу, так это умереть, но без греха самоубийства. Очень боюсь на том свете расплаты за это… вы это, не забудьте, что убить-то меня обещали, ладно?

– Мы не забудем, но может быть, постараемся переубедить, – сказал я.

– Не получится! – уверенно сказал старик.

– Ладно, когда до этого дело дойдёт, тогда и узнаем, – сказал я, – а сейчас лучше продолжим разговор… кстати, а люди Воланда де Морта не могут сейчас сюда нагрянуть неожиданно? Не застанут нас здесь врасплох? Нам бы очень не хотелось с ними встречаться!

– Это вряд ли, – сказал старик, – могут, конечно, но обычно такого не происходит. Не ходит сюда никто. Во-первых, потому, что про это место почти никто не знает, потому как я говорил уже, что хранится здесь ценность великая для Воланда… – старик замолчал и задумался.

Мы с Машей переглянулись.

– А во-вторых? – спросил я.

– А во-вторых, – сказал дед, – приходят сюда изредка только пара человек, и то чтобы принести немного еды. И они только недавно были, так что появятся теперь нескоро… хотя, конечно, всякое может произойти и обещать вам, что сюда никто не явится, я тоже не могу. Не я здесь хозяин, не от меня это зависит.

– Понятно, – кивнул я, – значит место это особо секретное и особо защищённое. Только вот странно получается, что мы в это самое место спокойно пришли через пещеру.

– Ничего странного! – ворчливо сказал старик, – Воланд сначала эти казематы создал и дрожал над ними, как над самым большим сокровищем. А потом у них там наверху какая-то новая жизнь началась, они под землёй всё сильно перестраивать стали, пригнали каких-то магов, которые двигали саму земную твердь, чтобы построить там что-то… так мне рассказывали те, кто еду сюда таскает… в общем, двигали они, двигали, и додвигались, что не выдержала земля и пошла трещинами. И место это стало как решето! Всё в дырах. Воланд сначала испугался, и сам сюда прибежал, и людей каких-то пригнал, они тут всё облазали, но не смогли найти никакого сквозного прохода. На том и успокоились. И опять про это место все забыли. Люди так устроены, что привыкают ко всему. Вот как бывало в старые времена? Купил человек новую машину, дорогую, красивую! Поставил во дворе, и каждые пять минут к окну подбегает проверить, всё ли в порядке. Чуть пятнышко на ней появится, тут же с тряпочной бросается вытирать. А посмотрите на него через год? Будет он так о своей машине печься? Понятно, что она не только из салона, но ведь ей год всего, это же немного! Но нет, к окну уже не подбегает, каждое пятнышко тряпочкой не вытирает. Да и внутри мусор всё время забывает выбрасывать. Вещь считай та же, и служит ему также, и у окружающих уважение вызывает то же. Но его самого уже не так торкает. Привык, потому что! Вот и Воланд привык. Лежит тут у него что-то ценное, ничего с ним долго не случается, значит, всё в порядке. Потрескались стены? Но потолок же не упал, значит, пусть и дальше всё остаётся как есть. А поначалу чуть ли не каждый день сюда бегал проверять, всё ли в порядке. Теперь, похоже, верит, что ничего с этим местом случиться просто не может.

– Не нашли они проход, – хмыкнул я, – а как же мы тогда сюда попали?

– А это у вас нужно спросить! – хитро прищурившись, посмотрел на нас старик, – вы же попали, вам и отвечать как?

– Да мы и сами не знаем, – развела руки в стороны Маша.

– Ну, вообще-то, после того случая, ещё не раз что-то трещало и двигалось. Не так сильно, как в первый раз, но тоже заметно. Может быть, и поменялось что, в этих дырах. Проходы какие новые открылись или трещины… всякое ведь могло случиться, – вздохнул старик.

– Так, – кивнул я, – с этим более-менее разобрались, – хотелось сразу перейти к главной теме, насчёт того, что именно хранит здесь Воланд, но я решил немного растянуть удовольствие, и сначала выяснить всё остальное, чтобы подобраться к главному вопросу, уже зная весь контекст сложившейся ситуации, – а вы тогда здесь какую функцию выполняете? В чём ваша роль заключается? – спросил я.

– Моя-то? – усмехнулся старик, – я вроде как охранник здесь и смотритель, но на самом деле главный узник я здесь. Не потому, что ценный, а потому, что только я от всего этого и страдаю.

– Не очень понятно, – аккуратно сказал я, думая, как уточнить вопрос.

– Ну что непонятного? – удивился старик, – я охраняю здесь то, что спрятал Воланд. Но сам выйти отсюда никуда не могу, сижу в этом каменном мешке, почти на хлебе и воде, одет в рванину… ну вы сами всё видите, и единственное желание, которое у меня осталось, так это умереть!

– А почему именно умереть, а не получить свободу? – удивилась Маша.

– А что мне с ней делать? – удивился старик, – я уже развалина! Куда я пойду? Чем буду заниматься? Да и по скудным рассказам, которые до меня доходят, мир-то наверху уже крякнул совсем… некуда идти, особенно старому человеку. Да ещё и без магии…

– Без магии? – спросил я, – а что случилось с вашей магией?

Я понимал, что именно произошло, ведь на старике был ошейник. Но мне было интересно послушать его версию событий.

Предал меня мой друг, Воланд, будь он проклят во веки вечные, де Морт. Хотя теперь-то я понимаю, что не друг он мне никакой вовсе был. Пользовался просто мной, а потом взял, и украл мой дар. А вы небось знаете, что когда силу магическую почувствуешь, то терять её ох как больно! – сказал старик.

– Знаем! – ответили мы с Машей хором и хохотнули от такой неожиданной синхронности.

– Во! – вижу, что не понаслышке! – тут же обратил на нашу быструю реакцию внимание старик. Ну, так вот, отобрал он у меня мой магический дар, и себе присвоил! Точнее не себе, а одному из охранников своих, что находятся постоянно вокруг него и оберегают.

– А разве такое возможно? – удивлённо посмотрела на меня Маша.

– Ходят слухи, что вроде бы да, но здесь я думаю, дело не в этом, – сказал я.

– Ась? – не понял о чём мы дед, и озадаченно перевёл взгляд с меня на Машу и обратно.

– Вот что, уважаемый, – сказал я, есть у меня подозрение, что вас обманули. И дар до сих пор при вас, просто вы не можете им пользоваться. Но мы можем вам помочь вернуть его! По крайней мере, попробуем это сделать!

– Ась? – потрясённо сказал дед, и снова перевёл взгляд с меня на Машу и обратно.

– Агась! – улыбнулся я.

5. Узница

–Дед, зачем на тебя надели этот ошейник? – спросил я.

– Как зачем? – удивился дед, – чтобы никуда не убежал! Сказали, что взорвётся, если убегу.

– Да? – задумался я, потому что это вполне могло быть правдой. Мы же не знали всех возможностей этих ошейников. К тому же они могут быть разными и с разными функциями. Мне всё равно казалось, что здесь не всё чисто.

– Так почему же вас это должно было остановить, если вы всё равно хотите умереть? – удивилась Маша.

– Я не всегда хотел умереть, – вздохнул дед, – и как я уже говорил, я не хочу самоубиваться. Грех это! А если я сбегу, чтобы ошейник взорвался, так это самоубийство и будет. Мне нужно, чтобы это произошло естественным образом. Да и сбегать-то отсюда некуда!

– Скажи-ка, дед, а что произошло раньше, на тебя надели этот ошейник, или забрали дар? – спросил я.

– Почти одновременно! – сказал дед, – меня обманом усыпили, лишили чувств, а когда я очнулся, то был уже с этой штуковиной на шее. И Воланд сказал, что если я не буду ему служить, то он отберёт мой дар. Я служить ему отказался, ведь с какой стати-то, да? Да и думал, что невозможно дар отобрать… а он, в самом деле, отобрал! – и в глазах у деда блеснули слёзы.

– Ну, так что, попробуем дар вернуть? – спросил я.

– А чего же не попробовать? – тут же согласился дед, – терять мне всё равно нечего! Давайте, пробуйте! Что нужно делать? А если дар вернётся, то может я и Воланда грохнуть смогу! Это моя запасная мечта, после желания умереть.

– А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг не получится? – спросила Маша, внимательно на меня глядя, и, как будто желая мне что-то сказать.

Я понял, о чём она. Маша предлагала сначала расспросить деда до конца, а потом уже экспериментировать с ошейником, а то вдруг мы действительно чего-то не знаем, и дед в результате больше ничего не сможет нам рассказать?

– Только сначала давайте закончим наш разговор, – сказал я, – мы ещё не всё выяснили.

– Так спрашивайте! – равнодушно пожал плечами дед.

– Мы пока что не знаем, что такого ценного здесь находится, – сказал я, – что именно прячет Воланд?

– Не что, а кого! – сказал дед, – человека он здесь прячет!

– Человека? – удивился я, – так значит, вы здесь всё-таки не один сидите, в казематах-то этих, да?

– Теоретически не один, а практически один, – сказал дед, – нет от неё толку никакого!

– От неё? – ухватилась Маша за его слова.

– Ну да, от неё, – кивнул дед, – баба это… точнее, девица. Но она почитай, что труп. Ни бе, ни ме, ни кукареку!

– Мёртвая, что ли? – Маша приложила ладошку ко рту.

– Да нет, живая… – вздохнул дед, – вон, ведро из-под неё выносил. Раз гадит, значит живая. Закон жизни! – и он поднял указательный палец вверх.

– В коме, что ли? – предположил я, хотя с трудом представлял себе содержание человека в таком состоянии в этих казематах.

– Ну, можно и так сказать, – кивнул дед, – в коме. В постоянной отключке, короче. Как хотите, называйте.

– И зачем же Воланд её здесь держит? – спросил я.

– А вот этого никто не знает, – понизив голос, видимо, по привычке при обсуждении этой табуированной темы, сказал дед, – по крайней мере, я так думаю. Никто не знает, но для Воланда она очень важна почему-то. Так важна, что он может убить любого, кто хоть спрашивать об этом будет… эх, раньше еду сюда носила одна женщина хорошая… поварихой работала там, у Воланда. Так вот с ней можно было при случае немного поговорить, новости какие-нибудь узнать. Но потом пропала она, теперь другая ходит, да ещё и с охранником в капюшоне. Теперь не поговоришь вообще. Что интересно с той стало? – и дед задумался, видимо, вспоминая ту женщину.

– И как же она существует в бессознательном состоянии? Там что, медицинское оборудование, капельницы какие-то установлены? – спросил я, – человек ведь без специального ухода в коме долго не может находиться!

– Иди ты! – махнул на меня рукой старик, – распята голышом цепями на каменной стене! Вот и всё медицинское оборудование. Внизу ставлю ведро, чтобы то, что из неё выходит, выносить можно было. И кормлю один раз в день кашкой с ложечки. Вот и весь медицинский уход. Кашку она проглатывает, это фактически единственное, что может делать.

– Охренеть! – сказал я потрясённо, – если она ему так важна, то зачем же он с ней так поступает?

– Это у него надо спросить, – серьёзно сказал старик, – я, что могу, для неё делаю. Сначала жалко было девку, аж сердце каждый раз сжималось, когда её видел. Но потом привык, и теперь уже она для меня как часть жизни. Рутинная обязанность по уходу.

– А почему именно вас приставили за ней ухаживать, а не женщину какую-нибудь? – спросила Маша, которую видно тревожил сам факт, что беззащитная девушка находится под присмотром мужчины.

– Это же не просто присмотр, это же и для меня наказание за непокорность, – сказал дед, – тут же никто не думал сделать так, чтобы было как лучше. Тут наоборот. И меня наказали, и её тоже за что-то видимо. Наказать-то наказали, но жить она почему-то должна, пусть и вот так. А может быть, для Воланда именно так и надо. Может быть, для него это и есть идеальный вариант.

– А как вас зовут? – вдруг спросила Маша.

– Вам имя или прозвище? – спросил дед.

– Всё равно, как вам привычнее и удобнее, – сказал я.

– Я это, – немного смутился дед, – мне бы прозвище было лучше. Тут ведь какое дело… я же огненный маг! И вроде как сильный… был… – дед неожиданно загрустил, но тут же спохватился, – так вот, когда способность эта у меня проявилась… а ведь поначалу это же как цирк был, кто чего научился делать, всем тут же начинали показывать… это потом уже проблемы начались и всё в тартарары полетело… да… – и дед погрузился в свои мысли, видимо, вспоминая былую жизнь.

– Ну, вы огненный маг, – напомнил ему я, – и что?

– А то, – встрепенулся дед, – что молодёжь во дворе моего дома, когда об этом узнала, то дали мне прозвище: Фаер! Огонь значит по-английски… вроде бы…

– Ну да, – поддержал его я.

– Ну вот, мне это дюже понравилось тогда. Они-то надо мной шутили, даже издевались немного. Деда Фаером называть. Я понимал, но мне всё равно нравилось. Так и закрепилось. Если будете меня Фаер звать, буду благодарен. Меня уже давно так никто не называет, это напомнит мне о былых временах. А имя… да шут с ним, с именем! Оно осталось в прошлом, в старом мире, которого больше нет. А я дед Фаер!

– Фаер так Фаер, – сказал я, – как скажете, так и будет. Ваше имя, это ваше дело.

– И давайте на ты, а том когда вы мне выкаете, я почему-то неуютно себя чувствую, – сказал дед.

– Мы из уважения к возрасту! – попыталась оправдаться Маша.

– Да чего его уважать? – удивился дед, – возраст он и есть возраст. В общем, можете считать меня старым маразматиком, но говорите мне «ты Фаер».

Я подумал, что на самом деле деду то тыкал, то выкал, так и не определившись до конца как к нему обращаться. Но он сам расставил все точки.

– Ну, так что там с узницей, Фаер? История закончена или ещё нет? – спросил я.

Старик расплылся в улыбке из-за того, что я сразу же начал называть его, как он просит.

– Да вроде всё рассказал, что знал… – задумался он, – как будто ничего не забыл.

– Тогда покажи нам её, и мы попробуем вернуть тебе твой дар, – сказал я.

– Легче лёгкого, – сказал дед, воодушевившись, – идёмте за мной! – и он бодрой походкой зашагал по коридору, весело размахивая помойным ведром.

За время разговора с нами он понемногу оживал, а когда мы узнали его прозвище и тут же начали им пользоваться, так и вообще как будто сбросил лет десять. Он, конечно, был старым, но, видимо, не таким, как показалось нам с первого взгляда. Психология! Человек угасал в униженном заточении, но стоило только поговорить с нормальными людьми, которые отнеслись к нему с уважением, так сразу буквально преобразился и помолодел.

Шли мы не очень долго, и, судя по изгибу коридора, он был круговым. А в центре, как вскоре оказалось, и находился этот каземат Воланда.

Из кругового коридора в центр был только один проход. Заканчивался он в круглом зале, и по бокам имел ещё несколько входов в небольшие помещения. Там хранились продукты, и жил Фаер.

В центральном круглом зале, вдоль стен, стояли большие каменные параллелепипеды. То ли саркофаги, то ли каменные нары, то ли что-то ещё, но размером были как раз под человека. И было их двенадцать штук, шесть с одной стороны, и шесть с другой. А прямо напротив входа, на стене была распята девушка. Растянута на цепях звездой. Голова её свешивалась на грудь, длинные волосы закрывали лицо и переднюю часть тела.

То, что это девушка, вообще-то, сразу понять было трудно. Ну да, мужские первичные половые признаки отсутствовали, но это ведь дело такое… мало ли что могло произойти? И мы по умолчанию считали её девушкой, потому что её Фаер так назвал.

Всё её тело было тёмно-коричневого цвета, и кожа имела какую-то странную структуру. Как будто бы она вся была покрыта древесной корой. Мы подошли поближе, чтобы лучше рассмотреть.

Фаер нас опередил, подбежал, поставил на пол ведро и пододвинул его ногой под девушку.

– За чистотой надо следить! – сказал он, – а то давно бы уже в дерьме утонули здесь.

– Это грязь на ней, что ли, такая? – спросила Маша, имея в виду её кожу.

– Нет, не грязь, – покачал головой Фаер, – это кожа у неё такая. Я её протираю мокрой тряпкой через день. В гигиенических целях, – на всякий случай добавил он, чтобы мы не подумали чего не того. Но подумать такое было сложно, потому что девушка, мягко говоря, не выглядела привлекательной… да и живой тоже.

– А сколько она уже так висит? – спросила слегка дрожащим голосом Маша, на которую увиденное произвело сильное впечатление, – разве можно долго прожить в таком положении?

– Я когда сюда попал, думал, со дня на день окочурится, – сказал Фаер, – но нет. Жива до сих пор, и вообще не меняется. Какой была сначала, такой и осталась. Магия, не иначе!

– Фаер, ты же не очень стремишься свои обязанности надсмотрщика хорошо исполнять? – спросил я.

– Ты что имеешь в виду? – напрягся дед.

– Хочу снять её с цепей, – сказал я, – не знаю, чем ей это может помочь, скорее всего, ничем, но неправильно всё это. Не должно так быть.

– Да снимай, мне-то что! – искренне сказал Фаер, – я бы, может, и сам давно её страдалицу снял, только вот не по силам мне это. А если ты смогёшь, то сними, я против не буду. А насчёт того, что отвечать за это придётся, так ты вспомни, о чём я вас в первую очередь попросил!

– Это да, но спросить всё же надо было, – сказал я, – сейчас её снимем, а потом и тебе дар попробуем вернуть. А потом делай что захочешь.

– Теперь у меня на первый план выходит желание Воланда убить. Если получится дар вернуть, то такой шанс появится. Небольшой, но появится. С удовольствием рискну! Пусть это будет и последнее, что я сделаю в своей жизни, – сказал Фаер, – умру, так сказать, в бою!

И когда он это произнёс, плечи у него расправились ещё сильнее, в глазах блеснул решительный огонёк.

Я с уважением кивнул. Хороший дед, попавший в сложную ситуацию… впрочем, как и мы, как и многие другие… и, похоже, как и эта девушка, с которой сотворили что-то непонятное и содержат теперь в нечеловеческих условиях.

– Воланд заслужил смерть, – сказал я, – думаю, скоро уже выстроится очередь из тех, кто хотел бы его убить!

– Чур, я первый! – поднял руку Фаер, – мне по возрасту положено!

– Не возражаю! – сказал я, – для нас это не главная задача. Для начала мы хотим отсюда выбраться живыми, а потом уже будем думать, что делать и с Воландом, и с этим местом.

Я направился к висящей девушке, чтобы понять, как её лучше снять. Осмотрев крепления, я составил последовательность действий.

– Так, значит, сначала освобождаем ей ноги, – сказал я, – Мань, потом ты садишься мне на шею и освобождаешь сначала одну руку, потом вторую. Так просто мы не дотянемся нормально.

– Интересно посмотреть, как вы будете это делать! – сказал Фаер и уселся на один из каменных саркофагов.

– Ноги я могу сам освободить, – сказал я.

– Нет, давай по одной, – сказала Маша, – я же ещё не пробовала это заклинание с полным потенциалом.

– Давай! – кивнул я, – потренируешься. Можешь обе ноги сама освободить.

– Думаю, одной вполне хватит, сказала Маша, – но ты постой рядом, подстрахуй, придержи ей ногу.

– Хорошо, – сказал я, отодвигая ведро, чтобы оно не мешало.

Маша присела возле места, где кандалы обхватывали ногу девушки. Положив руки на железо, кинетик закрыла глаза и применила заклинание. Для нас, правда, это не имело никакого внешнего эффекта. Но я по Машиному виду понял, что она уже закончила.

– Стукни железкой о стену, – сказал я и подставил руку под ногу девушки, чтобы она не упала слишком резко.

Маша оттянула кандалы от стены и потом тюкнула ими о камень. Они осыпались вниз с хрустальным звоном.

– Ух-ё! – восторженно воскликнул Фаер! – обалдеть!

Я улыбнулся его реакции и пошёл освобождать вторую ногу. Там всё прошло так же гладко, как и с первой.

Теперь ноги девушки висели вертикально вниз, и она была растянута только за руки.

– Сейчас будет сложнее, нужно постараться, чтобы она не упала и не покалечилась, – сказал я.

Может быть, это звучало и странно, по отношению к человеку, который живёт вопреки всему, будучи поставленным в нечеловеческие условия, и от наших действий ей вряд ли станет хуже. Но я относился к ней как к живой и старался всё сделать максимально аккуратно. И так бедняга натерпелась, даже если она ничего не чувствует и не понимает.

Маша запрыгнула на один из саркофагов и поманила меня пальцем.

– Иди сюда, ты же сам хотел, чтобы я села тебе на шею! – сказала она, хитро улыбаясь.

– Я говорил в прямом смысле, и на время. А в твоих словах я чувствую какой-то странный подтекст.

Идя к Маше, я краем глаза обратил внимание на Фаера, который наблюдал за нами, улыбаясь во всю ширину почти беззубого рта. Ему было хорошо и весело от того, что здесь сейчас происходило. Люди, пришли, общаются, шутят, не хотят ничего плохого, пытаются всем хоть как-то помочь… здорово же! Всё это было буквально написано на его лице.

Я встал спиной к саркофагу, и Маша взобралась мне на шею. Я в очередной раз поразился, насколько она лёгкая. А если вспомнить, какой мощью она обладает… ух! На эту девочку лучше не нападать ночью в тёмном переулке. Она, скорее всего, выйдет оттуда одна. Ну, если ты, конечно, не боевой маг высокого уровня. Но такие обычно мелким разбоем не занимаются.

– Фаер, поможешь придержать, чтобы она не упала? – сказал я, шагая с Машей на загривке к висящей девушке.

– А то как же! – спрыгнул со своего саркофага дед и заспешил к нам.

С красивым звоном осыпались вниз кандалы с левой руки, а мы с Фаером аккуратно придержали девушку. Теперь она висела на одной правой.

Осыпались осколками кандалы с правой руки, и, подхватив бесчувственное тело, мы понесли его к ближайшему саркофагу. Маша прямо на ходу ловко соскочила с моей шеи вниз.

Я держал девушку под руки, Фаер нёс её за ноги. Мы аккуратно уложили её на каменную поверхность, бережно сложили ей руки на груди, а ноги ровно вытянули ровно рядом друг с другом. В общем, придали аккуратную позу. Не знаю зачем, но, видимо, была у нас такая потребность – сделать хоть что-то, потому что как реально помочь этой девушке и возможно ли это вообще, мы не знали.

Я наконец-то убрал волосы у неё с лица и аккуратно разложил их на две стороны. Пока я это делал, что-то привлекло моё внимание. Я даже сам не понял, что именно. Я уставился на лицо девушки, пытаясь понять, что меня заинтересовало.

– Ты чего замер? – заметила моё состояние Маша.

– Не знаю, – задумчиво ответил я, – не могу понять, но что-то мне кажется странным. Как будто я её знаю или где-то видел…

– И как ты сумел это понять? У неё же лицо, сплошная корка, – сказал Маша, вставая рядом со мной.

– Не знаю, – сказал я, – может быть, если бы не было корки, тогда я её сразу бы узнал. А так мне только кажется, что я её знаю.

– Странно, – сказала Маша, – но у меня схожее чувство. Мне её черты кажутся смутно знакомыми.

– И это странно вдвойне, не можем же мы оба знать одного и того же человека по прошлой жизни? – сказал я.

– Если только она не была какой-нибудь телезвездой, – вдруг ляпнул Фаер.

6. Копии

Осмыслить предположение деда мы не успели, потому что воздух пронзил крик, и мы увидели летящего на нас высоко над полом «назгула», с двумя расставленными в стороны мечами, на лезвиях которых полыхала голубая плазма… точь-в-точь как моя!

Дело было секундное, и если бы «назгул» не закричал, а молча прыгнул на нас от входа, то, скорее всего, мы бы просто не успели среагировать, и вся надежда была бы только на магическую защиту. Но резко обернувшись на крик, Маша, скорее от неожиданности, чем обдумав свои действия, вскинул руки и человек в плаще с капюшоном резко сменил направление, кувыркнулся в воздухе и врезался головой в стену, сложившись пополам, причём назад! Сопровождалось всё это треском ломаемых костей.

Мы все непроизвольно поморщились от этого звука. Маша ойкнула и резко сбросила руки вниз с виноватым видом. Сама не ожидала, что так получится.

Но интересно было другое, в тот момент, когда назгул складывался пополам, лежащая на саркофаге девушка вдруг выгнулась так, что замерла на двух точках опоры: пятки и затылок, и шумно вдохнула воздух. А потом также резко опала вниз.

– Ни хрена себе, – пробормотал Фаер, – никогда раньше такого не было! Впервые сама пошевелилась!

Но этим дело не ограничилось, девушка слегка повернула голову набок и скрипучим голосом едва слышно сказала:

– Они идут!

– Кто они? – тут же склонился я над ней.

– Все! – проскрежетала она, – убейте их!

– Кого? – я наклонился почти к её лицу, но она больше ничего не сказала, и как будто снова впала в свою кому.

Хотя внешность девушки немного изменилась. Я увидел на камне вокруг неё множество чешуек… или ошмётков коры, которыми было покрыто её тело. Как будто часть из них осыпалась при таком резком движении. Хотя когда мы её тащили, вниз не упало ничего, а ведь мы её хватали руками. Но вся «кора», покрывавшая её кожу, сидела прочно, как приклеенная.

– Есть здесь, куда спрятаться или убежать? – повернулся я к Фаеру.

– Нет, – сказал он, – только одна лестница, ведущая наверх… ну и эти дыры, через одну из которых вы вылезли. Только если туда?

– Поздно! – вдруг проскрипела девушка, – они уже близко! – сказала она и снова отключилась.

Я глянул на неё, секунду подумал и принял решение.

– Обороняться будем здесь. Дед, ты хотел умереть, сейчас у тебя появится такая возможность. Но надеюсь, ты и правда сильный огненный маг, и повоюешь на нашей стороне, – говоря это, я шагнул к Фаеру, положил руки на его ошейник и применил заклинание «освобождение от оков».

– Я-то да, – растерянно сказал Фаер, – но чем?

– Ты веришь тому, что она говорит? – скептически сказала Маша, – она же овощ почти!

– В нашей ситуации в такие предсказания лучше верить, – сказал я и тюкнул по ошейнику деда клюшкой для гольфа. Тот осыпался вниз с хрустальным звоном, – не сбудутся, хорошо, мы ничего не теряем. А вдруг сбудутся?

– Убедил! – тут же сказала Маша.

– Эх, мать! – пробормотал Фаер, ощупывая свою шею, – и чего теперь?

– Проверь свой дар, – сказал я и поднял бесчувственную девушку на руки, чтобы уложить её в промежуток между саркофагом и стеной.

Дед недоверчиво на меня взглянул, поднял руку и сделала резкий жест в сторону входа в этот круглый зал. Лавина огня, от которой больше всего обалдел он сам, рванулась вперёд и ушла в коридор. Оттуда раздался крик боли, который через несколько секунд стих, но обгоревший труп назгула всё же, непонятно за счёт чего, добежал до зала и упал, уже только переступив порог.

Девушка, которую я держал на руках, снова выгнулась дугой, и на пол полетел целый дождь из «древесных» чешуек, покрывавших её кожу.

– Ещё три на подходе, – проскрипела она, но голос был уже чуть более мягким. Но только чуть, – не щадите их, они вас не пощадят! – сказала девушка и уронила голову.

У меня в голове вспыхнула одна мысль, но развивать её времени не было. Предсказания этой пророчицы сбывались, и нужно было готовиться к приходу ещё троих назгулов.

Я уложил девушку туда, куда собирался, чтобы её ненароком не зацепило чем-нибудь во время драки. Она сейчас находилась за ближайшим к месту её распятия саркофагом с левой стороны от центра. Я ткнул рукой в третий справа от распятия саркофаг и скомандовал:

– Фаер, встань туда, жги всех, кто будет входить, друзей мы тут не ждём. Если что, прячься за него!

– Понял, – возбуждённо кивнул дед и бросился занимать позицию.

– Мне куда? – спросила Маша.

– Встань туда, – показал я на саркофаг, находящийся напротив того, за которым укрылся Фаер, – я буду встречать их по центру, отвлекая на себя внимание, а вы мочите их перекрёстным огнём.

– План огонь! – крикнула Маша, и я услышал сарказм, который, скорее всего, относился к тому, что я собирался встречать врагов на открытом месте.

– В прямом смысле огонь! – возбуждённо крикнул Фаер, который, судя по всему, находился в эйфории от разблокированных магических способностей, и ему не терпелось использовать свой дар.

А я засунул клюшку за пояс, снял лук, наложил стрелу на тетиву и прицелился в дверной проём, пристально вглядываясь в темноту, надеясь уловить движение. Раньше там был свет, но, похоже, огненная волна Фаера выжгла все осветительные приборы. Жаль, но тут уж ничего не поделаешь.

Когда чего-то ждёшь, кажется, что время растягивается. Прошло, может быть, всего две или три минуты, но мне показалось, что мы стоим так на изготовку уже полчаса, если не больше. Пальцы онемели держать стрелу, хотя я и не полностью натянул тетиву, а только слегка наживил.

Наконец, я уловил в глубине коридора смутное движение и слабые отсветы. С облегчением, я что есть сил натянул тетиву и выстрелил в глубину коридора. Я опасался, что могу не попасть, ведь расстояние не очень маленькое для такого неопытного стрелка, как я, но стрела ушла точно в цель и взорвалась где-то в глубине коридора, встретившись с препятствием.

Ни криков, ни стонов не последовало, а буквально через секунду в зал ворвались три стремительные фигуры, окутанные золотистым свечением.

Всё произошло так быстро, что я просто не успел среагировать. Я как раз выхватывал из-за спины новую стрелу, когда в меня врезалась алая молния, озарив всё пространство вокруг ослепительным светом. Удар был мощным, но кокон выдержал. Если бы не он, мне бы не поздоровилось. Но я и стоял здесь, рассчитывая на защиту своей волшебной каски.

Из-за вспышки я практически ослеп, и, ничего не видя, интуитивно выставил перед собой стрелу, чтобы хоть как-то защититься от неожиданностей.

Назгул возник из ниоткуда, как смутный силуэт, но вспышка ослепила и его, поэтому он не заметил выставленной в его сторону стрелы. Поняв, что я в защитном коконе, этот воин решил сократить дистанцию и напасть на меня физически, возможно желая лишить защиты. И прямо горлом насадился на стрелу. Взрыв последовал незамедлительно, отделив голову назгула от тела и забрызгав всё вокруг кровью. Меня взрывной волной тоже отбросило назад, почти до стены.

Откуда-то слева раздался хриплый смех.

– Минус пять! Хорошо идём, ребята! – сказал женский треснутый голос, как будто у его владелицы наждачная бумага была вместо голосовых связок, – завалите ещё семерых, и я отдамся вам прямо на этих камушках, – и владелица этого совершенно неженственного голоса снова разразилась хриплым смехом.

– А можно отказаться от награды? – спросила Маша.

– Нет! – радостно сказала незнакомка, и снова хрипло расхохоталась.

Я уже успел вложить новую стрелу и пытался проморгаться, но так пока и не мог ничего разглядеть.

Судя по словам пришедшей в себя незнакомки, мы справились в этой атакой. Но я решил уточнить у того, кому больше доверяю:

– Маша, как дела? Меня ослепило, не вижу ничего!

– Нормально, один к тебе проскочил, а двоих я к стене припечатала, где Фаер их поджарил, – ответила Маша.

Только когда Маша про это сказала, я вдруг осознал, что стало очень сильно вонять горелой плотью.

– Хорошо! – сказал я, – чем раздавать обещания, лучше скажи, скоро придут остальные? – спросил я у незнакомки.

– Они спешат сюда из разных мест, не знаю, успеют ли собраться в кучу. Скорее всего, две ближайшие встретятся. Но они будут здесь только через несколько минут. Все, кто был близко, уже умерли. Остальным нужно время, чтобы добраться, – прохрипела она.

Я, наконец, немного проморгался и взглянул на нашу новую знакомую. Она стояла за саркофагом, опираясь на него руками. Волосы свисали вниз, смотрела она на всё происходящее исподлобья, и, видимо, даже стоять ей пока было тяжело, но с каждой секундой она оживала всё больше. Хотя, скорее всего, время здесь было ни при чём.

– Их смерти возвращают тебе силы? – спросил я.

Она резко повернула голову в мою сторону.

– Сообразительный малый, – проскрипела она, – но это не их смерти, это мои смерти.

– Что? – опешила Маша, – это как?

– Пупсики мои, я всё вам обязательно расскажу, когда мы закончим. А мы закончим, теперь я уже в этом не сомневаюсь! Так что обождите немного, – сказала девушка скрипучим голосом.

– Хорошо, Амина, – кивнул я.

– Амина? – удивилась Маша.

– А ты ещё не поняла? Помнишь нашу теорию про копии? Похоже, что мы нашли оригинал! – сказал я.

Хотя ей это было нелегко сделать, но Амина отпустила саркофаг и медленно похлопала в ладоши.

– Я же говорила, что ты сообразительный малый, – сказала она и снова облокотилась на камень, – ух, тяжко пока ещё! Завалите следующую парочку, и, возможно, дальше я уже смогу вам помогать.

– Какой же сегодня удивительный день! – подал восторженный голос Фаер.

– И не говори, дед, и не говори! – прохрипела Амина.

– Действуем по старой схеме, – сказал я, – Маша, ты постарайся их прижать, а ты Фаер жги потом.

– Ага! – сказал Фаер.

– Не стоит по старой, – казала Амина, – они же знают, что здесь было… как, впрочем, и то, что сейчас происходит. Мне, наверное, лучше не смотреть на вас. А то я, получается, им всё транслирую! Чёрт! Не подумала сразу об этом! Я лягу на пол, а вы можете поменять позиции, только молча, ладно?

И Амина исчезла за саркофагом, зажимая уши.

Я без слов указал Маше и Фаеру, чтобы они встали за ближайшие к входу саркофаги, с разных сторон от двери. А сам побежал в коридор, задумав спрятаться в одной из комнат. И это для нападающих должно оказаться полным сюрпризом. Маша хотела возразить, увидев, что именно я задумал, но натолкнувшись на мой гневный взгляд, прикусила язык.

Через минуту донёсся хриплый крик Амины.

– Плохие новости! Они все семеро собрались, чтобы вместе напасть. Я вас предупредила, но они теперь знают, что вы знаете, что их будет семеро… чёрт, как это всё сложно! – и она снова рассмеялась своим треснувшим голосом.

Я затаился в ближайшей к залу комнате. Это было что-то вроде кухни, но очень минималистичной. К тому же частично её выжгло напалмом Фаера. Но это было и хорошо, помещение выглядело неподходящим для засады, и я вжался в угол, держа в одной руке стрелу, а в другой большую горсть оглушающего песка. Стрелять я не собирался, но, как оказалось, и на близкой дистанции стрелы тоже отлично работают. Песком тоже можно пользоваться, только находясь рядом. И сейчас был как раз такой случай.

Было непонятно, что у нападающих с защитой. Она вроде бы была, потому что стрела, пущенная в коридор, им не повредила. Однако потом они уже не смогли защититься от атаки Маши и Фаера. Интересно, почему им каски вроде наших не выдают? Или выдают?

Томительно тянулись минуты ожидания. Наконец, раздался хриплый голос Амины:

– Минутная готовность, они на подходе. Плана у них никакого нет, потому что они знают, что я вам всё расскажу. Постараются взять нахрапом, за счёт численного превосходства. Будьте осторожны, они сильные. Если получится кого-нибудь из них убить, постараюсь подключиться к драке. Удачи, пупсики!

Я решил пропустить мимо себя всех. Но как сосчитать по шагам стремительных и тихих «назгулов»?

В общем, я выскочил, когда думал, что все уже пробежали и из зала раздался шум схватки, и напоролся на двоих Амин в капюшонах. В одну я ткнул стрелой, но одежду не пробил, и стрела взорвалась снаружи, отбросив нас друг от друга так, что я улетел обратно в комнату. Вторая почти не попала под взрыв и бросилась на меня.

Я только успел выставить вперёд руку с песком, и моя раскрытая пятерня угодила ей прямо под капюшон. Однако и мне досталось, сильный удар в грудь отбросил меня на несколько метров. Вспыхнувшая оболочка кокона показала, что удар был приправлен магией, но это воздействие защита нейтрализовала, остался только сам толчок.

Оглушение подействовало, и назгул стоял, расставив руки в стороны, пытаясь удержать равновесие. Я выхватил клюшку и, широко размахнувшись, врезал противнику по голове. Она рухнула на пол мешком. Я увидел в дверях быструю фигуру, и, вскинув руку, стал формировать над ней шар плазмы. Во второй руке по-прежнему была клюшка. Интересно, что есть у назгула?

Противник замешкался в дверях. Она понимала, что я в коконе и магия не подействует. Нужно было действовать обычным методом, но, видимо, никакого оружия с собой не было. А я был и с плазмой, и с клюшкой. То есть, мог драться и магией и так.

Из зала доносились крики и шум, по которым я никак не мог понять, что именно там происходит. Нужно было заканчивать здесь побыстрее, чтобы помочь своим. Я бросился на назгула с клюшкой наперевес, но та и не думала отступать. Подпрыгнув, она перелетела через меня, и, оказавшись за спиной, тут же прыгнула снова, пытаясь сбить меня с ног.

Я швырнул плазменный шар почти в упор, и несмотря на то, что посылать его пришлось из под руки, попал в район живота, туда же, где до этого взорвалась стрела. Назгул неожиданно для меня рухнул на колени, согнувшись пополам. Не думаю, что это именно мой шар так подействовал, скорее всего, взрыв стрелы тоже не прошёл бесследно.

В ту же секунду я врезал ей клюшкой по голове и бросился в зал.

Когда я вбежал, то в первое мгновение у меня внутри всё опустилось, потому что я не увидел Машу. Впрочем, как и Фаера. Происходило что-то странное. Двух оставшихся в живых назгулов гоняла Амина. Они удирали от неё, но она была быстрее.

Амина смеялась, и голос у неё был почти чистый, осталась только лёгкая хрипотца. Тело тоже почти полностью очистилось, и теперь она скакала по саркофагам голышом, стремительно перепрыгивая с одного на другой.

Я увидел, как мелькнула голова Маши над саркофагом, и тут же спряталась обратно. Видимо, Амина сама хотела завершить этот бой и попросила ей не мешать.

В руках у Амины были два клинка, окутанных голубой плазмой. Точно такие же, как у первой прибежавшей сюда её копии. Куда они, кстати, делись, когда та погибла? Или у них нет физического воплощения и это магическое проявление оружия?

Амина настигла одну из своих копий и воткнула ей клинок в спину. Пока она это делала, последняя оставшаяся в живых, вдруг скинула капюшон, сорвала балаклаву, и мы увидели двух, абсолютно идентичных Амин.

– Сестра! – воскликнула копия, вскинув руки, – не убивай! Мы же одно целое!

– Врёшь, сука! – ласково сказала Амина, – это я одно целое! А ты, оторванный от этого целого кусок, который необходимо вернуть на место!

– Так нечестно! Ты же знаешь, что я не могу причинить тебе вред? Это не бой, это убийство! – не сдавалась копия.

– Не можешь причинить мне вред? – искренне удивилась Амина, – то есть то, что я два года висела здесь на стене и ходила под себя, это сплошная польза?

– Это сделала не я! – возмутилась копия.

– Но само твоё существование, это постоянный вред для меня. Так что не тебе говорить о честности! – Амина вдруг стала серьёзной, скрестила перед собой руки с клинками, а потом резко прыгнув вперёд, развела их в стороны, отрезав голову своей копии как ножницами.

После чего сделала круг головой, как бы разминая шею, и улыбнулась.

– Хорошо-то как! – потом взглянула на меня и пошла в мою сторону. Клинки растворились в воздухе, рассыпавшись голубыми искрами. Амина подошла и провела ладонью мне по лицу, – ну что, красавчик, понравилось меня убивать? Может быть, ты хочешь сделать со мной что-то более жизнеутверждающее? Я ведь помню, как ты меня тогда засосал!

И она, положив ладонь мне между ног, нежно её сжала.

7. Оригинал

– Прошу прощения, мисс, но вынужден отказаться! – сглотнув слюну, сказал я, – при всей вашей привлекательности, есть причины, по которым я не могу принять это предложение.

– Ты меня обидел, пупсик! – наклонившись ко мне, на ухо прошептала она. И тут же заливисто рассмеялась, пихнув меня кулаком в грудь, – да шучу я, шучу. И про то, что отдамся на камушках, тоже была шутка!

Фаер не удержавшись, разочарованно крякнул. Амина тут же повернулась к нему.

– Старый, ты расстроился? – она, виляя бёдрами, направилась к деду, снова включив «соблазнительницу», – но ты же меня просто не потянешь!

Амина подошла и Фаеру и нежно его обняла. Он стоял, вытянув руки по швам, и совершенно потерял дар речи.

– Му-а-а-хм… – издал дед совершенно непонятный звук.

– Что, теперь совершенно другое ощущение, да? – продолжала ворковать Амина, – у тебя же был неограниченный доступ к моему телу, но тогда оно не было таким привлекательным, верно?

– М-м-м-м? – промычал дед.

– Ладно! – Амина отпустила Фаера, – кроме шуток. Секса на камушках не будет, мальчики… – и она перевела взгляд на Машу, – а вот к тебе это не относится!

– Чего? – вытаращила на неё глаза Маша.

– Да шучу я! – снова рассмеялась Амина, – я два года молчала и ходила под себя, могу хоть немного повеселиться?

– Ты лучше скажи, когда сюда придут остальные, ведь на этом же всё не закончится, верно? – сказал я.

– Верно! – кивнула Амина и пошла лёгкой походкой по залу, нарочито виляя бёдрами и разглядывая трупы убитых копий, – но этого я не знаю. Я могла видеть только их глазами. Теперь они все мертвы, и у меня остались только мои глазки. А они видят столько же, сколько ваши. Блин, да где эта шлюшка? – Амина остановилась и упёрла руки в бока.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.