Шевченко Андрей
Герой – это диагноз

Николай достал из внутреннего кармана чёрную антильскую сигару, аккуратно оборвал перфорированные концы и подкурил, выпустив вверх облачко дыма. Сидящая за соседним столиком парочка "голубоватых" личностей дружно поморщилась и начала манерно помахивать ладонями перед носами. Ник не удержался и пустил следующий клуб ароматного дыма уже целенаправленно в их сторону – ну не любил он подобных извращенцев, представлявших собой тупиковую ветвь эволюции человека.

Он сидел в летнем кафе, небрежно закинув ногу на ногу. Высокий, темноволосый, тщательно выбритый, благоухающий ароматом дорогого одеколона, в костюме из супермодного полупрозрачного текстиля и в ботинках из кожи адского крокодила – ну, чем не светский бездельник, прожигающий деньги папаши? Возможно, именно по этой причине соседние извращенцы и не стали скандалить – не захотели связываться с представителем "золотой молодёжи".

Ник делал вид, что разглядывает тлеющий кончик сигары, а на самом деле наблюдал за входом в отель "Риц", расположенный на противоположной стороне улицы. Минут через пятнадцать оттуда должен появиться человек, который в чём-то не сошёлся с главой местной планетарной преступности под громким названием "Синдикат". Синдикат Мшанника лет пять назад был официально признан Гильдией, и этим всё сказано. Ибо кто ссорится с Гильдией, тот гарантированный покойник. И человек, в которого Николай должен был стрелять – тоже, хотя об этом ещё не знает.

Соболева не интересовало, чем будущая жертва так не понравилась главе синдиката. Может быть, мужик переспал с женой Симерса, а может, накопал на него какой-то компромат. Вот что его действительно волновало – так это сам факт совершения заказного убийства. Одно дело – когда ты стреляешь в вооружённых противников, и абсолютно другое – убить ничего не подозревающего человека. И то, что за выполнение сего нехитрого действа обещали круглую сумму в единых кредитах, ничего не меняло.

Николай впервые пошёл на подобное. Нет, он, конечно, и раньше убивал. Чёрт возьми, с четырнадцати лет он только и делал, что стрелял в других! Он работал в конвоях, сопровождавших ценные грузы из степных шахтных разработок до городского хранилища – там по несколько раз за рейс приходилось отстреливаться от любителей лёгкой наживы. Трижды Ник устраивался телохранителем, и все три раза получал серьёзные ранения, когда его нанимателей пытались отправить к праотцам. И ещё он принимал участие в стычках и боях за сферы влияния между местными преступными группировками – то на стороне одних, то за других. В Империи множество миров, на одних наёмничество запрещено, а на других, как здесь, на Мшаннике, вполне себе законопослушный вид деятельности – главное, плати налоги с деятельности. Вот Николай и был свободным наёмником, который чтит только договор с нанимателем. Закончился договор – воин свободен, и если наниматель не хочет, чтобы вчерашнее оружие завтра выстрелило в него, он продляет контракт. А если считает, что "оружие" ему более не нужно… что ж, сам виноват.

Раньше в его жизни всё было просто: все вооружены до зубов, и каждый пытается прикончить противника. Кто более опытен и удачлив – тот жив. А дело, за которое сейчас пришлось взяться Николаю, изрядно отдавало гнилым запашком. Но деваться некуда – придётся выполнять это задание. Альтернативой была смерть.

Началось всё полгода назад на Пигале – соседней с Мшанником планетной системе, где разбился звездолёт археологов, возвращавшийся из экспедиции с обитаемой границы. Поговаривали, что учёные везли немало сокровищ, из-за чего им и было подстроено крушение. А ещё говорили, что археологи откопали что-то невероятно важное, но не в плане ценностей, а по значению для соседей граничной планетки – мол, их могут вообще расселить и прикрыть целый сектор из-за археологических разработок. Виноваты ли неведомые недоброжелатели, или произошла обычная катастрофа, никто толком не знал, но все местные изыскатели, охотники и браконьеры, не дожидаясь прибытия официальных экспертов, тут же бросились к месту крушения. Ещё бы, ведь кроме законных поисков регистраторов, которые необходимо сдать властям, там могут обнаружиться и кое-какие другие уцелевшие ценности, которые с удовольствием примут перекупщики.

Как раз в этот момент на Пигале оказались и Ник с напарником, куда их занесло вместе с сопровождаемым грузом. Груз к тому времени был сдан на склад, звездолёт на Мшанник уходил только через три дня, и друзья решили попытать счастья в поисках. Кто знает, вдруг им улыбнётся удача, и они найдут что-то, за что положена премия? А пара сотен кредиток лишними точно не будут. Подобно прочим искателям приключений они арендовали "кузнечика" и помчались в предгорья.

Никаких особенных сокровищ среди обгорелых камней они не обнаружили – так, немного уцелевшего древнего хлама в виде трёх расколотых статуэток и пары черепков непонятного происхождения. Вполне возможно, что черепки везла не разбившаяся экспедиция, а они принадлежали какой-нибудь местной форме жизни, погибшей после взрыва звездолёта. Ник и Антон не успели в этом разобраться.

Они нарвались на неприятности в лице Симерса-младшего. Тот был братом главы мшаннского синдиката. Каким делами Симерс-младший занимался на Пигале, Ник и Антон, разумеется, не знали, но как-то уж очень вовремя он вместе со своими мордоворотами оказался на месте катастрофы в полной готовности к поисковым работам. "Кросс-файтер" – тяжёлый изыскательский шлюп, снабжённый не только оборудованием для разведывательных работ, но и вооружённый не хуже иного полицейского штурмовика, был незаменим на месте крушения звездолёта археологов. Что Симерс-младший вместе со своими подручными и продемонстрировал ближайшим бригадам поисковиков, быстро изгнав их из обгорелой местности. Те предпочли удалиться подобру-поздорову, пока пушки "кросс-файтера" не превратили их в кровавый фарш.

Если бы Ник и Антон, подобно остальным, дождались подлёта "кросс-файтера", то получили бы предложение, от которого невозможно отказаться. И преспокойно улетели бы восвояси, пусть без найденных сокровищ, зато целые и невредимые. Но Антон, увидев разгон соседних бригад, решил избежать знакомства с агрессивными незнакомцами. Интуиция, не раз выручавшая Соболева в трудных ситуациях, активно подсказывала, что именно сейчас не нужно мчаться сломя голову, но Ник поддался на уговоры старшего. Они прыгнули в "кузнечика" и уже запускали двигатель, когда над ними навис "кросс-файтер". Симерс-младший посчитал, что парочка нашла что-то стоящее, если так спешит покинуть место катастрофы.

Николай и Антон не успели улететь, а Симерс не поверил, что три облезлые статуэтки и есть весь "улов". Свидетельством этому недоверию оказались пять шрамов на теле Николая и смерть друга. Сам Соболев сумел обмануть рыскавших по окрестностям синдикатовцев, прикончить пилота и сбежать на "Кросс-файтере". Бросив часть подельников на земле, разъярённый Симерс-младший со вторым пилотом пустились в погоню на "кузнечике". Николай не мог одновременно управлять шлюпом и стрелковой установкой, поэтому, недолго думая, протаранил взлетающий "кузнечик" – благо синдикатовский корабль оказался достаточно тяжёлым.

Убедившись, что враги мертвы, и болото, над которым и произошло столкновение, поглотило их вместе с дымящимися останками кара, Николай стартовал с Пигаля. Избитый и обессиленный, он, скорее всего, погиб бы в открытом космосе, но фортуна снова наведалась к нему в гости – патрульный крейсер заметил дрейфующий "Кросс-файтер". Корабль и полумёртвого пилота доставили на обратно на Пигаль. "Кросс" поставили на штрафстоянку, а Николая сдали в муниципальную больницу, где его должны были подлечить до выяснения подробностей.

Подлечить Соболева врачам не удалось – Симерсу-старшему не составило большого труда узнать, кто был на корабле его брата. Среди бела дня Николая спокойно выкрали из больницы, перетащили в скоростной курьерский звездолёт и доставили на Мшанник прямиком в загородную резиденцию главы синдиката, где состоялась неприятная для обеих сторон встреча. Николай уже распрощался с жизнью, но к его удивлению Симерс-старший не только не казнил убийцу брата, но и распорядился долечить его. Как выяснилось позже, на Николая у него имелись другие планы.

Когда Соболев пришёл в относительно-хорошую форму, глава преступного синдиката предъявил ему ультиматум:

– Ты убил моих людей, однако будем считать это самозащитой. Но также ты прикончил моего брата. Так вот, ты должен мне сорок пять тысяч кредитов – это компенсация за его смерть, твою перевозку с Пигаля и лечение. Твоё счастье, что мы с братом… ну, ладно. Не твоего ума дело. Так вот, ты отдаёшь долг или другой вариант: твоя долгая и мучительная смерть. Что выберешь?

Николай допускал, что Симерс-старший не любил своего братца и, возможно, даже обрадовался его смерти. Но он никак не мог взять в толк, зачем человеку, ворочающему миллионами, жалкие сорок пять тысяч? Впрочем, скоро всё стало на свои места.

– У тебя, конечно, нет таких денег, – Симерс сделал вид, что вспоминает. – Кажется, на твоём счету было около… тысячи двухсот сорока кредитов.

Ник мысленно усмехнулся – всё ведь знает, сволочь. Даже счёт прошерстили. И, наверняка, денег там уже нет.

– Поэтому в уплату долга, ты выполнишь моё задание, – Симерс продолжал говорить спокойно и внушительно. – После этого я тебя отпущу. И не только прощу долг, но, наоборот, заплачу – те же самые сорок пять "косушек". Если хорошо себя покажешь, я подумаю о долгосрочном контракте с тобой – мне хорошие наёмники нужны всегда.

Николаю ничего не оставалось, как согласиться, хотя интуиция не подсказывала, а орала благим матом, что дело предстоит тухлое. Впрочем, и без подсказки этого шестого чувства он всё понимал. Но согласился, разумеется, не из-за медобслуживания, не ради денег и не из-за выгодного контракта – альтернативой, всё-таки, была его смерть. Он только спросил, что за задание.

– Надо убрать одного типа. Здесь, в столице. Сначала я склонялся к взрыву, но потом подумал, что это слишком похоже на теракт, – Симерс говорил таким обыденным тоном, словно обсуждал покупку скаковых эборийских пертов, до которых был великим охотником. – Мне же нужно, чтобы устранение выглядело именно убийством – целенаправленным и заказным. Мне нужен общественный резонанс. Впрочем, тебя это не касается, твоя задача – грохнуть этого гада и смыться. Одежду и оборудование тебе дадут. Цель укажут в нужный момент. Уходить будешь на арендованном каре. Мой секретарь прояснит подробности. Всё, пошёл отсюда!

Как Ник и подозревал, задание оказалось с гнильцой. Секретарь – мужик с ничего не выражающими глазами и повадками матёрого убийцы, коротко обрисовал ситуацию, показал на карте место выполнения заказа и велел Нику привести себя в порядок.

– Прими душ, зачеши волосы назад – так сейчас богатый молодняк ходит. Одежда здесь, – он указал на шкаф. – Оборудование выдам перед выходом. И сразу предупреждаю: направишь на меня, пристрелю тут же. Поверь, босс мне ничего за это не сделает.

Он, конечно, предпочёл поверить. Этот мужик такой же секретарь, как сам Ник – балерина. Грохнет, и глазом не моргнёт.

Одежда оказалась модной и дорогой – Симерс не поскупился на "личину". "Секретарь" довёз его до платной стоянки, где и выдал "оборудование", которое состояло только из игольного пистолета. "Мастер" посылал двадцать игл в секунду, был совершенно бесшумным и идеально подходил для поставленной перед Соболевым задачи. Хороший и скоростной кар, на котором предстояло удирать Нику, стоял тут же на платной парковке в трёх шагах от кафе. Убедившись, что подопечный занял исходное положение, "секретарь" уселся через столик от Ника, потягивая какой-то оранжевый напиток.

Сейчас, ощущая тяжесть пистолета в подмышечной кобуре, Николай чувствовал себя на краю пропасти. Раньше он был воином, а теперь, через минуту-другую, станет убийцей. Не выстрелить – подписать себе смертный приговор. Но даже выполнив приказ Симерса, он понимал, что не гарантирован от мести местного преступного босса. Кар, к примеру, могли заминировать. Или посадить на соседнюю крышу снайпера, который уберёт Ника спустя секунду после выполнения им задания. Или просто сдадут его полиции, когда он явится на место "схрона". Хотя нет – кто в здравом уме отдаст в руки закона такого свидетеля? Девяносто девять из ста, что его уничтожат. Жалкий процент Николай отводил на то, что его послужной список и умения действительно заинтересуют Симерса. М-да, статистика удручающая.

Он потянулся, разминая застывшую спину, и вдруг его взгляд упал на синее "купе-регата", выпускавшееся лет эдак с десять назад на заводах Бромме. Машины жрали топливо, как не в себя, и, что называется, "не пошли", поэтому на сегодняшний день являлись весьма редкими. Обладателем единственного синего "купе-регата" являлся давний знакомец Соболева – Джонни "Взорванный мозг", с которым Ник работал телохранителем у одного местного барыги. И сейчас морда этого "шедевра" Бромме выглядывала из-за припаркованных рядом каров. Джонни уже больше года работал личным телохранителем председателя объединённых профсоюзов Мшанника и в беседе с Ником как-то заявил, что не собирается покидать шефа ни за какие деньги, ибо тот единственный известный ему честный человек. Хотя с этим Ник мог бы поспорить – ну где это видано, чтобы профсоюзный лидер был честным человеком?

Поразмыслив, Соболев пришёл к однозначному выводу: его "объектом" является именно профсоюзный деятель. Та-ак, теперь понятно, что устранением какого-либо задолжавшего Симерсу бизнесмена тут и не пахнет. И слова "нужен общественный резонанс" означают вовсе не перешёптывания коллег возможного покойника, а мощную волна гнева и ненависти во всех информационных ресурсах как Мшанника, так и соседних планет. А из этого в свою очередь следовало, что даже если Николай сумеет благополучно сбежать с места убийства, на него будет объявлена вселенская охота – у профсоюзов руки ничуть не короче, чем у Гильдии. Вернее, даже длиннее – профсоюзы успевают начать свою деятельность даже на новооткрытых планетах, куда Гильдии до поры до времени вход заказан. Значит, никаким контрактом с Симерсом дело не завершится – не такой он человек, чтобы из-за Соболева в открытую ссориться с могущественными профсоюзами.

Ник потянулся и, закинув голову, широко зевнул. Со стороны это выглядело вполне безобидно – ну, устал человек, разморило его на весеннем мшаннском солнышке. На самом деле Николай успел оглядеть прилегающие крыши – ничего подозрительного. В небе дронов тоже не видно. Но теперь он уже не верил обманчивому спокойствию тихой улицы. Вполне вероятно, что место будущего убийства Симерс велел оцепить камерами, чтобы запечатлеть процесс во всех подробностях. Да и якобы секретарь за соседним столом наверняка снимает происходящее. Иначе как Симерсу получить "общественный резонанс"?

Он почувствовал себя крысой, загнанной в угол, на которую вот-вот обрушится тяжеленный камень. Куда ни посмотри, всюду смерть. Николай принял единственно-правильное решение: бежать! Оставалось самая малость – сделать это. Он поднялся и, проходя мимо настороженно глядящего надзирателя, чуть поморщившись, буркнул:

– Я на секунду, живот крутит – сил нет.

– Осталось всего десять минут.

– Хочешь, чтобы я прямо здесь обделался? – искренне зло спросил Ник.

Тот хмуро глянул на часы, поднялся и безапелляционным тоном сказал:

– Я провожу.

– Да, пожалуйста, – ещё больше скривился Ник и поспешил к барной стойке. – Можно воспользоваться туалетом?

Просьбу он сопроводил кредиткой.

– Ну, что вы, для клиентов это бесплатно! – воскликнул бармен, тем не менее шустро сгребая кредитку со стойки. – По коридору, последняя дверь направо.

– Спасибо, – уже скрываясь в полутьме служебного помещения, сказал Николай.

Он быстрым шагом добрался до заветной двери и, слыша за спиной шаги "секретаря", выстрелил. Не оборачиваясь, прямо через свой дорогущий пиджак. Полу пиджака дёрнуло, и десяток игл с глухим стуком вонзился в жертву. Николай развернулся, готовый повторить, но нужды в этом уже не было. Лицо "секретаря" Симерса превратилось в кровавую кашу. Николай несколько долгих секунд смотрел, как уже труп сползает по стене, а из его руки выпадает мощный "Шмеллер", и только потом начал действовать.

Он отволок мертвеца в туалетную комнату – его, конечно, обнаружат, но хотя бы не сразу. Вполне возможно, "секретарь" находился здесь не один, и люди Симерса вскоре заинтересуются, куда он подевался вместе с исполнителем. Тем более, что до выхода цели из отеля остаётся меньше десяти минут. Поэтому Ник давал себе от трёх до пяти минут форы – не более.

Соболев нашёл пожарный выход, недолго поколдовал над нехитрым замком и вышел… в подъезд дома. Видимо, дом был обеспеченный, потому что кроме обычных охранных систем в подъезде находился и живой консьерж. Точнее, консьержка. Древняя бабуська немедленно возмутилась наглым вторжением, которое Ник поспешил пригасить уважительным тоном и кредиткой достоинством в десятку.

– Простите, уважаемая, но у меня назначено свидание с живущей в соседнем подъезде дамой. А муж у неё ревнивый, просто жуть. Представляете, понаставил камер и даже робоохрану у входных ворот в ваш замечательный двор – меня ищет. Вот и пришлось изобретать такой способ.

При виде кредитки ворчливость чудесным образом излечилась. Мало того, консьержка даже посочувствовала незнакомцу.

– Коли сам не может жену удовлетворить, так другим не мешал бы. А, может, он извращенец? Сейчас ведь куда ни плюнь, в этих уродов попадёшь. Вот в моё время…

Николай поспешил заткнуть поток словоизлияния соскучившейся по слушателям бабуськи и сунул ещё кредитку.

– Я не удивлюсь, если у вас вдруг разыграется склероз, и вы меня не запомните. Ну, вдруг её муж придёт сюда…

Вторая купюра исчезла так же мгновенно, как и первая. Консьержка с каменной физиономией отвернулась. Николай бросился к выходу. Теперь предстояло решать, что делать дальше.

Увидев такси с водителем человеком, он призывно махнул рукой. Парнишка – по виду явно вчерашний выходец с дальней фермы, начал было что-то рассказывать, но Ник буркнул "Давай в центр" и погрузился в невесёлые размышления. Ситуация плачевная. После того, как он оплатит поездку в такси, денег у него останется на обед в достойной забегаловке или на два в недостойной. Банковский счёт опустошён, жить негде, работать наёмником больше нельзя. Да и не только наёмником – вообще никем. Стоит Нику проявиться в любом месте, и всё – он труп. Симерсу уже наверняка доложили, что профсоюзник остался жив, а исполнитель заказа скрылся. Не пройдёт и часа, как каждая синдикатовская "шестёрка" будет землю носом рыть в поисках Соболева.

Можно, конечно, попробовать затеять войну против местного синдиката, но никто из приятелей, ранее работавших с Николаем, разумеется, не согласится подставляться под огонь боевиков Симерса просто из солидарности с бывшим коллегой по непростому ремеслу наёмника. А одному… только в дешёвых боевиках война одиночки с организованной преступной группой заканчивается победой – в жизни подобный человек умирает быстрее быстрого. Так что, как метко говорится: герой – это диагноз. Становиться героем, со стопроцентной вероятностью посмертно, Нику искренне не хотелось.

Мшанник – что в столице, что на самой дальней ферме, стал для Николая смертельной ловушкой. Его прикончат – это просто вопрос времени. Как ни скрывайся, но ему однозначно придётся хоть изредка, но появляться в людных местах – продуктов прикупить, боеприпасов или ещё чего-нибудь необходимого для выживания. И, в конце концов, его выследят и накроют.

Нет, нужно как-то выбираться с планеты, но все легальные космопорты наверняка уже получили ориентировку на Соболева вместе с неким денежным вознаграждением, а, значит, Симерсу тут же сообщат, что разыскиваемый им тип найден. А на нелегальные площадки соваться и вовсе смысла нет – там он и трёх шагов не сделает, как его скрутят "гориллы".

Положение осложнялось ещё и тем, что он встал поперёк пути не просто местному криминалитету, но самой Гильдии, преступная сеть которой развернулась почти на каждой планете Империи. Симерс наверняка имеет достаточно влияния среди руководства Гильдии, он сделает заявку на "окончательный расчёт с гарантированной оплатой услуги", и Николаю несдобровать не только на Мшаннике, но и на любой другой более-менее обжитой планете.

Единственный вариант выжить – это отправиться на новооткрытые планеты и вести там нелёгкую жизнь пионера. Там мафии пока ещё нечего делать, но весь вопрос в том, как на такую планету попасть. Разумеется, на Мшаннике имеются десятки бюро по трудоустройству, в которых с радостью подпишут с ним контракт на работу, но отправка будет происходить через один из официальных космопортов, а там его уже будут ждать головорезы Симерса. В общем, замкнутый круг.

Когда такси подъехало к памятнику Сенаторам, Николай нашёл решение – в этом ему помог огромный рекламный плакат, занимавший всю стену высотного здания. Надо завербоваться в армию. Там его профессиональные навыки пригодятся. Это и способ заработать на жизнь, и способ свалить с Мшанника целым и невредимым, потому что у вояк собственные стартовые площадки и свои корабли. Конечно, имелись и существенные минусы. Придётся весь срок контракта подчиняться дубоголовым воякам, анекдоты про которых не придумывались, а брались из жизни. Кроме того, был риск попасть в какую-нибудь команду, оправляющуюся на планету с недружелюбными аборигенами. С другой стороны Ник и без того почти всю сознательную жизнь рисковал собой, зарабатывая на кусок хлеба – правда, не на простой, а на хлеб с маслом. И подчиняться приходилось не менее дубоголовым нанимателям. Так что минусы – долой со счетов! Самое главное: Симерс не сможет добраться до его драгоценной глотки. Николая отправят куда-нибудь к чёрту на рога, и между главой Мшанского синдиката и его должником протянется огромное расстояние. Ну, а если допустить такой вариант, что Симерс сможет до него добраться и в войсках, то тем более он сумеет достать и на "гражданке". Так что, Ник ничего не терял.

– Эй, шеф, давай-ка к ближайшему армейскому вербовочному пункту, – сказал он водителю и откинулся на спинку мягкого сидения.

*****

Ник бурчал под нос легкомысленную песенку. Настроение у него было отличным, и для этого имелась веская причина. Удача наконец-то повернулась к нему лицом, и он не просто сбежал с Мшанника в составе прочих новобранцев, но и на местной распределительной станции ему подвернулся шанс. Скоро он попадёт в какое-то особое боевое подразделение. Куда конкретно, Ник пока не знал, да это было и неважно. Он будет вести жизнь, похожую на прежнюю, с той лишь разницей, что за работу ему будут платить не разовые гонорары, а постоянное и весьма приличное жалование. А, самое главное, он наконец-то окончательно уверился, что сбежал подальше от цепких лап Симерса.

Из вербовочного пункта на Мшаннике его вместе с парой сотен призывников переправили на Ройтер, где располагалась огромная пересылочная часть. В простонародье её звали "вертушкой", потому что внутри все: призывники, контрактники, приехавшие "покупатели" и солдаты из полка обслуживания, короче говоря, абсолютно все находились в непрерывном движении.

Очумевшие от гвалта и криков юные призывники – вчерашние фермеры и выпускники средне-специальных колледжей толпились там, где им казалось поспокойнее. Представители вербовочных пунктов орали и раздавали затрещины направо и налево, пытаясь не растерять привезённых рекрутов до того, как их примут на учёт местные вояки. "Покупатели" – офицеры, приехавшие забрать новобранцев в свои части, пытались одновременно делать сразу несколько дел: обнаружить более-менее толковых специалистов среди толп новичков, вести их учёт и ещё ругаться с конкурентами.

Относительно спокойно вели себя такие же, как Николай – те, кто решил пойти на военную службу по контракту. Это были люди, знающие себе цену, а потому примерно два десятка контрактников расселись в тени длинного навеса и невозмутимо ждали, когда их личные дела будут рассмотрены. Перед обычными призывниками, которых тупо распределяли в соответствии с заказами воинских частей, у контрактников было то преимущество, что не только их оценивали, но и они сами могли влиять на выбор места дальнейшей службы. Во всяком случае, те, которые имели за плечами боевой опыт.

Вскоре Николаю надоело бестолково сидеть, и он отправился бродить между палаток временного расположения, с интересом рассматривая окружающее. Офицеры-"покупатели", сидя под парусиновыми навесами, знакомились с личными делами новобранцев, после чего их помощники шли искать своих будущих солдат среди толпы. Крики и непрекращающийся шум плотной пеленой висели над временным лагерем.

Внимание Николая привлекла группа стоящих неподалёку парней, которые довольно оживлённо спорили. Несколько секунд спустя спор внезапно перерос в массовую драку. Трое или четверо покатились в пыль, ещё человек пять принялись молотить друг друга. Соболев не успел опомниться, как оказался втянутым в драку. Кто-то с силой заехал ему в челюсть, кто-то чувствительно ударил в плечо.

Доказывать дерущимся, что он ни при чём, Ник, конечно, не стал. Лучшая защита – нападение, и он от души приложил высокого парня в ухо – тот с воплем рухнул на землю. Другой отлетел назад, получив от Николая прямой правой в нос. Третий и четвёртый испробовали на своих подбородках крепость подошв его ботинок, и вскоре около Николая образовалось пустое пространство.

Ник пожал плечами и, потирая челюсть, отошёл прочь, оставив за спиной кулачные развлечения рекрутов.

– Эй, парень!

Николай обернулся – его окликнул офицер в чёрном комбинезоне.

– Ты неплохо держался. Давно боем занимаешься?

– Сколько себя помню, – пожал плечами Николай.

– Призывник?

– Нет, контрактник.

– Не в курсе, такие же "помнящие с детства", здесь ещё есть? – получив в ответ короткое "не знаю", офицер сказал: – Иди за мной. Пройдёшь первичную проверку, заберу с собой.

Уловив недоумение на лице Николая, офицер усмехнулся:

– Не переживай, служба у нас интересная, коллектив хороший, а жалование отличное.

Николай хмыкнул, подумал пару секунд и отправился вслед за незнакомцем. В конце концов, он ничего не теряет, можно и пройти неведомую проверку.

Высокий капитан подошёл к толпе сидевших контрактников, и после краткой беседы в компанию к Николаю попали ещё двое желающих пройти тест. Остальные контрактники отнеслись к предложению офицера равнодушно.

– Давайте отойдём в сторону, здесь разговаривать невозможно, – буркнул капитан, когда его чуть не сбил с ног чей-то посыльный. – В боевых действия кто-нибудь бывал?

– Принимал участие в обороне Прогнета от пиратов, – это сказал невысокий, крепкий парень с тёмными короткими волосами. – Я оттуда родом. И с аборигенами драться приходилось.

Капитан кивнул.

– Рукопашный бой?

Парень отрицательно покачал головой. Офицер посмотрел на второго.

– Я служил в торговом флоте на корабле компании "Минеральные ресурсы Алтеи". Пришлось не раз драться с пиратами и рейдерами.

– И кто кого обычно побеждал? – поинтересовался капитан.

– С переменным успехом. Раза три нас хорошо обчистили, но и мы в долгу не оставались. Однажды сожгли их корабль. По большому счёту – ничья, но это если не учитывать мнения компании.

– Угу, – односложно ответил капитан и посмотрел на Николая.

– Наёмник с четырнадцати лет.

Брови капитана удивлённо поднялись.

– А сейчас тебе двадцать три, – офицер глянул в досье Николая. – Стаж неплохой. Так, стойте здесь и никуда не уходите. Я подберу ещё пару-тройку кандидатов и вернусь минут через десять.

Вернулся капитан через двадцать минут, за ним шли ещё четверо новобранцев. Как догадался Николай, тоже побывавших ранее в боях. Соболеву стало интересно, в какие войска пытается завербовать их капитан. Явно не в стройбат… Вроде бы его форма похожа на легионерскую, но под комбинезоном ничего толком не разобрать.

– Сейчас проверим, как у вас со стрелковой подготовкой. Я оформлю разрешение для прохода на полигон, а вы ждите меня.

Офицер удалился. Один из вновь прибывших убрал за ухо длинные волосы, развернулся и пошёл прочь.

– Эй, ты куда? – окликнул его кто-то.

– Подальше отсюда, – буркнул длинноволосый. – Если сейчас начнёшь стрелять, то и через пять лет не остановишься. Загребут на какую-нибудь планету с кровожадными аборигенами. Вы как хотите, а я пас – подожду чего-нибудь поспокойнее.

Минуту спустя ещё один из отобранных капитаном буркнул "Я тоже пошёл" и затерялся в толпе призывников. Капитан вернулся, увидел, что потенциальных подчинённых стало меньше, и криво усмехнулся:

– Первый случай дезертирства был зарегистрирован ещё до начала службы. Следуйте за мной.

Спустя пять минут они подошли к входу на стрелковый полигон. Офицер предъявил служебное удостоверение и оформленный пропуск скучающему караульному. Тот, поморщившись, рассмотрел документы и неохотно пропустил делегацию.

– Шляются тут всякие бездельники, – прозвучало им вслед. – Поди, разбери, может, вы диверсанты.

Капитан обернулся и пристально посмотрел на наглеца.

– Запомни, рядовой: я – не "всякий". Так ты можешь звать тыловых крыс, вроде себя. К твоему счастью, я не диверсант, а иначе сделал бы вот это.

Тут капитан неуловимо быстрым движением схватил костяшками пальцев правой руки нос караульного и резко дёрнул. Не успел солдат опомниться, как оказался на земле. Он очумевшим взглядом посмотрел на офицера, потрогал нос и ойкнул – в пыль закапала кровь.

– Может быть, это научит тебя вежливее обращаться к старшим по званию, – и, обращаясь уже к Николаю и его товарищам, сказал: – Вы видели, что представляет собой этот, так называемый, часовой. Разжиревшая крыса. Будь я диверсантом – от этого полигона уже не осталось бы ничего. Ладно, пусть это остаётся на совести местного начальства.

Полигон уходил вдаль до горизонта. Земля вся была изрыта воронками и обломками мишеней. Капитан провёл "экскурсантов" к зданию арсенала. Прапорщик, ответственный за хранение оружия, безразлично глянул на пропуск.

– Ответственность, что эти парни подстрелят друг друга, на вас, господин капитан. Думаю, вы об этом знаете, – получив в ответ согласный кивок, прапорщик махнул рукой в сторону открытого стенда. – Проверочные экземпляры там. Боеприпасы в соседнем шкафу. Дорожки с двадцать восьмой по сороковую лучше не занимать – там всё по щиколотку засыпано стреляными гильзами. А на восемнадцатой два придурка недавно потеряли несколько гранат. Мы их ещё не нашли…

Капитан неодобрительно покачал головой и подошёл к оружейной стойке. В одном ряду стояли автоматы нескольких модификаций, в другом матово поблёскивали синевой бластеры и гауссовки.

– Выберите то, с чем имели раньше дело. К незнакомым маркам не стоит лезть. Заряжать оружие только на стрелковой позиции и только по моей команде. На товарищей не направлять – мне только нескольких трупов здесь не хватает, – ворчливо произнёс капитан.

Темноволосый крепыш взял из пирамиды обычный "Гаузер", состоящий до сих пор на вооружении в армии и флоте и стреляющий реактивными разрывными пулями калибра 8,2 мм.

Капитан взглядом показал на огневой рубеж.

– Мишени пять и двенадцать.

После очереди гулких хлопков немного оглохший парень положил ружьё и встал. Капитан приник к дальномеру.

– Неплохо, – наконец сказал он, но его лицу было видно, что мнение у него абсолютно противоположное. – Следующий.

Второго стрелка постигла та же участь. Николай даже невооружённым глазом видел, что мишени по-прежнему невредимы. Капитан с кислым выражением лица повернулся к оставшимся испытуемым.

– Может быть, вы покажете лучшие результаты, – впрочем, он сказал это без особой надежды на успех.

У Николая мелькнула мысль, что слова длинноволосого "дезертира" запали в душу сотоварищам, ведь ни один из них не смог попасть по мишеням. Это же, как надо постараться, чтобы не поразить цель из "Гаусс-громобоя" с точкой поражения полтора метра в диаметре? Такое ружьё годится даже для охоты на слоновых броненосцев с Корфу. А здесь мишень осталась стоять даже после третьего выстрела. Ясно, парни не хотят попасть в "горячую" раздачу. Соболев не винил их, возможно, он на их месте и сам вёл бы себя подобным образом.

Настала его очередь. Николай с сумрачным видом подошёл к стойке и принялся навешивать на себя бластеры, ружья и автоматы. Под конец, когда он попытался сдвинуть с места громоздкий станковый лучемёт, стоящий в углу помещения, капитан опомнился.

– Эй, ты что делаешь?

Николай, сохраняя предельно-серьёзное выражение лица, ответил:

– Вы же сказали, чтобы мы брали только то оружие, с которым уже обращались ранее. Поэтому я и беру только его.

Капитан с прищуром посмотрел на Николая и совсем уже собрался дать ему резкую отповедь, но не выдержал и рассмеялся. Уж слишком комично смотрелся парень с горой смертоносного оружия на плечах.

– Ладно, давай показывай, на что ты способен.

– Лучемёт вытаскивать или нет? У него батарея практически опорожнена, а запасной не видно…

– Иди уж.

Николай не заставил себя долго упрашивать. Коли представился случай, можно позабавиться на всю катушку. Для начала он расчистил себе место от стреляных гильз и ошмётков пластиковых ящиков – похоже, на полигоне не производили уборку со времён его основания. Методично разложив оружие вокруг себя, Соболев прицелился и сделал выстрел из "Макро-Икс". Коротко сверкнул бластерный луч, и в мишени прямо в центре появилась аккуратная дырка. Николай отложил бластер в сторону, взял в руки "Гаусс-громобой", и следующая мишень превратилась в оплавленные клочки, чадящие на песке полигона. В течение пяти минут Николай перепробовал весь комплект, который он притащил с собой, и осмотрел дело своих рук. Восемнадцать мишеней лежали в руинах, ещё с десяток светились многочисленными дырками.

Капитан удовлетворённо крякнул:

– Воистину неплохо! – на этот раз было видно, что говорит он искренне. – Вот что, ребята, я вас отведу обратно в лагерь. Вас, скорее всего, на Сольтан отправят и там поднатаскают. Возможно, мы с вами ещё встретимся. А с тобой надо поговорить подробнее.

Последние слова капитана относились к Николаю. Товарищи попрощались, кидая на него сочувственные взгляды, а Николай приготовился к "подробному'' разговору.

– Давай знакомиться. Капитан Клин, специальная группа "Вихрь". Если не в курсе, это особое подразделение Легиона. Для кандидатов в наш отряд существует специализированная учебная часть, вот туда тебя и направим. Вообще-то, на помойках, подобным этой "вертушке", хороших бойцов найти трудно, но с тобой мне, вроде бы, повезло. Во всяком случае, первичная подготовка у тебя на должном уровне. Что ещё сказать? Жалование в Легионе, слышал, наверное, неплохое, но три шкуры с тебя будут драть за каждую провинность. И не думай, что это фигуральное выражение. Стопроцентно тебе придётся участвовать в настоящих боях, в которых никто не застрахован ни от ранений, ни от гибели. Короче, платят хорошо, но и риск немал. Если ты решишься, буду рад тебя видеть в наших рядах. Ну, как?

Николай расплылся в улыбке. Попасть к настоящим профессионалам, учиться у них, да чтобы за это ещё и деньги платили? Просто предел мечтаний.

– Конечно, я согласен, – выпалил он и, вспомнив, как нужно обращаться к воинскому начальству, добавил: – Сэр!

– Жди меня около штабной палатки. Вернусь через пару часов – хотя, надеюсь, управлюсь раньше. Я сейчас скопирую твои данные, потом передадим твой приписной кристалл в штаб, и оформление можно будет считать законченным.

Капитан Клин ушёл, а Николай остался ждать его неподалёку от штабной палатки, где постоянно сновали туда-сюда местные и приезжие офицеры, бегали рядовые-порученцы и вообще, жизнь кипела. Прошло уже более двух часов, но Николай упорно оставался на месте, опасаясь, что капитан Клин не сможет найти его.

Судя по всему, после некоторого обучения Николай попадёт в боевую часть, которая не сидит в тылу. А это значит, что и жалование будет неплохим. Это замечательно – как профессиональный наёмник Ник любил, чтобы его труд оплачивался. И, само собой, он сделает всё, чтобы остаться в живых – иначе какой смысл в зарабатывании денег? Мёртвым они не нужны. Если уж он больше семи лет успешно избегал подобной участи, то ещё пять вполне сможет продержаться. А потом, когда он получит деньги, можно будет подумать и об открытии своего дела. Скажем, детективное агентство или…

Увлечённый этими приятными мыслями, Ник не обращал внимания на окружающее, а потому не видел щуплого сержанта, остановившегося неподалёку. Тот, прочитав что-то в наручном коммуникаторе и внимательно поглядев на сидящего в теньке новичка, кивнул сам себе и визгливым тоном крикнул:

– Рекрут, почему не встаёте при приближении старшего по званию?

Николай вернулся в реальность и увидел вояку с огромным количеством нашивок на рукавах и петлицами механика. Его мрачная физиономия не выражала ничего, кроме неудовольствия при виде будущего солдата, не пожелавшего застыть по стойке "смирно".

– Рекрут, слушать мою команду! Равняйсь! Смирно! Руки, руки по швам! Подбородок выше! Какая рота, какой взвод?

– Я ещё не прикомандирован ни к какой роте. Сюда должен прийти капитан и забрать меня с собой. Он приказал ждать его здесь, на этом месте.

– Так, так, – зловеще процедил сквозь дыру в зубах сержант. – Не прикомандирован, значит? Сейчас я тебя прикомандирую в сортир. Ну-ка, шагом марш за мной!

– Но…

– Молчать! – взревел сержант. – Я тебя научу, как соблюдать субординацию! Вперёд!

Николай понял, что если он сейчас не подчинится, то позже ему будет очень тяжело оправдаться перед начальством повыше, ибо голос сержанта против рекрута явно выиграет сражение. Поэтому он пошёл вслед за ним. Они добрались до небольшого здания, и сержант буквально втолкнул Николая в дверной проём.

– Заходи.

Войдя в комнату, сержант вытянулся по струнке перед молоденьким лейтенантом, сидевшим за столом, заваленным бумагами, и доложил:

– Сэр, этот рекрут желает служить в нашей славной части на благо Империи.

Николай ошарашено попытался возразить:

– Извините, но меня уже принял под своё командование капитан.

– Какой капитан? Какая часть? – лейтенант поднял бесцветные глаза на Николая.

– Не знаю, из какой он части, но…

– Документы, – лейтенант постучал согнутым пальцем по крышке стола.

Николай выложил свой инфокристалл.

– Никуда ты не приписан, как я и думал. Значит, отказываешься служить Империи? – спросил лейтенант тихим, невыразительным голосом. – Пытаешься придумать байку, чтобы выгадать время и дезертировать? Не получится. Сержант Егоров, приказываю вам оформить этого рекрута в нашу часть, поставить на довольствие, выдать форму, после чего посадить на гауптвахту на двое суток за неуважение командира. Выполняйте!

Сержант Егоров с сатанинской улыбкой повернулся к Николаю.

– Пойдём, милок. Сейчас всё оформим, а потом уже и на "губу". Да ты не особо расстраивайся – гауптвахта у нас хорошая: сырая и холодная.

Николай поплёлся следом за сержантом, размышляя по пути, куда делось его чудесное настроение.

*****

Николай был поставлен на довольствие в военную часть № 35676, зачислен в роту механиков наземных средств передвижения в полке обеспечения при "вертушке", и посажен под арест. Как сержант и обещал, гауптвахта оказалась сырой и холодной. Поскольку на улице солнце палило немилосердно, в какой-то степени прохлада и сырость были даже приятными. Кроме него в камере оказалось ещё двое солдат. Сидеть было не на чем, потому что после подъёма спальные нары задвигались в стены. Один из собратьев по несчастью угостил Николая сигаретой и принялся расспрашивать о том, как он сюда попал. Соболев пожал плечами и рассказал, как было дело.

– У меня такое впечатление, – завершил он свой рассказ, – что этот сержант Егоров – полная скотина. Чего ему от меня надо было?

– Насчёт скотины ты прав, – хмыкнул собеседник. – Кроме того, у нас некомплект, а Егорову наверняка капнет пара кредитов за привлечение нового солдата. А может, твоя физиономия ему не понравилась.

– Урою, гниду! – вскипел Николай. – Вместе с этим рыбоглазым лейтенантом.

– Не советую. Для тебя Егоров – начальство, пусть и мелкое. А лейтенант Козиц, – тут парень хмыкнул, – как ты выразился, "рыбоглазый", считает всех солдат дармоедами и тунеядцами. Он командиру роты такого про тебя напоёт, что вовек не отмоешься. Запомни: прав тот, у кого больше прав. А у Егорова и Козица прав куда больше, чем у нас с тобой. Так что лучше не спорить вообще ни о чём. Скажи: "будет сделано", а сам можешь не делать ничего. Хочешь добрый и бесплатный совет? Сиди на попе ровно и жди, может, твой капитан тебя найдёт и заберёт. А вообще-то ты с арестом легко отделался. Обычно с нас снимают жалование – это проще и больнее. Служишь, служишь, а в конце месяца получаешь жалкие гроши. Сколько тебе назначили?

– Сказали, что сто пятьдесят кредитов в месяц. И полное обеспечение питанием и обмундированием.

– Ну, разумеется. Форма неплохая, прямо надо сказать, а вот с питанием дело обстоит похуже. Кормят почти дрэком. Да и вообще, обстановка в части нехорошая…

Раздался лязг двери, и внутрь камеры ввалился сержант Егоров. За его спиной стоял начальник караула и конвойные.

– Ха, субчик, думаешь, тебя сюда отдыхать посадили? Или решил, что можешь безнаказанно дерзить сержанту? Ну-ка, выходи.

Николай встал с корточек и вышел из камеры, щурясь на яркий свет коридорных ламп. Позади солдаты сочувственно вздохнули. Дверь с ржавым лязгом захлопнулась.

– Вперёд! – услышал Николай и получил сильный удар по спине прикладом винтовки. Он обернулся, но лишь затем, чтобы получить ещё один в грудь. – Давай, шевелись!

Солдат с явным удовольствием ткнул стволом в рёбра заключённому. Николай мрачно посмотрел на них: два сержанта и двое конвойных. Он мог бы уложить их в течение тридцати секунд, но под трибунал попадать не хотелось. Николай всё ещё надеялся, что капитан Клин всё-таки отыщет его. А если Соболев сейчас устроит мордобой, то Клину вытащить его из дисбата будет невозможно.

В дежурной комнате Егоров, гнусно ухмыляясь, сказал:

– Ну, рядовой Соболев, сейчас мы займёмся твоим воспитанием.

Сразу же после этих слов один из конвойных с хаканьем нанёс удар заключённому по почкам. Николай взбеленился, вырвал винтовку из рук солдата и пнул его в пах. Конвойный согнулся вдвое и затих в углу. Николай, разворачиваясь, ударил прикладом Егорова в лоб. Сержант отлетел к дверям, схватившись за лицо – между ладоней у него сочилась кровь.

Второй караульный даже не думал вступать в драку, а просто спустил предохранитель винтовки и прицелился в Николая. Сержант, начальник караула, тоже держащий заключённого под прицелом, спокойно сказал:

– Аккуратно положи оружие на пол, иначе сейчас станешь трупом. Мы скажем, что ты пытался совершить побег, и получим премии за бдительность. Слышал, что я сказал?

Николай мучительно осознал: так всё и будет. Двоих он вырубить сразу не сможет – кто-нибудь его точно пристрелит. А потом выдадут историю за попытку к бегству с похищением оружия. Соболев нагнулся и положил "Гаузер" на бетонный пол, а затем, избегая удара сапогом, упал и сам. На него градом посыпались пинки. Сначала он уворачивался, но потом получил ботинком по голове, и в глазах заблистали сверхновые. Николай перестал ощущать удары. Два сержанта и караульный ногами и прикладами избивали бесчувственное тело, и только второй солдат всё ещё стонал в углу, свернувшись в клубок и сжимая распухшие гениталии.

*****

Николай пришёл в сознание и невольно застонал – тело ломило, а голова болела так, будто по ней проехался тяжёлый танк. Он попробовал приподняться, но в глазах мельтешили кровавые звёздочки.

– Лежи, тебе ещё рано вставать.

Над ним кто-то склонился. Николай узнал соседей по камере, с которыми он успел коротко познакомиться перед экзекуцией.

– Прилично они тебя отделали. Это ты так подъехал Егорову?

– А что, по нему заметно? – едва шевеля распухшими губами, спросил Николай.

– Не то слово. Его левый глаз полностью заплыл, совсем, как у тебя, и здоровый шишак на лбу.

Николай осторожно потрогал левый глаз и поморщился. После короткой ревизии он обнаружил на себе массу побоев, синяков и ушибов. Переломов вроде бы не было. Умеют, сволочи, бить без тяжких последствий. Он со стоном сел и огляделся.

В коридоре раздался вопль дневального "Смирно"

– О-о, начальство пришло. Готовься к проверке. Постарайся с комендантом вообще не разговаривать – он дурак, каких поискать. Проще отмолчаться… если, конечно, получится.

Николай осмотрел себя: весь в синяках, ещё недавно новенькая форма помята и окровавлена, одним словом, ему только на парад. Дверь открылась, и в камеру вплыл толстенький полковник.

– Встать! Смирно! – раздался голос начальника караула.

Взгляд полковника остановился на Николае.

– Новенький? Красавец, ничего не скажешь. Кто это вас так?

– Я таким родился, сэр, – как Николай ни хотел, чтобы скотине Егорову досталось, но он решил, что лучше сделает это сам, а не посредством начальства.

– Родился, говоришь? Таким ты и умрёшь, если будешь дерзить. Ещё раз спрашиваю: кто тебя избил?

– Я прибыл на "вертушку" в таком виде, сэр.

– И форму тебе такую выдали, да? Странно, впервые вижу, чтобы кровь использовали вместо камуфляжа. Значит, не хочешь говорить? В таком случае, господин рядовой, объявляю вам ещё трое суток карцера от своего имени.

Николай пожал плечами и спросил:

– Мне как, сразу отправляться в карцер или поведут попозже?

– Люблю решительных людей. – Полковник злобно улыбнулся и добавил: – Но не люблю наглых солдат. Сержант Цик, проведите заключённого в карцер и научите его уважению к начальству. Здесь тебе не вообще, понял, солдат?

Николай не понял, что "вообще" и недоумённо посмотрел на коменданта, но тот уже отвернулся и вышел из камеры. Спустя пять минут Николай оказался в комнатушке, размером метр на метр и с малюсеньким окошком где-то высоко вверху, через которое попадало внутрь немного света, но никак не воздуха. Он, понимая, что делать этого не стоит, обернулся к сопроводившему его караульному и сказал:

– Здесь воняет, хуже, чем в свинарнике. Наверное, у вас в постели стоит такой же запах.

Сержант усмехнулся.

– Раз ты такой чистолюбивый, мы проведём санобработку.

Какую обработку приготовил ему сержант, Николай узнал очень скоро. Через несколько минут дверь карцера распахнулась, и под ноги заключённому караульный вылил какую-то жидкость, после чего дверь закрылась. По крошечной камере моментально распространился запах хлорки. Глаза заслезились, во рту начало жечь. Николай понимал, что никто ему не поможет, а потому он, чтобы не доставлять удовольствия своим мучителям криками о помощи, молча опустился на корточки и закрыл глаза.

Сколько он так просидел, неизвестно. Голова кружилась, тошнота подкатывала к горлу липкими волнами. Николай со стоном поднялся, размял затёкшие ноги и попытался открыть глаза. Опухшие веки не поднимались.

"Может, это и к лучшему – смотреть здесь не на что, только глаза окончательно разъест", – подумал Николай.

– Эй, ну как ты? – раздался голос из-за двери.

– Спасибо, неплохо. Во всяком случае, мои раны продезинфицировались. Здесь все микробы подохли. – Николай помолчал и закончил: – Чего и вам желаю.

– Смотри-ка, а он ещё может острить. Значит, не перевоспитался. В таком случае, посиди ещё, подумай, скажем, о смысле жизни.

– Подумай лучше сам об этом, потому что когда я отсюда выйду, у тебя на это не останется времени.

– Ну-ну, – только и сказал голос, и послышались удаляющиеся шаги.

Николай скрипнул зубами от бессильной злости и приготовился ждать. И он ждал, задыхаясь от запаха хлорки, в маленькой провонявшей камере размером метр на метр. Через двое суток камеру очистили от хлорки, а ещё через день его выпустили из карцера ослабленного, голодного, с воспалёнными глазами и слизистой оболочкой рта и обозлённого на всех и вся. У входа в здание комендатуры Николая встретил сержант Егоров.

– Хорошо начинаешь службу, солдат. Хвалю.

– Не понял? – щурясь от яркого света, спросил Соболев.

– Молодец, говорю, что не раскололся перед комендантом. Держи, – сержант протянул ему пачку сигарет.

– А-а, – понимающе хмыкнул Николай. – Сдрейфил тогда?

– Слушай, солдат, не доставай меня! Ты забыл про меня, я забыл, что ты мне прикладом подъехал, на том и остановимся, хорошо?

– А я и не забыл ничего.

С этими словами Николай коротко без размаха ударил Егорова в подбородок. Тот рухнул, как подкошенный. Соболев запоздало оглянулся по сторонам – к его счастью никто его выходки не видел. Он вынул сигарету из пачки и, прикурив, сел рядом с Егоровым, ожидая, когда тот очнётся. Наконец сержант застонал и приподнялся.

– Я тебя за нападение под трибунал отдам, – прохрипел он.

– Только попробуй, и твой пепел на родину отправят в цинковом ящичке.

Егоров злобно посмотрел на Николая, подвигал вправо-влево нижней челюстью, но промолчал.

– Веди меня в роту, да не вздумай фортели выкидывать, иначе…

Николай не договорил, но в его голосе было столько угрозы, что Егоров поневоле ужаснулся. Он молча поднялся, отряхнулся и пошёл в расположение роты механиков. Николай, прихрамывая, зашагал следом.

"Сволочь беззубая, ты ещё горько пожалеешь, что решил зачислить меня в вашу роту".

*****

На следующий день после возвращения Николая с гауптвахты, Егоров натравил на него уроженца Беотии – волосатого и здоровенного Мустафа Назира. Назир подошёл к новичку, смерил его презрительным взглядом с головы до ног и швырнул грязный комбинезон.

– К утру, чтобы чистый был.

Беотиец явно рассчитывал, что Соболев начнёт отнекиваться или расспрашивать, почему он должен чистить чужой комбинезон. Вместо этого Назир без разговоров получил прямой правый в челюсть. Однако свалить громилу с одного удара у Николая не вышло, пришлось добавить. Когда Мустаф упал на пол, плюясь кровью, в казарму ввалился сияющий Егоров, очень похожий на улыбающуюся крысу.

– Что у нас тут за беспорядки? А-а, понятно. Рядовой Соболев, за неуставные взаимоотношения с сослуживцем объявляю вам штраф в размере недельного заработка.

Вот так Николай в первый же день пребывания в казарме лишился недельного заработка. Назир, разумеется, не стал ближайшим другом Соболева и несколько раз пытался подкараулить обидчика в тёмных уголках, чтобы разобраться без свидетелей. Один раз дождался – и остался лежать в том же уголке. Назир больше не рисковал выяснять отношения один на один. После следующей их стычки Николай попал в санчасть с сотрясением мозга – Мустаф и три его дружка ночью напали на него спящего. А когда Николай вышел из санчасти, туда по очереди отправились Назир и его подельники. За что, само собой, Ника снова оштрафовали.

Капитан Клин его так и не нашёл. А может, нашёл, но не смог перевести его в своё секретное подразделение. Или не захотел. Нику это уже было неважно. Его засосала рутина службы в мехроте при "вертушке": очистка закреплённой территории от комков сухой травы и вездесущей пыли, подготовка техники к периодическим смотрам, заключающаяся в отмывании бронированных корпусов и подновлении облупившейся краски, дезинфекция санитарно-гигиенических узлов общего пользования – вот чем каждый день ему приходилось заниматься. Совсем не об этом думал Николай, заключая контракт. Он подсчитал, что за месяц службы не только не получит жалования, но ещё и останется должен. Единственный положительный момент, который Ник видел в происходящем, заключался в том, что цепкие лапы Гильдии, а конкретно – Симерса, до него здесь дотянуться не могли.

Ник ни с кем не сдружился, разве что более-менее общался с Ортоном – тем парнем, с которым познакомился в первый же день на гауптвахте. Но Ортон служил в другой роте, так что поговорить с ним удавалось нечасто. Постепенно от Ника отстали все, кто пытался сломить новичка, прозвав его за глаза бешеным – за то, что он без излишних разговоров кидался в драку и при этом дрался до последнего. Отстали все, кроме Егорова. Как выяснилось, Олег Егоров был ярко-подлой личностью, что постоянно и демонстрировал, подставляя Николая под гнев командира роты механиков. Ник сдерживался, понимая, что ни к чему хорошему выяснение отношений с мелким, но всё-таки начальством, не приведёт. Но чем он насолил беззубому сержанту, Ник никак не понимал. С каждым днём на душе у него становилось всё тоскливее, а интуиция или некое другое чувство, не раз предсказывавшее приближение беды, вопила всё сильнее и сильнее. Николай почти физически ощущал, как на его шее затягивается петля неведомых неприятностей, но источник их определить не мог.

В один непрекрасный день Егоров прошёлся перед строем солдат и, уставившись своими белёсыми глазами на Ника, буркнул:

– Рядовой Соболев, приказываю принести флягу с омывающей жидкостью со склада номер шестнадцать. Вот ключи. Через десять минут я должен видеть вас здесь вместе с флягой. За опоздание – штраф.

Ник безмолвно выматерил сержанта – шестнадцатый склад находился на самом краю территории парка бронемашин, и будь ты хоть трижды чемпионом по бегу, за десять минут туда-обратно не успеешь. Но высказывать вслух своё негодование не стал – это значило просто добавить ещё один штраф за пререкание с начальством. Он молча развернулся и отправился на шестнадцатый склад неторопливым шагом, ибо бежать смысла не было. Полчаса спустя Ник предстал перед сержантом с ярко-оранжевой канистрой в руках. Егоров, щерясь в беззубой ухмылке, радостно объявил, что рядовой Соболев получает штрафной вычет из жалования в размере десяти кредиток за несвоевременное выполнение приказа. После чего забрал у него ключи от склада и небрежно ткнул пальцем в угол.

– Поставь канистру туда – сейчас она не понадобится.

"С-сука, – Ник почувствовал, как от ярости у него покраснело в глазах. – Ну, попадись мне в тёмном уголке, живым не выпущу".

Егоров, явно довольный собой, распределил между солдатами текущие работы и удалился. Николай, кипя от злости, пытался найти успокоение в работе, но рытьё бесполезной ямы никак этому не способствовало. К моменту, когда громкоговоритель на столбе возвестил о начале обеденного перерыва, Ник уже более-менее пришёл в нормальное состояние. Да плевать на эту крысу! Ник и не такое переживал…

Оказалось, рано он успокоился. На сей раз Егоров превзошёл сам себя. Сержант, как выяснилось, удалился не к себе в каптёрку пропустить стаканчик, а наведался на шестнадцатый склад, где обнаружил отсутствие блока управления стрельбой от зенитного комплекса "Хабар". О чём тут же составил рапорт и известил командира роты, добавив, что только что склад посещал рядовой Соболев.

Ничего не понимающий Ник стоял перед ротным, который орал громче бронетрака, а Егоров, стоя в сторонке, периодически давал нелицеприятные характеристики зарвавшемуся и наглому солдату.

– … дебил конкретный! – продолжал орать капитан роты механиков. – Из-за тебя мне снова придётся поить следаков, чтобы глаза закрыли на что не нужно. А кто поляну оплатит, я тебя спрашиваю?!! Ты, что ли? Да ты, Соболев, и так весь в штрафах, как в барышня в кружевах. Какого хрена тебе этот блок понадобился?

Ник молча слушал разоряющегося капитана, в чём-то даже сочувствуя ему. За последнее время в мехроте уже случилось четыре драки с серьёзными последствиями, и сгорел относительно новый трактор, списать который удалось лишь после долгих разбирательств (читай: пьянки) со следователями военной прокуратуры. А теперь ещё и наглая кража, которую приписывают Николаю. Понятно, что ротный, мягко говоря, нервничает – майорских погонов ему после череды неприятностей долго не видать.

– Мне говорили, что один гражданский недавно интересовался блоками управления, – многозначительно скривив тонкие губы, выдал Егоров. – Вроде бы для противометеоритной защиты дома. Думаю, рядовой Соболев потому и украл блок "Хабара"…

Тут у Ника от злости "сорвало башню", и он от души врезал Егорову. Сержант рухнул у стены, а капитан взревел:

– Стоять, рядовой! – и когда Ник, замер, с ненавистью глядя на растирающего кровавые сопли Егорова, ротный закатил ему здоровенную оплеуху. – Эй, дневальный! Ко мне!

Пару минут спустя Ник уже шёл знакомой дорогой к гауптвахте. Начальник караула безразлично скривил губы в ответ на жалобы Егорова и определил нового арестанта в одиночную камеру. В противоположность прошлым "заседаниям", на этот раз караульные отнеслись к пленнику весьма уважительно – все были в курсе причины, по которой Ник в очередной раз загремел на "губу". Похоже, крысоподобный сержант ни у кого приязни не вызывал.

Николай, предоставленный самому себе, занимался самокопанием, пытаясь понять, когда и что он сделал в жизни не так, и почему от него отвернулась удача. Причём, даже не отвернулась, а окончательно покинула. Ещё с тех пор, как он с Антоном отправился на Пигаль, разыскивать чёртову археологическую экспедицию. Потом Симерс, бегство и, наконец, это нелепое обвинение в краже. Наверное, сам же Егоров и продал этот злосчастный блок какому-нибудь перекупщику – недаром же он заикнулся насчёт противометеоритной защиты. Говорят, блок стрельбы от "Хабара" отлично подходит к гражданским противометеоритным комплексам.

Николай мрачно разглядывал шершавые стены гауптвахты, размышляя, как прервать длиннющую чёрную полосу в его жизни. Но за ночь ничего путного придумать так и не успел, а уже утром его отконвоировали в штаб, где рядовой Соболев предстал пред грозные очи полковника-особиста, майора из планетарной артиллерии и капитана внутренних войск – судей выездного трибунала, так некстати приехавшего вдруг на "вертушку". Там же оказался и Егоров, только, разумеется, без конвойных. При виде сержанта в душе Ника заворочалось бешенство. Егоров, уловив ненавидящий взгляд солдата, поспешил переместиться к стене. Ник остался стоять посреди просторного кабинета под пристальными взглядами конвоиров.

Председатель трибунала полковник Салерз открыл файл с делом рядового Соболева, быстро прочитал краткую служебную записку и поднял глаза на стоящего перед ним Николая.

– Рядовой Соболев, вы неоднократно грубо нарушали устав внутренней службы. Последний случай, как я понимаю, переполнил чашу терпения командира роты.

– Но, господин полковник…

– Молчать! – рявкнул майор-артиллерист. – Вам, подсудимый, дадут возможность сказать последнее слово.

Николай умолк, понимая, что оправдаться ему не позволят, да и не поверят, даже если выслушают.

– Сержант Егоров, доложите о происшествии.

Егоров строевым шагом вышел на середину комнаты и вытянулся в струнку:

– Рядовой Соболев – неоднократный нарушитель дисциплины, много раз угрожал мне физической расправой. Он игнорировал все рекомендации по несению службы, грубо нарушая…

– Короче, сержант, – утомлённо сказал полковник Салерз. – У нас ещё три дела.

– Слушаюсь! Конфликт случился, когда третий и четвёртый взводы работали в парке машин. Поскольку офицеры и прапорщики находились на совещании у ротного, старшим над взводами был назначен я. Рядовой Соболев был отправлен мной на склад за канистрой омывающей жидкости. Даже хромоногий смог бы добраться до склада и вернуться обратно за десять минут, но Соболев отсутствовал более получаса. Я тут же заподозрил, что этот солдат, уже много раз нарушавший устав гарнизонной службы, мог совершить что-то противоправное…

– Сержант, – в голосе полковника уже явственно прозвучало недовольство.

– Виноват! – Егоров, вытянувшись в струнку и поедая глазами судей выездного трибунала, закончил: – Я зашёл на склад, обнаружил пропажу ценного армейского имущества и доложил командиру роты. Подробный рапорт к делу прилагается.

– Врёт он всё! – не выдержал Николай. – Ничего я не крал.

– Молчать! – снова заорал майор.

Николай угрюмо замолк и до конца заседания больше рта не раскрывал. Впрочем, фарс, который нельзя было назвать судом, продолжался недолго. Офицеры сделали вид, что внимательно прочли обвинительную документацию, состоящую буквально из пары страничек, после чего устроили короткое совещание.

Ник, глядя на это представление, только демонстративно сплюнул, постаравшись сохранить спокойный вид. А на душе было так гадко, как никогда в жизни. Ладно бы, он в самом деле был виноват. Но пострадать только из-за слов ублюдка с бесцветными глазами и выбитыми передними зубами – это было за гранью. Ник дал себе твёрдое обещание убить мерзавца, как только представится такая возможность. Пусть его расстреляют, но без такой мрази, как Егоров, мир станет чуточку чище. Сержант, видимо, понял, что творится в душе у Соболева, и сдвинулся так, чтобы оставить меж собой и арестантом рослого конвоира.

Наконец судьи трибунала пришли к какому-то общему решению, и председатель, поднявшись, огласил приговор. Николай как в тумане слушал слова обвинительного заключения и еле сдерживался, чтобы окончательно не сорваться.

– …направить на трудовые работы в дисциплинарный батальон с сохранением семидесяти пяти процентов жалования, зафиксированного в первичном контракте о найме…

Николай мрачно смотрел на Егорова, тот, поёживаясь, отступил ещё на несколько шагов в сторону, пока не упёрся спиной в стену.

– …однако, учитывая пункт шестой контракта о найме, заключённого между гражданином Соболевым Николаем и военно-космическим флотом Империи в лице капитана Салла, планета Мшанник, третий вербовочный участок, суд постановил: предоставить подсудимому право выбора между пребыванием в дисциплинарном батальоне и службой в рядах штурмового отряда Легиона. Подсудимый, вам предоставляется последнее слово, можете высказать ваше решение. Только кратко.

Николай нахмурился – он, честно говоря, особо не читал свой контракт и, само собой, ни о каком шестом пункте не помнил.

– Я не совсем понимаю…

Полковник Салерз вздохнул и пояснил:

– Ваш контракт заключён на пять лет. Сейчас нашим решением вам предоставляется выбор: дисбат, где придётся работать все пять лет с утра до ночи, или штурмовой отряд Легиона. На "дизеле" работа, как на каторге, жалование срезано на четверть. Из того, что вы заработаете, вычтут за питание, обмундирование, медобслуживание и поломки оборудования – в сухом остатке на вашем счету будет пара кредитов за месяц каторжной работы. Впрочем, деньги – вопрос второстепенный. Главное то, что сосланные в карьер через полгода начинают выкашливать кусочки лёгких вместе с колларовой пылью, через год становятся полными развалинами, а через полтора их отправляют в утилизатор. Совсем не курорт, но дисбат – это наказание, а не рай для трудовых мигрантов.

Николай подозрительно посмотрел на полковника – с чего бы это он начал рассказывать о трудностях жизни в дисциплинарном батальоне?

– А второй вариант?

– Там вы будете служить те же пять лет, но, – полковник поднял кверху палец, – месячное жалование будет составлять от тысячи до пяти тысяч кредиток.

– Пять тысяч? – удивлённо переспросил Николай.

Что ещё за нереальная сумма? Врёт этот полковник, скорее всего.

– В штурмовых отрядах самое большое жалование, это общеизвестно. Служба там нелёгкая, однако, и оплачивается она соответственно, не то что каторга в дисбате. Деньги платятся за участие в боевых операциях, за особые климатические условия, за удалённость места службы от узловых центров. А поскольку штурмбаты всё время воюют в ужасных условиях и где-нибудь на пограничье, то жалование рядового бойца может достигать и пяти тысяч кредитов. Как-то так. Но всё, хватит лирики. Рядовой Соболев, вы заслушали обвинение и приговор. Огласите ваше решение: дисциплинарный батальон или штурмовой отряд Легиона?

– Легион, – не колеблясь, ответил Николай.

– Не сомневался, – кивнул полковник. – Рядовой Соболев, как только вы подпишете новый контракт, мы снимем с вас все предыдущие обвинения. Пройдите в соседнюю комнату. Лейтенант Кугиж даст вам контракт для ознакомления и подписи.

Николай бросил ещё один взгляд на притихшего Егорова и прошёл в указанную комнату, а полковник обратился к конвойным:

– Введите следующего.

Конвой отправился за новым подсудимым.

– А ты, сержант, в следующий раз за подобные подставы лишишься не только зубов, – полковник брезгливо посмотрел на Егорова. – Уйди с глаз моих!

Белобрысый сержант отдал честь и поспешил удалиться, Салерз заглянул в список.

– Что у нас дальше? Снова кража? Смотри-ка, а этот воровал по-настоящему, не то, что Соболев.

– Думаю, уломаем, – хмыкнул майор.

– Конечно, уломаем, а что ещё остаётся? – проворчал Салерз. – Ты же не хочешь сам отправляться на Баянит?

– Мне и здесь неплохо.

– А точно на Баяните заварушка намечается? – спросил молчавший до сих пор капитан.

– А точно баянитские аборигены самые кровожадные ублюдки из всех планет трёх секторов? Конечно, намечается. Иначе, зачем бы нам прислали разнарядку по штурмовым отрядам? Готов свои погоны заложить – быть там очередной бойне. И попомните моё слово – не наберём сто пятьдесят штурмовиков, понижением в звании не отделаемся. Как бы самим на чёртов Баянит не отправиться.

Дверь открылась, и конвоир доложил, что следующий подсудимый доставлен. Судьи трибунала приготовились встретить очередного потенциального кандидата в штурмовой отряд Легиона, где жалование рядового превышает месячный оклад иного полковника. Вот только иногда платить деньги попросту некому – бывает, что после первого же боя состав штурмового отряда меняется на сто процентов.

А сержант Егоров вечером нашёл в списке контактов абонента с именем "Крис Мшанник" и сделал межпланетный вызов за счёт принимающего абонента.

– Крис, это Егоров. С Соболевым всё. Нет, он жив, но это ненадолго. Я его в штрафбат отправил. Сам понимаешь, там долго не живут. Что? Скажи своему шефу, что клиент готов. Да, говорю же тебе… Нет, голову не заложу, но… В смысле, не будет денег? Эй, мы так не договаривались! Я, что, зря горбатился на вас? Короче, Крис, или вы перечисляете мне полторы тысячи, или я сдам канал сбыта, и больше из нашей части твоя контора ничего не увидит. А мне прокурор ещё и благодарность вынесет за бдительность. Хорошо, жду.

– Вот сука! – белобрысый сержант ощерился в беззубой гримасе, с ненавистью глядя на экран коммуникатора. – Угрожать мне вздумал, жлоб фермерский! И межпланетный вызов не оплатил.

Два дня спустя тело сержанта Егорова было обнаружено на берегу канала. Военный следователь, посмотрев результаты вскрытия, пожал плечами и сказал помощнику:

– Нажрался, как свинья, и утонул. Закрывай дело.

*****

Космопорт Баянита – небольшое пространство, окруженное со всех сторон коробками технических зданий и ангаров, казалось, изнемогал под струями дождя. Едва пластина главного трапа опустилась на мокрый бетон, как будущих штурмовиков начали выгонять из корабля.

– Пошли вон! – орали конвоиры, ускоряя задержавшихся прикладами винтовок. – Покинуть корабль! Кто через пять минут здесь останется, будет расстрелян.

Судя по серьёзным мордам охраны, это была не шутка. Ник оставил за спиной освещённый шлюз "Первого штиля", бывшего скорее передвижной тюрьмой, чем боевым эсминцем, и глубоко вдохнул сырой воздух. Какие-то чужеземные ароматы, витающие в мглистом тумане, будили нехорошие предчувствия. Ник заметил, что не только у него одного – прочие новоприбывшие тоже настороженно нюхали воздух, как гончие перед охотой.

Не прошло и пары минут, как на бетон космодрома выехало несколько грузовиков с бронированными кунгами.

– Строиться! – взревел один из встречающих новичков сержантов. – Встать по двое в колонну и грузиться по машинам. Куда пошёл, болван?!! Встать в строй!

Для убедительности сержант заехал кулаком в ухо провинившемуся солдату и пинком придал ему верное направление.

– Запомните, дебилы, здесь, на Баяните, лишний шаг в сторону подобен смерти, – сержант свирепо оглядел промокших до нитки новеньких и ткнул пальцем вверх. – В любой момент с неба на вас может обрушиться какой-нибудь летающий хищник. Поэтому прежде, чем вы соберётесь отойти в сторонку, чтобы отлить, убедитесь, что вас прикрывает пара-тройка товарищей со скорострельным оружием.

На Ника, честно говоря, слова сержанта не произвели особого впечатления. За время своей не такой уж долгой жизни он успел побывать на шести планетах, повидал там немало различных опасностей и считал себя достаточно опытным путешественником, чтобы не попасть на ужин местному зверью. Поэтому он пропустил предостережение мимо ушей, тем более, что неведомое чувство, не раз предсказывавшее приближение опасности, молчало. Нет, ощущение какой-то неясной опасности словно витало в воздухе и исподволь давило на мозги, но он чувствовал, что конкретно сейчас ему ничего не угрожает. Однако отходить в сторону на всякий случай не стал. Да и что он там забыл?

Вместе с остальными Ник забрался в крепкий кунг ближайшего грузовика, отметив, что на крыше установлены несколько скорострельных пулемётов и мощный лучемёт. А бронированные бока кунга были исполосованы длинными царапинами и странными матовыми разводами. М-да, это явно не маскировочный окрас, а последствия атаки. И, судя по блеску царапин, атаки недавней. Похоже, сержант не просто так стращал новичков. Видимо, у местных зверушек нападение на человеческий транспорт – любимый вид спорта. Интересно, из чего сделаны когти у местной фауны, если оставляют такие отметины на броне?

Путь от космопорта до гарнизона №6, куда прикомандировали Николая с двумя десятками товарищей, не запомнился ничем, кроме тряски и шума. В кунге было практически темно – два крохотных светильника света почти не давали, а через узкие, залитые дождём окна разглядеть что-либо было совершенно невозможно. Николаю оставалось только смотреть на сидящих напротив товарищей по несчастью и пытаться угадать, за какие прегрешения их сунули в эту помойку под названием Баянит.

Вместе со всеми Ник подпрыгивал на жёсткой скамье, когда грузовик мотало на ухабах. Несколько раз слышались щёлкающие выстрелы пулемётов, шипение бластерных разрядов и глухие удары по броне кунга. Похоже, местная живность снова пробует на прочность человеческий транспорт.

Три часа спустя нудная поездка подошла к концу. В последний раз взревев двигателем, грузовик остановился, и вскоре задняя дверь кунга откатилась в сторону.

– Живее вылезаем! – послышался чей-то рёв. – И сразу же бегом к казарме. Следовать по освещённой дорожке.

Ник, сидевший около выхода, выскочил одним из первых и замер. Окружающее поглотил густой серый туман. И если на космодроме из тумана сочился мелкий нудный дождь, то здесь серая мгла истекала настоящим ливнем. Видимость в этом мареве не превышала тридцати шагов, а иной раз после порывов ветра и вовсе сокращалась настолько, что пальцев на вытянутой руке было не разобрать. Уже обсохшему за время поездки Нику понадобилось пять секунд, чтобы снова промокнуть с головы до пят.

– Чего встал?!! – ему в спину прилетел нехилый удар. – Бегом к казарме, не задерживай остальных.

Углядев дорожку, обозначенную тусклыми в тумане фонарями, Николай рванул к предполагаемой казарме. Но не успел он сделать и десятка шагов, как на него обрушился какой-то летающий кошмар. Николай почувствовал неладное ещё до того, как успел краем глаза заметить движение в свою сторону, и вовремя пригнулся, не то быть бы ему оскальпированным. Летающее нечто, промахнувшись, напало на следующего в строю, мужчина успел только выставить перед собой руку, после чего дико заорал от боли.

Стоящий неподалёку часовой с "Кохом" наизготовку среагировал: послышался резкий выстрел, и от летающего существа в разные стороны полетели окровавленные клочки.

– Не зевайте в другой раз. А голову зубера можно снять, только распилив челюсть, – буркнул часовой, снова вглядываясь в пелену дождя. – В казарме снимут, пока так иди.

Пострадавший, побелев от боли, смотрел на зубастую голову, всё ещё сжимавшую его руку мощными челюстями.

– Он мне кость, кажется, сломал – пальцы не шевелятся.

Один из новоприбывших штурмовиков недоумённо посмотрел на стрелкового робота, установленного на двухметровом заборе. Мокрые стволы орудий еле заметно дёргались из стороны в сторону, словно искусственный интеллект пытался засечь приближающуюся опасность, но у него это не получалось.

– Интересно, почему он не прикончил… как его… зубера?

Часовой обернулся, решив, что говорят про него. Поняв, что речь идёт о роботе, он пренебрежительно хмыкнул:

– В такой ливень на движение он не среагирует. И тепловизор тоже не поможет – зуберы хладнокровные. Здесь, на Баяните, толку от роботов ноль. Как видите, они не увидели даже зубера, когда тот пробрался сквозь прореху в накрывающей сетке. Вот и приходится людям стоять в карауле. А вы чего зависли? Шлёпайте к казарме и вооружайтесь – здесь без пушки даже в сортир не высунешься.

Тридцать человек отправились к казарме, смутно виднеющейся за пеленой дождя. Сопровождающий их сержант куда-то исчез вместе с пострадавшим от нападения зубера. По пути Николай насчитал с десяток стационарных "швейцаров", установленных прямо на раскисшей от влаги земле, и шесть скорострельных "зенитеров", задравших стволы в серое небо.

– Сдаётся мне, здесь немерено летающих хищников, – поделился он мыслью с идущим рядом парнем.

– Плевать, – угрюмо ответил тот и поскорее нырнул в дверной проём.

Николай не особо рвался знакомиться с кем-нибудь, хотя и не избегал общения. За время пути на Баянит тридцать человек, собранных с Сольтана, не только не подружились, но и наоборот, перессорились. А за ссорами начались драки. В одной из них пришлось принять участие и Николаю – после короткой и жёсткой схватки два его противника удалились к своим спальным местам, зажимая окровавленные лица ободранными пальцами. Сам Соболев отделался изрядным синяком. Больше к нему никто не пытался прицепиться.

Такое неприкрытое недружелюбие слегка выбивало Николая из себя – всё-таки с этими людьми ему придётся воевать бок о бок. И, вполне возможно, доверить им свою жизнь. Соболев искренне надеялся, что когда они прибудут в часть, его новые товарищи станут спокойнее.

Надежды оказались напрасными. Не успел Николай оглядеться в казарме, как высокий, худой парень, попавший в Легион за крупное воровство военного имущества, схватил со стойки штурмовой автомат.

– О как, тут патроны! – воскликнул он, передёргивая затвор. – Как же можно хранить оружие заряженным?

И с удивлённым видом нажал на курок. Грохнул выстрел, и все бросились в стороны. У входа остался стоять только кряжистый мужчина с лицом, обезображенным некогда перенесённой болезнью. Он, шатаясь, схватился за живот, словно пытаясь удержать вываливающиеся внутренности. Худой парень продолжал изображать удивление, но всем было понятно, что выстрелил он отнюдь не случайно – рябой мужчина ещё на корабле крепко надавал ему по шее. Похоже, тощий обиды не забыл и нашёл способ расплатиться.

Воцарившееся молчание нарушил стук каблуков. Хлопнула дверь кабинета, и появился капитан в форме Легиона, но с красными петлицами. Внутренняя безопасность, определил Николай его принадлежность. Тот ледяным взглядом обвёл новоприбывших, поглядел на умирающего, бьющегося в конвульсиях, и остановил взор на виновнике происшествия.

– Оружие на пол! – загремел он.

– Я не хотел, честное слово, – сделал жалобную физиономию парень, осторожно опуская автомат на пластиковое покрытие казармы.

– Случайно или намеренно, но ты убил товарища, и свидетелей тому много. В штурмовых отрядах действует закон Талиона. Слышал о таком?

Парень помотал головой, капитан пояснил:

– Око за око, зуб за зуб. И как заместитель командира гарнизона по безопасности я полностью поддерживаю такое положение. Выходи на улицу. А вы, двое, возьмите оружие со стойки.

– Вы шутите? – парень несмело улыбнулся. – Какое око, какой зуб?

– На улицу, – повторил офицер, – расстреливать тебя будут там. Здесь и без того весь пол кровью вымазали.

До виновника начало доходить, что безопасник совсем не шутит.

– Перестаньте, я же…

Он не договорил и наклонился к лежавшему на полу автомату. Но не успел его даже коснуться – капитан молниеносно выхватил из кобуры пистолет и прогремел ещё один выстрел. Убийца с размозжённой головой упал рядом с жертвой. Все прибывшие с Сольтана ошарашено смотрели на развернувшуюся трагедию. За какие-нибудь две минуты два их товарища простились с жизнью. Капитан равнодушно посмотрел на убитого и крикнул куда-то вглубь казармы:

– Симон, Дварковец, оттащите трупы к конвертеру, – потом повернулся к новичкам. – Чего встали? Проходите. Но сначала… Ты, солдат, верни "Кох" этого мертвеца обратно на стойку и не забудь предохранитель установить.

Убедившись, что автомат снова находится в стойке, капитан продолжил:

– Я – капитан Хиту, заместитель командира штурмотряда №6 по безопасности и политической работе. Командир в настоящее время отсутствует… погиб три дня назад. Когда нам дадут нового, неизвестно, поэтому временно главный в "Золотом листе" – я. Если кто не понял, то неофициально наш гарнизон прозвали "Золотой лист" за обилие ярко-жёлтых растений, окружающих форт. Сейчас этого не видно, а вот когда туман спадёт, рассмотрите. Итак: в мою задачу входит повышение боевого духа солдат и обеспечение выполнения вами любого приказа командования. Поясняю сразу, чтобы вопросов в дальнейшем не возникало: если я увижу отступающего, я его немедленно застрелю. Если от кого-либо услышу пораженческие разговоры, я этому человеку пущу в лоб пулю. Если кто-то из вас попытается пристрелить меня – он погибнет раньше, будьте уверены. Это мы уже не раз проходили.

Николай смотрел на коренастого офицера, говорящего такие страшные вещи столь спокойным тоном, и ни на йоту не усомнился, что тот, не задумываясь, прикончит любого.

– Это, можно сказать, кнут. Пряник заключается в том, что жалование вам будут начислять в размере до трёх с половиной тысяч в месяц. Сюда входит плюс двадцать процентов к основному окладу за вредность климата и плюс пятьдесят процентов премии за каждый бой. А боёв на территории, подведомственной нашему гарнизону, бывает по три-четыре в месяц. Так что те, кто выживут и сумеют покинуть Баянит, вполне смогут купить себе личную яхту.

Капитан Хиту на минуту отвлёкся от приветственной речи, пока два солдата уносили на улицу трупы.

– Ссоры и драки между солдатами штурмотряда категорически запрещены. Никаких наказаний в виде чистки сортиров, маршировки на плацу или лишения части жалования не будет. Ослушников ждёт… нет, не трибунал. Я здесь вместо трибунала, а о способах поддержания порядка я вам уже рассказывал. Думаю, нарушать внутренний распорядок никто из вас не будет.

Капитан поглядел на коммуникатор и покачал головой.

– Ваша команда задержалась, ужин давно прошёл. На будущее запомните: никто из рядового состава не может управлять робоповаром – только офицеры, сержанты или дежурные по гарнизону, поэтому посещение пищеблока строго по расписанию. Без еды сегодня вы не останетесь: дежурный сходит в столовую и выдаст каждому по порции. Однако есть одно "но": все вы должны посетить санчасть, там медискин, которого мы зовём "коновалом", сделает вам комплекс "Экспансия 4". После прививки одна часть из вас будет дристать, дальше, чем видеть, другая будет в течение нескольких часов выблёвывать собственные кишки, а третья делать и то, и другое. Однако без "Экспансии" вам на Баяните даже до первого боя не дожить – загнётесь от первой же царапины.

– А почему нам на сборном пункте эту "экспансию" не сделали? – послышался чей-то вопрос. – Ведь мы уже могли заразиться…

Капитан задумчиво осмотрел солдат и сказал:

– На сборнике, я уверен, никому не захотелось возиться с извергаемым вами дерьмом после "экспансии", вот и отправили вас, так сказать, в сыром виде. Это, конечно, нарушение всяческих правил, но не думаю, что кто-нибудь из тамошних офицеров получит по башке. После подписания вами контракта, ваша жизнь стоит дешевле инфокристалла, на котором хранится договор. Запомните, солдаты, ваша военно-учётная специальность теперь называется 666М. По-умному, планетарная мотопехота особого назначения, а в простонародье – адское мясо. Это означает, что вами будут затыкать все дыры на местном фронте, а фронт здесь только из этих дыр и состоит, – капитан Хиту посмотрел на большие настенные часы. – Пока дежурный соберёт вам ужин, есть ещё пара минут. Так вот, в свете предстоящей прививки на вашем месте я бы трижды подумал, стоит ли набивать желудок. Потому что последствия "экспансии" в этом случае будут длиться куда дольше. Проверено не раз.

Николай озадаченно почесал кончик носа. Есть хотелось неимоверно – последний раз он грыз сухой паёк ещё на корабле. Но после совета капитана Ник решил потерпеть: всё равно вскоре организм останется без еды – тем или иным способом.

– Завтра, когда последствия прививочной экзекуции пройдут, отъедайтесь. Здесь, на базе, кормёжка хорошая. Во время выходов в джунгли придётся питаться только сухим пайком, потому что проклятые баяниты умудряются отравлять даже фрукты на деревьях. А местная фауна практически вся подчинена аборигенами и сама норовит сожрать людей. Воду пить можно, но противно – как будто масло глотаешь. В общем, лучше не пробуйте. Позже я вас ознакомлю с распорядком жизни на базе, а пока только скажу кратко: ни шагу без оружия, даже на территории базы. Именно поэтому оружейная стойка и расположена около выхода. Всё оружие заряжено и готово к бою. Вы уже были свидетелями нападения зубера на вашего товарища. Ему повезло, что тварь не успела добраться до жизненно важных органов.

Все послушно посмотрели на ряды разнообразных автоматов, матово блестевших стволами в свете потолочных светильников.

– Вонючие баяниты натаскивают местную живность для нападения на людей, – продолжил капитан Хиту. – Впрочем, не только на людей, а вообще на любых инородцев – тиранцев, инсектоидов, паркиан, что работают на гражданских объектах. Мы все для баянитов чужаки и захватчики, то есть те, кто подлежит уничтожению. Кланы аборигенов нещадно вырезают друг друга, но зачастую объединяются, чтобы с удовольствием напасть на чужаков. В свою очередь мы с аборигенами тоже не церемонимся и уничтожаем их, как только для этого представляется возможность – поодиночке или группами, без разницы. Некоторые зовут это геноцидом… может, и так. Вот только если вы не убьёте баянита, он тут же убьёт вас. Всё просто. Рассуждать о правах других существ можно на цивилизованной планете, сидя в комфортабельном кабинете. Но, странное дело, за время своей службы в горячих точках я почему-то ни разу не видел около себя этих правозащитников. Зато их вопли обычно слышны даже в другой галактике. А здесь пацифисты долго не проживут. Надеюсь, среди вас таковых нет.

Таковых среди присутствующих не оказалось, во всяком случае, никто не признался.

– Ещё раз напоминаю: ни шагу без оружия. И не бродить в одиночку – каждую секунду вас должен кто-то подстраховывать от атаки с воздуха. Хуже всего приходится в дождливые месяцы, а сейчас как раз это время. Стрелковые роботы не могут различить летающих зуберов из-за непрекращающихся дождей. Скоро период большой воды закончится, и станет полегче. Ну, ладно, об этом я подробнее расскажу завтра. А пока знакомьтесь с расположением. Там, умывальники и душевые, там – санитарно-гигиенические узлы, сортиры, то бишь. В конце коридора – спальное помещение. Проходите и выбирайте себе койки в шестом кубрике.

– Э-э, сэр, а если я займу чью-нибудь кровать? – подал голос кто-то из толпы.

– Шутишь? – искренне удивился капитан. – После боя, что был три дня назад, там все койки свободные.

*****

Как и обещал капитан, на следующий день все новички не вылезали из туалетов. От вони испражнений и рвотных масс не спасали даже стационарные освежители, работавшие на полную мощность. Николая выворачивало от боли не только в кишках, а во всём теле. Организм под воздействием ингредиентов "Экспансии" пытался перестроиться, чтобы потом успешно противостоять чужеродной заразе. Ник это понимал и терпел, но, проклятье, как же это было больно!

Пытка закончилась ближе к вечеру – у одних раньше, у других позже. Обессиленные, с дрожащими конечностями, два десятка новоприбывших штурмовиков блаженно улыбались, больше не чувствуя болевых спазмов, и, добираясь до спального кубрика, замирали в нервном и беспокойном полузабытье. Ветераны, глядя на новичков, понимающе ухмылялись. Ник, как и его товарищи по несчастью, дополз до жёсткой кровати и провалился в сон.

На следующий день капитан Хиту собрал всех новоприбывших в просторном кубрике, громко именуемом "помещением психологической и политической подготовки", и коротко ввёл в курс творящихся на Баяните дел.

– Итак, вы прошли первый этап и стали полноправными солдатами базы "Золотой лист". Данные о вас уже переданы в "Клайрекс" – это посёлок около космодрома. Там располагается штаб вооружённых сил, что базируются на Баяните. Вооружённые силы – это сказано, конечно, слишком громко. На самом деле штурмотрядов всего три: наш "Золотой лист", "Серые камни" и "Моховой угол". Каждая база прикрывает по две-три шахты – в случае нападения аборигенов мы должны выслать на помощь флаеры и десант. А в штате каждой базы состоит от пятидесяти до ста штурмовиков – даже на нормальную роту не набирается. Ещё к базам приписаны по три штурмовых флаера, их пилоты и техперсонал. Сами понимаете, этого слишком мало, чтобы обеспечить полноценную оборону шахт, но начальству, как всегда, виднее. Наверное наши генералы считают, что военизированная охрана шахт представляет собой большую силу… Не знаю. Но охранники при любом раскладе и носу не кажут в джунгли – сидят за своими защитными периметрами, и хрен от них дождёшься помощи, даже если вас будут убивать в километре от ограждения. Для них первая задача – обеспечить функционирование шахт, а, значит, и прибыль компании "Ю-стрил", чтоб ей провалиться и обанкротиться!

– Что за компания, господин капитан? – послышался чей-то вопрос, заданный не совсем уставным образом. Капитан Хиту не преминул это отметить:

– По уставу, если хотите что-то узнать у меня, сначала спросите разрешения. Однако Баянит и общевойсковой устав – это две несовместимые вещи, так что, я допускаю некоторые вольности. Что же касается компании… – Хиту прошёлся туда-сюда и пояснил следившим за ним новичкам: – Именно из-за ублюдков, что владеют "Ю-стрил", все мы и оказались на Баяните. Лет пятнадцать назад изыскатели, что обследовали Баянит, нашли здесь месторождения афирита – полуметалла, который используют для производства гиперусилителей. Не мне вам объяснять, каким спросом пользуются подобные вещи у производителей звездолётов. В общем, "Ю-стрил" не остановило даже наличие враждебных аборигенов. Они построили несколько шахт в тех местах, где афирит практически выходит на поверхность, и в качестве охраны наняли Легион. Точнее, штурмбаты, в которые ссылают таких, как вы. Поясняю сразу, чтобы потом дурацких вопросов не задавали: мы здесь находимся вполне легально по приказу командования. Уж сколько владельцы "Ю-стрила" приплатили за это нашим шишкам в погонах с большими звёздами, не знаю, но обеспечение деятельности наших гарнизонов ведётся, как положено. Поставляется всё: от боевых аптечек и предметов личной гигиены до бронетраков и штурмовых флаеров. С этим у вас проблем не будет, проблема будет, как успеть этим добром воспользоваться.

Капитан оглядел притихших солдат и продолжил:

– Поясняю. Я посмотрел ваши личные дела. Не волнуйтесь о своих прошлых "заслугах": мне нет дела, сколько вы успели наворовать или скольких бывших товарищей успели прикончить – намеренно или случайно. Меня волнует только ваша боевая подготовка, умение стрелять, выживать в критической ситуации и выдерживать постоянный стресс. И должен сказать, что я не впечатлён вашими талантами. Пока всё плохо. Если вы не сумеете сделать над собой усилие, не сумеете переломить свой страх и не будете готовы каждую секунду вступить в смертельный бой, то половина из вас останется удобрять местные джунгли после первого же выхода. В нормальный штурмотряд вас бы на лазерный выстрел не подпустили, но на Баянит отправляют всех.

Звучало это… невдохновляюще. Ник поморщился, после слов капитана почувствовав себя каким-то третьесортным. Несомненно, то же самое ощутили и остальные, судя по их вытянувшимся физиономиям. Однако никто не проронил ни слова.

– И последнее, что я хочу вам сказать перед тем, как сержанты рассортируют вас по взводам, – офицер оглядел их тяжёлым взглядом. – Даже мысленно не вздумайте попробовать меня прикончить. Наказание за подобное только одно: смерть. Это жестоко и совсем не соответствует уставу воинской службы, но я здесь не просто ваш командир, я – хозяин ваших жизней, и отчёта ни перед кем держать не обязан. Даже если допустить, что кому-то удастся задуманное, и он пустит мне пулю в спину, его расстреляют сержанты, полные должности которых звучат как "сержант-надзиратель". А если вдруг по какой-то случайности этому "кому-то" удастся избежать немедленного наказания и от них, то он просто отсрочит минуту своей гибели, потому что на Баяните некуда бежать. В джунглях любого человека, тиранца или адеррийца ждёт смерть от тесаков аборигенов или челюстей их питомцев. Баяниты вполне разумны и устраивают хитрые ловушки. И даже в безнадёжный бой идут со своими местными песнями. Что ими движет, не знаю. Как-то здесь побывала исследовательская экспедиция… те учёные, которые сумели выжить и вернуться, рассказали много чего интересного, но даже они не смогли ответить, почему баяниты не боятся смерти и толпами лезут под пули и лазеры. Короче говоря, любой, кто рискнёт высунуться в одиночку из-под защиты форта – мертвец. Так что оставьте мысли об убийстве некоего капитана Хиту или сержантов и сосредоточьтесь на том, чтобы выжить в этом аду. И чтобы повысить ваши шансы на выживание сержант Каритон сейчас проведёт краткую лекцию о баянитах, их повадках и способах атак, а также о местных зверушках, которых баяниты науськивают на нас. Сержант, приступайте.

Капитан Хиту вышел, а коренастый сержант включил телестерео, где появилось изображение щуплого человекоподобного уродца с тонкими ручками-ножками, сморщенным личиком и зелёными наростами на голове.

– Это баянит, – без предисловий начал сержант. – В одиночку не опасен, разве что вы будете настолько глупы, чтобы позволить ему раскроить вашу башку тесаком. Но в одиночку они не ходят – всегда толпами, штук по пятьдесят, минимум. Баяниты делятся по ареалам обитания. Местные баяниты с зелёными наростами на головах. Они отлично маскируются в зарослях, умеют воздействовать на местных зверюг, чтобы натравливать их на нас. Особенно хорошо у них получается взаимодействовать с пауками.

В телестерео возникло изображение многоногого паука почему-то покрытого густой шерстью.

– Баяниты используют пауков и как ездовую скотину, и в роли отдельных боевых единиц. Умники-учёные, о которых упоминал господин капитан, выяснили, что шерсть, покрывающая пауков, отражает практически все излучения, испускаемые нашими поисковыми приборами. К тому же эти твари хладнокровные, тепловым источником не являются. Откуда они берут энергию для движения, если на Баяните восемь дней из десяти солнца не видно, непонятно. Иными словами, ни один сканер не обнаружит затаившегося паука. Пауки ядовиты, яд не убивает, просто парализует человека – паралич снимается простой мобильной аптечкой через пять-шесть минут. Другое дело, пяти минут у укушенного не будет – уж аборигены об этом позаботятся.

Сержант переключил изображение, и появился уже знакомый Нику зубер.

– Зубер. Летающая тварь. Сплошные клыки и когти. Опасна тем, что сжавшиеся челюсти можно разжать только домкратом. К счастью, неядовитая. Хотя… баяниты могут и ядовитых зуберов вывести. Если зубер вцепится в лицо, можно смело добивать товарища, чтоб не мучился. Если в руку или ногу… и при условии, что сразу не откусит… ну, тогда ещё есть шанс спасти пострадавшего. Другие летающие твари не менее опасны, но встречаются реже. Именно от атак с воздуха база прикрыта сеткой. Впрочем, как вы уже успели отметить, зуберы находят дыры, а, может, и сами их делают, так что каждую секунду нужно быть готовым к нападению сверху. Следующий экземпляр, – в телестерео появилось изображение мерзкого вида червя. – Вормер. Скрывается под землёй, определить местонахождение можно по небольшой ямке в земле с дырой в середине. Эта пакость выстреливает из-под земли, пробивая даже металлопластовую кирасу. Даже если червяк не заденет жизненно важных органов, пострадавший всё равно погибнет – вормер ядовит. Как червяк при атаке не разбивает собственную башку – непонятно, потому что выползшего на поверхность вормера можно спокойно порубить обычным ножом или прикончить пулей. В отличие от прочих зверюг, сканеры могут заметить вормера, если тот придёт в движение. Проблема в том, что находясь в засаде, вормер неподвижен, и увидите вы его только в тот момент, когда он будет пробивать вашу грудь.

Ник с всё возрастающим изумлением слушал лекцию сержанта: ни на одной из планет, на которых ему довелось побывать ранее, не было такого количества смертоносных представителей фауны. Нет, без хищников нигде не обходилось, но не настолько же, чтобы на квадратный метр приходилось по нескольку опасных существ. Получается, здесь и шагу нельзя ступить, чтобы не нарваться на смертельную ловушку или зверюгу. И это не считая кровожадных аборигенов. То ли сержант обладал паранормальными способностями, то ли знал ход рассуждений присутствующих, но только он повторил мысль Ника слово в слово.

– На Баяните и шагу нельзя сделать, чтобы не попасть в ловушку. Говорят, что вдали от наших баз и поселений ситуация не столь ужасающа, но выжить там у человека всё одно не получится. Аборигены выследят, навалятся толпой и растерзают. Хорошо, если мгновенно, а ведь могут и праздник пытки устроить. Всё, больше я распинаться перед вами не буду. Откройте файл, который я вам сейчас показывал, и изучайте ваших врагов. Экзамены устраивать не буду – это нужно в первую очередь вам. Быть может, это кому-нибудь поможет протянуть здесь не пару недель, а несколько месяцев.

И, оставив за спиной обескураженных невесёлыми перспективами новичков, сержант покинул помещение.

*****

Ник стоял внутри защитной клетки шестого поста и, несмотря на непрекращающееся томительное чувство тревоги, вместо внимательного наблюдения за окружающими зарослями любовался красотой джунглей. Базу назвали "Золотым листом" недаром: буйная растительность, окружающая базу, издали казалась залитой жидким золотом. Может, мелькнула в голове Ника странная мысль, растения действительно высасывают из земли мельчайшие частички золота? Интересно, кто-нибудь уже пытался сделать спектральный анализ местной флоры? Было бы забавно сжечь пару-тройку деревьев и получить десяток-другой граммов чистого золота.

Неплохая была бы прибавка к жалованию, которое, впрочем, и без того составляло у Соболева около тысячи ста кредиток в месяц. Во всяком случае, капитан Хиту так сказал. Жалование и впрямь огромное, другое дело, что воспользоваться заработанными кровью и потом деньгами Ник сможет только после завершения контракта, то есть, с вероятностью девяносто девять процентов – никогда. Оказывается, в договоре найма был такой пунктик – само собой, Ник его даже не заметил, подписывая контракт с Легионом. Впрочем, ему простительно – после того фарса с трибуналом мысли Ника были о чём угодно, только не о внимательном чтении множества абзацев мелким шрифтом. Понятное дело, государство себя никогда не обделит.

А даже и не было бы того пункта в договоре, тратить кредиты на "Золотом листе" попросту негде. Купить что-нибудь можно было лишь в фактории на территории посёлка около космопорта, но туда ездили только сержанты и только для того, чтобы забрать пополнение. Или на добывающих карьерах: всё-таки шахтёры – люди свободные, в отличие от легионеров, и им никто не запрещает пользоваться услугами магазинов, борделей, парикмахерских, медицинских салонов и тому подобного. Если, конечно, все эти прелести цивилизации имеются на территории карьера. Но туда добраться у Ника шансов было ещё меньше, чем в посёлок, а потому он выбросил из головы мысли о деньгах и сосредоточился на наблюдении, тем более, что в полутора сотнях метров от периметра возникло подозрительное движение в золотистых джунглях.

Заросли золотистых деревьев активно шевелились, и вскоре над ними показались три овальных туши. Ник хмыкнул и опустил автомат – это оказались всего лишь грунтеры. Неуклюжие летающие животные передвигались медленно, питались растительностью и не представляли никакой опасности для людей. И никто не видел, чтобы они нападали в составе прочих баянитских тварей, которых аборигены науськивали на захватчиков. Хотя, на Баяните ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов – кто знает, может, завтра баяниты натравят на людей и грунтеров?

И тут Ник понял, что недаром его мучило предчувствие неприятностей. Его параноидальные мысли обрели зримое воплощение. Три овальных туши, покружившись на границе выжженной земли, сбились в плотную группу и неожиданно резво поплыли по направлению к защитному периметру. Что сподвигло обычно медлительных грунтеров так резко помчаться в сторону "Золотого листа" было неважно: если они доберутся сюда, то перемахнут стальную решётку, словно её и нет, а сетку продавят весом. Что могут натворить такие громадины, Ник даже представить боялся, а потому не колебался ни мгновения – мимоходом хлопнув ладонью по кнопке тревожного оповещения, он тут же выпустил длинную очередь по тому грунтеру, что летел в центре.

Ровно через секунду справа и слева от Ника застучали автоматы – соседние часовые тоже не замешкались. А спустя ещё две секунды послышался щёлкающий лай пулемётов стрелковых роботов, установленных вдоль всего защитного периметра. Туши грунтеров вздрагивали от попаданий разрывных крупнокалиберных пуль, их плоть корёжилась и дымилась от лазерных лучей, но овальные гиганты продолжали движение к защитному периметру. Ник хладнокровно оценил расстояние до приближающейся группы и выпустил из подствольника две гранаты. Одна бесполезно рванула на земле, зато вторая ударилась прямо в бугристое тело грунтера. Огромный грунтер, потеряв солидную часть туши, закружился и словно сдулся, после чего рухнул на выжженную землю с громким хрустом. Два оставшихся летуна, словно компенсируя потерю в численности, ускорили движение, и спустя пару мгновений врезались в защитную решётку.

Ник, конечно, не раз видел по телестерео фильмы, в которых происходили ужасающие по своему размаху аварии, а целые города превращались в руины в результате какой-нибудь природной или рукотворной катастрофы. Он лично видел, как рушится после взрыва особняк, в котором держал оборону наркобарон со своими подручными. Несколько раз на глазах Ника происходили аварии, после которых спасатели выковыривали из искорёженных останков авто изуродованные трупы. Но лично участвовать в чём-то подобном ему не приходилось. До этого момента.

Атака пришлась на участок буквально в десяти шагах от поста Ника. Два грунтера, как оказалось, вовсе не собирались перелетать над барьером, а врезались в защитный периметр. Раздался оглушительный удар. Конструкции были созданы для сдерживания внешних врагов – и они превосходно справлялись с этой задачей, не позволяя ворваться на территорию гарнизона ни баянитам, ни быстрым лохматым паукам. Но на такую мощь человеческие инженеры явно не рассчитывали. С громким скрежетом крепления вылетели из пазов, металлопластовые балки согнулись и порвались, как тонкие проволоки, опорные столбы были выдраны из земли и повалены. Один из грунтеров – то ли потерявший силы после многочисленных ранений, то ли слишком сильно ударившийся о конструкцию периметра, с громким свистом рухнул на груду мусора, только что бывшую частью защитного сооружения, и на несколько секунд затих. А потом начал надуваться.

Ник, которого крепко приложило о защитную клетку во время атаки, с некой заторможенностью смотрел на увеличивающуюся в объёме и без того громадную тушу грунтера. И вдруг неведомо каким образом он понял – сейчас рванёт. Недаром же эта летающая цистерна надувается так, словно её подключили к огромному насосу. И это при том, что в шкуре грунтера пули и бластерные лучи понаделали сотни дыр.

Он пинком вышиб дверь постовой клетки – к счастью, её не заклинило, метнулся в сторону и рухнул на бурую землю, обработанную тоннами дезраствора. Вовремя. Надувшийся грунтер с оглушающим хлопком взорвался, разметав себя по округе. Лежащего Ника с ног до головы залило какой-то зелёно-бурой вонючей дрянью, но от самого взрыва он не пострадал – ударная волна прошла выше. А вот находившемуся в соседней постовой клетке Фицшеру не повезло – бедолагу буквально вплющило в защитный кокон, и теперь его изуродованное тело висело на стене клетки, словно бабочка, приколотая небрежным энтомологом.

На вой тревожной сирены из казарм уже выбегали легионеры, открывая ураганный огонь по последнему грунтеру. Огромный травоядный, исполосованный бластерами и изрешечённый пулями, нашёл в себе достаточно сил, чтобы добраться до ближайшего строения, которым оказался бокс боевых машин, и разметать его, после чего мирно сдох. Во всяком случае, надуться и взорваться он не успел.

Выстрелы прекратились, боевые роботы перестали извергать ливень металлической смерти, и над истерзанным участком периметра воцарилась растерянная тишина. Но длилась она всего лишь пару секунд – вскоре послышался чей-то истошный вопль "Баяниты атакуют!", тут же взвыла сирена тревожного оповещения, и люди пришли в движение.

Ник, всё ещё плохо соображающий после взрыва туши грунтера – всё-таки ему досталось больше, чем показалось сначала, развернулся к периметру. Вернее, к тому, что от него осталось после атаки гигантов. Из зарослей к образовавшемуся пролому мчалась толпа аборигенов – кто уродливо, но быстро ковылял на своих двоих, а кто и верхом на мохнатых пауках. В лапах баяниты держали разнообразное колюще-режущее оружие, которое представляло опасность для штурмовика только на близкой дистанции. Никто из людей, и Николай в том числе, не собирался давать баянитам шанса добраться до цели, а потому навстречу аборигенам понёсся шквал металла и высокоинтенсивные световые лучи.

Одни баяниты падали, как подкошенные, других отбрасывало назад после попадания пуль, словно щуплые аборигены получали удар здоровенной дубиной. Очереди из скорострельных охранных установок перерезали баянитов пополам сотнями. Пауки нелепо взмахивали лапами и кувыркались на чёрной земле. Не прошло и десяти секунд, как выжженный периметр безопасности устилал ковёр из бурых тел. Около сотни баянитов сбежали с поля боя обратно в джунгли и опасности более не представляли. Николай почувствовал, как внутри него исчезает туго натянутая нить – та, что предсказывала грядущие неприятности. Выходит, на сей раз обошлось.

– Никому не наступать на зелёную пакость! – послышался приказ капитана. – Эшенк, выведи пару дезинфекторов, пусть проверят, чем нас пытался угостить этот летающий кошмар. Судя по тому, что Соболев цел и не расплавился, это не кислота. Но кишки монстра могут быть отравлены.

Один из сержантов метнулся в сторону санчасти. Капитан Хиту посмотрел на тушу грунтера, лежащую посреди обломков бокса, и сказал:

– Каритон, возьми десяток и займись этим уродом. Порезать на куски и затолкать в конвертер. Хен Ли, за тобой зачистка периметра. Бери двадцать бойцов – трупы баянитов перенести к конвертеру.

– Может, просто их сжечь на месте, сэр? – спросил кто-то из стоящих рядом рядовых.

– Можно, – кивнул Хиту, – но зачем впустую сжигать то, из чего конвертер сделает сотню литров топлива для бронетраков? Хен Ли, ты понял приказ?

– Так точно, сэр! – рявкнул сержант и скомандовал: – Второй взвод, ко мне! Вы будете таскать дохлых гадёнышей к конвертеру. Третий взвод – вы в оцепление. Если выпустите хоть одну тварь из джунглей, лучше самостоятельно застрелитесь, потому что я вам устрою такую казнь…

Чем конкретно сержант продолжил угрожать третьему взводу Николай уже не слышал. Мягкой волной на него опустилось беспамятство, и он сполз на землю, так и не выпустив из рук автомата.

– Пусть дезинфекторы в первую очередь расчистят дорожку к Соболеву, – распорядился капитан, когда сержант привёл с собой пару специализированных роботов. – Достаньте его и сразу же в санчасть. Может, наш коновал сумеет вернуть его в строй.

Капитан удручённо покачал головой. На "Золотой лист" так и не прислали нового командира, и ему приходилось заниматься не только вопросами внутренней безопасности, но и вообще всем: от состояния пищевых рационов до подготовки боевых операций. Командиров взводов на базе не было никогда – во всяком случае Хиту с момента начала службы здесь их не видел, и роль взводных всегда исполняли сержанты. Так что, помочь ему было попросту некому. А ведь теперь надо не только починить защитный периметр, но и расширить зону отчуждения. Слишком уж легко баяниты порушили часть защиты базы при помощи летающих гигантов, кто поручится, что завтра они не притащат из глубин джунглей новых монстров, ещё похлеще грунтеров? Это наводило на невесёлые размышления о не таком уж тотальном превосходстве военной машины человечества над дикими аборигенами.

– А пополнения всё нет, – пробормотал капитан. – Кем, спрашивается, я должен совершать рейды в джунгли, роботами что ли? Воздушной поддержки не допросишься, а требуют, чтобы "Золотой лист" закрыл весь фланг.

Хиту ещё некоторое время стоял, наблюдая, как дезинфекторы добрались до бесчувственного тела рядового Соболева, облили его какой-то вонючей жидкостью, упаковали в серый мешок и утащили по направлению к санчасти. Капитан испытывал сильнейшее желание запереться в кубрике и напиться. Вдрызг. До полнейшего свинского состояния. Но нельзя. Стоит хоть на минуту расслабиться, и ему наступит конец – если не от орд баянитов или их разнообразных зверушек, то от собственных солдат точно, потому что каждый второй из них спит и видит, как бы пустить ему пулю в затылок.

*****

Ник пришёл в сознание одним рывком, словно его выдернули на поверхность из какой-то мутной, вязкой жижи. Невнятный кошмар остался позади, но его липкие лапы всё ещё продолжали цепляться за человека. Он открыл глаза – вокруг всё кружилось и плыло, голова была тяжёлой, а тело – словно чужим. Во всяком случае, пошевелить руками или ногами Николай не мог. Пришла паническая мысль, что "коновал" – как именовали робота-хирурга на "Золотом листе", ампутировал ему всё. Ник задёргался, пошевелил пальцами и с облегчением понял, что руки и ноги на месте, просто двигать ими не получалось – похоже, он связан. Что за чёрт?

Тут же где-то рядом загудели неведомые приборы, раздалось слабое попискивание, и он почувствовал, как стягивающие его верёвки ослабли, а затем и вовсе исчезли. Прозрачная крышка, ранее отрезавшая Ника от внешнего мира, плавно двинулась вверх и застыла в вертикальном положении. Ник потряс головой и принял сидячее положение. Он находился внутри индивидуального медбокса и был абсолютно обнажён, если не считать ошмётков какой-то сероватой материи, исчезавшей прямо на глазах. А, всё ясно. Серые ошмётки – это остатки медицинской фикс-пасты, которую "коновал" начал растворять, едва его датчики зарегистрировали, что пациент пришёл в сознание.

– Я, что, весь переломан был? – задал сам себе вопрос Ник.

Вопрос был резонным – медики (что люди, что их роботизированные коллеги) обычно пользовались фикс-пастой для обездвиживания переломанной части пациента. Руки, к примеру, или ноги. А Ник, судя по всему, был укутан в фикс-пасту с ног до шеи.

– Не, – послышался чей-то голос, – "коновал" тебя зафиксировал, чтобы не дёргался и не вредил сам себе. Ты ж минуты спокойно не лежал. Достал меня за эти три дня – то бормочешь что-то, то куда-то бежать собираешься. И всё время орёшь, что вот-вот баяниты нападут.

Ник посмотрел на говорившего. Им оказался Мангу из третьего взвода – чернокожий выходец с шахтёрского мирка, расположенного по словам самого Мангу где-то в глубине задницы вселенной. Крышка медбокса Мангу была поднята, а потому Ник отчётливо увидел, что одна нога негра полностью покрыта толстым слоем фикс-пасты. Вторая нога у него отсутствовала выше колена.

– Я уже три дня здесь валяюсь? – вычленил он главное из короткой речи соседа.

– Не, это я тут три дня отдыхаю. А с момента нападения грунтеров уже дней десять прошло, – сообщил Мангу. – Но тебе повезло, что сразу в железные лапы "коновала" попал. Оказывается, когда летающий дерьмоносец взорвался, он рассеял вокруг какие-то жутко живучие споры – их потом замучались выжигать. Ты, поскольку был рядом с взорвавшимся ублюдком, наглотался спор под завязку, и через недельку должен был буйно прорасти всякими местными растениями. Хорошо, что у "коновала" нашлась соответствующая программка, которая нашла заразу и способ её лечения.

Ник даже вздрогнул, представив, как жадные корни рвут его тело и, пронзая мышцы и кожу прорываются наружу.

– А вот Фолосу – не повезло, – продолжил негр. – Его притащили сюда только дня через три после нападения, когда споры уже начали оживать. "Коновал", конечно, удалил всю заразу из тела, но, похоже, что-то задел в его башке. С тех пор Фолос лежит, как бревно, таращится в потолок и, кажется, даже дышит через раз. Зато в отличие от тебя не орёт и не дёргается.

Ник повернулся в другую сторону. Справа в закрытом медбоксе лежал солдат, который в день нападения грунтеров тоже стоял на посту – через одну клетку от Ника. Мангу был прав – Фолос больше походил на мертвеца, чем на живого человека. Восковая кожа лица была пронизана бордовыми звёздочками – видимо именно в этих местах пытались прорасти споры грунтеров. Ника опять передёрнуло от отвращения.

– Надеюсь, теперь ты заткнёшься и дашь мне ночью спокойно выспаться, – проворчал Мангу.

– Что, сильно шумел? – осведомился Ник.

– Не, ну я понимаю, что тебя конкретно контузило, – тут негр скорчил рожу и с придыханием заговорил, явно пародируя Ника: – Они следят за нами! Лесные ублюдки смотрят на нас прямо сейчас и обсуждают, как будут резать наши тела. Ждите нападения! Они придут, придут.

– Ну, извини, – хмыкнул Ник. – Был не в себе, вот и нёс всякую чушь.

– Ну, это как посмотреть, – вдруг посерьезнел сосед по палате. – Вчера ты разорался так, что "коновалу" пришлось тебя успокоить порцией снотворного. А через полчаса из джунглей опять попёрли баяниты. Их, конечно, быстро покрошили, обратно уползли едва ли пара десятков. Может, конечно, это было простое совпадение…

Ник замер – в голове у него начали всплывать ошмётки воспоминаний, тех самых, что мучили его совсем недавно. Он вспомнил ужасное ощущение собственной беспомощности под тысячами ненавидящих взглядов и мыслей. Он вспомнил удушающее чувство звериной ярости, исходящее из джунглей и густым облаком окутывающее не только самого Ника, но и всю базу "Золотой лист". И, наконец, он вспомнил то, от чего ему стало по-настоящему дурно, ведь если Мангу прав, и Ник каким-то непостижимым образом чувствует предстоящее нападение, то людям грозит смертельная опасность.

– Меня завтра должны увезти отсюда, – продолжал болтать словоохотливый негр. – Теперь, когда ногу отрезали, я уже не служака. Надеюсь, комиссуют по полной программе.

– Чему радуешься? – не понял его воодушевления Ник. – Ты ж инвалидом стал.

– Пф! – фыркнул Мангу. – Вот именно, инвалидом, получившим тяжкое ранение во время боевых действий. За это мне пенсию назначат или пособие какое. Поселюсь на какой-нибудь тихой и спокойной планетке с хорошей атмосферой и отсутствием аборигенов, куплю домишко, обзаведусь женой и кучей детей. Буду посиживать на веранде, пить самогон собственного производства и хлопать по заднице жену. А жену выберу, чтобы задница у неё была… – он развёл руки в стороны, – вот такая.

– Пока что мы с тобой вот в такой заднице и находимся, – буркнул Ник, выбираясь из медбокса. – Не знаешь, где тут одежду найти?

– Куда собрался? – отвлёкся от сладостных мечтаний негр. – По баянитским атакам соскучился?

– Ага, соскучился, – проворчал Ник, роясь в стенном шкафу и пытаясь найти подходящую по размеру больничную пижаму. – Почему-то мне кажется, что скоро состоится такая атака, после которой у тебя не только ноги, но и головы не останется.

Ник поспешно облачился в хрустящую и тонкую пижаму и ринулся к выходу из санчасти, оставив за спиной задумавшегося Мангу и по-прежнему бесчувственного Фолоса. Миновав переходной шлюз и коридор, ведущий в казарму, он направился к кабинету начальника базы, где должен был находиться капитан Хиту. Исполняющий обязанности командира базы там и находился. Капитан сидел перед большой обзорной картой и одной рукой ерошил волосы, а другой двигал по карте скопления красных и зелёных точек. Выглядел Хиту уставшим и невыспавшимся, однако это не помешало ему выхватить штатный пистолет и направить его на Ника, едва он появился в дверном проёме.

– Чего тебе, солдат? – металлическим тоном спросил он.

– Господин капитан, я пришёл в сознание десять минут назад, "коновал" написал в личном деле, что я в порядке, – доложил Ник. – Мне бы форму…

– Значит, "коновал" вытащил тебя? – подумав, Хиту опустил пистолет, но прятать в кобуру его не стал. – Фолос всё так же?

– Да, – коротко подтвердил Ник.

– Ясно. Значит, ещё минус один. Форму возьми в каптёрке номер три и доложись сержанту Хен Ли. Всё, свободен.

– Господин капитан… – Ник замялся, не зная, как высказать свои опасения и при этом не получить пулю в лоб за пораженческие речи. Но и промолчать тоже не мог.

– Что? – голосом Хиту можно было воду замораживать, настолько он был холоден. – Хочешь попросить надбавки за ранение?

– Нет. Пока я находился без сознания, мне мерещились… нет, не так! Я чувствовал, что вокруг "Золотого листа" собираются баяниты. Но не так, как обычно. На этот раз будет куда хуже. Мне кажется, к местным присоединился кто-то ещё более сильный, и вскоре на нас нападут. Не знаю, как правильно объяснить. В общем, я думаю, что нам грозит нападение куда более мощное, чем всегда.

К великому удивлению Ника капитан Хиту не рассердился. И даже не рассмеялся его высказанным страхам. Напротив, он внимательно посмотрел на карту, затем перевёл взгляд на Ника, помолчал и как-то задумчиво сказал:

– Говоришь, десять минут назад в себя пришёл? То есть, узнать ни о чём не мог.

– Узнать о чём?

– Спутниковая разведка наконец-то сумела пробиться сквозь густую облачность, и недавно мне поступили сведения о массовых перемещениях баянитов. Слышал про красноголовых? – получив в ответ отрицательное покачивание головой, капитан пояснил: – Красноголовые – они живут много южнее. Специализируются на, так сказать, технической стороне войны: изобретают всякую дрянь, от которой дохнет всё живое, а неживое превращается в шлак. Местные баяниты – которые с зелёными гребнями, обычно режут своих южных собратьев за милую душу. И с удовольствием натравливают своих пауков и прочих дрессированных животин на красноголовых. А те платят им той же монетой. Но сейчас красноголовые движутся в нашу сторону, и ни одна местная зверюга их не жрёт. Они в свою очередь ни разу не ударили по зеленоголовым. Во всяком случае, разведчики этого не зафиксировали.

Капитан ткнул пальцем в несколько скоплений красных точек на карте.

– Судя по всему, красноголовые движутся прямиком на нас. И если объединятся с местными, то… Ладно, это не твоего ума дело.

– Разрешите идти? – Ник счёл, что высказав невнятное предупреждение, выполнил свой долг и задерживаться около офицера, который мог в любой момент пристрелить его по поводу или без оного, не собирался.

– Иди, – оставшись в одиночестве, Хиту снова уставился на карту и словно пожаловался кому-то невидимому: – Спутники делают один удачный заход из сорока, летуны буравят облака практически бестолково, сведений о противнике ноль. И вот заявляется солдат, только что пришедший в сознание и говорит, что грядёт нападение, какого ещё не было. И что мне делать?

*****

Последние три дня смерть ходила за Николаем буквально по пятам. Едва штурмотряд пополнился новыми членами, и количество солдат достигло шестидесяти человек, капитан Хиту уже на следующий день назначил выход. Разумеется после того, как новички отойдут от действия "экспансии".

– Очень кстати вы приехали, – он нехорошо улыбнулся новоприбывшим, – а то пришлось бы выдвигаться без вас.

Три десятка человек дружно вздохнули – не мог что ли пилот помедленнее лететь? Те, кто прибыл на Баянит раньше, в том числе и Николай, смотрели на новичков уже как ветераны – за последние месяцы им пришлось совершить две вылазки в джунгли, отразить четыре нападения аборигенов на "Золотой лист" и несчётное количество раз отбиваться от летающей и ползающей фауны. Результатами этих атак явилась смерть восьми солдат и тяжёлое увечье ещё пятерых. Численность гарнизонной команды таяла каждый день, а потому пополнение было весьма кстати.

– Времени на вашу подготовку уже нет – срочно требуется наша помощь шахте Вилк-сенг, что в двухстах километрах отсюда. Пришло сообщение, что на них напали красные болотники. Поэтому четвёртый и пятый взводы отправляются в посёлок на помощь охране шахт. Флаеры готовы, так что вам боевая готовность к четырнадцати ноль-ноль. Остальным сержантам: распределить новичков по своим взводам и провести краткий курс выживания.

Новоприбывшим название "красноголовые" ни о чём не говорило, кроме того, что завтра им придётся вступить в бой. Остальным было понятно, что бой завтра будет смертельным: красноголовые болотники считались самыми агрессивными среди баянитских племён. Ареал их обитания простирался ближе к экваториальной части планеты, где дожди не прекращались почти никогда. С тех пор, как в окрестностях "Золотого листа" появились красноголовые, обстановка стала намного хуже – теперь в джунгли опасно было соваться даже на броневиках. Самым плохим было то, что объединившиеся орды баянитов медленно, но верно продвигались к космопорту. Позволить им разрушить космопорт – единственную связующую нить с большим космосом, значило обречь всех поселенцев на верную гибель.

– Что красноголовые делают здесь, в полосе умеренных дождей, понятно, – продолжал краткий ликбез Хиту. – Они временно заключили союз с местными зеленоголовыми и совместно пакостят нам, каждый в меру своих возможностей. Наша текущая задача: выбить баянитов из окрестностей базы, желательно, уничтожив всех до единого, иначе они вернуться, но уже в стократном количестве. Так что, завтра новички пройдут посвящение в штурмовики прямо в поле.

– Но, сэр, – послышался голос кого-то из новоприбывших, – почему бы не использовать бомбы и яды? Или почему бы не нагнать сюда киберпехоту?

Николай невольно улыбнулся – те же вопросы в первое время и они задавали капитану Хиту. Офицер ответил так же, как и раньше:

– Неужели вы думаете, что предварительно не будет произведено артиллерийской и бомбовой обработки? Конечно, наши пилоты насыплют в болота столько взрывчатки, сколько поместится в их машины. Эти болотные ублюдки не сидят кучками и не ждут, пока им на голову свалится бомба. Они рассредоточены по огромным пространствам и даже ковровые бомбардировки уничтожают всего лишь сотню-другую этих мерзавцев. А их в болотах и прилегающих джунглях десятки и сотни тысяч. К вашему сведению, одна только самка способна в год дать потомство в количестве шестидесяти особей – это выяснили учёные… ну, вернее, те, кто остался в живых после их экспедиции. И яды рассеивают, но от химии толку немного – баяниты обладают потрясающей способностью переваривать всё. А иммунитет к ядам у них вырабатывается прямо на глазах. Мне рассказывал прапорщик из охраны добывающего карьера, как он лично наблюдал за сворой баянитов, жравших что-то в разграбленном грузовике. Потом, когда эти твари убрались, прапорщик отправился к машине и обнаружил, что болотники жрали трупы экипажа и охраны. Но при этом они опрокинули бочку концентрата, который выжигает растительность, оставляя лишь мёртвую землю. Концентрат этот хуже кислоты – наступишь, останешься без ноги, а болотным ублюдкам он оказался нипочём.

Несмотря на то, что всё это он уже слышал, Николай с интересом следил за речью капитана Хиту.

– А киберпехота здесь бесполезна. Вот на какой-нибудь безвоздушной планете – да. Там роботы могут разгуляться от всей своей железной души. А на Баяните, они моментально выходят из строя – непрерывные дожди приводят их к поломкам быстрее, чем техники-недоучки. Кроме того, наши доблестные железяки вязнут в болотах. И, самое главное, они практически не видят баянитов: дождь сбивает системы нацеливания – вода здесь обладает какой-то вязкой примесью. По той же причине ручное лазерное оружие действует плохо. А таскать с собой громоздкие генераторы к лазерным пушкам попросту нереально. В общем, ничего толкового ждать от киберпехоты нельзя.

Хиту явно хотел что-то ещё добавить, но вовремя сдержался. В самом деле, не стоит говорить новобранцам о том, что содержание и обслуживание роботов обходится намного дороже, чем людей.

– Короче говоря, всем сейчас ужинать и отдыхать. Завтра утром выступаем.

Наутро штурмотряд не досчитался трёх человек: один погиб, укушенный за лицо прорвавшимся зубером, второго застрелил Хиту у дверей своей отдельной спальни.

– Этот человек, – громко сказал капитан, указывая на труп, – пытался купить меня и уговорить не брать его в бой. Так будет со всеми трусами и дезертирами. Кстати, о дезертирах: мне доложили, у нас ночью сбежал один из новоприбывших. Так вот, глупее поступка не придумать. Здесь бежать некуда. Фауна и даже флора враждебные, аборигены с удовольствием закусят любым человеком. Поэтому, вместо побега можете сразу пустить себе пулю в лоб – это и быстрее, и менее болезненно. Запомнили? А теперь живо марш в интендантскую за пайками.

Николай, когда в первый раз получал компактный пакет с сухим пайком, удивлялся его тяжести. Оказалось, что паёк не такой уж и сухой – внутри находилась фляга с водой, ибо пить баянитскую воду было чревато. Сейчас новички тоже пытались заглянуть внутрь, но сержант Хен Ли проорал, чтобы отоварившиеся на складе продуктов немедленно шли к оружейной. Несмотря на некоторую неразбериху, довольно быстро все новоявленные штурмовики были вооружены. Николай, сгибаясь под тяжестью переносного миномёта, зашлёпал по размокшей земле к одному из двух грузовых флаеров. Два его напарника, тащившие ящики с минами, плелись следом. В этот момент послышались крики боли, ругань и вопли капитана Хиту и его помощников – сержантов.

– Шершни атаковали! Новички, берегите лица и шеи!

– Быстрее по флаерам! Золис, урод, где сеткомёт! Хен Ли, чего встал? Загоняй людей во флаеры и задраивай люки!

– А, ну, бегом в машины! Шевелись!

Николай почувствовал опасность ещё до первых криков и рухнул ничком в грязь. Поскольку он шёл согнувшись под тяжестью миномёта, то оказался на земле практически моментально. Правда, скорость падения едва ему не стоила сломанной шеи, зато рой здоровенных, сантиметров по пять длиной, насекомых пролетел у него над самой головой. Услышав зловещее жужжание, Ник инстинктивно ещё сильнее вжался в размокшую землю и ругнулся, придавленный станиной миномёта. Его товарищам, тащившим ящики, повезло меньше: одному из них, Гельмуту, несколько шершней вонзились в шею, не прикрытую щитком каски. Солдат бросил ношу и, вцепившись в горло руками, захрипел. Подскочивший сержант с трудом отнял руки от горла пострадавшего, грязно выругался, достал пистолет и… выстрелил Гельмуту в лоб.

– А ты чего разлёгся? – Николай почувствовал сильный пинок в бок. – Поднимай миномёт и во флаер!

Он поднялся, с трудом взвалил на спину миномёт и, бросив косой взгляд на труп, зашагал к летающей машине. Несмотря на внезапность нападения, два сержанта из карательного отряда капитана Хиту успели достать портативные метатели и накрыть рой насекомых двумя сетками – было понятно, что подобное они проделывают не в первый раз. Уцелевшие шершни чёрными точками кружились около людей, но, лишённые единства, уже не представляли прежней опасности. Те же, кого накрыли сетки, злобно жужжали на размокшей земле, пытаясь вырваться и взлететь.

– Не приближаться! – заорал на кого-то из новичков сержант Хен Ли. – Вырвутся – сразу смерть! Иди отсюда, их и без тебя сожгут.

Так штурмовики понесли новые потери, даже не успев покинуть базу "Золотой лист". Во время перелёта кто-то обнаружил шершня у себя в одежде, быстро раздавил его и все с интересом принялись рассматривать останки смертоносного насекомого. Шершень больше походил на четырёхкрылого жука с головой-жалом. Сержант-ветеран, ткнув пальцем в сторону жала, рассказал:

– Им эти гадины втыкаются, а потом начинают ввинчиваться в плоть. Вытащить шершня обратно невозможно, не искромсав собственное тело. Те, кому они ввинчиваются в шею или лицо – гарантированные мертвецы.

Николай вспомнил, как солдат, тащивший ящик с минами, схватился за горло. Понятно, почему его моментально списали в расход, но… за месяцы пребывания на Баяните Николай так и не смог свыкнуться с абсолютным безразличием к человеческой жизни. Сержант так хладнокровно и спокойно застрелил смертельно-раненого Гельмута, словно тот был муравьём или ничтожной козявкой. Ник и сам убивал людей, однако то было в боях. Но чтобы вот так, походя… сержант действовал в лучших традициях убийц из Гильдии.

– Как аборигены умудряются дрессировать насекомых? – послышался чей-то вопрос.

– Этих мелких баяниты не дрессируют, – пояснил пожилой сержант. – Они их отлавливают, сажают в пустотелые стволы, а потом направляют на врага, то есть, на нас. Шершни как из ружья выстреливают, сметая всё на своём пути. Наверняка перед нападением на нас где-нибудь в зарослях скрывалось несколько этих болотных ублюдков. Следовало бы запустить туда пару-тройку ракет, да времени не было…

Два флаера высадили двадцать штурмовиков и двух сержантов-надзирателей у сетчатого забора, обозначавшего внешний периметр защиты шахты Вилк-Сенг, и пилоты увели машины загружаться ракетами и бомбами из поселковых запасов.

Николай хмуро посмотрел на узкоглазое лицо сержанта Хен Ли, так легко прикончившего подносчика мин, и поспешил отвернуться, чтобы не выматериться в его адрес. Остальные из четвёртого взвода тоже не были в восторге от личного надсмотрщика, но получить обвинение в саботаже, а потом и пулю в спину им также не хотелось.

– Вы, четверо, взяли миномёт, снаряды и вперёд, к внешнему периметру шахты! – прокричал Хен Ли, взмахивая пистолетом.

Николай и трое его товарищей притащили миномёт к высокому сетчатому забору, укреплённому снизу металлическими балками. Другие четвёрки уже заняли оборону и готовились к отражению атаки аборигенов. Но до самого вечера никто из зарослей так и не показался, лишь изредка, прорывая дождевую пелену, прилетали зуберы. Летающих ужастиков расстреливали, и снова воцарялась напряжённая тишина.

– Почему наши летуны не пройдутся ракетами по джунглям? – спросил Николай у сержанта.

Тот невозмутимо пожал плечами.

– Ждут, когда начнётся нападение. Сейчас бомбить заросли, только впустую снаряды тратить. Так, слушайте меня внимательно: ваша задача обстрелять прилегающие территории из порошковых мин – они вон в том ящике с красно-белой маркировкой.

Не совсем понимая, вернее, совсем не понимая, что за порошковые мины, Николай с товарищами, тем не менее, выполнили приказ сержанта, отправив десятка два снарядов за окружность периметра. Мины взрывались где-то высоко в небе, и смысла подобного обстрела никто из солдат не понял. Хен Ли не удосужился ничего объяснить, а они не стали его спрашивать.

Ночью Николай толком так и не смог уснуть – шестое чувство предсказывало грядущие неприятности. Собственно, как и всегда, оно не ошиблось. Нападение состоялось под утро. Взвыли тревожные сирены, вспыхнули прожекторы, послышались крики и разнокалиберная стрельба. Николай всё-таки задремавший, ошалело оглядывался, когда над самым ухом услышал вопль сержанта:

– Заряжай осветительные. Первым зарядом, огонь!

Спросонья путаясь, все четверо миномётчиков пытались разобраться в маркировках мин.

– Бараны! Вон в том ящике, мины с белой головкой Быстрее!

Мина с лязгом улетела в темноту и глухо хлопнула где-то в небесах, разорвавшись на сотни мелких частей. Каждая из них вспыхнула ярким белым светом и медленно опускалась к земле, освещая пространство и заросли. И даже упав, огонь не гас, продолжая освещать мелькающие среди ветвей призрачные фигуры. Мало того, каждое дерево, каждый кустик светился, казалось, сам по себе. Как так получилось, коротко разъяснил сержант:

– Это светится порошок, который мы рассеяли вечером. Разворачивайте ствол на девяносто градусов. Осветительная, первый заряд, огонь!

Вторая мина улетела к другому краю защитного периметра, за ней третья и четвёртая. Вскоре всё пространство около защитной сетки было ярко освещено, даже лучи прожекторов терялись с ослепительной белизне. Лес, как оказалось, кишел аборигенами. Штурмовики, сержанты-ветераны и охрана шахты открыли ураганную стрельбу. Невысоких баянитов огненный шквал косил, как траву, но они лезли вперёд, явно не ведая страха.