Вивиан Фокс
Мажор. Стань моим первым

Глава 1

Лера

“Я не стану связываться с девственницей. Реши эту проблему, пока будешь дома”

Я еще раз пробегаю взглядом по английскому тексту и, заблокировав телефон, вздыхаю.

– Лера, все хорошо? – спрашивает сидящий напротив папа, всего на мгновение оторвав взгляд от экрана планшета.

Я молча киваю.

Бессмысленно показывать ему сообщение от Маркуса. Папе плевать на такое. Так что смысл зря сотрясать воздух? Он не станет вмешиваться в мои отношения с женихом.

– Вот мы и на месте, – говорит отец, когда самолет наконец останавливается.

Я выглядываю в иллюминатор и чувствую, как начинает разгоняться сердце. Как же я мечтала вернуться домой! Здесь похоронена моя мама. Здесь живет мой лучший друг. Здесь все понятно и без двойного дна. Ну, чаще всего.

– Да, Саш? – перевожу взгляд на папу, который уже прижал телефон к уху. – Приземлились. Скоро буду в офисе. Скажи Аристарху Пантелеевичу, что отчет отправлю завтра. Он уже почти готов, надо вычитать. Да, конечно. Думаю, часа полтора.

Я отстегиваю ремень и поднимаюсь со своего места. Стюард – он же пилот – передает мне мой рюкзачок.

– Спасибо, – улыбаюсь ему.

– Всегда рад прокатить вас, – подмигивает он.

– Передавайте привет внучке.

– Непременно передам, – кивает. – Она до сих пор под впечатлением от ваших подарков.

– Пошевеливаемся, Валерия, – строго произносит папа, становясь рядом со мной. – Мне еще надо в офис, а перед этим забросить тебя домой. Спасибо, Алексей, – пожимает руку пилоту.

– Всегда к вашим услугам, Матвей Герасимович. Валерия, – с улыбкой кивает он, и мы спускаемся вниз по трапу.

– Пап, меня встретят, так что не напрягайся.

– Кто встретит? – хмурится отец, а потом на его лице проскальзывает догадка. – Хорошо. Только помни не давать Адаму никакой надежды, ты уже помолвлена.

Мне хочется задать ему вопрос, как бы к его решению отнеслась мама, но он не ответит. Он вообще о ней не говорит, как будто ее никогда не было в нашей жизни.

– Конечно, папочка, – отзываюсь и, чмокнув его в щеку, тороплюсь к выходу с терминала.

Моего лучшего друга Адама Манна можно узнать за версту. Потому что такую красоту не заметить просто невозможно. Красавчик, знающий себе цену. С наглым взглядом. Крепким, мощным телом. И руками, которые каждую девушку сведут с ума. Эти руки умеют вытворять такое…

Я имею в виду, они готовят вкусно. Настолько, что можно язык проглотить.

А еще Адам… позер. Он иногда ведет себя так, что я краснею на ровном месте.

Например, сейчас.

Он вырядился в деловой костюм и притащился в аэропорт с огромным букетом красных роз. Ну не придурок?

Хмыкаю, но ускоряю шаг, торопясь к Манну. А он улыбается какой-то девчонке, которая стоит неподалеку и кокетливо накручивает прядь блондинистых волос на палец. Я даже немного ревную, черт побери! Но это от того, что я три месяца не видела этого красавчика.

– Ах ты засранец! – выкрикиваю в паре метров от Адама. – У него жена и двое детей, а он улыбается тут всему аэропорту! И цветы купил слишком дорогие! На что ты собираешься кормить наших детей?!

Девка тут же ретируется, а Манн, еле сдерживая смех, выпячивает свои пухлые губы.

– Ну дорогая, это же я чтобы тебя порадовать, – тянет он.

– В следующий раз порадуй памперсами.

– Так а дети где? – спрашивает и оглядывается, будто и правда разыскивает наших отпрысков.

– Так в детдом же сдала, мы же договорились.

Какая-то женщина справа ахает, вторая слева начинает поносить нас последними словами.

– Во заживем теперь, – ржет Адам и, схватив меня за талию одной рукой, поднимает в воздух и кружит. А я хохочу. Кто-то со стороны называет нас ублюдками и безответственными сволочами, а мы ржем. – Пора сваливать, иначе нас сожрут, – шепчет мой друг.

Я забираю у него цветы, а он ставит меня на землю и, обняв за плечи, тащит на выход.

– Надо будет проверить, не появились ли прожженные дырки у меня на спине, – смеюсь. – Кажется, та баба справа испепеляет меня.

– Меньше провоцируй, и не будут оставлять дыры, – отвечаю и цокаю языком, а Адам крепче обнимает меня за плечо и притягивает к своему боку.

– Соскучился по тебе, змеючка.

Это прозвище он дал мне года три назад, когда приезжал ко мне в штаты, и мы пошли в ночной клуб. Там какой-то чувак начал приставать ко мне. Адам еще даже не успел подскочить, как я начала шипеть на того придурка. Манн говорит, что это и правда звучало так, будто шипит змея. Мы тогда просто посмеялись, но он до сих пор называет меня змеючкой.

– И я соскучилась, – отзываюсь, и Адам усаживает меня в свою машину.

Мы приезжаем в любимую кофейню и устраиваемся за столиком перед панорамным окном. Адам берет нам кофе с десертами, и наши взгляды сталкиваются.

– Тебе идет розовый, – говорит мой друг и дергает за прядь волос. – Как вообще дела?

– Короче, папа устроил мою помолвку с Маркусом, – объявляю важную новость.

Адам зависает, так и не донеся вилку до рта. Опускает ее и кладет на тарелочку прямо с кусочком баскского чизкейка. Сжимает челюсти и стреляет в меня раздраженным взглядом.

Я приподнимаю брови, молча побуждая озвучить то, что у него в голове.

– Нахера, Лер? – спрашивает резковато.

– Ты не материшься, – напоминаю ему.

– Так я и не матерился.

– Хер – это…

– Лер, – перебивает. – Нахера, а? Тебе только восемнадцать. Какой брак?

– Мы договорились, что это будет типа долгоиграющшая помолвка, – пожимаю плечами.

Почему-то у меня возникает потребность защитить то ли папу с его решением, то ли саму себя, потому что я не остановила этот театр абсурда.

– Что это значит – “долгоиграющая помолвка”? – спрашивает Адам.

– В смысле… ну, мы как бы договорились, что я получу диплом о высшем образовании, и только потом мы поженимся.

– Твою бл… Я выйду покурить.

Он резко вскакивает из-за стола и выходит из кофейни. Достает свой вейп и начинает парить. Я смотрю на Адама через стекло. И это он еще не знает условия, которое мне поставил Маркус. И того, что я теперь буду вынуждена искать того, кто избавит меня от “проблемы”.

Глава 2

Лера

Адам возвращается минут через пять и, сев за столик, выпивает стакан воды, не глядя на меня. Потом наконец наши взгляды сталкиваются.

– Ты любишь его?

– Маркуса? – задаю самый тупой в мире вопрос. Адам мрачно кивает. – Ну… наверное. Мы же встречаемся.

– Встречались. На расстоянии – это не встречи, а просто попытка поддержать отношения. Почему ты приехала? Почему не осталась там получать образование?

– У папы закончился контракт, и он решил вернуться. А я… ну, тут образование лучше. Все равно я буду получать диплом международного образца.

– Который придется еще нострифицировать, правда?

– Не знаю, – качаю головой. – Не уточняла. Почему ты вообще злишься?

– Потому что, блин, тебе восемнадцать! – шипит со злостью. – Лера, кто связывает себя с одним мужчиной в восемнадцать? Мы же не в прошлом и даже не в позапрошлом веке! В наше время никто не женится так рано. Что с твоим женихом не так? Или он просто захотел себе невинную девочку? Или вы с ним… Не отвечай, это не мое дело.

– Ты как-то слишком близко к сердцу принимаешь мою помолвку.

– Цирк какой-то, а не помолвка. Я понимаю, если бы ты была в него влюблена. Но это…

– С чего ты взял, что не влюблена?

– Потому что когда говоришь о нем, будто отбываешь повинность. О любимых так не рассказывают.

Я начинаю закипать. Меня бесит то, что мой чересчур проницательный друг, как всегда, прав. А у меня просто нет контраргументов, и это приводит к тому, что я злюсь теперь и на Адама, хотя повода вообще нет.

– Короче, – психую. – Ты будешь теперь дуться и выговаривать мне за принятые решения? Если так, то я сваливаю.

Хватаюсь за сумку, но не дергаюсь с места, давая Адаму возможность остановить этот абсурд.

Мы, блин, не виделись три месяца! А он затеял этот разговор! То есть, технически его затеяла я, но кого это интересует? Он не должен был пройти в таком ключе. Не знаю, какой реакции ждала, но точно не такой упоротой. Может, поздравил бы меня как лучший друг и перевел тему на менее болезненную.

– Прости, это не мое дело, – наконец выдает Адам, и я отпускаю сумку. Он хватает меня за руку и легонько ее сжимает своей горячей ладонью. – Ты сильно устала? Может, после кофе погуляем?

– А, может, прокатимся до аэродрома? – улыбаюсь.

– Адреналина не хватает?

– Откуда ему было взяться? У меня была слишком скучная и предсказуемая жизнь.

– Прямо интересно посмотреть на этого твоего Маркуса. Только не говори, что он какой-нибудь типичный гарвардец с застегнутой на все пуговицы рубашкой, – смеется Адам.

– Ну не настолько у меня плохой вкус, – отзываюсь хохотом.

Дальше наконец наш разговор становится таким, как обычно. Легким и непринужденным. Он не оставляет кислого привкуса выяснения отношений.

После кофейни Адам наконец снимает свой пиджак, расстегивает манжеты черной рубашки и закатывает рукава, обнажая жилистые предплечья.

Мы усаживаемся в его тачку и мчим через весь город на заброшенный аэродром, где регулярно проходят городские гонки. Заехав на трек, Адам тормозит на стартовой линии и подгазовывает, сверкая своей безупречной улыбкой.

Адреналин подскакивает так резко, что сердце едва не выпрыгивает из груди. Я задыхаюсь от этого мощного чувства и начинаю смеяться, когда Манн переключает передачу и срывает тачку с места.

Щелкает кнопкой на руле, после чего тяжелые биты сотрясают тачку и мои барабанные перепонки.

Машина набирает скорость, и я вскрикиваю, когда Адам, практически не сбрасывая, входит в первый поворот. Кричу, когда мы мчим по прямой, а потом захлебываюсь переполняющими эмоциями.

Зажмуриваюсь, когда влетаем во второй поворот и мчим к дрифт-зоне. Там Манн дергает ручник и начинает крутить жучки на асфальте, плавя свою баснословно дорогущую резину.

Я пищу от восторга и хватаюсь за ручку двери, чтобы не завалиться на бок.

А Адам тормозит и снова срывает машину с места.

Не знаю, смогла бы еще кому-то довериться настолько, чтобы позволять катать меня в таком режиме, в каком это делает Адам. Сумасшествие какое-то. Но мой уровень доверия ему зашкаливает, и иногда даже кажется, что мой лучший друг – это единственный человек в мире, которому я в принципе могу доверять.

Наконец мы долетаем до финишной прямой, и Адам сбрасывает скорость. Опускает наши окна, впуская теплый августовский воздух в салон тачки.

– Как же я скучала по этому ощущению! – выкрикиваю с улыбкой, перебирая свои растрепанные волосы.

– А я – по твоему смеху, – отвечает Адам, делая музыку тише.

– Но мы же созванивались.

– Этого мало. Мне всегда мало общения с тобой. Слушай, может, ужин у меня? Приготовлю твои любимые равиоли с грибами в сливочном соусе.

– Ум-м-м, – стону, довольно щурясь. – Разве я могу от такого отказаться?

– Но сначала…

Адам разворачивает машину и едет на высокий холм на окраине города. Останавливается, и мы выходим из тачки. Опираюсь бедрами на капот, пока Адам что-то там ищет в багажнике. Смотрю на панораму города, лежащего у подножия этого холма, и делаю глубокий вдох. Здесь даже дышится легче.

Мой друг подходит ко мне и протягивает бутылку воды и… конфету на палочке. Я начинаю смеяться и чмокаю Адама в щеку.

– Ты не забыл о моих любимых конфетах, – произношу с улыбкой.

– Как я мог? Я все о тебе помню и знаю, – подмигивает он.

Забирает из моей руки конфету с яблочным вкусом и, распечатав ее, возвращает.

– Спасибо.

Адам откручивает крышку со своей бутылки с водой и делает несколько глотков.

– Слушай, прости, что так вспылил. Если ты счастлива с этим своим американцем, я рад за тебя. Но если он будет вести себя как мудак, только скажи, я поеду и подправлю ему его гарвардское лицо.

– Он учится в Итоне.

– Да похрен, – усмехается Адам. – Я его везде достану.

– Знаешь… – произношу и кусаю нижнюю губу, не решаясь озвучить тот абсурд, который собиралась.

– Ну? – Адам побуждает продолжить и достает из кармана вейп.

– Маркус выдвинул мне условие для женитьбы.

– Условие? Что там за принцесса такая? – недовольно фыркает мой друг, затягиваясь дымом.

– Эта штука чертовски вредна. Хуже сигарет, – тычу пальцем в конструкцию в руке Адама.

– Жить вообще вредно, – выдает он. – Так что за условие выдвинула эта сучка? Прости, – смеется, когда видит мое хмурое лицо. – Неудачная шутка. Ну? Так какое условие?

– Он сказал, что не женится на девственнице. – Адам тут же начинает кашлять и смотрит на меня сквозь набежавшие слезы.

– Чего? – тянет он.

– Сказал, что я должна… как бы… ну, избавиться от этой проблемы. Поможешь мне?

Глава 3

Адам

Несколько лет назад я пообещал себе не материться. Даже не помню, с чем это было связано, просто в один день решил, что моего словарного запаса должно хватать для любой из жизненных ситуаций.

Но к такому меня не готовили.

Это же гребаный пиздец, который ни на какую голову не натянешь.

Ладно еще, фиг с ним, что этот придурок по какой-то причине не хочет жениться на девственнице. Но сказать ей, что она должна сама решить эту проблему?

– Лер, моргни, если мудила зажал тебе пальцы в дверях или вытворил еще какую-то дичь, – произношу хмуро. Пытаюсь шутить, но голос звенит яростной сталью.

– Адам… – неуверенно начинает она.

– Да пиздец! – рявкаю и так сильно швыряю свой вейп в камень, что он лопается и разлетается на мелкие кусочки.

– Ты чего? – дрожащим голосом спрашивает Лерка, которая еще никогда не видела меня в такой ярости. Перевожу на нее взгляд исподлобья. Хмурится и слегка дрожит, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

– Курить бросил, – цежу. – Ты сказала вредно, вот я и бросил.

– Адам… – опять начинает она.

Но я срываюсь с места и, резко подойдя, сгребаю ее в охапку. Прижимаю к своей груди, в которой бешено, рвано колотится сердце.

– Как можно вообще тебе ставить какие-то условия? – спрашиваю хриплым голосом. – Он должен, сука, молиться на тебя только за то, что ты согласилась посмотреть на этого ушлепка.

– Ты начал материться, – бубнит Лерка мне в шею, непроизвольно лаская кожу своими губами. А у меня от этого по ней разбегаются мурашки.

Закрыв глаза, дышу. Пытаюсь поймать хоть какой-то дзен, чтобы не пугать свою подругу, только ни черта не выходит. Все тело аж дребезжит от того, как сильно меня трясет. Я готов рвать и метать. Причем рвать преимущественного этого убогого придурка, который выставляет девушке настолько дебильные условия.

– Я просто… – говорит Лера и запинается. – Наверное, не стоило это обсуждать с тобой.

– Помолчи немного, – отзываюсь. – Дай переварить эту поебень, ладно?

Лера молча кивает и продолжает обнимать меня, слегка сжимая в руках ткань моей футболки на спине. Шумно дышит в мою шею, а я зажмуриваюсь и пытаюсь не совершить какую-то дичь.

Через несколько минут отрываюсь от своей подруги и смотрю в ее кристально чистые, голубые глаза.

– И ты реально поведешься на эту хрень? – спрашиваю. – Понимаешь же, что условие конченное. Как и твой жених, по ходу. Разорви помолвку.

– Не могу, – тихо отзывается она, и ее глаза наполняются слезами.

– Из-за папы?

– Адам, просто не могу. Я уже дала слово.

– Мудаку, который требует, чтобы ты лишилась девственности! – рявкаю и отхожу от нее на шаг назад.

Я сам себе не доверяю в таком состоянии. Дребезжу и сотрясаюсь от ярости, которую, нахрен, вообще не контролирую. Чувствую, что вот-вот перед глазами встанет красная пелена, и я реально могу натворить какой-то херни. Черт, не чувствовал такую бессильную ярость лет с пятнадцати, когда Лерку увезли за границу. И вот опять это отвратительное ощущение. Ненавижу терять контроль, но никак не могу взять себя в руки.

– Адам, – произносит моя подруга, впиваясь в меня взглядом, – только мне решать, за кого и когда выходить замуж, ясно? Если тебя это парит, забудь все, что я рассказала.

– Каким образом, он думал, ты должна “избавиться от проблемы”? – спрашиваю, рисуя пальцами воздушные кавычки. – Его не парит, что ты можешь переспать с кем-то другим?

– Может, рассчитывал, что я сделаю это у гинеколога? – пожимает она плечами, густо краснея.

– Лишиться невинности под ножом врача? Что за гребаный пиз… Фу-у-ух, – выдыхаю и слегка дергаю себя за волосы. Дышу на четыре такта, чтобы обуздать зверя внутри меня. – Ну, у тебя же пять лет на это, правда? – Лерка качает головой, а я хмурюсь еще сильнее. – В смысле? Вы же собрались пожениться через пять лет, разве нет?

– Мы будем видеться и до свадьбы. И он… Слушай, давай закроем эту тему, ладно? Мне уже не хочется это обсуждать.

– Лер, я просто пытаюсь понять. То есть, он хочет спать с тобой, когда вы видитесь, но напрячься, чтобы сделать твой первый раз идеальным, не может. Правильно я услышал?

– Примерно так, да, – скривившись, кивает она.

– Абсурд какой-то. Сюр. Ты вообще догоняешь, что это лютая дичь?

– Я не просила давать оценку, – наконец не выдерживает Лера и, психанув, отрывается от машины. – Я лишь поделилась с тобой, как с лучшим другом. Не знаю, на что рассчитывала! Может, на долбаную поддержку?

– А, может, ты рассчитывала, что я стану голосом твоего рассудка? – тоже психую и повышаю голос. – Возможно, тебе был нужен кто-то, кто откровенно озвучит происходящее и назовет вещи своими именами? Но тебе по какой-то причине не нравится это слышать, хотя сама ты прекрасно понимаешь, как выглядит вся эта ситуация.

– Короче! – рявкает Лера и трясет головой.

Хватает себя за волосы и начинает быстро заплетать косу. Она ненавидит косы! Но сейчас пальцы проворно переплетают пряди, создавая кривую прическу. Накрываю ее пальцы своими и оттягиваю от волос. Ее руки безвольно падают по бокам. Смотрит на меня, тяжело дыша. Ноздри раздуваются, чуть не лопаясь, пока она прожигает меня яростным взглядом. А я расплетаю то, что она наворотила, и поправляю ее волосы.

– Если не хочешь мне помочь, я пойму, – произносит она чуть спокойнее. – Найду кого-то другого. Но к врачу за таким не пойду. Это еще унизительнее, чем предлагать себя какому-то парню.

– И в чем же должна состоять моя помощь? Я должен найти того, кто разок с тобой переспит?

Лера краснеет сильнее и сглатывает, глядя прямо мне в глаза.

– Я надеялась, что ты согласишься на то, чтобы самому это сделать.

– Лишить тебя девственности? – уточняю, офигевая. У меня даже шея вытягивается, как будто я вдруг стал плохо слышать.

– Да, – еле слышно отвечает моя подруга, и теперь сглатываю я.

Глава 4

Лера

Я вижу, как играют желваки на его челюсти. Как он стреляет острым взглядом по сторонам. И чувствую, какие мощные вибрации ярости от него исходят.

Не могу поверить, что это все еще он – мой лучший друг Адам. Тот, который всегда был спокоен, сдержан и уравновешен. Человек, на которого я без малейших сомнений могла положиться и не переживать о последствиях. Все удары он всегда принимал на себя.

А сейчас… наверное, я все испортила своей просьбой.

Она дурацкая, знаю.

Но кому еще я могу доверить настолько важную миссию? Кому могу доверять настолько, чтобы без страха позволить ему сделать это?

Знаю, сейчас девчонки вообще не парятся со своей дественностью. Не считая, конечно, тех, кто пытается продать ее подороже. Все остальные считают процесс дефлорации чем-то совершенно незначительным. Как высморкаться.

Но для меня это важно. Я хочу, чтобы мой первый раз запомнился навсегда. Чтобы я вспоминала его с теплом и нежностью. Даже если с парнем, с которым это произойдет, у меня дальше ничего не сложится. Плевать. Но я не хочу потом через много лет с отвращением вытеснять этот день из памяти свой первый раз.

Тяжело вздыхаю, когда Адам продолжает молчать.

– Ладно, прости, – произношу устало. – Это было жутко неуместно и, наверное, очень неправильно. Можем сделать вид, что этого разговора не было? – Он качает головой, как будто вытряхивает из нее какие-то неприятные мысли. – Тогда отвези меня домой, пожалуйста. – Опять трясет головой. – Ну что ты хочешь? – снова психую.

– Поехали, я обещал ужин.

Адам обходит меня и подходит к пассажирской двери. Распахивает ее и ждет, пока я приближусь и сяду на свое сиденье.

Он закидывает на заднее сиденье свою полупустую бутылку с водой и, сев за руль, резко сдает назад. Разворачивает тачку и везет нас по городу к своей квартире.

Я всеми фибрами ощущаю повисшее в машине напряжение. Каждый волосок на теле улавливает эти вибрации. Хочется даже настоять, чтобы Адам отвез меня домой, но я прикусываю нижнюю губу и молчу. Пусть все идет своим чередом.

В квартире у моего друга, как всегда, полный порядок.

Сбросив кеды, топаю сразу в гостиную к панорамному окну с видом на город. Адам не очень жалует высоту, так что живет лишь на одиннадцатом этаже. Говорит, его друзья купили себе жилье гораздо выше.

Останавливаюсь и, обняв себя за плечи, смотрю на город, по которому чертовски сильно скучала. Взгляд цепляется за обсерваторию на холме, и я даю себе обещание в ближайшее время попасть туда. Потом перемещается на дорогу, ведущую к зоопарку, и туда я тоже собираюсь сходить.

Адам становится за моей спиной. Я чувствую жар его тела своим. Во рту мгновенно пересыхает. Она ведь так и не ответил на мою просьбу. Не сказал ничего конкретного.

Его ладони скользят к моим локтям, и Адам обнимает меня, упираясь подбородком в плечо. Я слышу его немного неровное дыхание, но ничего не говорю. Зная своего друга, уверена, ему нужно немного времени, чтобы все переварить и обдумать.

– Херовая затея, Лер, – тихо говорит он. – И меня пиздец как бесит, что он выставил такое условие. И то, что ты все еще рассматриваешь его в качестве мужа. Но я не имею права диктовать тебе, с кем строить отношения. Даже на правах лучшего друга. Только… не делай пока ничего, ладно? Не ищи никого. Это может плохо закончиться. Дай мне время подумать.

– Ладно, – отзываюсь сипло.

Почему-то после моего предложения Адаму самому лишить меня девственности у меня как будто начало меняться восприятие лучшего друга. Вроде как это тот же самый Адам Манн. Безопасный, смешливый, спокойный, понимающий и поддерживающий. И в то же время я увидела в нем того, кого никогда не видела – парня. Мужчину. Кого-то, от кого девушки чуть ли не в обморок падают и влюбляются после первого же свидания.

Для меня Адам всегда был кем-то сродни родственнику. Кем-то очень близким и крайне безопасным. Практически бесполым существом.

И только сейчас я впервые чувствую исходящую от него мощную мужскую энергетику, которая буквально валит с ног и мешает свободно дышать.

– Пойду готовить твои любимые равиоли. Поможешь?

Киваю и делаю глубокий вдох.

Адам скрывается в спальне, из которой появляется через несколько минут в одних шортах. Я окидываю его взглядом, оценивая уже не как друга, а как мужчину. С таким каждая была бы рада лечь в постель.

Манн подкачан, но не выглядит как груда мышц на ножках. Он массивный сам по себе. Кубики на животе, широкие плечи, узкие бедра, красивые, жилистые руки. Не зря девчонки сходят по нему с ума.

Мне даже кажется, что между ног приятно сжимается, когда я представляю себе Адама в постели. Но потом мысленно одергиваю себя, напоминая, что это все еще мой лучший друг. И если что и будет между нами, то ограничится это нечто одной-единственной ночью.

– Ну так ты идешь? – бросает Адам, взглянув на меня через плечо.

– Эксплуататор, – отзываюсь шутливо и топаю в ванную, чтобы помыть руки.

Когда возвращаюсь на кухню, Адам уже вовсю смешивает ингредиенты для теста на равиоли.

Я становлюсь рядом с ним, и мы начинаем вместе готовить. Попутно Адам рассказывает новости о своих друзьях. Я немного знакома с ними, но не слишком близко, чтобы узнавать все события из первых уст.

Когда заканчиваем готовку, на улице уже начинает садиться солнце. Мы берем свои тарелки и выходим на просторный балкон. Располагаемся в удобных креслах и, глядя на закат, ужинаем.

– Когда к маме поедешь? – спрашивает Адам.

– Завтра утром.

– Отвезти?

Качаю головой, прожевывая очередной кулинарный шедевр моего друга.

– Сама хочу.

– А батя?

– По-прежнему делает вид, что никогда не был женат, – отзываюсь с грустью. – Как будто мамы в его жизни не существовало.

– Ему до сих пор больно.

– Мне тоже. Вдвойне от того, что он игнорирует ее присутствие в нашей памяти. Уже к психотерапевту сходил бы, что ли. Он даже отношений за все это время не заводил. Это, блин, странно для мужчины в неполные сорок.

– Каждый по-своему проживает горе. – Я молча пожимаю плечами. Мне больше нечего сказать. Я злюсь на папу, и это еще нескоро пройдет. – Лер, – зовет Адам, и я перевожу на него взгляд. – Ты согласилась выйти замуж за Маркуса, чтобы порадовать отца?

Глава 5

Адам

Меня пенит то, как долго она не отвечает на мой вопрос. Лера либо действительно что-то чувствует к своему жениху и по какой-то причине не хочет говорить об этом мне, либо и правда делает это чтобы угодить своему отцу.

– Лер, ты же понимаешь, что это какая-то нездоровая хрень. Может, твоему отцу стоит сходить к психотерапевту, а не пытаться решить свои психологические проблемы с твоей помощью?

– Знаешь, что, – психует моя подруга. – Если не хочешь помогать, не делай этого. Я найду кого-то другого!

– Да при чем здесь это? – Я тоже начинаю кипеть. – С каких это пор тема отношений с родителями стала для нас запретной? Мы всегда это обсуждали. Я просто пытаюсь понять, чем тебе настолько дорог парень, который даже не способен напрячься ради того, чтобы сделать твой первый раз особенным. Любой нормальный парень будет счастлив стать твоим первым и последним.

Лера ставит пустую тарелку на стеклянный столик справа от нее и откидывает голову на спинку кресла. Прикрывает глаза и, сложив губы трубочкой, медленно выдыхает.

– Я просто хочу наконец почувствовать какую-то стабильность, понимаешь? Хочу знать, что выйду замуж за человека, которого не буду бояться потерять. – Она открывает глаза и поворачивается лицом в мою сторону. Из ее глаз тут же выкатываются крупные слезы. Я хмурюсь. Ненавижу видеть страдания моей лучшей подруги. – Я не хочу каждый день умирать, как он, – говорит она севшим голосом. – Не хочу превратиться в безжизненную, пустую оболочку. Я хочу жить, понимаешь?

– Ты не можешь оградить себя от страданий, – парирую я. Еле сдерживаюсь чтобы не схватить ее в охапку и не спрятать в своих объятиях. Она должна чувствовать спокойствие и умиротворение, независимо от того, кто находится рядом с ней.

– Но можно хотя бы попытаться, – произносит Лера и вытирает слезы со щек.

– Ладно, иди сюда, – зову ее, и Лера пересаживается ко мне на колени.

Я обнимаю ее. Держу долго и крепко, пока она рыдает на моем плече до состояния изнеможения. После этого мы валяемся на диване и смотрим старые мультфильмы, а вечером я отвожу ее домой к отцу.

– Ну так что? – спрашивает Лера, когда я глушу мотор возле ворот ее дома. – Мне искать кого-то или ты согласен?

– Дай мне немного времени, – прошу я, чуть ли не скрипя зубами. – Мне надо подумать.

– Хорошо.

Лера целует меня в щеку, обнимает. Шепчет “я чертовски сильно скучала по тебе” и выходит из машины.

Заведя тачку, резко сдаю назад. Разворачиваюсь и срываюсь с места с визгом шин. Пока мчу к трассе, набираю своих пацанов. Отзывается только Ярик, и мы договариваемся с ним встретиться в Аатмосфере.

К клубу я  подъезжаю спустя сорок минут. Паркую тачку на свободном месте и сразу иду в VIP-зону, где меня уже должен ждать Ярик. Так и есть. Друг развалился на диване и потягивает какой-то цветной коктейль через две неоновые трубочки. Мы сталкиваемся кулаками в качестве приветствия, и я падаю рядом с Ярославом.

– Эй, бро, что за кислая мина? – спрашивает он со смехом. – Такое ощущение, что тебе хвост прищемили. Или не дали сунуть этот хвост в какое-то очень теплое, влажное место.

Я со вздохом сжимаю переносицу и понимаю, что не смогу обсуждать с Яриком обстоятельства Леры. Точно не сегодня, когда он в таком игривом настроении. Сегодня мне нужен кто-то, кто серьезно отнесется к этому вопросу и сможет стать моим голосом рассудка. Потому что я всерьез задумываюсь о том, чтобы помочь Лере лишиться девственности.

Отмахнувшись от друга, заказываю безалкогольное пиво, и мы пару часов откисаем в Атмосфере. После этого я возвращаюсь на холм, с которого видна панорама города, сажусь на капот и достаю из кармана купленную пачку сигарет. Закурив, смотрю на огни города и пытаюсь самостоятельно уложить в голове все то, что сказала мне Лера, а еще пытаюсь относиться к сказанному хоть чуточку нейтрально. Как будто все это происходит не с моей подругой, которую я всегда защищал и поддерживал, а с кем-то посторонним. С кем-то, чьи чувства не разрывают мою грудную клетку.

Домой возвращаюсь к утру и сразу заваливаюсь спать. Мне снится, как какой-то левый мужик раздевает Леру. Как его мерзкие лапы касаются ее безупречного обнаженного тела с молочной кожей. Как он грубо мнет ее грудь, а она всхлипывает и взвывает от боли.

 Я открываю рот и хочу закричать. Запретить ему так грубо касаться ее. Хочу подорваться и втащить ему за то, что доставляет ей боль. Только ноги налиты свинцом, и я не могу сдвинуться с места, а из открытого рта не вылетает ни звука.

Меня накрывает таким отчаянием, что я обливаюсь потом и содрогаюсь от ощущений, которые раздирают мою грудную клетку. Внутренности сковывает холодом, и я так сильно сжимаю кулаки, что пальцы начинают адски болеть. Меня всего трясет как в лихорадке. Я хватаю ртом воздух, но его недостаточно, чтобы наполнить легкие.

Резко сажусь на кровати и распахиваю глаза. Меня действительно колотит, все тело мокрое от пота, а пальцы болят от того, как сильно я сжимал их во сне.

С тяжелым вздохом я провожу ладонью по лицу, потом откидываю влажные от пота волосы и падаю назад на подушку. Сон, который я видел еще несколько секунд назад, был настолько реалистичный, что меня до сих пор трясет. А ведь это все может произойти в реальности. Лера действительно может найти себе кого-то, кто в ее первый раз будет с ней груб.

– Или это можешь быть ты, – произношу хриплым ото сна голосом. Так тихо, что сам себя еле слышу.

Стягиваю с ночного столика телефон и захожу в нашу с Лерой переписку. Барабаню пальцами по ребру телефона, не решаясь написать то, что уже срывается с кончиков.

Отшвырнув телефон, отправляюсь в душ. Может, после него мне придет в голову более здравая мысль. Только вот, когда я стою под струями воды, единственное, что приходит мне в голову, – это предложить Ярику лишить мою подругу невинности. Я точно знаю, что он будет с ней нежен, сделает все так, как я попрошу. Только вот проблема в том, что я буду… ревновать. А потом наверняка стану злиться на моего друга, За то, что он стал ее первым.

Выйдя из ванной, забираю с кровати свой телефон и, сев на край, набираю Лере сообщение:

“Я согласен”

Глава 6

Лера

Усевшись на скамейку, смотрю на выгравированную на мраморе фотографию мамы. Я помню, откуда взято именно это изображение. В тот день родители узнали, что мама беременна мной. На снимке она держит фотографию с УЗИ, а на ее лице широкая, счастливая улыбка. Именно с такой улыбкой ее изображение ее лица и перенесли на памятник.

Зажав ладони между коленями, я поднимаю лицо к безоблачному голубому небу и ненадолго закрываю глаза. Дышу, выравнивая колотящийся ритм сердца.

– Мы наконец-то вернулись, мамочка, – произношу дрожащим голосом и смотрю на мамино изображение на памятнике. – Я опять пришла к тебе одна. Но хочу, чтобы ты знала, что папа помнит о тебе. Каждый день у него болит душа из-за того, что ты не рядом. – Опять втягиваю в себя воздух и быстро моргаю, пытаясь остановить набегающие слезы. – Он не приходит, потому что боится увидеть, что тебя больше нет. Признать это. Ему слишком больно. – Делаю небольшую паузу. – А я, знаешь, помолвлена, – стараюсь звучать более легко и весело, хотя понимаю, что этот непринужденный тон зарождается в душе, которая обливается кровью. – Адам злится. Он считает, что мне еще слишком рано выходить замуж или даже обручаться с кем-то. Вчера даже нарычал на меня, – усмехаюсь. – Но я рада, что он у меня есть. Хоть кому-то не наплевать на происходящее в моей жизни. Папе, конечно, тоже не наплевать. Но после того, как тебя не стало, он стал жестче. Это все от боли, я понимаю. Но от этого не легче, – признаюсь с тяжелым вздохом. – Ой, я же принесла тебе твои любимые пирожные.

Раскрываю свою сумку, из которой выуживаю две коробочки с ванильным бархатным пирожным. Одну ставлю на могильную плиту, а вторую открываю и начинаю есть деревянной ложечкой, запивая вкуснейшим латте из картонного стакана.

Я провожу у могилы мамы около двух часов. Плачу, смеюсь, делюсь всем, чем не могла поделиться, пока меня не было в родном городе. Рассказываю обо всём, о чем рассказала бы, если бы она все еще была рядом. И даже немного того, что не рассказала бы ни одному живому человеку. Спустя два часа я выбрасываю упаковку из-под пирожного и кофе. Целую кончики своих пальцев и касаюсь ими улыбающегося лица мамы.

– Я скоро навещу тебя снова, – обещаю ей. – Я скучаю, мамочка.

Всхлипнув, разворачиваюсь и стремительно покидаю кладбище. Вызываю такси, а сама иду по аллее вдоль ограждения к парковке, на которую вызвала машину. Останавливаюсь на краю и наконец включаю телефон.

Когда навещаю маму, я всегда выключаю гаджет. Не хочу, чтобы что-то мешало нашей с ней встрече. К тому же, я до сих пор злюсь на папу и на Адама, и не хотела, чтобы они мне звонили или писали.

Но когда включаю телефон, мне тут же прилетает сообщение от моего лучшего друга:

“Я согласен”

Внутри меня мгновенно все переворачивается. С одной стороны, его сообщение приносит облегчение. Адам – единственный парень, которому я доверяю. Уверена, он все сделает как надо, и мой первый опыт не оставит отвратительный горький привкус сожаления. А с другой, я понимаю, что рискую нашими отношениями. Чистыми, безопасными, незапятнанными.

Вздохнув, набираю ему сообщение:

Лера: “Когда и где?”

Адам отвечает только тогда, когда я уже еду в машине к себе домой.

Адам: “Точно не сегодня. Завтра в восемь заберу тебя в универ”

Лера: “Договорились”

В другой ситуации мы бы еще долго перебрасывались какими-то шутками или мемами, но сейчас даже в наших сообщениях сквозит напряжение, от ощущения которого я не могу избавиться. Как будто между мной и моим лучшим другом внезапно начала вырастать стена. Это преграда словно отдаляет нас друг от друга. Нарушает идиллию, которую мы построили за годы нашей дружбы.

Меня утешаеют только то, что чтобы ни происходило, нам с Адамом всегда удается вернуть все в прежнее русло. Мы всегда находим дорогу друг к другу.

Когда я возвращаюсь домой, там тишина. Такая же, как на кладбище, и от этого по коже бегут неприятные, колючие мурашки.

Папа уже наверняка на работе, несмотря на то, что сегодня воскресенье. Теперь он работает без выходных. Иногда мне даже хочется, чтобы он завел себе женщину. Может быть, ей удалось бы вернуть его к жизни. Хотя, надо признать, я, скорее всего, буду ревновать.

Следующим утром ровно в восемь машина Адама паркуется у ворот моего дома. Я встаю из-за стола, за которым у нас с папой был очередной молчаливый завтрак. Подхожу к нему, целую гладко выбри етую щеку и выпрямляюсь.

– Хорошего дня папочка, – желаю ему и иду на выход.

– Тебе тоже хорошего дня, – желает он и я, резко тормознув, бросаю взгляд на своего отца. За все эти годы на мое пожелание хорошего дня, он отвечал коротким “угу” или “ага”.

Улыбнувшись, выхожу в прихожую, где быстро натягиваю свои кеды и выскакиваю на улицу. Почему-то такая простая вещь, как взаимное пожелание успешного дня, заряжает меня хорошим настроением.

В машину Адама я запрыгиваю с широкой улыбкой на лице. Друг окидывает меня немного ошарашенным взглядом, но никак не комментирует мое настроение.

– За кофе заезжаем? – спрашивает Адам, трогаясь с места.

– Пока с меня достаточно кофеина, – отзываюсь я.

– Тогда сразу в универ, – заключает Адаммой друг и делает музыку погромче.

Мы мчимся по городу, петляя между машин, которых в будний день на дорогах гораздо больше, чем в выходные. Мой язык прожигает вопрос, который я хочу задать, но, глядя в хмурое лицо Адама, не решаюсь. Так мы и едем до самого университета. А когда уже заезжаем на парковку и останавливаемся, Адам глушит мотор и хочет выйти из машины, но я хватаю его за руку и останавливаю.

– Подожди, – прошу тихо. Адам стреляет в меня взглядом, от которого мне даже хочется поежиться, но я выдерживаю его и все же задаю тот самый важный вопрос: – Когда и где это случится?

Глава 7

Лера

Он несколько секунд сверлит меня тяжелым взглядом, и я чувствую, как потрескивает атмосфера в машине. От напряжения и какого-то такого мощного электрического заряда, от которого волоски на всем теле встают дыбом.

– Я сообщу тебе. Позже, – произносит мой друг напряженным голосом. – Дай немного времени.

– Хорошо, – выдыхаю.

Конечно, мне хотелось бы знать заранее. Типа сильно заранее. Прямо сейчас желательно. И если бы речь шла не о чем-то настолько интимном, я бы давила на Адама, пока не назвал точное время и место. Но сейчас у меня просто язык не поворачивается настаивать.

– Пойдем, – произносит мой друг.

Адам выбирается из машины, и я делаю то же самое. Смотрю на него, пытаясь видеть в Манне того же, с кем дружила много лет. Но сейчас почему-то вижу парня, который в скором будущем лишит меня невинности. И с удивлением обнаруживаю, что именно его я бы хотела видеть на месте своего первого.

Следую за Адамом к его друзьям. Пока мы знакомимся, ловлю на себе заинтересованные взгляды и сама рассматриваю ребят. Компания кажется разношерстной, но в то же время очень гармоничной.

Одна из девушек на костылях, и ее парень, Ян, очень бережно заботится о ней. Помогает вытащить телефон из рюкзака на спине, а потом она читает сообщение и внезапно бледнеет.

Ян подхватывает ее под мышки и удерживает от падения.

– Что случилось? – спрашивает Лев, когда мы все смотрим на пару. У Насти испуганный взгляд, который мечется по лицу Яна.

Он отводит свою девушку к одной из машин и усаживает на капот, а остальные девочки торопятся к ней.

Парни напрягаются в ожидании того, пока узнают, что произошло, а у меня в этот момент звонит телефон.

– Это моя староста,– говорю Адаму.

– Иди. Тебе надо на занятия.

– А ты… не идешь?

– Я останусь здесь. Может, будет нужна моя помощь.

– Тогда и я останусь.

– Лер, ты первый день в универе. Топай давай. – Он приобнимает меня и тихо произносит на ухо: – Если ты побудешь без меня пару часов, я не передумаю. Сказал же, что сделаю это. Беги. Я наберу.

Бросив взгляд на Адама и его друзей, поправляю лямку рюкзака на плече и тороплюсь к универу, параллельно перезванивая старосте.

Первые несколько лекций я поглощена процессом и людьми. Однокурсники косятся на меня как на диковинную зверушку, а староста Инна разводит такую бурную деятельность вокруг меня, что я не замечаю, как пролетает время до обеда.

Во время большого перерыва Инна тянет меня в столовую, где я беру только сендвич с курицей и кофе. Сажусь у большого окна и приступаю к еде, глядя на парковку университета. Там стоят машины парней, но их самих на улице нет. Хочется побыстрее доесть, чтобы выскочить на улицу. Друзья Адама курят, так что наверняка выйдут из здания.

Теперь, когда мой друг в который раз подтвердил свою готовность избавить меня от проблемы, я как будто не могу находиться далеко от него. А от одной мысли о том, что это случится совсем скоро, низ живота сводит томлением, и я чувствую, как намокают трусики.

Господи, я какая-то ненормальная! Всегда относилась к Адаму как к лучшему другу. Даже как к брату. Но сейчас… сейчас я не могу смотреть на него так. Что же будет после того, как мы переспим?

Самый большой страх – это лишиться дружбы Манна. Он единственный человек во всем мире, который меня понимает и поддерживает во всем. Ну, почти во всем. Скажем, во всем, что не касается моего замужества за Маркусом. Тут он самый яростный противник.

Сама не до конца понимаю, зачем мне это замужество. Но я уже пообещала папе, что выйду за Маркуса, так что назад дороги нет.

Мой телефон пиликает входящим сообщением.

Адам: “Мы на улице. Выходи, если не занята”

Сердце срывается в галоп, и я буквально заталкиваю себе в рот остатки бутерброда и, схватив стакан с кофе, встаю с места.

– Господи, Лер, что такое? – спрашивает староста. – Где-то пожар?

Ее подружки усмехаются. Я качаю головой и быстро прожевываю сендвич, и только потом отвечаю:

– Меня ждут на улице.

– Ага. Не забудь. Двести сороковая аудитория. И не опаздывай, Грымза этого не любит.

– Заметано, – бросаю и мчусь на выход из столовой. По дороге выбрасываю упаковку из-под еды и выскакиваю на улицу.

Адам со своими друзьями стоят возле ступенек. Парни курят, а Полина с Риммой о чем-то болтают. Сбегаю по ступенькам и останавливаюсь за спиной Адама. Ловлю себя на мысли, что хочется закрыть его глаза ладонями и поиграть в угадайку. Раньше я бы, не задумываясь, так и сделала. А сейчас что-то меня тормозит, и я просто касаюсь ладонью его плеча. И впервые настолько остро ощущаю, как двигаются его каменные мышцы под футболкой.

Адам оборачивается, и уголки его губ дергаются в легкой улыбке. Обнимает меня за шею и тянет ближе к ребятам. Делает все то же, что и обычно. Только вот ощущается это уже по-другому. И теперь мне еще страшнее, как я буду чувствовать своего друга, когда все произойдет.

Меня начинают терзать жуткие сомнения. Может, мне стоит поискать кого-то другого для этой роли? Я слишком сильно боюсь потерять лучшего друга.

Замираю и практически не дышу, в то время как Адам спокойно продолжает общаться с друзьями.

– Интересно, как это скажется на карьере отца Яна, – произносит Лев.

– Да как? – отзывается Ярик. – Либо придется уходить с поста, если не получится удалить эту поебень из сети, либо будет бодаться до последнего.

– Слушайте, давайте прокатимся на выходных, – предлагает Захар. – Ну, как только разрулится ситуация у Янчика.

– Адреналина захотелось? – хмыкает Ярослав, провожая взглядом девушку в короткой юбке. – Давайте сыграем.

– А все уже, спички тянуть некому, – смеется Лев. – Ты один остался.

– Если ты поучаствуешь в этой долбаной игре, – со злостью цедит Римма, впиваясь прищуренным взглядом в своего парня, – то будешь спать на коврике перед дверью, ясно?

– Фу, какие вы скучные, – тянет Ярик и впивается в меня взглядом. Проезжает зубами по нижней губе и улыбается.

– Я тебе оторву все, что болтается, – спокойно произносит Адам.

– Да я ничего такого…

У меня такое ощущение, что они говорят на языке, которого я не знаю.

– А что за игра? – тихо спрашиваю Адама.

– Да так, – неопределенно отвечает он.

В этот момент телефон Льва звонит.

– Янчик, – говорит он, и парни впиваются в его лицо сосредоточенными взглядами.

А я поворачиваю голову к девочкам и спрашиваю:

– О какой игре вы все говорите?

Глава 8

Адам

Я весь аж вибрирую от ее присутствия. Дурной знак. Мне становится тяжело просто так смотреть на Змеючку. Как будто все, что должно было произойти, уже произошло, и это стало началом конца.

Повернув голову, затягиваюсь ароматом ее волос в надежде, что меня это успокоит. Ни хрена подобного. Это делает все еще хуже.

Затягиваюсь горьким дымом и отдаю окурок Ярику. Он стоит аккурат возле урны, так что, скривившись, забирает его и, потушив, выбрасывает.

– И что он сказал? Ну понятно, – говорит Лев, продолжая разговор с Яном. – Ну, если что, звони. Мы будем постоянно на связи, если будем нужны. Давай, брат.

– Ну что там? – спрашиваю, как только Лев заканчивает звонок.

– Пока не совсем ясно, что делать дальше, но батя уже в курсе и пытается разрулить вопрос. Сказал, что наша помощь пока не нужна. Но ты, Ярик, может, напишешь этим своим блогерам? Чтобы были на стреме.

– Ага, ща сделаю, – отзывается тот и, вытащив из кармана телефон, быстро печатает.

– А что случилось? – тихо спрашивает Лера.

– Янчик с Настей сводные. Его батя политик, и из этой херни раздули скандал, назвав их отношения инцестом.

– Господи, какая чушь, – ахает она.

– Ага. Ну, короче, они теперь это разруливают. А мы на подхвате, если понадобится помощь.

– У вас очень тесная дружба.

– Так и есть. Мы как братья.

Кивнув, Лера отворачивается и продолжает разговор с Полиной и Риммой. А потом ахает и переводит на меня шокированный взгляд.

– Чего? – спрашиваю с кивком.

– Я в шоке, – качает она головой.

– Да от чего? – психую уже. Ненавижу загадки, и она это знает.

– Звонок, – произносит Римма, и Лерка выкручивается из моего захвата.

– Увидимся! – бросает и быстро поднимается по ступенькам.

Перевожу взгляд на девчонок.

– Что вы ей наговорили? – спрашиваю.

– Правду про ваши игры, – легко пожимает плечом Римма и, развернувшись, тоже поднимается на крыльцо.

– Вот бл… – прерываюсь на полуслове.

– Попал, брат? – спрашивает Яр, становясь рядом. Протягивает пачку с сигаретами, но я качаю головой.

– Бросаю.

– Ага, твой предыдущий окурок еще не успел остыть, – хмыкает он и сует сигарету между губами.

– Кто что ей сказал? – спрашивает Зак.

– Девчонки рассказали про игру.

– И че? Она же просто твоя подруга. Она поймет. Ну, или просто примет.

Я прикусываю нижнюю губу до боли. А потом, когда Змеючка скрывается за тяжелыми дверями универа, поворачиваюсь лицом к пацанам.

– Короче, Лерка попросила стать ее первым, – выпаливаю, больше не в состоянии самостоятельно тащить на себе эту тяжесть.

– Первым – в смысле… – уточняет Зак.

– В том самом. Типа первым-первым.

– А она еще ни с кем не трахалась? – задает идиотский вопрос Ярик.

– Ну, если я должен стать первым, как думаешь, трахалась или нет? – бросаю раздраженно.

– А почему ты? Может, взять ее в игру? Мы с ней могли бы потянуть спички.

– Я думал, ты предложишь взять на себя эту непосильную ношу, – хмыкает Лев.

– Я бы с радостью, но глянь, как он на меня смотрит, – кивает на меня Ярик. – Разорвет нахрен.

Я молча киваю, а друг хмыкает.

– Херовая идея, – произносит Лев, привлекая к себе мое внимание. – Я имею в виду спать с подругой. Или дружбе будет пиздец, или кому-то из вас. В своих первых девчонки обычно влюбляются.

Я мрачно киваю, потому что и сам знаю, что идея говно. Только вот…

– Я не могу ее доверить кому-то другому.

– А если бы она тебя не спрашивала? – вклинивается Зак.

– Если бы не спрашивала, а просто сделала, то мне было бы, наверное, пофиг. Только проблема в том, что она спросила.

– М-да, – тянет Ярик. – Может, просто найти ей кого-то… ну, нормального? Того, кто не обойдется с ней как просто с телом.

– Себя предлагаешь?

– Ой, нет, бро, – качает он головой с усмешкой. – Я на такое не подписываюсь. Мне эти проблемы с чувствами нахер не упали. Но есть же типа нормальные пацаны. Найти ей такого, чтобы цветы таскал и дифирамбы пел.

– Ей надо только один раз, чтобы лишиться девственности.

– Один? – брови Ярика подскакивают вверх. – Просто, чтобы сбить целку?

– Яр, помягче, – напоминает Лев, когда видит, что я мрачнею еще сильнее.

– Сорян, я просто в ахуе. А зачем ей это?

– Ой, – вздыхаю, – долгая история.

– Учитывая, что лекция уже началась, до следующей у нас вагон времени. Рассказывай, бро, – говорит Зак, и мы, развернувшись, шагаем к тачкам.

Я рассказываю пацанам обо всем с самого начала, хотя вообще не планировал ни с кем делиться этим. Типа слишком интимная тайна моей подруги. Но я просто не могу удержать это в себе! Потому что, нахрен, запутался в том, что чувствую по поводу просьбы Леры.

– Да уж, идея и правда шлак, – произносит Ярик, как только я заканчиваю.

Достаю из кармана сигареты и закуриваю, глядя на здание универа. Где-то там сидит моя Змеючка и грызет гранит науки. А я тут, нахрен, дурею от того, что в один прекрасный день мне предстоит раздеть ее и войти в нее. Но самая жесть состоит не в этом, а в том, что у меня каменеет ствол, стоит мне только подумать об этом.

– Слушай, а, может, к врачу ее? – предлагает Зак. – Ну, чтобы медицинским способом…

– Она не хочет, – качаю головой.

– Блядь, кто вообще такие условия выдвигает? – выплевывает Лев. – Этот ее жених долбоеб? Это же круто, что твоя самочка будет только твоей. Всегда. Никто, сука, не касался ее! Ни с кем она тебя не будет сравнивать в своей буйной голове. Нахера он вообще ей сдался?

– Есть у меня одно подозрение, – произношу. – Но оно пока неподтвержденное, поэтому не высказываю вслух.

– Ну а изменить что-то можно, если оно подтвердится? – спрашивает Ярик.

– Вполне может быть, но это неточно. Есть вероятность, что без мозгоправа ситуацию не изменить.

– Так ты думаешь все-таки сделать это?

Скольжу взглядом по универу, и внезапно он тормозит на конкретном окне на втором этаже. Я не вижу того, кто сидит за окном, но сердце за грудиной начинает разгоняться и колотиться, эхом отдаваясь в горле.

– Думаю, да, – произношу еле слышно и выпускаю в воздух сизый дым.

Глава 9

Лера

Следующие несколько дней мы почти не видимся с Адамом. Они с друзьями заняты тем, что помогают Яну с Настей разрулить ситуацию со скандалом. И я… схожу с ума. Так сильно скучаю, как не скучала даже когда жила в Штатах.

В универ меня отвозит папин водитель, забирает тоже он. Пару раз нам с Адамом удается пересечься, но всего на несколько минут на перемене.

Сегодня с утра у меня настроение под стать погоде. Унылое и настолько поганое, что я почти не разговариваю с папой за завтраком.

– Не задерживайся с завтраком, – говорит отец, вставая из-за стола. – Сегодня мы с Максимом отвезем тебя чуть раньше, у меня встреча.

– Ладно, – отзываюсь, не поднимая взгляда от чашки с кофе. – Скажешь, когда выходить.

Папа уходит в свою спальню, а я продолжаю сверлить взглядом свой напиток. Но тут вдруг мой телефон пиликает входящим сообщением. Скашиваю взгляд на превью, и мое сердце разгоняется.

Адам: “Жду тебя у ворот. Зонт не забудь”

Подскакиваю так, что чуть не роняю стул.

Сердце пускается в галоп настолько, что даже начинают подрагивать руки. Все тело прошивает радостное волнение, и я тороплюсь в прихожую.

– Пап! Я еду с Адамом! – выкрикиваю, уже натягивая ботинок.

– Тебя забирать? – отзывается он.

– Не знаю! Я напишу!

Набрасываю курточку, хватаю с пола свой рюкзак, а из подставки – зонтик, после чего распахиваю дверь на улицу. В том настроении, в котором я пребывала пару минут назад, я бы хмурилась и бубнилабубнела о плохой погоде. Но сейчас даже порывистый ветер, швыряющий потоки дождя в разные стороны, не заставит меня хмуриться.

Раскрыв зонт, сбегаю по ступенькам и несусь через двор к калитке.

– Валерия, – зовет папин водитель, выглянув из машины, – я здесь.

– Я еду с другом! – отзываюсь и выскакиваю на улицу.

Тачка Адама припаркована так близко к воротам, что мне остается только узкий проход. Пробегаю перед капотом, чувствуя на себе взгляд моего друга, и распахиваю дверцу.

– Привет, – ныряю в салон и бросаю под ноги зонтик.

Мы встречаемся взглядами, и я буквально физически ощущаю неловкость, смешанную с наэлектризованной атмосферой, которая повисает между нами.

– Привет, – отзывается Адам и внимательно окидывает меня взглядом.

– Погода сегодня паршивая, правда? – спрашиваю, чтоб хоть немного разрядить эту напряженную атмосферу. Адам молча кивает. – Так мы едем? Правда, у нас еще куча времени, – тараторю я, только сейчас вспомнив, что по привычке не чмокнула друга в щечку.

Пытаясь не сделать все еще более странным, тянусь к нему. Вижу, как темнеет и тяжелеет взгляд Адама, и сглатываю. Словно никогда не чмокала его в щечку. Бред какой. Я же делаю так каждый раз при встрече и расставании! Только сегодня все как будто иначе…

Дотягиваюсь до него и зависаю в паре сантиметров от его губ. Адам крепко сжимает челюсти, а потом облизывает нижнюю губу. Мой взгляд следит за этим движением, и я чувствую, как вспыхивает мое лицо. А еще то, насколько тихо становится в салоне автомобиля.

– Завтра вечером, – внезапно произносит Адам, обдавая мои губы теплом своего дыхания.

– Что? – спрашиваю хрипловатым шепотом.

– Завтра вечером у меня дома. Ты хотела, чтобы я помог, вот завтра и сделаем это.

– Ладно, – голос садится еще сильнее.

Я вроде как рада, что он согласился. Но в то же время мне мало того, что волнительно, мне еще и жутко страшно. От всего. От того, что это первый раз и может быть больно. От того, что наши с Адамом отношения могут быть безнадежно испорчены этим экспериментом. А еще от того, что я не знаю, как потом себя вести.

Что я должна сделать, когда все закончится?

Поблагодарить, встать и уйти?

Или попросить Адама отвезти меня домой, сделав вид, что ничего особенного не произошло? Типа просто механическое действие, призванное облегчить мне жизнь. Но еще даже не дойдя до действа, я уже понимаю, что просто не будет в принципе.

Черт! Вот не продумала я, что будет после. И от этого мне становится еще более неловко. Я ерзаю на сиденье.

Хочу отстраниться, но тут внезапно ладонь Адама ложится на мой затылок, и он заставляет меня остаться на месте. Взгляд мечется к его глазам, в которых зрачки уже практически поглотили радужку.

– Что ты хотела сделать? – спрашивает он тихо таким низким голосом, от которого у меня по коже разбегаются мурашки и концентрируются там, где лежит рука моего друга.

– Когда? – задаю тупой вопрос, но я и правда не понимаю, о чем он спрашивает.

– Когда придвинулась ко мне. Что ты хотела сделать?

На его лице и в глазах ни тени улыбки. Он предельно серьезен и даже немного суров.

– Поцеловать тебя, – произношу, а потом понимаю, как это прозвучало, и быстро добавляю: – В щечку.

– Целуй, – тут же отзывается Адам без единой паузы.

Сглатываю и понимаю, что такой простой чмок в щечку теперь превратится в нечто очень интимное. Гораздо более интимное, чем обычный дружеский жест.

Адам слегка поворачивает голову, и я касаюсь губами его щеки.

Черт, да всегда это было так просто! Чмок – и все! Занимало не больше секунды!

А сегодня все иначе. Сегодня я задерживаюсь на его щеке чуть дольше, чем того требует дружеский поцелуй. Я втягиваю носом аромат его геля после бритья, смешанный с ароматом стильного парфюма и самого Адама. По телу пробегает дрожь от такого простого прикосновения. А пальцы моего друга слегка сжимают мои волосы.

Он оттягивает мою голову, и мы снова зависаем на расстоянии пары сантиметров между нашими лицами. Адам прожигает меня своим взглядом, который мечется от глаз к губам, и обратно. Атмосфера в машине накаляется еще сильнее, и я чувствую, как жарко мне становится.

– Мы можем все испортить, – хрипло произносит Адам.

– Может… может, тогда не стоит этого делать? – спрашиваю я.

– Может, и не стоит, – отвечает мой друг и еще сильнее сокращает расстояние между нашими губами.

Мои ресницы порхают, и глаза сами закрываются, когда я уже каждой клеточкой ощущаю жар тела Адама, а губы овевает его дыхание с ароматом мяты. Мне бы не стоило допускать поцелуй. Не сейчас, по крайней мере. Но как можно остановить несущийся на тебя товарняк?..

Глава 10

Лера

Внезапно за лобовым стеклом щелкает и раздается жужжание, и я резко отстраняюсь от Адама. Перевожу взгляд на отъезжающие в сторону ворота. Хватаю трясущимися пальцами ремень безопасности и несколько раз тычу им мимо фиксатора.

Сердце колотится аж в горле, усложняя мне дыхание.

Мы чуть не поцеловались!

Чуть, блин, не поцеловались!

Я не должна этого хотеть. Но впервые в жизни я почувствовала порхание бабочек в животе и острое желание поцелуя. Только вот от кого? От лучшего друга? Совсем с ума сошла.

Адам заводит машину, я наконец попадаю в фиксатор, и мы разворачиваемся, чтобы пропустить автомобиль отца. Тот проезжает мимо. Из-за темных стекол я не вижу папу, но чувствую, что он смотрит на меня, причем с осуждением. Как будто знает, что чуть не произошло в салоне машины моего лучшего друга.

Как только папа проезжает мимо, мы выезжаем на дорогу и молча едем к универу. С зажиганием включилась и музыка, так что она теперь немного заглушает и мои мысли, и ощущения от неслучившегося поцелуя.

Я чуть не совершила ошибку.

Одно дело – переспать с другом, совершив несколько технических действий, чтобы избавиться от девственности. И совсем другое – поцеловаться просто так. Это уже о чем-то говорит. О чувствах, если быть до конца откровенной. Неуместных и совершенно ненужных ни мне, ни Адаму.

Сжимаю свой рюкзак так сильно, что белеют костяшки пальцев.

Все же идея переспать с лучшим другом с какой бы то ни было целью, была плохой. Прямо очень плохой. Самой неудачной моей идеей.

Мне надо найти кого-то другого.

Вчера во время звонка Маркус сообщил о том, что планирует приехать ко мне через месяц. У меня всего около тридцати дней на то, чтобы избавиться от проблемы, и при этом каким-то чудом сохранить отношения с лучшим другом. Самым правильным вариантом при таких исходных данных будет переспать с кем-то другим.

Только как сказать об этом Адаму? Может, попросить его найти для меня кого-то? Все же он знает здесь больше людей, чем я.

– Адам, – произношу, когда мы въезжаем на парковку университета. На местах его друзей пока пусто, и мой друг ставит тачку на парковочный слот. – Я хотела поговорить с тобой.

– Давай, – отзывается и, когда он глушит мотор, в машине повисает тишина.

Я мнусь, не зная, как все это озвучить. То есть, я не представляю, как Адам отнесется к моему предложению. И все же, сделав глубокий вдох, наконец произношу:

– Я бы хотела, чтобы это был кто-то другой.

Мой друг мгновенно начинает хмуриться. Черты его лица становятся резче.

– В каком смысле? – переспрашивает он.

– Чтобы кто-то другой… ну… переспал со мной.

– Почему? – спрашивает, и я вижу, как его губы сжимаются в тонкую линию.

– Просто… я…

– По одному несостоявшемуся поцелую ты вдруг решила, что тебе будет неприятно со мной? Боишься, что не смогу возбудить?

Я слышу стальные нотки в его голосе.

– Что? – переспрашиваю, и моя челюсть отвисает. – Ты решил, что не сможешь меня возбудить? Что за бред? Да я…

Прикусываю язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Не сказать, что каждый раз теперь, когда он рядом, у меня в животе порхают бабочки. А еще сейчас, после нашего несостоявшегося поцелуя, у меня между ног все сжалось и пульсирует, требуя разрядки. Но, боюсь, что этим признанием сделаю все еще хуже.

– Что – ты? – давит Адам.

– Ничего, – качаю головой. – Я просто хотела сказать, что боюсь испортить наши отношения этим разовым сексом. Понимаешь, это может стать началом конца, а я не могу и не хочу терять тебя.

– Ты не потеряешь, если мы сами этого не захотим. Лер, это мы рулим своими отношениями, разве нет?

– Блин, – выдыхаю и на секунду закрываю глаза. А, открыв, впиваюсь взглядом в лучшего друга. – У меня такое чувство, что я совершаю ошибку. Что не сможем мы контролировать наши отношения, если все же переспим.

– Херня, – цедит Адам. – С другим все может быть очень болезненно и неприятно. А я сделаю так, что твой первый раз будет… приятным. Или хотя бы терпимым.

– Дай мне еще немного времени.

– До завтрашнего вечера у тебя его предостаточно, – отрезает Адам и выходит из машины.

Дождь немного поутих, и теперь падает мелкой росой на лобовое стекло.

Рядом с нами паркуется еще одна машина, и из нее выходят Лев с Полиной.

Я делаю судорожный вдох и, схватив свой зонт, покидаю тачку Адама.

До пар мы тусуемся на улице. Ребята рассказывают о красивом предложении, которое сделал Ян своей девушке. Потихоньку подтягиваются остальные друзья Адама. Я поздравляю Яна с Настей с помолвкой, а потом тороплюсь на пары.

После второй Адам присылает мне сообщение о том, что на большом перерыве его не будет в универе, и я, на удивление, выдыхаю с некоторым облегчением. Я не соврала, когда сказала Адаму, что мне нужно время. Я всеми фибрами ощущаю, что секс с ним приведет к катастрофе.

Хотя, если быть до конца откровенной, меня будоражит сама мысль попасть в постель к Адаму. Уверена, он искусный любовник. Да что говорить, если от одной мысли мое тело покрывается мурашками, а низ живота затапливает предательским теплом?

– Ты одна? Мы присоединимся? – спрашивает моя староста, уже занимая место за столиком, и две ее подружки тут же оседают на стулья слева и справа.

– Как тебе в универе? – спрашивает одна из подружек, брюнетка Оля.

– Нормально, – коротко пожимаю плечом.

– Не парься, освоишься, – добавляет Света – блондинка, сидящая справа от меня.

– Слышали, что будет вечером? – спрашивает Инна заговорщическим тоном.

– Нет, – качает головой Оля.

– Ты про гонки в промзоне? – уточняет Света, и староста кивает. – Мой старший брат собрался туда сегодня, так что я в курсе.

– Черт, это так… – произносит Оля с горящим взглядом. – Там адреналин просто зашкаливает. Я как-то каталась с Ильей. Жесть, конечно. Ни одного фонаря, куча железа, которое даже на дороге может валяться. Повсюду бетон, полуразрушенные здания. Но эмоций столько…

– После того, как там разбились два парня в прошлом году, я бы не гоняла, – качает головой староста.

– А что это за гонки? – уточняю. Адам не рассказывал про них.

– В заброшенной промзоне, – говорит Инна. – Там полуразрушенные заводы. Гонки там строго запрещены, но самые отбитые стритрейсеры все равно гоняют там.

– Давайте пойдем, – предлагает Оля. – Просто посмотрим, потусим там.

– Я не против, – отзывается Света.

– Ну, не знаю, – тянет Инна.

– Да ладно тебе! – восклицает Оля. – Чего дома киснуть? Можно зависнуть там на часик, а потом куда-нибудь в клубешник податься. Лер, ты с нами?

– В клубешник и на гонки? – Оля кивает. Сглатываю. Это неплохой шанс найти кого-то на одну ночь. Тогда мне не нужно будет терять друга. И своей цели я добьюсь. – Да, пойду, – соглашаюсь, раздумывая, стоит ли ставить в известность Адама.

Хотя какая ему разница? Он же мне не нянька. А если встречу его на этих гонках, то ничего страшного. Поздороваюсь и пойду дальше тусить с девочками. Правда, я немного недооцениваю ни сами гонки, не реакцию Адама на то, что я вообще там появляюсь.

Глава 11

Лера

Промзона освещается только огнями автомобилей, хаотично припаркованных вдоль дороги. В одном из них открыт багажник и все дверцы, из салона лупит трэп.

Картинка выглядит как в каком-то из фильмов. Девушки в юбках короче трусов пританцовывают возле открытой тачки, а парни облизывают их жадными взглядами.

– Это вам не обычные гонки на заброшенном аэродроме, – произносит Инна, когда мы все выбираемся из такси.

– Здесь катаются только самые безбашенные, – подхватывает Оля.

– Главное не садиться ни к кому в машину, – продолжает Инна, когда мы двигаемся к ближайшему зданию фабрики.

У входа в обшарпанное строение из старого кирпича толчется куча народу.

– А где стартовая линия? – спрашиваю у девчонок. – Машины здесь стартуют? Поэтому здесь так много людей?

– Вообще не понятно, зачем они здесь собрались, – отвечает Инна. – Пойдем разузнаем.

Мы с девчонками беремся за руки и протискиваемся через толпу к обшарпанной железной двери. Перед ней стоят двое здоровенных парней, которые тут же выхватывают нас взглядами. Окидывают ими от макушки и до пят, после чего ухмыляются.

– Девочки, вы развлечься или посмотреть? – спрашивает один из них.

– Мы сегодня только смотрим… мальчики, – окинув их таким же высокомерным взглядом, отвечает Инна и тащит нас в сторону от этого здания.

– Погоди! – восклицает Оля. – Может, там было что-то интересное.

– За теми дверями, – говорит Инна слегка замедляясь, – проводят бои без правил. Приз – любая понравившаяся девушка, которую выберет победитель. Поверь мне, ты не хочешь оказаться в этом здании. И вообще мы приехали посмотреть на гонки.

Мы обходим здание и останавливаемся у стартовой линии. Здесь выстроились в ряд несколько понтовых тачек. Они подгазовывают, заполняя пространство вонючими выхлопами. Девчонки пищат, парни свистят, из открытых окон долбит разная музыка, создавая какофонию.

Атмосфера здесь очень сильно напоминает мне о моем лучшем друге. И, надо признаться, прямо сейчас мне его сильно не хватает. Как будто без него трек пустой. Хотя я никогда не была здесь, и Адам раньше не рассказывал об этом месте.

– Охота начинается! – звучит громкий крик из колонок.

– Что? Какая еще охота? – спрашивает Инна, и мы начинаем оглядываться по сторонам, потому что по толпе пробегает какое-то нездоровое возбуждение.

– Вот черт! Я думала, это сказки, – произносит Света и хватает меня за руку. – Девочки, валим. Это плохо закончится.

– Что это значит? – спрашивает Инна, когда мы разворачиваемся, чтобы свалить отсюда.

– Участники боев и гонок охотятся за девушками. Бойцы затаскивают в это здание в качестве трофея. А стритрейсеры усаживают в свои машины и гоняют вместе с девушками. Разное потом случается. Кому-то удается вернуться домой в целости и сохранности, а кому-то…

– И что, никто до сих пор не наказал этих ублюдков? – спрашивает Оля.

– Не знаю. Но ты же знаешь, что среди них нет простых пацанов. Сплошь сыновья магнатов и депутатов. Как ты их накажешь?

– Чертовы засранцы! – выкрикивает Инна, после чего начинает смеяться.

Всех нас захватывает адреналин, и мы начинаем метаться по толпе в поисках возможности как можно скорее покинуть опасную зону. Люди вокруг тоже шевелятся, создавая хаотичное движение, которое, кажется, еще сильнее усложняет нам задачу.

Инна начинает хохотать, и мы подхватываем ее смех. Он немного истерический,но больше пропитан тем самым адреналином, который кипящей лавой несется по нашим венам.

– Туда! – выкрикивает Света, и мы бросаемся следом за ней.

– Эй! – выкрикиваю, когда кто-то хватает меня сзади за талию и вздергивает в воздух. – Девочки! Стойте!

Девчонки резко тормозят и оборачиваются. Бросаются в мою сторону, но их от меня отрезают три здоровенных парня.

Я не успеваю даже увидеть, что девочки делают дальше, потому что тот, кто схватил меня, тут же разворачивается и начинает бежать к темной тачке с открытой дверцей. Она стоит прямо на стартовой линии с заведенным двигателем.

– Эй! Тормози! – кричу, срывая голос. – Поставь меня! Ты не можешь просто так хватать ту, которая тебе приглянулась! Быстро поставил меня на место! Я тут не для этого!

– Все сучки тут для этого, – слышу грубоватый голос у своего уха.

– Поставь, я сказала, меня на место! – рявкаю на него и царапаю предплечье, но этому громиле плевать. Мои царапины ему – что слону дробина.

– Не брыкайся и, может, ты даже получишь удовольствие.

Чувак за рулем этой тачки захлопывает свою дверцу, а этот мудак тащит меня к пассажирской.

Я вздрагиваю, когда из колонок откуда-то сверху резко раздается писк. Задрав голову, вижу красную проекцию счетчика. Он отсчитывает десять секунд в обратном порядке.

Отовсюду раздаются крики девушек, визг, свист, хохот, музыка, еще и этот писк таймера.

– Быстрее! – рявкает тот, кто сидит за рулем машины, к которой меня притащили.

Тот, кто меня держит, хватается за ручку дверцы и пытается ее распахнуть, но, брыкаясь, я захлопываю ее. Тогда он резко разворачивается так, что я оказываюсь в стороне, а он беспрепятственно распахивает дверцу. Потом пытается меня засунуть в салон машины, но я изо всех сил упираюсь руками и ногами. Кто-то рядом ржет, наблюдая за этой картиной, а мне хочется выцарапать им глаза. Неужели ублюдки не видят, что я не хочу в эту тачку?!

Внезапно того, кто меня удерживают, резко отшвыривает в сторону. Он разжимает хватку, и меня перехватывает кто-то другой.

– Эй! – выкрикивает водитель, практически ложась на подлокотник. – Эта хуйня так не работает!

– Так попробуй забери! – рявкает над моим ухом знакомый голос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.