Нетта Хайд
Под предлогом ненависти

Ненависть – всего лишь предлог. За ней кроется сила, способная уничтожить тебя, если ты не увидишь ее подлинное лицо вовремя.

Плейлист

Lana Del Rey – Dark Paradise

Speed Gang – Hit tha Roof

Tainy, Dalex, Alvaro Diaz – MERA

Speed Gang – Killing Me Slow

Heuss L'enfoiré, JUL – Moulaga

Ramz – Barking

YEAT – Monëy so big

D-Block Europe – Darling

SoFaygo – Knock Knock

Summer Walker, NO1-NOAH – White Tee

Chase Atlantic – Into it

Cartex – kehlani (slowed)

The Weeknd – Cry for me

Bread Beatz – hey baby

6arelyhuman, Tara Yummy – Faster n Harder (w/ Tara Yummy)

MXZI – MONTAGEM TOMADA Super Slowed

Eminem, Dina Rae – Superman

Thirty Seconds to Mars – The Kill (Bury Me)

Velours – soaked super slowed + reverb

EMO – Promises

Astyria – Walking on Water

Aleague – Him and I

Jason Walker – Down

Tidiet – car's outside – Slowed + Reverb

Conor Maynard – You Broke Me First Live Acoustic

Fenekot – Let me down slowly (Slowed + Reverb)

Darius Behdad, Richard Mead – Save Me from Myself

Lissom, Julien Marchal, Lowswimmer, Hahlweg – Savagery Hahlweg Remix

Tommee Profitt, Sam Tinnesz – Glass Heart

X Ambassadors – Unsteady

Elias – Cloud

Ólafur Arnalds, Arnór Dan – So Far

Tom Adams – Static

Обращение к читателю:

Дорогой читатель, я рада видеть тебя на страницах книги «Под предлогом ненависти». Эта книга – первая часть дилогии. История Тео и Скарлетт.

История, которая подарит ощущение первой влюбленности и любви, даст шанс взлететь в небо и, возможно, оставит трещины на сердце.

Если ты готов рискнуть, прожить эту историю вместе с героями, чувствовать и переживать – добро пожаловать!

Пусть эта книга подарит незабываемое, сильное чтение, став для тебя такой же особенной, какой она стала для меня.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ ДИЛОГИИ: "ПОД ТЕНЬЮ ТВОИХ ЧУВСТВ"

*вы можете встретить главного героя этой книги в дилогии «Следующая цель – твое сердце» и «На горизонте – твоя любовь» (история Хантера Каттанео и Галатеи Хилл)

**ссылку на собранный плейлист можно найти в тгк автора (в закрепленных сообщениях).

тгк. Нетта Хайд (@netta_hyde)

ВАЖНО!

1. Рекомендую ознакомиться с фрагментом книги перед принятием решения о ее покупке.

2. Если вы хотите, чтобы герои этой книги сели и спокойно поговорили, – лучше остановиться на этом предложении и дальше не читать. Говорить они умеют очень красиво, но слышать… этому навыку им предстоит научиться.

Пролог

…без пролога.

Поймете все, когда начнете проживать эту историю.

Глава 1

Брайтмор, Детройт, Мичиган / Лос-Анджелес, США

СКАРЛЕТТ СКАЙ

Ненавижу этот город.

Отвратительно теплый воздух проникает в мои легкие, от которого хочется блевануть сразу же. Слишком жарко. Слишком сухо. Слишком не для меня.

Но никого это не заботит. Ни водителя, который по наставлению моей любимой тети везет меня в неизвестном мне направлении. Ни саму тетю, которая решила, что мне пора сваливать от нее, потому что «лишний рот в ее семье сильно бьет по карману». Ни людей, которые решили, что почти восемнадцатилетняя девочка – лучший вариант для опекунства. То есть покупки.

Именно так все и было.

*три недели назад*

Вернувшись домой в приподнятом настроении, я поднимаюсь в свою комнату, предвкушая, что остаток дня будет потрясающим. В полночь состоится важное для меня событие, которое поможет нам протянуть еще несколько месяцев.

Сбрасываю с себя реплику легкой толстовки Nike и леггинсы с тонкой подкладкой, которые скрывали сбитые колени и прятали ссадины на теле. Вместо них надеваю домашние шорты и свободную майку, забираюсь на кровать и решаю немного передохнуть, чтобы собраться с мыслями и заранее почувствовать вкус своей безоговорочной победы.

Я закрываю глаза и прокручиваю в голове все возможные сценарии – каким бы ни был итог, в каждом выигрываю только я.

– Летти, – голос тети возвращает меня на нашу планету, точнее обратно в мою комнату, и я поворачиваю голову в ее сторону. – Можешь спуститься? – просит она, кивая вниз.

– Конечно, – говорю я, спускаясь с кровати и направляясь к выходу.

Обеспокоенный голос тети меня немного расстраивает. Скорее всего, разговор будет касаться темы денег, которых у нас нет.

Я хочу обрадовать ее немного позже, когда в моих руках будет красивый конверт с зелеными купюрами. Каждый раз, когда я выигрываю в нелегальных заездах, я лгу… Но лишь по той причине, что она не должна знать о роде моей деятельности.

Ведь если правда всплывет, мне не удастся избежать разговоров о том, какая я придурочная идиотка, совсем не думающая о своем здоровье и наплевательски относящаяся к единственной трезвомыслящей родственнице.

Поэтому я придумываю различные варианты того, как я могу объяснить наличие у меня в руках такой суммы. Первый раз, я сказала, что подрабатывала репетиром по истории, второй – читала книги на каком-то интересном конкурсе, третий – нашла на дороге…

Но последний вариант не прокатил, потому что она решила быть честной и расспрашивала меня о местонахождении, о людях, кому эти деньги могут принадлежать, а после – пошла и отдала их на благотворительность. Будто бы мы не были теми, кто нуждается в деньгах…

Спустившись на кухню, я опускаюсь на стул напротив нее и внимательно смотрю на ее лицо, предвкушая весьма занимательный разговор.

Темноволосая женщина, то есть моя тетя Жасмин, которая по факту не является моей кровной родственницей, открывает старый ноутбук и проводит по тачпаду дрожащими пальцами, прежде чем перевести взгляд на меня.

– Ты едешь в Лос-Анджелес. – Одна фраза, которая могла бы меня обрадовать, если бы там не было местоимения «ты».

– В смысле? – переспрашиваю я, слегка нахмурив брови.

– Летти, я давно хотела тебе сказать… – она замолкает. Ее взгляд в прозрачных очках, которые она начала носить совсем недавно, блуждает по кухне, словно она пытается увидеть на пожелтевших обоях какую-то подсказку о том, как лучше преподнести информацию.

– Если так давно хотела, то говори, – подталкиваю я, наклонившись над столом и скрестив пальцы между собой.

– Через три недели ты летишь в Лос-Анджелес к опекунам. – Ее новость рассекает воздух, вызывая во мне желание истерически рассмеяться. Впрочем, я и не сдерживаюсь, позволяя себе вырвать искренний смех из своих легких.

– Летти, это не шутка.

Уровень моего удивление бьет по вискам, проникая глубоко в мозг и не позволяя ему проанализировать и понять правдивы ли ее слова. Улыбка медленно сползает с моего лица, когда до меня окончательно доходит смысл ее предложения.

– Что это значит? – недоверчиво качаю головой, не в состоянии даже моргнуть. – У меня есть родители. У меня есть ты.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что я не родная тебе, – говорит она, протягивая свою руку к моей, но я ее отдергиваю, будто меня прошибает током до самых костей от ее признания. – Мне жаль, что ты узнаешь об этом так, но эти люди… они очень хорошие. Я долгое время выбирала подходящих для тебя. Они достаточно обеспечены и смогут позаботиться о тебе намного лучше меня.

– А меня спросить ты не хочешь? Может быть, лучше узнать, чего я хочу? – спрашиваю я, чувствуя, как начинаю задыхаться от желания спрятаться как можно дальше. – Мне почти восемнадцать, Жасмин. Какой смысл отдавать меня кому-то другому?

– У нас не хватает денег, Летти…

– Все дело в деньгах?! – очередная нездоровая ухмылка проскальзывает на моих губах. – Ты сейчас серьезно?

– Ты не поняла…

– О, я, кажется, все правильно поняла, – перебиваю я, ощущая, как что-то тяжелое падает на мою грудную клетку. – Тебе достаточно предложили? Хватит на жизнь без меня?

– Что?! – удивляется она, ее глаза расширяются, а нижняя губа начинает подрагивать. – Летти, мне никто ничего не предлагал.

– Хочешь, я пойду работать, чтобы тебе хватило денег? Хочешь, я не буду поступать в колледж? Почему ты не можешь подождать три чертовых месяца? Всего три месяца, и я свалю?!

– Я не могу, – говорит она, громко сглатывая и переводя взгляд на экран ноутбука. – Мы уже обо всем договорились. Вот твои новые опекуны, – сообщает она, разворачивая ко мне ноутбук. – В суде ты скажешь «да» и согласишься на все. Это только ради тебя, ради твоего будущего и твоей лучшей жизни.

Я не смотрю. Мне плевать. Не хочу знать. Не хочу сейчас думать о том, что моя тетя продала меня. Поэтому я подрываюсь на ноги и, не слушая ее уговоры, вылетаю на улицу, желая насытить легкие воздухом.

Еще сегодня утром – да что уж там, – еще пятнадцать минут назад я думала о том, что живу в семье, где совсем другие ценности. А по факту оказалось, что я просто товар, который вовремя можно впихнуть людям побогаче.

Потрясающе.

*настоящее время*

В ту ночь я впервые проиграла.

Не только в гонках, но и в своей вере в людей, которые меня окружают.

Я упала с байка перед финишной полосой и счесала себе колени, руки и каким-то образом лоб, хотя на мне была защитная экипировка и мотошлем.

А на протяжении двух недель я с равнодушным выражением лица давала согласие на все, что мне говорили представители закона… ради моей лучшей жизни, как сказала Жасмин.

Я решила не расстраивать ее и ее планы, касаемо избавления от меня, поэтому в конечном счете сдалась. Но лишь для того, чтобы иметь возможность сбежать подальше от нее и опекунов, на которых я так и не взглянула, решив, что мне нет до этого дела.

Когда Жасмин провожала меня на самолет, первая моя мысль была такой: приземлиться в аэропорту Лос-Анджелеса и свалить как можно скорее. Мне было все равно на то, каким образом я собираюсь продолжать жить, имея в кармане всего двести четыре доллара.

Но моя жизнь осуществляется по принципу: хочешь жить – умей вертеться. Поэтому мне было бы несложно устроиться на работу в какую-то забегаловку или заниматься тем, что я умею. Но мой план провалился в минуту, когда с борта самолета меня взяли под руки и отвели к человеку во всем черном с табличкой «Скарлетт Скай».

Это не значило, что я не сбегу и буду покорно вести образ девочки-цветочка. Это значило лишь то, что свой побег я осуществлю немного позже.

Например, сейчас.

– Можете остановить машину? – прошу я, схватившись за подголовник водительского кресла одной рукой и смотря на темнокожего водителя практически в упор.

– Извините, но пока мы не окажемся в пункте отдыха, я не имею права останавливать движение, – сухо произносит он, не отрывая своего взора от дороги.

– А если я хочу в туалет? Мне в окно сходить или мочиться на сиденье? – спрашиваю я, продолжая следить за его профилем.

– Мисс Скай, пожалуйста, потерпите десять минут.

Десять минут. И будет возможность свалить. Это стоит ожидания.

Вздохнув, я опускаю голову на спинку сиденья и поворачиваюсь к окну.

Красивые пейзажи Лос-Анджелеса мелькают перед глазами как кадры из какого-то голливудского фильма. Жизнь здесь совершенно непохожа на жизнь в Детройте. Взять хотя бы райские пальмы, растущие на каждом углу, и запах океана, витающий в воздухе. Но мне это не нравится. Меня воротит от этого. Куда не взгляни – везде парит роскошь, каждый угол просто кричит о денежном изобилии.

– Это даже не роскошь, – бормочу я себе под нос, рассматривая улицы, заполненные идеально вычищенными машинами, ухоженными фасадами зданий и людьми, будто сошедшими с обложки модного журнала. – Это какой-то выставочный зал, где все покупается и продается. Искусственные улыбки. Надуманные разговоры. Показушный блеск.

Сосредотачиваюсь на своей мимолетной злости, пытаясь не замечать, как мужчина в водительском кресле косится на меня. Его взгляд кратковременный, но тяжелый. Он явно слушает каждое слово, несмотря на свой нейтральный тон и внешнюю невозмутимость.

Автомобиль слегка замедляется, и я провожаю глазами группу туристов, замерших у знаменитой вывески с надписью «Hollywood». Телефоны устремлены вверх, пальцы судорожно жмут кнопки, словно им платят за количество снимков.

Тупо. Здесь все для картинок и фильтров, не для жизни.

– Вам не нравится Лос-Анджелес, мисс Скай?

Я отрываюсь от окна и смотрю прямо на него.

– А вы что, детектив, подслушивающий обрывки чужого внутреннего монолога?

– Просто заметил, как вы изучаете пейзажи. – Он переводит взгляд вперед, дергая уголком рта. – Для тех, кто здесь оказывается впервые, все это либо вдохновляет, либо… удручает.

– Ну, угадайте, к какому типу я отношусь? – слегка насмешливо бросаю я, скрестив руки на груди.

Он не отвечает. Конечно. Вместо слов он продолжает вести машину, а я снова возвращаюсь к своему единственному интересному занятию – пялиться в окно и мечтать о побеге.

– Мы приехали, – произносит он, заглушая двигатель автомобиля. – Остановка не более пятнадцати минут.

– Спасибо, – кивком благодарю его и тянусь за своим рюкзаком.

– Вещи можете оставить, – говорит он, смотря на меня через зеркало заднего вида.

– У меня месячные, господин водитель, – едко выпаливаю я лживое, но беспроигрышное утверждение. – Или вы прикажите мне идти с упаковкой тампонов посреди улицы? Это слишком интимно, чтобы показывать кому-то, вам не кажется?

Он сдается и слегка кивает головой, соглашаясь со мной.

Я перекидываю рюкзак через плечо и направляюсь в сторону маркета, находящегося на заправочной станции. Открываю дверь, но вместо туалета, прохожу по нескольким рядам, изображая, что занята выбором перекуса, а на самом деле смотрю через окно на машину, около которой меня дожидается водитель.

Я останавливаюсь напротив стеллажа с энергетиками, который закрывает обзор на улицу, и выуживаю из рюкзака черную куртку. Надеваю ее на свое тело, пряча волосы под капюшон, и прикрываю глаза солнцезащитными очками.

Схватив первый попавшийся под руку напиток, я направляюсь на кассу и оплачиваю покупку, дожидаясь момента, когда водитель отвлечется.

– Спасибо, – поблагодарив кассира и открыв банку, я торопливо иду к выходу, пока есть возможность покинуть это место беспрепятственно.

Ну, почти беспрепятственно.

Увлекшись желанием пройти незамеченной, я фактически не замечаю парня, которому, видимо, очень сильно приспичило посетить уборную. Иначе быстроту и резкость его движений я никак не могу объяснить.

Я впечатываюсь в его грудную клетку не только своим телом, но и энергетиком, стоимостью в полтора доллара, который окрашивает его белоснежную футболку в ядовито-зеленый цвет, а затем падает между нами и пачкает такие же выбеленные кроссовки сладкой жидкостью.

Закатив глаза под очками, я отшагиваю в сторону и собираюсь пройти мимо него, но он решает открыть свой рот:

– Даже не извинишься?

– М-м-м, – сделав вид, что задумываюсь (у меня ведь так много времени на подумать), я продолжаю: – нет.

Я полагаю, что на этом диалог закончен и успеваю сделать всего один шаг, прежде чем мое запястье обхватывает сильная рука и разворачивает к себе.

Я поднимаю на него недоумевающий взгляд, пытаясь понять, что он от меня хочет, и отмечаю его внешность. Он довольно-таки симпатичный… ладно, он красивый. Кудрявые волосы насыщенного пшеничного цвета и ямочки на щеках делают его… милым?

Светлая футболка и широкие голубые джинсы сидят на его фигуре отлично, даже слишком, подчеркивая его телосложение: не перекачанный стероидами, но и не чересчур худощавый, чтобы его сносило ветром. Такой… вполне нормальный.

– Может, передумаешь? – спрашивает он, слегка наклонив голову вперед.

– Может, отвалишь? – отвечаю вопросом на вопрос, выдавив на свое лицо саркастическую улыбку.

– Манерам тебя родители не научили?

– У меня нет родителей, клоун, – выдаю я, испытывая новый прилив злости. – Теперь отвалишь?

– Мне жаль, – говорит он, слегка ослабляя хватку на моем запястье. Я вырываю руку, собираясь уйти. Но мой речевой аппарат слишком хорошо развит, чтобы позволить ему закончить разговор последним, даже если его слова звучат вежливо.

– Видишь, ты и сам прекрасно справляешься с извинениями, – произношу я и, прикусив нижнюю губу, рассматриваю его лицо напоследок. – Шикарное воспитание, я считаю, – добавляю я, стянув очки на переносицу, благодаря чему имею возможность оценить цвет его глаз.

Зеленые. С хитринкой и щепоткой язвительности во взгляде.

Поправив капюшон, я отворачиваюсь и продолжаю свое уверенное движение в другую сторону, поглядывая на машину своего водителя, который увлеченно разговаривает по телефону прямо во время работы.

Какая досада…

Стоит мне оказаться позади заправочной станции, передо мной предстает автомобиль темно-фиолетового цвета. Имея в кармане еще двести два с половиной доллара, я решаю испытать свою удачу и попросить отвезти меня к автовокзалу.

Наклонившись и приставив ладони к тонированному стеклу, я не замечаю на водительском сиденье никого, поэтому решаю прибегнуть к менее законному способу – дергаю дверную ручку несколько раз, пытаясь открыть ее, но ни черта не выходит.

– Черт! – ругаюсь я, но тут каким-то чудесным образом мой гениальный мозг решает проверить еще кое-что, за что цепляется мой взгляд.

Озираясь, я медленно направляюсь к багажнику и опускаю руку к замку, решив убедиться в умственной отсталости водителя, который по странной для себя, но очень значимой для меня случайности оставил его открытым.

Мне не могло так повезти, но… раз так произошло, то почему бы и нет?

Мои губы плавно растягиваются в улыбке, когда я, наконец, стою перед открытым и почти пустым багажником.

Я бросаю туда рюкзак, а затем поочередно перекидываю ноги и удобно располагаюсь на дне, подложив под голову дорожную сумку с весьма мягким содержанием, и только после этого прикрываю «дверь». Искренне надеюсь, что мой хитроумный план сработает, и я окажусь подальше от всех этих людей.

Хорошо, что у меня нет клаустрофобии, иначе мой побег можно было бы считать прямым путем к смерти.

Прождав минут пять, я прикрываю рот ладонью, желая оказаться незамеченной, даже если сейчас удобно располагаюсь вдали от глаз человека, который сначала возится с дверью, а затем опускается на сиденье, из-а чего автомобиль слегка пошатывается.

Пожалуйста, пусть водителем этой машины не окажется огромный потный псих с садистскими наклонностями и орудием пыток в арсенале любимых игрушек.

Услышав рокот мотора, я ощущаю, что автомобиль начинает свое движение слишком резко. Но, скорее всего, все дело в том, что я решила не мелочиться – выбрала самый шикарный спорткар среди… Да у меня просто не было другого выбора.

Моя рука лежит на внутренней стороне крышки багажника, а ушей касается громыхающая музыка, которая просто-напросто может оглушить.

Какие хорошие динамики…

Вынужденно прикрываю уши ладонями, пытаясь спастись от внезапной глухоты, и водитель, словно понимая, что причиняет мне боль своим музыкальным вкусом, уменьшает громкость, и теперь до меня доносятся обрывки его разговора:

– Да-да, так я тебе и поверил… Нет, вчера мой член находился в моих джинсах… Забей, никто не парится над этим…

Боже, куда я, черт возьми, залезла? Какой-то конченный извращенец!

Разговор прекращается, сменяясь голосом человека, сидящего за рулем, и его талантливым исполнением неизвестного мне трека. Вибрации разносятся по автомобилю, заполняя мою грудную клетку приятным послевкусием.

Музыкальные предпочтения у него, мягко говоря, оставляют желать лучшего, но слух у этого человека, безусловно, отменный. Даже через гудящие аккорды можно почувствовать его неподдельную страсть к исполнению. Пусть, я совсем не разбираюсь в музыке, но звучит это впечатляюще.

Моя невольная вовлеченность в его «концерт» быстро сменяется резкой переменой обстоятельств. Звонкое «черт возьми!» легко перекрывает рев басов и врезается мне в уши, а столкновение со стенкой багажника из-за внезапного торможения ясно дает понять: пора напрячься и готовиться к очередному побегу.

Побегу, который снова проваливается, потому что я не успеваю выбраться и оказываюсь обнаруженной совсем не тем психом-садистом, которого представляла на месте водителя, а кое-кем другим. Тем самым придурком из маркета, который умеет приносить извинения.

Серьезно? Это какой-то интересный сюжетный поворот, о котором меня забыли предупредить?

Мой взгляд застывает на его лице, выражающем шок приличного уровня, который не скрывают даже легкая улыбка, скорее напоминающая вынужденно-истерическую.

Он смотрит на меня и несколько раз моргает, а потом и вовсе трет кулаком правый глаз, словно это поможет ему перестать видеть меня.

– Я задам только один вопрос, – начинает он, медленно проводя языком по нижней губе и затем закусывая ее. – Тебе было удобно здесь? Ой, не это… Какого хрена ты здесь делаешь? – Он не кричит, а спокойно задает вполне разумный вопрос.

Собственно, да… Какого хрена я делаю в его багажнике?

Сглотнув, я опускаю взгляд на белую футболку, прилипшую к его телу, на которой теперь красуется не только пятно, оставленное мною, но и светло-коричневый след на весь живот.

– Ты не удержал член в руках, пока справлял нужду? – гениальный вопрос вылетает из моего рта, прежде чем я успеваю осознать всю его тупость.

Его брови, подрагивая, взлетают вверх, а рот слегка приоткрывается от удивления, словно он не ожидал такого от незваного пассажира.

– Ну, раз ты потерял дар речи, – произношу я, излучая уверенность и ощущая свою правоту даже тогда, когда совсем не права и могу понести за это наказание по закону, оказавшись в менее приятном месте с металлическими решетками и пресным питанием. – Тогда я пойду.

Я с легкостью выбираюсь из багажника и наклоняюсь, желая забрать свой рюкзак. Накинув его на плечо, я поворачиваюсь к кудрявому парню и выхватываю из его рук причину пятна на его одежде.

Не разрывая зрительного контакта, я делаю несколько глотков колы без сахара и, облизнув губы, вручаю ему:

– Какая гадость.

Было бы слишком идеально, если бы я спокойно ушла? Да.

Сделав ровно два шага от него, я тут же оказываюсь прижата спиной к его телу. Его руки без особой учтивости резко обхватывают мою талию и, оторвав ноги от земли, оттягивают назад.

– Отпусти!

– О, хочешь поговорить? – с ноткой насмешки интересуется он, опуская свой подбородок на мое плечо. – Как жаль, но говорить ты теперь будешь только в отделении полиции. Я посмотрю, сможешь ли ты там вываливать из своего рта подобные выражения.

Я напрягаюсь всем телом, понимая, что если окажусь там, меня вернут к опекунам. А этого я совершенно не хочу. Поэтому, усилием воли выдавливаю из пересохших глаз несколько слез, которые ни в какую не хотят появляться, и почти умоляю:

– Все-все, я поняла! Прости, я больше так не буду. Мне жаль, что я не сдержалась и сказала немного лишнего.

Он замирает, прислонившись спиной к машине, и затем шепчет мне на ухо, обдавая кожу горячим дыханием:

– Поздно.

– Что ты… – все, что успеваю произнести, прежде чем меня, как старый ненужный чемодан, неосторожно бросают обратно в багажник.

– Полежи еще немного и будь тихой, как… как мышь, – выдает он, наклоняясь к моему лицу, пока мои пальцы до боли в суставах впиваются в его плечи, пытаясь высвободить оставшиеся участки тела из его плена. – На этот раз я дверцу прикрою, а то вдруг ты выпадешь. Мне следы будущего трупа в машине ой как не нужны, – цокнув несколько раз языком, он отстраняется и быстрым движением захлопывает крышку моего «гроба».

– Выпусти меня, придурок! – ору я, стуча кулаками и толкая ногами металлическую дверь.

Спорткар начинает движение, но не прямо, как было до этого, а делая разворот. Совсем не плавно, а очень резко, будто он везет не человека в багажнике, а… труп?

– Теперь мой первый вопрос кажется очень уместным, – кричит он, а я начинаю еще сильнее ненавидеть его. – Удобно тебе, мышь?

Я тебя убью, чертов засранец! Как только выйду из тюрьмы, найду тебя и прикончу!

– Молчишь? – спрашивает он, вероятно насмехаясь надо мной.

Машину намеренно заносит из стороны в сторону, из-за чего мне приходится упираться руками в стенки и одновременно сдерживать рвотные позывы, вызванные резкими покачиваниями.

– Чтобы тебе не было скучно там, послушай… – последнее, что я успеваю услышать, прежде чем вздрогнуть.

Этот идиот включает музыку на максимальную громкость, заполняя рваными нотами тесное местечко. Все происходящее здесь напоминает мой персональный котел в аду.

Какой же кретин! Я тебя видела какие-то жалкие пару минут, но все, что ты вызываешь у меня, – раздражение! Ты просто так не отделаешься от меня, когда мои ноги будут стоять на земле!

Резкое торможение в этот раз кажется более благоприятным, и мое тело просто ждет момента, когда его выпустят отсюда. Собственно, как и все мои внутренности.

Громкий хлопок дверью. Отдаляющиеся шаги. Тишина. И еще тишина, длящаяся несколько минут, а по ощущениям вечность. Щелчок. Яркий свет прямо в мои глаза, из-за которого я щурюсь.

– Приехали. Доставай свои кости из моей тачки, – говорит он, пронизывая меня взглядом и протягивая руку.

Ты совсем головой поехал?! Еще я не принимала помощь от такого… Какого хрена?!

Я перевожу взгляд на окружающее пространство и понимаю, что он привез меня обратно.

– Ваша пропажа? – спрашивает он, смотря куда-то в сторону, и когда я приподнимаюсь, оказываясь в полусидящем положении, замечаю своего водителя.

– Мисс Ска…

– Я просто хотела покататься, – выдыхаю я, не желая, чтобы этот придурок узнал мою фамилию.

Темнокожий мужчина подходит ближе и так же протягивает руку.

– Я справлюсь сама, – произношу я, выбираясь из багажника в колоссально испорченном настроении.

– Конечно…

– Заткнись, – шиплю я на владельца автомобиля. – Мог бы посадить меня, а не строить из себя благородного принца на… фиолетовом коне.

– Не торопись с выводами, мышь. Увижу еще раз – увезу в полицию, как и обещал, – говорит он, смотря на меня с высоты своего роста.

– Увидишь еще раз – я сама пойду в полицию.

– Как скажешь, – соглашается он и, захлопнув багажник, направляется к двери со стороны водителя.

Ну уж нет, последнее слово будет за мной! Даже если это будет не совсем слово.

– Эй! – выкрикиваю я, подходя к нему, – знаешь, что… – останавливаюсь перед ним, – я хотела все-таки принести тебе извинения.

Его лицо излучает удовлетворение, превосходство в некоторой степени, которое я тут же стираю своей ладонью, оставляя покраснение на его щеке.

– Такие извинения подойдут? Могу сделать это дважды, если хочешь.

– Мисс Скай, прекратите, – произносит водитель, оказываясь рядом со мной.

– Скай, значит, – повторяет этот придурок, возвращая взгляд к моему лицу.

– Вырежи это из своей головы, – цежу, стиснув зубы.

– Теперь точно запомню, – говорит он, подмигивая мне и садясь на сиденье. И я не успеваю ничего сказать, потому что он тут же уезжает, оставляя меня с чувством неудовлетворенности.

– Мисс Скай, пожалуйста, больше не делайте так, – водитель напоминает о своем присутствии. – Если я не доставлю вас в нужный срок, моя семья будет голодать до следующего месяца.

– Простите, я не подумала об этом, – произношу я, испытывая искреннее сожаление из-за сложившейся ситуации, которая могла бы привести к такой проблеме. Мне ли не знать, каково это, когда у тебя в холодильнике ничего нет.

– Можем ехать?

– Да. Еще раз простите за мой поступок.

Водитель кивает и направляется к своему автомобилю, а я плетусь следом за ним, осознавая, что всего за несколько часов моего нахождения в Лос-Анджелесе я успела вляпаться в неприятности и найти себе кудрявого врага. Даже если никогда больше не увижу его, я буду продолжать думать о скорой кончине случайного парня, который осмелился вывести меня из себя.

***

Водитель останавливает машину напротив огромного дома, который кажется… ничем не отличается от остальных тринадцати домов, мимо которых мы проехали только что.

Три этажа, светлые тона, как будто если ты выберешь другую краску, тебе придется долго оправдываться перед соседями за свой выбор. Ступеньки, рядом с высоченными вазами по сторонам с мини-пальмами, выглядят так, словно при постройке их измеряли, желая убедиться в идеальной ровности каждого подъема.

Если сам Лос-Анджелес «кричит» о роскоши, то этот дом, «разрывая глотку», выкрикивает своим внешним видом то, что он самый идеальный здесь. Хотя, ничем не отличается от других.

Если бы не мое дикое желание избежать всего того, что мне приготовила судьба, – жизнь в таком доме с людьми, которые странным образом решили приютить бедненькую Скарлетт Скай, то, возможно, я бы пищала от радости, что имею шанс жить здесь и дышать богатым воздухом.

Водитель открывает мне дверь, приглашая войти внутрь дома, где громыхает музыка, схожая с той, которую тот придурок включал в своей тачке.

Я окидываю взглядом это божественное место, которое кажется подозрительно уютным. По-прежнему светлые тона, но удивительно то, что стены в гостиной раскрашены разноцветными фломастерами, а на полу лежит не дорогущий ковер ручной работы, а детский коврик с изображением диких животных.

Мое внимание переключается на пробегающих детей, на вид возраста двух и семи лет, которые чудом оставляют меня стоять на месте, а не свалиться на задницу. Они забираются на диван, громко смеясь, и устраивают из места, на котором можно отдохнуть, настоящий батут, заставляя сидящую на нем шатенку подпрыгивать.

Девушка неотрывно пялится в экран своего смартфона, перебирая двумя пальцами прядь длинных, темных, перемешанных с какими-то блестящими нитками, волос. Ее нога покачивается в такт играющей музыке, а на губах то и дело появляется улыбка, словно в телефоне транслируют лучший комедийный фильм с участием кошек.

– Карли, сделай тише, – громко звучит женский голос, и я перевожу взгляд на женщину, которая проходит мимо дивана и стучит пальцами по голове девушки.

Она выглядит достаточно приятной на вид. Ухоженные черные волосы, статная фигура, облаченная в светлое платье ниже колен и туфли на среднем каблуке. Она подхватывает на руки мальчика помладше и, наконец, замечает меня. Ее губы расплываются в улыбке, а светло-голубые глаза искрятся чем-то неизвестным мне, демонстрируя ее дружелюбный настрой, словно она счастлива меня видеть здесь.

– Скарлетт, – произносит она, когда музыка перестает так громко звучать, и подходит ко мне.

– Скай, – добавляю я, устремив взгляд на мальчика-азиата, который тычет пальцем в ее щеку. – Скарлетт Скай.

– Я очень рада, что ты приехала, Скарлетт Скай. – Она улыбается, освобождая одну руку и протягивая ее мне. – Дэвид, спасибо. Можешь быть свободен. Дальше мы сами, – обращается к водителю, который стоял все это время позади меня. – Скарлетт, как вы доехали? Все в порядке? Ничего не беспокоит?

– Ой, да что ее может беспокоить? Удобство и комфорт, которого у нее никогда не было? – подает голос девушка с дивана, по-прежнему проводя пальцами по экрану гаджета.

– Карли, перестань! – немного повысив тон, говорит женщина. – Скарлетт, не обращай внимания. Это все глупости, ты быстро привыкнешь к роскоши и этой атмосфере.

Я не хочу и не буду к этому привыкать.

– Ма-а-ам, может она просто будет мыть посуду? – снова врывается в диалог эта странная особа, которая занимает второе место в списке людей, которые уже меня раздражают в этом городе. – Пусть это будет подарком на мой сегодняшний день рождения.

…но не последнее. Чувствую, что с каждым новым днем этот список будет только пополняться.

– Ты посмотри на нее, – произносит диванная леди, приподнимаясь и скользя взглядом по моей фигуре. – Она даже выглядит, как миссис Найт в молодости! Точь-в-точь! Только волосы какими-то грязными кажутся. Милая, тебе денег даже на нормальную краску не хватило? – скорчив гримасу сожаления, спрашивает она.

Я смотрю на нее, не имея ни единой капли желания что-либо отвечать, но она продолжает:

– Если что, я могу внести пожертвование, и ты…

– Может, ты лучше будешь жертвовать себе на лечение… милая? – выпаливаю я, не сдержавшись. – С таким-то маленьким мозгом, наверное, очень сложно жить…

– Она говорящая! – удивляется она, приложив ладонь к правой стороне груди. – Я-то уже успела подумать, что бедным запрещено открывать свой рот больше чем на два слова.

Мы не подружимся.

– Странно, правда? – спрашиваю я, вопросительно изогнув бровь. – Молись, чтобы мой рот произносил как можно меньше слов в твою сторону, иначе пожалеешь о том, что нашла в себе…

– Девочки, перестаньте! – меня прерывает грубый голос входящего в гостиную мужчины с еще одним ребенком на руках. На этот раз это маленькая девочка, которой, по-видимому, необходимо уходить на дневной сон. Это я понимаю по тому, как он покачивает ее и издает шипящие звуки над ее лицом.

Он выглядит очень уверенным в себе и страшно серьезным. Его глаза устремляются в сторону, откуда появляется женщина, судя по наряду – гувернантка. Она забирает девочку и уходит с ней в другую комнату, а мужчина подходит ко мне и нехотя протягивает ладонь для приветствия.

– Скарлетт, меня зовут Стив Болдуин. Я очень рад, что ты решила присоединиться к нашей семье, – сдавленно произносит он, внимательно смотря в мои глаза. – Ты уже успела познакомиться с Карли? Она – наша единственная родная дочь. Остальные дети такие же, как и ты.

Вот оно. Неосознанное… или осознанное различие и расстановка приоритетов.

– Я имел в виду… – пытается объясниться он, когда получает от своей жены рассерженный взгляд и характерный хмык, но его родная дочь встревает и говорит:

– Все правильно ведь сказал, пап.

– Скарлетт, пойдем, я покажу тебе твою комнату, – предлагает миссис Болдуин, вероятно решив сгладить обстановку.

Я иду следом за ней, переступая через ногу, которую выставила Карли в надежде на то, что я споткнусь.

Пока никто не видит, я оборачиваюсь к ней, улыбаюсь и показываю классическое, но не очень дружелюбное приветствие из Детройта – средний палец. А затем произношу:

– С днем рождения, «сестренка».

– Прости моего мужа, – произносит миссис Болдуин, поднимаясь по витиеватой лестнице наверх. – Он очень сильно загружен на работе, из-за чего часто может сказать что-то, не подумав о значении произнесенного.

– Он ведь правду сказал. А на правду не обижаются.

– Скарлетт, я очень надеюсь, что тебе будет здесь комфортно, и ты сможешь найти общий язык с остальными детьми. С Карли в том числе. Вы с ней похожи, – замечает она, странно смотря на меня, но потом меняется в лице и продолжает: – Она кажется колючей, но когда ты узнаешь ее немного лучше – поймешь, что она другая.

Это вряд ли.

– Кстати, – говорит она, останавливаясь посреди коридора. – Сегодня она решила устроить вечеринку в честь своего дня рождения на пляже. Было бы прекрасно, если бы ты пошла с ней. Ты могла бы завести новые знакомства и отдохнуть после поездки. Что скажешь?

Что я скажу? Я в деле. Только вот… поход на вечеринку – не то, чего я хочу.

Я уверена, что с этой Карли мы ни за что в жизни не поладим. А вот факт, что я могу воспользоваться еще одной возможностью сбежать, когда за мной не следят, – мне безумно импонирует.

– Было бы прекрасно, – произношу я и мягко улыбаюсь, пряча за этой улыбкой нечто более значимое для себя.

– Правда? – удивляется она, смотря на меня таким теплым взглядом, который я не привыкла ощущать на себе от посторонних мне людей. – Потрясающе, Скарлетт!

Она продолжает свое движение по коридору и останавливается у одной из дверей. Открывает ее, приглашая меня войти, и говорит:

– Мы подготовили эту комнату специально для тебя. Жасмин сказала, что это твой любимый цвет, и ты очень любишь сюрреализм. Поэтому решили приобрести несколько работ и украсить стены в таком стиле.

– Спасибо, – благодарю ее, переводя взгляд на картины.

– Я оставлю тебя, – говорит она, положив ладонь на мое плечо, а после выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

Лениво осмотрев комнату, окрашенную в тошнотворно-фиолетовый цвет, который по какой-то причине решили определить как «мой любимый», я падаю на кровать и закрываю глаза, считая минуты и мечтая скорее оказаться на свободе.

Знала бы я, что моя попытка бегства снова накроется, так еще и таким образом, ни за что бы не приняла решение идти на эту чертову вечеринку.

Будь проклят тот день, когда в мою голову пришла та бредовая идея с багажником.

Ненавижу темно-фиолетовые машины с коброй вместо лошади.

Глава 2

ТЕОДОР КАТТАНЕО

Чертовски обожаю эту жизнь.

Слегка взъерошив кудрявые волосы пальцами и сняв прилипшую к телу от сладкой колы футболку, я бросаю ее на заднее сиденье своего Mustang и, постукивая пальцами по рулю, думаю о той странной девушке, которая сильно поверила в себя и свои возможности.

Серьезно? Залезть в багажник? Насколько это гениальный поступок? Наверное, настолько же, как проехать более пятидесяти миль с открытым багажником и даже не заметить того, что ты его не закрыл.

Мне простительно – я не спал двое суток из-за того, что храп моего соседа по комнате был настолько громким, что мозг не мог отключиться. Но ей… сколько же наглости в этой особе. Сначала облила меня зеленой жижей, а потом еще налила в уши малость хамских выражений.

Если бы я был в хорошем настроении, может быть, включил привычного для всех обаятельного Теодора, который на любую активность женского пола отвечает так, словно живет в период пубертата, но, в этот раз, как будто мне было не до этого.

Я успел подумать, что эта беглянка своровала что-то или нарушила законопорядок не только в отношении моей тачки, и планировал отвезти ее в полицию, но в последний момент передумал, решив сжалиться над ней. И когда привез к тому месту, где была моя крайняя остановка, я встретил мужчину, который показывал ее фото сотрудникам маркета.

Рыжие волосы, глубоко-изумрудные глаза и пухлые губы – все, что я успел рассмотреть, прежде чем отвести его к машине и отпустить на свободу незваного пассажира.

Сколько же яда выливалось из ее рта, сколько огненных стрел вылетало из ее глаз за короткий промежуток времени нашего общения. И это могло бы зацепить меня, но опять-таки я не был в настроении флиртовать и заводить новые знакомства с женщинами. Особенно, когда мое сердце целиком и полностью забито другой.

Мотнув головой, желая выгнать из нее ненужные мысли, я тянусь к свежей футболке из дорожной сумки, которую переложил на соседнее сиденье. Двадцатичасовая поездка после не совсем удачного отдыха вынудила меня сделать остановку, чтобы размять ноги и избавиться от дымки сна с помощью чего-то холодного и сладкого.

Итог получился куда круче: сон рукой сняло, то есть ее речевыми оборотами и необдуманными поступками, и теперь я могу ехать дальше.

Взглянув в сторону встречного движения, я выжимаю газ и занимаю нужную полосу. Включаю громкость системы на середину, чтобы музыкой исправить свое настроение перед встречей с моей королевой, по которой я скучал.

Вибрация распространяется по моему карману, вынуждая сделать музыку на минимум и достать телефон. Мельком взглянув на экран и увидев имя своего друга, я провожу пальцем по плашке «ответить» и, придав своему голосу привычную радость, произношу:

– Бун соскучился по своему надоедливому другу?

– В полночь вечеринка, ты приедешь? – спрашивает он, сразу начиная с фактов, а не пустых разговоров. Именно это я ценю в нем.

Вечеринка… хочу ли я? Искренне и честно, я бы предпочел отоспаться, бездельничать или провести время с большей пользой. Но для всех я – один из главных тусовщиков среди студентов. Плюс следующий довод Буна, звучит очень заманчиво:

– Фелиция будет там.

– Королева решила почтить нас своим вниманием? – хмыкнув, интересуюсь я.

– Вечеринка в честь дня рождения ее лучшей подруги, поэтому, я уверен, что она там будет.

– Понял. Я приеду, – довольно улыбнувшись, отвечаю я.

– Заедешь за мной? – спрашивает он.

– Ты собираешься напиться и опустошить желудок на сиденье моей тачки?

– Должен ведь кто-то этим заниматься, – произносит он с нотками шутливости в голосе. – Я просто хочу надраться. Сиденья будут чисты, клянусь.

– Заеду, так уж и быть.

Отключив вызов, я продолжаю движение, но не домой, а в университет. За три дня моего отсутствия она, должно быть, соскучилась по мне и моему вниманию.

Остановив машину в зоне парковки университета, я достаю из чемодана коробку с шоколадными конфетами и направляюсь ко входу, а затем в библиотеку – круглосуточное местообитание моей девочки.

Я открываю дверь и взглядом прохожусь по присутствующим: две девушки сидят за столом с открытыми ноутбуками и что-то пишут в тетрадях, уборщица держится рукой за швабру и смотрит на меня так, словно под моей подошвой три слоя грязи.

Прошептав тихое «извините», я на носочках пробираюсь по территории, где не успели пройтись тряпкой, и продолжаю выискивать Фелицию.

Взглянув на часы, я успеваю допустить в голову мысль, что она уже ушла, но нет. Вот она.

Голубоглазая девушка с длинными русыми волосами стоит у одного из стеллажей и расставляет книги. Желтое платье диснеевской принцессы восхитительно сидит на ней, подчеркивая утонченную фигуру.

– Привет, моя королева. Скучала по мне? – спрашиваю я, опершись одной рукой о книжную полку, а другую прячу за спину.

Ее длинные ресницы взлетают вверх, позволяя мне рассмотреть волшебный блеск ее глаз на таком коротком расстоянии. Столько невинности в образе, что при виде нее я чувствую себя конченным идиотом.

– Здравствуй, Тео, – произносит она, продолжая заниматься своей работой: расставлять книги по алфавиту, проводя тонкими пальчиками по корешку каждой. – Ты что-то хотел взять почитать?

Да. Тебя. Каждую страничку. Раскрыть, изучить и перечитывать, пока не смогу рассказать полное содержание.

– Да, Франц Кафка. Не подскажешь, интересный? – спрашиваю я, хотя на прошлой неделе уже закончил читать третью книгу данного автора.

– Я не могу тебе ничего советовать, все зависит от твоего вкуса, – говорит она, переводя взгляд в сторону. – Кому-то импонирует, а кому-то нет.

– Тебе нравится? – Я обращаю внимание на то, как дрогнули уголки ее губ, когда прозвучал мой вопрос.

– Мне больше нравятся любовные романы, – произносит она, возвращая своему лицу привычную сдержанность. – Я предпочитаю…

– Я возьму то, что тебе нравится, – перебиваю ее, решив, что обязательно скрашу один из вечеров за чтением ее любимой книги.

– Сейчас принесу. – Она собирается отойти, но я останавливаю ее легким касанием за запястье.

– Постой. Это тебе, – говорю я и протягиваю ей коробку шоколадных конфет.

– Что это? – интересуется она, заправляя волосы за ухо и смотря на голубую коробку. – Я не ем сладкое, Тео. Прости.

– Можешь не есть, а просто открыть.

– Я не пойду на свидание с тобой, Тео, – произносит она, когда видит открытку с приглашением на свидание в театр.

Попытка номер сто тридцать один – провалена.

– Правда? Чувствую, что мы с тобой скоро обязательно исправим это.

– Тео, мне очень приятно, что ты приехал и привез подарок для меня, но я не думаю, что это правильно…

– Я понял, королева. В следующий раз придумаю что-то более цепляющее, чем просто конфеты.

Я оборачиваюсь, собираясь уйти, но она останавливает меня:

– А книга?

– Точно, – говорю я, наигранно хлопнув себя по лбу ладонью.

– Я сейчас принесу тебе ее, – произносит она, исчезая в глубине библиотеки.

Я стою в ожидании около минуты, прежде чем Фелиция возвращается с книгой и улыбается, смотря на нее.

– Спасибо, королева. Уверен, мне понравится.

Она слегка кивает и возвращается к своей работе, а я, в очередной раз испытав неудачу, иду на выход.

Я уже привык. Привык к тому, что каждая моя попытка привлечь к себе ее внимание заканчивается одинаково. Но сдаваться я не намерен. Я добьюсь того, чего хочу. Пока она не проявит ко мне искренний интерес и, возможно, желание, я не опущу руки и буду продолжать испытывать ее любыми способами, которые только придут в мою голову.

Каждая девушка в университете по какой-то причине решила, что «смазливый кудрявый парень с чувством юмора – мечта, которую они хотят» (просто хотят). И это говорит во мне не высокоподнятая планка самоуверенности, а факты, с которыми я сталкиваюсь ежедневно и отбиваюсь фразочками, которые мой мозг формулирует, лишь бы не обидеть их и не побуждать меня стягивать с них трусы.

Фелиция – единственная девушка, обладающая не только мягкими волосами, но и характером. Почти всегда она спокойно реагирует на мои выкидоны. Да, был один раз, когда она проявила легкое физическое насилие в мою сторону, и то только потому, что я попытался ее поцеловать.

Она очень умная, добрая, целеустремленная и чертовски сексуальная. Но ее сексуальность касается не только внешних характеристик, она сидит гораздо глубже.

Первый раз я увидел ее год назад, когда она в кафетерии с яркой улыбкой помогла собрать упавшую посуду с моего подноса. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что она станет моей. Но, к сожалению, я ошибся. Мне было достаточно этого, а вот ей не хватило даже трех сотен взглядов.

Столько же времени я продолжаю сбивать носки своих джорданов о двери библиотеки, находясь рядом с ней под предлогом того, что просто готовлюсь к предстоящим занятиям. А по факту я нахожусь в ожидании ее шага в мою сторону. Но пока что от нее не исходило даже словесной инициативы.

Это не значит, что я не обращаю внимание на других, нет, напротив – я слишком общительный, и, если красивая девушка нуждается во мне, некоторые части тела открыты для них.

Когда я познакомился с Теей – официально переводчицей семьи Каттанео, а, если по-настоящему официально, – будущее моего старшего брата Хантера, я старался по максимуму произвести на нее проверочное впечатление того самого Тео, которым меня привыкли видеть ежедневно.

Так проще.

Ведь если бы все знали меня настоящего – вряд ли мне бы удалось настолько хорошо зарекомендовать себя, что в каждом пыльном углу Лос-Анджелеса звучало мое имя. А это, между прочим, очень удобно.

Единственное, что является правдой во всей этой лжи – меня не привлекают девушки, которым нравлюсь я. Это неинтересно. Когда перед тобой бесконечно долго маячат и пытаются привлечь внимание, используя в основном внешнюю составляющую, тебе становится только скучнее.

Когда сквозит высококачественное равнодушие с их стороны – вот что поистине веселит и цепляет меня. Это вызывает во мне желание изучать, проявлять активность и добиваться.

Так получилось с Фелицией.

И я докажу ей, что на ее сердце должны быть выгравированы только мои инициалы.

***

Когда я приезжаю домой, желая провести несколько часов перед вечеринкой в компании со сном в своей постели, я сталкиваюсь с закрытой дверью и сразу вспоминаю, что Хантер и Тея¹ планировали уехать куда-то на несколько дней.

Я уверен, что сейчас они занимаются порчей какого-то имущества своими телами. Им это нужно. Между ними столько огненных искр, что тяжело пройти мимо и не попасть под обстрел. Удивляюсь тому, как им удается так сильно хотеть друг друга, но при этом проявлять жесткую обоюдную ненависть.

Мэддокс… вот тут я немного обескуражен. Обычно в это время он торчит в своей студии, но сейчас в доме слышно лишь… тишину.

Поразительно. Неужели, он все-таки нашел свою музу и теперь будет чаще вести себя как хороший старший брат, а не придурок, сплавляющий мне малознакомых девушек, которых мне приходится развлекать полночи, выслушивая трагическую историю их первой любви, неудачные походы в салоны красоты или нечто подобное? Если так, то я счастлив.

Отец в вечных разъездах, и то, что его нет сейчас на месте, – меня совершенно не удивляет.

Осознав, что сейчас дом находится полностью в моем распоряжении, я поднимаюсь в свою комнату и, бросив рюкзак на пол, подхожу к стоящей у кровати гитаре. Она – мой ритуал спокойствия.

Приподняв край серого покрывала, я подключаю кабель к усилителю и беру фиолетовый медиатор, прежде чем сесть на пол и потеряться в музыке.

Первые аккорды заполняют комнату обволакивающим звуком, и я закрываю глаза, позволяя мелодии отвлечь меня от любой мысли на ближайшие полчаса.

Закончив играть и слегка мысленно расслабившись, я отключаю свой персональный источник удовольствия, стягиваю с себя футболку и падаю на кровать. Достаю телефон из кармана и, открыв приложение, просматриваю ленту социальной сети, где транслируют шикарную жизнь, даже если из шикарного есть только внешность.

Проведя пальцем по экрану и открыв камеру, я выставляю телефон на расстоянии вытянутой руки и делаю снимок торса, предварительно напрягши мышцы живота для потрясающей картинки, которую так хотят видеть. Набрав подпись «Папочка дома. Увидимся на пляже» и отметив геолокацию пляжа, я нажимаю кнопку опубликовать и включаю режим «не беспокоить», желая не отвлекаться на уведомления и сообщения в директ с предложением весело провести предстоящую ночь.

Убираю телефон под подушку и закрываю глаза, надеясь уснуть до полуночи, а в итоге просыпаю на полчаса и вижу одиннадцать пропущенных от Буна.

***

– Будешь? – интересуется Бун, предлагая мне банку пива.

– Я за рулем, поэтому сегодня алкоголь будет веселить только тебя, – произношу я, отрицательно качая головой. – Да-да, знаю, что я ублюдок, который не сдержал свое слово. Но войди в положение, я не спал почти двое суток.

– Не парься, я не расстроился. Пешая прогулка была достаточно интересной, – говорит он, цокнув языком. – Раз не хочешь алкоголь, то может, – продолжает он, потянувшись в карман за тем, что повышает его настроение лучше любого комедийного сериала или шутки из интернета.

– Убери эту дрянь подальше от меня. Мне и без нее нормально, – произношу я, поднимаясь с песка и направляясь к самодельному столу за газировкой. – Пойду поохочусь немного, раз твое предположение о нахождении здесь моей королевы было ошибочным, – бросаю я, косо взглянув на друга.

Удивительно, но Фелиция решила не приходить на вечеринку в честь дня рождения своей лучшей подруги, сказав ей, что немного занята. Видимо ее «немного» – чрезвычайно сильно нерушимые планы. Поэтому я не нахожу ничего лучше, чем провести эту ночь за поиском девушки, которая сможет повеселить меня какими-то интересными рассказами.

Оказавшись у стола, я понимаю, что из безалкогольного здесь есть только… ничего. Кола, смешанная с чем-то крепким. Спрайт с водкой. Сок так же с какими-то спиртовыми добавками. Весело, ничего не скажешь.

Решив, что в мой желудок сегодня не попадет ничего, я осматриваю присутствующих: справа стоят три девушки, они покачивают бедрами в такт играющей музыке на колонке. Мой взгляд скользит по фигуре каждой, оценивая изгибы и танцевальные навыки, и когда смотрю на лица, понимаю, что каждая из них уже успела провести со мной наедине веселые полтора часа. Не подходит.

Смотрю дальше: темноволосая девушка в компании двоих парней, явно пользующаяся их вниманием; в стороне парни играют, кто дальше блеванет; в океане происходит соитие неводных обитателей.

Вовремя я, конечно, приехал. Мне становится скучно.

Лениво потянувшись, я решаю отправиться к своей машине, уверенный в том, что там стопроцентно завалялась бутылка газировки или просто вода.

Сделав несколько шагов по направлению к автомобилю, я замечаю какое-то странное движение около водительской двери.

Очень интересно. Кое-кто возомнил себя бесстрашным? Или нашел идеальное место для того, чтобы потрахаться?

Стараясь быть максимально незаметным, я выжидаю приблизительно полторы минуты, а потом медленно подхожу к двери и открываю ее. Расслабленно падаю на водительское сиденье, откидывая голову на подголовник и удобно располагая руку на подлокотнике.

– Выйди из моей машины, – звучит уверенный женский голос слева.

Всего на одну секунду я допускаю мысль, что на самом деле ошибся и сел не туда, но я же не на всю голову болен, правильно?

Я поворачиваюсь в сторону, оценивающе рассматривая девушку, которая снова скрывает свои глаза за солнцезащитными очками.

Да ладно? Ей моя тачка покоя не дает? Вторая встреча за столь короткий промежуток времени. Где я так нагрешил?

Повезло, что я отоспался и сейчас у меня есть настроение врубить на полную режим обаяния.

– Ты это мне? – интересуюсь я, еле сдерживая улыбку, указывая на себя пальцем.

Ее лицо становится серьезным, и она начинает ерзать, осматриваясь по сторонам, словно проверяет есть ли здесь еще кто-то, а затем снова поворачивается ко мне.

– Нет, просто крик в пустоту, – сарказм сочится из ее уст. – Тебе конечно! Здесь вроде бы больше никого нет.

Ты что, не узнала меня? Хорошо, маленькая и очень хитрая мышь.

– Ой, я что, ошибся машиной? – удивленно интересуюсь я, а потом роюсь в своем кармане и достаю брелок. Нажимаю на кнопку блокировки дверей, и она издает легкий сигнал, прежде чем запереть нас. – Вроде бы, нет, – продолжаю я, пожав плечами, и бросаю брелок на свои бедра, следя за ее реакцией.

Выражение ее лица в этот момент выглядит так поразительно, но не из-за того, что она только что жестко обломалась, а из-за ее бесстрастного равнодушия.

– Откуда он у тебя? – спрашивает она, хмуря брови.

– Хорошая попытка, – вздыхаю я, оценив ее упорство и желание доказать мою неправоту. – Ты решила исследовать все места в моей тачке? Утром багажник, ночью переднее сиденье. Завтра прокатишься на капоте? Или тебя подослал Бун, чтобы повеселить меня и переспать со мной, мисс Скай? – Вопрос на миллион, который должен сразу же выдать хоть какую-то эмоцию.

– Черт… Ты меня раскусил, – произносит она, прикусив нижнюю губу. – Конечно… Я была на этой скучной вечеринке, а… твой друг сказал, что я могу найти здесь веселье, – шепчет она, а затем тянется пальцами к моей руке, проводит ногтями по коже, медленно поднимаясь к плечу. – Возьмешь меня здесь? Прямо сейчас.

Ее игра совсем неправдоподобна. Она лжет. Ну что ж, хочешь поиграть? Поиграем.

Я приподнимаюсь и перехватываю ее руку, сжимая и пододвигая ее к своей груди. Этим действием я вынуждаю ее напрячься и шумно втянуть воздух. Желая полноценно осмотреть эту хитрую особу, пальцами второй руки я скидываю с нее очки, которые падают рядом с рычагом переключения передач.

Большие. Темно-зеленые. Красивые. Но не настолько, чтобы поверить им.

– Как меня зовут? – спрашиваю очевидный вопрос, ответ на который знают все присутствующие на пляже.

– Бун сказал, что твоя машина стоит здесь, и ты хочешь развлечься. Вот я и пришла, чтобы подождать тебя. – Она продолжает стоять на своем. Или строить из себя первоклассную дурочку.

– Как меня зовут он тебе не сказал? – интересуюсь я, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

– Зачем все эти формальности, если можно провести время с пользой? – спрашивает она, проводя своей ладонью по моей грудной клетке и спускаясь ниже, к области паха. Отвлекает меня. Веселит. Пусть продолжает.

Когда ее пальцы слегка касаются члена через ткань джинсов, посылая легкий импульс по телу, она хватает то, что не должно было оказаться в ее руках. Скай откидывается на спинку и активно нажимает на все кнопки на брелоке, то ли от того, что нервничает, то ли от того, что не видит ничего в темноте, то ли от незнания того, где расположена кнопка блокировки дверей.

— Что-то не получается? – интересуюсь я, зевая и наблюдая за ее бестолковыми попытками. – Удивительно, правда? Ты еще раз тридцать попробуй, может, тогда что-то и выйдет, – саркастично произношу я, понимая, что сработала активация защиты, которая временно заблокировала все команды на брелоке.

– Открой дверь, – просит она, смотря на меня с нескрываемой злостью.

– Что? Я не расслышал. Ты хотела сказать правду? Объяснить причину своего нахождения здесь? Или извиниться?

– Извини, – ее плечи напряжены, а голос звучит так, будто извинение буквально застряло где-то в груди. – Теперь открой дверь, и я уйду.

– Уйдешь? А как же переспать? Знаешь, я уже настроился…

Ее лицо тут же вспыхивает смесью ярости и смущения, но я только ухмыляюсь, чувствуя, как эта искра заставляет ее злиться еще больше. Прежде чем она успевает ответить, я спокойно кладу свою ладонь на ее бедро, поглаживая оголенный участок кожи.

– Убери от меня свои руки! – кричит, пытаясь скинуть мою руку со своих ног.

– Что ты сказала? – лениво интересуюсь я, даже не глядя на нее. – Ты хочешь, чтобы я лег лицом на них? Что ж, если ты так настаиваешь…

Я начинаю слегка приподниматься, изображая абсолютное послушание, и тут она резко хватается за мои щеки ледяными руками и притягивает мое лицо к себе так близко, что я чувствую ее сбившееся дыхание.

– Это была шутка. Все, мне больше не весело, – произносит она, смотря на меня расширенными глазами, и затем отпускает меня, а я убираю руку.

Я тянусь к карману, достаю телефон и, направив камеру на нее, делаю несколько кадров.

– Ты что творишь?!

– Ну, мне ведь нужно будет как-то справляться с тем, что ты устроила в моих джинсах. Вот, буду смотреть на твое фото и наслаждаться, – шепчу я, пролистывая ее фотографии. Красивая. Но не настолько, чтобы ей верить.

– Фу, это отвратительно, – шепчет она себе под нос, складывая руки на груди и переводя свой взгляд на лобовое стекло.

– Так что, детка, в этот раз поедем в полицию? Или тебя подбросить домой? – спрашиваю я, нажимая на кнопку запуска двигателя.

– Просто выпусти меня отсюда. Я дойду на своих ногах.

– Так не пойдет, – говорю я, облизнув губы. Я не хочу так просто отпускать ее, пока она не расскажет мне правду, поэтому предлагаю ей альтернативный вариант: – Давай поступим так: я отвезу тебя домой, и ты пообещаешь больше не забираться в мою тачку.

– Твоя проблема в том, что ты ее не запираешь!

– Не видел в этом необходимости до сегодняшнего дня. Спасибо, благодаря тебе теперь буду куда внимательнее с дверьми.

– Какой ты молодец! Видишь, я была послана тебе для того, чтобы ты не допускал таких ошибок в будущем, – саркастично говорит она, закатывая глаза.

– Чего ты хотела добиться, когда залезала в тачку?

– Тебе показать, что я хотела сделать? И тогда ты отпустишь меня?

– Клянусь. Открою дверь и отпущу. – Я поднимаю руку к сердцу, искренне намереваясь сделать это. Наверное…

Девушка смотрит на меня, а затем тянется к бардачку и роется в нем. Она достает смятые купюры, которые завалялись среди прочего хлама, машет ими перед моим лицом, а потом бросает на мои ноги.

– Ты хотела обнести мою тачку?

– Да, – подтверждает она кивком головы.

– Зачем? – Я непонимающе смотрю на нее, чувствуя что-то странное в данном утверждении.

– Нужны деньги.

– Как ты поняла, что машина открыта и здесь имеются деньги?

– Ты себя и машину свою видел? – риторически спрашивает она и тут же продолжает: – Просто решила проверить. Я удачливая.

– Судя по тому, что я сейчас сижу за рулем, не очень-то ты и удачливая, – усмехаюсь я, понимая, что на этом приключения не закончатся. – Ну что ж, поехали. – Я выжимаю газ, выезжая на проезжую часть.

– Ты сказал, что отпустишь меня, так какого хрена ты…

– Чтобы ты успела обнести еще чью-то тачку? Ну уж нет.

– Будто бы вы сильно обеднели, лишившись ста долларов…

– Адрес? – решаю проигнорировать ее выпад.

– Я не знаю.

– Ты не знаешь, где твой дом? – интересуюсь я, слегка подавившись собственным смешком.

– Детройт, – говорит она, и я своей щекой чувствую обжигающий кожу взгляд. – Подбросишь?

– У тебя отличное чувство юмора, – отмечаю я, продолжая испытывать к ее лжи легкое равнодушие.

– Останови машину, – просит она.

– Что? Я тебя не слышу, – говорю я, включая музыку и делая громкость на максимум.

– Уши почисть, придурок, – произносит она все тем же отчетливо слышным тоном.

Затем она пододвигается к моему уху и кричит так, что ее голос еще очень долго будет звучать в моей голове и бить высокими частотами по вискам:

– ОСТАНОВИ ГРЕБАНУЮ ТАЧКУ!

– Мы еще не приехали. Подожди немного, – кричу в ответ, продолжая слышать эхо ее просьбы и не отрывая взгляда от дороги.

Всю дорогу, то есть пять минут, до полицейского участка между нами происходит перепалка из трех слов: два ее «останови машину» и одно мое «нет».

Я наконец-то выполняю ее отчаянную просьбу и останавливаю движение практически у самого входа в отделение полиции, а затем перевожу на нее взгляд в надежде прочитать на ее лице хоть крошечный намек на панику, но все, что там четко вырисовывается – жесточайшее равнодушие ко всему.

– Погнали, детка. – Я отстегиваю ремень безопасности и тянусь к дверной ручке со своей стороны. Но она, видимо, решает переключить рычаг в своей рыжей башке на какую-то неизвестную мне волну.

Незнакомка, с которой я успел уже дважды попасть в странные ситуации, изгибает уголок губы в подозрительной ухмылке, придавая своей внешности максимум провокационных ноток, которые мне совсем не импонируют. Затем ее пальцы тянутся к нижнему краю черной кофты и рвут ткань по шву вместе с моей попыткой понять происходящее.

– Ты… – сосредоточенно смотря на ее лицо, я выставляю палец в ее сторону, а затем продолжаю: – ты только что порвала свою одежду?

– Звание «очевидный болван» абсолютно заслуженно тобой, – едко цедит она и, потянув край молочного топа к своему рту, прикусывает его, продолжая превращать свои шмотки в лохмотья.

Если до этой минуты я хотел просто избавить себя от рыжей проблемы, то сейчас – хочу посмотреть до конца спектакль, который она искусно разыгрывает передо мной.

Далее эта ненормальная стягивает со своей головы капюшон и зарывается пальцами в рыжих локонах, придавая им еще больше небрежности, чем было до этого.

Склонив голову набок, я оцениваю полноценную картинку и масштаб ущерба, который она принесла своему внешнему виду.

И могу с уверенностью заявить, что сейчас она выглядит чертовски сексуально, но также чертовски потрепанно, словно…

Стоп. Она решила таким образом переиграть меня? Ночь становится все интереснее…

Подавив желание рассмеяться прямо сейчас, я прочищаю горло и собираюсь сказать, что ее план – полнейший бред, но она открывает рот первой:

– Все, теперь можем идти, любитель правосудия.

Облизнув губы и сжав зубами металлическую серьгу на языке, я покидаю салон и обхожу машину. Легким движением руки я открываю дверь и отхожу в сторону, позволяя ей ступить на асфальт.

То, что она делает дальше, вынуждает меня рассмеяться так сильно, что начинает болеть живот. Она обходит меня и быстрым шагом направляется в помещение, при этом громко крича нечто вроде: «Помогите! Он пытался меня изнасиловать!»

Какая удивительная ложь.

Поместив руки в карманы джинсов, я ленивой походкой вхожу в полицейский участок, уверенно встречая устремленные в мою сторону взгляды, которые сначала искрятся грозовыми тучами, а после разглаживаются, выражая лишь удивление.

Подойдя ближе к дежурному, я прислушиваюсь к словам рыжеволосой девушки, которая явно пытается выглядеть невинной и дрожащей овечкой. НО! За короткое время я уже успел понять, что под маской безобидного существа скрывается настоящая хитрая хищница с огнем в глазах вместо страха.

– Я хочу оставить заявление… Этот человек… – говорит она, запинаясь, – он очень опасен.

Решение запугать ее настолько велико, что я едва сдерживаюсь, чтобы не показать ей наглядно какую опасность я могу для нее представлять. Впрочем, почему я сдерживаюсь? Если играть, то до конца. И по моим правилам.

– Привет, Клаус, – приветствую своего знакомого ударом кулака о кулак, не отрывая взгляда от низкосортной актрисы, которая упустила важную деталь: Теодор Каттанео – не просто сын влиятельного человека, которого знают на каждом углу Лос-Анджелеса, но и лучший друг сына начальника департамента полиции. Соответственно, знаком с некоторыми сотрудниками данного отделения.

– Тео, что за шутки? – спрашивает он, призывая меня перевести свое внимание на него. Но мне интересно, что будет происходить дальше, поэтому я просто киваю в сторону девушки, намекая на то, чтобы она продолжала выливать необоснованные обвинения, которые будут обесценены сразу же после моей следующей реплики.

К сожалению, вместо слов она решает воспользоваться более удобным вариантом – прибегнуть к побегу.

– Далеко собралась, мышь? – спрашиваю я, ловя ее за дверями и заключая со спины в ловушку из своих рук. – Что же ты от хорошего плана отходишь? Играешь партию – играй до самого конца. Расскажи во всех красках: в каких позах, какие действия совершались над тобой? Я послушаю. Мне интересно.

– Отвали от меня, – шипит она, предпринимая усиленные попытки выкарабкаться из моих оков.

– Оу, теперь это будет очень трудно исправить, – шепчу ей на ухо, продолжая удерживать ее хрупкую фигуру в своих руках. – Это уже третий раз, когда ты нарушаешь закон. Если на первые два случая я еще мог бы закрыть глаза и списать все на глупую шутку, то в последний раз ты явно переусердствовала. На что ты рассчитывала, мышь? Думала, что меня арестуют, а ты избежишь наказания? Ошибаешься, теперь тебе придется ответить за каждую ошибку по всей строгости закона. Например, ты знаешь, какое наказание полагается за проникновение в частную собственность? – спрашиваю, уверенный, что таким образом смогу заставить умалишенную мыслить здраво.

Она расслабляется и, откинув голову на мое плечо, усмехается, явно наслаждаясь ситуацией:

– О, ты так мило угрожаешь мне, – ехидно отвечает она. – Максимум шесть месяцев в тюрьме и штраф в тысячу долларов. Не то чтобы это меня пугало. Мне даже интересно, насколько ты серьезен в своих намерениях. Кстати, ты знаешь, что я еще несовершеннолетняя?

Она кладет свои ладони на мои предплечья, слегка сжимая их.

– В Калифорнии, насколько мне известно, существует закон, защищающий несовершеннолетних от чрезмерно сурового наказания. Так что, даже если я сделала что-то не так, меня не отправят в тюрьму.

Она плавно скользит пальцами по моим рукам, достигая кистей, а я ослабляю хватку, чувствуя себя слегка обезоруженным в данном контексте ситуации.

Эта девушка совершенно не выглядит как несовершеннолетняя. Поэтому я допускаю мысль, что это всего лишь очередная ложь, но решаю послушать дальше ее рассказы о законе.

– «Juvenile Justice Law»², слышал о таком? Это значит, максимум, что я получу, – это жалкие общественные работы или, если повезет, разговор с психологом. Знаешь, что еще забавно?

Она поворачивается в моих объятиях, поднимает голову, смотря на меня с таким дерзким вызовом, от которого внутри что-то начинает усиленно гудеть. Она упирается руками о грудную клетку, встает на носочки и, оказавшись в опасной близости от моих губ, переводит взгляд с них на мои глаза и почти шепчет:

– Ты лучше посмотри, кто сейчас нарушает закон. Ведь удерживать человека против его воли – это тоже незаконно.

Чертовски удивительно наблюдать за тем, как человек, нарушивший закон, пытается оправдать свои преступления таким дешевым способом как переключение внимания на другого, используя в качестве довода свой возраст.

– Как ты красиво говоришь, мышь, – усмехаюсь я, едва касаясь своими губами ее. – А в твоей черепной коробке найдется информация насчет наказания для меня, если я, скажем, прямо сейчас сделаю с тобой то, что ты так яро пыталась доказать дежурному?

– А ты попробуй, – произносит она, сверкая искорками в глазах. – Может, тогда тебя смогут перевоспитать как надо, богатенький придурок со связями, – ее голос звучит с насмешкой, и она едва заметно отстраняется, но не настолько, чтобы разорвать образовавшуюся между нами нить напряжения.

Богатенький придурок со связями? Что ж, да, со стороны так кажется. Картинка, заложенная генетикой.

– Кто я такой, чтобы отказывать себе в таком удовольствии, – говорю я, хватая ее за запястье. – Пошли, нам ведь нужны свидетели, правильно? Сделаем это ярко. Незабываемо. До боли правдоподобно. Постарайся сделать вид, что тебе неприятно.

Едва заметное удивление проскальзывает на ее лице, когда я уверенно тяну ее обратно в участок и подхожу к Клаусу. Киваю ему, а он, в свою очередь, громко вздыхает и закатывает глаза.

Я прижимаю рыжеволосую спиной к столу, продолжая удерживать ее за обе руки, и, не разрывая зрительного контакта, обращаюсь к дежурному:

– Клаус, эта девушка… – прерываюсь, следя за ее реакцией, но она, кажется, врубила на максимум режим «мне плевать на все, что ты скажешь», – забыла адрес своего дома.

Она слегка хмурится, словно ожидала услышать нечто другое.

– Тео, это очередные приколы? – лениво спрашивает он.

– Ни в коем случае, – качаю головой. – Я встретил ее на улице, заплаканную, слегка потрепанную, и принял решение помочь. Можем, по-быстрому оформить заявление и найти ее родственников? Как выяснилось, она еще и несовершеннолетняя, и, возможно, ее уже ищут.

– Этот парень… – встревает она, удивляя меня, и разворачивается к столу Клауса, – понимаете, он… такого доброго человека я не встречала в своей жизни никогда.

Что она несет?

– Я совсем недавно в этом городе. Вечером вышла прогуляться, забрела до океана и забыла в какую сторону идти, чтобы вернуться обратно, – говорит она таким жалостливым тоном, от которого я перестаю что-либо понимать. – А то, что я говорила про изнасилование… это был сон. Когда этот прекрасный человек нашел меня, он предложил отвезти меня в участок, но я уснула в его машине, а когда пришла в себя… сильно испугалась. Я не привыкла к доброте людей, особенно с мужской стороны, поэтому…

Она прикидывается дурочкой? Если да, то у нее невыносимо правдоподобно получается.

– Простите, я правда не помню, куда идти, – признается она, закрывая лицо руками и присаживаясь прямо на пол.

Это что за чересчур нестабильная эмоциональность?

– Мисс, перестаньте. – Клаус поднимается со своего стула и бросает на меня вопросительный взгляд, на который я лишь пожимаю плечами, не зная, каким образом объяснить ее поведение. – Мы вам поможем, – говорит он, подходя к ней и присаживаясь рядом. – Вы помните свое имя? Людей, с которыми живете?

– Да, вроде бы, помню, – говорит она, убирая ладони от заплаканного лица, – но я хотела бы поговорить с вами наедине.

Она поднимает голову, бросая на меня взгляд, кричащий «ты еще пожалеешь об этом», и с помощью руки полицейского поднимается с пола.

– Спасибо вам огромное, – обращается ко мне, а затем, не сдерживая эмоционального порыва, нападает на меня с объятиями и шепотом добавляет: – Ты попал, дорогой. Не стоит недооценивать способности маленькой мыши. – Она отодвигается от меня и, не разрывая зрительного контакта, уже громче продолжает свою напускную благодарность: – …за вашу доброту, заботу и внимание ко мне.

А затем уходит вместе с Клаусом, оставляя меня в одиночестве наблюдать за отдаляющейся фигурой девушки с расслоением личности.

И какой из «прекрасно» отыгранных версий мне верить? Тяжело. Очень тяжело.

Глава 3

СКАРЛЕТТ СКАЙ

Ненавижу свою способность попадать в тупые ситуации.

Чертов кретин! Ну вот надо было мне залезть именно в нее?! Снова! Неужели меня не остановили номерные знаки и марка машины, которая точь-в-точь выглядела как та, в багажнике которой я лежала утром?

Возможно, все дело в плохом освещении или в удивительном парадоксе: знать марки мотоциклов и уметь определять их с закрытыми глазами на ощупь, но при этом не иметь и малейшего представления о моделях автомобилей. Или в том, что здесь они выглядят практически одинаково… Крутые, дорогие, вычищенные до отвратного блеска…

Что творилось в моей голове в тот момент, когда я решила проникнуть внутрь? И как я поняла, что она открыта? Понятия не имею. Удача? Черта с два! Тупость недогероя, который обладает странным качеством: оставлять двери открытыми.

Я ему слегка солгала. На самом деле, мой план состоял в том, чтобы уехать на ней как можно дальше, но моя удача закончилась в тот момент, когда я села за руль, полагая, что смогу найти ключ. А потом перелезла на пассажирское сиденье и порылась в бардачке в поисках запасного, но нашла приключение на одно место.

Когда он просил правду, которую я не могла ему дать, я просто сказала, что мне нужны деньги. По факту, не так уж и сильно я его обманула… Деньги мне правда нужны, но не таким образом.

Всего лишь вторая встреча с этим клоуном, а раздражение и ненависть к нему заполняют каждую частичку моего сознания.

Если я встречу его еще хоть раз, то, вероятно, разорву ногтями его смазливо-уверенное лицо, а на капоте машины выцарапаю каким-нибудь камнем фразу: «Ты чертов кретин». Теперь есть за что.

Отвезти меня в полицейский участок? Серьезно?! На что он рассчитывал? Что на меня наденут наручники, посадят в камеру временного содержания, осудят на годик-два? Или что? Это такие развлечения у богатеньких? Да уж, весельем насытились сполна. Причем оба.

Да, я не отрицаю свою вину, но я слишком странная для этого города. Я привыкла жить по правилу: кусаться даже тогда, когда тебе просто мило улыбаются. Поэтому… ничего иного, кроме как подстраиваться под ситуацию и оставаться на стороне победителей, – я не умею.

Очень надеюсь, что за оставшийся промежуток времени, в который я буду вынужденно здесь находиться, пока не придумаю удачный план побега, то больше не пересекусь с этим напыщенным болваном. А если и пересекусь, то сделаю с ним то, что несколько минут назад прокручивала в своей голове.

– Скарлетт, пожалуйста, не уходи больше так далеко или ставь нас в известность, – говорит миссис Болдуин, повернувшись ко мне с переднего сиденья. – Мы беспокоимся о тебе.

– Простите, мне просто стало скучно на вечеринке, и я решила пройтись и подышать свежим воздухом, но забрела слишком далеко, – начинаю мягко стелить искусную дорожку из лжи. – Тут все дома настолько схожи между собой, что я не знала, в какой именно мне нужно входить. Но вот один парень…

Конченный придурок.

– …оказался таким добрым, находчивым, сообразительным.

Как меня еще не вырвало от перечисления потрясающих качеств человека, которого я мысленно уже отправила в глубокое плаванье, привязав бетонные блоки к ногам…

– Он подвез меня к полицейскому участку, чтобы я смогла найти там помощь, а потом и вас. Как хорошо, что здесь вас все знают, – говорю я, мило улыбаясь и играя роль, которая не сильно подходит мне – роль милашки.

– Хорошо, Скарлетт, – говорит миссис Болдуин, доброжелательно кивнув. – Нужно будет его найти и хорошенько отблагодарить.

– Нет! – слишком быстро и слишком громко выдаю я, вскакивая с сиденья, но тут же, осознав свою ошибку, исправляюсь: – Он сказал, что… ему было несложно мне помочь, и лучшая благодарность для него простое «спасибо».

Ложь. Ложь. Ложь.

– Хорошо, – мягким тоном произносит она, и я уже думаю о том, что диалог завершен, но она продолжает: – Скарлетт, ты уже определилась со специальностью, по которой хочешь учиться?

Учиться? Летом? Я? А мое мнение что, будут учитывать?

– Дома я планировала идти в общественный колледж, где могла бы изучать право.

Да-да, прекрасно понимаю, как это выглядит со стороны, особенно, если вспомнить последние события и откуда я родом… Но страсть к законодательству Штатов словно течет по моим венам. Не знаю, кем на самом деле являлись/являются мои родители, биологические родители, но с восьми лет мой выбор пал не на волшебные истории о принцессах, а на учебники по праву. И на сегодняшний день я ни капельки не жалею о том, что мне это нравится.

– Как прекрасно это слышать, Скарлетт, – загадочно произносит она. – Но тебе нужно адаптироваться немного. Побудь неделю дома, а потом мы проведем для тебя экскурсию в главном университете Лос-Анджелеса.

– В университете? Зачем мне летом туда ходить? – я удивляюсь ее предложению.

– Скарлетт, тебе нужно будет сначала пройти pre-law³, – спокойно объясняет она. – Пока лето, ты можешь попробовать летнюю программу, чтобы понять, что тебе нравится, и определиться с направлением. А к началу основного учебного года сможешь выбрать специальность исходя из уже накопленного опыта и собственных интересов. Жасмин говорила мне о твоей успеваемости и увлеченности учебой, так что я уверена, ты со всем справишься. Мы хотим, чтобы наши дети получали лучшее образование. Все, начиная с Карли, учатся и будут учиться в Калифорнийском университете.

– А если я предпочту никуда не ходить? Решу посвятить свою жизнь лени и залипанию в экран смартфона? – спрашиваю я, стараясь вложить в свой вопрос максимум недовольства.

– То придется идти на компромисс. Но ты все равно пойдешь туда летом.

– Разве это компромисс? – интересуюсь я, выгнув бровь.

Но мой вопрос остается без ответа.

Когда мы приезжаем к их дому, я поднимаюсь в комнату, закрываю двери и падаю на кровать.

Новая попытка сбежать – провалена. Может, я все-таки не такая удачливая, как мне казалось? Может, все-таки попробовать построить свою жизнь здесь? Возможно, здесь не так уж и плохо…

Нет!

Мое место в Детройте или другом городе, где на меня не будут смотреть с жалостью и принимать решение за меня. И даже если я не могу уехать отсюда сейчас, однажды я обязательно сделаю это. Нужно просто немного подождать и сделать вид, что я примерная девочка, которая принимает во внимание все условия моего пребывания здесь, и пропускать мимо рта все дерьмо, которым меня пытаются накормить.

Подключив зарядное устройство к старому телефону, я открываю телефонную книгу и ищу контакт Майки, своего наставника из Детройта, который обещал мне помочь выбраться из гробовой ямы своими тесными связями с владельцами мотоклубов в США. Пишу ему сообщение, желая уточнить у него информацию касаемо Лос-Анджелеса, и жду ответа.

Спустя час на экране высвечивается текст с именем и контактом человека, который может дать мне то, без чего моя жизнь здесь будет лишь усложняться. И улыбнувшись вернувшейся удаче, я закрываю глаза, планируя провести завтрашнюю ночь не в тюремной постели, смотря на фиолетовую стену, а в более приятном месте.

***

К полуночи я подхожу к адресу, который мне дал мужчина по телефону. На дорогу мне потребовалось около тридцати минут, и если меня примут туда, то я смогу с легкостью добираться, не думая о дополнительных тратах на транспорт.

Стоящий на входе амбал проверяет мои липовые документы, которые я сделала еще полгода назад за немаленькую сумму, решив купить себе путевку в запретный мир.

Я прохожу на освещенную площадку, которая открывается широкими воротами. Территория впечатляет своими размерами. Вокруг возвышаются несколько гаражей с открытыми дверями, откуда доносятся звуки работающих двигателей и потрясающий аромат масла и выхлопных газов. Роскошь, не иначе. Мой персональный вид роскоши.

Сделав несколько шагов, я останавливаюсь рядом с зоной для курения и оглядываю тренировочную зону, где расположены несколько мотоциклов. Вдали виднеется трасса с четко обозначенными поворотами и разметкой.

Мысленно я уже сажусь на один из них и пробую вернуть себя в прежнее место, но от полноценного заезда меня отвлекает голос позади, и я оборачиваюсь, внимая каждую брошенную фразу.

– Черт возьми, он выгнал меня! – возмущается парень, активно жестикулируя руками.

– Еще бы, ты приехал сюда обдолбаный, – говорит второй, который со стороны выглядит значительно адекватнее первого. – Ему не нужны проблемы с такими, как ты.

– Мне плевать. Где мне теперь адреналин брать?! Я не могу без него.

– Чувак, найдешь другое место. Проблема что ли?

– Лок не возьмет меня к себе, если узнает, что меня отсюда выгнали. Я и так был не на очень хорошем счету у половины мотоклубов из-за своих увлечений, теперь – и подавно.

Устав слушать надоедливый разговор, я подхожу к парням и, выдавив на губы милую улыбку, произношу:

– Привет, не подскажите, где найти главного? Слоу.

Они прерывают свой диалог, обращая ко мне взгляды. Сначала внимательно рассматривают меня с ног до головы, а потом снова переглядываются между собой.

– Здесь не понимают английский? – решаю уточнить я, вскинув одну бровь.

– Понимают, – говорит тот, который показался мне адекватным. – А ты что тут забыла?

– Пришла вступить в мотоклуб, – отвечаю правду, на которую получаю очевидную реакцию на девушек в подобных местах.

Банальную и тупую – смех, разрывающий легкие.

– Ты? – сведя брови, уточняет, как я поняла, обдолбанный парень с голубыми глазами.

– Тише-тише, не смейся так сильно, а то еще задохнешься, а тут и помочь никто не сможет, – говорю я, похлопывая ладонью по его плечу, чем заставляю его сделать резкий выпад в мою сторону.

Его дружок останавливает его, обращаясь ко мне:

– Крайняя дверь справа.

– Спасибо. Очень признательна вам и вашей помощи! – саркастично произношу я и направляюсь туда, куда он указал.

Постучав в дверь, я вхожу внутрь и вижу человека, совершенно не похожего на тех, кто имеет хоть какое-то отношение к мотогонкам.

Удивительно. Неужели в Лос-Анджелесе есть определенный дресс-код для владельцев мотоклубами, и кожаный стиль совершенно не вписывается в ту самую категорию?

Мужчина, сидящий за столом, одет в классический костюм с галстуком, а его глаза, спрятанные за прозрачными очками, следят за мной с любопытством.

На его столе аккуратно разложены бумаги и стоит ноутбук. Если бы не шум моторов за окном, можно было бы подумать, что это офис какого-то крупного адвокатского бюро или финансовой компании.

– Здравствуйте! Я от Майки, – произношу я, решив больше не вдаваться в глубокие рассуждения касаемо его внешности.

– Скарлетт? – спрашивает он, не выдавая на лицо ни единой эмоции, из-за чего складывается впечатление, что я потревожила его своим присутствием.

– Да.

– Майки объяснил твою ситуацию, рассказал о тебе и твоих способностях. Но я хотел бы увидеть подтверждение его слов на деле, чтобы лучше понимать: подходишь ты нам или нет, – говорит он, словно я пришла устраиваться на должность личного помощника, а не изъявила желание найти место, где могу расслабиться, получая адреналин в полной мере и определенную сумму за качественные заезды. – Лучше любой анкеты наглядная демонстрация умений. У тебя есть транспорт?

– Майки сказал, что у вас есть возможность аренды на первое время, – говорю я, сжимая большой палец правой руки до хруста.

– Есть, – кивает он, поднимаясь со своего кресла и направляясь ко мне. – Ты готова сейчас?

– Да, – без раздумий отвечаю я, чувствуя приближающуюся волну эйфории к телу.

– Пойдем, – говорит он, указывая на дверь, и я разворачиваюсь и иду следом за ним.

Как только мы оказываемся на улице, к мужчине подбегает тот самый парень, который, по всей видимости, был изгнан из этого места по причине того, что любит адреналин во всех проявлениях, в том числе запрещенных.

– Слоу, да брось, неужели ты и впрямь выкинешь меня отсюда? – возмущенным тоном интересуется он. – У нас на носу серия важных мероприятий, и если меня не будет, тогда у тебя слетит часть клиентов.

– Я нашел тебе замену, – произносит мужчина, и я ловлю на себе взгляды парней, которые кажутся совершенно недоброжелательными.

– Что? – вопросительно смотрю поочередно на них.

– Чак, – начинает Слоу тоном, словно в его голове бесчисленное количество генераций идей, – есть предложение. Если ты сейчас сделаешь эту девчонку, так уж и быть, место твое. Но с условием, что ты завязываешь играть со всякой дрянью. Проигрываешь – место принадлежит ей. Что скажешь?

Этот Чак молча рассматривает меня, его выражение лица напоминает человека, который услышал долгожданную радостную новость после долгого пребывания в трауре. Его губы плавно расползаются в улыбке, словно он уже успел не только выиграть гонку, но и трахнуть меня. Желание закатить глаза от увиденного настолько велико, что я решаю его не сдерживать.

Это место будет моим, милый.

Главный директор мотоклуба быстро показывает мне территорию и местонахождение раздевалки, где я могу переодеться, и выдает новый комплект экипировки.

Я переодеваюсь и подхожу к байку с клубными номерами, который мне выдали в гараже. Завязав длинные локоны в небрежный хвост, надеваю шлем на голову и собираюсь сесть на транспорт, но слышу слова своего соперника:

– Если ты выиграешь, клянусь, я подарю тебе свой байк и признаю, что ты – профессионал, а если проиграешь – заберу свое место обратно. И отниму кое-что важное у тебя, – произносит он, играя бровями и желваками на лице.

– Тебя за язык никто не тянул, – говорю я, хмыкнув.

– Снимай трусы, принцесса, скоро седлать будешь кое-что другое, – самоуверенно бросает он, запрыгивая на красный байк, который, к слову, совершенно подходит мне, а не ему. И сейчас я наглядно продемонстрирую ему это.

Защелкнув визор шлема, я уверенно вставляю ключ в замок зажигания. Сердце стучит в унисон с ревом мотора, когда я слышу голос мужчины, сигнализирующий о начале гонки. Стартую чуть позже Чака, желая подарить ему минуту эйфории от своего проигрыша.

Дорога извивается передо мной, и я с легкостью выполняю несколько маневров, точно рассчитывая каждый поворот, как делала это сотни раз в Детройте. Ветер свистит в ушах, а адреналин разгорается внутри, когда я обгоняю его.

Бросив взгляд назад, я машу ему рукой и как будто бы слышу его возмущенный крик. Или мне кажется?

Наконец, приближаясь к финишу, я собираю все свои силы и ускоряюсь до предела. С удивительной легкостью пересекаю заветную черту первой, ощутив невероятное чувство триумфа.

Чак приезжает на две секунды позже меня, его удивленное лицо отражает все: от восторга до недоумения.

Сняв шлем, я поворачиваюсь к нему с широкой улыбкой на губах, дыша на полную грудь и зная, что он не сдержит своего слова и не отдаст свой транспорт.

– Ты как это сделала? – спрашивает он, вместо ожидаемых мною обвинений.

– Была правильная мотивация, – произношу я и, с дозой блефа, протягиваю свою ладонь, предвкушая выслушать от него оправдания вроде: «Это всего лишь шутка, или ты, идиотка, думала, что я первой встречной отдам свой байк? Ты совсем не в себе?»

Но он молчит, внимательно смотря на меня. Затем он спрыгивает с байка и подходит ко мне ближе, отчего я готовлюсь к словесной и немного физической обороне.

– У меня новое условие, – серьезно произносит он, не отрывая взгляда от моих глаз. – Сходишь со мной на свидание?

Мой шок сейчас салютует моему удивлению, выводя на всеобщее обозрение непонимание вперемешку со ступором.

– Нет, не так, – исправляется он, перекручивая на пальце ключ от байка, – отвезешь меня на наше первое свидание? – с улыбкой спрашивает он, протягивая мне звенящую деталь.

– Ты обдолбанный? – выбрасываю в воздух первое, что успеваю схватить с полочек в своем мозгу. – Какое, к черту, свидание?

– Ты, я и парк аттракционов. Завтра вечером. Что скажешь?

– Скажу, что ты перегрелся сильнее мотора своего байка.

– Я серьезно.

– Я тоже.

– Чак, – звучит голос главного директора, который подходит к нам. – Условие было выполнено. Теперь Скарлетт может занять твое место.

– Слоу, если бы я только знал, что ты нашел такое сокровище, я бы постелил для нее красную дорожку и спел персональный гимн, – говорит он, по-прежнему не упуская меня из поля своего зрения. И меня начинает это порядком пугать.

– Я позвоню Локу, он поможет тебе подыскать новое место или возьмет к себе.

– Да не парься, Слоу. Я что-то придумаю, – наконец-то он переводит внимание на директора. – У меня теперь новое увлечение, которое будет занимать слишком много времени. Буду находиться здесь в качестве главного зрителя. Если в заездах будут участвовать эти две красотки, – произносит он, очевидно, имея в виду свой транспорт… и меня. – Это сработает похлеще любого адреналинового препарата.

– Чак, не злоупотребляй, – говорит ему серьезно, а затем переводит свой взгляд на меня. – Скарлетт, для твоего утверждения мне необходимы твои документы. Они с тобой?

– Да, конечно, – отвечаю я, оставляя шлем на арендованном байке, и планирую отправиться обратно в кабинет Слоу.

– Скарлетт, – слышу свое имя, не успев сделать больше трех шагов. – Ты забыла ключ.

– Я играю по-честному, Чак. И изначально ты сказал, что отдашь мне их, если я приеду первой. Я это сделала. Но ты решил сменить свои правила. А мне такое не близко. Или ты делаешь все, как говорил ранее, или идешь нахрен вместе со своим байком, – произношу я, сияя улыбкой на все имеющиеся до сих пор зубы.

– Стой, – говорит он, подбегая ко мне. – Держи. Позаботься о нем. Я тоже играю по-честному, но если вдруг передумаешь, то вот. – Он достает из кармана какую-то темную картонку и протягивает мне. – Позвони мне, у меня свой сервисный центр неподалеку отсюда.

Я принимаю визитку из его рук, внимательно рассматривая ее, прежде чем ощущаю в своей ладони теплый металл.

– Если что, у меня таких три, и этот я все-равно собирался продавать. Но так даже лучше, я буду знать, что на нем гоняет такая рыжеволосая красотка, как ты. Тем более, я уверен, что вскоре смогу отбить стоимость байка с твоей помощью. – Он подмигивает, посылая нахальную улыбку в мой адрес, и торопливо отходит назад, позволяя мне наконец-то пойти заниматься более важными делами, чем флирт с обкуренным мотогонщиком.

***

Какая же странная выдалась ночка. Снова. Я всего лишь двое суток нахожусь в этом райском городе, а уже успела нажить себе нескольких любителей повыводить меня из себя.

Пусть я тоже в некоторых сюжетных поворотах жизни веду себя совсем не подобающе особе своего возраста и уровня интеллекта, но это не значит, что первое, что нужно делать со мной – желать проверить цвет моих трусов, глубину моих возможностей и степень моего терпения.

Если каждый последующий день будет схож с предыдущим, боюсь, что функционал моих речевых возможностей иссякнет под натиском желающих выбесить меня. Но что происходит с теми, кто больше всего надеется быть отстраненным от всего? Правильно! Он становится эпицентром внимания.

Первая половина недели прошла достаточно спокойно, потому что все, что я делала, – сидела в комнате, а в полночь выбиралась на прокатку на транспорте, который оставляю за несколько миль от места, где временно проживаю.

Чак, как оказалось, не такой уж плохой парень. Он приходил на каждый мой выезд, но тут, скорее, его больше беспокоило состояние байка, который он собирался продавать, нежели внимание к моей персоне. Хотя, были очередные попытки пригласить меня на свидание, ответом на которые было категоричное «нет» и характерное ему закатывание глаз к ночному небу.

Не то чтобы я не хожу на свидания с сексуальными наркоманами, нет. Тут больше играет роль то, что я предпочитаю одиночество в любом его проявлении, за исключением адреналиновых вылазок, которые повышают мне настроение и заряжают финансово на дальнейшую жизнь в этом месте.

В Детройте у меня был парень, который по итогу оказался тем, кто выиграл сотню баксов за демонстрацию на школьной дискотеке моего откровенного фото, сделанного без моего разрешения. После этого мое доверие к мужчинам, которые считают меня привлекательной, резко кануло в пропасть. Ведь привлекательность заканчивается ровно тогда, когда с женского тела стягивают нижнее белье, которое им кажется таким лишним и ненужным аксессуаром.

Проще быть одной. Мне проще. И никакие соблазнительные красавчики, которые бросают на меня голодные взгляды и стряхивают со своих подбородков стекающие слюни при виде ног, облаченных в короткие шорты, не могут изменить моего мнения. По крайней мере, пока что не могут, потому что у меня нет к этому интереса.

Университет. Да, вот одна из важнейших частей моей новой, временной жизни.

Вторая половина недели прошла за тем, что мне пришлось доказывать наличие в своем головном мозге знаний, которые были внесены туда практически с пеленок. И мне это удалось.

На самом деле, место, куда я теперь вынуждена ходить летом, когда все отдыхают, поистине шикарное, и я сейчас не только о стенах, строении и высококачественном ремонте. Я о том, насколько высококвалифицированные здесь специалисты, которые будут выполнять свою работу и позволять мне пребывать в ряду тех, кто ценит их труд и впитывает знания.

Что-то я размечталась… Я вообще-то свалить отсюда планирую, а не строить потрясающую жизнь в потрясающем городе, в который мечтает попасть каждый третий житель Детройта.

И я это сделаю. Возможно, немного позже чем хотела, но обязательно сделаю.

Все, что чувствую сейчас, – перевязанные внутренности и крылья тяжелыми для носки оковами. Но я их сниму. Как только накоплю себе достаточно средств для дальнейшей остановки.

А дальше Лос-Анджелеса может быть только свобода. Моя свобода, не сравнимая ни с какой роскошью, которую ежедневно подают с ложечки.

***

После очередного ночного заезда я оставляю свой транспорт в привычном месте и пешком продолжаю свое движение в сторону жилья. Преодолев несколько миль, я проверяю наличие света в отдаленных комнатах, которые занимает семья Болдуин, и центральное окно, где находится Карли.

И убедившись в том, что они, вероятнее всего, уже давно погружены в сон, я перелезаю через металлический забор, пробираюсь сквозь растущие во дворе пальмовидные деревья и подхожу к пожарной лестнице, которая ведет к фиолетовому раю, принадлежащему мне.

Стоит мне переступить порог комнаты, я слышу за своей спиной щелчок, следом за которым помещение освещается в тусклый свет.

Я уверена в том, что сейчас меня будут ждать трехчасовые разборки и повторение всех заявленных владельцами дома инструкций, но удивляюсь, когда слышу голос своей любимой «сестренки»:

– Так, так, так, малышка у нас нарушает закон?

Я делаю оборот и встречаю лежащую на кровати Карли с моим развернутым паспортом в руках.

Она тянет руку от светильника и лениво переворачивает страницы, внимательно прищуриваясь при этом, а потом переводит на меня взгляд, наполненный таким уровнем самодовольства, от которого появляется дикое желание сбросить ее со второго этажа.

– Что ты здесь забыла? – спрашиваю я, скрестив руки на груди.

– Вообще-то я здесь живу, – отвечает она, смотря на меня с высокомерием.

– Окей, долгодумающая, построю свой вопрос немного иначе, если первый вариант твой слух по какой-то причине решил воспринять не так, как было заявлено мною. Какого хрена ты забыла в моих вещах? – повысив голос, интересуюсь я, кивая на свои документы, находящиеся в ее руках и валявшиеся на кровати.

С этой девушкой мы не поладили еще в первый день, и то, как она отнеслась ко мне, увидев впервые, было мизерной каплей ведущей в океан взаимной неприязни.

– Крошка, я просто решила устроить уборку, – говорит она, приподнимаясь на кровати.

– Давай без вранья, – прошу я, прекрасно осознавая, что этой особе от меня что-то нужно. – Что ты хочешь от меня?

– Оу, а ты такая сообразительная, – произносит она, удивленно опуская уголки своих губ. – Мне нравится, что ты без прелюдии сразу приступаешь к горяченькому.

Она делает шаг ко мне, но останавливается на расстоянии вытянутой руки.

– Мне нужна твоя помощь. А тебе, судя по всему, очень сильно нужна моя, – говорит она, выделяя вторую часть предложения тоном, который режет слух.

– С чего ты взяла, что мне от тебя что-то нужно?

– Наблюдательность – мое самое лучшее качество, милая. Каждую ночь в одно и то же время ты покидаешь дом в неизвестном направлении. И тут два варианта: или ты трахаешься за деньги, или ищешь способ сбежать отсюда, но, к сожалению, натыкаешься на какие-то препятствия. Например, возраст, не позволяющий тебе приобрести билет без законного представителя. Отсутствие денег на дальнейшую жизнь. Или же посты нашей семьи, которые остановят тебя прежде, чем ты успеешь преодолеть пятьдесят миль.

Я слушаю ее, понимая, что в ее словах есть скрытые мотивы, которые мне, возможно, совершенно не понравятся.

– Так вот, малышка, я знаю, чего ты хочешь на самом деле, – уверенно заявляет она, обдувая свое лицо моим паспортом. – И у меня есть к тебе выгодное предложение. А если ты откажешься, то я расскажу о тебе много чего интересного, из-за чего тебя будут ждать серьезные проблемы. И разговор с моими родителями – наименьшее из этого.

– Мне абсолютно плевать, Карли. Можешь хоть в рупор кричать, нарисовать цветной плакат с важной информацией обо мне, которая по факту не будет нести никакого смысла. Я – не тот человек, которого можно шантажировать, и не тот, кто представляет такой интерес, как ты возомнила в своей пустой башке. Если это все, то можешь проваливать, сестренка, – ядовито улыбнувшись, я тянусь за своим паспортом, но она резко отдергивает его и отходит на шаг назад.

– Ты такая злая, Скарли, но я еще не договорила. Во-первых, это не шантаж, а выгодная сделка, которая будет выступать плюсом для тебя. Во-вторых, ты – очень интересный персонаж, который точно может быть полезен мне. В-третьих, разве ты не хочешь своей чертовой свободы? Разве не по этой причине ты катаешься на байке каждую ночь, зарабатывая на дальнейшую жизнь, и обдумываешь идеальный план, чтобы свалить отсюда?

– Ты следила за мной?

– Не смеши, – произносит она, запрокидывая голову назад. – У меня глаза повсюду.

– Ты не отвалишь от меня?

– Не-а. Но тут и твой интерес должен быть. Я предлагаю тебе крупную сумму денег, билет в один конец в любой город, который ты выберешь, организовать беспрепятственное преодоление всех постов семьи и сделать так, что мои родители забудут о тебе в первый же день твоего исчезновения. Интересно?

Услышав ее роскошное предложение, я предполагаю, что здесь есть какие-то подводные камни, которые могут меня утопить, поэтому уточняю, что именно ей от меня нужно:

– Больше подробностей, Карли. За эти недели я успела приблизительно понять, что ты из себя представляешь, поэтому ни за что не поверю, что твоим желанием будет что-то по типу: «Мой мою грязную обувь на протяжении месяца».

– Взамен ты должна будешь выполнить одну мою просьбу, с которой, кроме тебя, не справится никто, – говорит она, наигранно прикладывая руку к глазу и стирая невидимую слезинку. – Ты должна кое-кого уничтожить.

– Чего?! – давлюсь собственным удивлением, которое проявляется на лице в виде расширенных глаз.

– Да не бойся ты так. Убивать никого не нужно. Просто немного поиграть. Уничтожить – слишком громко для такого, согласна. – Она начинает смеяться, как неуравновешенная психопатка.

– С каждым новым словом ты начинаешь бесить меня все сильнее.

– Тебе всего лишь нужно привлечь внимание одного парня, зацепить его, чтобы он дышать без тебя не мог, и поставить на место. Красиво поставить на место. Да так, чтобы он ловил долгие отходняки после тебя.

– Свали нахрен, Карли. Предложение звучит тупо, даже для тебя. Я не буду играть в твои чертовы игры.

– Дослушай, – просит она, и в ее взгляде и тоне я улавливаю нехарактерную ей мольбу. – Так как ты новенькая, внимание всех будет намертво приковано к тебе. Это уже было заметно в предыдущие несколько дней, – уточняет она, смотря на мою фигуру. – К сожалению, ты не страшная, а очень даже ничего, и если на тебя надеть другие шмотки, то тебя захотят даже старперы-преподы.

– Зачем тебе это нужно? – все-таки решаю поинтересоваться я, и вижу резкую перемену на ее лице. Она становится серьезной, а затем вовсе придает образу грусти, выдавливая весьма натуральные слезы на глаза.

– Он очень сильно обидел и опозорил меня перед всеми два года назад. И ты правда единственная, кто может мне помочь, – произносит она дрожащим голосом, присаживаясь на край кровати и устремляя пустой взор в стену. – Он уничтожил меня, а потом просто сделал вид, что я несуществующий объект, одна из его тупых обожательниц, которые текут при виде него. Но это не так… Да, я была в него влюблена, но… то, что он сделал вид, что я просто очередная грязная подстилка, не заслуживающая ни то, что его внимания, а даже грязной подошвы его обуви.

– Жестко, – поражаясь ее открытости, я решаю подойти поближе. – Ты хочешь, чтобы я тебе помогла?

Она кивает, смотря на меня с ожиданием.

В своей голове я обдумываю предложенную ею идею, полагая, что мне не составит труда сыграть роль влюбленной дурочки, которая будет прыгать перед каким-то там мальчиком-красавчиком. Да, это подло и низко, но и я не высших сортов человек. Я нахожусь на границе со дном, поэтому и могу поступать низко, не имея шанса взобраться на пьедестал и расталкивать тех, кто привык получать все.

Я тот человек, который был лишен этого, стоило мне просто родиться, взглянуть на серый мир, окружающий меня, и разочароваться в нем, прежде чем я успею произнести заветное «ма-ма» посторонней женщине, которая по итогу ничего лучше не придумает, чем за несколько месяцев до моего совершеннолетия продать меня.

– Я помогу, но сделаю это на своих условиях, – произношу я, проанализировав сказанные ею слова.

– Конечно, Скарлетт, что ты хочешь? – интересуется она, нахмурив брови. По выражению ее лица я понимаю, что она на самом деле готова сделать все, что я скажу.

– Я расскажу тебе позже, а пока что, будь добра, покажи мне этого гения, чтобы я имела представление о жертве, которую мне придется убивать своими потрясающими шутками, «ничего» внешностью и продуманной стратегией.

– Увидишь кудрявого парня, который выглядит самым шикарным, сексуальным и веселым в университете, – это он.

– Сколько полезной информации… – произношу я, качая головой.

– Ладно, сиди здесь, я сейчас вернусь.

Она выходит из комнаты, а я падаю на спину, закрывая лицо руками.

В какое дерьмо я, черт возьми, собираюсь окунуться? Это женская солидарность? Или с какого удивительного совпадения я решаюсь согласиться на помощь этой больной на голову особе?

Хотя, если награда за мой маневр будет достаточно значимой для меня, то почему я не могу провести оставшиеся время до восемнадцати за интересным опытом по обрезанию самоуверенности какого-то придурка?

Что может пойти не так? Я прошла достаточно много, и единственное, что может сыграть против меня, – я влюблюсь в него первой.

Куда высылать свой истерический смех от осознания того, что это никогда не произойдет? Еще не нашелся на планете парень, который мог бы привлечь меня настолько, чтобы я отказалась от себя ради него.

– Не уснула? – спрашивает Карли, входя в комнату без стука, и я присаживаюсь и поворачиваю голову в ее сторону.

– Не говори, что ты сталкерша? – Мой удивленный взгляд устремляется на содержимое в ее руках. Папки, плакат и планшет. Что. За. Хрень?

– Я была влюблена в него еще со школы, – объясняет она, подходя к рабочему столу.

– А это, – произношу я, обводя указательным пальцем собранные ею материалы, – плоды твоей любви?

– Ой, заткнись, Скарлетт, – говорит она, закатывая глаза.

Карли раскидывает все, что принесла, заполняя всю поверхность стола. Я подхожу ближе и нахожусь на крайней ступени шока, увидев подтверждение моему шуточному предположению.

– А ты давно была у врача? Все ли в порядке с твоим психическим здоровьем? – Обращаю свое внимание на Карли, которая вздыхает, поправляя упавшие на грудь волосы назад.

– Со мной все в порядке.

– Окей, тебе виднее, – произношу я, выдавив саркастичную улыбку.

– Вот так он выглядит. – Она снимает блокировку с планшета, несколько раз проводит пальцем по экрану и протягивает мне его, позволяя лицезреть аккаунт в соцсети моей будущей жертвы.

– Да ладно тебе, – выдаю я, нахмурившись.

Что за хрень?

Перед моими глазами мгновенно появляется то самое довольное лицо кудрявого парня, который стреляет своей самоуверенностью на расстоянии трех миль от себя.

Как могло произойти все таким образом, что этим болваном оказался именно ТОТ болван, который дважды… дважды опрокинул мои попытки свалить отсюда?!

Шестеренки в голове начинают свое активное вращение: она сказала, что у нее глаза повсюду. На той чертовой вечеринке в честь ее дня рождения он тоже был, то есть, возможно, это какой-то хитроумный план под названием «Свести с ума Скарлетт Скай?»

– Это шутка? Это твой друг, и вы таким образом решили устроить мне «посвящение в студенты»? – срываюсь я, беря в кавычки конец предложения.

– Что? О чем ты, Скарлетт? – удивленно интересуется она, и я, переведя взгляд на ее лицо, понимаю, что она сейчас не лжет. – Ты его видела уже?

– Дважды. И если это твоих рук дело, я вырву тебе их, привяжу к его машине и заставлю ездить до тех пор, пока салон не начнет вонять дохлятиной.

– Фу, ну у тебя и фантазия. Я не знала, что вы виделись… Тогда вряд ли мой план сработает.

Так, если она сейчас не лжет, а по ее реакции и внешним признакам, которые свидетельствуют о том, что она говорит правду, то, возможно, я могу помочь в первую очередь себе.

Мои губы медленно растягиваются в улыбке, и если до этой секунды я сомневалась в том, что у меня есть интерес к этому, то теперь… Я хочу этого всем сердцем. Каждым сосудом.

За две встречи он заслужил от меня только такое отношение. Мое раздражение и ненависть. Причем прилично-так обоснованную, по крайней мере, для меня уж точно. Двойные стандарты Скарлетт Скай.

– Сработает, – говорю я, присаживаясь за стол.

– Скарлетт, если ты сейчас соглашаешься, то пути для отступления будут закрыты. Сейчас ты говоришь мне «да», мы заключаем сделку и после выполнения ты получаешь свою свободу, а я – чувство удовлетворения от того, что этот придурок падет у всех на глазах так же, как когда-то это сделала я.

– Я сказала, что сработает. Так что давай, мне нужно больше информации, – соглашаюсь я, заранее понимая, что это такой низкосортный бред, от которого вскоре можно будет рехнуться. Я постараюсь остаться в трезвости. – Как его зовут?

– Теодор Каттанео.

– Его зовут Теодор? Как пухленького бурундука из мультфильма⁴? – легкий смешок вылетает из моего рта, но я тут же проглатываю его. – Он, кстати, правда станет на него похож, если прибавит в весе и наденет зеленый худи.

Так, остановись, Скай! Нельзя осуждать людей за имена. Он не виноват в этом.

– Все его зовут просто Тео, – серьезно говорит она, явно не уловив мою тоненькую параллель.

Тео. Ладно, так более-менее нормально.

– У тебя даже есть его медицинская карта?! – Я расширяю глаза от увиденного, отказываясь верить, что человек в здравом уме будет делать нечто подобное.

– Это несложно сделать, когда спишь с его лечащим врачом, – произносит она, сияя улыбкой.

– Веселая у тебя жизнь. Но твоя нездоровая увлеченность этим человеком меня слегка пугает.

– Я сделала это за пару дней, пока его не было в университете, чтобы тебе было проще войти в роль и заинтересовать его. Ведь, если ты будешь знать его увлечения, места, где он любит проводить время, и его вкусовые предпочтения, тебе будет проще. Я верю в тебя, Скарлетт. – Она оставляет меня наедине с подготовленными материалами, которые мне нужно изучить до завтрашнего утра.

Я возвращаю свое внимание к планшету, на котором по-прежнему открыт аккаунт этого бурундука, и пролистываю ленту.

Фото проклятой машины со всех ракурсов. Его лицо, в основном с самодовольной, но в то же время милой улыбочкой. Его тело, татуированный торс и руки. И множество кадров с вечеринок. Банальщина. Бесящая банальщина.

Я буду слепой идиоткой с плохим вкусом, если скажу, что он так себе на внешность. Он очень даже хорош, и это явно не только мое мнение, учитывая количество комментариев под его постами от обольстительниц-обожательниц, желающих «оседлать его чл*н» при удобной возможности.

Кажется, мои слова, сказанные ему в отделении полиции о том, что он крупно попал, очень быстро реализуются, подкрепившись моими действиями.

Судя по геолокации на последних кадрах, всю предыдущую неделю он провел за каким-то важным делом в… Денвере. Значит ли это то, что уже завтра мне предстоит врубить свою харизму на максимум и подключить фантазию, чтобы произвести на него впечатление не только долбанутой истерички, которая только и умеет что нарушать закон, но и милашки в ангельском платьице с невинными глазками?

Интересно, на каком из этапов я пошлю все к чертям и выпущу вечно недовольную стерву на первый план?

Что-то мне подсказывает, что уже очень и очень скоро…

Глава 4

СКАРЛЕТТ СКАЙ

Ненавижу его еще больше.

С каждой изученной страницей его жизни, он все меньше и меньше привлекает меня. Как может привлекать тот, на счету которого числится девушек больше, чем, вероятнее, на балансе в трастовом фонде?

Всю ночь, сидя в обнимку с банкой отборного кофе и кипятком, я потратила на то, чтобы от и до изучить особенности испытуемого номер один или просто всеизвестного красавчика, который разбил сердце моей бедняжки сестры.

Какие у меня чувства к нему?

Вернитесь назад и получите ответ на этот вопрос.

А теперь давайте разберем все по пунктам, чтобы не возникло вопросов, касаемо моих впечатлений от увиденного.

Первое – Теодор Каттанео пользуется популярностью среди представительниц женской части планеты. Ладно, не настолько все глобально, всего лишь большинства девушек университета, в котором я имею честь коротать дни. По собранным данным, а именно опросу, этот конченный бабник совершенно не следит за тем, кому лезет в трусы, и кто лезет к нему.

Второе – обладатель потрясающего юмора (это тоже согласно написанному; тот юмор, который его рот выплескивал в мою сторону в нашу первую и вторую встречу, так себе, вкусовщина, не привлекающая меня).

Третье – много ест и все уходит не в тело, а куда? В мозг? Ха-ха, очень смешно. Во-первых, это вообще законно обладать такой магической способностью? Во-вторых, это такая важная информация, без которой нельзя было обойтись?

Четвертое – Теодор Каттанео – звезда любой вечеринки. Его имя стоит первым в списке приглашенных, а в некоторых домах ему даже выделяют отдельную комнату для развлечений. Он что, мать его, внебрачный сын президента? За что такие необоснованные привилегии такому придурку?

Пятое, финальное, – большую часть времени после занятий проводит в библиотеке. Подчеркнуто: ОЧЕНЬ МНОГО времени. И тут возникает вопрос? Он там отсыпается после событий, указанных в предыдущем пункте? Или готовится к занятиям с помощью тренировки своего плоского мозга? Нужно уточнить этот момент, чтобы знать, с каким экземпляром я имею дело.

Дернувшись от того, что планшет в моих руках издает мучительный для ушей звуковой сигнал, я поднимаю кулаки к своим глазам и начинаю усиленно тереть их, желая избавиться от усталости и боли, которую испытывала, пока изучала все стороны этого придурка.

Мне кажется, меня скоро начнет типать, если взгляд упадет на имя, начинающееся на букву «Т», и фамилию на «К». Но у меня есть сильная мотивация полюбить его всем своим сердцем, и нужно как можно крепче держаться за нее, не допуская в мозг мысли о своем провале.

Я слишком резко поднимаюсь со стула и, ощутив сильнейшие покалывания в области икр и ступнях, чудом остаюсь стоять на ногах. Сажусь обратно и опускаюсь к болезненным участкам, усиленно разминая их пальцами.

Этот придурок продолжает причинять мне дискомфорт, хотя, уверена, что сейчас он отсыпается в уютной кровати. Но я сама в это ввязалась, поэтому все нормально. Я держусь.

Ощутив физическую дееспособность, я поднимаюсь и направляюсь в сторону гардеробной. Не к чемодану, где валяются мои неразобранные шмотки, а именно туда, где благородное семейство Болдуин приобрело для меня целый склад дорогой и брендовой одежды и обуви.

В собранных моей «сестрой» данных указано, что этот придурок любит девушек, которые выглядят женственно, именно по этой причине я решаюсь на отчаянный шаг. Всего один день, проверочный, и если он не обратит на меня внимание в этих сияющих доспехах, то к черту все, – я вернусь к своему стилю. Видела я весь этот напускной лоск с самого дна своего удобного местечка.

Просмотрев быстрым взглядом все, что висит на уровне моих глаз, я останавливаюсь на том, что меньше всего меня привлекает, – на коротком, легком платье цвета сушенной мяты.

Снимаю его с вешалки и надеваю на себя, расправляя пальцами все неровности ткани. Видя нижнюю часть своего тела, я чувствую себя глупой клоунессой, но если ему такое понравится, то… я потерплю всего один день. Один чертов день.

Я очень надеюсь, что меня не вырвет на это платье, как только я взгляну на свое искаженное этой роскошью отражение. Подхожу к зеркалу и чувствую привкус горечи в своем рту от увиденного.

Какой ужас. Я выгляжу, как дешевая, ободранная кукла с недоваренным спагетти вместо мозгов под черепной коробкой.

И такое ему должно понравиться? Серьезно? Если да, то у него, видимо, абсолютное отсутствие вкуса. Хотя, может, это только на мне все выглядит настолько несуразно, а на той же Карли, например, это выглядело бы в разы лучше.

Что ж, если позориться – так по полной.

Я решаю нанести на лицо макияж, к которому прибегала лишь единожды, на выпускном, и то, только по той причине, что это был костюмированный выпуск. В принципе, если кровавый образ Кэрри⁵ считается достаточно хорошим уровнем проявления моих умений визажиста, то я в этом профи.

Подчеркиваю черной подводкой изумрудные глаза, рисуя стрелку в направлении кончика брови. Приступаю ко второй, которая, конечно же, получается не такой. Стираю. Рисую заново. Снова стираю. Психую и забиваю огромный «пофиг» на все это, решив просто слегка подкрасить ресницы тушью. На губы наношу прозрачный блеск, который создает эффект чего-то очень липкого, жирного и отталкивающего; несколько раз причмокиваю, смотря на общую картинку, и закатываю глаза, потому что из увиденного мне нравится – абсолютно НИ-ЧЕ-ГО!

Я на грани того, чтобы разорвать этот маскарадный наряд и переодеться в обычные шорты, но меня останавливает голос ворвавшейся в комнату без стука Карли:

– Ты готова? – интересуется она, но замолкает, смотря на меня так, словно я сожрала диснеевскую принцессу вместо завтрака. – Ой, выглядишь отпадно! Тебе очень идет, Скарли!

Мой глаз уже начал дергаться? Если нет, то самое время приступить к этому этапу реакции на ложные обольщения со стороны.

– Меня почти дважды стошнило на это платье. Не нужно врать, что оно мне идет.

– Ты что, это платье из последней коллекции, и то, что оно сейчас сидит на тебе, а не на какой-то другой девушке, уже повышает твой внешний вид среди высшего общества. Скарлетт, ты действительно шикарно в нем выглядишь. Вот увидишь, сегодня к тебе подкатит как минимум один парень, и я чувствую, что им может быть Тео.

Что я там говорила про тошноту? Сейчас она точно появится…

– Я надеюсь, ты не передумала? – встревоженным тоном интересуется она.

– Передумала ли я свалить отсюда? – переспрашиваю я, переведя взгляд на обувь, которую мне предстоит надеть. – Нет, не передумала.

– Тогда отлично, – на ее губах расцветает довольная улыбка, и она, оказавшись за дверью, добавляет: – Жду тебя внизу.

Уже можно начать проклинать вчерашний день и принятие этого дурацкого решения? Я уже на пути к этому. А еще на пути, чтобы рухнуть с этих громоздких ступенек.

Интересно, если я сломаю ноги, я ведь смогу пролежать в больнице до дня рождения, а потом в одну из ночей сбежать? Ага, конечно, тогда они приставят ко мне бодигарда, который будет сопровождать меня в туалет и смотреть на то, как я справляю нужду.

Оказавшись на улице, я замечаю водителя, того самого, который привез меня в этот рай, и, кивнув ему, собираюсь сесть на пассажирское сиденье позади.

– Скарлетт, ты ведь понимаешь, что никто не должен знать, что мы с тобой знакомы? Хотя бы в ближайшее время.

– И что ты предлагаешь мне?

– Дэвид остановит машину за университетом, – произносит она и, не увидев на моем лице никакого намека на сопротивление, пододвигается, наконец-то позволяя мне занять место рядом. А лучше бы она вообще выпала из этой тачки… во время движения.

Когда Дэвид останавливает автомобиль в месте, которое оговаривалось ранее, я выхожу и, обернувшись, выдаю своей «сестренке» очень доброжелательное прощание в виде среднего пальца, за что получаю от нее мнимый воздушный поцелуй и милую улыбочку сразу после того, как она скрывает свои глаза под солнцезащитными очками:

– Пока, сестренка.

Закатив глаза и испустив в воздух отчаянное слово «бесит», я направляюсь в сторону главного входа в университет. А на этих каблуках это делать невероятно сложно. Настолько, что я умудрилась сделать всего несколько шагов и подвернуть ногу. Настолько, что у меня уже даже задница болит от движений. Как вообще на них передвигаться? Научусь. Цель – оправдывает средства. Любви с первого и второго взгляда не случилось, значит, случится с третьего.

Подойдя к очередному препятствию, о котором я совершенно забыла, когда принимала решение напялить эти кандалы на свои ноги, я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание и убедиться в том, правильно ли я все делаю и нужно ли мне это вообще…

Взглядом прохожусь по каждой плите, обращая внимание на высоту, и… смотрю на свои ноги, уже планируя визит к травматологу, который будет помогать сращивать мои кости в случае, если мое падение будет слишком травматичным.

Двенадцать сантиметров против двенадцати ступенек…

Что ж, Скарлетт Скай, удачи тебе…

Медленно, шаг за шагом, поднимаюсь, сжав руки в кулаки, и когда собираюсь открыть дверь, кто-то другой решает мне сильно помочь. Но делает это не снаружи, из-за чего в мой лоб изо всей силы прилетает увесистое дерево.

Я отшатываюсь и неудачно ступив на каблук, снова подворачиваю ногу и падаю. Нет бы упасть назад, на задницу, содрать кожу, удариться затылком о бетон, но…

Какой же «кайф» падать от такого удара вперед, на колени, и с превеликим удовольствием кланяться перед белыми кроссовками только что вышедшего человека.

– Оу, детка, что же ты сразу к моим ногам падаешь, можем начать с простого разговора, – самодовольно бросает он, покачивая носком своих джорданов.

А может, мы начнем с того, что ты прямо сейчас пойдешь нахрен?

Я вижу перед собой протянутую руку мужчины, который явно желает мне помочь подняться, но… игнорирую ее и, уперевшись о плиту, самостоятельно поднимаюсь, чувствуя ноющую боль в коленях и левой лодыжке.

Вот и первая травма… Бойся всего, о чем ты думаешь, Скай. Хорошо, что хоть не слетела вниз головой по ступенькам, иначе точно бы потребовалась помощь врача.

Когда я уже ровно стою на ногах, руками поправляю платье, надеясь, что не успела засветить свои трусы, а потом спускаюсь к коленям, чтобы вытереть следы своего полуминутного унижения.

– Милые трусики, – звучит насмешливый голос с нотами сдерживаемого в глубине горла смеха. – Сама сшила или… тоже украла?

Все-таки успела…

– Слушай сюда, – начинаю я, поднимая голову и намереваясь вылить немножко отборных ругательств в сторону этого человека. Но увидев, кто стоит передо мной, сразу оформляю возврат планируемой резкости и приобретаю из предложенных вариантов самую безобидную, мягкую и нежную тональность.

Я напяливаю на губы максимально игривую улыбочку, невинно хлопаю глазками (возможно, слишком часто, и у меня потом будет нервный тик, но ничего, переживу), и примеряю на себя образ первоклассной милашки:

– Привет…

Серьезно, Скарлетт? Привет? Ты, случаем, не долбанулась головой? А-а-а, точно, тебе же в лоб дверь прилетела…

– Привет. – Судя по его лицу, он слегка удивлен резкой сменой моего настроения в отношении него. – Мисс Скай?

О, да, болван! Это именно я.

– Ты запомнил, – произношу я, мечтательно закатывая глаза – для него, а для себя – от бурлящего раздражения.

– Во-первых, у меня прекрасная память на имена и события, поэтому было бы странно, если бы я не запомнил ту больную, которая дважды нежилась в объятиях моей тачки.

Влюби. Влюби. Влюби. Не ори! Держись, Скарлетт. Он ничего плохого не сказал тебе.

– Во-вторых, – говорит он, сделав паузу и шаг в мою сторону, – ты не дождалась меня на заднем сиденье? – интересуется он, используя в своей фразе дохера сарказма, от которого уши начинают производить в воздух бесцветный пар. –  Или твоя задница не выдержала температурный режим, пока сидела на капоте в такую жару?

Интересно, удастся ли мне сыграть роль отменной дурочки в таком изысканном наряде и не размазать его в ответ на такие провокационные речи?

– О чем ты? – удивленно спрашиваю я, отступая на шаг назад. – Я даже не видела здесь твою машину.

– Что ты тогда здесь делаешь?

Гений. Какой же ты туп… гений… Пришла пересчитать количество ступенек и полежать у твоих ног.

– Я здесь учусь, – отвечаю я, улыбаясь и надеясь, что мои губы не находятся на грани того, чтобы навсегда остаться в таком положении. Моя рука тянется к распущенным рыжим прядям, и пальцы осторожно заправляют их за ухо. Как в лучших сценариях ромкома.

– Давно? Я не видел тебя здесь раньше.

– С сегодняшнего дня, – произношу я, зачем-то решив солгать даже в этом. – Я переехала из Детройта некоторое время назад. Мои родители решили, что мне полезно будет пройти летние занятия при UCLA⁶ перед началом обучения на программе pre-law.

Он смотрит на меня так, словно я сморозила настолько бредовое предложение, в которое попросту невозможно поверить. Я что, переигрываю? Так я, вроде бы, только включаюсь в игру…

– Воришка и закон? – уточняет он, словно смакует каждую произнесенную букву, а затем облизывает поочередно губы, подтверждая, что у моей репутации, которую он уже успел до сегодняшнего дня рассмотреть, просто великолепный вкус. – Какой потрясающий контраст…

Будь милой! Будь милой! Будь милой!

– Все не так… – произношу я, намеренно заставляя губы дрожать, а глаза – наполняться слезами из-за болезненного прикосновения острых ногтей к коже ладони.

Ну какая актриса! Ты не туда поступать собралась, дорогая.

– Расскажешь? – просит он и склоняет голову к моему лицу, пытаясь забраться чуть глубже.

Скарлетт, твою мать, будь милой!

— Просто… – начинаю, прикусив с силой нижнюю губы, чтобы сделать вид, что я нервничаю рядом с ним. – Ладно, так уж и быть, я расскажу тебе, – выдыхаю, подняв на него взволнованный взгляд. – В тот день я поспорила со своей сестрой, что смогу на один день примерить на себя костюмчик бунтарки. Мы живем недалеко от того места, где стояла твоя машина. Поэтому все, что произошло тогда, – чистейшая случайность. На самом деле, я не такая отбитая, как ты мог бы подумать…

О, да, Скарлетт… Ты именно такая отбитая…

– А утренний инцидент? – спрашивает он, недоверчиво смотря в мои глаза. – Ну, то, что ты делала в моем багажнике.

Черт! А на этот счет я ничего не придумала… Думай, Скай! Заставляй свои заржавелые шестеренки работать, и пусть они выполнят свою функцию на «ура».

– Я не разбираюсь в марках машин, и по ночам мои глаза теряют способность различать цвета, – произношу я, совершенно не взвесив в своей голове правдоподобность данной версии, но несу эту чушь лишь бы потянуть время и придумать хоть какой-то ответ на поставленный им вопрос. – А что касается утра… Это просто была разминка перед пари, нелепая случайность. На твоем месте мог бы оказаться кто угодно. Даже маньяк с арсеналом заточенного оружия в багажнике.

Он слегка прищуривается, внимательно рассматривая мое лицо, а затем начинает смеяться.

– То есть… весь тот день, твой рассказ, поведение – все это для того, чтобы выиграть спор?

– Именно так, – признаюсь я, немного нахмурившись, а затем снова делаю движение языком по жирным от блеска губам и чувствую прилив отвращения к самой себе, вспомнив то, как я сейчас выгляжу. – Прости, я не хотела тебя обидеть.

– Обидеть? – интересуется он, удивленно сузив густые брови. – Мне было весело, мисс Скай.

– Прекрасно, а то я уже успела испугаться, что ты будешь меня игнорировать или снова вздумаешь отвезти в полицию.

– Не отведу, – усмехнувшись, говорит он, и мне кажется, что он желает сказать еще что-то, но, переведя взгляд за мою спину, начинает суетиться и растягивать губы в более широкой улыбке. – Слушай, рад, что ты рассказала все это, и я бы пообщался с тобой еще немного, но мне пора, – торопливо говорит он, несколько раз постучав ладонью по моему плечу, словно не привлекательную девушку видит перед собой, а какого-то старого друга. – Удачи в новом месте. Пока, – добавляет он и, отсалютовав двумя пальцами у виска, быстро обходит меня с правой стороны.

Оборачиваюсь вслед за ним, слежу за тем, как он спускается со ступенек и перебежками добирается к своей машине, которую я теперь узнаю даже в том случае, если меня разбудят после слишком тяжелого дня и спросят, на какой тачке ездит Теодор Каттанео.

Тео усаживается на капот и буквально через три секунды его окружает какая-то компания, состоящая по большему счету из девиц и по меньшему – из парней. Компания, в которой он, кажется, чувствует себя потрясающе важным.

– Самовлюбленный бурундук, – шиплю себе под нос, брезгливо изогнув верхнюю губу.

– Не твой уровень, милая, – слышу женский голос почти за своим ухом и резко отшатываюсь в сторону. – Он никогда не будет твоим.

Я поворачиваюсь к темноволосой девушке. На ней надето черное платье, которое превосходно обрамляет утонченные изгибы фигуры. Ее слишком светлые голубые глаза, которые больше похожи на глаза умершей три года назад, нежели живого человека. Жуть. Но да, она красивая.

Ее лицо светится уверенностью и странной гримасой отвращения. К кому? Ко мне?! За что?

– А я и не отношусь к геометрии, чтобы умело измерять необходимые обществу уровни, параллели или прямые, – произношу я, скрестив руки на груди и делая шаг к ней. – Так что, не распускай свой яд в мою сторону, прибереги их для своих конкуренток, милая. Присоединяться к ним я не планирую, – шепчу ей на ухо, чувствуя, как ее дыхание становится чуть более учащенным. А затем, сузив глаза и мило улыбнувшись, обхожу ее, совершенно случайно коснувшись ее плеча своим.

Нужный кабинет я нахожу практически сразу… правда, трижды попадаю не туда, куда нужно, потому что кое-кто неправильно записал номер кабинета и этаж, на котором он находится. Я опаздываю на занятие на пятнадцать минут. Клянусь, когда я зашла второй раз не туда, я намеревалась выбросить эти проклятые туфли в ближайшую урну, но ее не оказалось поблизости.

Когда я попадаю туда, куда нужно, и, на ходу извинившись перед преподавателем, планирую занять пустующее место, мой уровень офигевания от происходящего начинает пересекать красную отметку.

Да кто ты такой, черт возьми, что тебя даже преподаватель хочет?

Девушка, которая только что на улице делала мне замечание насчет бурундука, – преподаватель по направлению «введение в право». Серьезно? Даже она попала в когтистые лапы обожаемого Теодора Каттанео? Как же весело…

Эта потрясающая женщина, Корнелия Штерн, из-за моего опоздания решает устроить мне блиц-опрос по теме, которую даже не удосужилась еще изобразить на цифровой доске. Ее вопросы вводят меня в ступор, потому что эту тему я не изучала еще, и если обратить внимание на присутствующих, то они – тоже понятия не имеют, что отвечать на ее вопросы.

Удивительно, но как я должна знать материал, который только сегодня будет разбираться?! И это вообще-то летняя программа, а не основной семестр.

Моя награда за опоздание или за развязанный язык – дополнительные занятия и подготовка материала по теме, которую сейчас мисс Штерн будет вещать.

Я занимаю место в последнем ряду рядом с девушкой, которая на первый взгляд кажется адекватной, и молюсь, чтобы на второй она ею и осталась.

Заводить дружбу в данном заведении я не собираюсь, потому что дольше положенного времени не буду здесь находиться, но для пущей правдоподобности своей миловидной роли сделать несколько приветственных маневров с сокурсниками лишним не будет. Тем более, если они сами изъявляют желание делать это.

– Привет, – шепотом произносит девушка. – Ты произвела на Штерн впечатление. Она без повода так ни к кому не докапывается.

Я поворачиваюсь к обладательнице красивого шепота и отмечаю ее внешность: короткая стрижка, выбритый висок, где виднеется красная татуировка в форме созвездия. Ее губы изгибаются в мягкой улыбке, а глаза искрятся неподдельной дружелюбностью.

– Видимо, я буду особенной для нее, – произношу я, поджав губы в снисходительном жесте.

– Ты для всех тут особенная, Скарлетт.

– Кто-то уже успел распечатать мое откровенное фото и развесить на всех дверях? – закатив глаза, выпускаю шутку.

– Нет, – она отрицательно качает головой, – всего лишь транслируют порно с твоим участием на главном экране в кафетерии на первом этаже, так что будь осторожна там сегодня, – добавляет она, поддержав мой настрой на юмор.

– Спасибо за предупреждение. Буду это место обходить стороной.

– Меня зовут Рина, – представляется она, почти незаметно протягивая мне ладонь под столом.

– Скарлетт Скай, и я тут ненадолго, поэтому мы не станем с тобой лучшими подружками. Но, на данный момент, знакомству с тобой я рада, – отвечаю на рукопожатие и открываю тетрадь для того, чтобы вписать туда необходимые термины, которые выдаст этот потрясающий преподаватель.

Когда занятие подходит к концу, я собираюсь уйти, но мисс Штерн останавливает меня в дверях и напоминает, чтобы я лучше готовила предстоящие темы и изучала все заранее.

То есть, в ее понимании, я должна приходить с уже выученной темой, которую она только будет объяснять? Не кажется ли это бредом? А большим бредом является – такое жесткое отношение со стороны преподавателя к еще даже НЕ полноценному студенту.

Прежде чем отправиться в библиотеку, чтобы нарыть необходимые материалы для изучения, я отправляюсь в кафетерий. Нет, не для того чтобы посмотреть порнушку (это была всего лишь шутка), а чтобы поесть и приступить к выполнению плана по очарованию одного из представителей семейства беличьих.

Стоит мне только оказаться в очереди за отменным обедом, как за своей спиной я слышу чье-то, раздражающее ушные перепонки, карканье, которое вполне могло бы сойти за комплимент, если бы меня не выводило это из себя:

– Оу, какая же красивая задница, – хрипло произносит он, громко присвистнув.

Шумно втянув воздух через ноздри, я оборачиваюсь, желая убедиться точно ли мне адресованы данные слова, и смотрю на плоскоума таким взглядом, которым обычно смотрю на не симпатичных людей. И да, он откровенно пялится на мой зад.

Потерплю… пусть смотрит, главное, чтобы не предпринимал никаких телодвижений в мою сторону.

Разворачиваюсь обратно и прошу у кассира-раздатчика одну порцию салата, убирая столовые приборы на подносе в сторону.

Видимо я слишком сильно расслабляюсь и слишком много пропускаю в голову ненужных мыслей, потому что, внезапно, чувствую своей задницей то, что совсем не хотела бы чувствовать сейчас. Это что-то в открытую, в присутствии большого количества людей, трется о мой зад. Его рука сдавливает мою талию и прижимает к себе, из-за чего салат попадает не на поднос, а падает к моим ногам. Пот-ря-са-ю-ще!

– Милая, не хочешь снять свое платье ради меня сегодня ночью? – Горячее дыхание обжигает мою шею, а неприятный запах чего-то несвежего из его рта просачивается в легкие, уничтожая в прах ту сторону, которая была не против, чтобы он смотрел.

Я реагирую быстро, возможно, странно, и, схватив скатившуюся к краю вилку, вдавливаю зубья в его предплечье, благодаря чему я – оказываюсь свободной, а он – орет нецензурные неприятности, привлекая к нам всеобщее внимание.

– Ты неадекватная что ли? – интересуется он, усиленно протирая рукой место, где, к сожалению, виднеется всего лишь четыре крошечные отметины.

– В следующий раз проткну, – шепчу я, растягивая губы в наимилейшей улыбочке, которую только могу изобразить на лице в данной ситуации. – Держи свой член и руки подальше от меня, если не хочешь, чтобы в твоем теле было на несколько дыр больше.

– Идиотка, – вопит он, сквозь зубы, а я, как ни в чем ни бывало, покупаю еще один салат и прохожу мимо него.

Изучив территорию взглядом, я понимаю, что на этот крошечный спектакль больше никто не смотрит, все увлеченно чем-то занимаются: едят, смеются, общаются, пишут, смотрят в прямоугольную цифровую коробочку.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь занять свободное место, я замечаю кудрявую голову за самым дальним столом.

Интересно, он глухой, или просто не заметил произошедшего? А, в принципе, какого хрена его должно волновать, что до меня докопался какой-то остолоп? Правильно, никакого.

Я выдыхаю и, уверенно держа поднос в руках, направляюсь к нему. Плана в голове, как начать разговор и о чем вообще говорить, нет, поэтому я буду импровизировать.

Усаживаюсь напротив него, желая отвлечь его внимание от чего-то очень важного в своем телефоне, такого, что заставляет ямочки задержаться на его щеках дольше обычного.

– Тео, правильно? – спрашиваю я, но он игнорирует меня.

Я слегка наклоняюсь над столом и машу ладонью над его телефоном, чтобы он наконец-то заметил меня.

Он выпрямляется, убирает телефон и достает из своих ушей наушники, которые мое зрение упустило из внимания.

– Привет, – очередная тупость летит в его лицо в сопровождении с не менее тупой улыбкой. – Ты ведь Тео, да? Ты тогда не представился мне, и я узнала от людей, что тебя так зовут. Я хотела еще раз перед тобой извиниться за те недоразумения, когда вела себя как конченная, ой, как совершенно невменяемая идиотка.

Правило номер один: общайся открыто и искренне.

А если не можешь открыто, то изобрази, что делаешь это. Сложно, но в интернете пишут, что это работает. Поэтому пробуем.

– Можешь называть меня Скарлетт, а не мисс Скай, – продолжаю я, хотя что-то мне подсказывает, что музыка в его наушниках была настолько громкой, что он меня не слышит до сих пор. – Если ты скажешь, что это обращение из уважения, то я тебе не поверю, – легкий смешок, который я прикрываю ладонью, строя из себя ту самую легкомысленную милашку. – Тео, ты кажешься таким добрым, понимающим, внимательным и красивым.

Правило номер два: восхваляй его. Восхваляй, даже если это все ложь. Даже если эта похвала выблевывается из твоего желудка – все равно хвали!

– В ту ночь, когда ты привез меня в полицию, я даже представить себе не могла, что в наше время еще есть такие порядочные парни, которые в любой момент могут протянуть руку помощи девушке, находящейся в беде.

Господи, если ты меня слышишь, можно, я прямо сейчас сгорю от стыда и поднимусь на небеса? Посидим с тобой за каким-нибудь безалкогольным коктейльчиком и на перемотке посмотрим мой позор… Клянусь, я от души буду ржать над собой.

Смотрю на него и понимаю, что с каждым произнесенным мною словом его взгляд становится все тусклее и тусклее. Словно я сейчас не восхваляю его и благодарю, а, наоборот, втаптываю каблуком своей туфли его самоуверенность на самое дно. Что-то не так…

– С тобой все нормально? – интересуется он, приподняв одну бровь.

Ура! Наконец-то он хоть что-то сказал!

– Да… да, все отлично, – утвердительно киваю головой. – Просто… я тут никого не знаю, и хотела подружиться с тобой – с единственным человеком, с которым уже успела немного познакомиться и пообщаться, – произношу я, чувствуя, что меня уже порядком затрах… уже слегка надоел этот странный моно-диалог. – Расскажи мне немного о себе, – прошу я, складывая руки на столе и опираясь о них подбородком.

– Слушай, Скарлетт, – начинает он, в очередной раз облизывая свои губы, – я сегодня не в настроении на общение и обмен любезностями. Может, поболтаем как-нибудь в другой раз? Я о-о-очень спешу, – говорит он, поспешно вставая. Он прячет телефон в задний карман, туда же отправляет наушники, и поднимает поднос со стола, но я решаю прибегнуть к третьему правилу.

Правило номер три: проявлять телесный контакт. Даже если потом тебе придется очень жесткой мочалкой оттирать от своих рук ощущение тепла его кожи.

Я опускаю ладонь на его руку, которую он останавливает на полпути к своему обеду, и резко отдергиваю, почувствовав, что сотворила что-то очень странное.

– Постой, – говорю я, смотря на то, как равнодушно он пялится на меня. – Ты простил меня за тот инцидент?

– Просто забей, – произносит он, поднимает поднос и переводя взгляд за мою спину. От увиденного его губы снова изгибаются в ту самую улыбку, которую я по какой-то причине не удосужилась получить за эти минуты разговора. – Это ведь был всего лишь спор, да? Так что не парься, мне все равно.

Да что за моей спиной такого интересного, черт возьми?! Уже второй раз он просто сбегает к тому, что находится там, а не перед его лицом.

– Тео, я хочу… – Я пытаюсь подняться, но не могу распутать свои ноги, которые скрутила под столом, и снова плюхаюсь на задницу.

– Прости, детка, но не сейчас. Я не хочу сегодня, – произносит он, подмигнув мне.

Детка?! Снова? Выгрызу из твоего мозга это тупое обращение, придурок!

– Что ты сказала? – Он оборачивается ко мне и смотрит с внезапно возникшим из неоткуда блеском в глазах.

Ну нет, я не поведусь! Я контролирую свои мысли, бурундук.

Откидываюсь на спинку диванчика, накалываю вилкой лист салата и запихиваю его в рот. Затем тщательно пережевываю, желая специально задержать его от «важных дел», и, проглотив, притворяюсь дурочкой и указываю столовым прибором на себя:

– Ты это мне?

– Тебе, тебе, – уточняет он, склонив голову набок и внимательно следя за моими действиями.

– Сказала, что… – Я отправляю вторую порцию салата в рот и повторяю все, что делала до этого, но в этот раз указываю вилкой на него.

Ты – придурок! Раздражаешь меня с каждой секундой все больше и больше. И если бы у меня была возможность плюнуть в твое лицо сейчас, я бы это сделала.

– Сказала, что все хорошо. Если ты сейчас занят, то поговорим в другой раз.

– Ладно, – говорит он, слегка нахмурившись, а затем отворачивается и уходит.

Смотря на его спину, я с силой сжимаю вилку в руке, желая направить на нее всю свою злость от полученного равнодушия с его стороны. Он даже не дал мне ничего сказать толком. Как я могу чего-то от него добиться, если он опрокидывает мои попытки и просто сваливает?

Терпи, Скарлетт, пусть идет. Пока что. Это всего лишь начало длинного пути, который закончится счастливо для тебя.

Первая стратегия под названием «подружись, а потом влюби в себя» идет очень туго, но, надеюсь, что в скором времени я окажусь на первой позиции в списке его желаний на Рождество.

Глава 5

СКАРЛЕТТ СКАЙ

Ненавижу сегодняшний день…

Когда я заканчиваю с этим проклятым обедом, я пытаюсь… честно, пытаюсь подняться нормально из-за стола, но все летит к чертям, стоит мне ступить на пол.

Не знаю, или плитка измазана каким-то чудотворным средством, которое вызывает чрезмерное скольжение, или это моя неспособность передвигаться на этих ходулях, но я снова падаю.

Спасибо, что на этот раз рядом не оказалось никаких придурков, которые могли бы оценить мои трусы во всей красе. Или оказалось…

– Все в порядке? – слышу мужской голос за своей спиной, когда уже ровно стою на ногах и оборачиваюсь, узнавая в этом парне того, с кем я успела познакомиться в первый день. Он так же, как и я, новенький в этом месте, но в отличие от меня, желание учиться у него в разы сильнее, так как он выгрызал его зубами.

Кай – брюнет с карими глазами, предпочитающий классический стиль одежды и манеру общения. Но это только здесь. Как только он надевает на свое тело экипировку, а на голову мотошлем, – все кардинально меняется.

Мое удивление было неописуемым, когда через день после моего утверждения в клубе, он подбежал ко мне и сказал, что мне отлично удается комбинировать мозговые и спортивные умения. К слову, он тоже неплохо справляется со своими.

Дружить с этим парнем я не планирую, но вот поддерживать статус просто знакомых – могла бы, точно так же, как и с девушкой с выбритым виском (ее имя я, к сожалению, еще не запомнила).

В ту ночь я четко очертила свои границы, и он, кивнув, сказал, что все прекрасно понимает и не претендует ни на какие льготы в моей душе.

Кай протягивает мне бутылку воды, слегка поджимая губы. А я принимаю ее из его рук, откручиваю крышку и делаю несколько жадных глотков.

– Ты успел рассмотреть мои трусы? – интересуюсь я и вытираю рукой губы. – Если нет, знай, больше такой возможности не будет.

– Нет, Скай, не успел, и не хочу видеть их, ни сейчас, ни в любой другой день, – усмехнувшись, произносит он. – Тебе удобно в этой обуви? – спрашивает он, кивнув на мои ноги.

– Настолько, что, как только вернусь домой, устрою жаркое прощание с ними и буду наслаждаться запахом сгоревшей кожи, – отвечаю я, мечтательно вздыхая. – Как дела с мистером Баркли?

– Могу тебе в красках рассказать о том, как все прошло, но увы, я слишком интеллигентен, чтобы при дамах выражаться подобным образом.

– Все настолько ужасно?

– Настолько, что ближайшие несколько недель мне придется провести в обнимку с…

– С ним? – перебиваю его и иду к выходу, желая скорее отправиться к месту своего заключения, а потом уйти отсюда.

– Скай… – выдыхает он, следуя за мной. – С конспектами по его предмету.

– Видимо, нам везет на неадекватных преподавателей… – произношу я, когда мы останавливаемся у дверей библиотеки. – Что ж, мне пора, Кай. Пожелай мне удачи.

– У тебя какие-то проблемы?

– Совсем незначительные. Я с ними справлюсь.

– Тебя ждать сегодня ночью? – уточняет он, поправляя рюкзак на своем плече.

– Конечно.

Читая дверную надпись «БИБЛИОТЕКА», я невольно вздрагиваю. Не люблю это место. Не понимаю, как можно сосредоточиться там, где тебя постоянно что-то отвлекает: кто-то громко дышит, кто-то беспрерывно клацает ручкой, а кто-то так шумно глотает газировку, что хочется подойти и вылить ее ему на голову.

Проще учить все в одиночестве, где тебе ничто не мешает, но мисс Штерн настоятельно рекомендовала мне сидеть именно здесь и сказала, что придет проверить то, насколько хорошо я выполнила ее поручение.

Открываю дверь и пробегаюсь взглядом по территории, которая оказывается поразительно чистой, за исключением пожилого библиотекаря, красивой девушки, которая что-то объясняет мужчинам в рабочей униформе у стеллажей, и несколько человек, увлеченно выполняющих работу за учебниками, ноутбуками и тетрадями.

Удивительно…

Итак, мне нужно проторчать здесь полтора часа и впустить в свой мозг немного больше информации о введении в право.

Я решаю отправиться на поиски необходимых мне учебников, и, взглянув на список, который мне дала мисс Штерн, иду к стеллажу с соответствующей буквой. Просматриваю стоящие книги на полках и замечаю ту, которая мне нужна на самом верху. Там, куда я, в силу своего роста, не смогу дотянуться. Даже если напялю на свои ноги три пары таких каблуков.

Я прохожусь по сторонам, чтобы попросить помощи у кого-нибудь, но библиотекарь и девушка с рабочими куда-то испарились, человек-наушник, к которому я дважды обратилась, делает вид, что он тут один, второй – отрицательно качает головой, словно я попросила его заорать на всю библиотеку, что он другой ориентации, а третий – просто разворачивается и слишком быстро сваливает, словно я инфицирована чем-то, что передается через помощь мне.

Прекрасно.

Хорошо, сама справлюсь. Уже взрослая девочка.

Наклонившись, я стягиваю со своих ног убийственные туфли и на несколько секунд застываю в таком положении: закрываю глаза и почти стону от этого расслабляющего ощущения.

Схватившись за край, я ставлю ногу на вторую полку снизу и вытягиваю руку максимально высоко, до тех пор, пока кончиками пальцев не касаюсь нужной. И вот, она почти в моих руках, и я могу радоваться. А могу и биться в истерике.

Теперь становится понятно, по какой причине рабочие оказались здесь… теперь понятно, почему в их руках были инструменты…

Гравитация, черт бы ее взял, начинает работать против меня. Я теряю равновесие, полка под моей ногой не выдерживает мой вес, и я просто падаю вместе с книгами. Вместе с незакрепленным стеллажом! Падаю на что-то физически ощутимое. На что-то, что дышит мне на ухо.

Ненавижу сегодняшний день!

Это. Было. Больно.

Я… живая вообще?

– П-п-помогите, тут кто-то у-у-умирает! – кричит кто-то, разрезая уши слишком громким писком.

– Да неужели! Теперь кто-то решил откликнуться на мою просьбу? – шиплю я, а потом чуть громче добавляю: – Никто тут не умирает! Помоги поднять эту чертову полку, пока меня не выгнали отсюда за порчу имущества.

Я пытаюсь опустить ноющую руку, но из-за тяжести это сделать невозможно. Зато эта возможность есть у того, на ком я сейчас лежу.

И этот человек предпочитает не отталкивать стеллаж или раскидывать книги, которые валяются на нас и просто повсюду, а потянуться к подолу моего платья и оттянуть его вниз.

Спасибо, добрый человек, за помощь! Показывать кому-то трусы еще и спереди сегодня в мои планы не входило.

– Так я знания еще не получал. Надеюсь, больше не получу.

Я напрягаюсь и, кажется, перестаю дышать, когда слышу его голос.

– Скарлетт, это снова какой-то странный спор?

Серьезно? Из всех… всех людей, на которых я могла упасть, этим человеком оказывается он? ОН?!

– Тео? Ты… ты что здесь делаешь? – спрашиваю я, стараясь вернуть себе обладание и не орать, а говорить спокойно.

– Э-э-эм, лежу, а ты?

– И я лежу…

Отлично ты на него производишь хорошее впечатление…

– Удобно? – интересуется он, а я пытаюсь не закатывать глаза, но они делают это сами по себе, даже, когда на мне лежит большое количество бумаги и дерева.

– Не представляешь как…

– Ой, что здесь произошло? – звучит обеспокоенный женский голос. – Вы там в порядке?

Конечно, мы в порядке! Всего-то к ссадинам на моих ногах прибавятся пару синяков на теле.

– Сейчас… сейчас я позову кого-нибудь, вы только не двигайтесь.

Какая бессмысленная просьба… Я не чувствую свои конечности. О каких вообще движениях может идти речь?!

– Расскажешь что-нибудь? Или мне и дальше слушать твои слишком громкие мысли? – спрашивает он, обдавая горячим дыханием мою кожу.

– Я ни о чем не думаю.

– Что ты тут делала?

– Пыталась достать книгу, которая не хотела попадать в мои руки.

– Если посмотреть вокруг, то складывается впечатление, что в твои руки хотели попасть все книги из библиотеки, – отмечает он, умудряясь шутить в такой ситуации.

– Прости, я не специально…

– Ничего страшного, но пообещай, что, как только мы выберемся из книжного плена, ты будешь держаться от меня на приличном расстоянии. А то что-то мне подсказывает, что рядом с тобой я не проживу долгую и счастливую жизнь.

– Верно… – задумчиво произношу я, пытаясь сообразить, что мне дальше делать. – То есть, да, хорошо. Это чистейшая случайность.

К счастью, нам больше не обязательно продолжать диалог, потому что возвращается та девушка с подмогой, и нас начинают в ускоренном темпе освобождать.

Когда стеллаж ставят в вертикальное положение, как он и стоял до этого, я все еще чувствую на своем бедре его руку, которой он продолжает придерживать мое платье.

Прочистив горло, я опускаю вспотевшие ладони на пол и поднимаюсь, не желая даже смотреть на него. Но все-таки делаю это и открываю рот, чтобы произнести отрепетированную в голове извинительную речь, которую в результате прерывает голос девушки:

– Тео, ты в порядке?

Я поворачиваюсь в ее сторону и готовлюсь еще сотню раз сказать о том, какой отвратительный день сегодня выдался.

Эта девушка выглядит так, словно сошла с небес, добрела до модного мужского журнала, а потом пришла сюда. Длинные светлые волосы волнами спускаются с ее плеч, нежное розовое платье в мелкие цветочки и полное отсутствие каблуков.

Ее взволнованный взгляд проходится по человеку, который стал моей подушкой безопасности при падении, и что-то в этом мне не нравится.

Потирая руку в месте, где распространяется болезненная пульсация, я даже не надеюсь получить хотя бы от одного из присутствующих слова беспокойства за мое самочувствие. Я просто продолжаю находиться третьей лишней в этом круговороте взаимного внимания.

– Да, Фелиция. – Тео начинает улыбаться, смотря на нее, а я хмуриться, пытаясь сложить слишком простое уравнение в своей голове. – Хотя, знаешь, вот тут слегка болит, – говорит он, касаясь рукой участка на своей шее.

– Пойдем со мной, у миссис Уолк должна быть мазь, которая тебе поможет, – говорит она, кивая в сторону библиотекаря. И он уходит. Уходит, даже не взглянув на меня. И меня что, это задевает? Бре-е-ед!

– Слушай, я все понимаю, но может ты тоже будешь собирать то, что сама же устроила? – говорит человек-наушник, возвращая меня в реальность, и я перевожу взгляд на него.

– Да все-все, иду я, – произношу я, раздраженно вздохнув. –  Спасибо за помощь, теперь можешь быть свободен. Я сама справлюсь.

Он уходит, а я босиком подхожу и рассматриваю катастрофу, которую сама же и устроила. Прикинув в голове, сколько у меня уйдет на это времени, я осознаю, что теперь даже под дулом пистолета меня не затащат в стены библиотеки.

Подняв четыре книги, я подхожу к стеллажу, и мой взгляд приковывается к тому, как Фелиция слишком нежно трогает шею Тео, растирая кожу мазью.

Как это мило…

Я качаю головой, продолжая ставить книги, но останавливаюсь, застыв на осознании одной интересной мысли:

Погодите-ка…

Он и она… Они… встречаются?!

Или…

Нет, нет, нет. Об этом не было никакой информации! Если Карли решила таким образом втянуть меня в эту любовную линию и сделать из нее треугольник, я ее убью. Ни под каким предлогом я не буду встревать в чужие отношения!

Спустя двадцать минут я заканчиваю с этим увлекательным занятием, беру нужные учебники и также босиком иду к свободному столу, желая как можно скорее завершить свое вынужденное пребывание здесь.

Присаживаюсь на стул, скрещивая ноги, и достаю из рюкзака тетрадь и ручку. Открыв учебник, я успеваю прочитать только первую строчку, прежде чем стены библиотеки отражают громкий звук.

Шлепок. Звонкий. По щеке.

Я поднимаю голову и устремляю взгляд к источнику шума, замечая, как Фелиция торопливо уходит куда-то, а Тео, явно испытывая хорошие эмоции, довольно улыбается. Он даже не касается своей щеки, на которой виднеется покрасневший отпечаток длинных пальцев.

Он подбрасывает мазь в своей руке, ставит ее на стол и с такой же улыбкой направляется на выход, игнорируя абсолютно все.

Или не встречаются…

Видимо, мне нужно будет поблагодарить мисс Штерн за то, что она так отнеслась ко мне и подарила награду-наказание, во время которой я узнала кое-что интересное, подтверждающее то, что у нашего бурундучка есть слабое местечко, на которое можно будет надавить при удобном случае.

***

Лежа на кровати, я поднимаю ноги вверх и упираю их о стену. Внимательно рассматриваю свои покрасневшие пальцы и мозоли на щиколотках, оставленные ремешками. Затем перевожу взгляд ниже и замечаю множество пятен, которые вскоре начнут расцветать и украсят кожу синими и фиолетовыми оттенками. Продолжаю смотреть на сбитые колени и осознаю, что за всю свою карьеру райдера я не получала столько повреждений за один день, как сегодня. Я побила все рекорды.

Это отвратительно. Я ходить не смогу, если буду продолжать следовать по этому пути.

К черту этот бред! Ни за что больше не стану надевать подобное на свои ноги, и тем более на тело. С меня достаточно. Проверочный день в таком амплуа не впечатлил ни его, ни меня. Но явно оставил болезненный отпечаток и у него, и у меня. У него – на шее, у меня – на ногах и руках. Спасибо, что голова еще в нормальном состоянии, – иначе, я бы просто не вывезла.

Никакие платья больше не будут надеты на мое тело! Если мне нужно, он влюбится в меня даже если я буду без всего этого… то есть в своей одежде и потертых кроссовках. Плевать на этот пункт.

Повернув голову в сторону, я тянусь за своим телефоном и открываю известную социальную сеть, намереваясь найти немного больше информации о некой Фелиции ака «Давай я натру твою шею, Тео» через средство моего освобождения.

Вбиваю в поиск его имя, открываю профиль и замечаю то, на что не обратила внимание вчера, – всего лишь одна подписка. Я могу поклясться, положив руку на сердце, что знаю, на кого он подписан.

Мило. До тошноты.

Нажимаю и вижу ее аккаунт.

Бинго! Или нет…

Черт! Ее профиль закрыт для общего доступа. Ладно, ничего страшного.

Я возвращаюсь обратно на его страницу и рассматриваю его публикации, которые уже видела.

Фото в полный рост. Фото в машине. Машина. Его лицо. Пресс. Тату. Вечеринки. Путешествия. И так по кругу. Желание вырезать свои глаза меня одолевает уже на восьмом фото. И я считаю, что это прогресс! Вчера я захотела бы сделать это еще на первом.

Блокирую телефон и бросаю его рядом с головой. Закрываю глаза и зарываюсь пальцами в волосах, ногтями растирая кожу и призывая даже отмершие клетки работать в нужном мне направлении.

Думай, Скай! Думай! Чем раньше ты получишь его сердце, тем скорее ты свалить отсюда. Ты, в любом случае, будешь в плюсе. И в моральном, и в финансовом.

А что если…

Опустив ноги, я присаживаюсь на край кровати, позволяя крови продолжить циркуляцию по организму. Жду несколько секунд, чтобы перед глазами развеялась темная пелена от долгого пребывания в неестественной позе, и только потом подрываюсь и подхожу к столу.

Достаю из ящика папку, на первой странице которой написана от руки фраза: «Влюбить в себя бурундука», и пролистываю туда, где перечислены места, в которых частенько околачивается кудрявый.

Провожу пальцем по пунктам, сразу отметая те, которые мне не подходят пока что, и останавливаюсь на третьем снизу…

Спортзал.

Взглянув на свои ноги, я понимаю, что любая нагрузка на них сейчас будет совершенно неуместной. Они попросту не в состоянии что-либо делать, кроме долговременного лежания на кровати и кратковременной прогулки до туалета.

Но это отличный вариант, чтобы провернуть еще одну партию игры в случайность. Еще одна встреча. Абсолютно случайная. Для него.

Возможно, это хреновая затея, и я пожалею об этом, как только выйду из дома, но мне все равно нечего делать до выезда, поэтому почему бы и не провести малость времени за очередной провокацией этого красавчика?

Где там мои облегающие черные леггинсы и топ, глубоко открывающий мою душу, перед которыми невозможно устоять (не по моему соображению, а по реакции парней из клуба в Детройте)?

Улыбнувшись мыслям, я делаю несколько прихрамывающих шагов в сторону своего чемодана, открываю его и разгребаю вещи в поисках нуждой одежды. Когда нахожу необходимое, переодеваюсь, привожу волосы в порядок и набрасываю спортивную куртку на плечи. Смотрю на свое отражение и понимаю, что именно в таком образе я нравлюсь себе намного больше, чем в брендовых шмотках. Я чувствую себя собой. Живой.

Залепив пластырем все пораженные участки на ступнях и щиколотках, надеваю на ноги высокие носки и удобные кроссовки светло-серого цвета, а завершаю все кепкой под тон леггинсов.

Я направляюсь на выход из комнаты, медленно, но уверенно, и встречаю миссис Болдуин, которая держит в одной руке малышку Паркер, а вторую сжимает в кулаке перед своим лицом – вероятно, она планировала постучать.

– Скарлетт, как прошел твой день? – спрашивает она, взволнованно смотря на меня.

– Отлично. Все так же, как и в предыдущие дни.

– Как прекрасно слышать это. Я безумно рада, что ты все-таки приняла верное решение, – произносит она, слегка встряхивая на руках девочку. –  Ой, а ты куда-то собираешься? – интересуется она, осмотрев меня с ног до головы.

– Да, хочу немного позаниматься спортом, чтобы поддерживать свое здоровье, – стараюсь звучать убедительно, ведь ни о каком здоровье не может быть и речи, когда моя цель немного смещена в сторону кудрявого.

– Это прекрасно, – говорит она, улыбаясь. – У нас есть спортзал со всем необходимым инвентарем. Его не так много, но для поддержания физического здоровья будет достаточно. Стив занимается там каждый вечер. Если хочешь, можешь присоединиться к нему.

– Нет, – поспешно отвечаю я, даже рискнув испустить легкий смешок, но тут же исправляюсь, выдавая очередную ложь: – То есть… я уже договорилась с друзьями.

– Ты завела друзей? – удивляется она, расширяя глаза, которые, не знаю, кажется мне или нет, но наполняются неподдельным восторгом.

– Да, как оказалось, в университете очень много прекрасных людей, которые безумно рады новенькой.

– Оу, Скарлетт, – протяжно произносит она, склонив голову к крошечным пальчикам Паркер. – Я счастлива слышать это.

– А я счастлива говорить вам это. – Надеюсь, я звучу хоть на один процент правдоподобно. – Ой, я уже опаздываю. Простите, – быстро взглянув на часы, я обхожу ее, предварительно закрыв за собой дверь.

– Беги, Скарлетт, – кричит она, когда я уже спускаюсь по ступенькам, стараясь не подавать виду, как сильно болят мои ноги. – Хорошей тебе тренировки.

– Спасибо.

***

Я пешком добираюсь к моему персональному парковочному месту в виде открытого гаража рядом с домом Кая, которое он мне добровольно предложил, когда узнал, что никто из приближенных родственников не знает о том, чем я занимаюсь. Благо он живет не так далеко, и я могу с легкостью добираться сюда каждую ночь.

Сажусь на байк, снимаю кепку и, спрятав ее в рюкзак, надеваю шлем. Я выезжаю по указанному адресу, туда, где находится спортзал, который предпочитает посещать бурундук.

Время в пути пролетает незаметно, и вот я уже оказываюсь на территории, где располагается несильно вычурное здание с вывеской «Sport and style».

Остановившись в отведенной для транспорта зоне, я замечаю автомобиль Тео и испытываю зарождающуюся радость от того, что сейчас буду разыгрывать очередной спектакль перед ним.

Я прокручиваю в своей голове развитие событий: как у меня не получается выполнить какое-то упражнение, как у меня что-то падает, и я наклоняюсь, выпячивая задницу для его пристального внимания, как пью воду, случайно проливая ее на свою одежду, а потом, словно в замедленной съемке, охаю и растираю влагу по своей коже, но…

Но я испытываю горькое разочарование и одновременно раскаленное облегчение, когда вхожу внутрь и вижу только трех мускулистых мужчин и трех не очень. Его здесь нет…

Итог: мой план снова провален.

Я снова бросаю взгляд на присутствующих, каждый из которых чем-то занят… и мне становится интересно, буду ли я чувствовать себя нелепо, если узнаю, что этот спортивный зал только для мужчин? Сильно подозрительным будет мое нахождение здесь?

Ладно, тогда придумаю что-то другое.

Простояв еще около минуты, я принимаю решение уйти отсюда и направляюсь в сторону выхода, но останавливаюсь, когда слышу предложение одного из мужчин:

– Мисс, вам чем-то помочь?

– А? Нет, я передумала, – произношу я, намереваясь уйти, но он настаивает:

– Если вам нужны какие-то тренажеры, которые заняты, мы можем освободить их.

– Я ведь сказала, что передумала, – повторяю я и, открыв дверь, вижу машину Тео, которая по-прежнему стоит на том же месте.

Что если он сейчас просто в раздевалке? А я сдамся и уйду… Ну уж нет. Немножко подожду и превращу свою ложь перед миссис Болдуин в правду.

– Хотя, – начинаю я и, обернувшись к мужчине, смотрю на его напряженные мускулы, – знаете, да, мне нужна помощь.

Бросив рюкзак на пол, я подхожу к одному из тренажеров, название которого даже не знаю.

– Покажете, как и что тут нужно делать? Я просто в первый раз здесь.

– Конечно, здесь все очень просто, – говорит мужчина, демонстрируя технику, которой следует придерживаться при выполнении упражнения.

Я смотрю на то, что он делает, с открытым ртом, поражаясь его физической силе и способности выдерживать любой вес. Очень надеюсь, что это было искреннее желание объяснить мне, что нужно делать, а не попытка произвести впечатление на девочку-дурочку, которая ни черта не соображает.

Когда он заканчивает рассказывать и показывать все, я, потерев ладони, заправляю волосы за уши и приступаю к выполнению череды упражнений. Делаю легкую разминку, затем несколько подходов на ноги, от которых мои бедра и зад просто посылают меня к чертям. Потом приступаю к раскачке мышц живота, из-за чего в ближайшее время мне будет больно даже смеяться. И финальное – спина. На этом этапе я начинаю думать не очень хорошее о человеке, который придумал такие жесткие пытки для получения идеального тела…

После изматывающего и самого долгого в моей жизни часа тренировки, я чувствую себя так, словно меня усиленно лупили палками по всему телу, пытаясь выбить последние силы и выкачать всю, не только лишнюю, влагу из организма.

Самое печальное во всем этом – моя гениальная голова решила не брать с собой дополнительную одежду и полагала, что это будет легенькая тренировочка, во время которой я даже не напрягусь, и уж тем более не вспотею.

Ага, конечно. Я вспотела так, словно меня бросили в жерло вулкана, продержали там приличное количество времени, а потом подняли обратно, на Землю.

А еще удручает тот факт, что этот бурундук так и не появился здесь. И все, через что я прошла, – бессмысленно. Теперь злость на него возрастает еще на несколько процентов.

В абсолютно испорченном настроении, на трясущихся ногах я выхожу на улицу, подставляя свое лицо легкому ветру. Решив перевязать волосы, я опускаю голову вниз и делаю несколько шагов вперед, чтобы не терять еще больше времени впустую, и совместить нелепую ходьбу с приведением локонов в более-менее нормальное состояние — чтобы они не прилипали к моей коже.

– Ауч.

Моя голова наклонена вниз, одна рука держит волосы в хвосте, а вторая – завязывает их резинкой.

Пусть ждет!

Я пытаюсь… правда пытаюсь разгладить гневное выражение лица и сменить его на мягкое и добродушное, но это так трудно…

Желание сломать его речевой аппарат, который выдает какое-то неуместное восклицание, за то, что он где-то шлялся весь этот час, вместо того чтобы понаблюдать за мной и прикоснуться ко мне, когда я бы попросила помощи, настолько велико, что его невыносимо больше держать внутри.

Медленно поднимаю голову, дышу, успокаиваюсь и выдаю:

– Ой, прости, я тебя задела, да? – наигранно откидываю волосы за свою спину.

– Скарлетт?

– Она самая, – подтверждаю я, выпячивая грудь вперед и тяжело дыша. Делаю я это намеренно, чтобы обратить его внимание на свои формы, но он как будто настроен на режим полнейшего пофигизма. Его взгляд направлен исключительно в мои глаза.

Окей…

Я немного оттягиваю топ вниз, как бы поправляю его, но на самом деле все еще надеюсь на его мужской интерес, который должен проявиться, когда почти перед лицом светят грудью.

Алло, Те-е-ео! Слегка влажная от пота грудь второго размера в тесном топе, тяжелые вздохи, близкое расстояние к тебе, мои природные феромоны, заполняющие пространство. Этого недостаточно? Ты вообще нормальный?! Или тебя такое не привлекает?

– Я не следила за тобой, Тео, – произношу я, указав на его лицо пальцем.

– Чистая случайность? – интересуется он, склонив голову набок.

– Наверное, – говорю я, переведя задумчивый взгляд на его руки. – Мне посоветовали этот зал как самый лучший, поэтому я здесь.

– Понятно, – равнодушно отвечает он и, кивнув, направляется ко входу.

Так, какого хрена? Твоя тачка стояла здесь целый час, и только сейчас ты идешь заниматься? Что. Ты. Такое?

Зажмуриваю глаза, испытывая тонну раздражения под грудной клеткой и проклиная себя за то, что делаю, я поворачиваюсь к нему.

– Тео, – произношу я громко, и жду, когда он откликнется. – Ты не хочешь выпить со мной кофе? Обещаю, что после этого буду обходить тебя стороной и держаться подальше, как ты и просил.

– Прости, но…

Давай, идиот, придумай очередную отмазку, из-за который ты вынужден мне отказать….

– Торопишься, да?

– Да, и после тренировки я не ем и не пью ничего. Может, в другой раз? – хмыкнув и пожав плечами, он скрывается за дверями.

Как же ты меня бесишь, а твои тупые отговорки и подавно.

Мое милое поведение – пройденный этап, который не оправдал ожиданий, а только усугубил все.

Порча его настроения – миссия разблокирована.

Убедившись в том, что он уже ушел, я, глубоко дыша, подхожу к своему байку, надеваю шлем на голову и заправляю волосы под него. Достаю ключ из бокового кармана рюкзака и несколько раз подкидываю его в воздухе. Ключ падает на мою ладонь как раз в тот момент, когда мою голову посещает идиотская мысль, которая побуждает меня повернуться в сторону его машины и начать улыбаться как чокнутая.

Посмотрев по сторонам и убедившись в том, что рядом нет никого, я медленно, но уверенно подхожу к машине Тео, напевая себе под нос придуманный только что трек, содержащий лишь одну строчку: «Как я тебя ненавижу-у-у».

Какая красивая, комфортная, вероятно, чертовски дорогая…

А цвет какой… насыщенный, потрясающий, темный… слишком идеальный, настолько, что так и хочется немножко подправить, добавить изюминку… совсем малость… вот здесь.

Не отрывая взгляда от двери спортивного зала, я поднимаю руку к водительской двери и «случайно» задеваю ее своим ключом, изображая неровное, но заметное сердце. Сердце – как знак чистейшей и искренней, но такой безответной любви к этому бурундуку.

– Ой, ой, ой, – вздыхаю я, покачивая головой из стороны в сторону. – Какая… жалость, – произношу, поджав губы. – Милый Тео… ты что, разбил сердце какой-то девушке, и она решила так низко тебе отомстить? Ц-ц-ц, как жестко с твоей стороны…

Мое настроение приподнимается, эйфория заполняет каждую частичку сознания. И я, не скрывая своего самодовольства, жалею лишь о том, что не увижу его разгневанное лицо, когда он заметит мой шедевральный рисунок.

На сегодня это конец. Теперь мне нужен отдых от него, но позже… Позже я буду продолжать падать к ногам этого «прости, но я тороплюсь».

Глава 6

ТЕОДОР КАТТАНЕО

Чертовски обожаю неожиданные повороты.

– Что значит у вас не работают камеры? – Мне не нужно придавать голосу ноток раздражения, они вовсю выливаются самостоятельно. – То есть, вы хотите сказать, кто-угодно может подойти и сделать что-угодно с чужим имуществом? – возмущаюсь я, указывая на царапину в форме кривого сердца на двери моей тачки.

Поразительная херня… Меня не было всего полчаса. Каких-то незначительных полчаса тренировки на ноги. И вот такой удивительный сюрприз успел появиться здесь.

– Прости, Тео, – начинает один из охранников, с которым у меня наладилось общение в первый же день моего нахождения в данном месте. – Нам сегодня с утра заменили оборудование, но еще не успели подключить его к сети, поэтому все, что происходило снаружи остается вне доступа наших глаз.

– А ты где был? – интересуюсь я, наконец отрывая свое пристальное внимания от данного «шедевра» и переводя взгляд на охранника.

– Я отлучился всего на две минуты в туалет. Все остальное время никаких происшествий не было.

– Внутри камеры работают? – спрашиваю я, вскинув брови, пытаясь сообразить поможет ли мне это найти человека, который решил испортить мне настроение к вечеру.

– Внутри работают, но…

– Покажешь записи?

Он несколько раз кивает и, вздохнув, приглашает меня в комнату охраны, где выводит на экран записи с камер наблюдения внутри спортзала. Я стою позади него, рассматривая происходящее на мелких картинках.

Он нажимает на ускорение, перематывая на момент, который может помочь мне, и тут мой взгляд падает на кадры из зала со спортивным инвентарем.

– Стоп… выведи на экран вот это, – прошу я, указывая пальцем на занимательную картину.

На черно-белом полотне происходит весьма красочная сцена: Скарлетт Скай, в компании мускулистого мужчины-тренера, выполняет приседания со штангой. И делает это так… сексуально? Она стоит боком к камере, уверенно удерживая металлический гриф с дисками на своих плечах, и приседает, выпячивая задницу. Ее движение не остаются без внимания. Мой взгляд переходит на окружающих ее людей, которые смотрят на нее так, словно пришли на бесплатное порно.

Втягиваю воздух в легкие и присаживаюсь рядом с охранником, самостоятельно зажимая кнопку перемотки. Отпускаю ее, когда вижу, как Скарлетт трогают, помогая… наверное, помогая выполнить упражнение, но при этом руки тренера находятся не на инвентаре, а… на ее талии, а потом спускаются к бедрам. Что. За. Хрень?

Кажется, Скарлетт Скай не такая уж и скромница, которую пытается выдавать из себя…

Эта странная девушка с нездоровым желанием подружиться со мной начинает выводить меня из спокойного состояния. И если бы она на самом деле была такой, какой я ее встретил, – резкой, вспыльчивой, дерзкой, то возможно, мне бы было это интересно и весело. Но так как она сказала, что ее поведение в тот день всего лишь дурацкий спор, в котором мне выпала странная возможность поучаствовать, то… то меня это порядком выматывает.

Ее прилипательные действия в мою сторону, объясненные тем, что она просто никого не знает в университете, ее странно-заинтересованные взгляды на меня, попытки поговорить… не цепляют, а наоборот, отталкивают.

С-к-у-ч-н-о.

Но есть вероятность, что она липнет ко всему, что движется, поэтому мне нужно просто забить.

Плюс ко всему, у меня на это лето совершенно другие планы. И имя у этих планов – Фелиция Льюис. Что-то мне подсказывает, что совсем скоро я добьюсь своего, и мы сможем быть не просто девушкой и парнем, который сохнет по ней, а чем-то большим.

Да, ситуация в библиотеке получилась очень… не очень. Но когда она начала беспокоиться обо мне, задавать вопросы о моем состоянии, предложила свою помощь, а потом и вовсе массировала мою шею и плечи, я, поддавшись моменту, решил провернуть кое-что, за что она продемонстрировала мощную пальце-ладонную реакцию в сторону моей щеки.

Абсолютно заслужено.

Это уже второй раз, когда я пытался дотянуть свои губы до ее, за что получил просто пощечину. Но это было забавно.

Полностью проигрышным это не назовешь, потому что ее реакция была столь милой и очаровательной. Когда ее щеки вспыхнули румянцем, дыхание стало прерывистым, а глаза избегали встречи с моими, я не мог не наслаждаться этим моментом. Наблюдать, как она старается скрыть свою смущенность, было абсолютным удовольствием.

– Это все? Больше ничего нет? – вернувшись к реальности, спрашиваю я, когда видео доходит до момента моего появления.

– Да.

Не увидев ничего интересного на записи, я не в очень хорошем настроении отправляюсь домой. Хорошо, что мои мысли заняты Фелицией и могут отвлечь меня от этого неприятного инцидента.

Заехав на территорию особняка, я выхожу из машины, встречая Мэддокса на улице, который, по всей видимости, только что вернулся с очередного пока-что-секретного свидания с Дженни, лучшей подругой Теи.

Решив приберечь свое слегка подпорченное настроение на глубокую ночь и не делиться им с окружающими людьми, я растягиваю губы в привычной дурацкой ухмылке и направляюсь к своему брату.

Мэддокс выглядит так, словно всю ночь потратил на увлекательные разговоры и поддерживающие объятия. В его коротких темных волосах виднеется пух от подушки, а лицо кажется слегка помятым, как будто он поспал всего час, и этот час был перед выездом домой.

Подойдя ближе, я отбиваю вытянутую вперед ладонь и начинаю улыбаться еще шире, заметив на его шее насыщенную отметину, багрового оттенка, подтверждающую то, что мои догадки о его музе верны.

– Твой день выдался весьма… необычным, – отмечаю я, переводя взгляд на его глаза.

– Достаточно, – говорит он, слегка усмехнувшись, вероятно, от воспоминаний.

– Ты не хочешь делиться подробностями, да? – спрашиваю я, уже зная ответ на этот вопрос.

Мэддокс – до передоза творческий человек. Вся его страсть – кисти, полотно и эстетика женского тела. Еще месяц назад он напоминал худшую версию парня после расставания: алкоголь, случайные связи, которые он оправдывал поисками идеальной музы, бесконечные дни и ночи в студии. Но с появлением Дженни в его жизни все изменилось. Теперь он уже не кажется ходячим мертвецом – сейчас он по-настоящему живет.

– В этом нет никакого смысла, – отвечает он, задумчиво смотря куда-то в сторону. А потом он отправляется к моей машине и, присев рядом с водительской дверью, увлеченно рассматривает царапину, словно видит в ней шедевральный рисунок какого-то известного художника.

Закатив глаза, я подхожу к нему и, прислонившись к боковой стороне капота, выдыхаю:

– Да-да, я знаю, что только недавно забрал ее из салона, Мэд. Не надо пытаться вправить мне мозги, я тут ни при чем, – произношу я, выставляя ладони перед своей грудной клеткой.

– Ты снова разбил кому-то сердце? – Он бросает на меня вопросительный взгляд, и я мог бы получить от него еще какую-то нотацию, но, вместо этого, он просто проводит пальцем по царапине и насмешливо добавляет: – Судя по неровности линий, ты очень сильно обидел ее.

– Я не обижал никого, – возмущенно отвечаю я.

– И за сегодняшний день даже не испортил никому настроение? – спрашивает он, подозрительно прищурившись.

После его вопроса, я начинаю активно рыться в своей голове и проматывать события прошедшего дня. Фелиция не могла этого сделать из-за поцелуя. Она ни за что не стала бы портить мою тачку. Или… стала?

Думай, Тео, думай.

Так, еще раз. Когда я уезжал из университета, царапины на двери не было. Или я не заметил… Нет, ЭТО я бы точно заметил! Когда я вернулся в машину за спортивной одеждой после встречи с парнями, с которыми мы периодически собираемся и играем на инструментах, ее тоже не было. Соответственно ее сделали тогда, когда я был в зале. За эти ничтожные полчаса.

Какого…

Второй и единственный человек, которого я, возможно, мог обидеть сегодня, и сделал это очередным переносом общения на попозже, – Скарлетт Скай.

Если это она, то теперь мне становится интересно… интересно, что творится в ее башке, интересно, очередной ли это спор… интересно, какого хрена она это сделала.

– Тео?

– Только себе, – отвечаю я, выныривая из анализа дня.

– Я могу закрасить ее, если что, – предлагает Мэддокс, поднимаясь на ноги.

– Нет, – быстро отвечаю я, смотря в одну точку перед собой и медленно растягивая губы в улыбке, представляя то, как Скарлетт делает это сама. Под моим присмотром. – Не нужно убирать доказательства вины другого человека, если я могу найти его и наказать за проступок.

– Тео, не забывай, на кого ты учишься, – напоминает Мэддокс, явно не разделяя мой настрой.

– Наказание в рамках закона, не беспокойся, – хлопнув его по плечу, я нажимаю несколько раз на кнопку брелока и направляюсь в дом.

Оказавшись в комнате, я, вместо привычного ритуала: публикация фото в соцсеть, игра на гитаре и прокрастинация, следую своему интересу и сажусь за стол. Поднимаю крышку ноутбука и открываю сайт университета, надеясь откопать хоть какую-то информацию об этой особе.

С огромным трудом, спустя долгих двадцать минут, я нахожу кое-что. Кое-что, что не содержит в себе никакой информации, кроме ее фотографии, имени и даты рождения, которая меня удивляет.

Скарлетт не солгала о том, что несовершеннолетняя.

Приподнявшись на стуле, я достаю из заднего кармана телефон, открываю галерею и нахожу ее фото, которое успел сделать в машине, когда она, с ее слов, отменно выигрывала свой «спор». Подставляю телефон к ноутбуку и сравниваю фотографии. Плавно перемещаю взгляд с одного на другое, пытаясь понять, где она настоящая: там, где мило смотрит в камеру, растягивая пухлые губы в улыбке, или там, где гневно сводит брови, смотря так, словно весь мир – ее личное проклятие.

Откидываюсь на спинку, сцепляя руки за головой, и смотрю на ее фото на экране. Все внутри кричит, что тут что-то не так. Не может человек резко и настолько реалистично вжиться в роль бунтарки, если, опять же с ее слов, сказанных после произошедшего, никогда не был таким. Особенно, если учесть некоторые детали сегодняшнего дня.

Библиотека. Ее резкий ответ парню, когда мы лежали под книжным стеллажом. Ее мысли, которые она не озвучивала, но проявляла на лице. Ее взгляды, которые кричали громче слов. Единственное логичное объяснение всему этому – диссоциативное расстройство идентичности. Только в этом случае я поверю в весь этот бред, который происходит, стоит ей только оказаться поблизости.

Что ж, Скарлетт Скай, вот теперь мне поистине интересно узнать, каких плещущих чертей ты прячешь за милой улыбкой и невинными глазками в стенах университета. Так уж и быть, если мне вдруг будет нечем заняться, или я внезапно заскучаю, я тебе снова немножко подыграю.

Глава 7

ТЕОДОР КАТТАНЕО

Чертовски обожаю пятницу.

…но не в этот раз…

Мое утро начинается не по плану. Я забыл подключить телефон к зарядному устройству, точнее я сделал это, но не подключил зарядное к питанию, из-за чего я благополучно пропустил будильник и проспал на целых полчаса.

Поднявшись с кровати, первое, что я замечаю, – бьющие по окну капли дождя, которые ночью сработали на мне как белый шум. Дождь добавляет моему состоянию еще больше сонливости и желания отключиться при первой же возможности, но мне никак нельзя этого делать.

Пусть я и нахожусь в настроении где-то между «дерьмо» и «сносно», сегодняшний день должен пройти прекрасно. Как минимум, одно событие меня порадует сегодня. Или человек.

Натянув на голову капюшон белой толстовки, я бросаю в карман красную коробочку, наушники и телефон. Торопливо выбегаю на улицу, проигнорировав полуголого Мэддокса, отправляющегося в ванную комнату.

Сажусь за руль и выезжаю в университет, проезжая на одном из светофоров на красный, чтобы успеть на занятия.

Сомнительно, да? Конечно же не в учебе дело. Я вообще мог бы не посещать университет, но есть кое-что, что побуждает меня проводить приличное количество времени там еще и летом.

Все дело в одной девушке, по которой я… схожу с ума? Но я не схожу с ума. Я просто мечтаю получить от нее взаимность и, возможно, после этого я успокоюсь.

Заехав в цветочный магазин и извинившись за свое опоздание, я забираю композицию, состоящую из ее любимых желтых роз, и выезжаю к своей королеве.

Я останавливаю машину на парковочной зоне университета и, схватив с соседнего сиденья букет, выхожу под проливной дождь. Бегом поднимаюсь по ступенькам и отправляюсь на поиски Фелиции.

В библиотеке мне сообщают, что она отошла, и я приступаю к игре под названием «найди Фелицию, или… найди Фелицию». Пройдя почти весь первый этаж, я останавливаюсь, заметив ее.

Как же потрясающе она выглядит в этом нежном, но таком роскошном белом платье, длиной до середины бедра. Ее длинные светлые волосы водопадом спадают на спину, а макушка украшена небольшим бантом в цвет платья.

Она стоит у подоконника и, уверен, дарит свою шикарную улыбку своей лучшей подруге – Карлотте.

Подобрав с пола свои мечтательные слюни и стянув с головы капюшон, я поправляю волосы и, натянув улыбку на лицо, направляюсь в их сторону.

– Привет, – произношу я, совершенно не ожидая, что из-за позднего пробуждения мой голос будет звучать ужасающе хрипло.

Карлотта выпрямляется, расширяет глаза и смотрит на Фелицию, затем кивает на меня, явно намекая ей, чтобы она обернулась.

Прочистив горло в надежде, что буду звучать не так грозно, я протягиваю букет из девяноста девяти роз в ее руки и приступаю к поздравлению:

– В эту дождливую пятницу родилась моя королева, благодаря которой каждый мой день становится лучше предыдущего. – Я знаю, что звучу как полный болван, но говорю все это очень искренне. – Я счастлив, что ты есть в моей жизни, пусть пока что в стороне, но все поправимо. Продолжай и дальше радовать меня своей красивой улыбкой и доброй душой. С днем рождения, Фелиция Льюис.

– Тео, – говорит она, слегка улыбаясь.

Меня немного удивляет ее реакция. Я ожидал увидеть отторжение или хмурость. Но она не начинает бить меня букетом по лицу, за что я очень благодарен ей.

– Тео, спасибо большое. – Она отрывает взгляд от цветов и мягко, с добротой смотрит на меня. А дальше… дальше она делает шаг в мою сторону, а я делаю шаг назад, решив, что сейчас все-таки шипы встретятся со мной, но она просто встает на носочки и целует в щеку.

Фелиция Льюис только что сделала шаг ко мне.

Фелиция Льюис только что поцеловала меня.

– Ва-а-ау, – заторможенно выдаю я, совершенно не ожидая получить такую благодарность на свое поздравление. – Я готов дарить тебе цветы каждый день, добавляя по два цветка в букет, чтобы наши отношения развивались еще быстрее, – на одном дыхании произношу, не моргая, чем вызываю у нее улыбку, а у ее подруги кашель, которым она давится, а потом начинает хлопать себя по грудной клетке, желая избавиться от смертельного приступа.

– Тео, ты ведь знаешь, что…

– Знаю-знаю, но я буду ждать, – подмигнув и щелкнув пальцами обеих рук перед своим лицом, я отворачиваюсь и ухожу, чувствуя внутри что-то невероятное.

Продолжая держать лицо в режиме «улыбка придурка», я захожу за угол и засовываю руки в карманы. Прохожу немного и резко останавливаюсь, когда нащупываю пальцами подарок, который купил ей, но о котором совершенно забыл.

Я разворачиваюсь и иду обратно, желая получить еще одну порцию благодарностей, но уже в другую щеку. Почти дойдя до угла, где она стоит, я стопорюсь и прислоняюсь спиной к стене, когда слышу свое имя.

– Фел, ну ты серьезно? Он такой внимательный к тебе, может, все-таки дашь ему шанс? – говорит Карлотта, пытаясь направить мысли Фелиции в правильную сторону. – Это ведь Теодор Каттанео! Слышишь? Секс даже в имени слышится, а во внешности… Думаю, тут и говорить ничего не нужно.

На моих губах появляется самодовольная улыбка от осознания того, что я зарекомендовал себя подобным образом. Нет ничего прекраснее, чем знать, что тебя хотят все. Все, кроме нее.

– Я знаю, – говорит Фелиция, тяжело вздыхая, – но я уже не знаю, как ему намекать на то, что он меня не интересует. Я не хочу его. Он как будто специально постоянно приходит после моих отказов и пытается влюбить меня в себя.

– Детка, это называется желание добиться тебя.

– Это несомненно приятно, но я… я люблю другого.

Услышав эти слова, я начинаю хмуриться и думать, о ком она, черт возьми, сейчас говорит? Насколько мне известно, Фелиция одинока, и ее сердце сейчас свободно. Тогда о какой любви к другому парню может идти речь? Если только…

– Хардин Скотт – вымышленный персонаж, Фелиция.

Да, Карлотта, полностью согласен.

– Нет, это не Хардин, – хмыкнув, произносит Фелиция. – Я познакомилась с ним в конце прошлого лета. А месяц назад я летала к нему.

Следующее, что говорит Фелиция просто рвет меня изнутри и подтверждает то, каким слепым придурком я был все это время:

– Когда я была у него, мы переспали. Это был мой первый раз. И он был таким…

– Болезненным? – интересуется Карлотта.

– Волшебным, – мечтательно произносит она. – Когда любишь человека, закрываешь глаза на боль.

– Почему ты не скажешь об этом Тео? Ну, не о том, что ты потрахалась с парнем, которого любишь, а просто о том, что он у тебя есть, – в голосе ее подруги слышится искреннее беспокойство. – Может, тогда он наконец оставит тебя в покое?

– Я не хочу, – говорит уже давно не моя королева, в очередной раз вздыхая. – Я не хочу делать ему больно. Он такой… такой искренний, милый, забавный, – произносит она, явно улыбаясь при этом.

Я держу в руках бархатную коробочку, поглаживая ее большим пальцем, и решаю, что с меня достаточно, и пора оставить все это позади и уйти, но то, что я слышу дальше, доходит до грани внутренней истерики:

– Знаешь, Карлотта, когда я вижу то, как в его глазах загорается особенный блеск при виде меня… Когда понимаешь, что среди всех девушек, он выбрал именно меня, только меня, одну меня… это безумно льстит. Когда я думаю об этом, моя самооценка взлетает до небес. Он…

…просто придурок. Идиот, играющий роль влюбленного щенка в ее изощренном спектакле. Потрясающе. И если бы я услышал это от кого-то, подумал бы, что это ложь. Но тут… она сама все это говорит. И делает это очень искренне.

– То есть, ты хочешь сказать, что просто пользуешься его чувствами? Играешь? – в голосе Карлотты звучат ноты осуждения.

– Нет, что ты… – Фелиция запинается, ее голос становится тише. – Хотя… наверное, это действительно так. А еще это так благоприятно действует на меня. Я стала популярной. Благодаря ему, меня стали замечать. Если раньше просто проходили мимо, то теперь…

Поздравляю, Теодор Каттанео! Так виртуозно тебя еще не разыгрывали. Поэтично и чертовски профессионально.

Странный смех осознания рвется из моей груди, который практически невозможно сдерживать, но я пытаюсь, чтобы не выдать свое присутствие.

Стою и, смотря в одну точку перед собой, прокручиваю в голове каждую встречу с Фелицией, и теперь вижу все немного иначе, не в прекрасно искаженной версии, как видел прежде.

Ее вечные отговорки, уклончивые ответы, деликатные отказы – все складывается в идеальную картину, точнее в одно черное пятно на белом полотне. Вишенкой на торте моей необоснованной увлеченности оказывается ее парень, о существовании которого она забывала даже случайно упомянуть целых полгода.

Какой же я потрясающий придурок…

Что ж, учитывая итоги сегодняшней встречи, которая пошла немного не по тому плану, можно слегка подкорректировать свои же правила:

Первое – никогда не играть роль третьего лишнего.

Либо ты главный герой любовного произведения, либо нахрен сваливаешь со сцены.

Второе – держаться подальше от Фелиции Льюис.

Не моя королева уже достаточно долгий период времени искусно играла роль хорошей девочки. А по факту оказалась просто той, кто жрал ложками энергию и внимание веселого и милого парня, который хотел ее.

Возможно, я был слишком навязчивым – не отрицаю этого. Но, как минимум, можно было бы очертить границу, использовав признание о ее парне.

Третье – отпустить и забыть. Без оглядки и сожалений.

Четвертое – лучшее легальное средство по избавлению от чувств к одной – чувства к другой. Поэтому, что я там говорил о Скарлетт Скай? Может, это не такой уж и плохой вариант для переключения моего внимания?

Решив, что мои уши впитали достаточно дерьма от девушки, которая еще пятнадцать минут назад мне нравилась, я разворачиваюсь и направляюсь по коридору на выход. Мне нужно просто отдохнуть, отключить голову и развеяться, чтобы не совершить ничего опрометчивого ни в отношении Фелиции, ни кого-либо другого.

Выйдя на улицу, я иду к своей машине и, заметив девушку, которая направляется в университет, достаю из кармана коробочку.

– Держи, детка. Надеюсь, тебе понравится, – говорю я, фирменно улыбаясь и протягивая ей бархат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Главные герои дилогии «Следующая цель – твое сердце» и «На горизонте – твоя любовь».

Вернуться

2

Juvenile Justice Law – это законодательство, регулирующее обращение с несовершеннолетними, которые совершили правонарушения или преступления. Суть этих законов заключается в том, чтобы защитить права и интересы детей и подростков, предоставить им возможность исправиться, а также обеспечить более мягкое наказание, чем взрослым.

Вернуться

3

Pre-law – это учебная программа на уровне бакалавриата в США, включающая курсы, которые помогают подготовиться к поступлению в юридическую школу (law school).

Вернуться

4

«Элвин и бурундуки» – это популярная анимационная франшиза, которая включает мультфильмы, телесериалы и музыкальные альбомы. Теодор – один из главных персонажей мультфильма «Элвин и бурундки». Он является третьим братом, наряду с Элвином и Саймоном.

Вернуться

5

«Кэрри» – хоррор-роман Стивена Кинга

Вернуться

6

UCLA – University of California, Los Angeles, один из крупнейших и самых известных университетов США, расположенный в Лос-Анджелесе, штат Калифорния

Вернуться