# Сердце на льду

Анна Эйч

Ксения:

Я приехала в Канаду, чтобы обеспечить себе место на Олимпиаде. Мне не нужны ни друзья, ни отношения. Однако, все принципы летят к чертям, когда я знакомлюсь со своим новым спортивным врачом – Куртом Максвеллом. Он держит меня на расстоянии, но я не из тех, кто быстро сдаётся, тем более, когда на кону стоит мое сердце.

Курт:

Дисциплина, контроль и никаких отношений – эти три правила помогли мне исправить ошибки прошлого и приблизиться к исполнению мечты. Но всё меняется, когда в мой размеренный распорядок врывается русский ураган по имени Ксения (Сена). Юная фигуристка перевернула вверх дном мою жизнь, поставив под угрозу всё, над чем я так долго работал. Она бесцеремонно забрала мое сердце, теперь оно скользит вместе с ней по льду и каждую секунду рискует разбиться вдребезги.

## От автора

Дорогие читатели! Данная книга имеет самостоятельный сюжет, но чтобы лучше понять контекст, в котором существуют герои,я рекомендую сначала прочитать первую книгу цикла «Холодные игры» – «Сломай мой лёд».

Здесь вас ждёт невероятная и трогательная история любви между молодой, полной жизни и азарта фигуристкой и спортивным врачом с тяжёлым прошлым. Я оставила в книге для вас несколько неочевидных пасхалок и символов. Если хотите разгадать их, приглашаю вас присоединиться к моим социальным сетям. Например, в моём Telegram-канале @writer_anna_h я делюсь интересными фактами о своих романах и публикую авторский креатив, который вы легко найдёте по тегу #сердце_на_льду.

Спасибо за ваше внимание к моему творчеству! С любовью, Анна Эйч.

## Глава 1. Кофе с маршмеллоу

Сена.

Что я здесь делаю?

Каждый день, приходя на групповую тренировку в центр подготовки спортсменов к Олимпийским играм в Монреале, я задаю себе этот вопрос. Групповую! Я уже не помню, когда в последний раз занималась программой на отведённом мне участке льда размером всего два на два метра. Но правила таковы: пока меня не включили в сборную, я выступаю на птичьих правах. Конечно, моя сестра с парнем могли бы устроить для меня персональную арену и нанять лучших наставников, но это ничего не изменило бы. Если я хочу попасть в олимпийскую сборную, придётся тренироваться на равных со всеми, а без гражданства я пока никому не интересна.

– Matreshka, как тебе спалось? Ничего не мешало?

Знакомьтесь, главная стерва нашего двора – Мередит Лэнгтон. Честно говоря, я полагала, что такой персонаж существует лишь в американских романтических комедиях, но оказалось, что реальность порой интереснее. Мередит – классическая блондинка с короной на голове, главная претендентка на золото и единственная, кто в пяти из десяти случаев успешно выполняет четверной прыжок.

Поправка: единственная на данный момент, ведь совсем скоро меня включат в сборную, и нас будет двое. Только я совершаю четверной в восьми из десяти попыток.

Лэнгтон не возлюбила меня ещё на соревнованиях в Лондоне, где я выступала в нейтральном статусе и забрала, как она считает, её золото. Так и началась наша вражда: она со своей свитой подпевал постоянно ищет способ доставить мне неприятности, а я всем своим видом демонстрирую им полное безразличие. Я приехала сюда не для того, чтобы заводить друзей – всё, что мне нужно, это крепкий сон, опытный тренер и круглосуточный доступ к идеально ровному льду. Мередит может хоть захлебнуться собственным ядом, лишь бы это не мешало моим тренировкам и производительности.

– Прекрасно выспалась, Лэнгтон! Спасибо за заботу! – говорю я, снимая чехлы с коньков.

Очевидно, эта сучка подговорила кого-то из общежития: на матрас насыпали мелкие камни и пришили сверху простыню. За изобретательность – десять баллов, я оценила, как быстро и чётко сработали, но забыли учесть изворотливость русской души. Я просто перевернула матрас и спокойно выспалась.

Думай лучше, Мередит, ты играешь против нации, способной починить всё на свете с помощью одной синей изоленты.

– Разминаемся, затем повторяем связку, а потом по очереди отрабатываем прыжки! – громко приказывает наш тренер и заслуженный мастер спорта Рита Пэлтроу, хлопая в ладоши.

Мы начинаем произвольную разминку, точнее я начинаю, а стая куриц за мной что-то лепечет по-французски и хихикает. Руку даю на отсечение – меня обсуждают. Не ожидала, что они окажутся настолько очарованы моим присутствием. Да, я – настоящая звезда, раз им больше заняться нечем.

– Золотова, держи спину ровно! – строго бросает Рита, проезжая мимо.

– Да, тренер! – отвечаю я и, завершив разминку, приступаю к своей связке.

– Что ты творишь? – орёт Пэлтроу в мою сторону.

– Я повторяю программу, – растерянно оправдываюсь, не понимая причины негодования.

– А кто будет разминаться?

– Я как раз размялась…

– Разминайся ещё, мне не нужны ваши сломанные кости и растянутые суставы!

Я не могу понять ее претензий: только что я выполнила стандартную разминку, которую мы всегда проводим перед изучением программы или отработкой нового элемента.

– Но я ведь…

– Ты что, спорить со мной вздумала? – Рита осаживает меня с такой яростью, что я невольно отступаю на шаг. – Разминайся ещё пятнадцать минут, потом займусь тобой.

Она резко отворачивается и переключает внимание на свою любимицу:

– Мередит, на центр! Начинаем со второй части!

Я подавленно возвращаюсь к разминке, выполняя механические движения. Всё это кажется бессмысленным, но я стараюсь не выдавать своего раздражения. Никогда ещё я не тратила время на тренировках так бездарно.

Тренер лучше знает!

Пытаюсь себя успокоить, но ощущение несправедливости не отпускает. Всё больше кажется, что Пэлтроу намеренно игнорирует меня. Она словно делает всё, чтобы я не смогла составить конкуренцию её любимой Мередит.

Когда я убеждаюсь, что внимание Риты полностью сосредоточено на других фигуристках, решаю рискнуть. Перехожу к отработке связки: выпад, прогиб… Здесь бы добавить красивый выход в прыжок. Чёрт, мне нужен нормальный хореограф или хотя бы тренер, который действительно заинтересован в моём успехе!

Я несколько раз прогоняю свою программу, придумываю новый переход к тройному лутцу и выполняю его почти идеально.

– Золотова! – голос Риты резко обрывает моё вдохновение. – Я тебе говорила прыжки отрабатывать? Что за самодеятельность?!

Её крик раздаётся по всей арене, и я чувствую, как на меня устремляются взгляды остальных фигуристок. Но я уже не удивляюсь: кажется, Риту раздражает всё, что я делаю. Особенно то, что не умеет делать Мередит.

Может быть, я просто зазналась?

Мелькает мысль. Но зачем мне страховка на прыжки, которые я уверенно выполняю в своей программе? Даже если ошибусь, знаю, как сгруппироваться и отделаться парой синяков.

Надо будет прийти на лёд ночью.

Эта идея всё чаще приходит мне в голову. С каждым днём я чувствую себя всё более бесполезной. Меня словно посадили на скамейку запасных без шанса выйти на арену. Ну уж нет. Если они не хотят по-хорошему, придётся действовать иначе. Я не позволю им лишить меня Олимпиады.

***

Тренировка заканчивается так же непродуктивно, как и началась. Рита ни разу даже не взглянула в мою сторону. Я снова чувствую себя бедным родственником, который вынужден работать в углу самостоятельно – отрабатываю простые прыжки и прогоняю программу без профессиональной оценки тренера.

Разочарованная и подавленная, я иду в Echo Coffee любимое заведение, которое находится напротив спортивного комплекса. Мне срочно нужны углеводы – иначе я просто не дотяну до вечера. Впереди ещё пара лекций в университете, а это мой отдельный вид мазохизма.

Когда я предлагала сестре переехать в Канаду, мне и в голову не приходило, что помимо тренировок придётся учиться. И если перекинуться парой фраз с тренером или огрызнуться в ответ Мередит ещё можно, то слушать лекции то на английском, то на французском – настоящее испытание.

Я кое-как справляюсь с учёбой, но понимаю: надолго меня не хватит.

– Ками, привет! На тебя вся надежда! – валюсь на барную стойку перед баристой Камиллой. Мы сразу нашли общий язык: обе из России и можем говорить между собой на родном языке.

– Организуй мне большой латте и этот неприлично углеводный эклер, – прошу её с усталым вздохом, подпирая лицо ладонями.

– Привет! А тебе такое можно? – Камилла улыбается и украдкой бросает взгляд куда-то за моё плечо.

– Мне такое нужно! – категорично заявляю и добавляю с горечью: – Иначе к вечеру точно кого-нибудь убью.

Ками так и не двигается с места, продолжая смотреть куда-то мимо меня. Её странное поведение заставляет меня обернуться и посмотреть самой.

– Красавчик, правда? – шепчет Ками, кивая в сторону мужчины, сидящего за столиком. Он сосредоточенно что-то пишет на своём айпаде, будто вокруг него не существует ни людей, ни шума кофейни.

– Кто это? – равнодушно спрашиваю я, отводя взгляд и снова поворачиваясь к подруге.

– Не знаю. Заказал двойной американо, – Камилла пожимает плечами и ставит мой стакан рядом с его.

– Так познакомься.

– Да ну, страшно как-то.

– Страшно? – фыркаю я и подмигиваю ей. – Посмотри на себя, знойная красотка с восточными корнями, да он будет в восторге получить твой номер!

Я провожу картой, оплачивая заказ.

– Ты преувеличиваешь, не думаю, что ему…

– Камилла! – строгий голос управляющей обрывает нас в середине диалога.

Моя подруга вздрагивает и, бросив на меня виноватый взгляд, убегает в подсобку.

– Что бы ты без меня делала? – вздыхаю я, глядя ей вслед.

Оставшись одна, я достаю из сумки маркер и пишу номер Камиллы на стаканчике с американо. Убедившись, что парень ненадолго ушёл в уборную, быстро подхожу к его столу и оставляю стакан на видном месте.

– Пусть хоть у кого-то сегодня будет хороший день – шепчу я с улыбкой, представляя, как он напишет или заговорит с Ками. Она явно растеряется и будет краснеть, но в глубине души обрадуется. Впрочем, несложно догадаться, кто оставил номер: сегодня за барной стойкой только она и Тони.

Но тут меня осеняет: мы же в Канаде! Здесь вероятность того, что симпатичный парень решит, будто номер ему оставил другой симпатичный парень, ничуть не меньше, чем если бы это сделала девушка. А вдруг он гей? Его идеально уложенная челка сразу показалась мне подозрительной… Хотя нет, это уже мои предрассудки.

– Эй, клубничная зефирка!

Я замираю на месте. Клубничная зефирка? Я правильно перевела или это какой-то местный сленг? Оборачиваюсь на голос и вижу того самого парня из кофейни. Он уверенно шагает ко мне с кофе в руке. Ну вот, заметил! И теперь решил, что это я им заинтересовалась.

– Вы мне? – спрашиваю для приличия, хотя уверена в ответе. Моя розовая толстовка всегда привлекала внимание окружающих. Правда, никогда бы не подумала, что кто-то сравнит её с маршмеллоу.

– Конечно тебе, – улыбается он, обнажая ямочки на щеках. – Знаешь, у тебя не очень получилось остаться незамеченной. Почему просто не подошла?

– Это не моё, – пожимаю плечами и указываю на стакан в его руке.

– Все верно, кофе мой, а вот номер… это ведь твой?

– Нет.

Он хмыкает и качает головой:

– Ладно-ладно… Слушай, ты красивая девушка, но я не из тех…

– О Боже! – закатываю глаза так демонстративно, что могла бы получить за это награду. – Ты серьёзно? Решил меня отшить? Да я вообще тобой не интересуюсь!

Его улыбка становится шире, но я продолжаю:

– Прежде чем ты дойдёшь до фразы «дело не в тебе, дело во мне» или начнёшь рассказывать о том, какой ты гордый волк-одиночка, позволь объяснить ещё раз. – Я вытягиваю руки для наглядности и начинаю жестикулировать. – Там работает моя подруга – Камила. Ты ей понравился, но она постеснялась подойти. Так что я написала её номер и поставила его на твой стол. Всё!

Парень слушает меня с таким выражением лица, будто перед ним ребёнок рассказывает о своём первом рисунке. Умиление светится в его глазах, а улыбка кажется неподдельной.

– Ну что ж… Разобрались, – говорю я и разворачиваюсь к выходу.

– Постой! – окликает он меня снова. – А с чего вы обе взяли, что я не женат? Из-за отсутствия кольца? У меня могла бы быть девушка…

– Ой, нет у тебя никакой девушки! – выпаливаю раньше, чем успеваю подумать.

Он смеётся и запускает руку в карман джинсов. Его расслабленная поза и лёгкая улыбка раздражают меня ещё больше. Эта копия Сэма Клафлина явно наслаждается ситуацией.

– Откуда ты знаешь?

Он, кажется, вообще никуда не торопится, медленно подносит стакан ко рту, и в этот момент я чувствую, как по телу пробегает дрожь. Хоть этот напиток готовила не я, и не мой номер выведен на нем, его губы так чувственно касаются картона, что я будто ощущаю их прикосновение на своей коже. Это мгновение – хрупкое, едва уловимое – пробуждает что-то глубокое внутри, заставляя сердце биться чуть быстрее.

Ксю, тебе нужно отвязаться от него и бежать в университет!

Внутренний голос подсказывает мне дельный совет, и я решаюсь ему последовать.

– Сейчас восемь утра. Если бы у тебя была постоянная девушка, ты либо сидел бы с ней в этой кофейне, либо завтракал дома. А твоя рубашка… Она не выглажена, но выглядит довольно аккуратно. Наверняка, ты пользуешься сушилкой с функцией автоматической глажки. Не идеально, но сойдет. Ты побежал за мной вместо того, чтобы проигнорировать номер на стакане. И это при том, что я тебе даже не понравилась. А если бы ты был тем еще изменщиком, то уж точно не стал бы тратить время на какую-то растрепанную девчонку. – Я замолкаю и только теперь осознаю, сколько всего наговорила. Слишком много, слишком быстро.

– Ого! Ты кто такая? Внучка Шерлока Холмса? – усмехается он, явно развеселившись. И, будто намеренно добавляя масла в огонь, уточняет: – И с чего ты взяла, что не в моем вкусе?

– Ты же сам минуту назад пытался сказать, что ты не из тех парней, которые… – начинаю я, но он перебивает:

– Которые перезванивают на незнакомые номера, – уточняет этот самоуверенный тип и, чуть склонив голову, добавляет: – Я предпочитаю звонить тем, кого видел хотя бы раз в жизни.

– Ну, Ками ты видел. Так что решай сам: звонить ей или нет. – Я пожимаю плечами и поправляю ремень сумки.

Быстро взглянув на часы, понимаю: я ужасно опаздываю.

– Боюсь, Ками не сможет меня так развеселить, как ты, – он поднимает стакан и внимательно рассматривает написанный на нем номер. – Добавишь свой?

– Тебе он ни к чему, – качаю головой и отступаю на шаг назад. – Мне не до отношений.

– А я их и не предлагаю.

– И ни до чего другого тоже, – киваю я, продолжая медленно отдаляться.

– Как тебя зовут? – кричит он вслед, когда я почти достигаю поворота к кампусу.

– Сена! – выкрикиваю упрощенную версию своего имени для иностранцев.

– Курт! – отвечает он с той же громкостью. – Приятно познакомиться, Зефирка!

– И мне, Американо! – смеюсь я и скрываюсь за деревьями.

По дороге до кампуса улыбка не сходит с моего лица. То ли углеводы из утреннего десерта так на меня подействовали, то ли мне действительно понравился этот разговор. В голове крутится странное чувство: а вдруг у нас еще будет шанс встретиться?

## Глава 2. Опасные игры

Сена.

Учёба оставляет желать лучшего. Я всё ещё не могу разобраться во многих аспектах и вынуждена сидеть на лекциях с приложением для синхронного перевода. Это, мягко говоря, не лучшая идея: вместо того чтобы совершенствовать профессиональный язык, я наоборот откатываюсь назад. Однако к концу дня мой мозг настолько перегружен, что даже родной русский кажется мне сложным. А уж разобраться в английской литературе – задача из области фантастики.

– Здесь свободно? – раздаётся голос сверху. Я поднимаю взгляд и вижу парня в зелёном худи, который нависает надо мной.

– Как видишь, – киваю я, не прекращая рисовать хаотичные линии на планшете.

– Ты фигуристка? – задаёт он вопрос, раскладывая на столе ноутбук.

– Угадал по сумке или по моим кругам под глазами? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от экрана.

– Ты выглядишь отлично. Не напрашивайся на комплименты, – усмехается он и, слегка толкнув меня плечом, добавляет: – Кстати, я Дон. Дональд. – Он протягивает руку.

Я понимаю, что было бы невежливо продолжать игнорировать его попытки завязать разговор. Может, это шанс завести нового друга?

– Трамп? – поднимаю бровь и смотрю на него с лёгкой усмешкой.

– Боже упаси! – смеётся. – Робинсон.

– Приятно познакомиться. Я Ксения. Можно просто Сена, – пожимаю его руку.

– К… как ты сказала? – парень пытается повторить моё имя.

– К-се-ни-я, – произношу медленно.

– Сложновато… Сена звучит гораздо проще!

– Итак, что же меня выдало? – я откладываю планшет в сторону, откидываюсь на спинку скамьи и поворачиваюсь к нему корпусом.

Дон улыбается ещё шире, обнажая ровный ряд белоснежных зубов.

– Университет находится рядом со спорткомплексом. Здесь полно хоккеистов и фигуристов. Все они отличаются тем, что полностью игнорируют жизнь вне льда. Ты выглядишь так, словно тебе здесь совсем неинтересно, – заключает он.

– Трудно выглядеть заинтересованной, когда понимаешь лекцию через слово, – признаюсь я.

– Ты вроде неплохо говоришь по-английски. Да, с акцентом, но вполне понятно.

– Понимать и говорить – разные вещи. А если я спрошу что-то, то угадай, на каком языке мне ответят?

– На французском, – понимающе кивает Дон. – Хочешь, я помогу?

– Поможешь выучить французский?

– Могу попробовать. Но это не быстро. А пока можем сидеть вместе на общих парах: я буду переводить тебе то, что непонятно. На пальцах! – он начинает размахивать руками в воздухе, изображая что-то абсурдное. Я не выдерживаю и смеюсь.

– Звучит заманчиво, – улыбаюсь я. – И что я тебе буду за это должна?

Дон делает вид, что задумался. Он театрально хлопает себя по подбородку длинными пальцами и наконец произносит:

– Станцуешь!

Я смотрю на него с выражением лёгкого недоумения. Что значит "станцую"? Если он решил флиртовать, то дальше могут последовать шутки про приватный танец. А если он не такой наглый, то речь может идти о приглашении на вечеринку.

– Ладно-ладно! Прежде чем ты убьёшь меня своим подозрительным взглядом, объясню! – сдаётся он с улыбкой. – Мы с друзьями занимаемся уличными танцами. Точнее сказать, танцы – это наша жизнь. Как для тебя фигурное катание. Скоро у нас баттл, и было бы здорово добавить в программу что-нибудь неожиданное.

– Что-нибудь неожиданное? – уточняю я.

– Да! Или ты из тех… – он рисует руками круги в воздухе. – Нимфы с Олимпа, которые не снисходят до уличного сброда и выступают только на официальных мероприятиях?

– Шутишь? Участвовать в уличных танцах в Монреале и порвать соперников в стиле "Шага вперёд"? – чувствую, как адреналин разливается по венам. – Я в деле!

– Знал, что ты им не подходишь! – довольно ухмыляется он.

– Им? Кому?

– Коньковым, конечно! – отвечает Дон загадочно. Но прежде чем я успеваю переспросить, в аудиторию входит преподаватель, и мы переключаемся на учёбу.

На протяжении всей пары Дон терпеливо объясняет мне непонятные термины, пока я наконец не киваю ему в знак понимания.

После занятий меня ожидала вечерняя тренировка и моя "любимая" кровать с матрасом, набитым камнями. Да, я так и не удосужилась их убрать. Просто перевернула матрас перед уходом, чтобы посыльные Мередит могли доложить, что я действительно сплю на камнях. Или вообще не сплю. Пусть думает, что я вампир, и, может быть, наконец-то начнет меня бояться. Не понимаю, разве ей мало того, что я русская? Ей же в фильмах и новостях постоянно внушают, какие мы безумные. Но нет, она все равно лезет на рожон.

Бессмертная.

– Ты справишься. Просто не обращай внимания на этих куриц. Все, что тебе нужно, – это сосредоточенность.

– Концентрация и здоровый сон – говорю я своему отражению в зеркале пустого туалета. Мои вещи остались в раздевалке, а до начала тренировки еще есть время. Я пришла раньше, успела переодеться и настроиться на нужный лад.

Когда выхожу из туалета, натыкаюсь на высокомерные взгляды Мередит и ее свиты – самопровозглашенной королевы и ее преданных амеб.

– Пришла пораньше в надежде заслужить одобрение тренера? Какая жалость! Она только что зашла и даже не заметила тебя, – звучит писклявый голос одной из фигуристок.

– Аманда, лучше побереги дыхание. Оно тебе еще пригодится, когда в сотый раз будешь отдирать свою задницу от льда, – отвечаю я спокойно.

Она молчит. Вот в чем их главная проблема: они пытаются зацепить, но укусить не способны. Я не привыкла тратить время на долгие перепалки с ними. Все недоразумения предпочитаю выяснять на льду. А там, как известно, я лучшая.


– Боюсь, сегодня тебе даже упасть на лед не удастся. Удачной тренировки! – язвительно бросает Мередит, пока я натягиваю коньки. Но по мере того как моя нога погружается в ботинок, я понимаю, о чем она говорит.

В МОИХ КОНЬКАХ ПЕСОК!

Лэнгтон и ее свита уходят из раздевалки с самодовольными улыбками, уверенные, что сегодня они меня "победили". Как только дверь за ними захлопывается, я принимаюсь вытряхивать песок. Но это бесполезно: часть высыпается, а остальное будто приклеилось к стельке.

До начала тренировки остается три минуты. Если я опоздаю, Рита точно устроит скандал – она уже давно ищет повод избавиться от меня. Мозг судорожно работает в такт секундной стрелке.

Думай, Ксюша, думай.

– Да к черту их! И не в таких условиях выступала! – говорю сама себе и натягиваю коньки как есть. Поднимаюсь и бегу на арену с самой лучезарной улыбкой на лице. Пусть эти змеи подавятся своей желчью – я не покажу им слабости. Меня так просто не сломать.

***

Не сломали. Но покалечили.

Ноги стерты в кровь: старые мозоли разодраны в клочья, новые – тут как тут. На дневную тренировку я прихожу уже с новыми коньками. И теперь непонятно, что хуже: песок или жесткие не разношенные коньки, которые мне предстоит натянуть на свои изувеченные ноги.

Надо кому-то сказать.

Мелькает здравая мысль в голове, но тут же исчезает под гнетом упрямства. Мне нужно тренироваться! Если я сейчас отступлю, это будет означать одно: эта стая тупоголовых куриц победила.

Я захожу в раздевалку как ни в чем не бывало. Единственное, что мне остается сделать – усвоить урок: больше никогда не оставлять свои вещи без присмотра.

– Девчонки, слышали? Нам утвердили нового врача! – голос Аманды звучит так возбужденно, будто она только что выиграла лотерею. – И, честно сказать, я бы не отказалась заболеть, чтобы оказаться на его кушетке.

– Такой хорошенький? – лениво уточняет Элиза, поправляя свои идеально уложенные волосы.

– О, еще как! Эти сильные руки заведут любое сердце, понимаешь, о чем я? – Аманда закатывает глаза, и вся их компания тут же начинает хихикать. Они обсуждают нового сотрудника так, будто он кусок мяса.

Я делаю вид, что меня это не касается. Пусть обсуждают кого угодно, лишь бы меньше цеплялись ко мне. Может, с появлением объекта их внимания, я немного выдохну. Да и конкуренция на льду поубавится – влюбленные амебы вряд ли смогут выкладываться на полную.

Но мое спокойствие длится недолго. Мередит появляется в раздевалке, как всегда эффектно, словно актриса на сцене. Она замечает мои новые коньки и не упускает возможности вставить свое слово.

– Смотрю, обновку себе купила, – усмехается она, легонько пнув носок моего ботинка. – Думаешь, это тебе поможет?

Я поднимаюсь с лавки и оказываюсь с ней лицом к лицу. Ее самодовольная ухмылка раздражает меня до дрожи.

– Ну, если не поможет, задушу тебя и закопаю под комплексом. До весны не найдут – Олимпиада точно будет моей.

– Это угроза? – ее голос звучит уверенно, но я замечаю, как дрогнул уголок её губ.

– Нет, это план, Лэнгтон! – я тычу пальцем ей в висок. – Хочешь жить – прекрати свои детские шалости. Мы в России голыми руками диких животных ловим и едим их на завтрак. Думаешь, меня испугает какой-то песок в коньках?

– Она блефует! – пискнул кто-то из её свиты, но голос прозвучал не слишком уверенно.

Блефую? Забавно. Они всерьез воспринимают мои слова, даже не замечая сарказма. Мередит пытается сохранить лицо, но я вижу, как напряглась жилка у неё на шее. Испугалась? Отлично.

– Если со мной что-то случится, мой отец… – начинает она привычную песню.

– Мне плев-а-ать! – тяну я с напускной весёлостью. – Я отбитая на всю голову. Так что держись от меня подальше! – Проходя мимо неё, намеренно задеваю плечом.

Мне был необходим этот выброс эмоций. Иначе я точно бы сорвалась и покалечила бы её. Как говорится, у нас на районе за меньшее били.

– Девочки! – в раздевалку заглядывает тренер Рита. – Сегодня плановый медосмотр. Начинаем разминку, а потом по одной идете на второй этаж в медпункт.

– Скажите, у нас же новый врач? – тоненьким голоском уточняет Аманда.

– Да, доктор Максвелл. Нам повезло, что он согласился работать с нами. Он будет следить за вашим физическим состоянием и давать рекомендации по питанию и восстановлению мышц. К тому же он сам в прошлом профессиональный хоккеист и прекрасно разбирается в специфике спорта на льду.

– В-а-а-у! Хоккеист! – мечтательно вздыхает Элиза.

Кажется, еще немного – и они зальют весь пол слюной. Но Рита быстро возвращает их к реальности:

– Живо на лед!

Когда тренер уходит, Мередит проходит мимо меня и шепчет:

– Только попробуй подкатить к Максвеллу. Он мой.

Я закатываю глаза. Отлично! Теперь я оказалась героиней подростковой мелодрамы. Похоже, пора пересмотреть «Дрянных девчонок» как пособие по выживанию среди блондинистых куриц.

***

Идя в медпункт, я мысленно прогоняю сценарий стандартного осмотра. Если ничего не беспокоит, врач наверняка поверхностно оценит мое состояние и направит сдавать анализы. Мои ноги ему могут даже не понадобиться. А запястье давно уже в порядке.

– Здравствуйте, доктор! Давайте сделаем это быстро: меня ждет золотая медаль, а вас… – я врываюсь в кабинет с игривым настроением, но тут же останавливаюсь как вкопанная.

– Зефирка?

– Американо?

Мы таращимся друг на друга в немом шоке. Мозг лихорадочно соединяет кусочки пазла: вчера утром он сидел в кафе неподалеку от спорткомплекса в строгом пиджаке с папкой документов, а сегодня уже вовсю осматривает фигуристок? Ну конечно! Он был здесь на собеседовании.

– Ты фигуристка? – кивает Американо, словно подтверждая очевидное. Его голос звучит спокойно, но в глазах читается легкий интерес.

– Капитан Очевидность, могу пройти?

– Конечно. Садись на кушетку, – отвечает он с легкой улыбкой, уже направляясь к раковине.


Доктор Максвелл тщательно моет руки, затем дезинфицирует их и только после этого подходит ко мне. Его движения выверенные и уверенные, как у человека, который привык контролировать каждую деталь.

– Итак, говоришь, тебя ждет золото? – спрашивает он, направляя фонарик мне в глаза. Затем его пальцы плавно перемещаются к шее, осторожно ощупывая область за ушами. Эти стандартные проверки я проходила сотни раз, но никогда раньше они не вызывали у меня такой странной дрожи и необъяснимого напряжения где-то внизу живота.

Ну вот, Золотова, приехали, тебе понравился тот самый доктор, в которого уже вцепилась своими коготками Мередит.

– Да, а иначе зачем я здесь? – отвечаю с вызовом, стараясь скрыть волнение.

– Ты ведь пока не в сборной? У меня ты отмечена как резерв, – его голос звучит буднично, но слова цепляют за живое.

Руки Доктора Максвелла опускаются к моим плечам, проверяя подвижность суставов, а затем останавливаются на колене. Я едва заметно вздрагиваю от прикосновения – оно кажется слишком личным, будто это не просто работа врача. Или мне хочется, чтобы это было не только работой?

– Больно? – спрашивает он, подняв на меня взгляд.

– Нет, просто неожиданно… – поспешно оправдываюсь, лишь бы он не решил заставить меня снимать легинсы для более тщательного осмотра.

– Неожиданно? Ты же профессиональная спортсменка. Или ты впервые на осмотре у врача? – в его голосе звучит легкая насмешка.

– Нет! Просто задумалась! – фыркаю, стараясь выглядеть уверенной.

– Повернись спиной, – его голос становится чуть строже. Это скорее приказ, чем просьба.

Я поворачиваюсь, и Курт начинает осматривать мою спину. Его пальцы движутся вдоль позвоночника, и я чувствую тепло его рук через тонкую ткань. Чтобы разрядить обстановку и избавиться от неловкого молчания, решаю продолжить разговор:

– Я в резерве только потому, что у меня еще нет гражданства. Но это уже почти решенный вопрос. К Олимпиаде я буду "своей" на все сто процентов!

– И ты уверена, что попадешь в основной состав? – его пальцы задерживаются на одной из точек на моей спине.

– Странно было бы не включить действующую чемпионку Европы и Гран-при. Ты так не считаешь?

– Почему ты не выступаешь за свою страну? Откуда ты? – его вопрос звучит просто, но я чувствую подвох.

– Из Ро… Ай!

В этот момент его пальцы нажимают на одну из точек на моей спине, и я непроизвольно вздрагиваю от ноющей боли.

– У тебя зажимы. Нужно походить на массаж, – заключает он спокойно.

– Это обязательно? – спрашиваю с долей надежды на отрицательный ответ.

– Это поможет тебе лучше выполнять элементы. Но твое тело – твое дело, – отвечает он равнодушно, словно давая понять, что решение за мной.

Я выдыхаю с облегчением: похоже, он не из тех врачей, которые будут ходить за мной по пятам и заставлять отдыхать после каждой мелочи.

– Сними лонгслив, – его следующий приказ застает меня врасплох.

– Эм… Зачем? – чувствуя себя неуютно.

– Затем, что мне нужно видеть работу суставов. Через плотную ткань это невозможно сделать корректно.

– Они нормально работают! – поворачиваюсь к нему лицом и оказываюсь слишком близко к его лицу.

– Что-то скрываешь? – он смотрит мне прямо в глаза с таким спокойствием и уверенностью, что я теряюсь.

– Ничего я не скрываю! Просто не хочу тратить время тренировки на это!

– Я здесь для того, чтобы твои тренировки приносили результат. Сними чертов лонгслив! – его голос становится жестче. Мне кажется или он злится? Но даже если так, как же это привлекательно!

Я резко спрыгиваю с кушетки и расстегиваю молнию на груди с показной решимостью. Снимаю его одним движением и остаюсь в спортивном розовом топе и легинсах. Поддеваю край топа пальцами и с вызовом спрашиваю:

– Его тоже снять? Проверять будешь?

Курт даже не удостаивает мой вопрос взглядом.

– Не паясничай. Ложись на живот, – бросает сухо.

Он даже не посмотрел! Обидно.

Я решаю больше не спорить. Складываю руки, утыкаюсь в них лицом и молча жду. Курт начинает прощупывать мою спину – его движения точные, выверенные, абсолютно профессиональные. Ни намёка на какую-либо близость. А с чего бы? Он и тогда, у кафе, едва обратил на меня внимание, а сейчас тем более. У него таких, как я, целая сборная: одна другой краше. Правда, умом не блещут, но ведь многим мужчинам это только на руку.

– Ай! – вскрикиваю я и резко вскакиваю. Даже не заметила, как он перешёл от спины к ступне и схватил её рукой.

– Где больно? – его голос звучит спокойно, но в нём сквозит настойчивость.

– О, нет… нигде! Просто не была готова… – пытаюсь отмахнуться.

– Снова? Сена, говори честно: где болит? – он смотрит на меня с таким видом, будто видит насквозь.

– Ни… – начинаю я, но Курт надавливает пальцами на ступню, и я не выдерживаю – вскрикиваю: – Г-д-е…

Максвелл тут же срывает с моей ноги носок и впивается взглядом в обмотанные пластырями ступни.

– И когда ты собиралась мне об этом сообщить? – настойчивый, грозный вопрос заставляет меня сжаться.

– Никогда! – огрызаюсь я и пытаюсь выдернуть ногу, но он держит её железной хваткой.

– Тебе нельзя на лёд! Ты хочешь без ног остаться? – тон становится ещё жёстче.

– Пусти!

– Нет. Я должен всё осмотреть и обработать.

– Я уже всё сделала! Это обычные мозоли! – пытаюсь оправдаться.

Курт выдерживает мой взгляд. Его глаза сверкают холодным светом, а затем он резко отворачивается и направляется к своему столу. Схватив ручку, он начинает что-то быстро записывать.

– Или ты позволяешь мне осмотреть тебя как следует, или я подписываю официальный запрет на тренировки и отправляюсь к твоему тренеру. В любом случае сегодня на лёд ты не выйдешь! – он поднимает на меня глаза, держа в руке справку, готовую к подписи. Он полон решимости.

Какие у меня варианты? Никаких. Чёртов доктор Максвелл оказался слишком внимательным и дотошным.

– Первое… – мямлю я, скрестив руки на груди в защитной позе. Моё раздражение буквально бурлит внутри.

– Конкретнее?

– Я выбираю первое! – фыркаю я, но вижу, что он даже не думает откладывать ручку. – Осматривай что хочешь, только не запрещай тренироваться! – обречённо плюхаюсь обратно на кушетку.

Его губы растягиваются в едва заметной улыбке – то ли насмешливой, то ли довольной. Эта улыбка делает его ещё привлекательнее, чем он есть на самом деле. А эти чувственные губы… Что? Я только что назвала его губы чувственными? Кто-нибудь, ударьте меня за это!

– Так что? Будем дальше играть в молчанку или всё-таки проверишь мои навыки обращения с пластырями? – пытаюсь нарушить тягостное молчание.

Курт не отвечает, просто молча встаёт и идёт к раковине, чтобы снова вымыть руки.

– Откуда мозоли? – спрашивает он спустя мгновение.

– Новые коньки! – отвечаю без заминки.

– Посмотрим.

Его тёплые руки осторожно обхватывают мою ступню. В этот момент я неожиданно расслабляюсь. В его прикосновениях есть что-то успокаивающее, почти магическое. От него веет уверенностью и надёжностью. Кажется, у этого человека всё всегда под контролем. Будто он никогда не совершает ошибок.

Курт тщательно обрабатывает каждую рану, даже самую мелкую царапину. Затем аккуратно наклеивает новые спортивные пластыри. Его сосредоточенность и точность движений просто завораживает.

– Сегодня побереги ноги. Половина тренировки уже прошла, а завтра зайди ко мне на осмотр, – произносит он наконец, убирая инструменты.

Закончив со мной, Максвелл возвращается к своему столу и снова принимается записывать что-то в своих бумагах.

– Могу идти? – спрашиваю я с надеждой.

– Конечно, – отвечает он безразличным тоном и кивает, даже не удосужившись поднять голову.

Засранец!

Я быстро натягиваю носок и остатки одежды, после чего буквально вылетаю из кабинета. Злюсь до невозможности. Вот только никак не могу понять: из-за чего именно? Меня злит, что он лишил меня тренировки, или потому что оказался тем самым парнем из кофейни… Парнем, который мне понравился куда больше, чем я готова признать.

## Глава 3. Изгой

Сена.

Итак, что мы имеем? Если я не завершу проект по экономике предприятия, то, скорее всего, вылечу из университета как пробка из бутылки. И это я ещё даже не добралась до по-настоящему сложных предметов, где вся лекция превращается в поток профессиональной терминологии, понятной только избранным.

Может, обратиться к Элли? Она-то точно в этом разбирается. Но сейчас ей явно не до меня: каждый раз, когда мы созваниваемся, она либо мчится на встречу, либо пытается поймать связь на каком-нибудь светском мероприятии, либо кричит в трубку, перекрикивая ликующую толпу на хоккейной арене. Такова жизнь спортивного агента и девушки одного из самых известных хоккеистов мира. Расписание Картера плотно забито 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Я даже не представляю, как моя сестра успевает управлять своим консьерж-агентством и одновременно справляться с другими клиентами.

Я забираю поднос с едой и направляюсь к своему любимому столу, который мысленно называю «вип-зоной». Здесь никогда никого нет – только я. Остальные, наверное, думают, что я одиночка или изгой, но это не так. У меня просто не было ни времени, ни возможности завести друзей. Я настолько погрузилась в спорт, что практически забыла о существовании жизни за пределами льда. А ведь в Москве мне удавалось балансировать между тренировками и обычной подростковой жизнью. Спасибо маме и Элли, которые всегда напоминали мне, что спорт – это далеко не всё, и нужно искать себя в других увлечениях.

Весь день я провожу среди людей, говорящих на двух языках: один из них я не знаю, а второй только-только освоила до уровня «свободного разговорного». Постоянно приходится переводить, напрягать мозги и буквально выворачивать их наизнанку, чтобы хоть что-то понять. Поэтому обед в одиночестве для меня – не наказание, а настоящее спасение. Здесь я могу спокойно разобрать лекции, пересмотреть свои и чужие выступления или просто отключиться от всего мира с куском сэндвича в зубах и русской музыкой в наушниках.

– Сена!

Я слышу своё имя и автоматически оборачиваюсь в поисках того, кто меня окликнул.

– Мы здесь! Иди к нам! – Дон улыбается во весь рот и машет мне рукой из другого угла университетской столовой.

Я киваю и бросаю тоскливый взгляд на свой тихий уголок. Вздохнув про себя, поворачиваюсь и нехотя направляюсь к столу Дона и его компании.

Нельзя быть такой асоциальной, Ксю. Общайся с людьми!

– Привет! – я неловко подхожу к их столу и останавливаюсь рядом.

– Хай! Знакомься… это Марта, моя сестра, поэтому приходится делать вид, что мы дружим и таскаться везде вместе, – представляет Дон девушку с длинными огненно-рыжими волосами.

– Ой, да без меня с тобой бы вообще никто не общался! – Марта закатывает глаза и тут же переводит на меня дружелюбный взгляд. – Привет-привет, красотка!

– А это Джекки, – Дон указывает на девушку с высоким тёмным хвостом и двумя тонкими косичками у лица. Она поднимает банку газировки в приветственном жесте.

– Тоби! Он у нас человек без костей! – продолжает парень с улыбкой.

– Ого… – протягиваю ему руку для приветствия. В ответ Тоби делает плавное движение всем телом и технично выбрасывает кисть ко мне в стиле танцевального приветствия. Его прозвище мгновенно становится понятным.

– И наконец… Бен! Или Бенито! – завершает Робинсон представление.

– Ола, милашка! – загорелый парень с ярко выраженной латиноамериканской внешностью подмигивает мне с широкой улыбкой.

Кажется, моё одиночество сегодня отменяется.

– Да у вас тут настоящая дружба народов! Рада представить славянский сектор, – говорю я, делая шутливый поклон в русском стиле.

– Добро пожаловать в Unity Crew!

– Это ваше…

– Да, наше название, – кивает Дон. – Мы решили, что оно лучше всего отражает нашу разношёрстность.

Ребята смеются, а Марта, не теряя времени, освобождает место рядом с собой. Пока я усаживаюсь, она тут же начинает засыпать меня вопросами.

– Итак, рассказывай! Ты из тех, кто считает себя лучше других, или из адекватных?

– Что ты имеешь в виду?

– Ладно, спрошу проще: олимпийская медаль или роскошный дом на побережье Тихого океана и безлимит на банковском счёте?

– Хочешь, чтобы я продала мечту за какой-то дом? – я фыркаю, изображая возмущение.

– Не какой-то, а на побережье с белоснежным песком, мягким, как взбитые сливки, – мечтательно уточняет Марта.

– Ты смеёшься? Конечно, я выберу… – я делаю паузу, намеренно растягивая момент и сбивая их с толку. – Дом!

– А-а! Моя девочка! – Марта радостно вскрикивает и выставляет ладонь, чтобы я хлопнула по ней. Ребята начинают ликовать, а Дон гордо заявляет, что это он первым заметил меня и привёл в компанию.

Можете считать меня недостаточно преданной своему делу, но будь у меня выбор… Я бы и правда задумалась. Мечта, медаль, признание – это всё прекрасно. Но дом… Нет, вы только представьте… Свой. Роскошный. На побережье.

– Сена, верно? – уточняет Марта. Я киваю.

– Почему не со своими спортсменами тусуешься?

– Это не я с ними не тусуюсь. Скорее они со мной не хотят, – пожимаю плечами и накалываю вилкой помидор из салата.

– Всё потому, что ты не говоришь про лёд все 24 часа в сутки?

– Возможно. Я обсуждаю его только восемь часов в день. Остальное время предпочитаю спать.

– Ха-ха, не верю! Ну-ка, кто твой любимый певец или певица?

– Пусть будет Билли Айлиш, – отвечаю первое, что приходит в голову. На самом деле я меломан и слушаю всё подряд: от русских и украинских исполнителей до классики и западной поп-музыки.

– Любимые книги?

– Про маньяков или фэнтези. Прочитала всего Майка Омера.

– Стиль в интерьере?

– Ой, это просто: контемпорари.

– Ничего себе познания! – вставляет Тоби с уважением в голосе, пока Марта продолжает свою атаку вопросов.

– Сериал?

– «Друзья».

– А из свежего?

– Пусть будет «Элита».

– Еда?

– Эклеры! Но один эклер равняется дополнительному кардио в зале, так что ем их только в крайних случаях.

– Город?

– Нижний Новгород!

– Это… где? – спрашивает Бенито с искренним любопытством.

– Россия. Я там родилась, – поясняю я.

– Вот видишь! – вскрикивает Марта с победным видом. – Ты человек!

– И правда неожиданно, – смеюсь я, совершенно не понимая, к чему был весь этот допрос.

– Ты ответила на кучу вопросов о себе даже не задумываясь. А знаешь почему?

– Ну-ка просвети меня.

Марта торжественно тычет пальцем мне в лоб:

– У тебя в голове не только лёд! И это, детка, чертовски круто! Уверена, Лэнгтон может часами обсуждать программы своих конкуренток, но спроси её о чём-то другом – и что она ответит?

– Что у неё нет времени на это всё? – заканчиваю я фразу за неё.

– Именно! Шайка коньковых вообще ни о чём другом никогда не разговаривает. Поэтому мы давно оставили попытки подружиться с кем-то из них.

– Они элита! – вставляет Джекки с выражением скорее пренебрежения, чем восхищения.

– Да уж! Сначала входит их высокомерие, а потом уже они сами, – смеётся Тоби, делая плавное движение рукой в воздухе.

Надо же, я никогда не задумывалась, как мы, профессиональные спортсмены, выглядим со стороны. Конечно, это может быть частным случаем, и не у всех нас лёд вместо мозгов, но всё же… Высокомерные? Хм, в это я могу поверить. Ведь именно непомерное эго и искусственно выстроенная иерархия мешают мне тренироваться в здоровой атмосфере. Постоянно приходится быть начеку, ожидая подставы от Лэнгтон или её «свиты».

– Ребята, профессиональный спорт – это не шутки. И, честно говоря, все спортсмены немного… того, – я неожиданно решаю защитить своих «коллег». Может быть, потому что сама понимаю: когда дело касается фигурного катания и соревнований, я тоже не совсем нормальная.

– Просто мы не особо видим жизнь за пределами льда. Всё внимание сосредоточено только на одном, – заканчиваю я своё оправдание.

– Тогда как так вышло, что ты видишь? – Марта прищуривается, словно пытается разгадать мой секрет.

Я улыбаюсь, вспоминая мамины слова: «Катайся ради катания, а не ради куска металла. Лёд должен быть твоей стихией, а не тюрьмой».

– Меня немного по-другому воспитали, – подмигиваю ей, оставляя детали за кадром. – Поверьте, у меня тоже лёд головного мозга. Чем ближе Олимпиада, тем дурнее я становлюсь, – хихикаю, предупреждая их о своей нарастающей одержимости побеждать всех и вся.

– Нам пригодится твоё упорство, – успокаивает меня Дон с теплотой.

Окончание перемены прерывает нашу беседу, и мы разбегаемся по своим аудиториям. Кажется, у меня появились друзья. И это именно то, что мне сейчас нужно.

***

В спорткомплексе я оказываюсь за час до тренировки. Нужно заглянуть к «прекрасному» доктору Максвеллу: выслушать его лекцию о том, как ужасно тренироваться с «пустяковыми» синяками, потратить двадцать минут на спор и выйти с допуском до тренировки за пятнадцать минут до её начала. Идеальный план!

Я подхожу к кабинету и поднимаю руку, чтобы постучаться, но не успеваю.

– Зефирка? Что ты здесь делаешь так рано? – голос Курта раздаётся за моей спиной. Его бархатный тембр парализует меня на месте.

Медленно оборачиваюсь и натягиваю очаровательную улыбку:

– Доктор Максвелл, – сладко протягиваю его имя, хлопая ресницами. – Не терпится пройти у вас осмотр.

Если бы соблазнение врача гарантировало мне выход на лёд, я бы так и сделала.

Стоп. Я правда подумала о том, что готова соблазнить доктора ради справки? Чёрт! Этот человек слишком плохо влияет на мою психику.

– Ты отвратительная актриса, Сена, – он закатывает глаза и открывает дверь кабинета. Широким жестом приглашает меня войти первой.

– Зато фигуристка хорошая, – бросаю через плечо и прохожу внутрь.

Я весело разворачиваюсь на носках, но звук захлопывающегося замка заставляет меня замереть.

Запирает. Дверь.

Холод пробегает по спине. Все мои фантазии о нём мгновенно превращаются в нелепый бред незрелой девчонки. Я вовсе не хочу оставаться с ним наедине в ситуации, где не смогу сбежать.

– Рассказывай! – его резкий тон прерывает мои тревожные мысли.

Курт стоит у двери, скрестив руки на груди. Он не надвигается на меня угрожающей походкой хищника и не сверлит взглядом. Скорее выглядит усталым и раздражённым.

– Я не понимаю… Зачем ты запер дверь? – мой голос звучит тише, чем я ожидала.

Он бросает небрежный взгляд на замок за своей спиной, словно сам не заметил, как только что повернул ключ.

– Тебе некомфортно? – спрашивает он, тут же поворачивая ключ обратно. В щелчке замка слышится извинение. – Привычка. Раньше я работал с футболистами, и в мой кабинет постоянно кто-то врывался. То журналисты пытались что-то вынюхать о травме игрока, то фанатки мечтали затащить звезду футбола в ЗАГС. Да и сами парни любили вваливаться, будто это их личная раздевалка. Поэтому я всегда закрываю дверь, если у меня осмотр или конфиденциальный разговор.

– Значит, футбол? – мои глаза расширяются от неожиданности. Кажется, доктор Максвелл ещё интереснее, чем я думала.

– Европейский футбол, – уточняет он с лёгкой усмешкой. – Тот, в который ногами играют.

– Я знаю, – смеюсь, удивлённая тем, что он решил объяснить мне очевидное. – Я же из России.

– Точно!

– Да, у нас тоже играют в европейский футбол, не поверишь.

– Думал, вы там только в хоккей умеете, – бросает он с лёгкой насмешкой.

– Не только, но ты прав: всё, что связано со льдом, у нас получается лучше, чем на траве.

– Суровый народ, – хмыкает Курт, и его губы растягиваются по сторонам.

– Ещё какой… – отвечаю я сдержанно, застенчиво улыбаясь и опуская взгляд.

В комнате воцаряется тишина. Мы обсуждаем обычные вещи, но между нами повисает странное напряжение. Кажется, будто за этими словами скрывается что-то большее. Флирт? Или мне это только кажется? Во все наши предыдущие встречи мы спорили и доказывали друг другу свою правоту, а сегодня впервые просто разговариваем – и это слишком приятно. Приятнее, чем должно быть.

Но вдруг Курт отталкивается от двери и направляется ко мне. Я не успеваю ничего предпринять – он оказывается рядом слишком быстро. А его следующий вопрос мгновенно меняет настроение в кабинете.

– Откуда у тебя мозоли? – голос звучит спокойно, но настойчиво.

Максвелл сохраняет безопасное расстояние, но его близость всё равно кажется почти интимной.

– Новые коньки, – отвечаю я, чуть запнувшись и тут же мысленно даю себе подзатыльник.

Соберись, Золотова! Убедительнее!

– Враньё! – он не повышает голоса, но его уверенность звучит как приговор.

– Это твои проблемы! – резко развожу руками, стараясь выглядеть непоколебимой.

Вот это уже лучше. Не дай ему сломить тебя!

Курт опирается руками на кушетку по обе стороны от меня, склоняясь чуть ближе. Его поза выглядит расслабленной, но в ней чувствуется давление.

– Я тоже был профессиональным спортсменом и прекрасно знаю: ты врёшь. Любой фигурист знает, как разнашивать новые коньки. Хреновая из тебя спортсменка выходит, если ты так и не научилась этого делать к восемнадцати годам, – он намеренно задевает меня, провоцируя на эмоции.

– Я просто не успела этого сделать! – парирую громче, чем планировала.

– Почему тогда не каталась в старых?

Заминка. Думай быстрее!

– Выбегала в спешке, схватила первые попавшиеся! – выкручиваюсь я с натянутой самоуверенностью.

– Почему не вернулась их поменять? – острый взгляд Курта подлавливает меня, как безмозглую рыбешку в озере.

– Что ты ко мне пристал?! – взрываюсь я и вскидываю руки в раздражении.

– Ты врёшь! Говори правду: что случилось с коньками? – ещё жёстче приказывает он, забывая о всяких приличиях и личных границах.

– Я не обязана тебе ничего объяснять! – выпаливаю я прямо в лицо Доктору – Доставучему индюку – Максвеллу и оказываясь ещё ближе к его лицу.

– Сена! Не выводи меня!

Я подвисаю. Воздух между нами густеет, пропитывается электричеством, пульс ускоряется и запускает вибрацию в каждой молекуле. Наши взгляды пересекаются, как два клинка, гнев и упрямство, которые столкнулись в безмолвном поединке.

Мы стоим на грани – ещё немного, и эта зыбкая черта будет стерта. Кажется, что пространство вот-вот разорвётся от накала эмоций. Вот тебе и медицинский осмотр – фарс, который грозит обернуться полем битвы. Я не знаю, кто из нас первый сорвётся, но ощущение неизбежности витает в воздухе. Молитесь за нас обоих: не факт, что здесь останутся выжившие.

– Да пошёл ты! – в сердцах выкрикиваю я, толкая Курта в грудь. Порываюсь уйти, но его сильная рука мгновенно перехватывает меня за талию. Одним уверенным движением он усаживает меня на кушетку, будто я совсем ничего не вешу.

– Ты совсем охренел?! – мой голос звучит возмущённо, но дрожь в нём выдаёт смятение.

Максвелл срывает с моего плеча сумку и, не теряя ни секунды, достаёт из неё коньки.

– Что ты делаешь? – испуганно спрашиваю я, но даже не пытаюсь остановить его. Всё моё тело будто заковано в ледяные оковы. Не то чтобы я боялась его, нет… Но то, с какой лёгкостью и властностью он усадил меня на это чёртову кушетку, заставляет моё сердце биться чаще. Это странное сочетание возбуждения и покорности застает меня врасплох.

Он может скрутить меня, как захочет. Может сделать со мной всё, что пожелает.

Эти мысли отдаются где-то глубоко внутри моего тела совершенно неправильной реакцией.

Золотова, очнись! Ты должна бояться! Он же грубо схватил тебя!

Мысленно кричу я самой себе. Но разум словно уходит в тень, уступая место чему-то первобытному и непозволительному.

Я остаюсь сидеть на кушетке, ошеломлённо наблюдая за тем, как Доктор – Ходячий секс – Максвелл внимательно осматривает мои новые коньки. Его лицо остаётся бесстрастным, словно он решает что-то исключительно важное. Затем Курт аккуратно убирает их обратно в сумку и, не удостоив меня даже взглядом, возвращается к своему столу.

Он что-то пишет на небольшом листке бумаги, его движения чёткие и быстрые, закончив, протягивает мне записку.

– Иди на свою тренировку, Золотова.

– И… и всё? – мой голос предательски дрожит. Я не могу понять: что это было?

– Всё! Ты же хотела тренироваться? Так иди и не трать моё время! – холодно и отстранённо бросает он.

Ещё секунда – и он, кажется, просто вытолкает меня из кабинета.

– Золотова! – рявкает, пока я стою в растерянности, пытаясь осмыслить происходящее. – Я недостаточно ясно выразился?

– Более чем… – шепчу я едва слышно, чувствуя себя совершенно потерянной. Забираю листок с допуском к тренировке и на негнущихся ногах выхожу из кабинета.

Я совсем не понимаю его! То он запирает дверь и требует объяснений, то вдруг отступает, как ни в чем не бывало. Что он хотел увидеть, когда достал мои коньки? Почему его так заинтересовали мозоли на моих ногах? Неужели это действительно настолько важно?

– Если бы это было серьёзно, он бы не выпустил меня на лёд… – бормочу себе под нос, направляясь к раздевалке.

Несмотря на его резкие перепады настроения и откровенно непрофессиональное поведение, я почему-то чувствую себя с ним в полной безопасности. Чувствую, как за всей этой суровостью и неприступностью скрывается что-то большее. Манящие. Опасное.

## Глава 4. Ночной гость

Курт.

К вечеру я наконец-то спокойно заполняю необходимые документы по своим спортсменам и внимательно изучаю результаты анализов. Первая половина дня была похожа на последний день Помпеи: сначала потенциальные инвесторы моей клиники внезапно передумали сотрудничать, а затем эта отчаянная девчонка с небесными глазами снова обрушила на меня свой неукротимый нрав. Я прекрасно её понимаю – максимализм бьёт ключом, энергии хоть отбавляй, хочется покорить весь мир и наплевать на инстинкт самосохранения. Сам был таким же, именно поэтому и пытаюсь уберечь её от ошибок, которые когда-то стоили мне карьеры хоккеиста.

Но она словно нарочно лезет на рожон, фыркает, изворачивается, даже когда ловлю её на откровенном вранье. Я пробовал по-хорошему, но эта упрямица вывела меня из себя. Я ведь стараюсь ей помочь, а не усадить на скамейку запасных до конца сезона. При первой встрече она казалась такой милой: вздёрнутый носик, лазурные глаза и нежно-розовая толстовка – настоящая зефирка. Впервые захотелось чего-то сладкого к кофе.

Её сладкого…

– Доктор Максвелл, можно? – в дверях появляется светловолосая голова Мередит Лэнгтон.

– Да, Лэнгтон, проходи, – я жестом приглашаю девушку присесть напротив моего стола. – Что-то беспокоит?

– Ой, знаете, да! Вчера ушибла колено… Ничего серьёзного, но думаю, вам стоит взглянуть, – она кокетливо хлопает ресницами, и я на девяносто процентов уверен, что никакого ушиба нет. Очередная попытка неумелого флирта.

Будь мне сейчас двадцать, я бы с удовольствием воспользовался подобным предложением. Но мне тридцать, я на работе и совершенно не заинтересован в интрижках с юными фигуристками. Даже если некоторые из них вовсе не пытаются мне понравиться, постоянно спорят и сводят с ума своими дерзкими выходками и пронзительными глазами.

– Присаживайся на кушетку, Лэнгтон, – спокойно говорю я и направляюсь к раковине вымыть руки перед осмотром.

– Мередит… Меня зовут Мередит, – уточняет девушка и демонстративно поправляет подол короткой юбки на спортивном купальнике.

– Хорошо, Мередит. Могу называть тебя по имени, – киваю я и начинаю осторожно ощупывать её колено.

– Называйте как пожелаете, доктор Максвелл… – мою фамилию она произносит томно и игриво, с явным намёком на интимный подтекст.

– Здесь больно? – спрашиваю безразлично, слегка нажимая пальцами на предполагаемое место ушиба и игнорируя её многозначительные взгляды и выгнутую спину.

– Не совсем… чуть выше… – шепчет она.

Я перемещаю руку и снова аккуратно нажимаю пальцами, то что она симулирует, нет никакого сомнения, о ее намерениях свидетельствуют, как минимум, голые ноги, в таком виде она явно не собирается выходить на лед.

– Ещё выше… – голос девушки становится ещё более тихим и томным, почти стоном. Я едва удерживаюсь от улыбки: её игра слишком очевидна и нелепа. Мне даже становится немного жаль её за эту неуклюжую попытку соблазнения.

– Кажется, боль поднимается к бедрам… – выдыхает она мне в шею, придвигаясь ближе.

– Отлично! – резко отстраняюсь я и снова направляюсь к умывальнику. Нужно смыть с рук аромат её сладковатого лосьона и прекратить этот дешёвый спектакль в жанре третьесортного кино для взрослых.

– Отлично? – растерянно повторяет Мередит. Мне даже не нужно смотреть в её сторону, чтобы представить выражение разочарования на лице девушки.

– То есть я понял, в чём дело с ногой! – поправляюсь я. – Ты потянула связки, а это может быть серьёзной травмой, поэтому… – усаживаюсь за стол, надеваю очки и тянусь за бланком, чтобы выписать освобождение от тренировок. – Тебе нужно беречь колено. Ты молодец, что сразу пришла ко мне; я освобожу тебя от нагрузок на две недели.

– Нет! – Мередит резко вскакивает с кушетки. – Нет, доктор! Я не могу пропустить целых две недели! У нас же соревнования!

– Лэнгтон, как твой спортивный врач я не могу позволить тебе рисковать здоровьем, – строго произношу я, стараясь напугать её достаточно, чтобы она никогда больше не совершала подобных глупостей.

– Нет! – ещё громче вскрикивает Мередит. – Если я пропущу тренировки, эта русская выскочка точно меня обойдёт! Мне нужно отрабатывать прыжки!

– Русская выскочка? – цепляюсь за её слова, пытаясь распутать клубок внутренних интриг фигуристок.

– Неважно! – резко отмахивается девушка, понимая, что проговорилась. – У меня всё нормально с ногой. Это просто… просто синяк!

– Лэнгтон, я не могу выпустить тебя на лёд… – продолжаю изображать строгого врача.

– Можете! Мне совсем не больно! – она начинает энергично растирать колено и подпрыгивать на одной ноге. – Видите? Всё прекрасно! Я… мне… просто показалось! Честное слово, док! Всё отлично! – показывает мне два больших пальца вверх и начинает медленно пятиться к двери. – Спасибо за осмотр! До свидания!

– Мередит… – окликаю её напоследок для убедительности, но не останавливаю так настойчиво, как остановил бы Зефирку в подобной ситуации.

Лэнгтон мгновенно скрывается за дверью, и я наконец позволяю себе рассмеяться. Только что я исцелил серьёзнейший ушиб за две минуты: кажется, мне пора вручить Нобелевскую премию.

– Какие же вы все сумасшедшие, когда дело касается льда… – бормочу себе под нос, изучая список фигуристок. – Что ж, будет весело.

***

На часах без четверти одиннадцать вечера, а я всё ещё торчу в спортивном комплексе, зависнув над редактурой бизнес-плана моей будущей клиники реабилитации и восстановления спортсменов. Как только моя безумная идея обрела поддержку среди единомышленников, я вдруг вспомнил о своём дипломе экономиста. Правда, толку от него оказалось немного: в своё время я учился исключительно ради галочки, тогда меня интересовали лишь хоккей и девушки. Теперь же мои мечты стали другими: создать место, где спортсмены смогут восстанавливаться после тяжёлых травм, проходить качественные профилактические процедуры и программы по улучшению физического и психологического состояния. Чтобы создать по-настоящему выдающуюся клинику с первоклассными специалистами, нужно обеспечить её финансовую стабильность и прибыльность. Знаний полученных на первых курсах экономического университета было конечно недостаточно, поэтому мне пришлось снова сесть за парту. Я прошёл интенсивный курс по управлению бизнесом, и теперь каждую свободную минуту посвящаю разработке бизнес-плана, поиску надёжных инвесторов и перспективных партнёров.

Вернувшись из Европы, я нуждался в такой работе, которая не отнимала бы слишком много времени, но при этом давала необходимый опыт и понимание всех направлений деятельности моей будущей клиники. Предложение стать спортивным врачом женской сборной по одиночному фигурному катанию показалось мне идеальным вариантом. Во-первых, открытие клиники я рассматривал как раз в Монреале, так как именно в этом городе ничего подобного не было. Во-вторых, девушки-спортсменки обычно куда осторожнее и дисциплинированнее парней, а значит, инцидентов вроде алкогольного отравления будет значительно меньше.

Тихий гул вибрации телефона нарушает безмолвие моего кабинета и отвлекает от уже расплывающихся перед глазами цифр.

– Кортни, ты как всегда невероятно оперативна, – отвечаю я бывшему спортивному агенту, которой звонил ещё утром с просьбой.

– Будешь должен, Максвелл, – бросает она в трубку. – Итак, ты был прав: коньки с указанным тобой серийным номером были куплены в профессиональном магазине спортивной экипировки в Монреале.

– Мне нужна дата покупки, помнишь?

– Максвелл, вообще-то это конфиденциальная информация! – возмущается она.

– Именно поэтому я обратился к тебе. Уверен, ты уже выяснила, кто и когда приобрёл эти коньки.

– Конечно выяснила! – раздражённо фыркает Кортни, будто я усомнился в её профессионализме. – Некая Ксе… Ксе… О господи, что за имя такое? Ксения Золотова купила их вчера утром.

– Вчера? – удивляюсь я.

– Да, именно так.

– Спасибо огромное, Кортни. Проси всё что угодно, кроме интима.

– Больно ты мне нужен, Максвелл! Я позже выставлю тебе счёт.

– Договорились!

Положив трубку на стол, я задумчиво откидываюсь на спинку кресла. Зефирка врёт, как я и предполагал. Она приобрела коньки тем же утром, когда впервые пришла ко мне на осмотр. Ноги её к тому моменту уже были натёрты и обработаны самостоятельно – значит, мозоли появились раньше. Что же она скрывает?

Измотанный играми в предпринимателя и детектива одновременно, я буквально выползаю из кабинета и медленно брожу по пустым коридорам спортивного комплекса. Меня охватывает лёгкая ностальгия по прошлому: интересно, как могла бы сложиться моя жизнь, не сломай я тогда ключицу? Продолжал бы играть до сих пор? Смог бы стать выдающимся хоккеистом или это были всего лишь наивные мечты двадцатилетнего парня?

– Da kakogo hrena! Poluchalos' zhe! – неожиданно разносится по комплексу неразборчивое ругательство.

Я замираю на месте и прислушиваюсь: звук явно исходит со стороны ледовой арены, где сейчас никого быть не должно. Никого, кроме охраны, но охрана вряд ли стала бы так громко выражать свои эмоции посреди ночи.


Осторожно подбираюсь к выходу на арену, готовясь к тому, что сюда могли проникнуть какие-нибудь хулиганы или фанаты с дурными намерениями. Аккуратно выглядываю из-за угла и вместо местной шпаны обнаруживаю…

Зефирку?!

Она стремительно скользит по льду в своём фирменном нежно-розовом цвете. Только сейчас вместо привычного худи на ней облегающий спортивный топ с длинными рукавами и тёмные легинсы.

Первая порыв – немедленно ворваться и увести её отсюда прежде, чем охрана заметит постороннего и вызовет полицию. Но второй оказывается сильнее меня: я заворожённо стою в тени и эгоистично любуюсь Сеной издалека. Мои глаза жадно поедают каждое её движениями на льду, следят за изящными поворотами стройного тела и любуются мягкими непослушными волосами цвета бледного золота, которые так красиво взлетают при каждом повороте головы.

– Мне нельзя так на тебя смотреть, Зефирка, – шепчу себе под нос, упираясь лбом в прохладную поверхность приоткрытой двери на арену. Только за то, что я придумал ей ласковое прозвище меня можно с позором выставить за дверь, не говоря уже о странной и необъяснимой потребности защищать её.

Сена делает лёгкий, почти невесомый шаг, плавно перетекающий в элегантный поворот. Каждое её движение гармонично дополняет предыдущее, будто завершая начатую им фразу. От ненависти до любви, от радости до тоски – она виртуозно проживает на льду весь спектр эмоций, сопровождая чувства сложнейшими элементами, за которые я без колебаний поставил бы высший балл. Ещё одна спираль, прыжок и мягкое приземление, плавный изгиб тела – и вот она уже грациозно скользит по замерзшей глади, словно волна, застилающая океан.

Зефирка стремительно закручивается в головокружительный пируэт, затем делает несколько уверенных шагов, резко поднимает ногу и выбрасывает себя в воздух – выше, чем прежде. Она совершает бесчисленное множество оборотов и…

– Suka! – разносится по пустой арене.

– Сена! – одновременно с ней вскрикиваю я от испуга. За считаные секунды преодолеваю расстояние до неё, выскакивая на арену прямо в обуви. Мгновение назад она парила над катком, а сейчас болезненно влетает своей очаровательной задницей в беспощадный лёд и сердито ругается на непонятном мне языке.

– Ты?! – Зефирка тут же вскакивает и раздражённо выдёргивает наушник из уха. – Что ты здесь делаешь?

– Спокойно! – останавливаю её вытянутой ладонью. – Ты не ушиблась? Дай посмотрю…

– Какого хрена ты здесь делаешь?! – шипит она так возмущённо и агрессивно, будто это я незаконно пробрался на закрытую арену.

– Я шёл с работы. А вот что ты делаешь в двенадцать ночи на закрытом катке – большой вопрос! – тянусь к её локтю, подозревая возможную травму после падения.

– Тренируюсь! – огрызается она.

– Это я уже заметил, – саркастично передразниваю её и осторожно ощупываю сустав. – Сними топ.

– Может, мне вообще раздеться догола?! – Она вырывает руку и холодно чеканит: – Доктор Максвелл, ваше рабочее время давно окончено, вы ничего не обязаны здесь осматривать!

– Почему ты такая упрямая? Лучше скажи спасибо, что я не вызвал охрану! Неблагодарная капризная девчонка.

– Спасибо. А дальше я сама! – Она резко отъезжает от меня, прижимая повреждённую руку к груди.

– Завтра локоть опухнет, и ты снова пропустишь тренировку. Пойдём в кабинет, я осмотрю нормально, – предпринимаю последнюю попытку достучаться до её здравого смысла.

Зефирка останавливается, не оборачиваясь ко мне лицом. Несколько долгих секунд она молча стоит спиной ко мне, явно взвешивая все «за» и «против». Затем девушка медленно подъезжает к своей брошенной на льду сумке, забрасывает её на здоровое плечо и направляется к выходу мимо меня. Кажется, единственное, чего я добился – это её ухода с арены. Ну что ж, хотя бы без полиции сегодня обошлось – уже неплохо.

– Вы забыли дорогу в медпункт, доктор Максвелл? – насмешливо бросает она через плечо.

Я невольно улыбаюсь и качаю головой.

– Язва, – тихо выдыхаю и следую за ней.

***

Открываю дверь кабинета и пропускаю Зефирку внутрь. Если нас сейчас кто-нибудь увидит, мы никогда не сможем оправдаться. Вдвоём. Ночью. В пустом кабинете. Она полуголая сидит на кушетке передо мной, пока я бесстыдно касаюсь её тела под видом врачебного осмотра. Тем более я не могу с уверенностью сказать, что между нами нет никакой химии. К сожалению, мною сейчас движет не только клятва Гиппократа, но и совершенно неуместное желание находиться рядом с этой девушкой как можно дольше.

– Знаешь, почему так произошло? – спрашиваю я, аккуратно обрабатывая её содранный локоть.

– Да уж, знаю. Я впечаталась в лёд. Представляешь? Ах да, ты ведь был там, не так ли? – она закатывает глаза с саркастичной усмешкой, пытаясь скрыть боль за напускной дерзостью.

– Я имею в виду, понимаешь ли ты, почему не смогла приземлиться мягко или хотя бы правильно сгруппироваться?

– Что за глупый вопрос? – Сена фыркает, раздражённо пожимая плечами. – Неправильно вошла в прыжок, наверное.

– Ты должна осознать свою ошибку. Это основа. Если поймёшь, из-за чего можешь упасть, то будешь готова к любому исходу. – Я наклеиваю пластырь на её локоть и достаю холодный компресс.

– Ох, серьёзно? И как я раньше жила без ваших ценных советов, Док?

– Ладно, – поднимаю руки в жесте капитуляции, стараясь не поддаться на провокацию. – Делай как знаешь. Но если я ещё раз увижу тебя ночью на льду, сразу пойду к охране и сдам тебя. Поняла?

– Делайте что хотите, доктор Максвелл! – бросает она с вызовом, резко приближая своё лицо к моему.

Уже второй раз за день мы готовы сжечь друг друга взглядами. Впервые встречаю такую упрямую девчонку: дерзкую, колючую и готовую спорить до хрипоты, лишь бы не принять помощь.

Я прикладываю компресс к её руке и пытаюсь пробить стену, которую она возводит между нами.

– Зачем ты пришла сюда? Тебе мало тренировок?

– Мало.

Её ответ звучит коротко, но в нём чувствуется напряжение.

– Ты понимаешь, что этой самодеятельностью можешь только навредить себе? Не просто так существует план подготовки спортсменов: всё рассчитано – ни больше, ни меньше.

– Они бесполезны.

– Почему ты так решила?

– Потому! – отрезает эта русская бестия и тут же добавляет: – Могу я идти?

– Нет! – твёрдо осаждаю её воинственность и обхватываю хрупкие плечи, заставляя встретиться со мной взглядом. – Я тебе не враг. Расскажи, что с тобой происходит.

– Ничего со мной не происходит!

– Я знаю, что ты врёшь. Ты ведь не новыми коньками ноги стёрла? Как ты получила эти мозоли?

– Не пытайтесь делать вид, что знаете больше остальных! Нет никакой тайны! – она резко отстраняется. – Я тупая курица, надела новые коньки без подготовки. Всё! Довольны?

Сена спрыгивает с кушетки и тянется за своей сумкой, но я успеваю перехватить её первым. Удерживая сумку за спиной, задаю следующий вопрос:

– Когда? Когда ты купила коньки?

– Какая разница?! – она снова делает попытку выхватить сумку из моих рук, но я не отпускаю.

– Просто скажи дату. Когда ты стерла ноги?

– Что за бред?! Зачем тебе это знать? Я уже не помню! У меня все дни одинаковые!

– Примерно скажи.

– Ладно! Позавчера! Да, я купила коньки, сходила на тренировку и утром пришла к тебе на осмотр. Всё? Доволен?!

Я смотрю на неё внимательно и спокойно произношу:

– Ты купила коньки перед утренней тренировкой.

Сена теряется и перестает тянуться за сумкой. Понимает: это был не вопрос, а утверждение. Её взгляд становится настороженным, но в нём мелькает искра испуга.

Кажется, Зефирка, я всё-таки знаю больше, чем ты думаешь.

– Я купила их вечером перед тренировкой… – голос Сены теряет прежнюю уверенность, как будто она сама не верит своим словам.

– Вечером? – я бросаю её сумку к ногам, не скрывая раздражения. – Коньки с этим серийным номером были куплены вчера утром. Прямо перед тем, как ты пришла на осмотр. Новые коньки здесь ни при чём.

Я тяжело выдыхаю, проводя ладонью по лицу и ерошу волосы. Усталость наваливается всей тяжестью. Спорить с ней больше нет сил.

– Сена, я не стану рассказывать о сегодняшнем инциденте. Но о мозолях я обязан сообщить тренеру и руководству. Если ты занимаешься чем-то незаконным или вынуждена зарабатывать себе на жизнь, тебе помогут…

– Нет! Я… я всё скажу! – дрожащим голосом сдается, начинает активно мотать головой из стороны в сторону. – Ничего такого! У меня есть деньги! Я просто…

– Просто? – повторяю, поднимая бровь.

Я замираю, ожидая, что вот-вот она сбросит на меня очередную бомбу, с которой мне придется разбираться. Чем можно так загубить ноги, если не тренировками на льду?

– Я участвую в уличных танцах! – выпаливает она наконец, будто освобождаясь от тяжёлого груза.

– Танцы? – я моргаю, не сразу понимая услышанное.

– Да, танцы… Просто надела неудобную обувь. Начался баттл, а уйти было нельзя – пришлось танцевать как есть. Знаю, это глупо, но я не могла подвести команду. Да и честно говоря, на адреналине даже не почувствовала боли.

– Что ж… Танцы – это… это не самое худшее, – выдыхаю я, чувствуя некоторое облегчение.

Её плечи расслабляются, напряжение спадает с лица. Я снова сокращаю расстояние между нами и осторожно беру её руку в свои ладони, прикладывая холодный компресс.

– Пожалуйста, прекрати так рисковать, – говорю тихо, почти шёпотом, не поднимая глаз. – Я не всегда смогу быть рядом. Ты ведь талантливая фигуристка! Будет обидно потерять тебя прямо перед Олимпиадой.

Я намеренно упоминаю Олимпиаду – знаю, что для спортсменов это как красная тряпка для быка. Болевая точка, на которую можно надавить ради их же блага. Но на самом деле я просто за неё переживаю.

– Я даже не в сборной пока… – её губы трогает лёгкая и застенчивая улыбка.

– Вот именно – пока…

Я решаюсь поднять голову и встречаю её взгляд. Пара сверкающих глаз смотрит на меня без прежней агрессии и упрямства. Сена больше не пытается вырваться или закрыться за колючими словами. Она отключила режим бойца и превратилась в обычную девчонку: юную, хрупкую в своей естественной красоте.

Её лицо всё ещё хранит подростковую мягкость: россыпь едва заметных веснушек на щеках, пухлые губы и непослушные русые волосы, собранные в растрёпанный пучок. Эта непринуждённая естественность удивительно притягивает. Она словно глоток свежего воздуха после заурядных стандартов красоты и фальшивой идеальности.

Смешно: если бы кто-то сказал мне раньше, что после бесконечных романов с роковыми женщинами меня потянет к такой вот юной упрямице с вечным беспорядком на голове, я бы рассмеялся ему в лицо. Но сейчас мне совсем не до смеха.

За окном ночь. Я взрослый мужчина, у которого уже давно не было секса. А передо мной стоит молодая девушка всего в нескольких сантиметрах от меня. Вся ситуация буквально кричит: «Поцелуй её! Возьми прямо здесь, на этой кушетке!»

Мысленно ругаюсь на самого себя за подобные мысли. Это станет отличной строкой в резюме: «Профессионально лечу и трахаю спортсменок. Закрываю все их физиологические потребности».

Идиот!

Я спешно отпускаю руку Зефирки и делаю шаг назад, чтобы не наделать глупостей.

– Всего хорошего, мисс Золотова, вам пора.

Её глаза слегка расширяются, как будто мои слова задели её или разочаровали. Неужели она ожидала чего-то другого? Но какие бы мысли ни роились в моей голове, я точно знаю одно: интрижка со спортсменкой поставит крест на моей карьере. Я не могу так рисковать ради минутного удовольствия.

## Глава 5. Больше, чем коньки

Сена.

С большим трудом мне всё же удаётся разыскать здание, в котором тренируются мои новые друзья. Оказывается, заброшенные заводы притягивают творческих людей не только в России – здесь эта мода тоже прижилась. Огромные зеркала, подвешенные на тонких тросах, словно парят в воздухе под высоким потолком, наполняя андеграундный зал особой магией и загадочной атмосферой. Сквозь гигантское окно, разделённое на квадраты старинными рамами, струится яркий солнечный свет, оставляя на полу золотистые пятна и деликатно скрывая в тени облупленную штукатурку стен.

Ребята полностью погружены в стихию танца и даже не замечают моего появления. Они двигаются как единое целое, легко скользя от одного стиля к другому, гармонично перестраивая фигуры и виртуозно выполняя сложнейшие элементы. Марта и Дон одновременно взмывают в воздух, исполняя зеркальное сальто; затем Дон переходит в головокружительное вращение на голове, а Марта вместе с присоединившейся к ней Джекки выдаёт синхронную связку в стиле R'n'B. Через мгновение композиция меняется: Дон и девушки мягко отходят назад, уступая место Тоби, который под незаметно сменившийся бит демонстрирует изящный современный балет с элементами джаз-фанка. Остальные не просто ждут своей очереди – они продолжают подчёркивать движение Тоби, отражая его жесты словно расходящиеся по воде круги, постепенно уменьшая их амплитуду.

Всё выглядит невероятно профессионально: одна фигура плавно перетекает в другую, каждую секунду что-то происходит сразу на нескольких зрительных уровнях, превращая уличный танец в по-настоящему иммерсивное представление.

Музыка замирает на последнем аккорде, и ребята застывают в финальной позе, возвращаясь обратно в реальность.

– Ого, посмотрите-ка, кто к нам пожаловал! – радостно вскрикивает Марта и спешит ко мне навстречу.

– Как мило, что ты выкроила время для нас в своём плотном графике! – шутливо подкалывает Джекки и вслед за Мартой тепло меня обнимает.

Остальные приветствуют моё появление весёлым свистом и одобрительными возгласами.

– Это было просто… Ух-х! – Мне не хватает слов выразить восхищение. – Вы будто отменили законы гравитации, переписали Шекспира языком тела и затмили самого «умирающего лебедя»… Даже не знаю, как описать… Но это было невероятно круто!

– Можем сказать то же самое о тебе! Ты ведь делаешь всё это на льду! – подмигивает Дон.

– Поверь мне, далеко не всё! – с улыбкой осаживаю я его чрезмерную веру в мои способности. – Так… как именно вы видите моё участие? Я ведь владею только той хореографией, которую можно исполнить на коньках. Все эти выпады, прыжки и пружинистые шаги для меня – тёмный лес!

Я сопровождаю свои слова выразительной жестикуляцией, схематично изображая в воздухе движения ребят.

– Без паники! – Дон вытаскивает крупную спортивную сумку и загадочно улыбается. – Я уже обо всём позаботился!

– Вот этого мы как раз и боимся… – с притворным ужасом комментирует Марта, закатывая глаза. – В прошлый раз он заставил нас выступать, обмотавшись светодиодными гирляндами!

– И именно это принесло нам дополнительные баллы за зрелищность, между прочим! – парирует Дон и бросает сумку на пол. – Тогда мы обошли Urban Tribe, если ты ещё помнишь.

– Мы бы и так их обошли… – недовольно цокает языком Марта, но остальные ребята молчат. Судя по всему, эти «городские» действительно хороши.

– А кто такие Urban Tribe? – спрашиваю я с любопытством.

– Команда из Торонто. У нас с ними давние счёты.

– Ну и что же ты задумал?

Дон опускает руку в сумку и достаёт оттуда…

– Ты серьёзно? Ролики?! – кажется, мои глаза сейчас выскочат из орбит.

– А почему бы и нет? Льда здесь не найти, зато асфальта хоть отбавляй. Предлагаю поставить номер на роликах.

– Ты хоть понимаешь, что лёд и асфальт – это абсолютно разные покрытия? Лезвия и колёса ведут себя совершенно иначе! Это другая техника, это…

– Спокойно, мы просто попробуем. Не будь такой категоричной, – перебивает меня парень.

– Я не категоричная! Просто мне кажется, ты ждёшь от меня большего, чем я могу тебе дать!

– Уверен, ты способна на гораздо большее, но это мы прибережём для финала, – он подмигивает и протягивает мне сегодняшнюю «обувь».

Мой взгляд падает на яркий розовый принт роликов, и в сознание стремительно врывается волна трогательных воспоминаний.

– Ксюша, сидя ничему не научишься. Поднимайся давай и попробуй ещё разок!

Я нехотя поднимаюсь со скамейки, стараясь удержать равновесие на роликах.

– Эй, мелкая, главное носом не тормози – а то в школу не возьмут! – хихикает старшая сестра Эля и демонстративно растягивается в шпагате, закинув одну ногу на турник.

Сегодня мне исполняется шесть лет, и мама подарила ролики, чтобы я могла занять себя во дворе в тёплое время года. Мы всей семьёй вышли во двор опробовать подарок, но стоило лишь надеть их, как я тут же рухнула на асфальт, слегка ободрав ладони.

– Очень педагогично с твоей стороны, – мама с лёгким укором качает головой в сторону Эли. – Лучше бы помогла сестре…

– О нет! В спорте главное – упорство и самоконтроль! – заявляет сестра с важным видом.

– А ещё поддержка близких! Господи, я родила робота…

– Приму за комплимент! – гордо отвечает Эля и меняет ногу на турнике.

Я осторожно отталкиваюсь ребром роликов и начинаю плавно скользить по асфальту, повторяя привычные коньковые движения.

– Молодец! Не торопись! Главное – получать удовольствие от процесса, помнишь?

– Ага! – киваю я и делаю ещё один осторожный толчок.

– Отлично! – мама радостно хлопает в ладоши.

– Мелкая, давай пируэт! – подзадоривает Эля.

– Никаких пируэтов! Эля, перестань её отвлекать! – мама снова пытается приструнить сестру, но та только сильнее разгорается азартом.

Тем временем я уже чувствую себя увереннее и решаю попробовать прокатиться задом наперёд, как привыкла делать на коньках.

– Ксюша, осторожнее…

– Ну же, Ксю, давай «ласточку»! – сестра подлетает ко мне ближе и разводит руки в стороны, готовая подстраховать.

– Эля, хватит её провоцировать! Пусть просто покатается!

– Просто кататься скучно! – фыркает сестра и кивает мне, показывая, что готова подхватить в случае падения.

– Это не спортивное соревнование, а обычные ролики! – продолжает мама убеждать сестру.

Но уже поздно: интерес попробовать что-то новое захватывает меня с головой. Я набираю небольшой разгон, осторожно поднимаю ногу назад и подъезжаю к сестре в позе «ласточки».

– Молодец, ещё чуть-чуть…

Эля буквально ловит меня на руки, потому что я совершенно не понимаю, как остановиться. Мы обе валимся на асфальт.

– Ксюша! – испуганная мама бросается к нам. Но вместо того чтобы подняться и успокоить её, мы с сестрой лежим на тёплом асфальте и неудержимо хохочем.

– Ну вы даёте… – мама постепенно заражается нашим весельем и тоже начинает смеяться. – Вы просто неисправимы!

Она ложится рядом с нами прямо на землю и заявляет, что будет лежать здесь до тех пор, пока мы не научимся думать о чём-то другом кроме спортивных элементов. Мы лежим головами к центру, образуя подобие солнышка на тёплом асфальте двора. Смех разливается вокруг нас звонкой волной счастья, заполняя сердце одним из самых светлых и дорогих моментов моего детства.

– Сена? – встревоженный голос Дона резко выдёргивает меня из сладких и одновременно горьких воспоминаний. – Если всё настолько плохо, то ладно…


– Нет, мы сделаем это! – решительно перебиваю я его, быстро сбрасывая с ног ботинки. – Ролики так ролики! Надеюсь, у тебя есть план, как сделать наше выступление по-настоящему крутым?

– Обижаешь! – Дон улыбается и тут же с энтузиазмом помогает мне надеть ролики, а ребята восторженно окружают нас, наперебой предлагая идеи и трюки, которые я могла бы исполнить.

– А что, если она будет куклой, которую мы сначала катаем, а потом она оживёт?

– Или сделаем многоуровневый рисунок на асфальте!

– Может, старую добрую классику? Смешаем стили: хип-хоп и балет, только вместо балерины у нас фигуристка!

Предложения сыплются со всех сторон, но я не тороплюсь поддерживать ни одну из идей. Для начала нужно хотя бы вспомнить, каково это – стоять на четырёх колёсиках вместо привычного металлического лезвия.

– Я так давно этого не делала… – шепчу я роликам, словно пытаясь уговорить их стать моими союзниками.

– Брось, это же ерунда по сравнению с коньками! – подбадривает Дон.

Но для меня это гораздо большее испытание, чем он может представить. Дон думает, я говорю лишь о физическом дискомфорте, тогда как внутри меня что-то болезненно сжимается и трескается. Я снова стою на роликах, снова неуверенно переставляю ноги и невольно возвращаюсь мыслями к самому страшному дню моей жизни – дню, когда не стало мамы. Но впервые за долгое время вместо того, чтобы разрыдаться, швырнуть ролики куда подальше и запереться в комнате навсегда, я чувствую странное облегчение. Сегодня я создаю новые воспоминания, связанные с маминым подарком. И за эту возможность я бесконечно благодарна Дону и всей нашей команде.

***

Измотанная до предела тренировкой с Unity Crew – которая оказалась ничуть не легче профессиональной тренировки на льду – я едва живая вваливаюсь в общежитие. Сейчас единственное моё желание – принять горячий душ, а потом мне придётся приступить к проекту по экономике.

Но моим планам явно не суждено было сбыться.

– Какого чёрта, Сен?!

Либи, моя соседка по комнате, резко вскакивает из-под обнажённого парня и в панике прикрывается простынёй.

– Что, прости? Я вообще-то к себе в комнату зашла!

– Но ты же не в монастыре живёшь! Можно было бы и постучать!

Я молча отступаю назад к двери и демонстративно трижды стучу кулаком о дверной косяк.

– Так лучше? А теперь сворачивайте свой порнофильм!

Парень недовольно вздыхает и начинает медленно натягивать одежду. Очень медленно – словно специально демонстрируя мне все свои прелести.

– Ты не на стриптиз-шоу! Можно ускориться?

– А зачем торопиться? Всё равно скоро придут наши друзья, и мы устроим вечеринку с игрой на раздевание. Правда ведь, детка? – он подмигивает Либи.

– Конечно, малыш! – она весело смеётся и быстро целует его в губы, направляясь в ванную.

– Что значит «ваши друзья»? – я сверлю её испепеляющим взглядом. – Я против! Мне нужно делать проект!

– Ой, Сен! Не строй из себя такую серьёзную студентку! Всем же ясно: единственное, что тебя волнует – это фигурное катание и олимпийская медаль. Так что не надо портить кайф другим просто из вредности!

– Ты совсем охренела? Либи, это и моя комната тоже! Я имею полное право…

– Девчонки! – смазливый качок, который только что прижимал Либи к кровати своим мускулистым телом, вдруг подходит ко мне и фамильярно обнимает за плечи. – Не надо ссориться. Места хватит всем… И парней тоже. Кстати, я Тео.

– Мне плевать! – резко выдёргиваю плечо из его наглой хватки и раздражённо шагаю к своей кровати.

– Да расслабься ты, чего такая колючая? Секса давно не было? – Тео снова бесцеремонно лезет ко мне, будто это не его девушка сейчас стоит в дверях ванной и наблюдает за происходящим.

– Тео, оставь её в покое! – раздражённо бросает Либи.

Он не успевает ничего ответить: дверь комнаты неожиданно распахивается, и внутрь вваливается толпа подвыпивших студентов. Без предупреждения, словно ураган, они заполняют собой каждое свободное пространство, громко хохоча и перебивая друг друга. За считанные секунды комната превращается в душную ловушку, где смешиваются едкий запах алкоголя и пива, приторный аромат духов и отвратительный привкус дешёвых чипсов. От этой смеси голова мгновенно начинает раскалываться на части.

Я растерянно оглядываюсь, оценивая масштаб катастрофы. Попытаться выставить их за дверь – бесполезно. Парни наверняка воспримут моё недовольство как кокетство и начнут приставать ещё активнее. Может быть, стоит пожаловаться кому-нибудь из взрослых? Отличная мысль, но последствия для меня могут оказаться плачевными. Если Либи уже сейчас неосознанно портит мою жизнь, то страшно представить, на что она будет способна из мести.

Не найдя лучшего решения, я стремительно хватаю свои вещи и вылетаю в коридор. У меня нет чёткого плана действий, но я точно знаю одно тихое место, где есть горячий душ и никого вокруг. Сейчас этого вполне достаточно.

## Глава 6. Ты меня погубишь

Курт.

– Спасибо, Ками, ты просто прелесть! – подмигиваю я симпатичной бариста, которая готовит лучший американо на свете.

Девушка застенчиво улыбается и благодарно кивает в ответ. Кажется, это та самая подруга Зефирки, чей номер телефона был написан на стаканчике. Я обычно не упускаю шанса завести новое знакомство с привлекательной девушкой, но сейчас заводить роман с подругой моей фигуристки кажется неуместным.

Раньше тебя подобные мелочи не останавливали.

Внутренний голос ехидно напоминает о моём бурном прошлом, когда меня совершенно не волновали подобные этические нюансы. Замужем ли девушка, состоит ли она в отношениях – всё это было совершенно неважно. Главное – она взрослая и охотно отвечает на мои ухаживания. А отвечали они всегда охотно, порой даже слишком.

Сегодняшний день был невероятно длинным и утомительным: я провёл его на выездной игре с хоккейной командой, по старой памяти заменяя их штатного врача, который слёг с простудой. Можно было сразу отправиться домой отдыхать, но в кабинете остались важные документы по бизнес-проекту, поэтому пришлось заехать на ледовую арену.

Обычно в такое позднее время сюда уже никого не пускают, но я успел подружиться с Джимом – местным охранником, который любезно пропустил меня внутрь.

– Ни черта этот кофе не помогает! – раздражённо бормочу я сам себе, выбрасывая пустой стаканчик в мусорное ведро кабинета.

Глаза буквально слипаются от усталости; долго я в таком режиме явно не протяну. Особенно учитывая постоянные перелёты в Англию: там у меня по контракту остаётся ещё несколько важных матчей и встречи с потенциальными инвесторами моего будущего бизнеса. Я быстро собираю нужные бумаги в папку и направляюсь к двери.


– Душ, кофе, быстро внести данные и спать! – повторяю про себя как мантру, шагая по длинному тёмному коридору.

И всё бы прошло гладко и без происшествий, если бы не привычка хоккеиста постоянно контролировать пространство вокруг себя. Боковым зрением я замечаю слабые вспышки света из женской раздевалки – словно кто-то водит там фонариком. Конечно, это мог быть кто-то из охраны или обслуживающего персонала, но почему-то интуиция подсказывает мне совершенно другое имя нарушителя спокойствия.

Я решительно открываю дверь и щёлкаю выключателем.

– Серьёзно? – даже не пытаюсь понизить голос. – Теперь ты устраиваешь тайные тренировки прямо в раздевалке?

– О, Господи! Ты меня напугал! – вздрагивает Зефирка, совершенно не чувствуя за собой никакой вины.

– Как ты вообще сюда пробралась?

Я внимательно осматриваю дверной замок, подозревая следы взлома, но всё выглядит целым и невредимым.

– У меня есть ключ, – буднично отвечает она, устраиваясь поудобнее на жёсткой скамье.

Сена одета в свободные джинсы и огромный худи всё того же нежно-розового оттенка. Под голову она свернула куртку, а на коленях удобно расположился раскрытый ноутбук.

– Что ты здесь делаешь? – уже спокойнее спрашиваю я, осознавая, что девушка явно оказалась здесь не от хорошей жизни. Вряд ли кто-то добровольно поменяет кровать на неудобную скамью и подушку на свёрнутую одежду.

– Моя соседка решила устроить у нас в комнате оргию, – спокойно поясняет Зефирка.

– И даже не предупредила тебя? – усмехаюсь я, прекрасно понимая, что под «оргией» девушка подразумевает обычную студенческую вечеринку, которая неизбежно заканчивается пьяными приставаниями и беспорядочным сексом. На секунду меня посещают воспоминания о собственных студенческих годах. Чёрт, кажется, именно я был тем самым бесцеремонным засранцем, который устраивал шумные посиделки в комнате, набивая её пьяными хоккеистами и девчонками в мини-юбках, совершенно не задумываясь о личном пространстве тех, кому подобные развлечения были не по душе.

– Если быть совсем честной, она меня пригласила, – пожимает плечами Сена и откладывает ноутбук в сторону, чтобы размять затёкшие ноги. – Но я побоялась, что её похотливый парень снова начнёт ко мне приставать. В итоге я получила бы не только озабоченного Тео, но и ненавидящую меня соседку.

– Он к тебе приставал? – выпаливаю я гораздо резче и с большим раздражением, чем следовало бы.

– Скорее просто заигрывал. Если бы он позволил себе лапать меня при своей девушке, это уже было бы слишком нагло даже для него.

– Если он ещё хоть раз посмеет что-нибудь подобное выкинуть, сразу скажи мне! – снова включается это никому не нужное рыцарство и неуместная забота о девушке, которая не должна меня так сильно волновать.

– Ого! Спасибо за предложение, доктор Максвелл! Но боюсь, это не входит в ваши должностные обязанности, – ехидно улыбается она.

Чёрт возьми, девчонка абсолютно права. Но я никогда не привык отступать от своих слов и сейчас тоже решаю идти до конца:

– Я говорю это не как твой врач, а как человек, который хочет помочь… – я делаю шаг ближе и опираюсь плечом о металлический шкафчик. – У тебя… то есть… тебе вообще есть куда пойти?


В груди неприятно сжимается от одной мысли, что эта юная фигуристка может оказаться жертвой обстоятельств и вынуждена выживать одна в свои восемнадцать лет. Будто мне мало того, что мои радары на неё и так работают в полную силу – теперь ещё добавилось это глупое желание во всем ей помогать.

– У тебя такое лицо… – губы Сены растягиваются в широкой улыбке, и глаза весело сверкают в полумраке раздевалки. – Словно ты нашёл меня на улице под проливным дождём, а не в новенькой отапливаемой раздевалке с современным душем.

Она права: Зефирка совершенно не похожа на бездомную или несчастную сиротку. Хотя её дерзость вполне может быть защитной реакцией или просто особенностью характера…

– Сена! – повторяю я строже и настойчивее. – Тебе есть куда идти?

Её улыбка медленно гаснет. Она несколько секунд выдерживает мой серьёзный взгляд, но затем сдаётся и тихо выдыхает:

– Нет…

– Чёрт!

– Я не бездомная! – тут же поправляется она, мгновенно считав мою реакцию. – Просто сестра с парнем живут в другом городе. Здесь я одна и пока без друзей. Вот и приходится ночевать, где есть душ и нет Либи. – на имени соседки она кривится.

Она смотрит на меня глазами загнанного котёнка – впервые замечаю в них не привычный вызов, а тихую, почти беззащитную мольбу.

– Мне просто нужно закончить проект, и я не нашла места лучше, чем спорткомплекс, – вздыхает Сена обречённо. – Я даже в душ сходить не успела – в комнату уже ввалились противные друзья Либи.

Несколько секунд я молча перевариваю услышанное и прихожу к выводу, что это совершенно не мои проблемы. Единственное, что я могу для неё сделать – изобразить полное безразличие и спокойно покинуть раздевалку, будто никого здесь и не видел.

Именно так я и собираюсь поступить. Киваю ей сдержанно, показывая, что понял ситуацию, разворачиваюсь и уверенно направляюсь к выходу.

А теперь запомните этот момент. Именно сейчас, с моей следующей фразы, всё пойдёт наперекосяк. Я собственноручно выдёргиваю чеку из гранаты и запускаю цепочку событий, которые навсегда изменят мою жизнь.

– Поехали ко мне!

– Что? – растерянно переспрашивает Сена.

– Я говорю, поехали ко мне домой. Переночуешь на диване и спокойно закончишь свой проект. Моя квартира всего в паре кварталов отсюда.

– Я не поеду к тебе домой! – резко выпаливает она, ненадолго приводя меня в чувство.

Ключевое слово – ненадолго.

– Послушай, у меня нет на тебя никаких планов, если ты вдруг решила, что я собираюсь приставать. Просто у меня просторная квартира, а тебе негде ночевать. Это рациональное решение и ничего больше.

– С чего мне тебе верить?

– Ни с чего, – пожимаю плечами и развожу руками. – Но тогда мне придётся сообщить охране о твоём ночлеге в раздевалке. Решай…

Кто-нибудь дайте мне хорошенько по голове! Зачем мне вообще сдалась эта капризная малолетняя особа с шилом в попе?

Зефирка продолжает молчать, и я решаю наконец-то проявить силу воли: развернуться и выйти отсюда без неё – без девушки, притягивающей меня как магнит вопреки любому здравому смыслу.

Разумеется, я не собираюсь сдавать её охране. Более того, в глубине души я даже рад её отказу. Значит, она никуда не поедет и с другим мужчиной тоже не окажется. А ведь кто-то другой точно может воспользоваться ситуацией. Но я? Нет! Никогда! Ни за что!

Курт, даже не думай о её стройных ногах, о пшеничных волосах, которые так легко представить спутанными между своими пальцами… О коже цвета сливочного крема с лёгким ароматом клубники и невинности… О пухлых губах и глазах, затягивающих в сладкую бездну безумных фантазий…

Да я и не думаю об этом! Нет! Я, чёрт возьми, просто постоянно представляю её во всех возможных непристойных ситуациях – стоит лишь столкнуться с Сеной или подумать о ней.

– Ладно! – неожиданно звучит голос Сены и заставляет меня замереть на пороге.

– Ладно? – удивлённо оборачиваюсь я.

– Да! Поехали! – девушка вскакивает со скамьи и поспешно запихивает ноутбук в сумку. Затем она грозно тычет пальцем мне в грудь: – Но если ты что-то задумал, предупреждаю: я знаю около десяти способов убить человека!

С этими словами она гордо проходит мимо меня и демонстративно выключает свет в раздевалке.

– Меня скорее убьёт твой скверный характер… – устало бормочу себе под нос и обречённо плетусь следом за этой взбалмошной стрекозой, уже начиная жалеть о своём опрометчивом предложении приютить её у себя дома.

***

Включаю свет и жестом приглашаю Сену войти внутрь.

– Располагайся, – произношу спокойно, указывая рукой на разные стороны квартиры. – Там ванная и туалет, здесь кухня. Можешь устроиться за барной стойкой или на диване. Если что-то понадобится, не стесняйся спрашивать.

Проведя краткую экскурсию, я поспешно удаляюсь в спальню, чтобы переодеться и привести себя в порядок.

– Спасибо, – тихо и смущённо доносится вслед её голос.

Первый раз вижу Зефирку такой робкой и тихой. Я почему-то ожидал, что она ворвётся сюда шумным вихрем, как неугомонный подросток, и примется прыгать по кровати. Глупо, конечно. Но даже такое нелепое ребячество не смогло бы оттолкнуть меня от неё. Порой кажется, я нарочно ищу острых ощущений, провоцируя ситуации, в которых Сена начинает злиться или устраивает истерики.

Переодевшись и приняв быстрый душ в своей ванной комнате, я отвечаю на пару срочных писем и возвращаюсь в гостиную проверить, как идут дела у моей неожиданной гостьи.

Сена сидит на диване с влажными волосами, облачённая в одно лишь худи, которое едва прикрывает её стройные ноги. Отличный план, Зефирка! Особенно если ты действительно не хочешь соблазнять мужчину вроде меня…

Она полностью погружена в работу за ноутбуком и даже не замечает моего появления. Я молча прохожу на кухню и достаю из холодильника стейк и свежие овощи, чтобы приготовить ужин. Все эти разговоры и неожиданные события окончательно прогнали мой сон и разбудили аппетит. Правда, голод мой сейчас имеет немного иной характер, но утолять его я точно не собираюсь. Тем более этой девчонкой.

Пока я возился у плиты, Сена ни разу не подняла на меня глаз – она действительно сосредоточена на своём проекте. А вот я каждые несколько секунд невольно поглядываю на неё. Хорошенькая… Нет! Не просто хорошенькая – слишком юная для меня и моего богатого опыта с изрядной долей цинизма.

Глубоко вздохнув и засунув куда подальше свои непристойные фантазии о девушке, сводящей с ума своими стройными ногами и нежной кожей, я заканчиваю готовить мясо и ставлю две порции на барную стойку.

– Есть будешь? – спрашиваю вопреки уже совершённому действию.

– Уже поздно для ужина, но спасибо, – отвечает она, даже не отрывая взгляда от монитора.

– Тебе нужно поесть. Завтра тренировка, а я готов поспорить: сегодня ты нормально не ела.

– Я фигуристка и не могу позволить себе ужинать так поздно.

– Это белок и овощи, ничего страшного с твоей фигурой не произойдёт. Говорю тебе как бывший хоккеист и твой спортивный врач: у тебя явный недобор веса.

– Ой, можно подумать, ты помнишь мой вес!

Помню. Я слишком хорошо помню все её параметры и результаты анализов. Чёртов псих!

– Сядь за стол! – требовательно бросаю я.

– О господи, да вы диктатор, доктор Максвелл! – Она театрально закатывает глаза, но всё же покорно садится рядом со мной и принимается с аппетитом уплетать приготовленное блюдо.

Интересно: зачем было так упорно сопротивляться, если в действительно очень голодная? Незаметно усмехнувшись уголками губ, я открываю свой ноутбук и начинаю просматривать документы, надеясь хоть немного поработать перед сном.

– Тащишь работу домой? – вдруг спрашивает Сена.

– Не совсем. Работа в сборной скорее подработка. У меня есть цель поглобальнее.

– Да? И какая же?

– Я хочу открыть собственную клинику по лечению и реабилитации спортсменов.

– Ого! Звучит амбициозно! И на каком этапе сейчас твоя мечта?

– На стадии разработки бизнес-плана. Нужно завершить финансовые расчёты и сделать их настолько убедительными, чтобы инвесторы безоговорочно захотели вложиться в проект.

– Финансовые расчёты? – задумчиво переспрашивает Сена и кивает сама себе. – А теоретическая часть уже готова?

– Описание проекта, его география, конкурентная среда, портрет целевой аудитории – всё уже готово. Уникальное торговое предложение и маркетинговая стратегия тоже расписаны. Единственное, финансовый блок постоянно приходится корректировать – пока он выглядит недостаточно убедительно для потенциальных инвесторов.

– Понятно… Ты правда молодец! – восторженно высказывается Зефирка. – Собственная клиника… Это вау! И ты говоришь обо всём этом так уверенно и обстоятельно… – с восторгом завершает она и замолкает на мгновение, затем берёт пустую тарелку и направляется к мойке.

– Спасибо за ужин, было очень вкусно, – произносит девушка, тщательно ополаскивая посуду и аккуратно ставя её на сушилку, – Что ж, не буду тебе мешать.

Сена снова прячет лицо за экраном ноутбука, ясно давая понять, что наш разговор завершён.

Я чувствую лёгкое разочарование. Конечно, мне тоже нужно сосредоточиться на работе, а она пришла сюда вовсе не для бесед со мной, а, чтобы спокойно закончить свой проект и переночевать на удобной кровати. Но вопреки логике и здравому смыслу мне хочется наплевать на всё и просто поговорить с ней ещё немного.

Странно… Раньше общение было последним, чего я искал в девушках.

Но я обещал уважать её личные границы и ни за что не нарушу данное слово. Поэтому я молча забираю ноутбук и отправляюсь в спальню заниматься расчётами по своей будущей клинике.

***

В половине второго ночи я выхожу из комнаты попить воды и заодно проверить, легла ли Сена спать. Легла… Точнее, уснула прямо с ноутбуком в совершенно неудобной позе. Голова девушки лежит на жёстком подлокотнике, колени подтянуты вверх, а на животе покоится потухший ноутбук. Из-за такого положения худи задралось выше талии, бесстыдно обнажая её упругие ягодицы в спортивных шортиках-трусиках.

Я стараюсь игнорировать это провокационное зрелище и осторожно убираю ноутбук на стол. Потянувшись за пледом, чтобы укрыть девушку, замечаю, как она во сне беспокойно поворачивается на бок, и её голова оказывается в ещё более неудобном положении. Если оставить всё как есть, утром она не сможет нормально повернуть шею. Как врач я просто не могу позволить ей мучиться потом весь день!

Прикрываясь этим благородным оправданием перед самим собой, я осторожно беру Сену на руки и направляюсь в спальню.

Грёбаный извращенец…

Я не собираюсь причинять ей вред или делать что-то непристойное. Но сам факт того, что я держу её сейчас в своих руках, пока она сладко спит и доверчиво прижимается ко мне, заставляет сердце учащённо биться. Я глотаю слюну от внезапного желания прикоснуться губами к её коже и ловлю себя на том, что слишком долго задерживаю взгляд на изгибе её шеи и открытых участках тела. Это уже далеко не похоже на невинную заботу о комфорте девушки.

Сена негромко вздыхает во сне и прижимает маленький кулачок к моей груди. Одного лишь этого невольного прикосновения оказывается достаточно, чтобы всё моё тело мгновенно прострелило острым возбуждением.

Что за идиотизм? Никогда прежде меня не тянуло так сильно к девушкам вроде неё. Неужели это кризис среднего возраста? В тридцать лет?!

Осторожно укладываю Сену на кровать и накрываю одеялом. Нужно немедленно уйти отсюда, пока моё подсознание не начало приводить веские аргументы в пользу того, чтобы лечь рядом с ней. Но в этот момент девушка снова меняет позу: переворачивается на живот, крепко обнимает подушку и вытягивает из-под одеяла стройную ножку.

Белоснежная кожа на фоне тёмных шёлковых простыней выглядит настоящим произведением искусства – кадром из стильной фотосессии или рекламы дорогого постельного белья. От такой картины невозможно добровольно отвести взгляд. Мой разум затуманен усталостью и желанием одновременно; глаза слипаются от сна, но тело буквально пылает от страсти.

Кажется, я уже не принадлежу себе и лишь наблюдаю за происходящим со стороны. Не в силах остановиться, осторожно касаюсь кончиками пальцев её колена, затем смелею и накрываю ладонью нежную кожу бедра. Медленно продвигаюсь выше, собирая простынь в шоколадную шёлковую гармошку. Дойдя до края трусиков-шортиков, я наклоняюсь ближе и вдыхаю тонкий фруктовый аромат её тела.

– Ты меня погубишь… – едва слышно шепчу, почти невесомо касаясь губами мочки её уха.

Резко отстраняюсь и стремительно покидаю спальню. Врываюсь в ванную и без раздумий включаю ледяной душ, который мгновенно приводит в чувство моё воспалённое сознание.

С этой минуты никаких совместных ночёвок, неоправданной заботы и недопустимых пылких взглядов. Я категорически запрещаю себе даже смотреть на Зефирку, если того не требуют медицинские обстоятельства. Отныне мы исключительно врач и пациентка – не более.

## Глава 7. Соль и цитрус

Сена.

Сильные руки Курта крепко удерживают моё пылающее тело, а учащённый пульс предательски выдаёт его влечение. Дыхание тяжёлое, сбивчивое, и эта его внутренняя борьба заводит меня ещё сильнее. Мне хочется, чтобы он грубее прижал меня к себе, властно схватил за бёдра и сделал что-то непристойное, но он почему-то медлит, не решаясь переступить черту.

Джентльмен, вашу мать!

И почему это так чертовски сексуально? Чем отчаяннее он пытается сохранить профессиональную выдержку, тем сильнее моё желание сломить его сопротивление, заставить потерять контроль и совершить что-нибудь совершенно безумное. Например, поцеловать меня или трахнуть прямо здесь, в своём кабинете.

О, это было бы невероятно горячо…

Ну же, доктор Максвелл! Я хочу этого прямо сейчас!

Его мозолистая ладонь накрывает моё бедро чуть выше колена и медленно скользит вверх, приятно царапая и неумолимо приближаясь к пульсирующему центру. Я раскрываюсь навстречу ему словно цветок, без тени сомнения или стыда. Впервые в жизни мне так отчаянно хочется узнать, что такое дикий, грязный секс. Хочу увидеть Курта сорвавшимся с цепи.

Я откидываюсь назад на подушку и позволяю ему овладеть мной грубо и страстно, как животному. Всё моё тело выгибается навстречу сладкой близости. Кажется, я вот-вот взорвусь от ноющего нетерпения почувствовать его внутри себя. Сквозь пелену возбуждения различаю его рельефное тело, чувствую лёгкое покалывание щетины на своей шее и крепкие пальцы, властно сжимающие меня между ног…

– Ты меня погубишь…

Боже мой! Его бархатный баритон сводит меня с ума! Скажи ещё что-нибудь… А лучше сделай это немедленно!

Но он внезапно отстраняется и исчезает в дымке моего сна. Курт! Вместо настойчивых поцелуев, жаркого шёпота и долгожданных толчков я ощущаю лишь мягкость постели, нежно затягивающей меня обратно в глубокий сон.

Чёртов доктор Максвелл, вы снова меня кинули!

«Ты меня погубишь…»

Я цепляюсь за эти слова, которые до сих пор отдаются во мне сладостной дрожью.

***

Как приятно пахнет подушка… В прачечной сменили кондиционер? Или это Либи решила таким образом извиниться за вчерашнюю оргию в нашей комнате? Свежий морской аромат с лёгкими нотками цитруса или… ландыша? Пахнет как…

Как Курт!

Я резко распахиваю глаза: тумбочка из тёмного дерева, шёлковые простыни и отчётливый мужской запах. Это совершенно точно не моя комната в общежитии.

– О чёрт! – вскрикиваю я и мгновенно собираю в голове обрывки воспоминаний о прошедшей ночи.

Помню, как сидела в гостиной над проектом и всеми силами старалась игнорировать привлекательного врача за высоким кухонным столом напротив. Потом он ушёл к себе в спальню, а я… кажется, заснула прямо на диване. Сон был откровенно неприличным и беззастенчиво эротичным – с участием доктора Максвелла. Или это был вовсе не сон?

Я осторожно приподнимаю край одеяла, внимательно осматривая себя на предмет возможной утраты невинности. Нет, ну не могла же я проспать собственный первый раз! С облегчением выдыхаю, обнаружив, что на мне всё ещё надеты трусики и спортивный топ под худи, и тут же переключаюсь на следующую загадку: каким образом я оказалась в спальне доктора Максвелла? И главное – где ночевал сам Курт?

На цыпочках, стараясь не издать ни единого звука, я выскальзываю из уютной спальни и возвращаюсь к дивану, на котором, судя по всему, я и заснула. Вероятно, именно отсюда Курт перенёс меня в свою невероятно мягкую постель.

Доктор Максвелл лежит прямо на неразложенном диване в домашней футболке и свободных спортивных брюках. Одна рука расслабленно покоится на животе, другая согнута в локте и прикрывает глаза. Он выглядит так привлекательно и естественно, что неудивительно – именно его образ моё подсознание выбрало для ночного эротического фильма.


Не удержавшись, я беру мягкий плед и аккуратно накрываю Курта. Так хочется хоть на мгновение прикоснуться к его идеальному прессу или ощутить под пальцами крепкие мышцы плеча. Но я вовремя одёргиваю себя и бесшумно забираю со стола сумку и ноутбук. Осторожно ступая, отправляюсь в дальний угол кухни, чтобы собрать вещи и незаметно уйти.

Получается, он уступил мне свою кровать, а сам остался ночевать на неудобном диване? Очень мило с его стороны… В груди неожиданно разливается тепло. Зачем так заботится обо мне, если я всего лишь пациентка? Может быть, мой сон был вдохновлён не только моими тайными фантазиями, но и взаимным притяжением?

Помечтав о невозможном и уже почти готовая покинуть квартиру незамеченной, я случайно замечаю на кухонном столе раскрытый ноутбук Курта.

Плохая идея, Ксю…

– Очень плохая… – шепчу я своему внутреннему голосу, но будто под гипнозом протягиваю руку к клавиатуре. Наверняка компьютер защищён паролем, и моя затея провалится сама собой.

Однако никакого пароля нет – передо мной сразу же появляется незакрытый документ Word с подробным бизнес-планом клиники доктора Максвелла. Возможность спасти свой проект по экономике и сохранить место в университете буквально плывет мне в руки. Не раздумывая долго, я достаю флешку и быстро копирую файл. Я прекрасно понимаю, что поступаю некрасиво, но ведь Курту это ничем не грозит – преподаватель бегло просмотрит работу и отправит её пылиться в архив студенческих проектов. Как говорится: и волки сыты, и овцы целы…

– Что ты творишь? – вдруг раздаётся грозный голос за моей спиной, а сильная ладонь резко сжимает запястье с зажатой флешкой.

– Ой… Ты уже проснулся? – пытаюсь я изобразить удивление и невинность одновременно, но чувствую, как лицо предательски заливает жаром от стыда. Я отвратительная актриса во всём, кроме выступлений на льду.

– Что. Ты. Сделала? – медленно произносит Курт сквозь зубы, усиливая хватку и прожигая меня взглядом полным гнева.

Ну вот мы и довели его до бешенства. Правда, во сне всё выглядело совсем иначе…

– Я… Я просто взглянула на твою работу…

– И решила её украсть?

– Н-е-т… – выдавливаю я улыбку, стараясь показать, что ситуация не настолько ужасна, как может показаться.

– Какого чёрта твоя флешка оказалась в моём ноутбуке? Что ты задумала? – Курт сверлит меня разгневанным взглядом, и я отчётливо понимаю: лучше признаться во всём честно, чем сочинять нелепые оправдания.

– Хорошо! Я действительно её стащила! – выпаливаю уверенно и резко вырываю свою руку из его хватки, которая ослабла от внезапного удивления на его лице. – Но это не для каких-то тёмных делишек, ясно?

Отлично, Золотова, так держать. Лучшая защита – это нападение.

– Мне нужно сдать готовый бизнес-план по вымышленному предприятию к концу семестра, а уже через неделю требуется предоставить хотя бы концепцию и предварительные расчёты. Я ничего не успеваю, потому что даже простейшая задача занимает у меня вдвое больше времени: все материалы на чужом языке! А мой руководитель – законченный расист, он говорит исключительно на французском и притворяется, будто совершенно не понимает меня, когда я прошу объяснить что-нибудь на английском!

Курт молчит, внимательно осмысливая мой эмоциональный монолог о том, какая я несчастная и бедная овечка.

– Ты могла бы просто попросить, – наконец расслабляется он и делает шаг назад, возвращая мне личное пространство. – Совсем необязательно было действовать тайком. Я ведь и так помог бы тебе.

– Откуда мне было знать? – фыркаю я раздражённо и начинаю разминать запястье, всё ещё ноющее после его железной хватки.

– Мне казалось, я достаточно ясно дал понять, что никогда не откажу тебе в помощи. – Курт вновь берёт мою руку, теперь уже осторожно и бережно. – Прости меня… Не знаю, что на меня нашло, – добавляет он виновато и мягко поглаживает моё запястье вдоль тонкой голубоватой жилки, сам того не осознавая, насколько интимным кажется этот жест.

Его большой палец запускает по коже электрический разряд, который болезненно отдаётся где-то глубоко внутри меня. В голове моментально всплывает недавний сон, в котором Курт не только прикасался ко мне подобным образом, но и был готов подарить мне первый настоящий оргазм.

– Вот и сделал бы это хотя бы во сне… – тихо бурчу себе под нос.

– Что? – Он резко встречается со мной взглядом, и я с ужасом понимаю, что произнесла последнюю фразу вслух.

– Говорю… Сон такой приснился… будто ты… то есть мы… Я имею в виду, ты даже во сне мне помогаешь. Приснилось, как ты витамины мне прописывал…

Врать я совершенно не умею.

– Выписывал витамины? – переспрашивает он с едва заметной ухмылкой. Но тут же избавляет меня от необходимости продолжать бессмысленную ложь: – Скорее уж успокоительное стоит прописать тебе, чтобы хоть один день прожить спокойно.

– Никто не просит тебя меня спасать! – обиженно бросаю я.

Боже мой, заклейте мне рот скотчем! Зачем я опять нарываюсь?

– Ты права… – Он отпускает мою руку, и я мысленно даю себе подзатыльник. – Никто не просит. Мне нужно быть более… – Курт делает паузу, подбирая подходящее слово. – Осмотрительным.

Он разворачивается и направляется к холодильнику. У меня возникает неприятное ощущение, будто я его обидела. Стыд волной накрывает меня с головой; больше всего мне неприятно оттого, что его помощь мне действительно нравится. Я уже успела привыкнуть к тому, как он всегда прикрывает мою задницу. Не выдержав внутреннего напряжения, я вскакиваю со своего места и быстро обгоняю его.

– Вот… возьми обратно. Сам удалишь или мне это сделать? – виновато протягиваю ему флешку.

– Оставь себе, – равнодушно произносит и открывает дверцу холодильника.

– В смысле?

– В том смысле, что мой бизнес-план у тебя всё равно не примут. Насколько помню, учебный проект должен строго соответствовать регламенту программы университета. Даже если мой документ окажется жизнеспособнее для реального бизнеса, преподавателям будет плевать на это. Главное – соблюсти формальности учебного плана.

– Ты что, учился на экономиста?

– Именно так, – кивает Курт. – Пока играл в хоккей, параллельно получил экономическое образование, но не доучился… бросил, после травмы. – на последней фразе Курт тушуется, будто пытается скрыть причины своего ухода из университета.

– Тогда точно нужно удалить, – обреченно признаю я и опустив голову плетусь обратно к столу.

Курт тяжело вздыхает и бросает мне вслед:

– У тебя есть регламент работы?

– Да, конечно.


– Значит, мы можем адаптировать мой бизнес-план под ваши требования. Думаю, тогда твою работу примут без единой правки.

– М… можем? – уточняю я осторожно, ведь всего минуту назад он твёрдо заявил, что больше не станет предлагать мне помощь. И вот снова…

– Э-э… Ну или ты можешь сделать это сама. Я не настаиваю. Просто там много специфических терминов, в том числе медицинских, и я боюсь, что…

– Это было бы просто чудесно! – перебиваю я его сбивчивые объяснения, пока он не передумал окончательно. В следующую секунду я уже повисаю на его шее, словно обезумевшая от счастья обезьянка. – Доктор Максвелл, вы лучший человек на свете!

– Золотова, соблюдай субо… – он берёт меня за талию, явно собираясь аккуратно отодвинуть от себя, – …рдинацию.

Однако вместо того чтобы отпустить, он лишь крепче сжимает мои бёдра. Горячее дыхание обжигает кожу на шее так же волнующе и чувственно, как в моём ночном сне.

«Ты меня погубишь»

Боже мой, почему его объятия настолько приятны? Мне уютно и тепло до головокружения. Я чувствую силу его спортивного тела, крепость рук и эти пальцы, властно впивающиеся в мою кожу. От его аромата – свежего и терпкого одновременно, словно смесь морского бриза и дразнящей цедры – у меня подкашиваются коленки. Пожалуй, теперь это мой любимый запах во Вселенной.

– Ксения… – наконец Курт всё-таки осторожно отстраняет меня от себя, хотя руки его по-прежнему уверенно удерживают мою талию. – Мне кажется… тебе пора.

Он не выгоняет меня напрямую, скорее мягко намекает на необходимость личного пространства.

– Да! Точно! – поспешно соглашаюсь я и буквально выпрыгиваю из его объятий. Щёки пылают: такие объятия никак нельзя назвать дружескими. Я едва не растворилась в его руках…

– Я побегу тогда…

– До вечера, – заканчивает за меня Максвелл. – Вечером разберёмся с твоим проектом.

– Да-да! Обязательно разберёмся! – Я пячусь к двери и добавляю уже оттуда: – И… спасибо за ночлег!

– Не за что. – Он добродушно улыбается и прячет руки в карманы спортивных брюк.

– И за ужин тоже… – Господи, Золотова, да замолчи ты уже наконец и убирайся из этой квартиры!

– Без проблем.

– Нет, правда было очень вкусно!

– Ты сегодня невероятно любезна. Это всё потому, что я согласился помочь тебе с проектом? – усмехается Курт, удивлённый моим внезапным приступом благодарности.

– Нет-нет! Я действительно благодарна! – наконец-то моя спина упирается в спасительную дверь. Я бросаю последнюю фразу прежде чем поспешно ретироваться: – Вчера я была на нервах, а сегодня благодаря тебе моя главная проблема почти решена… В общем… большое спасибо!

Максвелл успевает лишь кивнуть в ответ; кажется, он хочет добавить что-то ещё, но я уже не в силах оставаться здесь ни секунды дольше. Невозможно спокойно смотреть на игру рельефных мышц под футболкой, на очаровательно взлохмаченные после сна волосы и лёгкую щетину, о которую мне так отчаянно хочется потереться щекой, словно кошке.

Я выскакиваю из квартиры как ошпаренная и закрываю дверь за собой.

Из хороших новостей: похоже, я всё-таки не завалю проект по экономике. Из плохих: мне безнадёжно нравится наш спортивный врач, для которого я всего лишь легкомысленная малолетка с явными признаками гормонального помешательства.

## Глава 8. Американские горки

Курт.

Сегодня аренда льда заканчивается в половине восьмого, после чего каток чистят и закрывают до следующего дня. Я прекрасно осведомлён об этом, потому вновь ощутил беспокойство, увидев сообщение от Сены о том, что она появится у меня не ранее девяти.

Чем она намерена заниматься всё это время? От спорткомплекса до моей квартиры езды максимум десять минут. Возможно, я мнителен, но всё же решил задержаться на работе и ненавязчиво проследить за Зефиркой. Около восьми выхожу на улицу и принимаюсь подкачивать шины.

– Доктор Максвелл, вам не требуется помощь? – Рита Пэлтроу опирается на мой автомобиль, демонстрируя свои безупречные виниры.

– Даже если бы она понадобилась, я бы не позволил девушке возиться с колёсами в моём присутствии.

– Не доверяете?

– Скорее, полагаю, что подобное – не женская обязанность.

– Феминистки бы вас осудили, – она кокетливо усмехается и добавляет: – Слава богу, я не феминистка! – смеётся.

– И вправду, слава Богу… – киваю, отсоединяя насос.

– Вы так усердно работаете, не хотите как-нибудь выпить вместе?

Вашу мать, и она туда же? Не понимаю, в комплексе полно хоккеистов, один привлекательнее другого, почему все эти грациозные фигуристки сфокусировались именно на мне. Тем более, я не могу похвастаться шестизначной суммой на счету и особняком в престижном районе.

– Пожалуй, когда-нибудь, непременно… – соглашаюсь, чтобы не обидеть, и стараюсь деликатно намекнуть, что воспринимаю её приглашение исключительно как дружеское: – Как коллеги, разумеется.

На мгновение улыбка Риты застывает, словно у манекена. Но уже в следующую секунду девушка заливается смехом, избегая неловкости.

– Бесспорно, как коллеги! Обменяемся, так сказать, опытом, обсудим… перспективы наших спортсменок.

– Именно! – подтверждаю, и между нами повисает напряжённое молчание.

– Ну, мне пора! Приятного вечера, доктор Максвелл.

– И вам, тренер Пэлтроу.

Рита скрывается в своём автомобиле и покидает парковку. Затем наблюдаю, как из комплекса выходят ещё несколько спортсменок в течение двадцати минут. На часах почти девять, а Сена так и не появилась в поле зрения.

– Тайная тренировка? Или задумала что-то устроить в раздевалке? – размышляю вслух, не отрывая взгляда от входных дверей здания.

Чёрт, Курт, прекрати за ней следить! Она тебе не дочь, не сестра и не возлюбленная! Это нелепо, глупо и абсолютно неуместно!

Уже собираюсь сесть в машину и отправиться домой, плюнув на желание вновь застать Сену за каким-нибудь проступком, как вдруг она выходит и уверенной походкой минует парковку.

– Сена! – окликаю Зефирку, погружённую в свои мысли.

– Доктор Максвелл? Думала, вы уже давно дома.

– Задержался. Что ты там столько времени делала?

Она оборачивается на ледовый дворец и виновато переводит взгляд обратно.

– А что? Мы же договорились на девять, разве нет?

– Да, но твоя тренировка завершается в половине восьмого. Чем ты занималась всё это время?

– Ты всех так допрашиваешь? – она принимает оборонительную позу.

– Нет, только тех, кто прокрадывается на арену по ночам. Сена, ты снова что-то замышляешь?

– Вовсе нет!

– Тогда почему уходишь последней? Разве тебе не нужен отдых?

– Мне необходимо подготовить проект, именно поэтому я здесь!

– Ты невыносима, – я недовольно цокаю языком и направляюсь к водительской двери. – Садись в машину!

Сена с довольной улыбкой запрыгивает в салон, наивно полагая, что мне удастся так просто отвлечься от её загадочного поведения. Напрасно – я твёрдо намерен вытянуть из неё всю правду до последней капли.

Мы движемся под негромкую мелодию радио. Зефирка сосредоточенно строчит что-то в телефоне, пока я неторопливо лавирую в потоке машин, украдкой бросая взгляды на юную фигуристку.

Удивительно – вроде совсем ещё подросток, почти ребёнок, но характер железный. В ней нет ни капли той беззаботности, что присуща большинству её сверстников. Каждая минута у неё расписана, каждый жест продуман. Интуиция подсказывает: она что-то утаивает, но почему-то я уверен – это не связано с чем-то противозаконным. Слишком уж практичной и рассудительной выглядит для подростковых авантюр. Вот и сейчас – не в социальных сетях пропадает, а методично переводит конспект, выписывая русскими буквами значения иностранных слов над оригиналом.

– И ты после каждой лекции этим занимаешься? – не выдерживаю затянувшегося молчания.

– Не всегда, только когда время позволяет, – пожимает плечами Сена. – Сейчас стало намного проще, Дон во многом помогает.

– Дон? – я невольно напрягаюсь. – Это… твой парень? – стараюсь, чтобы вопрос прозвучал как можно непринуждённее, ведь меня абсолютно не волнует наличие у неё отношений. И насколько близка их дружба – тоже. И уж точно мне нет никакого дела до того, был ли у них интим.

Чёрт возьми!

– О, нет… – Зефирка заливается смехом, и внутри разливается необъяснимое облегчение. – Мы познакомились всего пару дней назад, – уточняет она, а затем добивает задумчивой интонацией: – Хотя… он действительно интересный.

– М-м! – выдавливаю из себя кривую улыбку, старательно кивая. – И как же он тебе помогает?

– У нас совпадают некоторые лекции. Он объясняет непонятные слова или выражения сразу после преподавателя, чтобы потом не приходилось часами сидеть над переводом, пытаясь вспомнить контекст.

– Похвально, и вправду отличный парень! – цежу сквозь зубы, старательно избегая взгляда на Зефирку, дабы скрыть иррациональное раздражение от мысли, что она общается с другими молодыми людьми. С теми, у кого между ног тоже имеется орган, который, готов поспорить, моментально реагирует на её стройные ноги.

– Да, он замечательный, – кивает Сена и вновь погружается в свои записи.

Решаю сменить тему, чтобы перестать представлять, как какой-то ублюдок лапает мою спортсменку

И когда только она успела стать "твоей", кретин?

– Давно хотел поинтересоваться: откуда у тебя ключи от раздевалки?

Рука Зефирки замирает над недописанным словом, хотя взгляд по-прежнему прикован к тетради. Великолепно! Попал точно в цель – сейчас начнётся очередная порция лжи и увёрток.

– П-просто понадобилось, вот и сделала.

– Что значит "понадобилось"?

– Была одна ситуация, неважно, – она отмахивается, вновь изображая увлечённость конспектом.

– Ты осознаёшь, что это противозаконно? У тебя не должно быть доступа к помещениям комплекса, и я обязан доложить об этом! – пробую воздействовать угрозами.

– Господи, откуда ты такой правильный взялся?! – она с досадой швыряет карандаш на тетрадь и впивается в меня возмущённым взглядом.

– А ты откуда такая проблемная? Что происходит, Сена? Вижу же, как ты пытаешься выкрутиться, только никак не пойму, в чём дело… – перестраиваюсь в соседний ряд и продолжаю напирать. – Родители? Они как-то… Они вообще существуют?

– Существуют! – фыркает Зефирка. – Сестра, и она состоятельная. У меня полный порядок с жильём и финансами, честное слово!

– Тогда что ты скрываешь? – мельком бросаю на неё взгляд.

– Да ничего! Ключи появились в целях безопасности. Это… это была глупая выходка, которая больше не повторится!

– Какая ещё выходка?

– Курт, давай сменим тему!

– Какая, чёрт возьми, выходка? – повышаю голос, поскольку воображение рисует самые разнообразные сценарии, один ужаснее другого.

– Нет, я не стану об этом говорить!

Бл*ть! Дальше вести автомобиль в таком состоянии невозможно! Резко выворачиваю руль и съезжаю на обочину, вдавливая педаль тормоза.

– Говори! – требую, пронзая Сену взглядом.

– Ты совсем придурок? Я могла…

– Не могла, ты пристёгнута, а я за рулём с четырнадцати лет! – мгновенно гашу её возмущение по поводу нашего резкого торможения. – Рассказывай, или клянусь, я вызову комиссию, и тебе придётся во всём сознаться!

Сам не верю своим словам. Созвать комиссию – значит лишить её всякого шанса на попадание в олимпийскую сборную. Если я это сделаю, она навсегда возненавидит меня.

И мне почему-то не безразлично это.

– Нет никакого преступления, клянусь, – Зефирка смягчает тон, переходя от воинственности к мольбе.

– Тогда почему боишься рассказать? – также понижаю градус напряжения, давая понять, что я не враг.

– Потому что ты точно захочешь вмешаться… – она почти всхлипывает, пряча лицо в ладонях.

– Сена, расскажи, что происходит?

– Обещай, что ничего не будешь предпринимать, когда узнаешь!

– Я не могу тебе такого обещать.

– А если я скажу, что эта информация не заставит тебя идти на сделку с совестью?

– Я ничего обещать не буду!

Сена буравит меня взглядом, ожидая, что я всё же сдамся, но я не поддаюсь. Сжимаю до боли руль, но не уступаю ей.

– Тогда… – она, поникнув, кивает сама себе, но вдруг резко вскидывает голову и отчеканивает: – Разворачивайся!

– Не понял?

– Мне не нужна твоя помощь!

– Сена…

Она выпрыгивает из машины раньше, чем я успеваю закончить фразу.

– Вашу мать! – со всей силы бью по рулю и выскакиваю за ней.

Эта сумасшедшая стремительно перебирает ногами, размахивая руками, словно отгоняя невидимых демонов.

– Что ты вытворяешь? – кричу, осознавая опасность оживлённой трассы.

– Иди в задницу, Максвелл!

– Вернись в машину!

– Я не твоя марионетка, чтобы мне указывать. Иди докопайся до кого-нибудь другого!

– Прекрати истерику!

– Я не истерю, я пытаюсь с тобой общаться нормально, но тебе необходимо влезть во все мои дела!

– Да, мне плевать на твои дела! – теперь уже я разрываю глотку, потому что она довела меня до кипения.

– Отлично! Договорились! Я иду туда, – она указывает вдаль трассы, – а ты, – решительный жест в сторону моей машины, – туда! Пока!

Наши возгласы растворяются в гуле проносящихся автомобилей. Наблюдаю, как стремительно отдаляется её хрупкий силуэт, и тщетно пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Но не могу сдвинуться с места, словно прирос к асфальту.

Сесть в машину и оставить её здесь одну – верх безумия.

Гордости хватает ненадолго. Срываюсь с места и мчусь за взбалмошной фигуристкой. Нагнав, без всяких церемоний хватаю её поперёк туловища и перебрасываю через плечо.

– Максвелл! Я тебя засужу! – вопит Зефирка, извиваясь в моей хватке.

– За что?

– За харассмент!

– Валяй, но одну на трассе я тебя не оставлю.

Всю дорогу до машины она бьётся, словно пойманная птица, но я отключаю в себе джентльмена, безжалостно фиксирую её конечности и сквозь визг и крики кое-как доношу драгоценную ношу до автомобиля.

– Я всё равно не сяду в неё! – визжит она как безумная, извиваясь всем телом. – Пусти! Пусти! Пусти!

– Успокойся!

– Не успокоюсь! Это ты меня довёл!

Больше нет сил с ней сражаться, поэтому отключаю разум и действую исключительно на инстинктах.

– Я довёл – я и успокою! – обхватываю её лицо ладонями и впиваюсь в мягкие губы поцелуем.

Качусь на американских горках без ремня безопасности – меня штормит, словно после хмельного угара. Эмоциональный срыв, изнеможение и дикое возбуждение разом обрушиваются, срывая с цепей остатки самообладания. Терзаю её губы, забывая, зачем вообще начал этот поцелуй, зарываюсь пальцами в шелковистые пряди и жадно вдыхаю воздух, пропитанный исходящим от неё ароматом лесных ягод. Ещё один захват нижней губы, ещё один еле слышный стон Зефирки – и меня унесёт туда, откуда уже не вернуться. Позволяю себе на мгновение коснуться языком её уст, будто пытаюсь навсегда запечатлеть вкус редчайшего лакомства, задержать это ощущение как можно дольше, и медленно отстраняюсь.

Шокированный взгляд Зефирки испепеляет меня заживо. Я готов к пощёчине, поэтому замираю, ожидая заслуженной реакции. Голубые глаза в панике мечутся, ища ответы в моих зрачках. Сена отступает назад, касается опухших губ кончиками пальцев и растерянно произносит:

– Л-ладно… я… я… – она пятится к машине, упираясь в неё спиной. – Поехали?

Думаю, она хотела сказать, что мой способ успокоить ее истерику сработал. Вот только кто теперь усмирит мое пульсирующее желание, стеснённое джинсами?

Я киваю, провожаю Сену взглядом, пока она не скрывается в салоне, и как только дверь со стороны пассажира захлопывается, отворачиваюсь, закрывая лицо ладонями.

Что я только что натворил? Решил проблему или распахнул врата преисподней?

## Глава 9. Нам нельзя

Сена.

Всю дорогу до квартиры Курта меня колотит, как осиновый лист на ветру. Во-первых, меня никогда так не целовали: внезапно, страстно, по-взрослому. Во-вторых, меня никогда не целовал настоящий мужчина – единственный парень, с которым у меня было нечто похожее на отношения, остался в Москве, и его подростковые лобзания даже близко не стояли рядом с властной, всепоглощающей энергетикой Курта.

И в-третьих, я безумно жажду продолжения! Несмотря на все его попытки помочь мне, я не смею надеяться, что нравлюсь ему. Он всегда держится настолько профессионально, что уличить его хоть в какой-то симпатии ко мне просто невозможно. Но этот поцелуй… Небеса! Пусть это будет не просто приём для усмирения моей истерики, пусть он сделал это потому, что сам невыносимо этого хотел.

Приехав, мы расходимся по разным углам: он – в свою комнату, я – в ванную. Не проронив ни слова, мы будто супружеская пара, прожившая в браке целую вечность. Вот только наша молчаливость обусловлена не взаимным пониманием, а густой неловкостью. Мы всё ещё отходим от произошедшего десять минут назад, и никто из нас не осмеливается начать разговор, чтобы обсудить этот обжигающий инцидент.

– Я сделаю салат, а ты можешь начать изучать мой бизнес-план. Если будет что-то непонятно, спрашивай, а потом поедим, – выходя из комнаты, Курт с нарочитой непринуждённостью предлагает план действий.

– Да, давай, – покорно соглашаюсь я и усаживаюсь за высокий стол с ноутбуком.

Но все мои попытки сосредоточиться на проекте тщетны. Вместо букв я вижу перекатывающиеся под футболкой мускулы Максвелла. Ловлю себя на том, что украдкой разглядываю его при каждом удобном случае, когда он отворачивается.

– Как успехи?

– А? – я подскакиваю на месте, когда он, не поворачивая головы, задаёт вопрос, словно у него глаза на затылке. – А, э… не очень, если честно. Ни слова не понимаю, – признаюсь, в надежде, что он сейчас быстро всё объяснит, и я смогу поскорее сбежать отсюда.

Курт ставит большую тарелку с салатом на стол и садится напротив меня.

– Давай, – он разворачивает к себе мой ноутбук. – Где план работы?

– В свёрнутых… – еле ворочая языком, отвечаю я, околдованная его мужественностью и интеллектом. Он бывший спортсмен, а сейчас врач. Не представляю, что может быть притягательнее этого сочетания.

– Разложи нам салат на тарелки, пожалуйста, – просит он, не отрываясь от экрана компьютера.

– Да! – с энтузиазмом откликаюсь я и чуть ли не вприпрыжку направляюсь к столу с тарелками.

Находиться рядом с ним крайне сложно, и теперь у меня есть хотя бы несколько секунд для передышки. Зачем он это сделал? Судя по всему, он уже забыл о том, что всего полчаса назад целовался с кем-то, а у меня в животе бушует целый рой бабочек-гигантов – вот-вот они разорвут меня изнутри.

Разложив свежие овощи по тарелкам, я вновь возвращаюсь на свое место и начинаю есть.

– Приятного аппетита, – с легкой усмешкой желает он, не отрывая взгляда от монитора.

– Спасибо! – бубню я виновато, уставившись в салат, боясь встретиться с ним глазами. – Почему ты не ешь?

– Сейчас, хочу закончить с этой частью, а то ты со своим английским будешь заниматься до утра.

– Он не так уж и плох! – фыркаю я, хотя понимаю, что до безупречного английского, как у сестры, мне как до луны и обратно.

– О, конечно! – уголок его губ тянется вверх, и он начинает цитировать фразу из моего конспекта, имитируя мой корявый английский: – СильныЙ сторона проекта – это есть центральный город, что позволениЕ оказать услугу быстрый спрос…

– Это был мой черновик! – выпаливаю я, сдерживая смех. Не могу на него сердиться, ведь несмотря на насмешки, это все равно выглядит очень мило. – Это всего лишь наброски!

– Там ошибок больше, чем букв в словах, – хихикает Курт, специально дразня меня.

– Когда ты успел вообще их изучить? Кто разрешал?

Он поднимает руку и показывает тетрадь с моим SWOT-анализом.

– А, ну отдай! – я пытаюсь схватить ее, но Курт быстро вскакивает со стула и убегает от меня.

– Я тут подумал: тебе сначала нужно закончить среднюю школу, а потом уже идти в институт, – продолжает издеваться он, уклоняясь от моих попыток вернуть тетрадь.

– Да, что ты такое говоришь? Надо же, я забыла спросить твое мнение! – саркастично комментирую и снова набрасываюсь на него – Отдай мой конспект!

– А как ты собираешься экзамены сдавать? А проект защищать?

– Всё, доктор Максвелл, вы труп! – я вскакиваю на диван, чтобы сравняться с ним по росту и хватаюсь за тетрадь, которую он держит над головой. В этот же момент теряю равновесие и падаю на мягкую поверхность. Курт не успевает вовремя отпустить тетрадь – возможно, и не планировал этого – и валится вместе со мной, прижимая своим мощным телом.

Все происходит слишком быстро: наши лица оказываются в миллиметре друг от друга, и я снова ощущаю этот опьяняющий аромат моря, ландыша и цитрусовой ноты. Курт перестает улыбаться, его дыхание сбивается, и я мысленно возвращаюсь к своему сну с его участием – кажется, реальность будет даже ярче, чем собственная фантазия.

Он бросает взгляд на мои губы, и я невольно сглатываю образовавшуюся слюну. Я ему нравлюсь! Это осознание разливается внутри меня приятным теплом, расплавляя все сомнения и превращая их в мягкий пластилин. Он снова смотрит мне в глаза, ожидая разрешения; не увидев в них сопротивления, мучительно медленно сокращает расстояние между нами.

Я самозабвенно закрываю глаза, готовая прыгнуть в пропасть новых ощущений. Мне совершенно все равно, что будет утром; сейчас я так опьянена этим мужчиной, что ни за что не поверну назад. Хочу всего того, что он может мне дать. Его свежее дыхание касается моих губ, щетина едва касается лица… Но губы… Я их не чувствую. Вместо этого мне в ключицу врезается его тяжелая голова, а в шею он выдыхает поток горячего воздуха.

– Мы не можем, Сена! – отчаянно восклицает Курт, зарываясь головой в мое тело. – Не можем!

– Мы? Или ты? – уточняю я, потому что для себя не вижу никаких последствий. Я в курсе, как появляются дети, и знаю, как сделать так, чтобы они случайно не появились.

– Сена… – он глубоко вздыхает и поднимается на ноги, приятная тяжесть его тела исчезает, и мне хочется, как обезьянке, обхватить его ногами и руками, задержать его и умолять не уходить. Но я вовремя одергиваю себя и просто сажусь в позе лотоса на диван, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на Курта.

– Для тебя это тоже будет нежелательным, а для меня… – он снова вздыхает и трет шею. – Для меня это будет означать конец карьеры, понимаешь?

До этого момента я руководствовалась лишь своими импульсивными желаниями, не задумываясь о том, как это может отразиться на других. Курт прав: если его уличат в связи со спортсменкой, то скорее всего уволят со скандалом, а ведь ему еще предстоит открыть клинику.

– Да, понимаю, – киваю я, собирая всю волю в кулак, чтобы сменить повисшее между нами настроение. – Тогда давай закончим мой проект и заключим дружбу? – протягиваю ему руку для рукопожатия.

– Отличный план! – усмехается он и обхватывает мою кисть.

– Друзья?

– Друзья! – откровенно вру, глядя в глаза, потому что могу быть ему кем угодно, но точно не другом. Друга не представляют в эротических снах, не ждут, что он сорвет с тебя одежду, и совершенно точно не планируют устранение всех его потенциальных и реальных сексуальных партнеров.

Золотова, ты хотела приключений? Ты их получила! Мало тебе было проблем.

## Глава 10. Та самая пара

Курт.

– Какие люди пожаловали в наши края! – едва распахнув дверь, торжествующе провозглашает Картер, мой друг и по совместительству звезда канадского хоккея, заполняя своим голосом весь коридор.

– Привет, засранец! – я протягиваю руку, но вместо рукопожатия он тут же затягивает меня в свои фирменные медвежьи объятия.

– И тебе привет, малолетка! – хохочет Адамс, добродушно хлопая меня по спине. – Ты куда пропал? Заходил к твоим родителям, говорят, теперь работаешь сразу на два города?

– Скорее уж на два континента, – поправляю я друга и прохожу вслед за ним в гостиную. – Сегодня вечером лечу в Лондон на встречу с инвесторами. Надеюсь, на этот раз всё сложится удачно.

– Чемпионка, иди посмотри, какой серьёзный бизнесмен к нам пожаловал! – Картер зовёт свою невесту, которая сама способна дать фору любому предпринимателю. Элли появляется из соседней комнаты, плечом прижимая мобильный к уху и одновременно что-то стремительно набирая на ноутбуке.

– Стелла, немедленно звони в Москву и узнай насчёт документов Павлова! Если сегодня не отправят бумаги, он пропустит первую игру и шанс громко заявить о себе! – командным тоном распоряжается она кому-то на другом конце линии, затем завершает разговор и устало кладёт телефон на стол.

– Фух! – Элли выдыхает напряжение куда-то в потолок и только после этого переводит взгляд на меня. – Привет, Курт! Как поживаешь?

– Всё отлично, спасибо! – я наклоняюсь к Картеру и тихо спрашиваю: – Она всегда на работе, да?

– Да, я буквально сплю со своей работой, Максвелл, – отвечает вместо моего друга Элли и кивает в его сторону, так как Картер является не только её женихом, но и клиентом.

– Чемпионка, мы ведь не обеднеем без пары рекламных контрактов? – с улыбкой поддразнивает её Картер.

– С тобой и без рекламы хлопот по горло. – Она снова тянется к телефону, но вдруг решает оставить его в покое, – Ладно, за десять минут мир не рухнет. Рассказывай лучше ты – как дела? – Она полностью переключает свое внимание на нашу компанию.

– Да ничего особенного. Работаю спортивным врачом в Монреале, регулярно мотаюсь в Англию. Почти каждый вечер сижу над бизнес-планом клиники: изучаю цифры, анализирую информацию, пересчитываю риски… И так без конца.

– Ох как я тебя понимаю, – вздыхает Элли и с облегчением плюхается на диван рядом с Картером, откинув голову на мягкую спинку.

– Рядом с вами я чувствую себя каким-то неполноценным: одна управляет парой бизнесов одновременно, другой летит вести переговоры с инвесторами, – притворно-снобистским тоном жалуется мой друг-миллионер.

– Милый, в отличии от тебя, никто из нас пока не может похвастаться шестизначной суммой на счету, – ласково улыбается Элли, перебирая пальцами его волосы. – Так что, это скорее ммы лузеры.

– Но скоро ты станешь моей женой и автоматически обладательницей счёта с шестью нулями!

– Точно! – вмешиваюсь я с улыбкой. – Кстати говоря, как проходит подготовка к свадьбе?

– Великолепно! – тут же отвечает Картер с широкой улыбкой.

– Никак! – одновременно с ним фыркает Элли.

– Понятно… Ну хоть дату определили?

– Да… то есть нет. Но думаем устроить свадьбу в декабре, – поясняет Картер уже чуть менее уверенно. Элли тем временем снова берёт телефон в руки и начинает что-то проверять.

– Хватит уже сидеть в этом телефоне! Не умрут там твои хоккеисты за пару часов твоего молчания! – Картер выхватывает телефон из рук Элли.

– Между прочим, я отменяла твоё интервью, которое совпадает с игрой! – строго замечает она, из-за чего её жених тут же покорно возвращает ей мобильный. – Ты просто невыносима!

Шутливо фыркает Картер.

– И я тебя тоже люблю… – задумчиво отбивается Элли и вновь погружается в работу.

Через пару минут она вскакивает с дивана и, великодушно разрешив нам напиться до поросячьего визга, стремительно убегает из дома по своим бесконечным делам.

Вот так и выглядит семейная жизнь, когда женишься на девушке с хваткой питбуля. Но моего друга это ничуть не смущает: влюблённый по уши Картер боготворит Элли и заражает своим оптимизмом всех вокруг. Даже я, убеждённый холостяк, упорно отрицающий существование настоящей любви, иногда невольно зависаю взглядом на этой парочке с лёгким уколом зависти.

– Ты прямо светишься, – замечаю я, едва за Элли закрывается дверь.

– Правда? – переспрашивает он, и я утвердительно киваю. – Да, пожалуй. Каждый день с ней похож на… – он задумывается, пытаясь подобрать подходящее сравнение, и разводит руками в воздухе. – На взрыв баллона с эндорфинами.

– Я искренне рад за тебя, дружище! – поддерживаю улыбкой.

Глядя на счастливое лицо Картера, я вдруг ловлю себя на мысли: а может, хотеть одну единственную женщину – это не так уж и странно?

– Ну а ты сам как? Всё ещё планируешь перепробовать всех женщин мира? Какая у тебя там цифра?

– Господи, Адамс, я не веду счёт!

– Но ведь когда-то вёл! – ехидно подлавливает меня засранец.

– В университете! Это было сто лет назад! Тогда вместо мозгов мной руководил совершенно другой орган.

– А сейчас разве иначе? – хохочет Картер и бросает мне банку безалкогольного пива.

– Сейчас у меня есть цель, и я не хочу всё испортить.

– А как твоим грандиозным планам может помешать секс?

– Да дело даже не в этом… Просто…

– Кто-то появился? – резко уточняет он, мгновенно уловив моё замешательство.

– Нет. Хотя… Не знаю даже. Есть одна девушка, которая почему-то волнует меня больше других.

– Между вами уже что-то было?

– Нет! И, скорее всего, не будет! – поспешно остужаю его энтузиазм прежде, чем он успеет мысленно отправить меня под венец.

– Почему это вдруг? – Картер протягивает мне тарелку с закусками и внимательно смотрит в глаза. – С каких пор ты стал так легко отступать?

– Я не отступаю. Просто общение с ней может плохо на мне сказаться.

– Не понимаю… – он хмурит брови, пытаясь разгадать головоломку в моём взгляде.

– Забудь. Это несерьёзно, правда.

– Уверен?

– Абсолютно. Давай сменим тему, – я делаю глоток безалкогольного пива и выдавливаю из себя улыбку. Меньше всего на свете мне хочется сейчас обсуждать девушку, которая никогда не будет моей.

***

Спустя пару часов я уже сижу в аэропорту в ожидании рейса. Командировка продлится около трёх дней, и я искренне надеюсь, что за это время мне удастся полностью избавиться от навязчивых мыслей о Сене. Перестать вспоминать тот безумный поцелуй, представлять её босой и взлохмаченной в одном лишь худи на моей кухне. И вообще нужно пресечь всякие мысли о девчонке, которой едва исполнилось восемнадцать лет.

## Глава 11. Недостаточно хороша

Сена.

Отличная новость, господа: я всё ещё числюсь студенткой университета и до сих пор помню, как уверенно стоять на коньках. Но в остальном дела идут далеко не блестяще. Тренировки по-прежнему проходят удручающе непродуктивно, Рита упорно игнорирует моё существование, а индивидуальных занятий у меня нет вообще – единственной из всей команды. Ко льду меня подпускают исключительно в общей группе, будто я неприкаянный ребенок, которого не с кем оставить.

Мисс «Золотова-твою-мать!» Пэлтроу объясняет это тем, что я якобы не значусь среди претенденток в национальную сборную, и, следовательно, не заслуживаю персональных тренировок для подготовки к Олимпиаде.

Абсурд! Да я должна быть первой в списке кандидатов! Не то чтобы я видела этот чёртов список своими глазами, но моё имя обязано там быть. На минуточку, именно я – обладательница золотой медали Чемпионата мира по фигурному катанию!

Сейчас я сижу в уютной кофейне и внимательно пересматриваю запись сегодняшней тренировки. Я тайком поставила телефон на запись, чтобы позже разобрать свои ошибки и заодно подсмотреть, какие советы Рита даёт Мередит. Звук отвратительный, слов почти не разобрать, но по жестам тренера мне удаётся кое-как понять её указания. Внезапный звонок мобильного отвлекает меня от напряжённого изучения видео.


– Привет, мелкая! – раздаётся знакомый голос Картера.

– Титаник! – радостно приветствую я жениха своей сестры. – Элли тебя выгнала из дома, и ты теперь ищешь ночлег? Сожалею, бро, но сестринский кодекс не позволит мне тебе помочь, – хихикаю я в трубку.

– Пока что Элли меня терпит, но вообще-то обидно слышать, что ты даже не протянешь руку помощи человеку, который делает всё возможное, чтобы кое-кто попал на Олимпиаду.

– Ладно, кодекс можно временно пересмотреть! – смеюсь я «переобуваясь в воздухе». – Есть новости по поводу моего гражданства?

– Не просто новости – настоящая сенсация! – голос Картера наполняется энтузиазмом. – Тебе официально дали гражданство, мелкая! Поздравляю!

– Да! Да! Да! – визжу я от восторга и вскакиваю с места, исполняя нелепый победный танец прямо посреди кофейни. – Ками, срочно шампанского! – кричу подруге через весь зал.

– Аллах! Что стряслось-то, Ксю? – подруга хватается за сердце и смотрит на меня круглыми глазами.

– Мне дали гражданство! – я подлетаю к барной стойке и продолжаю вертеться как сумасшедшая.

– Шутишь?!

– Понимаешь, что это значит? – интригующе двигаю бровями.

– Мы едем на Олимпиаду! – одновременно выкрикиваем мы с Ками и начинаем прыгать на месте от счастья.

– Кто едет на Олимпиаду? Мы едем на Олимпиаду! – не обращая внимания на удивлённые взгляды посетителей кофейни, мы продолжаем дурачиться и танцевать в духе клипов восьмидесятых.

– Мелкая, я всё ещё здесь… – напоминает о себе Картер с лёгким смешком в голосе; он всё это время терпеливо ждал окончания нашего триумфального представления.

– Ой, прости! Так что там дальше? – я снова прижимаю телефон к уху и стараюсь успокоить дыхание. – Мне нужно куда-то подъехать?

– Нет необходимости, я уже обо всём позаботился. Тебе останется только подписать несколько документов и через пару дней забрать готовый паспорт. У меня выездная игра, поэтому ни я, ни Элли лично привезти бумаги не сможем. Отправим их с моим помощником.

– Без проблем!

– Как вообще проходит подготовка? Всё устраивает? – вопрос Картера застаёт меня врасплох. Мне совсем не хочется нагружать его или сестру своими проблемами. Назовите это юношеским максимализмом или упрямым желанием справиться со всеми трудностями самостоятельно…

Пауза затягивается, и в трубке вновь звучит обеспокоенный голос Картера:

– Эй, мелкая, ты там жива?

– Э-э… Да! Просто задумалась немного, а так всё отлично! – стараюсь ответить максимально бодро.

– Ты явно чего-то недоговариваешь.

– Нет же, Картер, правда, всё в порядке, насколько это вообще возможно. Ты же знаешь жизнь профессионального спортсмена – вечные синяки, растяжения и ушибы. Но я справлюсь, не переживай! – выдаю самую оптимистичную речь, на которую только способна, и, кажется, он верит моим словам.

Ещё немного поболтав с Ками, которая клянётся нарисовать гигантский плакат и кричать моё имя с трибун во время Олимпиады, я радостно мчусь обратно в спортивный комплекс. Мне не терпится поделиться с командой своим новым статусом. Конечно, без паспорта меня официально пока никуда не зачислят, но это вопрос пары дней. А значит, я могу наконец-то полноценно тренироваться вместе со сборной.

В коридоре замечаю Риту, выходящую из тренерской комнаты, и спешу к ней навстречу.

– Тренер, у меня потрясающая новость! – с энтузиазмом выпаливаю я.

– Золотова? Что ты здесь делаешь? Разве у тебя сейчас не занятия в университете? – холодно спрашивает она.

– Нас отпустили с последней пары. Так вот, я хотела рассказать…

– Золотова, у меня был тяжёлый день, и я не в настроении слушать очередную порцию твоих жалоб насчёт тренировок. Давай как-нибудь в другой раз, – равнодушно перебивает она и собирается пройти мимо.

– Я пришла сказать вам, что мне официально дали гражданство! – выкрикиваю ей вслед, пока она окончательно не скрылась из виду.

Моя фраза заставляет её остановиться и медленно обернуться с заинтересованно приподнятой бровью:

– Гражданство?

– Да! Теперь я могу официально претендовать на место в сборной! – радостно киваю я.

– Состав сборной ещё не утверждён, так что я бы на твоём месте не торопилась праздновать победу, – язвительно замечает она, поправляя идеально зализанный пучок на затылке и подходит ближе. – Ты ведь понимаешь, что на Олимпиаду отправятся только лучшие и самые дисциплинированные спортсменки?

– Конечно понимаю. Просто теперь вы можете назначить мне индивидуальные занятия, и я смогу тренироваться наравне со всеми.

– Нет, Золотова, похоже, ты совсем ничего не понимаешь, – понизив голос почти до шёпота, Рита склоняется ко мне ближе, и её острый нос едва не касается моего лица. – Можешь размахивать своим паспортом сколько угодно, но решение о том, кто поедет на Олимпиаду, принимаю я. И пока я тебя в команде не вижу.

– Но… Как? – к горлу подкатывает комок обиды и отчаяния.

– Ты недисциплинированная и слишком самоуверенная девочка. Думаешь, один раз взяла золото и теперь автоматически чемпионка навсегда?

– Нет… Но ведь я прыгаю четверной…

– Для победы мало просто прыгать четверной! Нужно чувствовать музыку, владеть актёрским мастерством, уверенно выполнять дорожки шагов и плавно переходить от одного элемента к другому. А ты пока этого не умеешь!

– Рита, подождите…

– У меня нет на тебя времени, Золотова! Федерация тебя утвердила – тренируйся дальше сколько хочешь. Но попадание на Олимпиаду я тебе не обещаю, и мне плевать, кто за тебя попросил или заплатил, я отбираю исключительно профессионалов, проплаченных богатеньких девочек у меня в команде не будет!

– Что значит «заплатил»? О чём вы говорите?

– Ой брось! Я прекрасно знаю кто твой отчим или кем он тебе там приходится. Но даже звезда хоккея и любимец всей Канады не в силах решить, кто достоин защищать честь страны на льду. Извини, но ты пока не в списке претенденток.

Эта ведьма заканчивает свой монолог и удаляется прочь по коридору, оставляя меня одну с разбитым сердцем и растоптанной самооценкой.

Золотовы так просто не сдаются!

В голове всплывают слова сестры, которые она всегда говорила, когда у меня что-то не получалось на тренировках.

Извини, Элли, но сегодня я не Золотова, сегодня я потерянная разбитая девчонка, потерявшая всякую надежду на исполнение своей мечты. К чёрту фигурное катание! К чёрту всё! Буду обычной студенткой с соответствующим набором привилегий. Что обычно делает Либи в таких ситуациях? Ходит на вечеринки? Занимается сексом? Отлично! План намечен!

## Глава 12. Сирена

Курт.

– Максвелл, везучий ты сукин сын, нам наконец-то перевели транш! – восторженный голос моего бизнес-партнёра Оливера буквально оглушает меня, как только я отвечаю на звонок.

– Во-первых, перестань кричать в трубку, я прекрасно тебя слышу, – устало отвечаю я.

– Да нет же, ты явно не понял! Нам дали деньги на открытие клиники! Понимаешь? Твой гениальный бизнес-план и чертовская харизма сработали!

– Пока что это всё красиво выглядит только на бумаге. Боюсь, в реальности мы не сможем отбить вложенные средства за заявленные три года, – стараюсь охладить его пыл.

Я прекрасно осознаю, что бизнес всегда заманчив и безупречен лишь в рекламных буклетах и наших мечтах. В реальности же это постоянные непредвиденные расходы, бесконечный поиск новых инвесторов и способов удержаться на плаву. Получение финансирования – безусловно важный этап, но далеко не последний. Впереди нас ждёт немало испытаний и задач, которые предстоит решить. Так что шампанское открывать ещё слишком рано.

– Максвелл, ну расслабься хоть на минуту! Просто порадуйся за нас! Я знаю, впереди уйма работы, но я готов пройти этот путь до конца вместе с тобой! – Оливер полон энтузиазма, и его энергия невольно заставляет меня улыбнуться и выдохнуть напряжение.

– Ты прав. Мы отлично справились. Мне уже не терпится перейти к следующему шагу.

– Дай мне две недели: закончу все дела здесь и прилечу в Канаду. Займусь поиском подходящего места под клинику и решением организационных вопросов.

– Это было бы очень кстати, – киваю я в трубку.

Мы быстро обсуждаем план действий на ближайшие две недели до его приезда, после чего я отключаюсь и снова погружаюсь в работу. Несмотря на сравнительно небольшую загрузку в комплексе, полноценного отдыха у меня давно не было. Усталость копится день за днём, и я всерьёз начинаю задумываться о том, чтобы переночевать прямо здесь, в кабинете.

– Пора заканчивать жить в таком режиме, – вздыхаю я, снимая очки и массируя веки.

На часах ещё нет десяти вечера, а глаза уже предательски слипаются. Когда-то в это время я только выходил из дома – навстречу ночным приключениям и новым знакомствам с очередной красоткой на вечер.

– Наверное, именно так и выглядит старость, – ворчу я себе под нос, разглядывая в зеркале своё отражение с трёхдневной щетиной. – С такой физиономией мне разве что обезьянок в зоопарке цеплять, а не девушек в баре.

Усмехнувшись собственной запущенности, я ополаскиваю лицо холодной водой, закидываю сумку на плечо и выхожу из кабинета. Осталось продержаться всего две недели: скоро Оливер со своим помощником прилетят в Канаду и возьмут на себя хотя бы техническую часть подготовки клиники к запуску. Мне же останутся задачи, связанные непосредственно с медициной и спортом.

Я уже почти дошёл до лифта, когда тишину пустынного комплекса неожиданно нарушают посторонние звуки.

Нет, нет и еще раз нет! Я не готов снова спасать задницу это маленькой катастрофы с солнечными волосами и гипнотическими глазами. Хватит с меня авантюр и уговоров держаться подальше от неприятностей – у меня и без её участия забот хватает.

Завершив мысленно вполне убедительный монолог о собственной благоразумности, я решительно нажимаю кнопку вызова лифта. Двери раскрываются, я шагаю внутрь и…

– Фак! – резко выставляю руку между смыкающимися дверцами лифта и разворачиваюсь в сторону арены.

Последний раз! Самый чёртов последний раз!

– Znaesh' li ty… ик… vdol' nochnyh… ик… dorog… – Зефирка звонко икает и напевает незнакомую мне мелодию на непонятном языке, хотя интуитивно догадываюсь – это русский.

– Сена? – осторожно окликаю её, стараясь не привлечь внимание охраны. Хотя, учитывая, сколько раз я уже вытаскивал эту неугомонную блондинку со льда после закрытия комплекса, наша охрана явно работает в пол силы.

– О-о-о! Доктор Максвелл! – она расплывается в широкой, совершенно нетипичной для неё улыбке, отчего я невольно настораживаюсь. – А я как раз вас ждала! Идите сюда, давайте покатаемся!

Это она сейчас серьёзно? Обычно огрызается и фыркает при виде меня, а тут вдруг «покатаемся»?

Зефирка начинает выписывать на льду замысловатые фигуры, готовится к прыжку, но вместо элегантного вращения в воздухе запутывается в собственных ногах и неуклюже шлёпается на лёд.

– Сена! – срываюсь с места и бегу к ней.

– Спокойно! Ик… – лежащая на льду девушка беззаботно хихикает и широко разводит руки, показывая, что всё в порядке.

– Ты что… – наклоняюсь к ней и помогаю подняться на ноги. – Напилась?

– Кто? Я? – Зефирка театрально округляет глаза и тут же весело признаётся: – Да, а что такого? Сегодня мне можно!

– С чего это вдруг?

Едва успеваю поставить её на ноги, как Сена тут же вырывается из моих рук и снова принимается кружиться по льду, выкрикивая во весь голос:

– Сегодня я хороню свою мечту! Дай мне как следует поскорбеть!

– Тише ты! Сейчас охрана услышит! – пытаюсь поймать её за руку, но девушка вновь ускользает от меня, уходя в очередной рискованный пируэт. На этот раз ей удаётся завершить манёвр без падений и травм, мягко приземлившись на коньки.

– Ой! Кажется, меня сейчас стошнит… – она прикрывает рот ладонями и заливается звонким смехом.

– И тебе смешно? – раздражённо направляюсь к ней, твёрдо намереваясь вывести эту неуправляемую особу со льда или, в крайнем случае, просто вынести её отсюда на руках. – Всё, хватит! Идём домой!

Хватаю её под локоть и тяну к выходу.

– Домой? Ко мне или к тебе? – игривое настроение Сены только набирает обороты; она обвивает руками мою шею и утыкается носом куда-то в область ключицы. – Вы всегда так классно пахнете, доктор Максвелл! Знаете, об этом?

– Нет. Пойдём уже! – пытаюсь игнорировать её настойчивые прикосновения.

– Так бы и съела тебя прямо здесь… – мурлычет она мне на ухо и неожиданно легонько прикусывает мочку. От неожиданности из моих губ вырывается неконтролируемый стон.

Она пьяна и совершенно не понимает, что творит. Вот только моему телу это никак не объяснить. Организм мгновенно реагирует на её ласковые прикосновения; особенно когда дело касается моей эрогенной зоны – это вообще запрещённый приём!

– Мисс Золотова, прошу вас вести себя прилично! – строго говорю я, крепче обхватывая её за талию и направляясь к трибунам.

– Наверняка кайфуешь от того, что все девчонки перед тобой трусики срывают? Да? – продолжает свои провокации Зефирка.

– Не понимаю, о чём ты…

Господи, нужно срочно засунуть её под холодный душ.

– Да ладно тебе… – Сена не унимается: её пальцы бесстыдно зарываются в мои волосы, ласково касаются лица, а мягкие губы то и дело случайно задевают лицо. Возможно, она просто не может удержать равновесие, но от этого ничуть не легче. Каждое её прикосновение зажигает внутри меня фитиль динамита; ещё немного – и я просто не успею погасить его до взрыва.

– А ты спал с кем-нибудь здесь? Например, с Мередит? – она резко направляет на меня указательный палец. – Такая вся из себя сексуальная красотка с локонами. Хочешь её?

– Нет! Сена, прошу тебя, помолчи! Нам нужно выйти отсюда незамеченными! – наконец-то довожу Зефирку до нужного выхода и напряжённо жду подходящего момента, чтобы незаметно проскользнуть мимо охраны.

– А, Риту? – Зефирка полностью игнорирует мою просьбу и продолжает нести какую-то бессмыслицу. – Нет, только не она! Пожалуйста, кто угодно, но только не эта ведьма! – хнычет девушка, будто я всерьёз могу заинтересоваться кем-то вроде Риты.

– Меня вообще никто не интересует, а теперь замолчи хотя бы на полминуты!

К счастью, Сена наконец прислушивается и позволяет мне вывести её из здания незамеченной. Мы быстро садимся в машину и покидаем это место. В таком состоянии я не могу отвезти её обратно в общежитие: туда её просто-напросто не пустят, а в худшем случае ещё и отчислят. Поэтому я снова вынужден везти её к себе домой. Чёрт бы всё это побрал…

– Зачем ты вообще напилась? – спрашиваю я, сам не понимая, зачем пытаюсь завязать с ней разговор.

– Потому что я больше не фигуристка, – отвечает она и весело пожимает плечами, словно сообщает мне какую-то радостную новость.

– Что это значит?

– Это значит, что я не еду на Олимпиаду. А раз так, то зачем мне вообще всё это нужно?

– С чего ты взяла?

– Меня нет в списках претенденток, и никто не собирается тратить своё время на такую бездарность, сколько бы за меня ни заплатили…

– Кто за тебя платил? – удивляюсь я.

Насколько я могу судить, Сена точно не чьё-то протеже: она живёт в общежитии, выкладывается на каждой тренировке и пытается выжить в стране с чужим языком и совершенно непривычным менталитетом. Рита просто не может этого не замечать – она же её тренер и проводит с ней гораздо больше времени, чем я. Хотя теперь это утверждение кажется сомнительным, учитывая, что Зефирка оказывается у меня дома уже в третий раз.

– Ой, какая разница! Главное, что я не попаду в сборную!

– Но ведь ещё ничего не решено…

Почему она решила, будто всё уже кончено? Никогда не поверю, что девушка с таким упорством и железным характером могла так просто опустить руки.

– Боже мой, какой же ты сексуальный! – внезапно выпаливает она, напрочь игнорируя мой ответ и весь предыдущий разговор.

Впервые вижу Зефирку такой расслабленной: рассеянный взгляд, глуповатое хихиканье и скачки с темы на тему совершенно ей несвойственны. И всё же почему-то мне хочется познакомиться с этой её версией поближе.

– Сена, ты не могла бы… – я собираюсь попросить её сесть нормально, но вместо этого девушка вдруг начинает стягивать с себя худи и легинсы. – Что ты делаешь?

– Я тоже хочу быть секси! Для тебя! Смотри!

Она остаётся лишь в длинной футболке и спортивных трусиках, которые я бы даже не заметил, если бы она демонстративно не закинула свои стройные ноги на приборную панель.

Чёрт возьми! Как объяснить этой сумасшедшей девчонке, что я тоже живой человек и нервы мои далеко не железные? Резко сворачиваю на ближайшую обочину и останавливаю машину. Если продолжу вести авто и одновременно пытаться образумить её – это точно закончится катастрофой.

– Сена, пожалуйста, оденься! – холодно приказываю я, выворачивая её худи и пытаясь натянуть его обратно на девушку.

– Хм… – она капризно выпячивает губы, словно обиженный ребёнок. – Я тебе совсем не нравлюсь?

Опять двадцать пять! Не успеваю открыть рот для ответа, как она вновь перебивает меня своим лепетом:

– Да куда уж мне! Тебя такие красотки обхаживают…

– Господи, Золотова, прекрати немедленно!

– Знаешь… Во сне ты был намного смелее…

В каком ещё сне?! Только не говорите мне сейчас, что она ещё и видит сны с моим участием!

– Вот эти сильные руки… Я так хочу почувствовать их на себе… – шепчет Зефирка и медленно проводит пальчиками по моим предплечьям, последовательно отключая все последние остатки здравого смысла в моей голове.

– Зефирка… – выдыхаю я слишком эмоционально, слишком взволнованно; совсем не так следовало её назвать и уж точно другой интонацией остановить.

Всё зашло слишком далеко!

Кричит мой внутренний голос, но его отчаянные призывы растворяются где-то на задворках сознания.

– Только сегодня… Мне это очень нужно… – Сена снова льнёт ко мне всем телом и смотрит своими бездонными глазами так проникновенно и маняще, будто сирена, усыпляющая бдительность моряков сладкими речами.

– Должно же мне хоть где-то повезти… – шепчет девушка едва слышно и сокращает расстояние между нами до опасно близкого.

– Сена, ты пьяна… – обречённо выдыхаю я, не находя в себе сил отстраниться.

– Курт, поцелуй меня.

Фиаско. Мое имя, слетающее с её чувственных губ, искрящиеся глаза от возбуждения и пальчики, играющие с воротником моего пальто – всё это слишком для меня, запредельно сложно бороться с таким искушением.

Но нельзя. Нельзя. Нельзя.

– Доктор Максвелл, вы так громко думаете, – мурлычет Зефирка и, высунув свой розовый язычок, медленно проводит им по моим губам.


– Чёрт! – ругаюсь я сквозь зубы, ненавидя себя за слабость. Я прекрасно понимаю, что должен её остановить, оттолкнуть, прекратить это безумие по тысяче причин, но вместо этого позволяю ей приближаться всё ближе и ближе.

– Ты ведь тоже этого хочешь…

Чёртова русалка! Очарует и утянет на самое дно.

Зефирка обдаёт мою шею горячим дыханием и с томным стоном, до невозможности чувственным и сладким, снова тянет моё имя:

– Курт…

Что-то внутри окончательно ломается. Последний предохранитель сгорает безвозвратно, оставляя лишь первобытные инстинкты и голодное желание. Я резко хватаю её за бёдра и одним движением усаживаю к себе на колени.

– Я не просто хочу тебя поцеловать, Сена. Я хочу войти в тебя прямо сейчас! Жёстко трахнуть! Хочу взять тебя здесь, а потом отвезти домой и заниматься долгим грязным сексом до полного изнеможения! Поэтому прекращай эти игры! Я взрослый мужик, и в следующий раз я уже не буду таким джентльменом. Я просто нагну тебя над капотом и заставлю кричать моё имя! Ты поняла?

От возбуждения ломит тело, член буквально разрывает джинсы. Я хотел поставить её на место, но вместо этого лишь распалил себя ещё сильнее. Кажется, мои слова мгновенно отрезвили Зефирку, однако желание никуда не исчезло. Она часто дышит и судорожно впивается пальцами в мои плечи.

– Кажется, я только что кончила… ик… – её глаза округляются от удивления, щёки покрываются ярким румянцем.

– Охренеть! – ударяюсь затылком о подголовник кресла, понимая, что своей речью добился ровно противоположного эффекта.

– Доктор Максвелл… это было горячо… – прошептав обессиленным голосом, она утыкается лицом мне в плечо и затихает. Её тело расслабляется, дыхание становится ровным и глубоким.

– Сена? – осторожно спрашиваю я.

В ответ девушка лишь сонно трётся носиком о мою шею и сладко причмокивает губами.

Замечательно. Получила незапланированный оргазм и мирно уснула у меня на груди. Что касается меня самого – я даже не успел её коснуться, но чувствую себя так, будто у нас был долгий изнуряющей секс, после которого нет сил даже пальцем пошевелить.

– Надеюсь, завтра ты этого не вспомнишь… – устало шепчу я и аккуратно перекладываю её на пассажирское сиденье. Пристегнув ремень безопасности, направляюсь домой.

Зефирка явно перебрала или слишком устала: она даже не шелохнулась, когда я вытащил её из машины и уложил в постель.

В свою постель!

Укрыв девушку одеялом, я тяжело опускаюсь в кресло рядом и прикрываю глаза ладонью.

Как мне избавиться от тебя, русская сирена? Как перестать реагировать на твои провокации? Как не тащить тебя в свою спальню, не любоваться тем как ты спишь и не мечтать однажды проснуться рядом?

Она так близко – и одновременно мучительно далеко.

Сегодня я сказал, что хочу её трахнуть. Только за подобные мысли меня спокойно могут лишить лицензии врача. Не говоря уже о том, чтобы произносить их вслух, смотреть на неё пылающим взглядом и пытаться усмирить болезненно твёрдую эрекцию, возникающую всякий раз при появлении её хрупкого силуэта в поле зрения.

Долбанный извращенец, с каких пор меня стали возбуждать малолетки?

## Глава 13. Ты мне не поможешь

Сена.

Нет, это уже перебор! Одно дело – видеть его во снах, и совсем другое – ощущать в собственной комнате его сводящий мужской аромат: свежий и соленый, с опьяняющим шлейфом сандалового дерева. Запах Курта как сильнодействующее зелье, вызывает привыкание, заставляет хотеть сбросить все запреты и прижаться к его горячему телу.

Что это за новый вид галлюцинаций?

Я открываю глаза и вместо привычного белого потолка вижу дизайнерскую люстру в виде созвездия.

Это совершенно точно не моя спальня!

Поворачиваю голову влево, уже заранее зная, что увижу: изящную тумбочку из тёмного дерева. Затем смотрю вправо: окно, задрапированное тяжёлыми шторами, не пропускающими солнечный свет. Опускаю взгляд на себя – шелковый пододеяльник цвета морской волны заботливо накрывает мои обнаженные ноги, как океан защищает свою русалку.

Поздравляю, Золотова! Ты снова проснулась в постели доктора Максвелла, но без самого доктора Максвелла!

Эта повторяющаяся ситуация напоминает мне фильм «День сурка»: словно я застряла в бесконечной временной петле, каждый день просыпаюсь в его постели, совершенно не помня, как попала сюда.

Резко вскакиваю с кровати и тут же опускаюсь обратно: голова будто чугунная. Что я вчера делала? – Точно! Я же напилась по случаю своего триумфального пролета с Олимпиадой. Но что было потом?

Замечаю на тумбочке стакан с водой и таблетку аспирина.

Ну конечно! Пьяная и несчастная, я снова попалась на глаза доктору Максвеллу, который в своей извечной манере бросился спасать всех страждущих – в частности меня, бедную и беспомощную «собачонку».

До чего раздражает эта его всепоглощающая забота! Особенно потому, что вызвана она исключительно его воспитанием и врождённой галантностью, а вовсе не симпатией ко мне. Это как застрять во френдзоне: лучше уж вообще не быть знакомой с человеком, который тебе нравится, чем навсегда остаться для него просто другом. Ведь однажды оказавшись там, выбраться практически невозможно.

Хватаю таблетку вместе со стаканом и решительно вылетаю из комнаты с намерением немедленно заявить Курту, чтобы он перестал меня спасать и вообще вмешиваться в мою жизнь без спроса. Нашёлся тут папочка! Моралист недоделанный!

– Ай! – едва распахнув дверь спальни, я мгновенно врезаюсь в чей-то каменный торс и щедро обдаю его водой из стакана.

– Сена! Ты… – Курт собирается высказать мне всё по поводу моей неуклюжести, но тут полотенце, небрежно обмотанное вокруг его бёдер, предательски сползает вниз и грозит открыть самую интригующую часть мужского тела. Пока Максвелл ловко перехватывает махровую ткань и предотвращает незапланированный стриптиз, мой взгляд уже безнадёжно захвачен пленительными линиями его пресса, которые уверенно ведут вниз к весьма внушительному достоинству.

– Зефирка, мои глаза выше, – насмешливо произносит Курт, упирая руки в бока.

Прозрачные капли бегут по точеному телу, прорисовывая каждую впадинку мышц… Это так красиво и…

– Сена…

– А? – я растерянно моргаю и заставляю себя поднять глаза выше. – Прости… э… я думала…

– Неважно. Дай пройти, мне нужно одеться, – он решает пресечь мои бессвязные оправдания и мягко отодвигает меня с дороги.

– Ах! Да-да, конечно! – торопливо шагаю в сторону и пропускаю его. Однако вместо того чтобы прийти в себя и уйти в гостиную, я продолжаю очарованно пожирать глазами его безупречную фигуру.

Какие плечи! Это должно быть незаконно: награждать одного человека одновременно блестящим умом и таким идеальным телом. Несправедливо по отношению к остальным смертным, наверняка, у него есть какой-то весомый недостаток. Например, у него идиотский смех.

Небеса, путь – это будет так! Молю!

– Так и будешь гипнотизировать мою спину или наконец отвернёшься? – терпкий, насыщенный тембр заставляет меня вздрогнуть от неожиданности.

У него что – глаза на затылке?

– А что, нельзя? – вызывающе отвечаю я, сложив руки на груди. Легко быть дерзкой, когда не видишь его проницательных глаз.

– Решила посмотреть, как я переодеваюсь? – находясь в пол-оборота, спрашивает Курт вопросительно вздёрнув бровь.

О боже! В таком ракурсе он выглядит ещё соблазнительнее.

– Может быть! – демонстрирую напускную уверенность и стараюсь скрыть смущение за провокационным заявлением.

– Ладно, мне нечего стесняться, – беспечно бросает он и одним движением сбрасывает полотенце с бёдер.

Перед моими глазами открывается весьма впечатляющий вид на упругие ягодицы и…

– Курт! – пискнув, я поспешно прикрываю глаза ладонями.

– Что такое, Зефирка? Увидела нечто пугающее? – Пока я со всей силы сжимаю веки и для верности закрываю лицо руками. Максвелл, судя по шороху ткани, быстро натягивает одежду и подходит ко мне вплотную.

Меня окутывает приятный аромат геля для душа, смешанный с его персональным запахом, пробирающим до самых костей. Дыхание опаляет щеку, а глубокий и тягучий шепот парализует всё тело: – Или впечатляющее?

Внутри всё натягивается струной, пульс за секунду подскакивает до запрещенной скорости и предательски начинает бить по артерии проходящей в районе шеи. Я нестерпимо хочу, чтобы он не просто дразнил меня шёпотом, а наконец-то прикоснулся, но на этом его игра в альфа-самца заканчивается.

– Вчера ты была смелее, – усмехается засранец и игривой походкой направляется на кухню.

Смелее?

Я анализирую брошенные слова и в ужасающем шоке отмираю спустя пару секунд.

– А что случилось вчера? – Быстро перебегаю в гостиную и впиваюсь взглядом в широкую спину Максвелла. – Что я натворила?

Курт резко прекращает возню с посудой и застывает с двумя яйцами в руке над сковородкой.

– Да, собственно, ни-че-го такого…

Он что? Решил дать заднюю?

– Курт! Что я сделала?!

Прошу? Нет, требую я.

– Ты что, правда ничего не помнишь? – Он подозрительно хмурится, явно пытаясь понять, не притворяюсь ли я сейчас.

– Помню разговор с Ритой, потом как стащила алкоголь у Либи… – начинаю перечислять я растерянно.

– А дальше?

– Потом вроде бы проникла в комплекс и… – Чем больше я пытаюсь воскресить вчерашний вечер в своей голове, тем сильнее всё расплывается и превращается в ускользающую дымку. – Кажется, я катала свою программу на арене…


– Именно. Там-то я и нашёл тебя пьяной, горланящей какую-то русскую песню, – кивает Курт и разбивает яйца на раскалённую сковороду.

– Ох… Ну это ещё не самое страшное. А что было дальше? – выдыхаю в облегчении.

Он не торопится отвечать, внимательно изучая меня пристальным взглядом и очевидно размышляя, стоит ли говорить правду.

Дьявол! Что. Я. Сделала?

– Максвелл! Говори уже!

– Ничего! – Он резко отворачивается и начинает энергично орудовать лопаткой.

– Ты врёшь!

– Нет. Просто ты немного… эм, психовала… но это ведь твоё нормальное состояние, так что ничего особенного. – На его губах появляется ехидная улыбка.

– Придурок! – Я хватаю полотенце и начинаю азартно хлестать его по плечам. – Я уже решила… – удар, – что танцевала… – ещё один, – стриптиз на капоте машины… – не жалея сил луплю его – или бегала голышом по всему городу!

Курт заливается громким смехом, таким искренним и заразительным, что я мысленно вычёркиваю этот пункт из списка его недостатков. Его смех звучит так гармонично и приятно, что хочется слушать его снова и снова.

– Вот видишь! Что и требовалось доказать – истеричка! – Он продолжает хохотать, отбиваясь руками от моих атак полотенцем.

Обежав стол, Курт хватает со стойки сотейник и выставляет его перед собой словно шпагу в защитной стойке:

– Спокойно!

– И что? Собираешься усмирить меня сотейником?

– Как минимум отражу твоё нападение!

Я снова замахиваюсь полотенцем, но внезапная ноющая боль в висках напоминает о себе.

– Ой! – Я хватаюсь за голову и пытаюсь справиться с накатившей тошнотой. – Куда я засунула аспирин?

Веселье мгновенно слетает с лица Курта. Он бросает сотейник и осторожно усаживает меня на стул.

– Почему сразу не выпила таблетку? Голова кружится? Тошнит?

Неподдельная тревога, внимательный взгляд, который цепляет каждый мой нерв. От этой неожиданной заботы по коже пробегает целая стая мурашек. Хочется немедленно превратиться в капризную барышню и злоупотреблять вниманием снова и снова.

– Немного… – признаюсь тихо, массируя виски пальцами: кажется, они вот-вот взорвутся от острой пульсации.

– Сейчас! – Курт вновь превращается в доктора Максвелла: стремительно исчезает из поля зрения и почти сразу возвращается с шипящим стаканом воды.

На этот раз я не медлю и без лишних слов опустошаю стакан до дна.

– Зачем ты это сделала?

Я не сразу понимаю, о чём он спрашивает, но по серьёзному тону догадываюсь: речь идёт вовсе не об аспирине и моей битве с полотенцем.

– Подростковая глупость, – выдавливаю из себя улыбку, однако этого явно недостаточно, чтобы убедить Курта в моей лжи. А у меня уже нет ни сил, ни актёрского таланта, чтобы продолжать увиливать и сочинять нелепые оправдания своим поступкам.

– Сена, хоть раз скажи мне правду… – Он не злится и даже не требует, как делал раньше, а лишь устало просит, будто утомлённый бесконечными загадками. Одной рукой он опирается о стол за моей спиной, другой придерживает спинку стула, на котором я сижу. Курт не касается меня, но словно окружает собой со всех сторон, замыкая в тесном кольце рук и погружая в пьянящую ауру своей властной защиты. В ней я ощущаю себя маленькой девочкой в руках сильного мужчины.

– Это правда была просто глупость… – смущённо мямлю я, признаваясь в своей безрассудности.

– Расскажи мне, что случилось? Вчера ты сказала, что тебя нет в списке претендентов на Олимпиаду. Но ведь до неё ещё полгода – многое может измениться.

Поднимаю веки и встречаюсь с его янтарными глазами, полными беспокойства и тепла. Душа рвется на части – ещё чуть-чуть, и я точно не сдержу поток слёз.

– Вчера мне выдали гражданство… – произношу я и тяжело и сглатываю комок в горле. Воспоминания о том, как я была счастлива узнать эту новость и как жестоко растоптали мои надежды позже, словно осколки битой бутылки торчат из груди, обливаясь алой кровью.

– Но ведь это хорошо, разве нет? – Максвелл слегка наклоняет голову, пытаясь поймать мой потухший взгляд. – Ты кому-нибудь рассказала об этом?

Я молча киваю, не в силах произнести ни слова.

– Это была Рита? Она тебя расстроила?

Снова кивок.

– Что она сказала?

Первая слеза предательски скатывается по щеке и обжигает кожу.

– Зефирка, позволь мне помочь… – он бережно берёт моё лицо в ладони и осторожно стирает слезу большим пальцем.

Наши взгляды пересекаются, и сердце предательски ликует, словно исполняет в моей груди сложнейший четверной аксель. Суставы и кости превращаются в желе, а внизу живота разливается приятная ноющая слабость. Курт слишком хорош для простого человека: он искренне пытается поступать правильно, но каждым своим действием только глубже проникает в моё сердце и вероломно забирает контроль себе. Если он продолжит в том же духе, я обречена. Мне придётся выдирать его образ из-под кожи с мясом.

Он никогда не станет моим, даже если сам этого захочет.

Мне не нужна его помощь и сострадание – только не от него! Ведь я просто не выдержу ещё одного пылающего взгляда и слов о том, что мы всего лишь друзья. Да, к чёрту всё! Пусть лучше считает меня несносным ребёнком!

Собираю остатки сил и решительно вырываюсь из его рук:

– Спасибо за помощь! Мне пора!

– Сена, подожди! Мы не договорили…

– Нет! Договорили! – Я судорожно хватаю свои вещи, разбросанные по гостиной, и поспешно отступаю к выходу.

– Что происходит? Я сделал что-то не так? – он растерянно смотрит на меня с непониманием.

– Нет! Ты… ты всегда всё делаешь правильно! Это я… В общем, забудь. Это только мои проблемы.

– Сена, пожалуйста! Давай поговорим! – Курт отчаянно ловит меня за руку, окончательно добивая моё бедное сердце.

Когда-то я смеялась над Элли, которая безуспешно пыталась бороться с чувствами к Картеру. Теперь сама оказалась в подобной ситуации. Оказывается, быть взрослой полный отстой.

Резко выдёргиваю запястье и холодно бросаю ему напоследок:

– Ты мне не поможешь.


Хлопаю дверью и бегу со всех сил подальше от дома человека, в которого я, как последняя дура, кажется, влюбилась.

## Глава 14. Кто мешает стать великим?

Курт.

– Ты мне не поможешь!

Хрупкое запястье Зефирки выскальзывает из моей ладони, и девушка тут же исчезает за дверью, не оставив мне ни единой возможности её остановить.

– Дерьмо! – в сердцах смахиваю со стола стакан, из которого только что пила Сена.

Что вообще происходит с этой девчонкой? Почему с ней так сложно? Вчера она с ноги вынесла мое самообладание, чуть не склонив меня к сексу и по совместительству к огромной ошибке, которая могла стоить карьеры. Я надеялся, что сегодня она придёт в себя и наконец объяснит своё поведение. Но нет – вновь замкнулась в своём коконе и пулей вылетела из моей квартиры. Разве я не заслужил честного разговора? Благодаря моему молчанию никто не узнал о её вчерашней выходке, и она по-прежнему остаётся в числе претенденток на место в сборной.

Кто вообще внушил ей мысль, что она не попадёт на Олимпиаду?

Смирившись, что Зефирка мне все равно ничего не расскажет, я решаю выяснить все самому, иначе не видать мне спокойной жизни.

***

Я приезжаю в спортивный комплекс раньше обычного, чтобы успеть перехватить Дакоту – второго тренера фигуристок. Между нами сложились доверительные отношения, и я надеюсь, что она сможет пролить свет на ситуацию с Сеной.

Застаю Беннет в тренерской за бумажной волокитой.

– Приветствую чемпиона! Как поживает лучший тренер этой части планеты? – улыбаюсь я, входя в кабинет.

– О, Максвелл! Ты сегодня рановато, – Дакота отрывается от бумаг и отвечает дружеской улыбкой. – Раз ты так красноречив, значит тебе что-то нужно.

– Во-первых, я не льщу, а говорю чистую правду. Ты действительно прекрасно работаешь с девочками. – Здесь я совершенно искренен: Дакота великолепно чувствует спортсменов и безошибочно определяет их сильные стороны. – А во-вторых, ты права: мне действительно нужна минутка твоего внимания. Хочу обсудить кое-что важное по одной из наших фигуристок.

Я протягиваю ей стаканчик кофе в качестве своеобразной взятки.

– О, с этого нужно было начинать, Максвелл! – Дакота благодарно принимает кофе и смеётся.

Мы решаем выйти на улицу и поговорить на свежем воздухе.

– Выкладывай, что тебя интересует? – сразу к делу переходит Дакота.

– Скажи, список сборной уже утверждён?

– Официально нет. Но у нас есть предварительная тройка, которая с высокой вероятностью поедет на Олимпиаду, – кивает коллега, отпивая кофе.

– А Ксения Золотова входит в этот список?

– Почему тебя это волнует?

– Просто заметил, что у неё нет индивидуальных тренировок. Хотя, насколько я знаю, она действующая чемпионка мира и Европы?

– Мы пока её не рассматривали в качестве претендентки на сборную. У Золотовой нет гражданства, и Рита делает ставку на Лэнгтон и Джонс.

– Гражданство у Сены уже есть. Вчера она сама сообщила мне об этом на медосмотре, – произношу я максимально равнодушным тоном.

– Правда? Видимо документы ещё не дошли до нас. Слушай, Рита больше заинтересована в Лэнгтон. Но иметь в команде чемпионку, способную бесстрашно прыгать четверной – это невероятный бонус и серьёзно увеличивает наши шансы на победу.

Я рад, что Дакота верно оценивает возможности Зефирки.

– Полностью согласен! – поддерживаю Беннет. – Но, кажется, Сена совершенно не ощущает нашей поддержки. Меня беспокоит, как бы она не наделала глупостей. Ты ведь знаешь, спортсмены порой отключают здравый смысл, когда дело касается соревнований.

– Это ты сейчас как бывший спортсмен говоришь? – улыбается Дакота.

– Бывший спортсмен – бывшей спортсменке, – подмигиваю я, давая понять, что мы с ней в одной лодке.

– Ты прав, я однажды даже сбежала из дома на тренировку со сломанным запястьем.

– И ты тренировалась? – ошарашенно смотрю я на девушку. Если раньше, будучи безрассудным хоккеистом, я бы её понял, то сейчас, с позиции врача, это звучит просто устрашающе.

– Нет. Тренер посадил меня в машину и отвёз обратно домой. Сказал, если ещё раз выкину подобное, он перестанет быть моим тренером.

– Жёстко! – усмехаюсь я с облегчением.

– Зато эффективно. Теперь-то я понимаю: полноценный отдых и восстановление так же важны, как и сами тренировки.

– Вот бы нашим девчонкам это объяснить…

– И не говори! – хихикает Дакота и продолжает уже серьёзнее: – Значит, Золотова готова к выступлению за сборную? А почему ты думаешь, что она не чувствует нашей поддержки?

– Вижу по её настроению, аппетиту, поведению вне тренировок… – отвечаю уклончиво.

Как врач я могу привести множество аргументов и признаков того, что у спортсмена недостаточно мотивации и энергии. Но состояние Сены мне известно вовсе не из медицинских карт и заключений психологов. Я сблизился с этой девчонкой гораздо сильнее, чем позволяют врачебная этика и правила спорткомплекса.

Дакота не пытается узнать подробности; она верит, что мною движут исключительно профессиональные мотивы. Некоторое время Беннет задумчиво молчит, затем продолжает:

– Возможно, Сена слишком близко к сердцу принимает методы Риты. Я несколько раз замечала её раздражение, когда Пэлтроу запрещает ей отрабатывать сложные элементы. Но такой уж у Риты подход: она за идеально чистую программу и постепенный, безопасный рост мастерства.

– Я-то это понимаю. Но понимает ли сама Сена? Она переехала всего полгода назад, а на неё уже навалились учёба в университете и совершенно новый тренировочный подход. Ей просто нужно помочь адаптироваться и показать, что мы все здесь одна команда.