Алексей Филиппов
Злое дело

– Осокин, спишь?! – заместитель начальника райотдела майор Стешин ударил ладонью по столу.

Удар у майора получился внезапным и звучным. Коля Осокин вздрогнул. Осокин конечно же не спал, а лишь задумался, глядя в окно на облако здорово похожее на придавленную слоном черепаху Тортиллу и на его безотрадную жизнь. И тут явился Стешин. Не было печали, так вот на тебе – получи боксёр нежданный апперкот в открытую челюсть.

– Чего по краже тёса со стройки дома быта? – поинтересовался майор.

– Разобрался, товарищ майор, плотники его тиснули, – лейтенант Осокин стал торопливо искать на столе нужную бумагу. Бумага, как всегда и бывает в таких случаях, никак не желала находиться. Под руку попадалось всё что-то не то…

– Ладно, – Стешин махнул рукой, – потом доложишь, а сейчас гони в Хлебалово.

– Как в Хлебалово? – вытаращил глаза Коля. – Это же даль несусветная! Когда ж я обернуться успею?

– Надо будет, там заночуешь, – отрезал майор, сверкнув дорогой фиксой. – Бери мотоцикл и гони. Только без коляски. Там дорога – не фонтан. К тому же ливень обещали. У них почтальоншу ограбили. Велосипед, вроде как, сперли и сумку… Велосипед какой-то маленький, а сумка серая. На месте уточнишь…

– Из-за велосипеда ехать в такую даль? – попробовал возразить Коля. – Так, участковый там…

– Нет там участкового, в отпуске он, – ещё раз хлопнул ладонью по столу майор. – Ты, Осокин, всегда языком много лишнего треплешь, а толку от тебя – как от козла молока.

Последнее замечание показалось лейтенанту особенно обидным, но спорить с начальством – себе дороже. Лучше промолчать. Невзлюбил майор начинающего сыщика, а потому и гнобил его при каждом удобном случае. Вот и сейчас – гонит Стешин лейтенанта в лесную деревню, куда дорога такая противная, что её и «дорогой-то» назвать не у всякого язык повернётся. Но Коле до атаманского звания ещё далеко, а потому приходится терпеть. Хотя, сказать по чести, терпеть уже здорово надоело. Разве о такой жизни Коля думал, поступая в школу милиции? В мечтах он тогда, как инспектор Томин, раскрывал одно громкое дело за другим и только успевал подставлять грудь под ордена да медали. А вот в жизни всё оказалось по-другому: за тёс и велосипеды орденов не дают.

Когда Осокин, выезжая за город, довернул ручку газа до упора, за его спиной из-за горизонта выползла чёрная туча. Лихо промчать, подставляя широкую грудь ветру, получилось километров пятнадцать, потом лейтенант свернул на лесную дорогу, и сразу стало не до лихости. Дорога была скользкая и грязная. Скоро попадаться лужи. С виду они казались мелкими да безобидными, но, как говорится, не верь глазам своим, а больше думай о здоровье. Первый раз, угодив с разгону передним колесом в яму, Коля чуть было через руль не перелетел, еле уберёгся, чтоб не ударить лицом в грязь самым натуральным образом. После этакого приключения скорость пришлось ещё сбросить, но и это не спасло от неприятностей. Железный конь то и дело сваливался задним колесом в глубокую колею и вяз там в грязи. Пару раз лейтенант вместе с мотоциклом свалился на бок.

В деревню Хлебалово лейтенант Осокин приехал грязный, злой и с прожжённым голенищем казённого сапога. Когда-то Хлебалово было богатым селом на торговом тракте, а теперь здесь осталось с десяток изб. Нет здесь торговой дороги, в другом месте её провели, а потому и погибает деревня в зарослях кустов ольхи и черёмухи. Около одной из изб стояли люди.

– Наконец-то, – заспешил к милиционеру мужчина в клетчатой рубахе, черном пиджаке и в брюках такого же цвета, которые были заправлены в высокие резиновые сапоги. – Я председатель сельсовета – Васькин Иван Иванович. Мне Мятов позвонил, я сразу в милицию сообщил и сюда… Сельсовет-то у нас в Сосновке, семь километров отсюда, а участковый в отпуске… А тут такое…

– Где потерпевшая? – Осокин прислонил мотоцикл к поленнице и вместе с председателем пошёл к крыльцу. Люди перед ними расступились.

Когда лейтенант взялся за ручку двери, в небе загремело. Старушки, стоявшие тесным кругом возле крыльца, стали часто креститься. Осокин снисходительно усмехнулся и посмотрел на сияющий солнечный диск, к которому медленно подползала черная, будто прокопчённая туча. Лейтенант не верил ни в бога ни в чёрта, но иногда надеялся на светлое будущее и на торжество справедливости.

В избе сумрачно, а потому Осокин не сразу потерпевшую и заметил. Она лежала около окна лицом вниз, а на затылке её зияла преогромнейшая рана. Пропитанный кровью, но ещё наполовину зелёный платок, укрывал голову убитой. Всю, кроме страшной раны. Еле-еле сдержав приступ тошноты, Осокин вышел на крыльцо.

– Так мне сказали, что тут велосипед украли, – тихо сказал он, утирая бледное лицо рукой.

– Это всё Мятов, – развёл руками председатель сельсовета и кого-то позвал. – Федотыч, подь сюда! Где тебя черти носят?

Из толпы вышел невысокий жилистый старик в клетчатой кепке, в полинялом военном кителе, в новых светло-серых брюках и в яловых сапогах. Когда Федотыч подошёл к крыльцу, с неба вдарил ещё один раскат грома, а сильный порыв ветра сорвал ветку с берёзы и погнал её вдоль улицы наперегонки с обрывками бумаги да серой соломой. Старушки опять стали креститься, а стоявшие за их спинами два мужика негромко выругались.

– Вот он! – не замечая грома, указывал пальцем на старика Васькин. – Позвонил мне и сказал, что почтальоншу ограбили, что велосипед у неё отобрали. Я с его слов и докладывал!

– И ничего не так, – утёр ладонью взмокший лоб старик. – Я сказал, что зашёл с Веркой Сипеловой к Бедовой, к почтальонше за граблями, а её ограбили и по башке… Сумку почтовую унесли, она у неё всегда на серванте стояла… Вон, Верку спросите…

Одна из женщин утвердительно кивнула, всхлипнула и потёрла тыльной стороной ладони глаза.

– Про велосипед и речи не было, – продолжил Федотыч. – А то, что слышимость с нашего телефона, как из брюха беременной коровы, так это я уже не раз говорил. Я по связи двадцать с лишним лет отслужил…

Старик-связист хотел ещё что-то уточнить, но тут опять ударил гром, а порыв ветра швырнул на людей крупные капли дождя. Люди засуетились, и, вжав головы в плечи, стали расходиться. Чёрная туча закрыла полнеба и наползла на солнце. Начался дождь. Сперва просто закапало, а потом полило как из ведра. Стало темно, сверкнула молния и опять загремело. Раз, второй, третий…

– Мне надо срочно позвонить в отдел, – закричал Осокин. – Тут оперативная группа нужна! Чего я один сделаю?!

– Беги за мной! – крикнул Федотыч.

Он снял кепку и побежал. Лейтенант с председателем сельсовета поспешили следом.

Телефон у Федотыча не работал. Лейтенант долго крутил диск, но из трубки – ни звука.

– Поди, дерево на провода упало, – развёл руками пожилой связист. – Бывает у нас такое. Вон и света нет. Теперь монтёра надо из района ждать.

– Тогда я поеду, – Осокин шагнул к порогу.

– Куда ты, лейтенант? – остановил его председатель. – Посмотри, чего на улице творится. Теперь пару дней отсюда не выбраться. Все дороги затопило…

– Это из-за плотины городской всё, – вздохнул Федотыч, глядя на оконное стекло, буквально дрожащее от частых ударов дождевых капель. – Как построили её, так у нас всё заболотилось…

– А вот плакаться нечего, – Васькин строго глянул на старика. – Не раз вам предлагали переехать на центральную усадьбу. Не согласились, так теперь терпите.

– Я мне-то чего делать? – лейтенант посмотрел на Васькина.

– Убийцу искать, – сдвинул брови председатель. – Ты же милиционер. А я тебе помогать буду. Нельзя это дело просто так оставлять.

За окном сверкало и грохотало, дождь лил, словно во время потопа вселенского, а в избе сухо и тепло от топившейся русской печки. Председатель присел к столу, Федотыч стал разжигать угли в самоваре, а Осокин никак не находил себе места. Он – то подходил к окну, то хватал с комода истрёпанный журнал без обложки, то швырял этот журнал на стол, то садился на табурет и начинал чистить форменные брюки, потом опять шагал к окну.

– У меня сын тоже марки начал собирать, но хватило на неделю, – Васькин неторопливо листал журнал. – Да… И каких только открыток раньше не печатали. Вон, даже нарисовали – как Гитлер в тулупе из-под Москвы удирает. Смотри – как ловко изобразили. Да… А неужто значки и до революции выпускали?

Осокин взял с комода книгу, но успел только рассмотреть обложку.

«Что это на монетный двор такой?» – подумал лейтенант». Тут внезапно распахнулась дверь, и в избу вбежала старуха. Она промокла насквозь, седые мокрые волосы высовывались из-за сбившегося на затылок платка.

– Ты чего, Петровна? – вытаращил глаза на нежданую гостью Федотыч.

– Нюшу Барчукову убили! – выпалила старуха, схватилась за грудь и плюхнулась на диван.

– Как «убили»? – вскочил с табуретки Васькин.

– Не знаю, – тяжело дыша, отвечала Петровна. – С утра её сегодня не видела. Мне племянник трактор обрезков с лесопилки привёз, так я почесть весь день их убирала. Еле-еле до дождя успела. Устала сильно, хотела чайку попить, хвать – заварка кончилась. Побежала к Нюше одолжить, а она… Холодная уже лежит… Господи, за что же так её? Пойдёмте!

Старушка быстро поднялась – и к двери! Осокин с Васькиным за ней!

Труп лежал тоже головой к окну. И рана на затылке такая же, как у Бедовой: с верхней трети шеи и почти до макушки. Кровь возле раны почернела, на полу около белой шеи убитой небольшая круглая лужица такого же цвета. Край лужи слегка размазан. Заголосила соседка.

– Горе-то какое, горе! Дочка от неё только третьего дня уехала. Почесть неделю вместе с зятем гостила. Обещала осенью к себе её забрать. А тут такое… Нечистая сила на деревню нашу напала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.