Большая книга мифов России

© Николаева А. Н., текст, 2025

© ИП Москаленко Н. В., оформление, 2025

© Давлетбаева В. В., обложка, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Мир мифов
(От издателя)

«Подобно тому, как все реки текут в море, все вопросы сказочного изучения в итоге должны привести к разрешению важнейшей, до сих пор не разрешенной проблемы – проблемы сходства сказок по всему земному шару», – писал замечательный русский филолог и фольклорист Владимир Яковлевич Пропп в программной книге «Морфология волшебной сказки».

Не только филологам, но и всем любителям мифов народов мира мифология действительно представляется как разветвленная система образов, архетипов, мотивов, бродячих сюжетов, встречающихся в легендах и сказках самых разных народов, порой разделенных тысячами километров и веками истории. Мифы о божественном союзе неба и земли, о хтоническом змее и Мировом древе, о первых людях – поделках еще неумелых богов, – об утраченной райской стране, куда отыщут путь только праведники, и золотом веке рассказывали друг другу древние индийцы и средневековые скандинавы, жители Поднебесной и Древней Руси, индейцы доколумбовой Америки и полинезийские аборигены.

Но чем могут быть интересны древние сказания современному человеку? Хотя бы тем, что они составляют основу общемировой культуры от классической литературы и академической живописи до индустрии развлечений и современной поп-культуры. Без мифологии были бы немыслимы такие привычные нам книги, как «Илиада» и «Одиссея» Гомера, «Старшая Эдда», «Макбет» и «Король Лир» У. Шекспира, «Фауст» Гёте, поэмы В. А. Жуковского, А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова – а также классический балет, опера, творения П. И. Чайковского, Р. Вагнера и знаменитые «Русские сезоны» С. П. Дягилева, покорившие мир. Крепкие мифологические корни имеют волшебные миры Джона Р. Р. Толкина, Клайва С. Льюиса, Джорджа Р. Р. Мартина, Джоан К. Роулинг, Анджея Сапковского, Хаяо Миядзаки.

Помимо схожих образов и сюжетов мифы разных народов транслируют сходные идеалы: любовь к родным краям, ценность настоящей любви и дружбы, проверенной временем, важность упорства, смекалки и взаимовыручки. В этой общности заключена колоссальная объединяющая сила мифологии – рассказывая истории на сотнях языков, она говорит универсальным языком человечества, понятным каждому.

В России сейчас проживают представители более 190 народов со своими самобытными традициями и фольклором. Эта книга охватывает регионы от Карелии до Сибири, от Урала и Поволжья до Крайнего Севера, от Русской равнины до Дальнего Востока, знакомя с народной культурой русских, татар, башкиров, чувашей, удмуртов, карелов, якутов, эвенков, саамов и других народов большой страны. Вы узнаете, что общего у русского Змея Горыныча и татарского Зиланта, Бабы-яги и кетской ведьмы Хосядам, медведя из финно-угорских сказов и его собрата из сказки «Маша и медведь».

Познакомьтесь с персонажами русских, карельских, татарских, якутских, чукотских мифов, откройте мифологическую карту России и узнайте, какими еще легендарными героями богата наша страна!

Славянские мифы

Введение

В этой книге мы поставили перед собой интересную и сложную задачу – рассказать о том, о чем практически ничего не известно. Речь пойдет о мифологии древних славян.

Что такое миф?

Считается, что мировоззрение человеческого общества проходит несколько стадий: обычно выделяют мифологическую, религиозную и философскую.

Миф рождался в глубокой древности, когда человек не понимал многих явлений природы и пытался объяснить их, придумывая богов и других существ, олицетворявших грозу, ветер, солнце, повелевавших океаном и подземным миром умерших. Он включал в себя также основы зарождающегося религиозного культа, картину вселенной, разъяснял взаимоотношения человека и природы и повествовал о рождении неба, земли, рек, морей и небесных тел.

Первые подобные истории могли рождаться задолго до появления письменности. В этом причина того, почему многие мифы (греческие, скандинавские, римские, любые другие) известны нам только в наиболее поздних своих вариантах: к тому моменту, когда появилась возможность их записать, они уже значительно обогатились подробностями по сравнению с первоначальными вариантами.

В переводе с греческого «миф» означает «сказание», «предание», «слово». В первые века своего существования передавался от человека к человеку в устной форме.

В чем отличия мифа от религии? Он более подвижен, легче видоизменяется под влиянием изменившихся условий жизни и новых знаний. Религия более стабильна.

Обычно с рождением той или иной религиозной системы рождается также и набор догматов – утверждений, которые верующий просто должен принять и не задумываться над ними.

«Не мудрствуйте лукаво!» – эта фраза характеризует религиозное сознание достаточно полно.

И, наконец, философское мировоззрение. Если религия и миф существуют с опорой на чувство и веру, то для философского восприятия мира важны критичность, ясность ума, доказательства и логика. Впрочем, речь у нас о мифологии, конкретно – о славянской.

О ней известно крайне мало. Причины этого мы подробно рассмотрим ниже, пока просто скажем, что для восстановления более или менее достоверной картины нам придется привлечь все возможные источники и средства: обратиться и к истории религии, и к процессу развития письменности на Руси, и к фольклору, в котором наследие древнего мифа отражалось подчас очень ярко.

Говорить о мифологии славян мы не можем в отрыве от всех прочих связанных с ней явлений и понятий. Поэтому мы затронем историю Крещения Руси, сюжеты былин, особенности храмового зодчества и вопросы создания славянского государства. А Перун и Сварог, Велес и Мокошь, легендарные князья и былинные русские богатыри займут свои места в этом великолепном антураже.

Недостаток сведений по славянской мифологии (и по истории Древней Руси в целом) создавал большой простор для разного рода фальсификаций и появления всевозможных теорий, как вполне оправданных с точки зрения науки, так и откровенно завиральных.

Тайна всегда притягательна, недостаток сведений всегда будит фантазию. И только анализ и сравнение как можно большего количества информации позволят создать более или менее достоверную картину. Поэтому мы обратимся не только к академическим источникам, но и к изданиям, репутация которых, скажем так, неоднозначна.

Надо отметить, что даже легкое прикосновение к секретам древних мифов создает ощущение чего-то масштабного, глубокого, мощного. Эти образы пережили века, и сейчас благодаря им мы рассмотрим огромный пласт культуры, совершим увлекательное путешествие в прошлое.

Знакомство с картиной мира, созданной людьми, жившими много столетий назад, может не только увлечь, но и значительно обогатить нас духовно, культурно и эстетически.

В. Верещагин. Князь Игорь заключает договор с византийцами перед идолом Перуна. 1896 г.

А чтобы это знакомство было по возможности более полным и ярким, мы сопроводили текст подборкой произведений искусства разных лет, посвященных древнерусской культуре, истории и мифологии. В книге они представлены как в виде репродукций, так и в виде QR-кодов.

Глава 1
Славянские древности: источник и фантазия

Куда подевались славянские мифы?

Один из парадоксов отечественной и мировой истории: в нашем распоряжении множество переводов и пересказов мифов Древней Греции, Рима, Индии, Скандинавских стран, а вот относительно славянской мифологии информации у нас практически нет. В чем причина? Этих причин, прочно связанных друг с другом, несколько.

Любой миф, любое предание или сказка, даже родившиеся до появления письменности и передававшиеся из поколения в поколение в устной форме, рано или поздно бывают записаны. Часто от появления мифа до первой его фиксации на бумаге (пергаменте) проходят столетия, а иногда и тысячелетия. Что же до славянской мифологии, то она, по официальной версии, рождалась в дописьменный период, а с появлением азбуки – кириллицы – оказалась не у дел, так как ее распространение и всеобщей грамотности совпало с активной христианизацией. На смену древним богам пришла новая вера, которая во времена первых князей, известнейшим из которых стал Владимир Красно Солнышко, креститель Руси, внедрялась подчас достаточно жестко. Даже если значительная часть населения совершенно искренне воспринимала новые ценности, не стоит сбрасывать со счетов, что многие артефакты древней веры – идолы, изображения и прочее – могли уничтожаться целенаправленно. Ну а первые записи, по которым мы можем судить о древнем славянском пантеоне, – это летописи, составлявшиеся преимущественно монахами. Поэтому ничего удивительного нет в том, что они могли немного (или много) принизить древние представления о мире и природе с позиции человека, обретшего истину.

Нестор-летописец. Изображение из Радзивилловской летописи. XIV в.

Следовательно, одна из причин плохой сохранности славянской мифологии – отсутствие у славян письменности во времена ее расцвета. Другая причина – смена веры и сознательное замалчивание, а то и уничтожение всего, связанного с язычеством. Третья – достаточно поздняя письменная фиксация древних мифов, причем сделанная преимущественно христианскими авторами. Впрочем, эта причина актуальна и для многих других мифологических систем: например, скандинавские мифы мы сейчас можем читать тоже в основном благодаря записям, сделанным авторами-христианами в XIII–XIV веках или даже позднее.

Но не все так просто. В ХХ столетии (вернее, уже во второй половине века) появилось течение, в основном в среде историков-любителей, представители которого предложили практически полностью пересмотреть устоявшиеся теории о славянской истории и мифологии. Мол, все то, что мы изучали и считали истинным много лет, на самом деле искаженная, «неправильная» история. «Правильную» от нас долгие годы скрывали и продолжают скрывать. Кто? Конечно же, так называемые враги России и ангажированные врагами историки.

Мы рассмотрим вкратце разные теории появления и развития мифологии славян – и официальную, которую поддерживает академическая наука, и неофициальную, во многом основанную на сомнительных источниках.

Миф неотделим от земли, на которой он рождается, истории народа, который его создает, культурных особенностей этого народа, и поэтому предварительно мы нарисуем по возможности более подробную картину происхождения славян, истории славянской письменности и рождения источников, по которым можем судить об интересующем нас вопросе.

Земля, на которой вершится история

Большинство источников – византийских, восточных и прочих – позволяют судить, что в VII–VIII веках Восточная Европа была уже практически славянской. Откуда славяне взялись на этих территориях – точно неизвестно. Есть версии, что это автохтонный народ, то есть проживавший на этой территории с первобытных времен. Некоторые исследователи считают, что славяне пришли сюда неизвестно откуда. То ли с юга, то ли с запада, то ли с востока. Популярная версия – во времена Великого переселения народов на территории Восточной Европы смешались несколько потоков переселенцев, что и сделало культуру славян столь разнообразной и синтетичной независимо от того, жили ли они тут всегда или были пришлыми. Во всяком случае, соседи начинают писать о них как о сформировавшемся народе примерно в V–VI столетиях. Представители Византии и некоторых других держав пишут о склавинах, антах, венедах. Считается, что под этими названиями фигурируют именно славяне. Правда, ряд исследователей считают, что венеды – это лишь один из этносов, которые вошли в состав славянского народа.

А как же поляне, древляне, кривичи и многие другие, знакомые нам по учебнику истории и описанные знаменитым летописцем Нестором в «Повести временны́х лет»? Скорее всего, это не отдельные славянские племена, а племенные союзы – это образования, гораздо более крупные, нежели племя. После того как они сложились, обычно начинается формирование государства.

Изображение склавина (крайний слева) в Евангелии Оттона III. Х в.

Совокупность найденных материальных предметов, которые относятся к одной эпохе, находятся в одном слое и складываются в логичную единую картину, принято называть археологической культурой.

Важный источник – данные археологии. Они также позволяют судить, что более или менее единая славянская культура складывается около V столетия. Правда, отдельные особенности могли немного различаться в зависимости от природных условий и влияния соседей: ведь славяне занимали большую территорию, и ждать полного единства было бы сложно. Где-то доминировало скотоводство, где-то – земледелие. Различия археологи фиксируют, например, в способах захоронения, форме посуды и украшений.

Конечно же, условия жизни не могли не отразиться и на мифологии. С уверенностью можно судить, что у славян, как и у большинства народов древности, практиковалось многобожие. Соответственно, на разных территориях и в разных природных условиях могли особо почитаться разные божества. Скотоводы больше чтили богов – покровителей животных; земледельцы – тех, которые олицетворяли землю, солнце, растения.

Важно и то, что по землям славян проходил так называемый путь «из варяг в греки» – от скандинавов к византийцам. Воспринимая и обрабатывая элементы чужой культуры, а в процессе международной торговли и политических взаимоотношений это происходит обязательно, славяне обогащали и развивали свою собственную.

Н. К. Рерих. Заморские гости. 1901 г.

На каком языке говорили древние славяне? Вероятнее всего, это был так называемый праславянский язык, из которого значительно позднее выделились чешский, польский, русский, белорусский и многие другие славянские языки. А вот корни праславянского проследить сложно. Сформировался он, видимо, еще в I или даже II тысячелетии до нашей эры не на пустом месте – выделился из еще одного общего праязыка, на котором говорили, например, на юге нынешней России, – праиндоевропейского. Этот же язык стал предком германских и многих других языков.

Со временем языки и диалекты разделялись, их становилось больше. Но с уверенностью говорить о славянах как о едином народе с особой культурой и языком можно только с первых веков нашей эры. Данные для этого мы получаем в основном благодаря археологии и лингвистике.

ЗАГЛЯНЕМ В «ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫ́Х ЛЕТ»

Летописец Нестор, ее предполагаемый автор, живший в конце XI – начале XII века, производит историю славян от сыновей Ноя, конкретно – от Иафета, и называет ранних славян нориками. Они сначала «сели по Дунаю», а потом начали расселяться дальше, в том числе, например, по Днепру. Так или иначе, все данные говорят о том, что различных переселений и расселений в истории славянских союзов племен было много.

От рода и племени до единого государства

Как и у большинства народов в ранний период истории, у славян в первые века нашей эры господствовал родоплеменной строй. Это означает, что основой общественных отношений было кровное родство. Род – это фактически большая семья, все члены которой в той или иной степени являются родственниками друг другу, не обязательно близкими, это могут быть троюродные дяди или двоюродные внуки, но именно благодаря роду человек живет и выживает. Несколько родов составляли племя.

Ни о каком славянском государстве в начале нашей эры, по мнению ученых, говорить не приходится, но прообразы государственной власти – старейшины, вожди, заслуженные воины – выделились, судя по всему, достаточно рано.

Когда и как рождаются названия «славяне», «русы» и как появилось определение Русь? История темная. Термин «славяне» исследователи часто считают производным от индоевропейских корней «слышать» или «народ». И та и другая версии вполне возможны. Люди считали своими тех, чей язык понимали, с кем могли разговаривать и кого считали похожим на себя. Отсюда и версия о том, что слова «славяне» и «слышать» практически синонимы. Я слышу прежде всего тех, кто говорит на понятном мне языке! Ну а что касается другого значения, практически у каждого народа в древности были самоназвания, которые означали просто «люди», «народ» или «собратья».

Еще более интересная ситуация с названием Русь. Откуда только его не производили. И от названия некоей реки, упоминаемой в летописях, и от народа рос с севера, о набегах которого писали византийцы, и от слов «светлый», «русоволосый» на одном из восточных языков. Также есть версия, что слово это принесли с собой варяги-скандинавы и, возможно, русью именовали военную аристократию родом со Скандинавского полуострова. Короче говоря, единства во мнениях нет.

В. М. Васнецов. Призвание варягов. Ок. 1913 г.

Кстати, о варягах. Их присутствие на Русской земле, а также возможное участие в создании Древнерусского государства – один из самых обсуждаемых вопросов в российской истории. Благодаря летописцу Нестору и его «Повести временны́х лет», мы знаем, что в 862 году (но это не точно) славяне, которые никак не могли навести порядок на собственной земле, обратились к варягам (они же норманны, именно так называли их в Европе): «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Придите и владейте нами». Тут же прибывают три брата – Рюрик, Трувор и Синеус и «садятся» править в нескольких городах. В Киев через некоторое время отправляются наводить порядок некие Аскольд и Дир – возможно, дружинники Рюрика. А в 882 году еще один варяг, Олег, собравший под своим началом новгородско-варяжскую дружину, убивает их обоих и делает Киев центром объединенного государства, подчиняя пока еще разрозненные славянские племена и союзы племен. Это тот самый вещий Олег, который, если верить преданию, погиб от укуса змеи.

Какое событие считать началом истории русского государства? Версии есть разные. Кто-то предлагает вести отчет от прибытия Рюрика с братьями, кто-то – от захвата Олегом Киева.

Складывается система налогообложения (ну и пусть денег у славян пока еще нет – первые князья собирали натуральный налог: шкурками пушного зверя, оружием, запасами провианта), появляются постоянное войско и централизованная власть, определяются границы, одним словом, проявляются все признаки государственной власти.

Именно версия о том, что государство славянам создали варяги, получила наименование норманнской теории. Ее последовательно продвигали немецкие ученые, работавшие в Российской академии наук в ХVIII столетии. Но уже тогда последовательным противником этой теории был, например, Михаил Васильевич Ломоносов. Его мнение о том, что норманнская теория попросту оскорбительна, поддерживали и поддерживают так называемые антинорманисты, считающие, что с созданием государства славяне все же справились самостоятельно. Но вот то, что варяги активно участвовали в политической и культурной жизни Руси, никто не отрицает. Они нанимались в дружины русских князей, заключали династические браки, торговали со славянами, и ничего удивительного нет в том, что у мифологии славян много общего со скандинавской… наверное. С уверенностью утверждать последнее можно было бы только в том случае, если бы у нас было достаточное количество информации о мифах славян. Увы, ее очень мало. Но можно сказать, что основной пантеон у большинства народов Европы и частично Азии в то время был во многом схож: практически у всех почитались боги грозы, покровители земледелия, охоты и животных, боги, которые обучили людей искусству, ремеслам и так далее.

В. М. Васнецов. Встреча Вещего Олега с кудесником. 1899 г.

Еще один спорный момент – происхождение и историчность самого Рюрика. Популярна точка зрения, что, возможно, Рюрик и его братья – не более чем вымысел летописца. Также встречаются предположения, что вся эта компания вообще не имела отношения к Скандинавии и не являлась норманнами: многие ученые считают Рюрика представителем какого-то северного славянского племени. Ну а что касается города Киева – точное время его основания неизвестно, называют и VIII–IX века, и гораздо более раннее время. А название он якобы получил по имени мифического основателя Кия. И вполне возможно, что первые зачатки государственной власти возникли именно в Киеве задолго до прибытия туда варягов (если таковыми были, например, Аскольд и Дир).

Такое понятие, как дружина (профессиональное войско), бывшая одним из признаков государства, тоже, видимо, сложилось у славян еще до Рюрика. Благодаря совершенствованию орудий труда и улучшенной обработке земли начала распадаться родоплеменная община. Связи в роду по-прежнему были важны, но в обществе усилилось расслоение, и появилась так называемая военная элита. Это люди, занимавшиеся только войной, а заодно собиравшие налоги, сопровождавшие и охранявшие князя. Видимо, именно тогда особо возвышается бог Перун, который, по представлениям славян, мог быть не только олицетворением грозы, но и покровителем войска и правителя. Хотя сложились представления о Перуне и других богах, вероятнее всего, за много лет до того. В качестве примера приведем скандинавскую мифологию, развитие которой было во многом схоже со славянской.

Есть предположение, что, например, истории о боге Торе, олицетворявшем грозу, и его молоте с названием Мьёльнир сложились на Скандинавском полуострове еще в 2800-х годах до нашей эры, почти 5000 лет назад! А расцвет мифологии скандинавов наступил, судя по всему, на рубеже нашей эры, возможно, как и у славян. Ну а первые подробные записи, по которым мы можем судить о мифологии викингов, относятся уже к Средним векам, к XIII столетию.

М. Винге. Битва Тора с великанами. 1872 г.

Именно о записях – только не скандинавских, а славянских – мы сейчас и поговорим. Когда у славян появляется письменность и почему она так плохо сохранила для нас древние мифы?

Основные источники скандинавской мифологии, например «Старшая Эдда», были созданы уже в XIII веке. Русские летописи, в которых есть упоминания о древних богах, составлены примерно в это же время или чуть ранее.

Тайные письмена

Практически никто из историков не отрицает, что, возможно, у древних славян имелась некая система письменности, которая, к сожалению, до нас не дошла, вернее, дошла в крайне малом количестве источников, по которым невозможно судить об ее особенностях и правилах. В Х столетии происходит Крещение Руси и практически параллельно с насаждением христианства как основной религии начинается внедрение азбуки, созданной Кириллом и Мефодием. Именно с помощью нее тиражировались священные книги, обучали детей в многочисленных школах, созданных по инициативе Ярослава Мудрого, на ее основе создавались летописи.

А о системе письменности дохристианского периода остались только смутные упоминания. Например, в конце Х века (это предположительная дата, нам известны только списки XIV–XVIII столетий) был составлен «Трактат о письменах», автором которого был некий черноризец (монах) Храбр. В этом произведении сказано: «Ведь прежде славяне, когда были язычниками, не имели письмен, но читали и гадали с помощью черт и резов. <…> И так было многие годы. Потом же Бог человеколюбец, который правит всем и не оставляет и человеческого без знания… помиловал род славянский и послал им святого Константина Философа, названного в пострижении Кириллом, мужа праведного и истинного. И создал он для них тридцать письмен и восемь, одни по образцу греческих письмен, другие же в соответствии со славянской речью» [1].

Если верить Храбру, славяне писали при помощи неких черт и резов, но как они выглядели – не знает никто. Возможно, это было нечто вроде пиктограмм, когда то или иное понятие обозначается каким-то условным значком: например, вертикальная спиралеобразная линия, напоминающая дым, может означать очаг или костер.

О том, что славяне при необходимости делали различные записи, пишет арабский путешественник X столетия Ахмад ибн Фадлан. Его современник и соотечественник Ибн ан-Надим упоминает некие вырезанные на дереве письмена русов, которые он даже воспроизвел в своих записках. Правда, письмена эти очень похожи на арабскую вязь, и расшифровать их до сих пор никто не сумел. Византийские хронисты в своих произведениях как о чем-то само собой разумеющемся пишут о двустороннем составлении договоров с русами. Одним словом, свидетельств того, что у славян в дохристианский период была письменность, немало. А вот самих письмен практически нет.

Имеются предположения, что у славян была письменность, во многом напоминавшая скандинавские руны, но прямых доказательств этому не имеется. И то, что иногда представляют под названием «славянские руны», учеными не признается.

В IX столетии, во многом с подачи Византии, начинается работа над созданием азбуки, благодаря которой можно было бы распространять Священное Писание на славянских землях. В Западной Европе в основном пользовались латынью. К этому времени уже наметился раскол на западное и восточное христианство, хотя официально католичество и православие оформятся только в середине XI века.

Для создания новой азбуки были выбраны ученые братья Кирилл и Мефодий, давно занимавшиеся миссионерской деятельностью. Вернее, Кирилл получил это имя только перед смертью, приняв постриг. До того он именовался Константином.

Я. Матейко. Кирилл и Мефодий. 1885 г.

Свои первые «азбучные» опыты они провели на территории славянского государства Великая Моравия, которое в те времена занимало территорию современных Венгрии, Чехии, Украины, Словакии и частично некоторых других стран. Именно там Константин-Кирилл и Мефодий составили славянскую азбуку и начали переводить основные богослужебные книги. Так появился литературный старославянский язык.

Считается, что азбука родилась в 863 году. Но это была не известная всем кириллица, а более ранний вариант – глаголица. Письменных памятников на глаголице сохранилось немного. Объясняют это тем, что первая азбука оказалась не очень продуманной, и вскоре ее заменили на более совершенную и удобную кириллицу.

Для создания своих азбук Кирилл и Мефодий активно использовали греческий алфавит. Брали ли они за основу славянскую письменность, если таковая существовала? Неизвестно.

ИНТЕРЕСНЫЕ ВЕРСИИ

Многие исследователи склоняются к мнению, что кириллицу создали не Кирилл и Мефодий, а их ученик Климент Охридский примерно в 880-х годах. Высказывалось также предположение, что глаголицу изобрели позже, причем не как общепринятую азбуку, а в качестве тайнописи. Но большинство источников убеждают нас в том, что все же она была первична.

Итак, когда князь Владимир крестит Русь и начинает внедрять новую веру, одним из главных инструментов этого процесса становится именно созданная братьями-греками азбука.

Ну а процесс крещения – это отдельная интересная история.

Низвержение идолов

Какие цели преследовал Владимир Красно Солнышко (он же Владимир Святославич, он же Владимир Святой), отменяя старых богов (как бы их ни звали) и внедряя христианство? Безусловно, его впечатлило величие христианских храмов и красота богослужений, виденных им в Византии. Но, кроме того, это был, безусловно, политический шаг. Распространение новой веры укрепляло власть самого князя (ведь, как известно, «власти – от бога!»), способствовало связям с соседями, привлекало на Русь таланты в лице иконописцев, переписчиков книг, архитекторов.

Уточним, кстати, что христианство вовсе не было на Руси чем-то новым и невиданным. Если верить летописям, христиан в том же Киеве было довольно много уже во времена Аскольда и Дира. Кроме того, христианкой была бабушка Владимира – княгиня Ольга, и при ней в столице Древней Руси уже строились христианские храмы.

Ни Ольга, ни ее предшественники не стали внедрять христианство как основную государственную религию. Они ограничивались тем, что лично практиковали ее. Владимир же сделал эту веру основой своей власти.

М. В. Нестеров. Княгиня Ольга. 1892 г.

Но первоначально, если верить летописям, Владимир пытался создать нечто вроде постоянного пантеона славянских богов во главе с Перуном. Дело, видимо, в том, что на Руси система почитания божеств была очень пестрой и неустойчивой: на разных землях могли особо отличать разных божеств. Кроме того, это почитание, как уже говорилось выше, было еще и «профессиональным». То есть у каждого рода занятий и у каждого ремесла были свои небесные покровители. И если Владимир хотел навести на Руси порядок, нужно было попытаться как-то упорядочить все это.

Дохристианские верования славян (и не только) часто называют язычеством. Это не совсем верное определение. Изначально этот термин появился в церковной культуре для обозначения нехристианских верований. В более широком смысле он означал неавраамические религии, то есть такие, которые не восходят к праотцу Аврааму. В свою очередь, авраамическими являются христианство, иудаизм и ислам. А вот верования древних славян, греков, скандинавов и многих других народов в те времена, когда у них почиталось множество богов, правильнее так и называть многобожием.

Что пытался сделать Владимир до того, как начал крестить Русь? В «Повести временны́х лет», написанной в начале XII века, об этом говорится так: «И стал Владимир княжить в Киеве один и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, и Даждьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими» [2].

Не будем пока подробно рассматривать «личности» указанных в этой цитате богов, отметим только, что особого успеха это мероприятие Владимира не имело. Народ по-прежнему почитал множество различных божеств: например, скотоводы и охотники, видимо, особо уважали «скотьего бога» Велеса, который в пантеон Владимира вообще не вошел. И через некоторое время князь принял решение, отказавшись от попыток назначать нескольких богов главными, окончательно склониться в сторону христианства. Легенды гласят, что предварительно правитель киевский принял у себя «послов от разных вер», которые рассказывали князю о религиях, имевших место на тот момент: два варианта христианства (византийский и римский), ислам, иудаизм. Сцена выбора веры Владимиром изображалась множество раз десятками художников, но, скорее всего, эта история относится к области легенд. Нет, возможно, представители разных религий действительно посещали Владимира, понимая, что Русь весьма выгодный союзник и сделать из ее населения своих единоверцев было бы неплохо. Но, думается, что Владимир уже к этому времени имел представление о религиях соседей и не сомневался относительно принятия христианства.

А. И. Иванов. Крещение Владимира в Корсуни. 1829 г.

Крещение Руси, по официальной версии, состоялось в 988 году. Но многие историки не считают эту дату достоверной. Имеются предположения о том, что событие могло произойти как чуть ранее, так и позднее этой даты.

Перед тем как начать крещение киевлян в Днепре (судя по всему, это была не единственная река, которая использовалась в качестве купели), Владимир лично принял участие в свержении идолов. «Повесть временны́х лет» сообщает об этом так: «И когда пришел, повелел повергнуть идолы – одни изрубить, а другие сжечь. Перуна же приказал привязать к хвосту коня и волочить его с горы по Боричеву к Ручью и приставил двенадцать мужей колотить его палками. Делалось это не потому, что дерево что-нибудь чувствует, но для поругания беса, который обманывал людей в этом образе, – чтобы принял он возмездие от людей. „Велик ты, Господи, и чудны дела твои!“ Вчера еще был чтим людьми, а сегодня поругаем. Когда влекли Перуна по Ручью к Днепру, оплакивали его неверные, так как не приняли они еще святого крещения. И, приволочив, кинули его в Днепр. И поручил Владимир {людям}, сказав: „Если пристанет где к берегу, отпихивайте его, пока не пройдет пороги, тогда только оставьте его“» [3].

В. М. Васнецов. Крещение Руси. 1880-е – 1890-е гг.

На Руси начинается эпоха христианства. Древние боги оказываются вне закона, а жрецы и волхвы остаются не у дел. Какие источники могут рассказать нам о дохристианском периоде и о божествах, в которых верили славяне в то время?

Поговорим об источниках

Поясним для начала, что мы называем историческим источником. Так принято называть некий предмет, документ или явление, непосредственно отразившее исторический процесс. На основании этого предмета историки восстанавливают по возможности достоверную картину прошлого.

Что значит «непосредственно отразившее»? В большинстве случаев источник создается именно в ту эпоху, которую нам необходимо изучить. То есть, например, подвеска или ожерелье новгородской женщины, изготовленные в XI столетии, – это хороший исторический источник. По нему мы можем судить о видах обработки металла того времени, обережных рисунках, методах работы ювелиров. А вот копия такого украшения, изготовленная в наши дни, источником не является, как бы качественно она ни была исполнена, по той простой причине, что копия изготовлена не в XI веке и судить по ней об истории того времени мы не можем. Кстати, обратили внимание на слова «обережные рисунки»? Это свидетельство того, что языческие обычаи оказались очень стойкими, и даже после внедрения христианства они проявлялись в том или ином виде, а в отдельных областях сохранились и по сей день. Например, в традиционной вышивке многих славянских народов до сих пор присутствуют элементы, которыми украшали свою одежду люди первых веков нашей эры, чтобы привлечь к себе покровительство добрых богов и оттолкнуть злых духов.

Таким образом, историческим источником может быть практически все что угодно, имеющее отношение к интересующей нас эпохе. Например, осколки керамической посуды, остатки обуви или оружия, даже обглоданная кем-то когда-то кость – по ее состоянию можно судить о способах приготовления пищи или инструментах, при помощи которых разделывали мясо. Но особо ценны, конечно же, источники наподобие фотографий, видео- или аудиозаписей: скажем, запись выступления политика или групповой снимок солдат времен Первой мировой войны.

Исторический источник не обязательно материален: например, рассказы дедушки-ветерана о войне – это тоже источник.

Очень ценятся источники письменные, так или иначе зафиксированные на каком-либо носителе: дневники, письма, мемуары, надгробные надписи, правительственные распоряжения.

БЛИН КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК

Классический пример живучести языческих обычаев – изготовление блинов на Масленицу. Берет начало в глубокой древности, когда, выпекая круглые лепешки, напоминающие солнышко, люди праздновали окончание зимы и встречали весну. Масленичные блины пережили внедрение христианства и давно уже превратились в традицию, об истоках которой знают далеко не все.

Возможно, на этом месте у вас возникло некоторое сомнение относительно словосочетания «непосредственно отразившие исторический процесс». Например, то, что фотография отражает его непосредственно, сомнений нет. Но как быть, скажем, с летописями или мемуарами? Они создаются зачастую некоторое время спустя после описываемых событий и вполне могут содержать в себе более поздние наслоения, искажающие картину. Например, мемуарист может приукрасить свои подвиги, рассказывая о войне. А летописец вовсе не обязательно был непосредственным участником событий, которые он описывает, и опирался на рассказы других людей, которые также не во всем честны. И все же мемуары и летописи относятся к ценным историческим источникам, а задача историка – не опираться только на один какой-то документ, а путем подбора как можно большего количества источников и сравнения их друг с другом восстановить достоверную картину.

Титульный лист журнала «Русская старина» 1880 г. В нем регулярно публиковались мемуары

Особый род источника – это обычаи, традиции, приметы, поговорки. Казалось бы, каким образом все это может помочь в изучении древней истории? На самом деле, может. Самый простой пример: наверняка вам доводилось видеть и слышать, как представители старшего поколения говорят: «Не стой на пороге, проходи в дом (квартиру, избу и так далее)», «Не передавай ничего через порог! Сначала войди, а потом уже показывай, что принес (рассказывай, зачем пришел)».

Этот обычай – не передавать ничего через порог и не общаться, стоя на нем, – пришел из глубокой, дохристианской, древности, когда человек верил, что есть два мира – привычный, защищенный добрыми духами мир дома и неприветливый внешний. Подолгу стоя на пороге или передавая через него что-либо, можно было напустить в дом всякой нечисти. Вполне вероятно, что у славян, как и у многих других народов, был обычай хоронить прах усопших непосредственно под порогом, как бы призывая покойника, перешедшего в иной мир, стать добрым защитником жилища. Соответственно, стоять на пороге подолгу не рекомендовалось, чтобы не беспокоить предков понапрасну. Как видим, многие обычаи и приметы соблюдаются у нас автоматически, просто потому, что они сохранились с незапамятных времен и, будучи изначально языческими, даже в процессе христианизации. А значит, эти самые обычаи могут многое рассказать о жизни людей много веков назад. И к их стойкости мы еще обязательно вернемся.

Еще один пример – монетки, которые находили в греческих захоронениях в непосредственной близости от черепа покойного. Они доказали наличие представлений о том, что при перемещении в царство мертвых усопший должен был заплатить перевозчику, переправлявшему души через реку Стикс.

Конечно же, по таким косвенным признакам восстанавливать историю древних верований достаточно сложно. Но можно. Особенно в сочетании с другими источниками.

В Древнем Риме особо почитались лары – божества – покровители дома. Возможно, ими становились в том числе и покойные родственники. Подобные верования были у многих народов, видимо, и у славян тоже.

К числу ценнейших материальных источников по истории древних славянских верований относят так называемого збручского идола.

В 1848 году в реке Збруч, притоке Днестра, было обнаружено любопытное изображение: четырехгранный столб, изготовленный из серого известняка, высотой чуть более двух с половиной метров. По высоте он разделен на три яруса, заполненных рельефными изображениями, а венчает его стилизованная человеческая голова, как бы склеенная из четырех лиц, обращенных на четыре стороны света. Эту четырехликую голову покрывает шапка округлой формы.

Изображения на самом столбе весьма любопытны. Верхний ярус составляют упрощенные изображения человеческих фигур, как бы продолжающих расположенные наверху лица. У одной из них в руках кольцо, другая вооружена висящим на поясе мечом или саблей, а рядом с ней изображена миниатюрная фигурка животного (возможно, лошади), третья держит в руках нечто вроде рога для вина, у четвертой же никаких дополнительных предметов нет.

Прорисовка четырех сторон збручского идола. XIX в.

Средний ярус – это чередующиеся рельефные изображения мужских и женских фигурок, которые словно бы водят хоровод или, возможно, совершают какой-то обряд. Рядом с одной из женских фигурок нарисована еще одна, совсем крошечная, видимо, символизирующая ребенка. И, наконец, самый нижний ярус – это стилизованные коленопреклоненные фигуры, которые наподобие древних атлантов поддерживают руками изображения второго яруса. Одна из граней такого изображения не имеет.

КАК ВСЕ ЭТО ИСТОЛКОВАТЬ?

Для начала идол был тщательно исследован учеными. Его изготовление датировали примерно X–XIII веками. Обратим внимание, что это уже христианский период. Вполне вероятно, что збручский идол когда-то был центром некоего святилища и рядом с ним приносили жертвы.

Там, где идол в нижней части не имеет изображений, возможно, находился жертвенник или какое-то дополнительное крепление в виде, например, каменной плиты.

Самая популярная версия истолкования изображений на идоле такова: верхний ярус – это символическое представление мужских и женских божеств славянского пантеона (женское божество – видимо, то, которое с колечком в руке). Средний ряд представляет собой мир людей, а нижний – либо стихии, либо хтонических существ нижнего мира. Кто это такие?

Хтоническими (от греческого «земля», «почва») обычно называют мифологических существ, которые связаны с первобытной мощью природы, олицетворяют нечто могущественное и подчас агрессивное, но при этом лишенное разума и творческого начала. В большинстве мифологических систем эти существа появляются обычно в процессе создания вселенной из первородного хаоса или уже во время борьбы за власть старших богов первого порядка.

Высказывались также версии о том, что збручский идол олицетворяет времена года или изображает бога Святовита (Свентовита), который, по ряду свидетельств, изображался многоликим или многоглавым. К этому любопытному божеству мы еще вернемся, а пока поищем ответ на следующие вопросы: где мог стоять изначально збручский идол? Если его действительно изготовили в X–XIII столетиях, чем объяснить это изготовление во времена, когда христианство уже укрепилось на славянских землях? Практиковались ли у славян жертвоприношения? Если да, то приносили ли в жертву людей?

Ответ на первый вопрос нашли в ХХ столетии. Во время раскопок на вершине холма Богит неподалеку от реки Збруч была обнаружена площадка с расположенными на ней особым образом камнями и следами ям, в которых археологи нашли множество останков животных и птиц. Видимо, там идол когда-то и обретался. А вот вопрос о времени его изготовления еще интереснее.

Есть такая версия: через несколько десятилетий после внедрения христианства на славянских землях начинается период феодальной раздробленности. Брат идет на брата, государство ослабевает. И население вполне могло связать этот процесс с новой верой, мол, новый бог и новые святые не могут нас защитить. Значит, нужно обратиться к старым. И, несмотря на возможные жесткие санкции, в разных уголках Руси начинают снова изготавливать идолов и восстанавливать древние обряды.

Видимо, тогда и был высечен из известняка збручский, который некоторое время простоял на холме Богит, а потом до него добрались христианские священнослужители, и идола пришлось закопать на берегу реки. Затем о нем забыли, а в XIX столетии воды Збруча вымыли его на поверхность. Сейчас это изваяние находится в археологическом музее Кракова.

С. В. Иванов. Язычество и христианство. 1912 г.

И, наконец, жертвоприношения. Судя по всему, славяне часто подносили идолам провизию, украшения, оружие. Иногда приносились в жертву животные. Сведения о частоте человеческих жертв разнятся. То, что они имели место, – бесспорно, но повседневностью, видимо, не были. Вероятно, на заклание чаще отправляли военнопленных, предателей или преступников.

Ну а какого бога (или каких богов) изображает збручский идол – вопрос по-прежнему открытый. Остановимся пока на том, что он вполне достоверно отражает схему, характерную практически для любой древней мифологии, – миры богов и людей, нижний мир.

ИМЯ КАК ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Христианство и многобожие соседствовали на славянских землях много лет. Одним из свидетельств этого является то, что в течение нескольких веков детям часто давали два имени – христианское, внесенное в церковные святцы, и языческое, которое на всякий случай играло роль оберега, если новые святые вдруг не справятся. Подобных свидетельств в документах сохранилось множество.

По каким письменным источникам мы восстанавливаем картину славянского многобожия, кроме уже упоминавшейся «Повести временны́х лет»? Кстати, летопись эта была создана много лет спустя после формирования государства Русь и принятия христианства.

Сведения подчас приходится собирать по крупицам. Например, в записях уже известного вам Ахмада ибн Фадлана упоминается обряд похорон знатного руса, который включал в себя сожжение тела в ладье. Похоронный обряд – мероприятие, которое может многое рассказать о религиозных представлениях народа, поэтому подобные свидетельства очень ценны. Правда, ибн Фадлан, скорее всего, видел не славянские похороны, а проводы в мир иной знатного варяга, видимо проживавшего на Руси: для славян сожжение покойного в ладье было не характерно.

Записи о славянах оставил Прокопий Кесарийский, византийский историк VI столетия: «Эти племена… считают, что один только бог, творец молнии, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания» [4].

В русско-византийских договорах Х столетия упоминаются Перун – бог грозы и покровитель княжеской дружины и Велес (Волос) – божество, защищавшее животных вообще и домашний скот в частности. В то время при подписании каких-то важных документов, заключении союзов было принято приносить клятву перед лицом того или иного бога.

В целом, видимо, древний славянский пантеон имел много общего с греческим, римским, германским. Почитались в основном божества, олицетворявшие силы природы.

Заключение договора между славянами и греками перед идолом Перуна. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XIV в.

Причина проста: в то время природа для человека любой культуры была, с одной стороны, источником пропитания и благосостояния, с другой – источником опасности. Земля давала урожай, а значит, еду. Дождь способствовал этому самому урожаю, но в чрезмерном количестве мог, наоборот, погубить посевы.

Особый благоговейный страх у древнего человека вызывала гроза, поэтому нет ничего удивительного в том, что боги грома и молнии были весьма почитаемы в самых разных культурах.

Вернемся к источникам.

В «Поучении Владимира Мономаха» (XII в.) можно найти упоминания о какой-то блаженной стране, которая после принятия христианства, видимо, отождествлялась с раем, а до того – с царством мертвых, загробным миром. В «Слове о полку Игореве», еще одном памятнике литературы XII столетия, есть строки, по которым можно сделать вывод о трехчастности мифологического славянского мира: «Растекался мыслию по древу, серым волком по земле, сизым орлом под облаками». Этот текст можно связать с изображениями на збручском идоле. Вполне возможно, что у славян имелись представления о некоем Мировом древе и его окружении по аналогии с таковым же у древних скандинавов. Намек на это содержится, в частности, в сохранившихся текстах заговоров и сказочных зачинов: «На море-окияне, на острове Буяне стоит дуб…»

МИРОВОЕ ДРЕВО: ГДЕ ОНО РОСЛО?

У норманнов-скандинавов основой всего мироздания считалось гигантское дерево – ясень Иггдрасиль. На его ветвях располагались миры богов, людей, великанов и так далее. Так как мифологические системы скандинавов и славян во многом пересекались, можно предположить, что в древности какой-то схожий образ имел место и в славянской картине мира.

В. М. Васнецов. Отдых Владимира Мономаха после охоты. 1870 г.

Реконструировать древние представления славян о мире, богах и героях можно по сказкам и былинам, деталям древней каменной резьбы и книжной миниатюре, хотя два последних вида искусства расцветают у нас только после принятия христианства. Но ниже будет подробный разговор о том, как языческие образы трансформировались в христианские. Но факт остается фактом: сведений и источников о древних славянских верованиях у нас крайне мало.

Историография: официальная и не очень

Сделаем краткий обзор крупных исследований по древней славянской религии и мифологии.

Первые научные опыты такого исследования в России предпринимались еще в XVIII веке: можно вспомнить, например, труд переводчика и писателя Михаила Попова (1742–1790(?) гг.) «Краткое описание славянского баснословия». Увы, несмотря на ряд интересных наблюдений, эту работу современные историки ценят не слишком высоко: Михаил Иванович частично выдал за достоверные сведения свои собственные фантазии.

Историк, писатель и фольклорист Михаил Чулков (1744–1792 гг.) в числе прочих своих работ опубликовал труды «Краткий мифологический лексикон» и «Словарь русских суеверий». Последний под названием «Абевега русских суеверий» переиздавался много раз, в том числе и в наше время. В этом издании основное внимание уделяется обычаям, традициям, различным явлениям фольклора, но исследователь выводит их происхождение из древнейших времен, связывает с представлениями древнего народа о мире и высших силах.

В XIX–XX веках наиболее заметными исследованиями по славянской мифологии стали работы Андрея Кайсарова «Славянская и российская мифология», Любора Нидерле «Славянские древности», Александра Афанасьева «Сказка и миф», Дмитрия Зеленина «Очерки русской мифологии», Владимира Проппа «Исторические корни волшебной сказки», Вячеслава Иванова и Владимира Топорова «Исследования в области славянских древностей», Бориса Рыбакова «Язычество древних славян», Валентина Седова «Славяне в древности» и так далее. Правда, выводы многих авторов противоречат друг другу и по-прежнему вызывают острую дискуссию в научном сообществе.

А во второй половине ХХ столетия внезапно появился новый литературный памятник, который претендовал на то, чтобы перевернуть всю известную историю славянства. Памятник этот до сих пор не признан официальной исторической наукой, хотя шуму наделал много и до сих пор весьма почитается представителями фолк-хистори, многими историками-любителями, неоязычниками. Это «Велесова книга».

История ее такова. В начале 1950-х годов в журнале русских эмигрантов «Жар-птица», который издавался в США, был опубликован сенсационный материал: обнаружились некие дощечки, на которых на неизвестном доселе (но явно славянском) языке были вырезаны истории о происхождении и многочисленных переселениях славян, об их религии и культуре. Прорисовки этих табличек были опубликованы в «Жар-птице», и благодаря тому, что на первой из них читалось имя Велеса, их начали называть «Велесовой», или «Влесовой книгой». Но это произошло не сразу – долгое время этот артефакт именовали «дощечками Изенбека»: по фамилии белогвардейского офицера, который якобы нашел их в 1919 году в одной из разгромленных русских усадеб.

Дальнейшая судьба дощечек такова: Федор Изенбек (в эмиграции он зарабатывал созданием рисунков для ковров) долгое время хранил их у себя, потом показал приятелю – Юрию Миролюбову, который, собственно, и перерисовал информацию с табличек, подготовив их к публикации. Важное уточнение: самих дощечек никто и никогда не видел. Оригиналы, если верить Миролюбову, сгинули вместе с первым своим владельцем в огне Второй мировой войны. А представить общественности копии, вручную снятые с них, получилось только в 1950-х годах.

Юрий Миролюбов постоянно путался в показаниях. Он то писал о том, что у него имеются фотостаты табличек и он в любой момент может их предоставить, то внезапно забывал об этом и представлял в редакцию «Жар-птицы» только свои зарисовки. В 1955 году в журнале опубликовали изображение одной из дощечек, которое было названо фотостатом дощечки № 16. (Всего их было якобы более трех десятков.) Публикации текстов (вернее, переводов текстов с табличек, сделанных то ли Миролюбовым, то ли еще одним его приятелем – Александром Куренковым [5]) продолжались на страницах «Жар-птицы» несколько лет. Впоследствии разнообразных переводов разной степени туманности было сделано множество. Основные постулаты, которые защищали адепты «Велесовой книги», таковы:

• таблички-дощечки изготовлены славянскими волхвами незадолго до крещения в одном из городов Киевской Руси;

• язык, на котором составлены тексты дощечек, во много раз старше кириллицы и глаголицы, и это безоговорочно доказывает, что у древних славян имела место докириллическая письменность. Более того, язык «Велесовой книги» древен настолько, что именно на его основе, скорее всего, создавались и кирилица, и глаголица, и скандинавские руны, и греческий язык;

• тексты «Книги» доказывают, что государство у славян сложилось за много веков до принятой официальной историей даты. «Велесова книга» безоговорочно развенчивает навязанную нам немцами норманнскую теорию и доказывает заслуги славян как талантливых политиков и создателей великой культуры;

СИМВОЛ ПАТРИОТИЗМА

Именно таким символом стала для многих «Велесова книга»: мол, официальная история принижает славян и выводит на первый план норманнскую теорию, в то время как дощечки отдают должное древней культуре великого народа. Но надо сказать, что величие славянской культуры никто не отрицает, а идея о создании нашего государства норманнами развенчана уже давно.

• собственно история славян началась не в первых веках нашей эры, а на несколько тысячелетий раньше. Более того, во время многочисленных переселений славяне «поделились» своей культурой со многими народами, в том числе и с народами долины Инда. И результатом этого культурного взаимодействия стали «Веды» – собрание священных текстов индуизма, составленное на санскрите. Сторонники «Велесовой книги» считали культуру славян ведической в своей основе и ставили знак равенства между многими божествами славянского и индуистского пантеона. Например, в разных переводах индуистского Индру отождествляют то с Перуном, то с Даждьбогом.

В «Велесовой книге» можно найти множество сведений о самых разных славянских богах – значительно более многочисленных, чем упоминаемые в признанных наукой источниках. В «Книге» впервые появляются названия трехчастного мира – Явь (материальный мир), Навь (потусторонний мир) и Правь (божественный закон).

Эта триада не упоминается ни в одном из источников по истории древних славян, рассматривавшихся выше. Триаду, по «Велесовой книге», составляют также главные божества – Перун, Сварог и Святовит. Правда, принцип, по которому они поставлены на первое место, до конца не ясен.

«Велесова книга» повествует о многочисленных переселениях славян, об их победах над готами и греками, о противостоянии варягам. Кстати, автор или авторы «Книги», кем бы они ни были, видели и в византийцах, и в варягах врагов славянства, преследующих исключительно свои корыстные цели. Однозначных высказываний против христианства там нет, но многие сторонники подлинности «Велесовой книги» считают, что религиозная реформа Владимира Святого нарушила естественный ход русской истории.

Прорисовка одной из табличек «Велесовой книги», опубликованная в «Жар-птице» в 1955 г.

Когда и как началось изучение «Книги» в СССР?

В 1960 году в распоряжении советских филологов-славистов оказался тот самый фотостат дощечки № 16, который в 1955 году опубликовали в «Жар-птице». Одной из первых его изучала историк, лингвист и палеограф Лидия Петровна Жуковская. Ее ожидал сюрприз: в журнале была опубликована не фотография дощечки (как было заявлено ранее), а лишь фотография рисунка с нее.

Тем не менее Лидия Петровна провела тщательный анализ текста и пришла к однозначному выводу: перед ней фальшивка. Аналогичное заключение давали практически все историки академического направления, изучавшие тексты табличек.

Специалисты обращали внимание на явное незнание автором «Велесовой книги» закономерностей лингвистики, видели в вырезанном на дощечках тексте простую компиляцию произвольно измененных слов и словосочетаний из разных славянских языков. Одни и те же слова подчас пишутся по-разному в разных местах, сведения из разных табличек противоречат друг другу, изложение туманно и непоследовательно.

Вот характерное мнение одного из экспертов: «Сочинитель был крайне невежественен в том, что касается древних языков, не имел никакого понятия о том, как языки изменяются во времени. Он представлял себе язык древних славян просто как смесь современных языков – русского, церковнославянского, украинского, польского, чешского и т. д. – и именно так строил свой текст. Кроме того, он произвольно искажал слова, заменяя в них буквы, добавляя лишние слоги… в наивной вере, что все это создаст ощущение древности» [6].

ЕЩЕ ОДИН ТЕРМИН

Историографией принято называть всю совокупность исследований, посвященных определенной теме или эпохе. Например, историография славянского государства – это все исследования, посвященные истории его создания. Можно встретить также словосочетания «китайская историография», «советская историография» – весь массив исторических исследований, созданных историками определенного государства или периода.

И все же сторонников подлинности «Велесовой книги» немало. В дальнейшем мы будем отталкиваться от официальной версии славянской истории и мифологии, а «Книгу» привлекать только по мере необходимости, для создания по возможности более полной и объективной картины. Увы, необходимо признать: научно проверенной информации по славянской мифологии совсем немного. И столь длинная глава, посвященная истории, источникам и историографии славянского мифа, была необходима затем, чтобы в дальнейшем меньше отвлекаться на вспомогательную информацию.

Глава 2
Модель мира: от кургана до пупа земли

С чего все началось?

Большинство мифологических систем начинаются с истории о сотворении мира: например, у древних греков все происходит из первородного хаоса, который порождает богов, олицетворяющих основные первоначала: Гею – землю, Тартар – бездну, Эрос – любовь и так далее. Схожую картину представляли себе и древние скандинавы, считавшие, что все началось с бездны, она же, впрочем, хаос, под названием Гиннунгагап, окруженной двумя царствами: Нифльхеймом, олицетворявшим туман и холод, и Муспельхеймом – царством неугасимого огня. Перемешавшись, искры и осколки льда породили великана по имени Имир и корову Аудумлу, которая его выкармливала. Потомки Имира породнились с детьми еще одного великана – Бури, которого Аудумла вылизала своим языком из ледяных глыб. И так далее.

К сожалению, славянские мифы о сотворении мира до нас не дошли. О том, какими они были, мы можем лишь приблизительно судить по более поздним легендам и преданиям, в которых языческие представления причудливо перемешаны с христианскими. Например, в «Повести временны́х лет» сохранилось любопытное предание, явно основанное на дохристианской мифологии. Некий княжеский сборщик дани по имени Янь беседует с мятежными волхвами: «Янь же сказал: “Поистине лжете вы: сотворил Бог человека из земли, составлен он из костей и жил кровяных, нет в нем больше ничего, и ничего он не знает, один только Бог знает”. Они же сказали: “Мы двое знаем, как сотворен человек”. Он же спросил: “Как?” Они же отвечали: “Бог мылся в бане и вспотел, отерся ветошкой и бросил ее с небес на землю. И заспорил сатана с Богом, кому из нее сотворить человека. И сотворил дьявол человека, а Бог душу в него вложил. Вот почему, если умрет человек, – в землю идет тело, а душа к Богу”. Сказал им Янь: “Поистине прельстил вас дьявол: какому богу веруете?” Те же ответили: “Антихристу”. Он же спросил их: “Где же он?” Они же сказали: “Сидит в бездне”. Сказал им Янь: “Какой это Бог, коли сидит в бездне? Это бес, а Бог восседает на небесах, на престоле, славимый ангелами, которые предстоят ему со страхом и не могут на него взглянуть. Один из ангелов был свергнут – тот, кого вы называете антихристом; за высокомерие свое и низвергнут был с небес и теперь в бездне, как вы и говорите; ожидает он, когда сойдет с неба Бог и этого антихриста свяжет узами и посадит в бездну…”» [7]. В словах волхвов ясно прослеживаются ранние, дохристианские, представления о создании мира и человека. Но кто в этих легендах был творцом – неизвестно.

В польском фольклоре есть несколько вариантов истории о том, как бог, прогоняя от себя дьявола, сказал ему:

– Не будет в этом мире ни одного клочка земли, который мог бы послужить тебе приютом!

Дьявол решил перехитрить бога и попросил утку украсть для него немного земли, на которой он мог бы отдохнуть. Птица выполнила его просьбу, но, когда она возвращалась к дьяволу, неся землю в клюве, на нее напал ястреб. Несчастная утка выронила землю, и там, куда она упала, появились горы. В этой истории, несмотря на явно христианский антураж (бог и дьявол могли стать фольклорными персонажами только после крещения), прослеживаются гораздо более ранние мифологические элементы.

Ангел, борющийся с дьяволом за человеческую душу. Фреска в капелле палаццо Каррара, Падуя. XIV в.

В XV – начале XVI столетия неизвестным автором (или авторами) была составлена «Голубиная книга». Это своего рода сборник духовных стихов, который, с одной стороны, предназначен разъяснять тонкости христианской веры, а с другой – представляет собой образец так называемой духовно-народной литературы. Текст построен в форме вопросов и ответов, пересыпан фольклорными элементами, которые явно роднят его с более древними, нежели христианские, представлениями о мире: «Начинался бел свет от Свята Духа, от Свята Духа, самого Христа… Солнце красное от лица Божья, млад светел месяц от грудей Божьих, зори светлыя от очей Божьих…» [8] Конечно, текст не стоит воспринимать буквально, но в нем явно прослеживаются мотивы древнего мифа: в дохристианские времена мотив создания разных частей света из частей тела какого-либо персонажа был очень популярен.

Увы, более подробные и конкретные предания древних славян о сотворении мира нам недоступны. Но можно предположить, что в дохристианские времена у них, как и у большинства других древних народов, бытовало представление о трехчастной системе: верхний мир (божественный), центральный, или серединный (мир людей), и потусторонний (подземный, мир мертвых и т. п.). Конечно, это упрощенная картина, но суть можно представить именно так. Видимо, подобную схему отражают изображения на збручском идоле.

Сложности вечного покоя

О том, каковы представления народа об окружающем мире, многое могут рассказать захоронения. На славянских землях за много лет было представлено множество их видов: во‐первых, способы погребать покойников менялись с течением времени. А во‐вторых, в одну и ту же эпоху варианты захоронения на разных славянских территориях могли несколько различаться. Какие примеры можно привести?

ПЕЧАЛЬНАЯ ТЕМА

Ингумация – способ предания тела земле. Считается, что возникновение погребальных обрядов, пусть даже они состоят из простого закапывания тела, – это одно из главных свидетельств появления веры в потусторонний мир. Правда, есть и другая версия – самые ранние захоронения играли чисто гигиеническую роль. Первые из них возникают в первобытном обществе около 100 тысяч лет назад или даже ранее.

Г. Семирадский. Похороны знатного руса. 1884 г.

Выше уже говорилось о том, что в записях Ахмада ибн Фадлана есть описание погребения знатного руса: «Если умрет главарь, то его семья скажет его девушкам и его отрокам: „Кто из вас умрет вместе с ним?” Говорит кто-либо из них: „Я”. И если он сказал это, то (это) уже обязательно, – ему уже нельзя обратиться вспять. <…> Большинство тех, кто это делает, – девушки. И вот когда умер тот муж, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: „Кто умрет вместе с ним?” И сказала одна из них: „Я”. <…> Когда же наступил день, в который должны были сжечь его и девушку, я прибыл к реке, на которой находился его корабль, – и вот он уже вытащен на берег и для него поставлены четыре устоя…”» [9].

Далее ибн Фадлан подробно описывает, как в корабле было размещено тело покойного в самом лучшем, по-видимому, одеянии, как рядом с ним разложили съестные припасы и разные вещи, в том числе оружие, служившее мертвецу при жизни. Были убиты и положены в лодку его собака, потом две лошади, две коровы, курица и петух. И, наконец, девушка, вызвавшаяся разделить с умершим загробную жизнь, также была умерщвлена и уложена в ладью. После чего корабль со всем его жутковатым содержимым был сожжен дотла. Над пепелищем русы соорудили высокий холм, написали на доске имя умершего, и на этом похороны завершились.

ПЕРЕБОРЩИЛ

В записках ибн Фадлана имеется рассказ о том, что во время одной из своих поездок он видел упавшее дерево длиной около тридцати локтей, вокруг которого обвивалась змея примерно такой же длины и толщины, как древесный ствол. В другом месте он описывает добычу березового сока и уверяет, что если выпить его много, то можно опьянеть. Но, возможно, путешественник пробовал забродивший напиток.

Конечно, нам сейчас трудно судить о том, насколько достоверно и беспристрастно ибн Фадлан описал виденный им обряд. Многие исследователи отмечают, что арабский гость в своих записях в некоторых местах явно художественно преувеличивает. Но в целом описание погребения вполне соответствует тому, что могло иметь место в обществе скандинавов; скорее всего, автор, как уже было сказано выше, наблюдал именно за похоронами знатного варяга, а не славянина.

Именно для жителей Скандинавского полуострова было наиболее характерно сожжение тела покойного в ладье вместе с оружием, ценностями, запасом провианта, любимыми лошадьми и собаками, часто со слугами или рабами. Конечно, такой вариант погребения использовался только в отношении знатных воинов или вождей.

Ладья, видимо, символизировала путешествие в страну мертвых. Воины, погибшие на поле боя, отправлялись пировать вместе с верховным богом Одином в «военный рай» – Вальхаллу, все остальные – в царство мертвых, которое у скандинавов именовалось Хельхейм, или Хель.

У скандинавов было несколько вариантов захоронения в корабле:

• тело умершего сжигали вместе с ладьей, а над остатками погребального костра насыпали курган;

• покойного укладывали в корабль вместе со всем необходимым, после чего над ней делали насыпь;

• контур ладьи просто выкладывали камнями на земле, и внутри этого условного изображения укладывали усопшего со всем необходимым скарбом, сверху также сооружался земляной холм.

Вообще, возведение кургана было необязательным условием. Например, на территории нынешней Дании их крайне мало, в то время как в Швеции и Норвегии подобных древних погребений значительно больше. Курган мог быть насыпан не только из земли, но и из песка, и из камней. Иногда использовали естественные холмы. Бывало, что в одном кургане погребали до нескольких десятков человек. Такие захоронения были характерны и для славян.

А какую, собственно, функцию выполнял курган? Зачем его насыпали? С одной стороны, он, видимо, являлся своеобразным памятником усопшему или усопшим.

Раскопки показывают, что обычно размер сохранившегося кургана, хотя за прошедшие века они, конечно же, оседают, напрямую свидетельствует о богатстве захоронения, а значит, и о знатности его «хозяина». С другой стороны, для древнего славянина курган, возможно, был чем-то вроде модели мира: некоторые исследователи предполагают, что она, как и у многих других народов, имела округлые формы.

В. М. Васнецов. Боян. 1910 г.

Памятник Владимиру Святому в Киеве. 1853 г.

Люди могли воспринимать видимую часть мира как окружность (от места, где мы стоим, до видимых границ горизонта) и считать этот вариант наиболее гармоничным. А размещение тела усопшего или пепла после его сожжения иллюстрировало троичность мира: в глубине – мертвые (их символизировало собственно место захоронения), на поверхности земли – живые, в том числе и те, которые пришли хоронить покойного, а вершина кургана – верхний, божественный, мир.

Все эти захоронения, бесспорно, доказывают: древний человек не воспринимал смерть как нечто безусловно конечное. Считалось, что он будет продолжать жить, только уже не в этом мире – мире людей, а в царстве мертвых. Отсюда и необходимость положить в курган все то, к чему ее «обитатель» был привычен при жизни: оружие, охотничьи атрибуты, инструменты ремесла. В женские могилы укладывали домашнюю утварь, украшения, принадлежности для шитья и прочего рукоделия.

Слово «курган», судя по всему, тюркского происхождения. Как называли такие погребальные холмы славяне и праславяне, достоверно неизвестно.

Кстати, об украшениях. В те времена человек не носил серьги или кольца только затем, чтобы выглядеть привлекательнее (хотя слово «украшение», казалось бы, говорит именно об этом). Все украшения носили защитный характер, призваны были предохранять владельца от атаки злых духов. Кроме того, например, шейные обручи-гривны могли быть своеобразным маркером высокого положения: чем знатнее и заслуженнее человек, тем дороже металл, из которого сделана гривна, и тем сложнее ее орнамент. Таким украшением, судя по всему, могли наградить за службу, а с течением времени оно превратилось еще и в средство оплаты.

Высказываются мнения, что драгоценную гривну можно было во время торга поделить на части и рассчитаться за товар кусочком золота или серебра. Возможно, именно поэтому название «гривна» в итоге стало обозначать платежное средство, хотя первоначально оно было связано с понятием «грива» – шея.

Короче говоря, ношением серег или ожерелий не гнушались не только женщины, но и мужчины, хотя, конечно, их ювелирка была проще, и в целом чрезмерное пристрастие сильного пола к побрякушкам всячески порицалось.

Перед погребением покойника на него надевали не только лучшие одежды, но и украшения: напомним, по представлениям того времени загробный мир по своим правилам практически не отличался от материального, а значит, усопшему потребуются не только знаки его заслуг, но и защита от зла.

…Хоронили ли славяне своих покойников в лодках? Крайне редко. Подобные захоронения обнаружены только у берегов Балтийского моря – там, где скандинавская и славянская культуры влияли друг на друга наиболее активно.

В давние времена, когда славяне, видимо, еще не полностью сложились как единый народ, на территории будущего славянского государства самым распространенным был тип погребения, при котором покойного хоронили без гроба, придавая ему так называемую позу эмбриона.

Исследователи полагают, что такое захоронение может означать наличие у праславян веры в реинкарнацию и перерождение: поза говорит о том, что человек должен как бы снова пройти процесс появления на свет.

Проходит некоторое время, меняются представления человека о мире, и в среде славянских племен складывается новый тип захоронения. Нестор в «Повести временны´х лет» описывал его так: «А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай… <…> И если кто умирал, то устраивали по нем тризну, а затем делали большую колоду и возлагали на эту колоду мертвеца и сжигали, а после, собрав кости, вкладывали их в небольшой сосуд и ставили на столбах по дорогам, как делают и теперь еще вятичи. Этого же обычая держались и кривичи, и прочие язычники, не знающие закона Божьего, но сами себе устанавливающие закон» [10].

ОТКУДА СЛОВО?

Происхождение и значение слова «тризна» до конца не выяснены. Его переводят и как «борьба», и как «подвиг», и как «награда». Многие исследователи обращают внимание на основу «три-» и предполагают, что изначально во время тризны приносили в жертву трехгодовалое животное либо трех животных. А может быть, речь идет об уже упоминавшихся трех мирах – неба (богов), земном (человеческом) и потустороннем.

Отвлечемся пока от описания весьма интересного способа захоронения и обратим внимание на слово «тризна». Это не просто аналог поминок, как иногда представляют. Это достаточно сложный процесс, назначение которого не просто достойно проводить усопшего, но и не дать злым силам навредить живущим.

Тризна обычно совершалась после сожжения тела рядом с местом его захоронения и, в зависимости от заслуг и знатности покойного, могла включать в себя не только поминальный пир, но и исполнение особых обрядовых песен и ритуалов, способствующих переходу в иной мир. Также эти ритуалы должны были предохранить живущих от «прорыва» потусторонних сил в этот мир.

А особо знатные и отличившиеся славяне могли рассчитывать на то, что провожать их будут в том числе и военными соревнованиями. Имеются упоминания о том, что в честь покойника его приближенные и слуги устраивали нечто вроде турниров. Причем плач и скорбь, судя по всему, были не приняты – провожать человека нужно было весело, тем самым обеспечивая ему гостеприимную встречу в мире мертвых.

Впрочем, некоторые исследователи склонны думать, что во время тризны имело место как ритуальное веселье, так и ритуальная скорбь: попели песни, рассказали друг другу о лучших качествах покойного, исполнили воинственный танец, напоминающий о его подвигах, а потом приступили к печальной части.

Скорее всего, именно так и родился особый жанр – так называемый плач. Изначально практиковался только ритуальный плач по покойнику, постепенно добавились другие: например, плач по уходящим воевать («Плач Ярославны» как один из ранних образцов) или плач по поруганной врагами родине («Слово о погибели Русской земли»).

В. Г. Перов. Плач Ярославны. 1881 г.

Интересно, что схожие традиции существовали в древности у многих народов. Например, в «Илиаде» Гомера также есть упоминания о том, как после смерти героя Патрокла в его честь устраиваются состязания (причем победители получают награду), а друг покойного, Ахилл, несколько дней предается скорби, отказываясь принимать участие в боевых действиях.

Впрочем, вернемся к способам погребения у славян.

Примерно в VII–VI веках до нашей эры усопших прекращают хоронить в эмбриональной позе, придавая им положение спящего на спине человека. А еще через некоторое время появляется обычай кремации – сожжения тела умершего и захоронения пепла.

Интересно, что, судя по результатам раскопок, оба варианта у праславян довольно долгое время существовали параллельно, правда, в разных регионах. Где-то умерших погребали в земле, а где-то сжигали, а затем хоронили пепел. Возможно, это связано с тем, что в ряде местностей родилось представление о том, что умершие превращаются в хранителей земли, принадлежащей племени, в добрых духов домашнего очага, покровителей урожая. Следовательно, их нужно было предать земле. Ну а в других регионах складывается представление о том, что усопший переходит в иной мир с дымом погребального костра и сожжение способствует именно этому. То есть вера в предков-покровителей никуда не девается, но местом их обитания теперь становится небо.

Возможно, эта идея связывалась с тем, что отныне они должны были способствовать рождению дождя и снега, необходимых соответственно для роста урожая и укрытия полей в зимний период.

Конечно, мы вряд ли можем со стопроцентной уверенностью восстановить ход мыслей людей, живших более чем за две с половиной тысячи лет до нас, но данные археологии позволяют сделать именно такие выводы.

Еще два интересных обычая, связанные с похоронным обрядом, это размещение пепла умершего в небольшом сооружении-домовине, напоминающем по форме человеческое жилище (избу), и захоронение его в простом керамическом горшке, наподобие того, в котором готовят кашу или похлебку.

Что касается домовин, вероятнее всего, их появление связано, во‐первых, с верой в то, что после смерти человек будет вести в загробном мире жизнь, во всем схожую с земной, а во‐вторых, с тем, что покойные родственники воспринимались как добрые покровители дома и семьи.

В некоторых славянских языках гроб, даже самый простой, похожий по форме на ящик, а не на избу, по-прежнему именуют домовиной.

Захоронение пепла в глиняном горшке, скорее всего, связано с тем, что горшок для еды воспринимался как своего рода символ сытости и благополучия. Чтобы быть сытыми, нужно получить хороший урожай, ну а кто поможет его обеспечить, как не ушедшие родственники? Видимо, логическая цепочка была именно такова: хороня в земле глиняный горшок с прахом умершего, мы тем самым осуществляем круговорот природных сил, намекаем природе и покровительствующим ей богам на необходимость помочь нам в выращивании съестного.

Изборская крепость. По преданию, она была «резиденцией» Трувора – брата Рюрика

В итоге в славянском захоронении могли сочетаться горшок с пеплом усопшего, домовина, которой накрывали этот самый горшок (иногда это был просто накат из бревен), и насыпанный над всей конструкцией курган.

А как быть с тем, что описывает Нестор, горшками с пеплом, установленными на столбах? Да, такой метод захоронения тоже имел место. Иногда сосуд ставили не просто на столбе, а сооружали на его вершине нечто напоминающее небольшой ящик или домик (снова домовина) и уже в него ставили горшок с пеплом.

Такое сооружение подчеркивало потусторонность умершего, должно было обеспечить ему переход в иной мир. Иногда такие домовины устанавливали в лесу, не на столбах, а на пнях, видимо, здесь и берет начало поверье о том, что Баба-яга живет в лесу в избушке на курьих ножках. Согласно популярной версии пни с уходящими в землю корнями действительно напоминали куриные лапы, отсюда и название. Ну а с Бабой-ягой мы еще встретимся и поговорим о ее связи с миром мертвых.

В. М. Васнецов. Избушка на курьих ножках. 1880-е гг.

Такие отдаленные лесные домовины, их называли еще моровыми избами, могли одновременно служить местом для жертвоприношений и поминания мертвых.

Обратимся пока к миру живых – там тоже немало интересного.

Мировое древо, алатырь-камень и остров Буян

Уже не раз и не два говорилось о наиболее вероятной трехчастной модели вселенной у славян, впрочем, они в этом были не одиноки. А что обеспечивало связь между мирами?

Понятно, что к богам можно было обратиться при помощи молитв и жертвоприношений, покойников задобрить достойными похоронами и… опять же жертвоприношениями. Но было ли нечто, соединявшее все части, как, например, у скандинавов все миры связывало Мировое древо, гигантский ясень Иггдрасиль?

Выше уже высказывалось предположение, что нечто подобное было и у славян: климатические и природные условия (во всяком случае, в северной части славянских территорий) во многом схожи, а дерево, благодаря своим размерам и форме, просто напрашивается на роль предмета, соединяющего «верх» и «низ». Корни же явно уходят в подземный мир, что символично.

Страна мертвых, которая упоминается в «Поучении Владимира Мономаха», во многих древних источниках именуется Ирий, а также Вырей или Вирий. А так как корень «ир» или «выр» имели многие слова, связанные с растениями, садами, деревьями, имеется предположение, что Ирием назывались не только места обитания покойных (позднее райские кущи), но и Мировое древо, соединявшее миры.

Никаких письменных доказательств этому нет, но, например, в традиционной народной вышивке, резьбе и росписи по сей день встречается мотив, напоминающий дерево с раскидистой кроной.

О наличии некоего мифологического древа у славян свидетельствуют и некоторые источники. Например, византийский император Константин VII Багрянородный писал, что русы, прибывая в низовья Днепра, совершают жертвоприношения перед неким огромным дубом, принося к нему хлеб, мясо и прочие необходимые вещи.

Но этот факт иногда объясняют тем, что дерево, видимо, посвящалось Перуну – наиболее почитаемому божеству. Об этом свидетельствует и то, что, согласно воспоминаниям византийского правителя, славяне приносили к дубу стрелы. Скорее всего, они ассоциировались с молниями.

М. К. Клодт. Дубовая роща. 1863 г.

Известный отечественный историк И. Я. Фроянов указывал, что при раскопках на берегах рек Десны и Днепра неоднократно находили остатки дубовых стволов, радиоуглеродный анализ которых показывал, что они относятся к VIII–IX столетиям. Но самое интересное, что в эти стволы были вбиты кабаньи клыки. Видимо, оснащенное таким образом дерево играло какую-то ритуальную роль [11].

Вполне возможно, что образ Мирового древа сливался с другим важным образом, сохранившимся в фольклоре, – пупом земли, центром мира. С развитием христианства эту роль принял на себя город Иерусалим с его многочисленными святынями, но во времена дохристианские роль пупа явно играло что-то другое.

По одной из версий, это вошедший в сказки, заговоры и былины алатырь-камень, лежащий на острове Буяне «посреди моря-окияна». Считалось, что из-под камня вытекает поток, дарующий мудрость и исцеление. В некоторых источниках упоминается также, что камень покрыт письменами, которые позволят постичь всю мудрость мира.

Происхождение названия «алатырь» не выяснено до конца, как и происхождение этого образа. Возможно, это просто искаженное «алтарь», но тогда должен быть и более ранний вариант имени камня.

Звери и зверушки

Что же до вбитых в священное дерево кабаньих клыков, которые упоминались недавно, то они могут частично отражать положение животных в мифологии славян.

Нам постоянно приходится возвращаться к тому, что славянские мифы дошли до нас в весьма усеченном состоянии, это относится и к историям, связанным с животными, поэтому о некоторых тонкостях можно только гадать. Вообще, положение зверей в той или иной системе мифов может быть весьма разнообразно:

• какое-либо животное может почитаться как демиург – создатель мира или участник этого самого создания. Удачный пример – корова Аудумла из скандинавской мифологии;

• в древнейших вариантах мифов вся вселенная может быть представлена как огромное животное: например, у ряда северных народов мир имел форму лосиной туши;

• какой-либо зверь или птица могли считаться вариантом обличия некоего божества или посвящаться ему. Скажем, в Древней Греции павлин считался посвященным богине Гере, царице богов, супруге Зевса; у скандинавов постоянными спутниками Одина были два волка и два ворона. При этом может как существовать запрет на принесение в жертву животного, посвященного божеству, так и, напротив, жертвоприношение может считаться наиболее желанным для бога. Например, греческой Гекате, покровительнице преисподней, богине магии и колдовства, посвящалась собака. Гекату часто изображали в сопровождении огромных черных псов. Но в то же время этих животных нередко приносили ей в жертву. Наследием подобного мифа у славян могут быть былины о богатыре Вольге Святославиче (Волхве Всеславиче), который умел понимать язык птиц и зверей и оборачиваться ими.

Образ посвященного животного иногда как бы сливается с образом своего покровителя. Возможно, следствием этого были древнеегипетские боги со звериными и птичьими головами;

Ф. Лемуан. Триумф Геры. Нач. XVIII в.

• животное может почитаться как тотем, то есть непосредственный предок рода, племени или целого народа. И в этом случае отношение к зверю-тотему тоже может быть двояким: какие-то народы и племена могли запрещать употреблять тотем в пищу и жертвовать его, а какие-то, напротив, рекомендовали это делать, чтобы, например, приобрести характерные черты своего предка: смелость, быстроту реакции и так далее.

Нам сейчас очень сложно судить, как именно вписывались звери и птицы в систему славянской мифологии. Так или иначе, вероятно, присутствовали разные черты: и тотемизм, и связь определенных животных с конкретными богами, и представление каких-то живых существ в качестве наиболее желанной жертвы для определенного божества. Например, есть версия, что в качестве тотемов у различных славянских племен почитались медведь (ведь не зря же это животное так популярно в нашем фольклоре), волк, сокол, олень.

Имеются также версии о тотемном кабане, но ряд историков высказывают сомнения в этом и предполагают, что это животное скорее входило в число наиболее популярных жертв богам. Но, например, в скандинавской мифологии, у которой много пересечений со славянской, кабан был весьма почитаем. Зверь по имени Хильдисвини («боевой кабан») считался верховым животным богини Фреи, а ее брат Фрейр разъезжал на другом, которого звали Гуллинбурсти («золотощетинный»).

Кабан или свинья у скандинавов почитались символами плодородия и воинской мощи. Вполне вероятно, что славяне либо какие-то из славянских племен могли относиться к нему подобным образом.

Популярным видом подношения богам был бык. Об этом, в частности, упоминает Прокопий Кесарийский. Но, видимо, столь крупное животное отправляли на заклание только в случае необходимости как-то особо почтить небожителей или во время похорон представителя знати.

КОНИ НЕБЕСНЫЕ И ЗЕМНЫЕ

Одним из самых почитаемых у славян животных, видимо, была лошадь. Ее связывали с различными богами, а солнце и луну часто представляли в виде сияющего коня. Лошади светлой масти почитались как проводники тепла и света. Одна из причин такого почитания, вероятно, в особой полезности этого животного для человека того времени. На ней пахали землю, перевозили грузы и отправлялись в военные походы.

В рядовых случаях приносили в жертву овец, коз, петухов или других не столь крупных животных и птиц. Конечно, в большинстве случаев для этой цели использовалась домашняя живность, которую разводили в непосредственной близости от жилья.

Ну а кому же все это жертвовали? Что можно рассказать о славянском пантеоне? Какие божества были главными, какие – второстепенными и всегда ли мы можем создать четкую картину их взаимоотношений?

Глава 3
Кто тут главный?

Великолепная шестерка: а была ли реформа?

Начнем с тех богов, которые, если верить летописям, были за несколько лет до Крещения Руси объявлены главными и вошли в состав пантеона князя Владимира Святославича. Мы уже упоминали в общих чертах это событие. Но почему Владимир выбрал именно Перуна, Хорса, Даждьбога, Стрибога, Симаргла и Мокошь? В чем был глубинный смысл этой реформы? Что можно рассказать об этих божествах?

Как уже было сказано выше, особого влияния на жизнь Древнерусского государства проведенное князем мероприятие на первый взгляд не оказало. Общее количество богов не поменялось, а почитать тех, кто был ближе в силу профессии или основного рода занятий, никто не мешал. Но зачем это понадобилось самому Владимиру?

В. П. Верещагин. Владимир над поверженными идолами. 1896 г.

Если он хотел таким образом стать ближе к Византии и другим значимым государствам, то попытка явно была не самой удачной, ведь в Европе уже было широко распространено христианство. И от перестановки слагаемых в языческом пантеоне ничего судьбоносного не произошло. В том, что Перун был объявлен главным, тоже, в общем-то, ничего особенного не было, Владимир лишь подтвердил существовавшее много лет положение. Хотя с тем, что Перун изначально был у славян на первом месте, согласны не все историки – и к этому мы еще вернемся. В общем, мероприятие получилось довольно загадочное. Какие версии высказываются по поводу его содержания? Перечислим самые популярные:

• никакого особенного смысла в реформе Владимира не было. Князь просто заменил старых, обветшавших идолов в некоем основном капище Киева (примерно так, как у нас новый мэр города начинает показательную покраску фасадов). А летописец представил это как важное событие, желая подчеркнуть полезную деятельность Владимира;

• никакой реформы вообще не было. Это не более чем выдумка Нестора, внесенная в летопись для пущей важности и потом подхваченная другими авторами и исследователями;

• Владимир хотел таким образом угодить тем, кто помогал ему в борьбе за киевский престол, а среди этих людей могло быть немало сторонников многобожия, не желавших укрепления христианства. Предыдущий киевский князь Ярополк, погибший в противостоянии с Владимиром, симпатизировал христианам и даже возвел в Киеве несколько храмов. А то, что в принятом Владимиром пантеоне отсутствовал один из самых известных богов – Велес, только доказывает, что для князя это было скорее декоративное мероприятие, которому он не придавал особого значения;

• устанавливая новых идолов и принося им обильные жертвы, князь, который тогда еще оставался убежденным язычником, хотел умилостивить богов, вероятно разгневанных убийством Ярополка и захватом власти. Выбор идолов был во многом случаен, за исключением Перуна, верховенство которого не вызывало особых возражений ни у кого из славян;

• Владимир желал этим мероприятием укрепить и централизовать собственно славянское многобожие, улучшить связи между племенами. Скорее всего, это доказывает, что на тот момент он еще не задумывался о принятии христианства и оценил возможности новой веры позднее;

• князь хотел таким образом противопоставить языческую Русь христианской Византии. А последующее принятие новой религии для него было либо вынужденным, либо его мировоззрение за несколько лет поменялось радикально. При этом отбор языческих богов был не случаен – они отражали все основные сферы жизни и ценности славянского общества. Знать бы еще точно, какие именно;

Условный портрет Владимира Святого из «Царского титулярника». XVII в.

• проводя реформу и провозглашая главным богом Перуна – покровителя дружины и княжеской власти, Владимир тем самым хотел подчеркнуть величие собственного престола. А все прочие боги, по сути, случайная выборка, чтобы не волновались привыкшие к многобожию подданные.

Как видим, версий предостаточно. Ни одна из них пока не принята историками как единственно верная. Но познакомиться подробнее с основными богами славянского пантеона, а потом и со всеми остальными мы вполне можем. Конечно, в той мере, которая возможна благодаря источникам.

Летописи сохранили имя человека, непосредственно руководившего установкой идолов в Киеве. Это был дядя Владимира Святославича, Добрыня.

Перун и его родня

Начнем, конечно, с Перуна. Самые известные документы, в которых упоминается имя этого божества, это «Повесть временны́х лет» и договоры между Русью и Византией. В приводившейся выше цитате Прокопия Кесарийского сказано, что славяне поклоняются богу – творцу молнии, при этом имя его не названо. Но так как основные известные источники всегда связывали Перуна именно с грозой, молниями и громом, ни у кого не было особых сомнений относительно того, о каком божестве писал византийский автор. Более того, даже после принятия христианства имя Перуна оставалось практически нарицательным – в литературе XVIII–XIX столетий можно увидеть, что раскаты грома и блеск молний иногда называли перунами или перуновыми стрелами.

Как, по представлениям славян, выглядел этот бог?

Можно с уверенностью сказать: в языческие времена практически любой народ представлял своих богов похожими на самих себя. Не только внешне: божествам приписывали занятия и обязанности, характерные для придумавшего их народа. Например, в некоторых версиях скандинавских мифов есть упоминания о том, что бог Улль научил людей изготавливать лыжи, а в Древней Греции, где популярно было виноградарство и изготовление вина, особо почитался бог виноделия и веселья Дионис. Причем мифы подтверждаются сохранившимися произведениями искусства: например, изображения греческих богов (и схожих с ними римских) во множестве дошли до нас в виде мозаик, скульптур и росписей. И логично было бы предположить, что боги славян представлялись славянам похожими на них. Но, увы, источников настолько мало, что кроме предположений нам не остается практически ничего. Сохранились каменные идолы, которые представляют славянских божеств в предельно обобщенном виде – в основном это просто столб, увенчанный стилизованной человеческой головой. Но, согласитесь, этого маловато.

В «Повести временны´х лет» сказано, что установленный по воле Владимира идол Перуна имел посеребренную голову и позолоченные усы. Было ли у этих цветов какое-то особое значение, трудно сказать. То ли знак особого отличия, то ли просто для красоты. Что касается собственно бороды и усов, то эти атрибуты в старину были непременными для любого мужчины, как обычного смертного, так и бога. Можно предположить, что Перун, как и любое подобное божество в других древних религиях, представлялся импозантным мужчиной средних лет в богатом, но не стесняющем движений облачении, возможно, с военным снаряжением.

Княжение Владимира в Киеве. Справа Перун в окружении бесов. Миниатюра Радзивилловской летописи. XV в.

Ну а имя Перуна? Считается, что основа имени «пер» означает «бить», «ударять». Это вполне стыкуется с основной функцией божества, разящего молниями и громыхающего на небесах среди туч. Кстати, сведения о том, чем именно гремел Перун, тоже дошли до нас в очень смутном виде. Скандинавский Тор делал это при помощи молота. А вот было ли что-то подобное у Перуна? Доступных достоверных изображений у нас нет. Мы можем только предполагать, как говорят юристы, по совокупности косвенных улик.

А ЧТО, ЕСЛИ…

Вполне возможно, что Перун мог какое-то время почитаться и как бог плодородия, ведь весенние грозы тесно связаны с пробуждением природы и скорым началом полевых и огородных работ. Впрочем, это не более чем предположение, которое ничем конкретным пока не подтверждено.

Например, археологи во время раскопок находят раковины древних белемнитов – это моллюски, часть тела которых представляла собой так называемый ростр. Он был похож на каменный или костяной удлиненный конус. Эти ископаемые раковины во многих славянских языках носят названия «перуновых стрел», так же как и древние кремневые наконечники для разных видов оружия – стрел или копий. Видимо, существовало поверье, что все эти штуки падают на землю в тот момент, когда Перун кого-то обстреливает ими. Также у некоторых славянских народов цветы ириса называют перуникой. Возможно, дело в том, что листья этого цветка имеют удлиненно-заостренную форму, напоминая либо стрелу, либо наконечник копья.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сказания о начале славянской письменности / пер. Б. Н. Флоря. СПб.: Алетейя, 2000.

Вернуться

2

Повесть временны´х лет / пер. О. В. Творогова // Библиотека литературы Древней Руси / под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. СПб.: Наука, 1997.

Вернуться

3

Повесть временны´х лет / пер. О. В. Творогова // Библиотека литературы Древней Руси / под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. СПб.: Наука, 1997.

Вернуться

4

Прокопий Кесарийский. Война с готами. М.: Арктос, 1996.

Вернуться

5

Многие свои публикации он подписывал псевдонимом А. Кур (Ал. Кур).

Вернуться

6

Зализняк А. А. О профессиональной и любительской лингвистике // Наука и жизнь. 2009. № 1–2.

Вернуться

7

Повесть временны´х лет / пер. О. В. Творогова // Библиотека литературы Древней Руси / под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. СПб.: Наука, 1997.

Вернуться

8

Петрухин В. Я. Сотворение мира // Славянские древности: этнолингвистический словарь: в 5 т. / под ред. Н. И. Толстого. М.: Институт славяноведения РАН, 2012.

Вернуться

9

Книга Ахмада ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921–922 годах / пер. А. П. Ковалевского. Харьков, 1956.

Вернуться

10

Повесть временны´х лет / пер. О. В. Творогова // Библиотека литературы Древней Руси / под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. СПб.: Наука, 1997.

Вернуться

11

Фроянов И. Я. Начало христианства на Руси. Ижевск: Изд-во Удмуртского университета, 2003.

Вернуться