С чистого листа
Нина Алексеевна Чигрина

Редактор Юлия Вячеславовна Соколкова

Дизайнер обложки Юлия Вячеславовна Соколкова

Корректор Юлия Вячеславовна Соколкова

Фотограф Василий Арсеньевич Молчанов

Составитель Нина Алексеевна Чигрина

© Нина Алексеевна Чигрина, 2025

© Юлия Вячеславовна Соколкова, дизайн обложки, 2025

© Василий Арсеньевич Молчанов, фотографии, 2025

© Нина Алексеевна Чигрина, составитель, 2025

ISBN 978-5-0067-2162-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОБ АВТОРЕ

Лет семь тому назад в моей жизни произошла встреча с очень интересным, умным, добрым и талантливым человеком – Ниной Алексеевной Чигриный. Мы очень дружны с ней и по сей день и связаны не только дружбой, но и творчеством, работой и ведением дел литературного клуба «Олимп», который Нина Алексеевна создала почти 10 лет тому назад.

Нина Алексеевна родилась и выросла в селе Кострецы Максатихинского района Калининской (а ныне Тверской) области.

После окончания школы она поступила в Калининское культурно-просветительское училище на режиссёрское отделение и успешно его окончила.

После обучения почти всю свою жизнь Нина Алексеевна работает директором ЦДК п. Максатиха.

Стихи автор начала писать ещё в детстве. Первый её сольный сборник стихов вышел 20 лет тому назад – «Избранное» в 2ух частях, позже у Нины Алексеевны вышла ещё одна книга – «Родное село», её стихи так же можно прочесть во всех альманахах лито «Олимп» – поэты Максатихинского края.

У Нины Алексеевны есть сын и двое внуков: Дарёна и Маркус, им она и посвящает свой новый поэтический альманах.

Редактор лито «Олимп»: Соколкова Юлия.

С ЧИСТОГО ЛИСТА

Все, что было не со мной, помню

Р. Рождественский

Ржевский мемориал

Как скорбна в этом месте тишина!
Пульсирует закат багряной кровью.
И, кажется, не кончилась война.
И снова рвутся немцы к Подмосковью.

Ордой несметной по святой земле
В обличье демонов прет вражья сила.
Погибла рота в огненном котле,
А танки-миражи заходят с тыла!

Я будто слышу крепкий русский мат,
Призыв сразиться в рукопашной!
Свист, грохот, вой, опять летит снаряд!
В аду, поверь, так не бывает страшно!

Смешалось все. Проклятия и стоны,
Вдали блиндаж заполыхал в огне.
Побагровели листья старых кленов
На Ржевской выжженной огнем земле!

Стоит солдат врагом не побежденный,
Куда-то в вечность журавли летят.
И сотни тысяч жертв, здесь погребенных
Его глазами в души нам глядят!

Миражи

Держать оборону! Ни шагу назад!
Из штаба приходят приказы.
А в первых рядах новобранцы стоят,
В бою не бывали ни разу!

С винтовкой на танки бегут через ров!
Едва разрядили обоймы,
А адова печь жаждет новых бойцов
В кровавую, жуткую бойню.

Ревут самолеты, деревни горят,
Гарь черная солнце закрыла.
А целая рота советских солдат
Приют нашла в братских могилах.

Так сколько же их в этот день полегло?
Наверно, и в штабе не знали.
Каратели утром спалили село,
И храм с колокольней взорвали.

В лесах подо Ржевом живут миражи,
Их много, копатели знают.
То наши солдаты плутают во ржи,
То немцы шеренгой шагают.

Наверно пройдет еще множество лет,
Когда успокоятся души.
Пока убиенным пристанища нет,
То будет покой их нарушен!

Пропавшим без вести

Пропавшим без вести у нас нет чести,
Победный не для них гремит салют.
Лишь пожелтевший лист «Пропал без вести»
Потомки их, как память берегут.

В бою погибших часто не считали,
Их не могли, порой, похоронить.
Лишь только в сводках сухо отмечали:
Пропал. И все! Оборвалась та нить!

Мать поезда встречала у вокзала,
Ждала с фронтов каких ни будь вестей,
Цыганка, пожалев её, сказала:
«Молись! Погиб раб Божий Алексей!»

Как матери перенести утрату?
Ушла за сыном через сорок дней.
Отписки шли из райвоенкомата,
До сей поры, не найден Алексей.

Хоть никогда не прерывался поиск,
Но видно не дождаться нам вестей.
И Вам хотели б поклониться в пояс
Потомки ваши, дядя Алексей.

В своей семье вас помнят. Не забыли.
Вы стали жертвой той лихой войны.
Как жаль, Вы до Победы не дожили.
Погибли, чтоб могли родиться мы!

Он еще долго воевал

Воды в окопе ровно по колено,

Холодный дождь без перерыва льет.

Впитался в кожу терпкий запах тлена,

Подмоги с тыла уж никто не ждет.

Затишье перед боем скоротечно,

Солдаты все давно измождены.

Им суждено срастись с землей навечно,

Такие, брат, законы у войны!

Едва пришли в себя, вновь перестрелка.

В живых осталось хлопцев двадцать пять.

У немцев радио шипит тарелка:

«Сдавайся, рус! Нет смысла воевать!»

Безусый лейтенант держался хватом:

«Братишки! Рубежи нельзя сдавать!»,

А дальше выражался только матом,

Пришел приказ немедля отступать.

Иван тащил по полю командира,

Хотя и сам, с трудом уж мог ползти.

Струилась кровь из рукава мундира,

Знать раненую руку не спасти!

Но близко лес, и только там спасенье,

Осталось метров десять добежать.

И может там закончатся мученья,

Ведь в двадцать лет обидно умирать!

Блеснула очередь из автомата,

Кровь кипятком струилась в сапоги.

А лейтенант закрыл собой солдата,

Все пули в спину, словно в воск вошли.

Хранил наш дед коробку с орденами,

И командира чаркой водки поминал,

Мне говорили, дед кричал ночами,

Во сне он еще долго воевал!.

Спасенный мичман Алексей

Море бурлит, кидает в небо волны,

Свирепый Посейдон отрезал все пути!

Но капитан дает команду: «Полный»!

Там тонет тральщик в милях десяти.

Война давно закончилась на суше,

А в море еще гибли корабли.

Пришел сигнал: «Спасите наши души!»

Взрыв прогремел далеко от земли.

А ураган свирепствует сильнее,

Аврал, команда на пределе сил.

И в Баренцевом море все труднее

Идти вперед, где тральщик проходил.

На север курсом шли почти вслепую,

Шторм разбросал обломки корабля.

Весь экипаж ушел во тьму морскую.

Живой один! Так значит шли не зря.

Один в открытом море! Силы тают!

Немеют руки, помощи всё нет.

Привиделось, вдали огни мелькают,

Тьму молнией разрезал яркий свет.

В холодном море шансов выжить мало,

Он раненый держался на бревне.

Надежды на спасенье не осталось,

Друзья давно приют нашли на дне!

Не помнил он, как на бОрт поднимали,

Не видел лиц встревоженных людей.

В порту Линахамарском его ждали,

Так был спасен отец мой, Алексей.

Побег из ада

Ее изба в деревне была крайней.
Там за рядами ровных, низких гряд
Сосновый лес раскинулся бескрайний,
Где партизанский создан был отряд.

В избе четыре лавки и три сына,
Ванятке первенцу всего лишь пять.
А самый старший из семьи мужчина
Ушел на фронт с фашистом воевать.

Однажды темной ночью партизаны
Пустили поезд немцев под откос,
Два дня враги зализывали раны,
На третий всех водили на допрос.

Мать сухари сушила спозаранок,
А к ночи приготовилась бежать.
В холст для детей насыпала баранок,
Сама в подполье стала ход копать.

Была кругом оцеплена деревня,
Каратели все, как цепные псы.
Бил глухо колокол в церквушке древней,
Все избы факелАми обнесли.

Мать детям ладанки на грудь надела,
Младенца положила в старый таз.
Тем временем изба уже горела,
Спускались вместе в страшный темный лаз.

Молчали дети, в землю зарываясь,
Ведь выхода другого в доме нет.
От дыма едкого все задыхаясь,
За матерью своей ползли на свет.

Горели избы низко приседая.
Там пулемет очередями бил.
Стояла мать с детьми совсем седая,
Сосновый лес им жизни сохранил!.

На месте той деревни обелиски,
Там список жертв чудовищной войны.
Три старика стоят в поклоне низком.
Из всей деревни живы лишь они!

Дежавю

Я не писала о войне,

О ней я очень мало знала.

Как вдруг стихи пришли ко мне

У Ржевского мемориала.

В крови тут каждый метр земли,

И время на века застыло.

Здесь сотни тысяч полегли,

Рядами в братские могилы!

Я вдруг увидела так ясно,

Как порох там земля горела.

И было мне реально страшно,

Что верить в это не хотелось.

Боль ощутила наяву,

Как будто выстрелили в спину!

И кровь струилась на траву,

Горела старая осина.

Вдруг речь немецкая, как лай,

От страха кровь застыла в жилах:

Хотят поджечь с людьми сарай,

Я видела! Мне не приснилось!

Перемешались кровь и грязь,

Со мною точно это было!

Душа от ужаса рвалась,

Она все помнит, не забыла!

Ужели это дежавю,

Как будто бы волной накрыло.

Так сколько жизней я живу,

Коль о последней не забыла?

Письмо из прошлого

Нам было что терять, и мы стояли,
Вцепившись в горло лютому врагу.
Ценой немыслимой победу отстояли,
Все полегли под Ржевом на снегу!

Уж дети наши сильно постарели,
И внуки своих деток обрели.
Как жаль, мы воспитать их не сумели,
Без нас детишки наши подросли.

Как вам живется в двадцать первом веке?
Как далеко от нас счастливый век!
Все так же полноводны наши реки,
И так же вольно дышит человек?

Как наш колхоз? Рожь вовремя убрали?
Иначе просто не могло и быть!
Там урожаи пышные бывали,
В деревне было интересно жить.

Там вечерами танцы в старом клубе,
Гармошка не смолкает до утра.
Девчонки все румяны, белозубы,
Природа на красавиц здесь щедра.

На поле все работали артелью,
Был в радость нам простой, крестьянский труд,
И было время песне и веселью,
Какие песни там теперь поют?

Перевернула все судьба лихая,
Война прошлась катком по всей стране!
Хлебнула горюшка земля Тверская,
Мы жертвой пали в той святой войне.

Но верим, что о нас вы не забыли!
Мы сделали тогда все, что могли,
Хотим, чтоб вы спокойно в мире жили,
Как мать, родную землю берегли!

Родинка

Я помню, как вели нас на расстрел,

В той прошлой жизни, на рассвете.

Шел мелкий дождь, вдали состав горел

И выл осенний, злобный ветер.

Не знаю кто я, почему, за что

Стояла на краю обрыва.

А немец, щеголь в кожаном пальто,

Смотрел из под очков брезгливо.

Вот щелкнули затворы и курки,

Но выстрела совсем не помню,

Вдруг небо раскололось на куски

И вздрогнув замер мир огромный.

А дальше был полет куда-то вдаль,

Туда, где свет такой манящий.

Лишь тихая и светлая печаль

Была в том мире настоящей.

Быть может давний сон всему виной,

И чувства снова обманули.

Но родинка с рождения со мной,

У сердца четкий след от пули.

Я помню, как вели нас на расстрел…

Сапоги

Грохочут сапоги по мостовой,
Холодный ветер волком завывает.
Вернется ль, кто ни будь из них живой,
Наверно сам Господь пока не знает.

Идут солдаты по родной земле,
В пыли дорожной лица посерели.
Никто из них не думал о войне,
Надев вчера солдатские шинели.

Коль с запада чужие сапоги,
Как туча черная идут стеною,
То будут уничтожены враги,
Чего б не стоило! Любой ценою!

Чеканят по брусчатке сапоги,
Героев правнуки идут парадом.
Торжественны их лица и строги.
Бессмертный полк в строю шагает рядом.

И чем бы не грозили нам враги,
Забыв про нашу славную Победу,
Оденут вновь ребята сапоги,
Не посрамят своих отцов и дедов!

Семейная фотография

Вы оба только стали лейтенантами
И сразу в бой туда, где кровь и ад.
Мосты взрывали, падали под танками
И в рукопашную вели солдат.

Как часто над горящим самолетом
Не вспыхивал спасенья парашют…
За вами следом поднимались роты
На тот святой, верховный, правый суд.

Иван погиб геройски в сорок первом.
Сбит «Мессером» Андрей в сорок втором.
В огне военном закалили нервы вы
И лица ваши объяты огнем.

И что-то взглядом вашим нам завещано
С семейной фотографии в стекле.
Вписали имена свои навечно вы
В тот скорбный список павших на войне.

ЛИРИКА

Рождение стиха

Стихи рождаются под вечер,
Как черно белое кино.
Их иногда приносит ветер,
Как дар в открытое окно.

Стихи рождаются как дети,
Как таинство в тиши ночной.
Порыв души и чист и светел.
Застыли звезды, стих прибой.

Порой они волной накроют,
Заставив мучиться, страдать.
Но ради каждой строчки стоит

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.