# Сводные. Не по правилам

Тэя Ласт

Они категорично разные, как сталь и хрусталь, как зной и стужа. Он ненавидит её за то, что она появилась в его мире, её раздражает самодовольство этого мерзавца. Вокруг них запреты и собственные противоречия, ведь её мать выходит замуж за его отца. Что победит? Страсть, нарушающая правила, или желание избавиться от этой жажды? Сумеет ли она разгадать его и дотянуться до камня в его груди? Сможет ли он отказаться от соблазна и противостоять той силе чувств, что внезапно оживут в нём? В тексте присутствует обсценная лексика!

## Глава 1

– Лер, – слышу маму, которая незаметно подкрадывается ко мне: – Поверь, тебе там понравится…


Неоднозначно угукаю, потому что вся моя жизнь, которая мне нравилась, в одночасье закончилась.


Всё осталось в Питере.


А сейчас я вынуждена собираться на ужин, равно знакомство с маминым ухажёром, ради которого мы переехали в Сочи.


И откровенно сказать, этот воздух мне уже не нравится.


Трудно дышать, а сам город для меня не более чем большая деревня. Там, где я родилась и чувствовала себя уютно, по сравнению с этими местами было более величественно.


Вздыхаю, продолжая расчёсывать свои тёмные волосы.


– Говорят, что это неплохое учебное заведение, – тянет вновь мать.


– Это тебе твой Дмитрий сказал? – со скепсисом хмыкаю.


Мало того что я буду новичком в университете, плюс я не имею представления, что за интересные места здесь есть.


В Питере у нас был ряд наших любимых кафе. Кондитерская, ресторан, в котором мы любили сидеть, и бар, где весь персонал был мне знаком.


– Лера, – голос мамы меняет окрас на более жёсткий, и я шумно выдыхаю воздух из лёгких.


– Когда мне можно будет съездить навестить отца? – оборачиваюсь на неё с вопросом в глазах.


Она прикрывает их на минуту.


С отцом они развелись около шести лет назад, и их общение не складывалось. Тогда как я всё равно продолжила, пусть и после некоторого молчания. Теперь же единственная возможность увидеться с друзьями – это поехать к нему.


– Лера, мы только приехали… Тебе надо обжиться, устроиться, познакомиться с ребятами и сыновьями Димы.


Да, ещё одно важное уточнение. У меня внезапно появилось аж два сводных брата. Хотя я даже имён их не знаю.


До отчаяния хочется устроить истерику, но знаю, что это ни к чему не приведёт, лишь к ужесточению моих же рамок.


Поэтому, стиснув зубы, молчу.


– Ты уже решила, что наденешь?


Воодушевлённо начинает мама, я же пожимаю в ответ плечами.


– Дорогая, я понимаю, тебе сложно…


– Нет, мам, – оборачиваюсь на неё: – Если бы я захотела уехать, ты бы не отпустила меня в эту самостоятельную жизнь. А так мы тут только потому, что у тебя появилась новая любовь. Но это не относится ко мне, я вполне могла бы жить с отцом.


Выпаливаю на одном дыхании то, что по существу мы обе боимся произносить вслух. Для неё это удар ниже пояса, для меня… Я уже даже и не знаю, что это для меня.


Она медленно встаёт с кровати и, поджав губы, несколько раз кивает. Однако в дверях всё же останавливается.


– Я дам тебе время, Лера, – озвучивает она тихо, и я чувствую укол совести.


Я не хочу её обижать, но то, что привычный мир для меня изменился – это долбанный факт.


– Затем, если ты пожелаешь, ты уедешь к отцу.


Она выходит, а я снова шумно выдыхаю и дёргаю волосы на голове.


Слышу, как на телефон падают уведомления в наш чат с подругами, но даже смотреть боюсь.


Тогда разревусь и поеду на ужин не в самом лучшем виде. За это мама меня тоже не простит. Она уже дала понять, насколько ей важно, чтобы всё прошло идеально.


Натягиваю на себя полюбившиеся широкие джинсы и топ, на голове делаю хвост из чуть волнистых волос. И, глянув в зеркало, готовлюсь быть послушной и приветливой.


Хотя, признаться, хочется лечь в кровать и смотреть в одну точку.


Мама, нарядившись в лёгкое светлое платье, встречает меня взглядом и прячет недовольство. Она мечтает, чтобы я носила лёгкие, воздушные платья, но в них я чувствую себя недозефиркой, которой жутко некомфортно.


– Едем? – с восторгом в глазах спрашивает она, на что я киваю, поджав губы.


Мы садимся в такси, где таксист всячески пытается увести нас в увлекательную беседу. Но я, прислонившись головой к окну, пропускаю мимо ушей, а вот мама вежливо общается.


Сейчас бы прогуляться по Таврическому саду, рассказывая подругам, как прошёл день, и обсудить последние сплетни. А я еду в неизвестное мне место знакомиться с людьми, с которыми нет никакого желания родниться.


Вместе с тем, я и не в праве лишать своего родителя счастья.


Наконец, машина останавливается у какого-то ресторана на набережной. Количество людей на улице вызывает недоумение. Только я прячу собственное мнение и покорно вылезаю из автомобиля. Я договорилась сама с собой и пообещала маме.


Вижу, как она нервничает, поправляя волосы.


– Ма, всё в порядке, – мягко говорю ей: – Ты отлично выглядишь.


Она с благодарностью смотрит в ответ, а я чувствую себя ужасной дочерью.


Надо засунуть свои переживания подальше и действительно дать ей возможность почувствовать себя счастливой и расслабиться.


Мы входим внутрь, она называет фамилию Астахов, и нас с ослепительной улыбкой сотрудник проводит по залу.


Убранство ресторана выглядит вполне себе. В духе дизайнерских ресторанов Питера. Много зелени и света, а столы сервированы красивой фарфоровой посудой.


Около огромного окна с выходом на террасу я замечаю трёх человек и по реакции матери понимаю, что это они.


Мужчина, явно высокий и статный, сидит в костюме и что-то мрачно озвучивает, видимо, своим сыновьям.


Один из них в белой рубашке с неприкрытым скепсисом смотрит на своего отца. Второй в футболке сидит, вальяжно развалившись на стуле.


Глубоко вздыхаю, потому что они напоминают золотых мажоров, и интуиция уже подаёт сигнал: вряд ли мы найдём точки соприкосновения.

## Глава 2

Вижу, как мужчина оборачивается и проходится глазами по маме.


Откровенно, он горяч, пусть и возрастом явно втрое старше меня. Остальные «родственники» тоже ведут глазами, замечая, как он встаёт.


Тот, что в футболке, попивает что-то из бокала и щурит глаза. А второй, в рубашке, чуть склонив голову набок, жуёт жвачку.


Гены, конечно, дают своё. Все трое темноволосые и как отретушированные в редакторе для обложки журнала.


– Дима! – слышу мамин голос, и она буквально падает в объятия мужчины: – Я так соскучилась!


Он прижимает её к себе, пока я стою, отвернувшись, и переминаюсь с носков на пятки.


Неловко немного. Учитывая, что такие нежности от своих родителей я видела лет так восемь, десять назад.


– Это Лера, – мама немного смущается и касается моего плеча.


А я не понимаю, над столом как будто беснуется сгусток энергии, и, мне кажется, я даже догадываюсь, от кого она исходит.


Тёмные глаза того, что в рубашке, с небрежной чёлкой, спадающей на них, буквально секундно оценивают меня, а я, если откровенно, ощущаю натуральное удушье.


Разрываю контакт с «рубашкой» за столом и нелепо оборачиваюсь к мужчине.


– Добрый день, – озвучиваю, растягивая губы в лёгкой улыбке.


Мужчина кивает и подходит ближе.


– Рад, наконец, с тобой познакомиться, – говорит он с тёплой улыбкой: – Это…


Указывает рукой на столик, и я вижу, как приподнимает брови, на что оба парня нехотя поднимаются со своих мест.


– Мои крайне невоспитанные сыновья, – выдаёт он, очевидно, пряча негодование: – Младший Демид и старший Леон.


Младший, как понимаю по кивку, это тот, что в футболке и с более короткой стрижкой.


– Салют, – поднимает он бокал: – Можно просто Дём.


Мы с мамой синхронно киваем. А вот оставшийся не торопится приветствовать, лишь прищурившись, вновь разглядывает.


– Лера, – несмело тяну я, чтобы заполнить паузу, а сама опускаю глаза в пол, чтобы не встречаться с его взглядом.


– Леон, – слышу вновь главу семейства, но парень никак не реагирует, лишь обратно садится: – Простите, он редко бывает в духе.


– Ничего, полагаю, мы узнаем друг друга позже, – мягко отвечает мама, а Дмитрий отодвигает ей стул.


Подхожу к столу, не дожидаясь, что и меня будут обхаживать, поэтому хочу отодвинуть стул. Однако замечаю, как младший из братьев толкает его ногой, не вставая со своего места.


– Спасибо, – мямлю я, присаживаясь.


Наблюдаю, как этот Леон посылает яростный взгляд в младшего, но тот лишь в ответ усмехается.


– Итак, – начинает мужчина: – Мама тебе уже сказала, что мы присмотрели отличный особняк неподалёку, в котором поместимся все?


Брови невольно лезут на лоб, и я даже закашливаюсь, а мама в это время строит виноватую гримасу.


– Мы пока это ещё не обсуждали… – наклонившись к своему мужчине, тихо говорит она.


– А, – озадаченно он тянет: – Тогда мы можем съездить все вместе посмотреть его?


Он переводит глаза на каждого. И кроме мамы, согласно кивающей, очевидного восторга здесь нет ни у кого.


– Мне всё равно, главное, чтобы не во время тренировки, – наконец подаёт голос младший из братьев.


– Леон? – его отец снова посылает громкоговорящий взгляд в него.


– Выбирайте день, – гортанно низким голосом отдаёт свой приказ мажор.


– Кстати, Демид, вы же одного возраста с Лерой, да? – начинает мама, а мне хочется завыть.


Ещё не хватало, чтобы у меня появилась нянька.


– Не знаю, – он поворачивается на меня, прожигая своими тёмными глазами: – Сколько тебе, сестрёнка?


– Восемнадцать, – озвучиваю, игнорируя то, как он назвал меня.


– Ну почти, – тянет он моей матери: – Мне девятнадцать.


Она кивает, а я уже хочу уйти отсюда.


– Может быть, если, конечно, у тебя будет время, расскажешь и покажешь, как и что тут? – мама улыбается, глядя на Демида, а я почти закатываю глаза.


И в этот момент замечаю, как ухмыляется старший из братьев.


– Что?! – хмуро обращаюсь к нему, на что он лениво поворачивает свою голову и нахально всматривается.


– У нас загруженные дни из-за тренировок, – хрипит он: – Сестричка ведь сможет сама разобраться в коридорах универа…


Вижу, как он застывает с печатью неприязни на лице, а сама я пытаюсь удержать растущее раздражение.


Я на дух не перевариваю тех, кто ведёт себя, как властелин мира. А эти двое как раз таки и демонстрируют своё превосходство. И это только одними глазами.


– Обойдусь, да, – киваю я с фальшивой улыбкой, на что мой собеседник кивает.


– Леон… – слышу упрёк в голосе его отца, но парень и бровью не ведёт.


– Прошу меня извинить, – театрально кланяется он, но в глазах действительно мрак: – У меня дела.


Встаёт, отбрасывая салфетку с колен и не обращая ни на кого внимания, уходит из заведения.


– На связи, па, – тут же вскакивает младший.


– Дем, – отец пытается повлиять и на этого, но он пожимает плечами и уходит вслед за своим командором.


– Простите, – качает головой глава Астаховых: – Я надеялся, что будет проще. Но эти двое…


– Всё в порядке, – гладит по его плечу мама.


Я же невольно оборачиваюсь на выход и вижу, как старший дожидается младшего.


Взгляд высокомерных мрачных глаз метко переходит ко мне, и он, прищурившись, пронзает меня ими.


Не понимаю, что мы ему сделали, раз такое неприкрытое презрение читается в его поведении, но абсолютно точно, мои дни здесь будут крайне, крайне сложными.

## Глава 3

Смотрю на огромный белый одноэтажный дом, а сама ещё отхожу от неловкого ужина, где чувствовала себя определённо лишней.


Риелтор или агент Дмитрия Астахова с неприкрытым блеском в глазах рассказывает о преимуществах, а я даже и не слушаю. Двигаюсь чуть дальше парочки, что в обнимку вкушает мечты об идеальной жизни.


Наверное, мама заслужила. Она много лет терпела зависимость отца к алкоголю, пока не приняла решение уйти. Правда, и папа за это время уже тоже изменился. Избавился от пагубной привычки и одно время пытался её вернуть, но все попытки оказались тщетными.


Слышу, как до нас доносится звук двигателя, и невольно оборачиваюсь на звуки.


К дому подъезжает огромный открытый джип, такой, на которых в телевизоре разъезжают по сафари. Из него выпрыгивают оба Астаховых и, смеясь, вальяжно двигаются в нашу сторону.


Вдыхаю поглубже, резко отворачиваясь.


Надеюсь, что сегодня у обоих настроение получше. Не хотелось бы въезжать в этот элитный особняк, как кошки с собаками. По крайней мере, ради наших родителей.


– Привет, малая, – слышу низковатый и немного ломаный голос младшего.


– Сам-то давно повзрослел? – не глядя отвечаю ему, на что слышу его усмешку.


Его брат выходит чуть вперёд и, я уверена, разглядывает меня из-под солнечных очков. Ёрзаю, не понимая, почему мне так неприятно, а тело словно резать на живую собираются.


Правда, вместе с этим то, как он одним видом демонстрирует, что я таракан на его чистейшей территории, мгновенно злит. Скрещиваю руки на груди и радуюсь тому, что надела бесформенную футболку.


– Ну что, как тебе тут? – продолжает разговор Демид, заставляя оторвать взгляд от своего надменного братца.


– Нормально, – вру я, бросая взгляд на открытый вход с передней террасы внутрь дома.


– Ты сейчас пытаешься обмануть нас или себя? – встревает гортанный баритон старшего.


– А ты такой проницательный, – с фальшивой улыбкой отвечаю ему.


Он подходит ближе, снимая очки, и убирает рукой волосы, что спадают ему на лоб.


Стараюсь сделать вид, что мне наплевать, и уж тем более я его не боюсь. Однако по его расплывающейся ухмылке понимаю, вряд ли это у меня получается.


– Проницательнее, чем ты думаешь… – щурится он: – Из какой там халупы вы вылезли?


От удивления усмехаюсь.


– Такая халупа тебе и не снилась! – парирую я.


Мы не сказать, что богаты. Но и бомжами нас уж точно нельзя назвать.


Да, коммунальная квартира, но родители её выкупили, а при разводе отец оставил её нам.


Пусть там старая паркетная доска, дающая знать о приближении кого-либо; стены в обоях и старый сервант, зато это исторический центр города. Любой, кто понимает, что такое Санкт-Петербург, оценил бы.


Вижу, что он так и стоит с усмешкой на лице, а его брат практически влезает между нами.


– Ладно, ладно, – кладёт Демид ему руку на плечо.


А я прямо от громкого осознания головой качаю.


Так вот, что он думает о нас с мамой. Что нам нужны только кошельки их достопочтенного семейства.


– В универе, – продолжает он угрожающе и глухо: – Даже не думай стоять рядом. Ещё не хватало, чтобы нас увидели с тобой, – с презрением, особенно на последних словах, добавляет он.


А меня это задевает.


Я не надеялась на то, что меня тут обнимут и проведут кровный ритуал. Но и не думала, что со мной будут говорить так.


Прячу задетые чувства и сжимаю челюсти.


Я пыталась быть вежливой, этому есть свидетели. Но очевидно, этот парень совершенно не представляет, что это такое.


Демид почти толкает брата вперёд, а на меня посылает на пять процентов извиняющийся взгляд.


Отворачиваюсь, потому что стресс от этого переезда только начинает набирать обороты, а мне казалось, что должно стать легче.


Не хочу я смотреть этот дом, не хочу даже соглашаться въезжать сюда, потому что тогда нас точно будут считать нахлебниками.


А мы таковыми не являемся.


– Милая! – слышу голос матери, и с силой тру лицо: – Лера!


Вдох-выдох, и я всё же плетусь туда, где стоит вся эта компания.


Когда дохожу, наблюдаю, что сыновья уже валяются на шезлонгах у огромного бассейна.


– Ну как тебе? – у мамы в глазах столько счастья, что я отчаянно не хочу портить ей настроение.


– Мам, ты уверена, что это по карману? – начинаю издалека.


И всеми возможными способами корю себя за то, что повелась на его издёвки.


– Да, – уверенно отвечает она: – Дима сказал, что это не проблема, да и у меня есть сбережения. Немного, но… – пожимает она плечами, вновь оборачиваясь на дом: – Это как мечта, Лер.


Пожёвываю губу, и на секунду веду глазами к бассейну, где будто короли этой жизни расположились те двое.


– Хорошо, мам, – вновь обращаю внимание на маму: – Если тебе нравится, мне тоже понравится.


Она обнимает меня на эмоциях, а я думаю, что моя жизнь переживает настоящий катарсис.


Мало того что я оказалась в обществе напыщенных мажоров, коих ненавижу, так ещё и в новом городе, где должна буду жить с ними под одной крышей… Но и этого там наверху, видимо, мало, поэтому, как выясняется у нас ещё и университет один на троих.


Класс.

## Глава 4

Утро следующего дня вызывает только тремор и потеющие ладони, поэтому от завтрака я отказываюсь. Пытаюсь выбрать, что надеть, но особых вариантов, кроме как джинсов и подобия футболки со спущенными плечами, у меня нет. Вещи я даже не разбирала, а это единственное, что наименее мятое из моего гардероба.


Волосы оставляю распущенными, но резинку всё же беру. Ощущение, что здесь всё ещё лето, хотя уже осень уже как несколько недель вступила в свои права.


Мама собирает мне подобие ланча, а когда я это вижу, тут же отказываюсь. Довольно громко и эмоционально.


– Лер, всё будет в порядке. К тому же двух студентов ты уже знаешь, – озвучивает она мне с улыбкой: – Да и в каком бы городе ты ни была, это всё равно случилось бы впервые.


Соглашусь, что это всего лишь первый курс, и неважно, дома я или здесь. Это всегда новые люди и новая жизнь. Однако дома бы мне было проще, потому что там друзья. Ну и потому что я всё равно ходила в университет на день открытых дверей.


Сажусь в машину, чувствуя себя какой-то маленькой девочкой, что волнуется на первом утреннике. И пытаюсь размеренно дышать, чтобы немного успокоиться. Мы отъезжаем от дома, в котором снимаем жильё, пока идёт оформление сделки того самого коттеджа.


– Кстати, Дима сказал, что уже на днях можно будет заселяться в дом, – она пытается отвлечь меня, но сейчас мне плевать, когда мы войдём в ряды светских богатеев:– Лер, ну правда, ты общительная девочка, всегда была такой, – мама, очевидно, думает, что проблема только в этом.


А проблема, в принципе, во всём. Я не хотела переводиться сюда и не хотела жить в таком огромном и богатом доме.


– Всё нормально, – тяну я, отворачиваясь в окно.


Наблюдаю активную жизнь города за стеклом и готовлюсь. Провожаю глазами офисные здания и жилые дома, а сама как будто даже и не вижу. Непонятно, что с мыслями, разбегаются, как муравьи.


Когда спустя двадцать минут мы подъезжаем к университету, здание напоминает что-то современное и дорогое. И это уже вводит в ступор. Я должна была учиться в Герцена в Питере, а там колонны, архитектура и огромнейшая территория на несколько корпусов.


Мама прощается и желает хорошего дня, поднимая сжатые кулаки в воздух, в попытке взбодрить меня. Я же на автомате киваю и останавливаюсь перед воротами в эту новую жизнь. Рассматриваю газон, ряды скамеек и небольшое здание, отдающее светлой отделкой и стеклом. Вокруг тоже студенты, кто-то группами, кто-то в одиночку куда-то шагает. Замечаю нескольких человек, что читают на скамейках у корпуса.


Поворачиваю голову и замечаю у самых ворот припаркованные машины. Одна из них бросается в глаза. Это тот самый открытый джип.


Значит, братцы-кролики на месте.


Однако рядом с железным монстром стоит изящная машина яркого жёлтого цвета с наглухо затонированными стёклами. Смотрится комично, усмехаюсь такому контрасту, а в этот миг пассажирская дверь внезапно открывается, и из неё вылезает владелец рядом стоящего джипа. Натягивает футболку и поправляет джинсы, а вслед за ним появляется фигуристая блондинка, что вытирает рот рукой.


Фу.


Мотаю головой и не верю, что они действительно занимались сексом в этой маленькой игрушке. Но недолго думая, ускоряю шаг на территорию университета, чтобы остаться незаметной.


Когда подхожу к зданию, наблюдаю второго Астахова, что стоит в окружении девушек и нескольких парней. Он, откинув голову назад, смеётся, придерживая рукой свой рюкзак. Снова в футболке, что кажется немного растянутой на его теле, но, видимо, это задумка модельера.


Прохожу мимо, машинально опуская взгляд. Однако слиться с потоком других студентов не удаётся, потому как их компания подозрительно затихает.


– Слышь, это кто?! Не видел здесь… – подаёт кто-то голос.


– Новенькая, – а это уже, сто процентов, отвечает младший из моих родственников: – Забей.


Хотя бы за это я благодарна ему.


– Надо посвящение тогда устроить, – ржёт незнакомец.


Ответ Демида я уже не слышу, потому что подхожу к дверям. Однако их громкие возгласы в следующее мгновение вновь завладевают моим вниманием, и я всё же оборачиваюсь. Судя по всему, король и королева университета вальяжной походкой подходят к той самой группе. Блондинка выглядит под стать, и что удивительно, в целом не вызывает отторжения. Ну, не считая того момента у ворот…


Хотя разве есть мне дело, отталкивает она или притягивает!


Сама не объясню себе, почему всё ещё продолжаю рассматривать эту элиту.


Начинается целая эпопея с приветствием. Парни то хлопают старшего Астахова по плечу, то здороваются, скрещивая кулаки. Девушки же оставляют невесомые поцелуи, не забывая коснуться этого «льва».


Очевидно, моя мама выбрала отца самых золотых поганцев.


Астаховы переглядываются, а затем к Леону подходит какой-то парень и что-то рассказывает. Демид хмуро отмахивается, а второй слушает, чуть вздёрнув бровь. Наблюдаю, так и оставаясь у дверей под навесом, а внутри тревога тонкой струйкой разбавляет мою кровь. Король внезапно простреливает взглядом в мою сторону, и я вижу, как зловещая ухмылка растягивается на его лице.

## Глава 5

День даже выходит вполне сносным, не считая утренней стычки. В остальном я просто пытаюсь не попадаться на глаза никому.


Если признаться, этот стресс я переживала где угодно, а особенно облюбовала небольшой закуток под лестницей. Тебя вроде и видно, а вроде бы и нет, а посадочные места, вмонтированные в стену, вносят дополнительные удобства.


Однако сейчас у нас тренировка на поле, где, я так понимаю, парни играют в футбол, а девушки бегают или что-то ещё делают.


Несмотря на то что я на первом курсе, я молюсь, чтобы на поле была другая команда, а не та, которую я отчаянно не хочу. Но, увидев в деканате расписание, я понимаю, что там старшекурсники, и так как я не знаю, в каких группах братцы-кролики, то молюсь, чтобы это оказалась не та, что указана в расписании.


Но мои надежды разбиваются в щепки, когда я вижу шевелюру старшего Астахова.


– Ты новенькая, привет? Ко мне подходит девушка, что, немного краснея, явно чувствует себя неловко.


Киваю, поджав губы.


– Я могу помочь, рассказать, как тут всё устроено… – пожимает она плечами: – Я Рада.


– Была бы благодарна, Лера, – отвечаю, поправляя бесформенную футболку, наблюдаю, большинство девчонок чуть ли не в купальниках, когда по телевизору показывали тренировки на батутах.


– Это Иванов, – показывает она на преподавателя: – Чудной мужик, который считает свой предмет единственным важным…


Киваю и всё-таки перебиваю девушку.


– А занятия всегда совместные? Указываю головой в сторону поля, она кивает и с сочувствием смотрит.


– Это самые жестокие представители, потому что во главе Астахов.


Хмыкаю, завязывая хвост, и пытаюсь размеренно дышать.


– У него ещё брат, – отвечает она: – Он поспокойнее, но не отличается дисциплиной и успеваемостью. Он на втором курсе.


– Спасибо, – тяну вежливую улыбку, в принципе, это самое важное, наверное: – И как тут встречают новичков?


Гримаса отчаяния уже расползается на моём лице.


– По-разному, – отвечает незнакомка: – Меня «посвятили» в столовой в еду. Ещё одну девочку, первокурсницу, чуть ли не… – Она жестикулирует в воздухе, а я вскидываю бровь: – Ну ты понимаешь… Она, конечно, сама повод дала, а они так её проучили.


– Они типа короли универа, да? Для своего же спокойствия не вникаю в то, что там могло случиться.


– Он, – многозначительно глядя на меня, отвечает она. – Астахов. Всего их, может, человек шесть-семь, двоих я тебе уже назвала.


В этот момент мы слышим свисток Иванова и последующее рявканье. Девчонки встают в строй и тут же начинают разминаться. Я же веду глазами в ту сторону, где вижу, как разогревается, судя по всему, капитан футбольной команды.


Ничего. Всё будет нормально, Лер.


Спустя час, пока мы носились как угорелые, а парни эмоционально кричали с поля, рассекая воздух мячами, я уже возвращаюсь в раздевалки. И если честно, настроение на порядок выше, потому как Астахов будто даже не видел, что я там есть.


И это идеальная схема нашего взаимодействия.


Он считает, что нет меня, я считаю, что нет его.


Воодушевлённая вхожу в раздевалку, не сразу реагируя на то, что нахожусь в ней одна. Снимаю влажную футболку после истязаний спортом, оставаясь лишь в тонком бра, и стягиваю велосипедки, которые буквально приклеились к ногам.


И только в этот момент до меня вдруг доходит, что что-то не так. Открываю шкафчик, но там полная пустота. Одиноко висит лишь моя сумка, в которой учебники и прочая мелочь.


– Добро пожаловать… – слышу ухмыляющийся голос, и, в конце концов, осознаю, что происходит.


Хватаю влажные вещи, чтобы прикрыться, но уже поздно. Вряд ли сеточка на трусах скрыла хоть что-то.


– Ниче такая задница, – слышу другой голос и резко оборачиваюсь.


Ужас практически обливает меня ледяной водой, о которой я так мечтала на поле.


Здесь множество парней-старшекурсников, и они рассматривают меня голую.


Закрываю тут же грудь, но и это запоздалая, вялая попытка.


Старший Астахов стоит, скрестив руки на груди, и победно ухмыляется.


– Удачного дня, Сказкина.


Хочется вмазать ему между ног, чтобы навсегда потерял возможность стоять с таким лицом, и в то же время от стыда щёки покрываются ярким румянцем.


– Верните мне одежду, пожалуйста, – озвучиваю сипло и нарочито вежливо.


Хотя внутри творится буквально армагеддон.


Я уже вижу, как тяну его за эту массивную серебряную цепь на шее. Скручивая её, заставляю этого петуха задыхаться.


Он неопределённо хмыкает и разворачивается. Для него толпа остальных парней расходится, образуя королевский коридор. А я, стиснув челюсти, прикрываю глаза.


– Сладкая, ты только свистни, я тебе сказку на ночь расскажу, – голосом, который я уже слышала утром, блондин ржёт, показывая в район своего паха.


– Шапито, – слышу, как рявкает король, и парень тут же успокаивается, следуя за вождём этого племени.


Когда закрывается дверь, я опустошённо сажусь на скамейку и только теперь позволяю себе разреветься, сжимая в руках чёртову футболку.


Ненавижу этого подонка. Всей своей душой и сердцем готова уничтожить его за этот позор. Одно дело безобидные шутки, а другое – тотальное унижение, которое он с триумфом поглощает, подобно еде. Казалось бы, должен быть взрослее, а на деле – ограниченный мажор, застрявший в подростковой стадии.

## Глава 6

Дав себе вдоволь насладиться жалостью к себе, я вновь натягиваю жутко неприятные влажные вещи, а когда слышу звонок, на секунду замираю.


Но не реагирую и не тороплюсь, на сегодня достаточно. Он получил своё.


Унизил, показал кто здесь главный, и всё то, что демонстрирует его власть над этим стадом богачей.


Пытаюсь не обращать внимания на дискомфорт, и всё ещё не могу взять в толк, действительно все перед ним пресмыкаются… настолько? Что готовы освободить раздевалку, лишь бы не вызывать гнев короля?


Ощущение, что я как в каком-то сериале, но никак не в реалиях нашего времени. Беру свою сумку и, молясь, чтобы большая часть студентов разбрелась по коридорам, тихонько выглядываю.


Коридор практически пуст, поэтому короткими, но быстрыми шагами я преодолеваю расстояние, опустив глаза в пол.


Лишь когда оказываюсь на улице, где определённо больше людей, не обращая внимания на ползущие красные пятна по лицу и телу, иду на выход.


А оказавшись за пределами университета, наконец глубоко вздыхаю.


Вспоминаю, с какой стороны мы приехали с мамой, однако взгляд падает на машину, что небрежно припаркована на парковке. С пару секунд раздумываю и рыщу в сумке…


Где-то был лак для ногтей, я не выкладывала мелочь, что бросала наобум перед переездом. Достаю его, мимолётно радуясь тому, что он красного цвета.


И раздумывая с пару секунд, медленно подхожу к наверняка любимой машине. Так как это открытый джип, на его корпусе будет не так эффектно, как на лобовом.


Подпрыгиваю, вставая на огромные шины, и с настоящим удовольствием открываю тюбик. Аккуратно вывожу буквы напротив водительского сидения, а закончив, даже отхожу подальше полюбоваться.


Мимо проходящие люди нахмуренно всматриваются, но никто и слова не говорит.


Признав проделанную работу настоящим шедевром, в итоге бреду по тротуару, оставляя позади учебное заведение. Наверное, надо маме позвонить, но отчего-то не хочется.


Медленным шагом прогуливаюсь по городу, рассматривая его. Но даже несмотря на мою маленькую месть, на душе тоскливо и одиноко. Решаю набрать подругу, надеясь, что у неё нет пары в это время.


– Привет, – улыбаюсь весёлой и милой блондинке: – Как ты?


– О, я жутко скучаю! – канючит она, поджимая губы.


Мы с Кирой практически сестры, точнее, таковыми себя считаем. Общаемся очень давно и рассказываем друг другу буквально каждую мелочь. Она росла без родителей, и меня восхищает её любовь к этому миру. Несмотря на то что она оказалась в таком положении, она не потеряла вкуса к жизни. Напротив, благодаря этому он будто ещё ярче.


Нам пришлось изрядно постараться, чтобы девушка попала в более-менее неплохой детский дом, и мы с мамой не оставляли её даже там.


– Я тоже… – киваю ей: – Как дела? Как наши?


– Всё как обычно… – тянет она: – Михайловский тебя всё вспоминает, остальные пытаются привыкнуть к новому ритму жизни и учёбе.


Улыбаюсь, немного краснея. Михайловский Денис, это парень из нашей компании. Он немного старше, буквально на год, но очень неплохой молодой человек. На одной из наших скромных вечеринок он признался, что я ему нравлюсь… После мы несколько раз встречались, и это даже можно назвать свиданиями.


Вспоминаю события, которые, кажется, были очень давно, и глуповато улыбаюсь.


– Эй! – тут же тянет подруга: – Лучше скажи как ты?! Как Дмитрий?! Как его сыновья?!


В секунду улетучивается тепло с лица, и я мрачнею.


– Я даже не знаю, есть ли в русском языке слово, определяющее этих двух зазнавшихся уродов.


– Оу! – подруга тут же с шоком застывает: – Всё плохо?! – вижу, как корчит мину, а я киваю.


– Но ничего… Они просто ещё не знают, с кем связались. – отвечаю, пытаясь не показывать собственной неуверенности.


Она смеётся, и я позволяю себе лёгкую улыбку.


– Может быть, на новогодние приедешь? – спрашиваю то, чего бы очень хотела.


– Посмотрим, Лер, всё зависит от того, получится ли у меня заработать…


– Мы оплатим, успокойся.


Она тут же мотает головой, и я знаю, что она не примет помощь.


Мы ещё пару минут разговариваем, а потом она прощается. Убираю телефон, а надежда на то, что после разговора с подругой станет лучше, не оправдалась.


Стало только хуже.


В конце концов, я вызываю такси и называю адрес того самого идеального дома, где должна быть мама и мой отчим.


А когда выбираюсь из такси спустя получаса езды, желание помыться достигает своего апогея, потому что в машине не было кондиционера, к тому же пахло какой-то едой. Ощущение, что я несколько часов находилась на кухне придорожного кафе.


Я уже и забыла, как выгляжу, поэтому когда меня замечают в холле мама и Дмитрий, они оба озадаченно смотрят.


– Физкультура, – посылаю нервную улыбку, мама хмурится, а её мужчина явно не верит моим словам. – Я могу принять душ здесь?!


Спрашиваю, напрочь игнорируя то, что я выгляжу вполне себе неплохо для прибрежного города, но никак не для будней студента.


– Да, конечно, вещи все уже здесь… – тянет мама осторожно.


– Куда? – показываю пальцами в разные стороны.


– Мы решили, что ты захочешь комнату с выходом на террасу, – вступает её кавалер: – Поэтому третья дверь налево.


– Благодарю, это замечательно, – натянуто улыбаюсь и оставляю их позади.


Не обращая внимания на интерьер, я влетаю, и по пути к двери, ведущей, полагаю, к ванной, скидываю с себя вещи. Только включив воду в душевой, встаю под струи и наконец испытываю блаженство. Даю себе вдоволь насладиться, выливая полтюбика средства, благоразумно, то ли мама, то ли не знаю кто здесь расставил, и, накинув халат, выхожу из ванной.


Рассматриваю просторные апартаменты, и да, очень неплохо.


Стильно всё светлое и уютное. Кровать с подушками, которая смотрится великолепной и наверняка мягкой. В остальном – натуральная девичья комната с туалетным столом и светлыми шторами.


Подхожу к ним, разглядывая зелень внутреннего двора, и даже часть бассейна отсюда видно. Пытаюсь дёрнуть за ручку, но она мне не поддаётся. Тужусь, убирая влажные волосы от лица, и, видимо, делаю что-то не так. Однако в следующую секунду я оставляю любые попытки и отскакиваю от окна, потому что вижу разъярённое лицо своего старшего сводного брата.


Чёрт.

## Глава 7

В растерянности смотрю на него и благодарю высшие силы за то, что выход на террасу заклинил.


Только вот в следующую секунду одним рывком Астахов открывает эту раздвижную дверь и размашисто врывается внутрь.


Комната резко заполняется запахом ярости, и будто даже светлые стены мрачнеют от того, кто нарушил моё наслаждение чистым телом.


Скрещиваю руки на груди, пряча то, что до чёртиков боюсь. Кто знает, на что способен этот умалишённый.


Мой будущий сводный брат в шаг преодолевает расстояние между нами.


Не двигаюсь, хотя, если честно, не желай я показать ему то, что не боюсь, то уже сверкала бы своими чистенькими пяточками.


– Понравился сюрприз? – прокашливаюсь и искусственно улыбаюсь.


Вижу его ухмылку, и он, медленно склонив голову набок, проводит своим языком по верхним зубам.


– Очень, – хрипит король в ответ, так и продолжая стоять вплотную ко мне.


Его глаза опускаются ниже, и я замечаю, что халат распахнулся, демонстрируя больше того, что нужно. Сдёргиваю полы на груди и вижу, как хищно тянется его ухмылка.


– Отмоешь в течение часа, сестричка, – чеканит он, прожигая меня своими тёмными глазами.


Я практически фырчу в ответ, а он будто только этого и ждал.


– Иначе…


– Что?! – вскидываю выше подбородок, на что парень в одну секунду тянет руку и наматывает мои тёмные волосы на кулак.


– Очень, очень сильно пожалеешь, Сказкина, – он будто даже вкрадчиво это говорит.


Внутри сердце трясётся как осиновый лист, а я, невзирая на мгновенную боль, не увожу своих глаз. Отчего-то это всё вызывает противоречивые эмоции, и я, если честно, растеряна оттого, что испытываю.


Я чувствую аромат его парфюма, что-то землисто-пряное. Слышу его горячее дыхание, что опаляет моё лицо. Между нами несколько сантиметров, и я всматриваюсь в угловатые черты, замечая, что правая бровь была явно рассечена.


Обоняние улавливает ещё и зной, будто кожа после принятия солнечных ванн, и это вызывает какие-то странные эмоции.


Мне нравится запах. Определённо точно нравится. Хотя я вообще не любитель духов, даже сама не пользуюсь.


Но… здесь будто что-то ещё намешано. Секретный ингредиент.


Леон вдруг резко ухмыляется, а я тут же хмурюсь. Глупо рассчитывать на то, что он не заметил моего откровенного любопытства. Ощущаю, как вторая рука парня ведёт по халату, а затем он касается оголённой кожи ноги.


Вздрагиваю и шумно вдыхаю.


– Что… что ты делаешь?!


Вслед за рукой кожа бугрится мурашками, и это мне уже совсем не нравится.


– Делаю так, как ты хочешь, – с самодовольством и надменной рожей заявляет он.


– Отпусти! – пытаюсь брыкаться, но он только сильнее оттягивает волосы, заставляя прижаться к нему ближе.


Его кожа кажется упругой на вид, а я сглатываю, желая избавиться от этого дурмана.


Крайне неправильные мысли. Абсолютно иррациональные и невозможные.


Шершавые пальцы поднимаются всё выше, пока мы оба смотрим друг на друга. Воздух наполняется чем-то, даже пахнет горелым, словно где-то поблизости есть очаг возгорания.


Но в эту минуту меня выносит куда-то за пределы разума, потому что пальцы парня ведут ещё выше, в опасной близости к запрещённому месту. Пытаюсь скинуть его руку, дёргаясь в конвульсиях, и тогда он обхватывает мою кожу на бедре, сжимая его.


– Уже хочешь? – вкрадчиво шепчет он, не снимая свою идиотскую ухмылку.


– Пошёл ты! – цежу сквозь зубы и хочу, наконец, оттолкнуть его второй рукой, только он в одну секунду намеренно задевает то, что ещё никто никогда не трогал.


Ошарашенно смотрю в его глаза, и вместе с тем зачарованно наблюдаю, как он облизывает свою верхнюю губу.


В момент, как я хочу навалиться на него, чтобы освободиться, слышу внезапное вторжение ещё одного братца.


– Леон! – парень грубо меня отпускает, чуть толкая и в открытую ухмыляясь: – Едем на моей!


Демид тоже входит внутрь и качает головой, глядя на меня. Я уверена, что красные пятна распространились по всему моему телу, и всё ещё не могу понять, что это такое сейчас было.


– Сказка нам сейчас всё вымоет, брат, – озвучивает Леон, пронзая острым взглядом: – Иначе окажешься в аду, сестричка.


Последнее он добавляет уже без тени усмешки и дерзости. А затем так же решительно, как появился, также и уходит.


Демид всё ещё стоит здесь, а я буквально матерюсь про себя.


– Ты бы лучше не злила его, – озвучивает он с ленивой улыбкой. – У него проблемы с контролем агрессии.


Мрачно смотрю на младшего и не понимаю, что он имеет в виду.


– У него ещё и проблемы с мозгами! – шиплю, затягивая халат на максимум, чтобы даже и самой было сложно его развязать.


– Это вряд ли, Лера, – тянет Демид в ответ: – Там как раз всё в порядке, а вот с эмоциями сложнее…


Он выходит, и я даже не успеваю спросить, что толком всё это значит.


Хватаюсь за голову и бессильно рычу. Хочется даже топнуть ногой, что я себе и позволяю.


И злюсь я на себя в первую очередь.


Не могу не признать, они оба выглядят как два порочных греха, что стар, что млад. Но это диаметрально противоположный типаж тому, который и правда может вызывать во мне симпатию. Глядя на этих двух представителей мужского пола, создаётся ощущение, что они уделяют себе больше внимания, чем, по идее, должна бы девушка.


А в сравнении с ними я та самая, которая априори далека от самолюбования, модных шмоток, марафетов на голове и лице.


Так какого чёрта только что произошло?!

## Глава 8

С несколько секунд тотального самобичевания я всё же иду натягивать шорты и футболку, а затем нервно хватаю жидкость для снятия лака.


Выхожу через ту же террасу, будь она неладна, и двигаюсь к невысокому забору. Тут огромные папоротники, что не дают увидеть, где конкретно стоит машина, но намёк на крышу джипа в виде поручней я всё-таки замечаю.


Миную зелень, суетно развожу её руками, освобождая себе путь.


На лобовом до сих пор красуется «урод», и мне даже в какой-то степени жаль своего творчества.


Забираюсь вновь на эту шину, как у трактора, и с чувством лью на ватный диск средство. Начинаю оттирать, но оно мгновенно засыхает, тут бы не помешал растворитель какой, заодно ещё и стекло поцарапать. Было бы весело, я же выполнила то, чего он так хотел.


На самом деле, в глубине души, мне отчаянно не хочется этого делать. Но ещё подобных выходок в университете я не переживу.


Поэтому с ненавистью к тому, что из-за них происходит в моей жизни, стараюсь оттереть красный лак.


Оно вроде бы даже помогает, только разводы не убирает. А это небольшой бонус к тому, что его требования я выполнила, а уж как, им не оговаривалось.


Раз уж он король, то должен бы знать, как следует издавать приказы. Усмехаюсь своим мыслям и качаю головой, продолжая оттирать чёртов лак.


– Помощь нужна? – подскакиваю, роняя и тюбик, что проливается на капот, и ватный диск.


Ощущаю, что на той же шине стоит рядом Демид, и это слишком близко ко мне.


– Слушайте, просто оставьте меня в покое, – цежу я ему, на что он вновь улыбается своей горячей улыбкой.


– Тебе здесь понравится, – смеётся он: – На самом деле тебя зовут на обед, потом закончишь.


Он спрыгивает вниз и тянет руку.


Смотрю на парня, а в его медовых глазах чертята. Или это по жизни, или это только сейчас. Игнорирую протянутую руку и спрыгиваю сама, а затем плетусь за пожимающим плечами парнем.


Входим в дом, и я понимаю, что стол накрыт в огромной гостиной, где ещё не до конца разобраны коробки.


Старший изверг уже здесь, и я намеренно сажусь подальше, пользуясь тем, что он занят своим телефоном.


Мама улыбается и несёт какие-то миски, за ней идёт их отец.


– Ну что, как первый день? – накладывая салат в мою тарелку, задаёт она мне вопрос.


– Ммм, – мычу неопределённо, а глаза с двух сторон от тестостероновых бочек направлены в мою сторону. – Вполне.


Выдаю с кривой улыбкой.


Веду глазами на младшего Астахова, который ухмыляется, а затем и на старшего, чёрные глаза которого смотрят совершенно без улыбки и серьёзно.


Становится неловко, и, ёрзая на стуле, я забираю тарелку у мамы и тут же пялюсь в её содержимое.


– Леон, ты был на встрече? – задаёт вопрос их отец, и я, откровенно сказать, будто порывом ветра ощущаю то, как резко сошла на нет его расслабленная поза.


Он даже не сделал ни единого движения телом, но напряжение тучей нависло над столом лишь от одного вопроса.


Мама в растерянности продолжает предлагать тарелку Демиду, но тот лишь смотрит на брата.


– Да, я ждал аж три часа, чёрт возьми, – подаёт голос младший.


При этом его глаза тёплого коричневого оттенка нацелены прямо в тёмные брата. Не понимаю, что происходит, но ответ их отца устраивает.


– Я надеюсь, что это поможет в скором времени, – озвучивает он тихо, на что король чуть ведёт подбородком вверх и разминает шею.


Вопросительно смотрю на маму, пока тут идут какие-то безмолвные разговоры, но она отмахивается от меня.


– Как ваш футбол, мальчики? – она действительно считает, что разрядит обстановку подобным.


Хочу уже взять вилку, однако слышу, как она шипит на меня. Парни усмехаются, точнее, Демид в открытую, как обычно, а второй же исключительно вздёргивает свою чёрную бровь, что в целом можно счесть за ещё одну вариацию его ухмылки.


– Мы должны ещё помолиться?! – с недоумением на лице адресовываю я вопрос своей матери, на что она поджимает губы.


Однако в эту минуту слышу тихий рокот. Такой едва уловимый смешок, но глубокий и хриплый.


Оборачиваюсь на Астахова старшего и понимаю, что это именно он, потому что Демид в этот момент просто ржёт.


Так, ладно, кажется, мы сейчас демонстрируем семейную идиллию.


– Ешьте, – подаёт отец этих подонков с улыбкой: – Рад, что мы все смогли найти общий язык.


Чешу лоб кончиками пальцев и прячу грузный вдох. Кажется, понимание этого языка у нас у всех разное, даже если мы его и найдём… когда-нибудь. Лёгкие разговоры, к которым нас пытаются подключить родители, не работают, поэтому я лишь ковыряюсь в тарелке.


– Спасибо, – хрипит Леон, и от него даже благодарность воспринимается как, чёрт возьми, вызов или ирония: – Нам пора.


– Куда? – тут же влезает отец, но он игнорирует и просто выходит из-за стола.


– Мы на пляж, – тут же отдувается за него второй и тоже оставляет нас с театральным поклоном.


Я же, поджав губы, не особо хочу опять сидеть напротив счастливой матери, когда у меня тут творится просто какая-то ерунда, и тихо прошу разрешения тоже покинуть замечательный обед.


Они меня тоже отпускают, но заметно, что все нервничают. Их напряжённые лица и попытки превратить нас в сплочённую команду летят в бездну с громким свистом. Я убеждена, что это не будет возможно никогда.


Иду в сторону бассейна, однако в этот момент слышу напряжённый голос. Тут же прячусь за стену дома.


– Твою мать! – это вроде бы голос Демида, они, блин, так похожи, что когда их не видишь, не понимаешь, кто вообще говорит: – Ты должен там появляться! Иначе скоро все всё узнают.


– Всё под контролем! – вот эта хрипотца точно старшего: – Не кипишуй, Дем.


– Леон, – он даже буквально цокает: – Тебе лучше станет…


Слышу его усмешку и даже представляю, с каким лицом он смотрит сейчас на брата.


– Мне уже не станет лучше, – снова Демид матерится, и я слышу удаляющиеся шаги.


Хмуро пытаюсь понять, о чём шла речь, но в голову лезут одни идиотские мысли. Тот факт, что лучше ему не станет, это точно.


Он больной на всю голову.


Но почему слышалась отчётливая тревога в голосе младшего брата?


Выхожу из своего укрытия и, двигаясь ближе к ненавистным папоротникам, наблюдая, как за забором стоит макушка Леона около своей машины, затягиваясь сигаретой.

## Глава 9

Не могу уснуть, ворочаюсь уже около двух часов, уже и музыку включала, и пыталась почитать. Но не выходит. Мне то неудобно, то слишком жарко, то слишком светло…


Рычу и сажусь на кровать, растрепав волосы.


В этот момент слышу то ли голоса, то ли какие-то звуки.


Аккуратно встаю, выглядывая из-за шторы, и в этот момент вижу, как очевидно нетрезвый Астахов старший дерётся с кустами папоротника.


Увлекательное занятие.


Парень спотыкается, но побеждает битву и, удержавшись благодаря руке, которой приземлился на газон, встаёт и идёт дальше.


Очевидно, кто-то перебрал.


Замечаю в его руке бутылку какого-то напитка, который он пьёт прямо с горла. Да уж, сейчас король больше напоминает какого-то запойного бомжа. Рубашка то ли разорвана, то ли растянута, волосы в полном беспорядке, а рот он вытирает рукавом.


Жалкое зрелище.


Слышу, как он что-то говорит или поёт.


Боже.


Он ведь действительно поёт.


Мигом бегу к кровати, чтобы заснять это на телефон, будет шикарное хоум-видео, зато одежду он мою больше точно не тронет.


Гад.


Включаю камеру, но вспышки нет, и видны лишь очертания парня, однако, когда он останавливается у невысокого уличного фонаря и смотрит в небо, отчего-то вся забавность уходит.


Он держится за столб фонаря, а я чётко вижу, что он стоит с закрытыми глазами, и на лице тянется горькая ухмылка. Продолжаю держать телефон, но сама смотрю на парня сквозь стекло, а не экран.


Есть в нём что-то… Я даже не знаю, как это объяснить. Но в глазах, что высокомерно являют себя этому миру, будто есть щель, которая откроет тебе запутанный коридор с множеством закрытых дверей.


Замечаю, как Демид появляется сбоку, со стороны бассейна, и спешным шагом идёт к брату. Хлопает его по плечу, и они обнимаются.


Чёрт.


Это точно странная ситуация…


А потом он помогает старшему облокотиться на его плечо и пытается провести. Но у того буквально ноги заплетаются. Демид бросает взгляд в мою сторону, и я резко убираю телефон. Дурацкий ночник служит тем источником, что меня выдал.


Они оба направляются ко мне, а я даже отскакиваю от окна.


Демид, придерживая своего пьяного родственника, стучит костяшками и, указывая головой, просит открыть дверь.


Глядя на его серьёзное лицо, на котором сейчас нет привычной соблазнительной улыбки, я всё же открываю.


– Спасибо, – тянет он.


– О-о-о! – тут же подключается старший, а я даже глаза закатываю: – Сказка, да?! Отмыла тачку?! – хмурит он брови, и кажется, его глаза ничего не видят перед собой, настолько они не в фокусе.


– Тебе помочь? – не обращая внимания на Леона, я спрашиваю.


– Не нужно, – отвечает: – Давай, бро, поднапряги коленочки!


Он говорит это хоть и в шутку, но с теплотой, на что старший пытается попасть ему по голове под затрещину, но с треском проваливает свою затею.


– Ладно, я сам, – усмехается он и отталкивает брата, виляющей походкой направляясь на выход из моей комнаты.


Вздёрнув бровь, провожаю его взглядом.


– Сказка, кончай пялиться, а то я напомню…


Лениво заплетающимся языком он говорит, а мне хочется бросить в него настольную лампу.


Демид стоит, расставив руки в бока, и тоже смотрит на удаляющегося брата. Ощущение, что он искренне за него переживает. И не потому что я слышала их шептания после обеда, а потому что это читается в парне.


– У меня просьба, – начинает он, глядя на меня серьёзно и осторожно, как никогда: – Моя, даже ему знать необязательно, если он не вспомнит эту ночь.


Хмуро всматриваюсь в парня и, честно говоря, сомневаюсь, смогу ли я помочь. Во-первых, желание, во-вторых, возможности.


– Что нужно?


– Об этом никто не должен знать. Обычно, когда он пьян, он не появляется, потому что знает отца. Если отец узнает, то… В общем, не надо, пожалуйста.


То, насколько парень впрягается, вызывает восхищение, если бы только это ценил бессердечный гад.


– Не вопрос, – отвечаю не только из-за восхищения, а и потому что сама не готова лезть в семью, в которой, видимо, уже есть свои жёсткие условности.


– Спасибо, сестрёнка, – лицо Демида сразу же светлеет: – Пойду проверю его…


– И часто он так пьёт?! – хмуро спрашиваю в его спину.


Он останавливается на секунду, а затем глухо отвечает.


– В этот день всегда.


В растерянности наблюдаю, как он выходит, а сама теряюсь в догадках. Может это страдания от неудавшейся любви? Или, не знаю, его бросили? С таким-то характером немудрено.

## Глава 10

Просыпаюсь от будильника и, если честно, хочется выкинуть его и забраться под множество подушек, покрытых одеялом.


Да, настрой явно не очень, но мама должна будет прийти с минуты на минуту, если наши ритуалы не изменились вместе с переездом.


Лежу в ожидании, даже самой интересно, как это теперь будет в этом огромном доме. Учитывая, что мы все сразу же здесь остались, а глава семейства Астаховых взял на себя доставку вещей и прочего.


Раньше маме достаточно было крикнуть, да голос поднапрячь, но я всё равно слышала. Теперь же надо пройти не десять метров…


– Лера, – слышу, как дверь открывается, и отчего-то улыбка растягивается на моём лице.


Она явно проснулась уже давно, одета в домашний комплект и держит кружку кофе в руке.


– Это, я так понимаю, стабильно, – говорю я, потягиваясь на кровати.


Она усмехается и качает головой.


– Дима встаёт рано, а с ним и я… – делится она, пока я сажусь на кровати.


– Мам, – ночной эпизод всплывает в голове, и я всё же решаюсь спросить: – А что случилось с его бывшей женой?


Она проходит в комнату и ставит чашку на туалетный стол, а затем распахивает шторы, впуская в комнату солнце.


– Они развелись много лет назад, – отвечает вроде бы даже не напряжённо.


– А, – тяну я в замешательстве: – И они даже не встречаются?


Мама оборачивается на меня и хмурится.


– А что?


– Ну, – пытаюсь найтись с ответом: – Всё-таки дети взрослые уже, наверное, не общаются, да…


– Да, – кивает она, поджимая губы: – Давай, опоздаешь. Я попросила ребят тебя довезти.


Снова валюсь на кровать и даже рычу. Но она не даёт выказать недовольство, грозно смотрит в ответ.


– Лера, пока ты не познакомишься…


– Ладно, ладно, – встаю с постели, пряча своё настроение, и всё-таки двигаюсь в ванну.


Вещи ещё не все здесь, лишь часть, и я надеюсь, что мама, будучи здесь, не примется за распаковку. Наскоро умывшись, оставляю на щеках пару мазков румянами, и, вытянув из чемодана какую-то клетчатую рубашку с лосинами, я выхожу из комнаты.


Когда вхожу в зону столовой, мои будущие братья уже здесь. Демид просматривает что-то в телефоне и хмурится. Второй же просто полулежит на стуле, откинув голову назад.


Это вызывает усмешку, ему явно сегодня нехорошо. Не то чтобы я злорадствую, но определённую радость, признаться, испытываю.


– Доброе утро, – озвучиваю слишком звонко и вижу, как морщится король универа.


Прячу свой тихий смех и двигаю стул, не отнимая его от пола. Надо видеть лицо этого надменного индюка.


– Доброе, – слышу ответ Демида, и довольная собой, насыпаю хлопья в миску: – Тебя надо отвезти, да?


Задаёт он мне вопрос, и я понимаю, что каждый делает вид, что вчера ничего не случилось.


– Не нужно, – оборачиваюсь в надежде, что моей родительницы нет поблизости.


Парень явно в недоумении, но ничего в ответ не говорит.


– Дем, – хрипло подаёт признаки жизни тело за этим столом: – До тачки добрось.


Он встаёт, хватая бутылку воды и поправляя растрёпанные, влажные после душа волосы.


– Пять минут, – отвечает Демид, продолжая пить какой-то странный напиток.


– Что это? – не удерживаюсь я, задавая ему вопрос.


– Протеин, – отвечает, делая внушительный глоток: – Точно не едешь?


Он убирает смартфон в карман, а я отрицательно качаю головой.


– Как знаешь, – встаёт, хватая булку со стола, и выходит: – Увидимся, сестричка.


И почему-то в этом я ищу нечто угрожающее.


– А ты почему ещё здесь? – мама появляется из ниоткуда: – Ребята уже уезжают…


Прикрываю глаза, осознавая, что мои надежды не оправдались.


– Идём! – тут же командует она.


Засовываю ложку в рот, но она буквально тащит меня из-за стола.


– Демид! Леон! – мы выходим и видим удаляющегося Демида: – Подбросьте Леру, пожалуйста!


С улыбкой она говорит, толкая меня вперёд.


Закатываю глаза и вижу, как младший Астахов усмехается.


– Конечно, Юлия Александровна, – театрально обращается он к ней.


Плетусь за ним, а он даже дожидается меня на дорожке, чтобы выйти к парковке.


– Шалость не удалась, да? – как только я равняюсь с ним, спрашивает.


– Заткнись, – он смеётся низким смехом, и мы вместе выходим к его машине.


Тоже джип. В отличие от того, который я расписала, этот ярко-оранжевого цвета. Вижу на переднем сидении его братца, и с глубоким вздохом залезаю на заднее.


В салоне стоит тишина, будто он и вовсе спит, натянув солнечные очки на глаза. Пока мы ждём Демида, пытаюсь не реагировать, что я в закрытом пространстве с ним.


Перед глазами тут же всплывают картинки, как он лапал меня, а я, дурная, не смогла оттолкнуть. Пытаюсь стряхнуть мысли, и даже головой веду в характерном движении.


– Где машина? – как только Демид оказывается внутри, задаёт вопрос.


– У Риксос, – отвечает его братец глухим тоном.


Демид заводит тачку, а затем выруливает, бросая взгляд в зеркало заднего вида.


– Я же правильно понял, ты не боишься пропускать пары? – ухмылка, что тянется на его лице, мне уже не нравится.


А смешок, который в ответ издаёт его старший брат, и вовсе злит.


– Ты можешь высадить меня там же, оттуда доберусь, – искусственно улыбаясь, отвечаю: – Или на остановке, не стоит за меня переживать.


Демид улыбается широкой улыбкой и качает головой. Я же, честно говоря, готовлюсь к тому, что сейчас начнутся баталии. Старший, сто процентов что-нибудь ляпнет, считая себя не кем иным, а прозорливым сатириком.


Однако мои мысли не оправдываются, и он продолжает молчать. Опускает стекло окна до конца и будто находится где-то не здесь.

## Глава 11

Мы едем около минут двадцати, и я нервно смотрю на часы на экране телефона.


Пара вот-вот начнётся, и мне, честно сказать, это не нравится.


Вчера я пропустила, потому что день был полностью испорчен этими двумя чудовищами, сегодня я хотела начать всё с чистого листа.


– Долго ещё? – не удерживаюсь от вопроса, закусывая губу.


– Слушай, тебя слишком много, Сказкина, – тут же реагирует ещё один пассажир.


– Почти на месте, – а вот слова водителя меня всё же утешают.


– Меньше пить надо, – бурчу я под нос, показывая средний палец сидению впереди меня.


Знаю, что он не увидит, но не удерживаюсь. Чёртов нахал.


Демид, наконец, тормозит машину, и я вижу оставленный тут джип. Я готова выпрыгнуть сразу же и чуть ли не на ходу открываю дверь.


– Спасибо, – бросаю нелепую благодарность.


Это интересно за то, что из-за них я опоздала, я благодарю?!


Сама себе удивляясь, вылезаю из машины. Оглядываюсь по сторонам, как в это время чемпион по выпиванию алкогольных напитков тоже оказывается на воздухе.


– В какую мне надо сторону?


Навигатор, конечно, помощник, но я хотя бы уже пойду и настрою по дороге, чтобы не совсем опоздать.


Я задаю это, совершенно забыв о том, кто стоит передо мной. Он слегка спускает свои тёмные очки и смотрит таким ехидным взглядом, что, выдохнув с шумом, я уже разворачиваюсь, чтобы отойти.


Однако шаг мне сделать не удаётся, потому что этот гад хватает меня за руку.


– Если заткнёшься, то довезу, – озвучивает он мрачно.


Да, вероятно, ему совсем плохо, раз уж он мне предложил сесть в его машину.


– Сколько ехать? – нахмурив брови, спрашиваю я.


– Минут пятнадцать, – вздёргивает он бровь.


– А идти? – ощущение, что это наш первый нормальный разговор.


И я даже готова его благодарить.


– Сорок, может, – говорит он небрежно.


Руку мою уже не держит и, не ожидая реакции, достаёт ключи от машины. Нервно раздумываю и трясу ногой, а затем, наплевав, иду за своим будущим братом. Мнусь у машины, а он посылает такой взгляд, будто находится в недоумении.


Резко дёргаю дверь и сажусь на пассажирское.


Рёв мотора раздаётся сразу же, и машина срывается с места.


Я, отвернувшись, смотрю в сторону, стараясь избавиться от волос, что то и дело лезут в лицо. За счёт того, что здесь открыто практически всё, это раздражает. И спустя минут пять я стягиваю резинку с руки и завязываю волосы.


Хочется буквально выдохнуть от облегчения.


Ненавижу, когда что-то лезет в глаза и щекочет лицо. Сама же думаю, как можно оставлять такую машину без присмотра, её же легко украсть… Да и вообще зимой она совершенно непрактична, какие бы зимы тут ни были.


А тот факт, что я еду с человеком, который вчера выпил не один литр, и он совершенно не беспокоится о том, что его остановит полиция, об этом стараюсь и вовсе не думать, иначе начну паниковать.


Украдкой всё же бросаю взгляд на парня…


Вот если убрать всё то, что было, и просто наблюдать издалека… Я, наверно, соглашусь, он выглядит убойно. Так говорит моя подруга, когда это одиннадцать из десяти.


Тёмные волосы, такая стрижка, что вроде бы они на макушке длиннее, как и у большинства, но немного другая форма. Если опустить характер и высокомерие, он крайне…


Какое бы слово выбрать?


Интересный.


Вот да.


Интересная внешность, немного даже отталкивающая, но вместе с тем не заметить идеальное тело, стать, что он в себе несёт, невозможно. Как и, например, разрушительную мощь, что исходит от этого парня.


Я сейчас в метре от него и отчётливо это чувствую.


Он почему-то напоминает мне снежного барса, хищника одиночку. И вроде бы его ценят как вид, а само животное является символом силы.


Астахов, откинувшись на кресло, расслабленно ведёт машину, один его локоть покоится на окне, а второй рукой он держит руль. Мне даже как-то странно, что его поведение не вызывает сейчас ненависти или раздражения.


Спустя минут десять я замечаю знакомые ворота, и он останавливается на парковке. В этот момент ему звонит телефон, и, глянув на экран, парень хрипит:


– Я уже здесь…


– Я думала, тебя не будет, – томно кто-то говорит в трубку, и я невольно бросаю взгляд на территорию универа сквозь забор.


И понимаю, кто это.


Та самая блондинка, с которой я его увидела тогда.


Вылезаю из машины, понимая, что засиделась, потому что король, вздёрнув одну бровь, что виднеется из-под очков, поворачивается лицом ко мне.


– Спасибо, – шепчу почти одними губами.


И быстрым шагом удаляюсь к зданию. Выдыхаю, пытаясь вспомнить, какой предмет у меня сейчас должен уже идти, и, находясь в фойе, зачем-то бросаю взгляд в окно.


Та девушка идёт навстречу Леону, а он небрежно обхватывает её плечи одной рукой. Она целует и мило улыбается, на что я вижу, как он усмехается.


Но не так, как со мной. А скорее это тёплая ухмылка, если вообще можно так сказать.


Провожаю их глазами и невольно думаю, что самки снежных барсов не любят быть с семьёй и потомством, так как эти хищники крайне независимы.


И какого чёрта я вообще об этом думаю?!

## Глава 12

Последняя пара по фонетике проходит тяжелее, чем я рассчитывала. А моя уверенность насчёт высокого уровня владения английским канула в Лету медленно, но с громким хлопком.


Однако даже после первой пары становится ясно, что всё, что мы принесли из школы, можно смело выкинуть.


Сейчас мы без малого практически полтора часа смотрелись в небольшие зеркала и издавали странные звуки. Если честно, со стороны нас можно было назвать настоящими идиотами.


Правда, упражнение и вправду забавное и определённо действенное, потому как меняется чистота произношения.


Возможно, я бы и плевалась, если бы не моя любовь к языкам.


Огромный плюс в том, что группа поделена на две части, и тут нас порядка десяти человек. А тот факт, что я не ищу друзей, а всего лишь стараюсь адаптироваться, идеально ложится на эти условия.


Преподаватель пытается повлиять на вскочивших студентов, я же даже с лёгкой улыбкой потихоньку начинаю собираться, как только слышу звонок.


День прошёл крайне неплохо, и настроение сегодня явно лучше, чем вчера. Никаких шуток, никакого издевательства. Да, несколько человек посылали на паре любопытные взгляды, но я была настолько занята заданием, что и бровью не повела.


Когда я выхожу на воздух, раздумывая, какую бы книгу почитать вечером, вижу Демида, который вновь в окружении женского пола. И там явно те парни, что скорее относятся к команде его брата. Но, полагаю, это норма, учитывая их родство.


Не ожидая ничего, иду мимо. Только сделав пару шагов, слышу, как ко мне обращаются в спину.


– Эй, это же та, у кого аппетитные ягодицы?! – смеётся какой-то парень.


Стискиваю зубы, не обращая внимания на то, что покрываюсь краской.


– Точно! И сисечки первого размера… – взрыв хохота раздаётся на всю округу, и я чувствую взгляды всех, кто находится на территории и мог слышать это.


Студенты снуют туда-сюда. Кто-то брезгливо разглядывает и недоумевает, кто-то смеётся, кому-то и вовсе плевать. В эту категорию учащихся я заочно влюблена.


Оборачиваюсь на парня и понимаю, что это был тот же, что и тогда в раздевалке выкрикнул.


– Слушай, новенькая, а тебе понравился ролик?! – звучит какая-то девушка, что стоит рядом с Демидом, и, уставившись на неё, я узнаю ту самую блондинку.


Ролик?


Глаза невольно хмурятся, и я, сглатывая, перевожу глаза на Демида. Он же стоит, скорчив лицо, но оно не выражает ни сожаления, ни вины.


Просто типа неловкая ситуация.


– Да, думаю, я шикарная актриса, – озвучиваю с натянутой улыбкой.


Они продолжают смеяться, а я ускоряю шаг на выход.


Задёргиваю полы рубашки, скрестив руки на груди, и тут же лезу в смартфон. Пытаюсь найти всевозможные группы в социальных сетях и нахожу канал универа, в котором вижу ссылку…


Уже оказавшись на приличном расстоянии от универа, я останавливаюсь и нажимаю «плей».


Музыкальное сопровождение они выбрали то ли из какого-то фильма, то ли ещё откуда… На экране дурацкие надписи, пока я, оцепенев, стою спиной, а когда оборачиваюсь, моё выделенное спецэффектами лицо покрывается ярко-красным пятном.


Но, наверное, самое ужасное, что в этом ролике кто-то за кадром говорит ересь про эскорт и активно то приближает, то отдаляет все части моего тела.


Само название видео высвечивается крупными буквами: «Беру недорого».


Минута моего тотального унижения заканчивается, а я так и стою, глядя в чёрный экран.


Слёзы оставляют крупные капли на экране, а у меня ощущение, что внутри даже злости в этот момент нет.


Мне просто до жути обидно.


Это мой второй день в университете, и я мечтала, что это время будет наполнено самыми классными эмоциями. Новые знакомства, знания, прогулки, бессонные ночи перед сессией, развлечения в каких-нибудь кружках… А на выходе получается, что дальше меня будет сопровождать лишь вопрос, сколько я стою.


И самый абсурд, что я девственница. Абсолютно ни черта не понимающая в сексе.


Смех накатывает так же резко, как и слёзы. И я смеюсь, чувствуя лишь горячие дорожки на щеках.


Глубоко вдыхаю.


Да, пожалуй, я сильно ошибаюсь в мнении об этих двух отродьях Астахова. И, видимо, только что мои мечты на лучшие студенческие годы в прах разбились.


Спасибо им за это.


Даже нет желания мести, правда, когда я вижу проезжающий мимо автомобиль Демида, то мне хочется взять с сотню яиц и бросить их прямо в лобовое. А ещё лучше в его кривую физиономию.


Нет, безусловно, он не должен был меня защищать. Но когда такое равнодушие от человека, который скоро станет твоей семьёй, это наводит на мысли, а на кой чёрт такая семья.


Это я молчу про того, благодаря кому всё появилось. Уверена, только он и приложил свою руку к тому, чтобы унизить посильнее и добить, как говорится.


Хотя днём я думала совершенно иначе.

## Глава 13

Оказавшись дома спустя пару часов прогулки, я сразу же закрываюсь в комнате.


Не хочу говорить и никого видеть. А учитывая, что время около пяти, то я решаю, неплохо было бы, наконец, посмотреть город, да и поменьше находиться с теми, кому готова выцарапать глаза.


Переодеваюсь в джинсы и, повязав всё ту же рубашку на талию, я пробираюсь через задний двор, чтобы остаться незамеченной.


Оборачиваюсь, проверяя, нет ли, так сказать, свидетелей, спешно отдаляюсь в какую-то сторону. Даже неважно, в общем.


Мысли всё ещё крутятся вокруг этого чёртового видео, и я пытаюсь придумать, что делать дальше. Игнорировать… Так бы, наверное, сказал отец. Они поймут, что ты не даёшь реакции, и перестанут.


Только это легко сказать, когда ты не живёшь с этими людьми, а видишь их исключительно в универе, и то периодически. А вот когда эти два подонка находятся через пару стен от тебя, это явно будет проблематичным.


К тому же я никогда не отличалась тем, чтобы молчать. Нет-нет, да и выскочит какой-нибудь ответ. Пусть и не такой колкий, однако в обиду я себя не давала. До недавних времён, как оказалось.


Бреду, рассматривая улицы и людей, и скучаю по тому времени, когда так гуляла по своим любимым местам каменного города, который пахнет для меня душой.


Не знаю…


Может быть, это благодаря тому, что я родилась и выросла там, а может быть, потому что он и вправду отличается. Меня всегда завораживали интересные места, которые несут историческую ценность. Так любопытно узнавать, а что же тут было раньше. На самом деле, я полагаю, это относится к любому месту, особенно в путешествиях. Но мне пока не удалось вобрать в себя разнообразие этого мира.


Одеваю наушники, и, слушая любимые ритмичные треки, настроение улучшается. Было бы ещё лучше, если бы здесь была Кира, но приходится довольствоваться тем, что есть.


Когда-нибудь Астаховы, вероятно, свыкнутся с тем, что мы будем жить под одной крышей. Однако пока этим даже в проекции не пахнет.


В голову приходит мысль, а что если, напротив, не зарывать голову в песок, а гордо нести её высоко. Вопрос лишь кроется в том, а смогу ли я…


Тут же с одной стороны дьявол шепчет, что я должна показать, что не боюсь их, и мне начхать на их пубертатные шутки. А с другой стороны ангел тонко намекает, что я не такая.


Но что уж скрывать, в этом случае позиция дьявола мне нравится куда больше.


Преисполненная восторгом, я даже нахожу вариант, как могу сделать ответный ход, и широкая улыбка тянется на моём лице.


Очень может быть, элите по барабану, что я сделаю, потому как отвечать колкостями на их тупые шутки я не буду. Я просто искореню их стендап в зародыше, продемонстрировав, насколько это меня не трогает.


А вишенкой на торте вполне может стать такой же ход.


Включаю на телефоне видео, где Астахов старший пьяный у дома. Только когда дохожу до фонаря, обрезаю его. Не смогу объяснить свой порыв, я, как наивная дурочка, вижу тут что-то глубокое, что крайне абсурдно с моей стороны.


От предвкушения завтрашнего дня подрагивают пальцы, и я замечаю какой-то парк, чтобы сесть в нём и подобрать подходящие субтитры и музыку.


Посмотрим, кто из нас будет популярнее, король Лев?

## Глава 14

Стою в каком-то кафе недалеко от универа и переодеваюсь. Пришлось намеренно выйти из дома ни свет ни заря и шляться.


Но цель оправдывает средства.


Да и я, по-моему, выучила все улицы, что находятся в округе от дома. Это сильно мне на руку.


Натягиваю белые гольфы и обуваю свои ботинки на каблуке. Они, наверное, не считая туфель, единственные в моём гардеробе. Дальше меняю привычные легинсы и натягиваю короткую юбку в складку.


Я, скорее всего, буду выглядеть как одна из студенток какого-то зарубежного вуза, но этой вульгарности и так с лихвой хватит.


Снимаю футболку, оставляя кружево бюстгальтера, и надеваю что-то вроде сетки наверх. Никаких рубашек или пиджака даже не будет.


Хотя не скрою, очень хочется прикрыться. Но, шумно выдыхая и не обращая внимания на то, что ручку туалета дёргают, я собираю оставшиеся вещи в сумку.


Достаю тёмные тени и подвожу ими глаза, не ярко, а так, скорее, добавить выразительности. Лаковая помада, не красная, но явно сделает заметнее и без того пухлые губы. Какие-то цепи из бижутерии, что открыла в своей шкатулке, поверх вульгарной сетки.


И вуаля.


Это смотрится ужасно.


Чёрное кружево слишком агрессивно бросается в глаза.


Лезу снова в сумку, думая, может, я ещё что-то захватила… Но нет, только то, что вчера искала в недрах своего чемодана.


Почему-то в голове казалось, что будет лучше, чем на деле.


Поправляю волосы, уложенные в лёгкие кудри, пришлось даже с утра немного покорпеть над этим. Если убрать всю эту раскрепощённость, в общем и целом я, наверное, выгляжу неплохо.


А юбка, в принципе, смотрится симпатично. Натягиваю её чуть повыше на талию и рассматриваю своё отражение.


Добавляю туши на ресницы и взлохмачиваю волосы.


Всё, что засунула в сумку, подумываю оставить в шкафчике… Так, на всякий случай. Вдруг наша война продолжится, а чего ожидать от Астаховых, я, увы, не представляю.


Последний взгляд и кивок самой себе, дабы убедить, что всё получится.


Я намеренно выбрала время, когда уже в районе полудня все точно будут на перерыве, который самый длинный между парами. В надежде на то, что тот, кто мне нужен, там точно будет.


А точнее, все они.


Выхожу из кафе, прикрывая волосами кружевное бельё, и двигаюсь через дорогу, чтобы дойти до ворот университета.


Сердце внутри отбивает даже не чечётку, а, не знаю, какой-то брейк-данс, то сильнее напирая на лёгкие, то слабее. А пульс я и вовсе чувствую где-то в районе желудка.


Когда подхожу ближе к универу, пытаюсь рассмотреть за забором тех, кто мне нужен, машины я уже приметила издалека. Наблюдаю, как студенты приваливают то к скамейкам, то кто-то просто входит и выходит из здания.


Давай, Лера, ты ведь сможешь.


Ладони потеют, и я пытаюсь проглотить хотя бы каплю влаги, но в горле засуха.


Подхожу к воротам именно в тот момент, как вижу, наконец, короля и королеву. А вместе с ними того самого, кто любит поговорить невпопад, и своего младшенького там тоже наблюдаю.


Вчера я ни с кем и словом не обмолвилась. Из-за стола ушла первая, а на них обоих даже не смотрела. К тому же Демид и Леон пропали сразу до самого вечера. А когда уж появились, я даже и знать не хочу.


Всё просто сложилось по звёздам, по итогу давая мне возможность ответить.


Выдыхаю и, прикрыв частью волос грудь, я вхожу на территорию универа.


Глаза смотрят чётко прямо и ни на кого. Но взгляды на себе я всё же чувствую.


Главное не споткнуться, иначе это будет самый эффектный провал. Похуже, чем у звёзд на красной дорожке.


Двигаюсь вроде бы медленно, но, надеюсь, что уверенно. Слышу чей-то свист, но он не из той стороны, откуда его можно было бы ожидать. Плавно качая бёдрами дальше, не реагирую ни на пальцы, что тычут в меня, ни на шепотки.


И бинго.


В мгновение я чувствую его глаза.


Не знаю, как это объяснить, но внутри будто срабатывает тумблер, что горит кнопкой «включён».


Веду глазами на их компанию и намеренно вскидываю бровь. Внутри органы буквально содрогаются от волнения, но я титаническими усилиями являю им высокомерие и равнодушие.


Леон стоит, провожая меня глазами. Он не разглядывает мой наряд, он почему-то смотрит в лицо. Демид же, раскрыв рот, напротив, оценивающе проходится по телу. Блондинка рядом с ними звучно фырчит, а самый разговорчивый не может подобрать слов, сально глядя на мои ноги.


– Ты, кажется, хотел узнать, сколько я беру? – не останавливаясь, обращаюсь к нему так, чтобы все услышали: – Извини, сладкий, но ты не проходишь фейсконтроль.


Кривлю нос с демонстрацией любимого ими самодовольства и иду к дверям здания.


Правда, только оказавшись внутри, я тут же меняю шаг практически на бег и скрываюсь в ближайшем туалете. С силой дышу, потому что, кажется, пока я шла, я и не питалась кислородом, а говорила даже и не знаю благодаря чему.


Так, теперь осталось самое сложное.


Прожить этот день в этом виде… У всех преподов и однокурсников на виду. Меня определённо посчитают больной, ну или падшей.


Это всё, если меня ещё не вызовут в деканат за неподобающий вид.


Немного успокоив взбунтовавшиеся нервы, я выхожу из укрытия и снова прикрываю волосами своё кружево, будь оно неладно.


Могла бы хотя бы рубашку надеть.


Но умные мысли приходят после, а вчера, когда я это всё выдумывала, хотела, чтобы эффект был максимальным.


Молодец.


Да, хоть одежда у меня с собой, но кажется, что если я переоденусь, то это всё не имеет значения. Они ещё пуще прежнего начнут издеваться.


Двигаюсь в сторону нужной мне аудитории, замечая, что небольшой закуток у лестницы, который я облюбовала в первый день, свободен.


Видно, все ловят последние тёплые дни. Хотя вряд ли здесь это заканчивается резко.


Не успеваю пройти мимо своего места, как меня буквально вихрем уносит к стене, точно в этот тайный угол. Мысли враз разлетаются, а в ноздри бьёт запахом ветра и солнца.


В воздухе будто пришибает чем-то. Темнотой, мраком, какой-то очень запутанной энергией.


– Это что за хренотень ты устроила?! – рычит в меня свирепое лицо короля.


Усмехаюсь, запоздало пряча испуг, продолжаю играть роль. Нерасторопно пальцами поправляю блеск в районе уголка губ.


– Не ты ли хотел, чтобы я эскортом занялась? – тяну ему в ответ, прожигая взглядом.


На лице Астахова проскальзывают желваки. Но если быть точной, они не сходят с его скул, а сам он ведёт глазами вниз. Намеренно встряхиваю волосами и в ожидании смотрю на парня.


– Какой эскорт?! Ты сбрендила, Сказкина?! – мрачно он озвучивает: – Переоденься!


От такого нахальства и этого приказного тона я буквально хочу засмеяться в голос.


– А ты кто, прости?! – прищуриваю глаза в вопросе.


– Тебе напомнить? – он повторяет мою мимику и фактически толкает своим телом к стене.


Прижимает, нависая сверху, и не спускает своего тёмного взгляда. Невольно сглатываю, потому что понятия не имею, что он задумал.


– Что ты делаешь, Астахов?! – пытаюсь не терять бдительность и ту самую нотку дерзости, которую для себя придумала.


Только его глаза щурятся, и я вижу, как приподнимается его уголок губ в усмешке.

## Глава 15

Леон

Смотрю на эту отъехавшую и, чёрт возьми, раздражение вперемешку с диким азартом чувствую. Оживляет, мать его, эта Сказка.


Думает, что справится. Ещё не понимает, с кем решила потягаться.


С роликом-то я разберусь, однако не думал, что невинная овечка готова на подобное. А тут оказывается, что за большими глазами цвета молочного шоколада скрывается нечто тёмное.


Собственные мысли подливают масла в огонь, и ощущение, что вокруг коротит.


– Если я сейчас сделаю вот так, – тяну и наблюдаю, как её глаза даже не моргают, ждут объяснений.


Правда, объяснения тут не помогут, надо продемонстрировать. Касаюсь рукой её ноги и уверенно веду под юбку.


Она сглатывает, но своей ладошкой пытается остановить.


– Астахов, – тянет она, но я же вижу.


Легко распознать, когда они готовы, даже если сами говорят «нет». Пресловутое «да» так и кричит в их глазах и движениях тела.


– Я тебе сказал не позорить… – прищуриваю взгляд, наклоняясь всё ближе и сжимая её кожу.


Ещё в прошлый раз почуял, что она нежная, как грёбаный крем. Светлая и шелковая. Но это исключительно потому, что я люблю женские тела. Иначе бы какая соблазнительность у этой невинной доходяги.


– …А ты?! – вторая рука прижимает её шею к стене.


Я не сдавливаю, но она хватает воздух ртом.


– Тебя вообще предупреждали, что у меня крышу снесло лет так десять назад, а?! – усмехаюсь: – Твой выход был эффектным для какого-то дешёвого мыла, которое ты, вероятно, так любишь. Однако ещё одна выходка, и то, что было в раздевалке, покажется тебе раем.


Вижу, как слёзы скатываются с её глаз и оставляют разводы на щеках.


– Что я тебе сделала?


Матерюсь про себя на этот шёпот и прохожусь языком по зубам.


– Ты просто есть, – отвечаю, приподнимая брови.


Она отчаянно старается не расклеиться, и я бы восхитился стержнем этого цветка, если бы имел к ней хоть сотую долю уважения.


– Ты же сам смонтировал тот ролик, – склоняю голову набок, прищуривая взгляд.


Увы, тут всё было сделано без меня. Думаю, что это вышло бы даже лучше, если бы я участвовал. Однако Дем видел, поэтому, считай, разрешение на эту шалость было.


– Получилось ведь неплохо? – тяну губы в идиотской усмешке.


Она пытается трясти головой, а моя рука всё ещё сжимает её горло. Смотрю на её покрасневшие глаза, и на секунду сознание мутнеет… Отчаянно гоню своих демонов и отдёргиваю руку, а она тут же спешит прикрыть свою грудь.


Пусть и маленькую, но… как бы я не хотел признавать, аккуратную и красивую.


Резко отпускаю девчонку и уже намереваюсь оставить её здесь утирать сопли.


– Я не хочу, чтобы об этом узнала мама, – внезапно говорит она мне в спину.


Голос отстранённый и холодный. Будто выкачали из неё всю жизнь.


– И полагаю, ты сможешь это устроить, – она равняется со мной и показывает свой смартфон: – Иначе это видео окажется везде, где только можно.


Наблюдаю явно двор нашего нового дома, а затем вижу себя.


Охренеть, не встать.


Посылаю в неё взгляд, преисполненный ехидства.


– И ты считаешь, что это первый раз, когда меня увидят пьяным, Сказка?! Ты ещё наивнее, чем я думал.


Внутри и раздражение, и, чёрт возьми, какое-то долбанное наслаждение испытываю.


Хоть кто-то может стать соперником. Когда вокруг все пресмыкаются, становится скучно. А когда готовы отвечать, это лишь подогревает кровь и заставляет больное сознание работать с усиленной концентрацией.


– Учитывая, что… – она на секунду замолкает, а потом даже глаза прикрывает с шумным вдохом.


Не понимаю реакции, и как идиот пытаюсь понять.


– …Демид просил об этом никому не говорить, полагаю, это важно, – она на меня даже не смотрит.


Глядит вперёд стеклянным взглядом, а меня, блядь, интересует, что это ещё за реакции.


Неужто ей жаль?! Это ж абсурд полнейший.


– Ты больше его слушай, и поверишь в разную чепуху, – играю до последнего, потому как она, естественно, никогда не узнает, что отец, если увидит, шкуру сдерёт.


Но это даже не так важно.


Понимаю, что в коридорах снуют студенты, и делаю то, что у самого вызывает приступ бешенства.


– Хочешь перемирия, да, Сказкина? – спрашиваю у неё, наконец обращая её взор на себя.


– Я хочу домой, – тянет она болезненно с горькой усмешкой.


И почему-то, чёрт возьми, я ей верю.


Странно, но, вероятно, я могу её понять. Когда ты хочешь домой, а тебя не отпускают, удерживают, по причине того, что твоё поведение негодно, а семье ты в таком состоянии не нужен.


Это, мать его, больно.


Стискиваю челюсти, глядя на ту, что взрывает мозг своим присутствием, наряду с тем, что другой мозг на неё определённо точно реагирует иначе.


– Расстрой их свадьбу, – спустя паузу озвучиваю прямо и без доли шуток.


Вижу, как глаза девушки округляются, а сама она буквально застывает каменной фигурой.


– Ты в своём уме?! – хмурится в следующее мгновение: – Они же нас убьют…


– Тебя, – озвучиваю я довольный тем, как она оживилась: – Сделаешь это, вернёшься домой, а я остановлю всё то, что происходит в этих стенах. Никто тебе и слова не скажет.


Сделка идеальная. На все триста процентов, уверен.


Она в недоумении пялится на меня и мыкается, издавая нечленораздельные звуки, а коридоры тем временем всё больше заполняются студентами.


– Ночью у папоротников на заднем дворе озвучишь своё решение, Сказка, – бросаю ей насмешливо и выхожу из её укрытия.

## Глава 16

Я ненавижу себя даже за то, что думаю над словами этого мерзавца. Он готов сделать несчастным своего родителя, только чтобы всё было так, как хочет его высочество. Ему плевать на чувства других, на желания других людей.


Как будто в этом мире существует только он один.