Натали Пашкура
Комната Желаний

Привет.

Если ты держишь эту книгу в руках – значит, пришло время. Не потому, что ты сломался. А потому, что устал быть сильным. Устал молчать. Устал быть чужим себе.

Я не знаю, где ты сейчас. Может быть, в шумном городе. Или в тихой комнате. Может быть, ты улыбаешься, но внутри боль. А может – ты уже на пути домой.

Эта книга – не инструкция. И не мантра. Она – окно. В твою душу. В твою боль. В твои мечты. Всё, что ты здесь прочтёшь, уже есть в тебе. Просто иногда нужно слово, чтобы оно всплыло.

Не спеши. Читай медленно. Читай сердцем.

И если хоть одна строка заставит тебя вспомнить себя – значит, всё не зря.

С любовью,

Твоя собеседница в Комнате Желаний

Глава 1. Пробуждение

(Всё начинается с одного вопроса)

Ты когда-нибудь просыпался с мыслью,

что это не твоя жизнь?

Не потому что плохо. А потому что… пусто.

Как будто каждый день ты надеваешь чужое лицо.

Улыбаешься не тем. Молчишь, когда кричит внутри.

Живёшь, как надо – но не как нужно тебе.

Ты вроде бы жив. Но как будто на автопилоте.

И кажется, если остановишься – всё рухнет.

Поэтому продолжаешь.

До тех пор, пока что-то не треснет.

Иногда – это потеря. Иногда – случайная фраза.

А иногда – утро, когда ты не можешь вспомнить, кто ты.

Так началась история Леи.

Именно так проснулась Лея в то утро.

Свет пробивался через жалюзи, серый и равнодушный. На прикроватной тумбочке вибрировал телефон – одно и то же уведомление: "Совещание в 10:00". Её пальцы привычно потянулись отключить звук. Ничего особенного. День как день. Только… что-то внутри дрогнуло. Что-то незаметное, но очень настоящее.

Лея села на край кровати, босыми ногами касаясь холодного пола. В груди – глухое чувство. Как будто её жизнь – не книга, а ксерокопия, причём плохо напечатанная. Без цвета. Без запаха. Без смысла. Она давно научилась притворяться. Улыбаться, когда хочется закричать. Соглашаться, когда всё внутри кричит "нет". Быть той, кого ожидают, но не быть собой.

И вдруг…

– А если всё это – не моё? – вырвалось вслух, неожиданно даже для неё самой.

Комната будто стала тише. Воздух сгустился. Она ощутила своё дыхание – впервые за долгое время. Не автоматическое, не поверхностное, а глубокое, настоящее. Такое, каким дышит тот, кто просыпается от долгого сна.

пробуждение не всегда красиво. Оно не приходит с фанфарами. Иногда это просто взгляд в зеркало, где ты вдруг не узнаёшь лицо. Или ощущение, будто живёшь на автопилоте, и вот – первый сбой.

Лея не знала, что именно изменилось. Но она знала: так больше нельзя. Что-то в ней сдвинулось. Не революция, а трещина в стене. Но через эту трещину начал пробиваться свет.

Она подошла к зеркалу в прихожей. Женщина, смотрящая на неё – красивая, ухоженная, но уставшая. Очень уставшая. Не физически. Душой. В глазах – не тоска, даже не боль. Пустота. Как будто та, кто когда-то верила, мечтала, смеялась до слёз – ушла. Или спряталась. Очень глубоко.

– Ты где? – прошептала Лея своему отражению. – Я хочу тебя найти.

И в этот момент внутри что-то дрогнуло. Едва ощутимо. Как слабый отклик. Как кивок издалека.

Это и было началом.

Пробуждение не начинается с великих решений. Оно начинается с вопроса. С крошечной капли честности. С того, чтобы впервые за долгое время услышать себя.

И если ты, читатель, чувствуешь, что этот голос звучит и в тебе – значит, ты тоже рядом. Ты у порога.

У порога собственной правды. У выхода из чужой жизни. У входа – в свою.

Дальше будет больно. Иногда. Но будет и свет. И дыхание. И возвращение. Потому что нет ничего страшнее, чем прожить жизнь по чужому сценарию. И нет ничего прекраснее, чем однажды сказать: я выбираю себя.

Глава 2. Ложь, в которую мы верим

Ты живёшь, дышишь, работаешь, общаешься – и всё вроде бы правильно. Но однажды ты просыпаешься и понимаешь: ты не живёшь. Ты существуешь. Как актёр в чужом спектакле, где роль прописали не ты, и сценарий тоже не ты утверждал.

Сначала ты не хочешь в это верить. Ты гонишь эти мысли прочь. Говоришь себе: «Глупости. Все так живут. Это просто усталость. Пройдёт». Но она не проходит. Она поселяется в тебе, как тень. И чем дальше ты идёшь, тем тяжелее становится эта маска. Маска хорошего человека, удобного, успешного, надёжного. Того, кто не сомневается.

А внутри – крик. Тихий, но настойчивый: «Это не я. Это не моя жизнь». И вот тогда начинается самое трудное – встреча с ложью. Ложью, в которую ты верил всю жизнь.

Лея не была исключением. Она была одной из многих. Каждое утро вставала по будильнику, ехала в офис, улыбалась там, где не хотелось, соглашалась там, где сердце сжималось от протеста. Она жила не свою жизнь, хотя всё вокруг говорило об

обратном: у неё была хорошая работа, своя квартира, стабильность. Только внутри – пустота.

На третий вечер подряд она оказалась в той самой лавке – «Комната Желаний». Как будто кто-то звал её туда. На прилавке лежала новая записка, словно ждали именно её:

– Сегодня мы говорим о лжи. О той, в которую верим годами. Присядь. Вспомни себя. Начни с малого.

И Лея вспомнила.

–

Марк, её друг детства, всегда был душой компании. Его считали успешным – бизнес, жена, машина. Но в каждом его рассказе сквозила тоска. Он не смотрел людям в глаза. Когда однажды Лея спросила: «Ты счастлив?», он замер. Потом засмеялся:

– Счастье – это для поэтов. Я взрослый мужик. У меня дела.

Ложь, в которую он верил: «Мужчина не должен чувствовать. Он должен делать». И он делал. Пока однажды не остался наедине с полной тишиной. Жена ушла. Бизнес обанкротился. И тогда он впервые заплакал. Не от потерь – от освобождения. Он впервые позволил себе быть живым.

–

Оля, коллега Леи, была той, на кого все равнялись. Её называли «железной леди». Она справлялась со всем. Никогда не жаловалась. Но однажды Лея увидела её в женской комнате – склонившуюся над раковиной, с заплаканными глазами.

– Я устала. Так устала, – шептала она, будто боялась, что кто-то услышит.

Оля верила: «Я должна быть сильной. Никто не должен видеть мою слабость». И это её разрушало. Потому что даже сильным женщинам иногда нужно просто быть. Без защиты. Без оправданий.

–

Эмиль, творческий парень с театрального кружка, всегда улыбался, всегда поддерживал. Он знал, как подбодрить. Но однажды на репетиции Лея увидела, как он рвёт свои записи.

– Они не хотят видеть настоящего меня. Им нужен весельчак. Шут. Я устал быть шутом.

Эмиль жил в лжи: «Чтобы меня любили, я должен быть весёлым». А сам мечтал писать трагедии, говорить о боли, о глубине. Его настоящая суть была спрятана за маской, и от этого он выгорал.

–

Лея вернулась домой и села за стол. Взяла ручку и написала в тетради: «Во что верю я?» И начала:

– Я верю, что не имею права на ошибку. – Я верю, что должна быть нужной, чтобы меня любили. – Я верю, что если скажу правду, меня отвергнут.

И вдруг – озарение. Это не её вера. Это – чужая. Родом из детства, из фраз, сказанных взрослыми. Из взглядов учителей. Из криков родителей. Из страха быть отверженной. Она не выбирала эти убеждения. Но они управляли её жизнью.

И тогда Лея решила: она будет каждый день разоблачать хотя бы одну ложь.

– Ложь: я обязана быть успешной. Истина: я имею право быть просто собой. – Ложь: если скажу «нет», меня разлюбят. Истина: любовь не требует предательства себя.

Она начала эксперимент. Один день – без лжи. Она говорила «нет», когда хотела. Улыбалась только по желанию. Признавалась в усталости. Плакала без вины. Писала себе письма, будто из будущего:

«Ты не должна спасать мир. Ты можешь просто жить. Этого достаточно.»

Всё это – не теория. Это был опыт. С каждым днём её тело становилось легче. Она смотрела в зеркало – и впервые видела себя. Не маску. Не роль. А себя.

–

Через неделю она поехала к отцу. Они не общались годами. Он всегда был требовательным, резким. Когда она была девочкой, он говорил:

– Не выдумывай. Будь нормальной. Чего ты опять плачешь?

Эти слова засели в ней. И вот теперь, спустя годы, она снова смотрела ему в глаза. И сказала:

– Папа, ты знаешь… Я много лет верила, что со мной что-то не так. Что я слишком чувствительная. Что я должна заслуживать твою любовь. Но теперь я знаю – я не была плохой. Я была просто собой. А ты не знал, как с этим быть.

Отец молчал. Потом закрыл глаза. И шёпотом ответил:

– Я не умел по-другому. Прости.

В тот момент что-то отпустило. Внутри, как ржавые замки, разомкнулись старые страхи. Лея почувствовала: она освободилась.

–

На следующий день она снова пришла в лавку. Женщина встретила её с улыбкой и вручила зеркальце. На обороте было выгравировано:

«Истина – внутри. Не бойся смотреть.»

И в этом зеркале Лея увидела не только своё лицо. Она увидела себя – настоящую. Уставшую, раненую, но живую. И светлую. Потому что теперь она знала:

Жить – значит быть честной с собой.

Ложь уходит не сразу. Она возвращается. Иногда голосом матери. Иногда – начальника. Иногда – собственным страхом. Но с каждым днём, когда ты выбираешь себя – ты строишь мост. К себе. К жизни.

Ты больше не обязан быть удобным. Ты можешь быть настоящим.

А это – самый смелый путь из всех.

Глава 3. Внутренний суд

Лея давно подозревала, что внутри неё есть кто-то, кто всегда сомневается. Кто-то, кто никогда не доволен. Кто-то, кто знает, как «правильно» жить – и упрекает за любое отклонение. Но лишь в Комнате Желаний она впервые услышала его так отчётливо, как будто голос звучал в тишине.

– Ты опять всё испортила, – прошептал он. – Ты недостаточно стараешься. Недостаточно сильная. Недостаточно… живая.

И Лея застыла. Потому что этот голос был слишком знакомым.

Он не был внешним. Это был её голос. Только злой. Изломанный. Из прошлого.

– Узнаёшь его? – спросила женщина из Комнаты.

Лея кивнула. Это был её внутренний суд.

Он родился из разочарований, из взглядов взрослых, из сравнения с другими, из школьных замечаний и невыраженных чувств. Он появился, когда она впервые услышала: «Ты должна быть лучше». И остался навсегда.

Она села на ковёр, закутавшись в шерстяной плед. Сердце стучало громко, как будто хотело защитить её от новых откровений. Но она знала: если не заглянет в этот угол души, всё останется как прежде.

Женщина подала ей зеркало.

– Посмотри на себя. И скажи: ты бы говорила такие слова подруге?

Лея посмотрела. И покачала головой. Нет. Она бы утешила, обняла, вдохновила. Но с собой – всё иначе. С собой – жестоко.

В тот вечер она написала в тетрадь:

«Я говорю себе вещи, за которые бы поругала любого другого. Почему я верю, что это норма?»

Слова полились ручьём. Воспоминания всплывали одно за другим: когда её наказали за слёзы, когда от неё ждали, что она «будет сильной», когда она училась прятать свои эмоции, чтобы никого не обременять. И в каждом из этих моментов голос суда становился громче.

Он говорил: «Стыдно быть слабой». Он кричал: «Ты обязана справляться». Он шептал: «Тебя не будут любить, если ты покажешь настоящую себя».

– Судья внутри – это не ты, – сказала женщина. – Это маска, надетая на твою рану.

Лея заплакала. Потому что в этом голосе она узнала не только себя. Она узнала свою мать. Свою бабушку. Учительницу. Подругу, которая всегда была «сильной». Всех женщин, которые были обязаны «держаться».

Судья был унаследован.

Он был голосом эпохи, когда чувства прятали, ошибки наказывали, а быть удобной значило – быть хорошей.

Но теперь Лея хотела другого. Она не хотела бороться со своим судом. Она хотела исцелить его.

– Ты защищала меня, – сказала она своему внутреннему голосу. – Но мне больше не нужна защита в виде критики. Мне нужна любовь.

И впервые в жизни она почувствовала, как напряжение внутри ослабевает. Как будто в ней кто-то выдохнул.

– Что, если ты не обязана быть идеальной? – спросила женщина.

Лея вздрогнула. Эта мысль была настолько новой, что в теле отозвался страх. А что тогда? А если не идеальной – то какой?

Ответ пришёл тихо:

– Живой.

Лея начала экспериментировать. Она делала ошибки – и не наказывала себя. Опаздывала – и не проклинала свою несобранность. Злилась – и не говорила: «Мне нельзя». Плакала – и не оправдывалась.

Оказалось, внутренний суд уходит, когда на его место приходит принятие.

В один из дней в Комнате Желаний ей дали задание:

«Напиши письмо от имени своего внутреннего судьи. А затем – ответь ему от имени своей души.»

Вот что вышло:

Письмо от Судьи:

Я всегда был рядом. Я пытался оградить тебя от боли. Я кричал, когда ты отклонялась, потому что боялся, что тебя отвергнут. Я видел, как ты страдала. И считал, что если ты будешь правильной, тебя полюбят. Я не злой. Я напуганный. Прости, что был жесток. Это был мой способ защищать.

Ответ Души:

Я слышу тебя. Спасибо, что был рядом, когда мне было страшно. Я знаю, ты делал всё, как умел. Но теперь я взрослая. И я хочу жить иначе. Не из страха, а из любви. Не из долга, а из выбора. Я принимаю тебя. И отпускаю.

После этого упражнения Лея долго сидела в молчании. Ей не нужно было ничего доказывать. Ни себе, ни другим. Впервые она чувствовала не вину – а свободу.

И с этой свободой пришло новое: сочувствие к себе. Принятие своей истории. Признание своей боли.

Судья внутри стал мягче. Он больше не кричал. Он сидел рядом. Иногда шептал. Но Лея уже знала: это – не истина. Это – память.

А истина была в другом:

Она достойна любви – прямо сейчас. Не когда исправит себя. А потому что она есть.

И в этом принятии начался её путь к себе настоящей.

Глава 4. Разрешение быть собой

Когда Лея впервые задала себе вопрос «А кто я такая на самом деле?», тишина в ответ была оглушающей. Она прожила много лет, играя роли: хорошей дочери, надёжной сотрудницы, примерной девушки, понимающей подруги. У каждой роли были свои правила, ожидания, маски. Но у самой Леи не было даже разрешения просто быть собой.

В «Комнате Желаний» ей задали вопрос:

– А если бы ты сняла все роли, все маски – что осталось бы?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.