Дмитрий Леонидович
Четыре грузчика и собака в стране гоблинов

Предисловие

Все персонажи и места в этой книге – продукт больного воображения автора. Все совпадения случайны.

При написании этой книги ни одно животное не пострадало. Из людей страдал только сам автор.

Автор приносит извинения за лексикон и поведение своих героев. С другими героями получилась бы совсем другая история.

Автор – мужчина. Простите его за это. И да, он не сторонник романтического феминизма. И за это простите, если сможете.

Автор не одобряет обычаи гоблинов, в частности их отношение к женщинам (впрочем, каннибализм и пытки пленников он не одобряет сильнее). Но гоблинам плевать на одобрение или неодобрение человеков, пока человеки не начинают их уничтожать. Такие уж они, эти гоблины…

Итак, начнём.

– Карр! – сказала ворона, нагло уставившись мне в глаза.

– И тебе привет, – лениво поздоровался я.

– Карр! Кар-карр!! – прокашлялась птица.

Прокашлялась и заговорила на русском:

– Сейчас ты умрреш!!

Ничто не предвещало такого поворота.

Конечно же, я офигел.

Птица повернула голову, глянула на меня одним глазом, оценивая мою реакцию.

– Ты хочеш спастись? – поинтересовалась она.

Никогда не верьте воронам. Коварные они птицы.

1. Утро Светлянки

Страна гоблинов, земли племени Мо Лой

Светлянка проснулась с хорошим настроением. Сегодня она попросила у Волшебства способность привлекать к себе удачу. И первое, что она сделала после пробуждения, активировала эту способность, потребовала, чтобы ей достался муж, который будет очень сильным воином. Она уже взрослая, ей уже пора.

Её назвали Светлянкой за светлые, почти белые, волосы. Почти у всех гоблинов волосы чёрные и курчавые. А у неё – светлые и тоже курчавые. И у бабушки её были такие же, мама рассказывала.

Саму бабушку Светлянка живой не застала – лесной народ редко доживает до старости. Чаще, конечно, умирают дети, потому что ещё не успели получить волшебные усиления своего здоровья и выносливости. Из двенадцати братьев и сестёр Светлянки выжил и дорос до знакомства с Волшебством только один. И она доросла. И не просто доросла – она получила дар ходить путём ведьмы. Теперь болезни ей не страшны, у неё неплохие шансы обзавестись семьей, родить детей, а если повезёт, и её не убьёт зверь, чудовище или враги, то и дожить до внуков и даже правнуков.

Сегодня Светлянке хотелось есть. Ей всегда хотелось есть, но сегодня – особенно. Охотники давно не приносили крупной добычи, ни зверя, ни человека. И собирательницам много пищи найти не удаётся. Вчера отец Светлянки подстрелил из лука большую рыбину, но вытащить её из реки не успел – сожрал крокодил. На всю семью на завтрак достался один небольшой батат. Потому сегодня девушке хотелось есть особенно сильно.

Старуха Мыра говорила, что ей её бабушка рассказывала, что когда-то племя Мо Лой жило не здесь. Со старого места пришлось бежать, чтобы людей не съели враги. Врагов было много, они охотились на людей племени, и скоро некому стало защищать женщин и детей. И тогда остатки племени убежали, нашли землю, где жило чудовище, и убили его. А может, чудовище само умерло от полученных ран или старости, кто знает? От племени тогда оставалось совсем мало людей. Но на новой земле хватало пищи, охотники и собирательницы каждый день приносили богатую добычу. Сытые женщины часто рожали, дети росли здоровыми и реже умирали от болезней. Сменилось всего два поколения, и племя увеличилось. А количество пищи осталось прежним, и еды стало не хватать. Теперь старейшины думают, то ли попытаться убить чудовище, живущее в соседней долине, то ли устраивать набеги на соседей, чтобы постепенно их убить и захватить их землю. И тогда ещё одно поколение, пока не родятся новые дети, не будет голодать…

Девушка сейчас не думала о будущих поколениях. Она опять активировала способность привлекать удачу и потребовала, чтобы сегодня ей удалось найти много пищи.

Светлянка была не только голодной, но ещё и любопытной. Ей хотелось посмотреть на земли врагов. Ей хотелось увидеть чудовище. А ещё ей хотелось выбраться из лесов и холмов в место, где видно далеко, чтобы посмотреть вокруг.

Племя Мо Лой жило на холмистом плоскогорье. С заката на восход выносливый гоблин мог пробежать его за день, даже с учётом того, что бегать по лесам и холмам непросто. С севера на юг плоскогорье тянулось втрое дальше.

Гоблины племени не задумывались о таком, но на самом деле то, что казалось им почти равниной, лежало на высоте больше двух тысяч метров над уровнем моря. Из-за этого растительность тут была не такая пышная, как в настоящих джунглях. Влажные наветренные склоны зеленели деревьями, а более сухие подветренные – пестрели проплешинами. В заболоченных низинах располагались широкие пустоши с бесплодной ржавой почвой.

Со стороны заката земля Мо Лой граничила с врагами, живущими в густых джунглях более низкого яруса плоскогорья. С востока территория племени заканчивалась на гребне, противоположный склон которого спускался к Большой Воде. С севера находилась Долина Чудовища, а на юге – глубокое ущелье, прорезанного одним из крупных притоков Великой Реки.

Идти в сторону восхода было страшно. Там живёт сильное племя рыбаков. У них много воинов, острые копья с бронзовыми наконечниками и хорошие луки. Они легко могли бы захватить земли племени Мо Лой, но им не интересны холмы и джунгли. Рыбаки живут по берегам Большой Воды. Но и чужаков на своей земле они не потерпят. Если попасть к ним в плен – молодую девушку они не станут съедать, а заберут к себе, заставят работать и будут трахать всей деревней.

Идти в сторону севера нельзя – там чудовище. Заметит – сожрёт.

Идти на юг смысла нет – до ущелья все места изучены, вся добыча собрана, а через реку не перебраться. Можно её обойти по горному хребту между рекой и Большой Водой, но искать в этих горах нечего, зато там есть риск наткнуться на людей из племени рыбаков.

Светлянка решила идти в сторону заката. Там по долинам есть удобные проходы в земли врагов, и у этих проходов часто бывают охотники, и вражеские, и свои. Опасно. Поймают свои – накажут, чужие – убьют и съедят. Но это если идти по долинам. А ведь можно подняться по склонам гор до самой границы с землями врагов. На высотах охотникам делать нечего. Там почти нет растительности, горы лысые, только редкие деревья торчат и пятна кустов. Там ни спрятаться, ни добычи найти. Так все думают. А Светлянка видела удобный путь по узкой расселине, скрытой невысоким кустарником. По ней можно подняться наверх, а там, на вершине, есть деревья, очень ветвистые и раскидистые, на такие легко влезть. На деревьях можно поискать птичьи гнезда с яйцами.

Девушка закинула на спину корзину для добычи и бодрой рысцой побежала на запад.

* * *

Светлянка привычно трусила по звериной тропке, проложенной кабанами. Ножки в мягких мокасинах беззвучно ступали по дорожке. В руке она держала короткое копьецо с наконечником из заточенной кости. В петле на поясе висел костяной кинжал.

Зверей девушка не боялась. Она – такая же часть леса, как и хищники. Имеет такой же острый слух, хорошее зрение, так же чувствует запахи. И даже лучше, потому что она часто моется, а звери – нет, и от их шерсти сильно воняет. И оружие у неё лучше, чем у обычного хищника. Наконечник копья и кинжал длиннее когтей и клыков. Хотя силы и веса у неё меньше, чем у лесного кота, тут ничего не поделаешь. Но если действовать правильно, хищника можно отогнать копьём, ради обеда он не пойдёт на риск получить тяжёлую рану.

Встретить человека – опаснее, но чужаки на земли племени заходят редко. Понимают, что выйти обратно живыми получится не всегда. Охота на человека – дело непредсказуемое. Сейчас ты охотник, а через мгновение охотятся уже на тебя.

Девушка размеренно бежала, думая обо всем и ни о чем, мысли не мешали ей прислушиваться к лесу.

* * *

Она уже добралась до обширного и высокого холма, за которым земля племени заканчивалась. Его противоположный склон полого спускался далеко вниз, в джунгли, где живут враги.

Выбравшись из рощицы, девушка осмотрелась. Прислушалась и принюхалась. Всё спокойно.

Она быстро метнулась через проплешину к полоске кустарника, которая поднималась по склону.

Идти в зарослях оказалось тяжело. Но маленькая юркая гоблинка проскальзывала между кустами, а потом нашла кабанью тропу, по которой могла быстро двигаться на четвереньках, чтобы не задевать сомкнувшиеся над тропкой ветки кустов.

Она была уже на середине склона, когда услышала гневные крики обезьян. Мелкие макаки с длинными пушистыми хвостами были ужасно скандальными животными и могли раскричаться даже если кто-то просто шёл мимо. Хотя, казалось бы, зачем кричать? Пусть по земле кто-то ходит, они-то – наверху. Какая им разница? А они всё равно кричат. Одна крикнет, к ней другие подтянутся, и скоро всё стадо спускается на нижние ветки деревьев и начинает орать и кидаться какашками, пока крупный хищник или человек не уйдёт с их территории.

«Пойду-ка я осторожненько гляну!» – решила Светлянка. И тихо, скрываясь за кустами, направилась в сторону обезьяньих криков.

2. Грузчики и явление Проводника

Земля, один из городов России.

Я сидел в жестяной будке около площадки разгрузки сырья.

Будка – размером чуть больше дачного туалета. Внутри поместились небольшой стул и крошечный столик. По углам рассованы: картонная коробка с бланками и канцелярскими принадлежностями; ящик со стропами; кусок бревна; обрезок стального прутка; инвентарь – пластиковая метла, проволочные грабли, совковая лопата. Всё самое нужное.

Передней стенки у будки нет, поэтому от холода она защищает совершенно никак, от промозглого ветра – сносно, а от мелкого осеннего дождя – очень даже хорошо.

Эта будка – что-то вроде моего офиса. Место, которое моё.

Я – помощник кладовщика. За этим названием скрывается гибрид грузчика и дворника.

Как такой человек, как я, оказался на таком месте?

* * *

Мой путь сюда начался в тот день, когда я прочёл аналитическую статью о перспективах московского рынка недвижимости. Обычная, в сущности, статья. Необычной в ней оказалась приведённая автором фраза одного из риелторов: «Средний класс всегда обречён гнаться за ценами на недвижимость и никогда их не догонять». Эта фраза больно зацепила меня за душу, потому что я и был тем самым средним классом, который считает, что достоин хорошей жизни, но на практике с этой хорошей жизнью у него никак не складывается. А всякие риелторы его за это ещё и презирают.

Я долго думал тогда. И кое-что понял.

Понял, что, как хомячок в колесе, бегаю по кругу. Каждый день встаю не выспавшимся, теряю два часа на то, чтобы добраться до работы, потом трачу свои нервы и девять часов своей жизни в офисе, потом опять два часа – чтобы добраться домой… Домой я возвращаюсь усталым и разбитым. Ужин, сон, завтрак – это ещё девять часов. Сколько остаётся? Два часа на всё остальное. На просмотр новостей, игры, фильмы, книги, отдых. На личную жизнь. Двух часов на всё категорически не хватает, приходится жертвовать сном. Поэтому накапливается хроническое недосыпание и усталость. В выходные времени тоже не хватает – надо отсыпаться, закупаться, заниматься домашними делами, выделить время на бассейн, общение с девушкой и встречи с приятелями.

Суеты много, а результата – ноль. Я не был счастлив и не был свободен. Все мои надежды на лучшее находились в будущем, но это будущее постоянно отодвигалось, как линия горизонта. Я был ослом, который гонится за морковкой, привязанной перед его носом.

Тогда я понял – что-то надо менять. Но еще не знал, что.

* * *

Вторым толчком к новой жизни стало расставание с любимой женщиной. Даже не само расставание… В какой-то момент мне стало мало тайных встреч, и я предложил ей уйти от мужа. Ко мне. А она мягко и тактично напомнила, что у меня, по московским меркам, доход не такой уж высокий, и собственного жилья нет, а ей пора бы родить ребёнка. И этого ребёнка она готова воспитывать в большой новой квартире мужа, а делать это в съёмной квартире неразумно и непрактично.

После того разговора наши отношения стали затухать. У них не было будущего, а без будущего и настоящее потеряло половину сладости. Постепенно встречи стали редкими и вовсе прекратились. Меня это бесило, но сделать я ничего не смог.

Оборвалась важная нить, которая держала меня в той жизни.

После у меня были девушки, но… с ними было не то.

* * *

Затем заболела мать. Я решил вернуться в родной город, к ней. Это стало следующим шагом к новой жизни. Работу по специальности я не нашёл, да и искал не сильно тщательно. Вместо этого решил воспользоваться тем, что мои расходы резко сократились, и попробовать зарабатывать на жизнь ведением блога.

Это оказалось интересно. Мне понравилось изучать, как жили раньше люди. Не ту версию, которая описана в учебниках, не легенды и красочные картины художников, а реальную жизнь людей в разных странах и в разные времена. Какой у них была продолжительность жизни? Сколько детей рожали? Болели ли у них зубы? Уставали ли они на работе? Как мылись? Любили ли? Изменяли ли супругам? Носили ли нижнее белье? Как сражались? Чем болели и как лечились? Ответ на любой из этих вопросов может неслабо поставить в тупик, когда речь идёт об обществе Римской империи, средневековой Европы или Китая. Или даже России всего сто лет назад. Мне нравилось искать ответы на вопросы, а потом доносить самые удивительные факты до моей аудитории.

Потом я остался один. Совсем один.

Теперь у меня был свой дом, свобода, любимое дело, но… мой блог приносил слишком мало денег. Доходы замерли на одном уровне, и, как я ни пытался, увеличить их не получалось. Едва хватало на текущие расходы, но жизнь не ограничивается только ими. Какое-то время я понемногу тратил прошлые сбережения, а потом понял – надо что-то менять.

И устроился на работу.

* * *

Почему именно грузчиком? Тут всё просто. Сыграли роль два фактора.

Во-первых, любая позиция в офисе, даже рядового сотрудника в захудалом отделении, – предел мечты для какой-нибудь местной тётушки, которая, по счастливому для неё совпадению, является двоюродной сестрой начальника этого отделения. У меня же, чужака, шансов устроиться в уютный офис нет от слова совсем. Провинция-с…

Во-вторых, я стал замечать, что от сидячего образа жизни моё тело начало деградировать. В школьные годы я постоянно занимался спортом, хотя серьёзных высот в этом и не достиг. Потом стало не до того. Незаметно появился лишний вес, мышцы ослабели, выносливость и вовсе скатилась в ноль. Я купил весы, тренажер, следил за питанием… Не помогло. Оказалось, купить тренажёр мало, надо ещё и заниматься на нем. Часто и помногу заниматься. На это у меня не хватало ни времени, ни упорства.

Я решил – ладно, тогда пусть моя работа будет связана с постоянной физической нагрузкой. Устроюсь-ка я на рабочую вакансию. И устроился. Куда я мог пойти без навыков и опыта? Только туда, где кроме физической силы ничего не требуется. Грузчиком.

Сначала было тяжело. Тело, непривычное к длительным нагрузкам, ломило от пяток до затылка. А потом – привык. Сам собой исчез лишний вес. Я стал выносливее и подвижней. А где-то в глубине души поселились мысль «Я смог!» и уверенность в себе.

Оказалось, что у работы грузчика есть два недокументированных бонуса.

Я могу есть всё что угодно и вообще не париться о весе, уровне сахара в крови, холестерине, диетах и прочей ерунде. Главное, чтобы в пище было достаточно мяса и калорий. Это первый плюс.

Второй – тело от физических нагрузок выделяет целый букет гормонов, которые поднимают настроение, успокаивают и делают понятия «стресс», «тревожность» и «депрессия» далёкими и незначительными.

В какой-то момент я понял, что нашёл комфортное для себя место. Днем – работа, простая и привычная. Вечером – отдых. В выходные – любимое дело, ведение блога, который я не забросил, хотя писать статьи стал реже. Я не планировал работать так всю жизнь, но пока был доволен.

Наверное, мои прошлые коллеги решили бы, что я неудачник, который скатился на самое дно. К счастью, мне теперь плевать на их мнение.

* * *

Итак, я сидел в своей будке. По телу разливалась приятная усталость – только что я загрузил фуру. Палеты встали в кузове как надо, поддоны не ломались, мешки не рвались, всё прошло без проблем. Хорошо согрелся, таская тележку.

Теперь я отдыхал и читал на планшете книгу.

Иногда я морщился. Раньше мне нравился этот автор, но в последнее время стал замечать, что переживания и проблемы его героев высосаны из пальца. А способы решения этих проблем и вовсе выдают провалы в знаниях автора. Проще надо быть. Проще и практичнее.

Я вздохнул и поднял голову.

Передо мной, за разгрузочной площадкой, стояла длинная высокая кипа, сложенная из тюков прессованного полиэтилена. Конкретно в этой кипе лежало тонн двести первосортного сырья, по большей части – термоусадочной плёнки, которой обычно обтягивают упаковки бутылок с напитками. Издалека кипа выглядела чистой и аккуратной, почти белой, только кромки тюков слегка растрепались краями плёнок.

На вершине, на четырёхметровой высоте, бродили две собаки.

Эти молодые поджарые суки числились охранными собаками. На самом деле ничего они не охраняли, просто демонстрировали другим собакам, что территория занята. Площадь у предприятия большая, если бы не Пуська с Нюськой, – здесь наверняка поселились бы бездомные псы. А оно нам надо? Лучше кормить две ласковые животины, чем ожидать нападения от беспризорных собак, сбившихся в стаю. Наши сучки жили на территории предприятия, получали от сторожей кости, выпрашивали у всех сотрудников вкусняшки и ласку, скакали, как горные козы, по кипам сырья, охотились на крыс и вообще – чувствовали себя превосходно.

Вот и сейчас Пуська с Нюськой, не обращая внимания на моросящий осенний дождь, увлечённо тыкались носами в тюки. Покопавшись, собаки ничего интересного для себя не нашли и решили удалиться. На других площадках имеются более перспективные, с их точки зрения, кипы сырья. Например, привезённые недавно фуры несортированного полиэтилена. В таких тюках часто встречались посторонние включения – стиральный порошок, гниющие овощи, остатки пищевых продуктов, книги и журналы, детали белья и одежды, бутылки, живые крысы… что угодно. Разве что расчленёнки пока не находили. Под дождём органика размокает и начинает разлагаться. Появляется запах. Для человека это вонь, как из канализации. А для собак – волнующий аромат тайн, приключений и дальних странствий.

Собаки по тюкам, как по лестнице, спрыгнули с кипы и убежали по своим собачьим делам.

Освободившееся на вершине место заняла стайка из трёх крупных сорок. Эта семья жила на крыше цеха и уверенно отгоняла от своей территории других птиц. Уток гоняла, голубей, даже сокола не боялась. А вот к воронам относилась совершенно спокойно.

Птицы попрыгали по тюкам, поклевали плёнку. Зачем? Не знаю, но делают они это часто. Может, думают, что полиэтилен съедобен. А может, для утепления гнёзд его используют, хотя какие гнезда осенью?

Я глянул на часы. До конца рабочего дня осталось двадцать минут.

К сорокам присоединилась крупная ворона.

Она деловито прошлась по тюку, перепрыгнула на соседний, клюнула. Не понравилось. Крупная чёрная птица осмотрелась, подпрыгнула, распахнула крылья и спланировала вниз, на площадку, приземлившись прямо передо мной.

* * *

– Карр! – сказала ворона, нагло уставившись мне в глаза.

– И тебе привет, – лениво поздоровался я.

– Карр! Кар-карр!! – прокашлялась птица.

Прокашлялась и заговорила на русском:

– Сейчас ты умрреш!!

Ничто не предвещало такого поворота.

Конечно же, я офигел.

Почему-то я сразу поверил птице. Как ни крути, вероятность внезапно умереть намного выше, чем шанс встретить говорящую ворону. Но я ведь её встретил!

В кровь плеснуло адреналином, мозг стал лихорадочно перебирать возможные опасности.

Здоровье? Сердце? Инсульт? Не, несерьезно. Было бы у меня больное сердце или сосуды, это проявилось бы во время тяжёлых работ, а не сейчас, когда я отдыхаю.

Кто-то погрузчиком задавит, не справившись с управлением? Но я-то сижу в будке, а будка отгорожена от площадки высоким бордюром и платформой весов. Не, не то.

Может, охрана запустит сейчас фуру на разгрузку, та потеряет управление, свернёт с подъездной дорожки и с тыла через газон вылетит прямо на мою будку? Ну… технически возможно, но сейчас уже конец дня – какая может быть фура?

Эти мысли пронеслись в голове почти мгновенно.

Птица повернула голову, глянула на меня одним глазом, оценивая реакцию.

А я вдруг успокоился и спросил её:

– Ты кто?

– Я? – удивилась ворона. – Я – воррона! А еще я – посланник Мирроздания! Зови меня прросто – «Посланник».

Звучало солидно. Я уже хотел узнать, как именно я должен умереть, но ворона задала вопрос первой. Она сразу перешла к самому важному:

– Ты хочеш спастись?

Никогда не верьте воронам. Коварные они птицы.

Но я поверил.

– Хочу, – ответил я.

– Хоррошо! А хочеш спастись один, или со спутниками?

Я пожал плечами:

– Давай со спутниками.

– Хоррошо! Сделка заключена!

Ворона повернулась, тяжело подпрыгнула, раскрыла крылья и улетела.

Я остался в одиночестве и в недоумении.

* * *

Издалека послышался рёв дизельного двигателя и громыхание металла. Приближался один из погрузчиков. Впрочем, нет, не один. На площадку передо мной выкатился сначала один погрузчик, следом – второй, а за ними – еще и третий. Выкатились, встали, заглушили двигатели.

Моё начальство приехало. Все трое.

Я ведь по должности помощник кладовщика, а они числятся кладовщиками, хотя по факту – водители погрузчиков. Выходит, я помощник всех троих. Так и получилось, что формально у одного меня есть сразу три начальника.

Парни слезли со своих железных коней и направились ко мне.

– Петрович, давай шабашить! – издалека жизнерадостно прокричал Ромка.

Петрович – это я. Так меня тут называют. Прицепилось это прозвище с лёгкой руки одного коллеги, который любил анекдоты. Видимо, что-то в моей манере ему напомнило «Петровича», который в многочисленных анекдотах глубокими философскими размышлениями пытается оправдать своё нежелание работать. Ну и отчество у меня – Петрович.

В звонкой тишине, наступившей после остановки дизелей, вдруг послышался ещё один звук. Странный, неожиданный. Нарастающий вой пикирующего бомбардировщика.

Ромка, который находился ко мне ближе всех, поднял голову, его глаза расширились.

«Неужели боевой беспилотник? – успел удивиться я. – Сбился с курса? Кому бы пришло в голову взрывать горы мусора?».

Вой приблизился, моё тело швырнуло. Перед глазами стало дымно, затем свет погас.

3. Чужаки

Земли племени Мо Лой

Светлянка, не выбираясь из зарослей, дошла до того места, где устраивали ор макаки. Пока она шла, они затихли, но место определить оказалось несложно – по пятнам испражнений, валяющимся на земле свежим листьям, огрызкам плодов и обломанным веткам.

Обезьяны успокоились и поднялись выше, вглубь крон деревьев. Их голоса были слышны, а самих маленьких братцев – не видно.

Девушка осторожно осмотрелась. Вокруг – никого. Она подошла к месту обезьяньей бомбёжки и изучила следы. Конечно, она не охотница, но заметить неправильно повёрнутые листья лопуха, вдавленный в землю след пятки, стронутые с места гнилые листья, из-под которых показался влажный более глубокий слой, – способна.

След шёл от границы вглубь земель племени. След – один, люди шли гуськом, но было их больше одного.

Светлянка насторожилась. Конечно, это могли быть охотники племени, которые возвращались из набега. Но вчера о набеге не говорили, она бы такую новость обязательно услышала.

Девушка осторожно пошла по следу. Она ступала мягко, ощупывая ступней землю, перед тем, как прочно поставить ногу. Чтобы сухая веточка не хрустнула, стебель не сломался, листья не зашелестели.

Люди, которые прошли перед ней, шли так же осторожно. Если бы не их ссора с макаками, от которых им пришлось уходить быстро, девушка могла бы и не заметить следов.

Хотя чужаки – охотники и умеют ходить по лесу, у Светлянки было преимущество. Она шла по готовому следу, ей не нужно было искать удобную тропу. Те, кто шёл впереди, иногда останавливались, чтобы нащупать проход, пригодный для тихого шага. Иногда даже возвращались по своему следу, когда забредали в место, где со всех сторон лежал хворост и пройти тихо было невозможно. Двигаясь вперёд, они внимательно осматривались по сторонам, чтобы не пропустить зверя или человека. Девушка же просто шла, ей всего лишь нужно было соблюдать тишину и внимательно смотреть вперёд.

Скоро она заметила движение.

* * *

Чужаков было трое. Что они именно чужаки – видно издалека, по тонким косичкам, заплетённым на висках. В косички были вставлены пёрышки зелёного попугая. В племени Мо Лой так не делают, вместо этого собирают волосы в узел на макушке и вставляют туда перья голубя.

Кто есть кто из чужаков, тоже было понятно издалека.

Один – сильный взрослый мужчина. На его груди под кожу вживлено ожерелье из маленьких косточек. Каждая косточка – убитый человек. Косточек у него много, он опытный охотник.

Двое других – молодые парни возраста Светлянки. Эти не имеют вживлённых украшений, для них это первый военный выход. Если они вернутся из этого похода живыми и с добычей, для них проведут ритуал вступления в мужчины. А тот, кто сумеет своими руками убить кого-то из соплеменников Светлянки, вживит себе под кожу первые косточки.

В племени Мо Лой молодые парни поступали так же. Правда, не все. Для ритуала взросления вместо охоты на людей допускалась охота на любую крупную дичь. Даже дикий кабан подошёл бы. Но добыть в первой взрослой охоте человека – намного большее основание для гордости.

* * *

Светлянка разглядела всё, что ей было нужно. Теперь важно донести эти сведения вождю племени и сделать это как можно скорее.

Девушка свернула в сторону, тихим шагом удалилась от следа чужаков и от них самих, а затем припустила вперёд, к деревне. Теперь она неслась изо всех сил, не пытаясь сохранять тишину, не прячась, выбирая путь по тропам и пустошам.

4. Новый мир

Долина Чудовища

Пришёл в себя я через мгновение. Ну, мне показалось, что через мгновение, а как оно было на самом деле – неизвестно.

Я оказался не в том положении и не в том месте.

Вокруг – сумрачно.

Моё тело лежит на спине.

Надо мной – зелень.

Пахнет грибами.

Пальцы рук щекочет листьями.

Кожа лица чувствует тепло.

Тело покрывает осенняя одежда, в которой я был на работе. Куртка, кофта-худи, штаны от спецовки, под которыми надеты ещё одни, непромокаемые, вязанная шапочка, резиновые сапоги. Одежда практичная там, где я находился мгновение назад, но совершенно неподходящая в жару.

Жара и лес.

Надо мной – листва невысоких деревьев. Они не показались мне чем-то удивительным, хотя породу опознать я не сумел. Разве что листья непривычно крупные. Впрочем, много ли древесных пород я смогу узнать с первого взгляда? Береза, тополь, дуб, ива, акация, каштан, клен, сосна, ель… много. Но в мире их ещё больше. Вот осина, скажем. Как она выглядит? А как выглядит, допустим, липа или платан? Я вот не знаю.

Кроны деревьев не показались мне удивительными, пока я не разглядел, что над ними раскинули свои ветви другие деревья. Эти другие были гораздо выше. Именно они скрывали небо, именно из-за них вокруг царил полумрак, хотя стоял день. Эти деревья были похожи на старые тополя, которых много в моем родном городе. Они частенько вырастают намного выше пятиэтажек. Только там они растут по одиночке, а тут – густой лес, полностью закрывающий кронами небо.

Позже я убедился, что тут есть и более высокие деревья, настоящие великаны, уходящие вершинами на недосягаемую для обычной растительности высоту. Ближайший такой великан стоял неподалёку, я видел его толстенный, метра два в диаметре, ствол. Прямо из ствола, из растрескавшейся грубой коры, торчал короткий мясистый побег, а на его конце цвёл крупный цветок. По стволу вилась толстая лиана, оплетающая дерево-опору многочисленными отростками воздушных корней.

Я повернул голову. По бокам от меня росла трава. Точнее, росло нечто, похожее на лопухи с тёмно-зелёными листьями. Даже не так. Лопухи – они высокие, с толстыми стеблями, с колючими шариками цветов на верхушке. А это росло листьями из земли, как хрен. Но не хрен, потому что листья как у лопуха. Только тёмно-зелёные.

На одном листе сидела крошечная ярко-алая лягушка и задумчиво пялилась на меня круглыми глазенками.

– Что за разврат? – негромко вырвалось у меня.

– Я спас тебя. Как обещал.

Я приподнял голову, глянул в направлении голоса и увидел ворону. На ветке. Ту самую ворону, говорящую.

– Посланник? Что случилось?

Я был гораздо спокойнее, чем можно ожидать. Казалось бы, говорящая ворона, потеря сознания, джунгли какие-то. Стоило бы испытывать ужас, панику. А я – нет. Не испытываю. Раз я жив, то чего бояться? Да и вообще – опасность надо встречать с холодной головой и внимательными глазами. Я так устроен и привык к этому.

Вот когда я висел на стропиле, тело качалось, а рука в брезентовой перчатке соскальзывала со свежеокрашенной трубы, я не боялся. Я оценил, в какой момент надо отпустить руку, чтобы не упасть на железные стойки и не сломать ноги. И когда на меня в безлюдном парке неслись с лаем два волкодава, я не паниковал, а заговорил с ними, подпустив в голос командные нотки. И когда машина перестала реагировать на руль на мокрой снежной каше, я просто чуток вжал педаль газа и поехал прямо… Вообще, таких случаев в моей жизни было достаточно. Пожалуй, даже слишком. Может, я просто бесчувственная скотина, раз даже страх меня не берет?

– Ты умерр. На Земле умерр, и теперрь ты в дрругом мирре, – объяснила ворона.

– Не думал, что всем погибшим присылают говорящих ворон и воскрешают в джунглях.

– Не всем! – нахохлилась ворона. – Ты – особый случай.

– Да-а-а? – заинтересовался я.

– Именно! Ты стоял на пути прросветления. Мирроздание дает тебе больше врремени.

Я удивился. Кто бы мог подумать, что моё состояние умиротворённости и спокойствия – это просветление? Хотя, с другой стороны… какой-то из столпов буддизма вроде сказал, что он ест, когда голоден, спит, когда хочет спать, в этом и состоит Путь. Прямо как я в последнее время – всегда при деле. Или работаю, или сплю, или ем. Или занят любимым делом – блогом. Или читаю книгу. И от всех этих занятий я получаю удовольствие, потому что, по большому счёту, всё равно, чем человек занят, – лишь бы он не скучал и не болел.

– Ещё ты несёшь поррядок в окрружающий мирр. Это важно!

– Что?!

– Поррядок. Ты рработал в мастерской, которрая прреврращает мусорр во что-то полезное. Огрромное количество мусорра! – ворона даже крылья развела, показывая, какие кипы мусора мы перерабатывали каждый день. – И сам убиррал каждый день много мусорра! – ворона наклонила голову и добавила: – Люди очень неопррятны!

В мои обязанности входила уборка площадки после разгрузки сырья или его перевозки в цех. При любых перемещениях тюков от них отваливаются куски плёнки, бывает и вовсе тюки разваливаются, и тогда приходится собирать полтонны или тонну полимерного мусора. Приходилось. До гибели. Разве мог я тогда предположить, что эта не слишком приятная и очень грязная работа сыграет такую роль в моей судьбе? А оно вон как – оказывается, я нёс порядок в окружающий мир! Хотя, если честно – да, нёс, и мне это нравилось. Есть какая-то магия в том, как место, заваленное мусором, становится чистым.

– И что теперь? – поинтересовался я.

– Прросто живи! – ответила ворона. – Я пока вас оставлю. Сейчас очнутся твои спутники. Сам с ними общайся, – добавила она и… улетела!

Я обескуражено смотрел на качающуюся ветку, освободившуюся от веса птицы. Я-то думал – мне выдадут какую-нибудь героическую миссию, или прикажут отработать спасение, совершив что-то хорошее. Или хоть объяснят про тутошний мир. А мне говорят «живи».

Я сел и пожал плечами.

* * *

– Чё за гребаный дендрарий? – сбоку раздался голос Ромки. В нем слышалась паника. Та самая паника, которую правильные пацаны скрывают агрессией.

С той же стороны зашевелилось, и над лопухами поднялась массивная фигура Витька. Он испуганно озирался.

– Парни, это что было? – отозвался и Валерка.

Я поднялся. Осмотрелся. Рядом, среди листьев лопуха, сидели мои «начальники». Все трое.

– Мы, парни, погибли. И перенеслись в другой мир, – сообщил я им.

В ответ услышал три одинаковых нецензурные восклицания.

* * *

– И чё теперь? – сразу взял быка за рога Рома.

– Не знаю. Осмотреться надо, подумать, – ответил я.

– Чё тут думать? Идти надо. Выйдем к дороге, найдем людей, там разберемся, что дальше.

Я тщательно обдумал ответ, чтобы он был достаточно убедительным и необидным.

– Понимаете, мир другой. Совсем другой. Нет никаких гарантий, что тут вообще живут люди. Может, этот мир населён эльфами или зелёными человечками. Это раз.

– Что, как в книгах? – удивился Валерка. Он из троицы водителей был единственным, кого можно было заподозрить в чтении книг.

– Вроде того. А во-вторых, не факт, что здесь есть дороги…

– Почему? – удивился Ромка.

– Вот смотрите. Древние люди жили в каменном веке два миллиона лет. Потом появился человек разумный, и ещё пару сотен тысяч лет жил в каменном веке, не выползая из Африки. На то, чтобы заселить всю Землю, ему потребовалось тысяч пятьдесят лет. И только в последние несколько тысяч лет люди начали изобретать всякие полезные штуки. Колесо изобрели, земледелие, через пару тысяч лет бронзу плавить научились. Рабство тогда же изобрели и создали первые империи. Ещё через пару тысяч лет начали железо использовать. Античные цивилизации появились. Ещё тысяча лет – и в Римской империи научились строить дороги. А до развитой дорожной сети добрались только в последние пару столетий, да и то не везде. А теперь сравните, история человечества – миллионы лет, история цивилизации – тысяч пять лет, а дорожной сети – всего пара сотен. Какая вероятность случайно попасть в тот период, когда она существует?

Ромка вскочил с земли, стал мерить нервными шагами полянку. Остановился, выкрикнул:

– Давайте уже что-то делать! Меня бесит вот так сидеть и рассуждать!

Надо было срочно его успокоить. В таком состоянии Ромка способен учинить любую херню, не задумываясь о последствиях.

– Не шуми! Неизвестно, кто на этот шум придёт. Может, какой-нибудь саблезубый тигр припрётся и всех нас сожрёт. Или дикари набегут, копьями истыкают и тоже сожрут.

Ромка заткнулся.

Валера передернул плечами, возразил:

– Петрович, ты слишком уж нагнетаешь. Договоримся как-нибудь с дикарями.

– Ага! И кобыл их отдерём! – обрадовался Ромка.

– Да?? Вот представьте, на Земле есть племя маори. Совсем недавно, по историческим меркам, они жрали людей. Не просто жрали, а с изысками. Скажем, еще живому пленнику кости все переломают и в холодный ручей положат на несколько часов, – сочетание боли и холода придаёт мясу особый привкус, говорят.

Мои товарищи притихли.

– Или вот скажем вполне современная Африка, такие же, как вокруг нас, джунгли где-нибудь в Конго. Там и сейчас дикие пигмеи живут, а вокруг бегают банды, которые воюют друг с другом. Обожают рубить врагов мачете, чтобы патроны не тратить. А иногда на пигмеев охотятся и едят их, потому что считают, что пигмеи – это такие обезьяны. Это в Африке. А в джунглях Южной Америки если мы на кого и наткнёмся, скорее всего это будут наркоторговцы, которые нас или сразу хлопнут, или пошлют работать на плантациях коки…

– Развратный случай! – возмутился Ромка. – Но бывают же и цивилизованные люди!

– Бывают, – согласился я. – Цивилизованные римляне обратили бы нас в рабство. Цивилизованные христиане времён средневековья с криками «демоны» сожгли бы нас на костре. Цивилизованные люди конца двадцатого века засунули бы нас до конца жизни в камеры секретного научного центра и доили бы из нас информацию.

Ромка выматерился. Но уже негромко. Мысль, что на шум в джунглях может прийти кто-то, кто нас сожрёт, ему не понравилась.

Как нарочно, издалека донёсся рёв.

– Что это? – дернулся Витёк. – Лев?

Я задумался. Лев? Нет, львы живут в саванне. В лесу живут тигры, леопарды. Ревут ли так громко тигры? Не уверен, но вроде нет. Почему? Кто их знает. Может, в лесу слышимость недостаточно хорошая, чтобы, как львы, рёвом обозначать границы своего немаленького охотничьего участка?

– Если бы мы были в наших лесах, я подумал бы, что это какой-нибудь лось или олень, созывает самок и соперников на драку.

Парни, напрягшиеся от рёва, расслабились.

– Правда, встретить лося во время гона – тоже опасно. Может даже опаснее, чем хищника.

Парни снова напряглись.

– А вот в земных джунглях так может реветь какая-нибудь обезьяна.

Парни опять расслабились.

5. Инвентаризация

Я глянул на притихших товарищей-попаданцев.

Ромка в одном прав – надо что-то делать. Чтобы делать – нужна информация. Разведка. На разведку надо идти. К переходу по незнакомому лесу надо подготовиться. Но сначала…

Сначала надо определиться, кто у нас главный. Потому что демократия хороша, когда тебе ничего не угрожает. А когда угрожает – это самый сложный способ самоубийства.

Кто может стать руководителем отряда в незнакомой, предположительно враждебной и отсталой, среде?

* * *

Первая кандидатура – Ромка. Он чуть выше меня и килограммов на пятнадцать массивнее (при том, что я и сам не худосочный). Жирком он чуток заплыл, но пузом не обзавёлся. Заметно сильнее меня. Впрочем, они все сильнее меня – пока я просиживал штаны в институте и офисе, они все работали руками.

Ромка в юности был двоечником и гопником. Классическим таким гопником. Вместе с друзьями рыскал по району в поисках приключений. Занимался боксом. Часто дрался, жёстко, с применением подручных средств. По счастью, никого не убил и не покалечил, хотя это неточно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.