# Тайна оранжевого карлика

Вадим Кленин

Москва, 2050 год. Профессор Селиверстов уверен: странный звонок от девушки с медовыми глазами – лишь очередная афера спамеров. Но когда выясняется, что контакт связан с секретным проектом, в котором он действительно принимал участие, а к Солнечной системе неумолимо приближается блуждающая звезда, его скептицизм дает трещину.

Шпионские игры, ограбления, голограммы, парадоксы времени и подозрения коллег ведут к жестокой дилемме: профессор должен выбрать между жизнью далеких потомков человечества и девушкой, к которой он стал испытывать настоящие чувства. Ему предстоит не просто принять решение, а реконструировать собственное прошлое, отделив реальность от запрограммированных воспоминаний.

Научно-фантастический технотриллер для тех, кто скучал по интеллектуальной твердой фантастике. Повесть исследует парадоксы времени, цену цифрового бессмертия и классический вопрос: имеем ли мы право программировать свободу воли миллиардов ради их спасения?

> Все события вымышлены, а совпадения с людьми и компаниями — случайны

## Глава 1. Спамеры

И снова ему снился тот же сон: обворожительная креолка, одетая лишь в белую мужскую сорочку, с грохотом выбивала спиной панорамное окно на пятидесятом этаже. Каким‑то чудом он умудрялся схватить её за руку. Но её кисть была в крови и выскальзывала, и, в конце концов, девушка с глазами цвета имбирного мёда, молившими о спасении, срывалась вниз.

Сегодня её предсмертный крик оборвала телефонная трель. Профессор Селиверстов вынырнул из сна, открыл глаза и не сразу понял, где находится. Картинка почему-то развалилась на пиксели и слегка подвисала.

Он провел пальцами по запястью. Кожа руки, державшей во сне ладонь креолки, была гладкой, без единого шрама от разбитого стекла. Но в первые секунды под ней, где-то в сухожилиях и мышцах, еще пульсировала боль. Ощущение возникало каждый раз после таких снов, и в эти мгновения ему казалось, что он помнит другую жизнь: допотопные телефоны, зал с множеством архаичных мониторов, запах страха, а голоса за запертой дверью требовали «отдать код».

Профессор моргнул, и мир стал снова обычным. Пиксельная пелена исчезла. Он по‑прежнему сидел в своём кресле на третьем этаже ООО «Силикон Сапиенс», одного из главных подрядчиков инжинирингового гиганта ПАО «ЗАСЛОН».

Он окинул взглядом обстановку. Массивный стол был, как обычно, завален стопками отчётов. На книжных полках стояла техническая литература и справочники, среди которых затесалась пара романов Азимова и Хайнлайна. Из приёмной долетел чарующий аромат кофе — секретарша лет пять назад привезла рецепт из марокканской пустыни и теперь после каждой дневной сиесты заваривала шефу маленькую чашечку, чтобы тот взбодрился.

Селиверстов наконец посмотрел на мобильник, который продолжал надрываться, и удивился. Такого раньше не было. Он выдрессировал «мозги» персонального коммуникатора так жёстко, что даже о мировой катастрофе тот должен был сообщить мурлыкающим женским сопрано. Ибо паники мужчина не любил еще со службы в армии. Да и всех важных абонентов бот отслеживал через доступные паблики, помогая ему начинать разговор с правильных слов и интонаций.

Сейчас же звонок был из базового набора рингтонов, значит, бот не нашел в мировой инфосфере ни единого слова об абоненте. А это настораживало.

Профессор подёргал мышку компьютера. В углу монитора светилась дата: 17 сентября 2050 года. На часах было ровно 14:00. До конца дневного отдыха оставалось целых десять минут. Желанных, законных и потому золотых! Чертёнок в мозгу предложил позвонить знакомой «потомственной ведьме» и попросить её наложить самое жуткое проклятье для спамеров. Кто ж ещё мог осмелиться потревожить его в такой неурочный час?

Селиверстов глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться — годы уже брали свое, и сердце стоило поберечь. Потянулся, широко и сладко зевнул. Не прокатило. Спамеры не оценили его великодушия и продолжали трезвонить, отнимая его драгоценное время.

— Точно прокляну, — проворчал он, но за трубкой всё же потянулся.

Номер был совсем незнакомым. Отсутствовало и предупреждение о спаме от оператора связи. Лишь в последний момент, когда большой палец готовился нажать отбой — мелодия стандартного рингтона уже раздражала — мозг зацепился за странность. Номер был тринадцатизначным: +7‑67‑65‑43‑43‑21‑08. А ведь только недавно — после рождения десятимиллиардного землянина, — на всей планете добавили к номерам всего одну цифру, и их стало двенадцать, если считать и международный код!

— Не понял, — удивился профессор.

Он повертел аппарат, вышел и снова вошёл во «входящие». Тринадцать арабских цифр по‑прежнему недобро пульсировали на белом экране.

— Всегда знал, что в спамеры набирают чертей из преисподней, — пробурчал Селиверстов. Число «тринадцать» пугало его с самого детства. Каждый раз, когда оно появлялось, профессор придумывал разные способы его не замечать. Он остался верен себе и в этот раз: — Хотя… эти, вероятно, с Альфы Центавра.

Только недавно он прочитал в инфосфере историю про планету Альфа Центавра Bb — адское местечко в не самом далёком космосе. Она была настолько близка к своей звезде, что поверхность постоянно плавилась, представляя собой океан раскалённой магмы.

«Центавры» мгновенно подтвердили своё пугающее реноме: звонок стал как будто мрачнее и намного настойчивее, словно абонент хотел достучаться сразу до мозга. Селиверстову этот инфернальный визг надоел, и он нажал зелёную кнопку.

— Просто любопытно, — рявкнул он в трубку, — какого лешего вам надо?

На том конце его агрессию не отзеркалили.

— Олег Петрович Селиверстов? — мягко поинтересовался смутно знакомый женский голос.

— Допустим, — уже не так агрессивно отозвался профессор. — С кем имею честь?

— Олег Петрович, вы в огромной опасности! Как и всё человечество!

«Ну вот. — Гнев в его душе сменила досада. — Не спамеры, а просто сумасшедшие. Таких даже троллить грешно».

— Вы меня слышите?

Не отвечая, Селивёрстов сбросил звонок и швырнул аппарат подальше. Тот вертолётиком пролетел добрых пять метров и плюхнулся на мягкое кресло для посетителей, стоявшее в зоне отдыха.

Через десять секунд экран снова ожил. Профессор подошёл к аппарату и обомлел. На экране появилось лицо той самой обладательницы медовых глаз, которую он видел в своих снах. Креолки, которая молила о помощи. Сейчас она очень мило улыбалась — впервые с того момента, как возникла в его подсознании.

«Дипфейком балуются, ироды, — со знанием дела подумал профессор. — Но откуда они могут знать про мои сновидения?»

На всякий случай он внимательно оглядел свой кабинет. Но никаких сканирующих устройств, которые были бы нацелены на его рабочий стол и кресло, не заметил. Да и плановая проверка на «жучки» проходила всего пару дней назад.

— Вы что себе позволяете? — снова рявкнул профессор в трубку.

— Уважаемый Олег Петрович, — голос на том конце звучал по‑прежнему примирительно. — Не бросайте, пожалуйста, телефон. Дайте мне буквально минуту, я всё объясню. Приветствую вас из далёкого будущего. Позвольте представиться. Меня зовут Эмма… Мы хотим предложить вам…

— Послушайте, Эм… — сердито прервал её профессор.

— Эмма.

— Эмма? Пусть будет Эмма. Не надо повторять свой бред.

— С какого момента? — в женском голосе мелькнуло удивление.

— Начнём с момента… Да кто вы вообще такая?

— А я вам и не говорила, — хихикнула та. — Но это легко исправить. Может, вам будет удобнее говорить по видеосвязи? Голо у вас ещё не изобрели, но видеосигнал — уже вполне стандартная технология. Я точно знаю — писала одну из курсовых по середине двадцать первого века.

Селиверстов отстранился от аппарата и с сомнением взглянул на экран. Всё те же медовые очи мягко улыбались профессору.

— Какой интересный развод. В сети про такой не писали. Очень оригинально, со мной такое впервые, — похвалил Селиверстов собеседницу, надеясь, что та, как «порядочная» разоблачённая мошенница, тут же бросит трубку. Ну, разве что обозвав его напоследок козлом или как‑нибудь похлеще.

— Что? Какой развод? Я не замужем. Мне всего двадцать два, — на той стороне опять хохотнули. — Рекультивированных, разумеется. Но вы же джентльмен и не будете об этом никому говорить? Год назад я пережила всего лишь четвертую рекультивацию и ещё не успела обзавестись мужем. Ведь прошлый… он сбежал от меня, представляете?

— Вы что там, растениями стали в вашем будущем? Одуванчиками или другими сорняками? — сердито спросил Селиверстов, хотя от мысли, что сердце такой красотки ещё не занято, почему‑то стало чуть радостнее. Но он тут же спохватился: — Что за бред вы несёте?

— Что? Звук иногда пропадает. Повторите, пожалуйста.

— Нестандартная схема, говорю, — пояснил профессор. — Обычно про просроченный номер говорят. Код от госуслуг требуют.

На той стороне замолчали. В трубке появились странные звуки. Быстрое щёлканье, сопровождавшееся загадочным плюмканьем.

— А… нашла, — снова появился голос «Эммы». — Пришлось покопаться в базе данных, а это, знаете ли, процесс небыстрый. Ведь она на Марсе, а я на Земле. Вы, кажется, приняли меня за… мошенницу, да? Я правильно произношу это слово?

— Вроде того, — теперь недоумевал уже Селиверстов. — А вы что‑то другое?

Приятный молодой смех заставил слегка подвиснуть и телефонный аппарат, и мозг профессора. Мужчина взглянул на экран мобильника. Его ИИ, угадав настроение хозяина, подрисовал девице рожки и кожистые крылышки за спиной.

— Вы, из прошлого, такие забавные, — послышалось из динамика. — Я защищала диплом по Наполеону. Он такой… как же это слово старинное… галантный. Кажется, так.

На всякий случай Олег взглянул на настенный календарь. Нет, первое апреля давно прошло. Не говоря уже про день Велеса, который вообще в феврале.

— Кто вы такая? И зачем звоните именно мне? — снова разозлился он.

— Я аспирантка Института всемирной истории. Из вашего будущего! — своим восхищённым тоном она, вероятно, хотела впечатлить Селиверстова.

— И чем могу быть полезен, госпожа аспирантка?

— Человеческая цивилизация в опасности, и спасти её можете только вы. Понимаете, как ни странно, но о вашем периоде сохранилось до обидного мало данных. По сути, только один объёмный труд — дневники хакера Малькома Мятника. В них упоминается проект «Оранжевый карлик», который нас очень интересует.

— Из всей современной литературы вы сохранили только воспоминания хакера? Это по ним вы писали свою курсовую? Странные вы там, в своём альтернативном будущем, — уже спокойнее проговорил профессор. Разговор начал даже его слегка забавлять.

— Оно не альтернативное, а самое прямое по отношению к вашему времени. И в наших проблемах отчасти виноваты и вы.

— Ну да, ну да, — скептически пробурчал Селиверстов.

— Нам нужна вся техническая документация по этому проекту. Чтобы воссоздать «Вихревой циклон». Точнее, создать, вы же тогда в итоге отказались от этого проекта.

Профессор напрягся. Пять лет назад он действительно участвовал в разработке космических дронов‑камикадзе, способных нести в себе антиматерию. Это был теоретический труд, так сказать, на перспективу. Со всех вовлечённых строгие люди в штатском взяли подписку о неразглашении, а сами планы временно заморозили — из‑за очевидной избыточной мощности и отсутствия реальных целей. Ведь таким объемом антиматерии не то что вражеский танк, а целую Луну можно было превратить в компактную чёрную дыру, если создать гравитационный коллапс.

Большой палец правой руки мгновенно коснулся «отбоя».

— Это не спамеры, а промышленные шпионы! — возмутился Селиверстов.

Однако выбросить из головы разговор со «спамершей из будущего» быстро не получилось.

Ночью он долго не мог уснуть. Каждый раз, когда удавалось хоть на миг провалиться в сон, он тут же просыпался от сложного ощущения. Тело будто начинало покачиваться на волнах, а в голове раскручивался шар размером с апельсин. При этом, когда профессор прикладывал палец к виску, пульс был ровным, а тонометр показывал абсолютно нормальные цифры. Тем более, для его возраста.

В три часа ночи он вдруг четко увидел набор комбинаций, похожий на координаты космического объекта. Он схватил блокнот и ручку. Потом включил домашний компьютер и сверился с данными обсерваторий. Цифры указывали на точку, расположенную примерно в полутора световых годах от границы Солнечной системы. Однако там, судя по звездным картам, ничего не было.

Селиверстов покачал головой, нахмурился, вырвал лист и, скомкав, выбросил его в мусорное ведро. И снова улегся в постель. Но тревога на этом его не оставила. Чувство, будто кто-то извне пытается подключиться к его подсознанию, не покидало до самого утра. Лишь когда небо стало светлеть, он, наконец, заснул. И первым делом, когда зазвенел будильник, запустил на телефоне антивирус, а потом так сердито изложил вслух свои мысли, что в следующий раз незнакомка из будущего потревожила его лишь через месяц.


## Глава 2. Кнопка над трусиками

В эту ночь дурацкий сон приснился в пятый раз. Медовые очи креолки уже не казались такими прекрасными, да и спасал он девушку теперь исключительно по инерции, ибо беседа в корне поменяла отношение к ней. Но он действительно был джентльменом, и потому готов был помочь сохранить жизнь даже мошеннице.

Впрочем, финал был закономерно печальным: незнакомка падала, но на этот раз она умудрилась утянуть с собой и самого Селиверстова. Пролетев этажей двадцать, пытаясь вырвать свою ладонь из неожиданно сильного захвата, он заорал и… проснулся.

Вбежавшую перепуганную секретаршу он отправил обратно взмахом руки, буркнув:

— Все нормально. Просто плохой сон.

После того разговора со «спамершей» профессор долго размышлял, как совершенно секретная информация могла просочиться «в будущее». Позвонил куратору из первого отдела. Вместе они спустились в архив и отперли сейф, в котором хранились самые важные документы. Папка с надписью «С‑8ВЦ («Вихревой циклон», копия 3)» лежала в самом низу и сохранила все защитные плёнки. Там оставались лишь наброски некоторых решений, ведь финальные чертежи забрали. Тем не менее, несанкционированное вскрытие этой папки привело бы к полному уничтожению лежавших там документов и электронных носителей.

Вернувшись в кабинет, он, повинуясь внезапному порыву, запустил работу специального модуля, доступ к которому имели только военные подрядчики. И вбил в поисковую строку аббревиатуру «С‑8ВЦ». Выскочило слово «Секретно» и требование ввести дополнительный пароль. Он набрал комбинацию — ту самую, что использовал еще лет пять назад. К его удивлению, система код приняла, но практически все файлы были серыми. То есть при внешнем доступе можно было ознакомиться только с названием. За исключением одного.

Им оказался скан документа, написанного от руки. Личный дневник, датированный 1993 годом. В нем говорилось об «эксперименте по гравитационной модуляции», который проводился в обход всех официальных разрешений. Автор описывал, как ему удалось в лабораторных условиях создать искусственный «гравитационный колодец», и выдвинул гипотезу, что при масштабировании технологии можно будет не только отклонять траекторию крупных объектов, но и локально искривлять «пространство-время». То есть — отправиться в прошлое или будущее.

В конце записи стояла подпись: «М.М.»

Селиверстов замер. Такие метки оставлял только один человек — известный в прошлом суперхакер Малькольм Мятник. Лично Олег его не знал, поскольку был слишком молод. Лишь где-то читал, что того то ли убили, то ли арестовали незадолго до того, как Селиверстов поступил в институт. Некоторые предполагали, что просто сгноить в тюрьме такого асса не могли и наверняка заставили работать на одну из нескольких могущественных спецслужб того времени.

Но почему этот скан оказался в папке «С-8ВЦ»? И почему он, Селиверстов, никогда его раньше не видел?

— Старость поступила неожиданно быстро, — хмыкнул он, почесав затылок. — Стоп. А ведь хакерша это имя тоже упоминала…

Загадки на этом, однако, не закончились. Как только от закрыл скан, среди серых, недоступных файлов появилась целая папка — до того скрытая от глаз. Сейчас она была подсвечена желтым и содержала единственный, но очень массивный файл. Олег попытался его открыть, но доступ был заблокирован. Вместо содержимого на экране появилось предупреждение: «Для разблокировки требуется биометрический ключ. Ключ не найден в базе».

Профессор приложил большой палец правой руки к сканирующему слоту, но ничего не изменилось — система защиты его не узнала.

— Биометрический ключ? — повторил он вслух. — Если это мой проект, почему система меня не узнает?

Полдня Селиверстов бродил по офису как медвежонок, не знающий, как подступиться к улью, где много сладкого меда, но пчел — еще больше. Да, проект «Оранжевый карлик» начался задолго до того, как он к нему присоединился. Но почему он не помнит ни этого дневника, ни слов о гравитационных колодцах? Вариантов напрашивалось два: либо его не допускали к особо секретной линии разработок, либо намеренно стерли фрагменты памяти после обязательной процедуры «Забвения», которую прошли все участники проекта.

Звонок от «спамеров», следуя закону подлости, опять подловил его во время дневной сиесты. Вот только хвост у номера был знакомым, а первая четвёрка цифр отличалась.

— Планету поменяли, что ли, «центавры» хреновы? — пробурчал Селиверстов и решил на этот раз проигнорировать звонок.

Он потянулся к кофейнику, налил бодрящего напитка. Чашка слегка вибрировала, принимая на себя кипяток и сильное раздражение хозяина кабинета.

Не помогло. Абонент снова оказался настырным. Телефон продолжал надрываться, хотя прошло, вероятно, уже минуты две. Профессор глумливо улыбнулся и решил всё‑таки поразвлечься:

— Как же я рад снова услышать ваш голос… Эмма, кажется?

Но в ответ услышал только электрические помехи, которые довольно быстро прервались — абонент в итоге сбежал из эфира. Однако едва Селиверстов успел положить трубку на стол, как пришло сообщение в мессенджер:

«Простите, господин Селиверстов. Связь отвратительная уже две недели. Мы улетаем в сторону Венеры, а ретрансляторы временно работают только на Титане, и сигнал оттуда доходит с огромной задержкой и помехами из‑за радиации Сатурна и Юпитера. Потому прямой диалог невозможен».

— Забавная спамерша, — улыбнулся Олег, — зато хоть симпатичная. Да и вообще, зачем так далеко размещать ретранслятор?

Завершить мысль он не успел. Появился значок, что готовится новое сообщение. Через минуту на экране возникли строки:

«Вы, вероятно, испугались моего предыдущего предложения? Поверьте, мои намерения максимально прагматичны и честны».

Ещё через минуту снова появился текст:

«Ваши потомки отчаянно нуждаются в вашей помощи, профессор. Мне кажется, я знаю, как развеять ваш скепсис. Просто нажмите кнопку „Старт“ ниже».

Селиверстов заржал как конь.

— Ага, и сразу подцеплю себе вирус, — сумел проговорить он сквозь смех и слёзы. — Нашли лоха, на примитивный фишинг клевать!

Однако губы его округлились против воли, а язык щёлкнул от восхищения, когда профессор увидел фотографию, пришедшую вместо следующего сообщения. Очаровательная Эмма стояла в красном бикини на фоне огромного иллюминатора, за которым кипел оранжевой плазмой небольшой шар Солнца. Молодая фигура была совершенна. И каждая линии ее тела казалась настолько знакомой, что Селиверстов сглотнул. Но быстро взял в себя в руки. ИИ давным-давно научились делать и не такие завлекаловки для одиноких пожилых мужчин.

Девушка призывно протягивала к камере бокал с коктейлем и подмигивала. Прямо над трусиками — чуть ниже пупка — расположилась кнопка «Старт». Мозг услужливо воссоздал из сна запах и ощущения, остававшиеся после близости с молодой креолкой. И хотя последние кадры снов были ужасны, сейчас флюиды казались восхитительными.

— Что‑то новенькое, — хмыкнул он. — Медовая ловушка «пятого измерения»? Попробуем‑ка проверить…

Он свернул экран и потребовал у антивирусной программы провести срочную проверку всех присланных файлов за последние сутки, включая картинки в мессенджерах. Новенький телефон на квантовых процессорах уже через пару секунд сказал: «Не волнуйтесь, профессор, я чист, как вышедшая из душа девственница».

Селиверстов провёл пальцем по кнопке, ощутил лёгкое покалывание, а затем слева направо по экрану пробежала красноватая полоска, постепенно заполняясь ярким светом. Фронтальная камера телефона и вовсе сошла с ума и возомнила себя… трёхмерным проектором. Профессор точно знал, что такое пока невозможно. Тем не менее, на экране, как на подставке, возникла стоящая вертикально миниатюрная копия Эммы.

— Доброе утро, уважаемый Олег. Позволите звать вас так, по‑простому? Без отчества. Меня зовут Голо‑Эмма. Этот аватар адаптирован искусственным интеллектом вашего телефона, чтобы внешний облик хомо кибер не слишком шокировал. Ведь мы — те, кто живет через миллион лет относительно вашего времени, — уже сильно отличаемся от хомо сапиенс. К сожалению, у вашего аппарата очень маленькая оперативка. Она не может поддерживать живую беседу в таком режиме. Возможно, вам будет удобнее встретиться лично?

Голограмма забавно «зависла», ожидая от него реакции.

— Как вы себе это представляете? — удивился профессор. — По вашим словам, вы летите где‑то в районе Венеры. Да к тому же и в будущем.

Голо‑Эмма улыбнулась ещё шире:

— Вы задали очень правильный вопрос. Мы летим к Венере, но пока не ушли далеко от Земли. К тому же вы встретитесь не лично со мной. Это слишком энергозатратно. Да и возможности пока есть только у одного… В общем, не важно. У нас же есть технологии внедрения в сознание живых существ прошлого. Кстати, она тоже была придумана в рамках «Оранжевого карлика». А вообще, я же историк и путешествую таким образом по прошлому довольно часто. Компенсирую дефицит сохранившихся письменных источников. Да и кто же откажется посмотреть на мир глазами Наполеона или, скажем, святого Георгия?

— Поди еще и прогрессорствуете? — ухмыльнулся Селиверстов. — Насаждаете свои взгляды и технологии?

— И снова правильный вопрос. Ни в коем случае. Только наблюдаем.

Она немного помолчала, дав профессору обдумать свои слова, а потом продолжила:

— Тот образ, что вы видите, на самом деле живой человек из вашего настоящего. Это студентка из Гаваны Эмма Гонзалес. Потомок одного из лидеров кубинской революции. Очень любит русскую литературу и проходит стажировку в Москве. Нам были весьма интересны взгляды молодой девушки из такого далёкого прошлого, представляющей собой, к тому же, результат смешения разных культур и идеологий. Если вам удобно, вы могли бы с ней встретиться. С её помощью я рассказала бы вам всё, что знаю, в спокойной обстановке — без лишних ушей и ваших опасений, что вас… «разводят». Так, кажется, говорили в ваше время? Возможно — и я на это очень надеюсь, — мне удастся убедить вас помочь нам. Иначе мы все погибнем. Все сто восемьдесят девять миллиардов человек нашей цивилизации.

Глаза Голо‑Эммы, вдруг резко повзрослевшие, посмотрели на профессора очень внимательно. Из них пропала всякая игривость. Его рассматривали, будто букашку. И Олега это насторожило.

— Никому звонить я не буду, — сообщил он.

— Мы это предполагали и настроили голограмму исходя из результатов изучения вашей личности. Как видите, сильно не ошиблись, — лицо собеседницы вновь озарила улыбка. — Я всё сделаю сама. У вас же лекция завтра в Московском университете?

— Допустим.

— Вот и отлично. Кстати, я давно мечтала там побывать. Совмещу полезное с приятным.

Селиверстов смотрел на голограмму и раздумывал, стоит ли соглашаться.

— Но вы понимаете, что она живой человек? У нее свои мечты, свои страхи. Когда вы занимаете ее тело, что происходит с ее личностью? — спросил он, не торопясь соглашаться.

Ее глаза вдруг поменяли цвет — вместо медовых стали васильковыми. От них повеяло холодом и… ощущением, кто говоришь не с человеком, а с машиной, с роботом.

— Профессор, я понимаю ваши опасения, — проговорила она тихо, — И поверьте — я не причиняю ей боли. Ее сознание в этот момент просто засыпает. Но у нас нет выбора. Я тоже многим жертвую. Поэтому прошу вас: помогите мне. И обещаю, что после всего я найду способ освободить ее от связи.

Олег долго молчал. Потом все-таки проговорил:

— Хорошо. Я согласен. Но только при одном условии: вы позволите мне поговорить с ней самой. Не как с носителем, а как с человеком. Я хочу узнать, кто она на самом деле.

Голограмма улыбнулась.

— Уж не влюбились ли вы часом, дорогой профессор? Шучу-шучу. Я не буду ей мешать после того, как мы с вами все обсудим.

Селиверстов кивнул, и в тот же миг звонок прервался.

Однако уже через минуту затрезвонил стационарный аппарат на столе. В перегретый мозг профессора захотела ворваться Наталья, его многолетняя секретарь и личный помощник.

— Слушаю, Наталья Сергеевна, — рассеянно проговорил Селиверстов.

— Олег Петрович, звонит какая‑то девушка, Эмма. Утверждает, что вы пригласили её на свою лекцию в университете. Просит подтверждения. Правда, у неё сильный акцент, видимо, иностранка.

— Хорошо, — после недолгой паузы сказал профессор. — У нас же есть ещё места в зале? Запишите её фамилию.


## Глава 3. Креолка

— Простите, сеньор профессор, я могу начать?

Селиверстов поднял взгляд и кивнул. Креолка была хороша. От своей копии из сна она отличалась только одной деталью: глаза у неё были не медового цвета, а васильковые, совершенно невозможные для жителей солнечной Кубы. Вдобавок они как будто подсвечивались изнутри, но в этом, решил профессор, виновато солнце, заглянувшее с левого бока через огромные окна кафе.

— Безусловно… сеньора… сеньорита… Как вас правильно называть?

Она улыбнулась. И ответила на чистом русском, без малейшего намёка на испанский акцент:

— Вы всё ещё в плену внешности моего аватара. Его, точнее, её зовут Эмма Хуановна Гонзалес, если говорить на русский манер.

— А… вас? — уточнил Селиверстов.

— Меня тоже зовут Эмма. Эмма Максимовна Спиридонова. Хотя в наше время мы официально представляемся другим образом. Я — ЭМС‑10305‑2005. В будущем мы перешли на такие коды, чтобы избежать повторений. Мне предстоит поведать вам кое‑что важное о нашем общем будущем… Точнее, о будущем эволюционировавшего человечества. Вида хомо кибер, если совсем уж точно.

— Насколько отдалено это будущее от сегодняшнего дня? — поинтересовался профессор.