Лора Старцева
Никто не расскажет, кроме меня

Никто не расскажет, кроме меня.

Вступление.

Больше всего на свете, я люблю свою работу, и я, даже на мгновение, не могу представить, как можно не любить то, чем ты занимаешься из-за дня в день!

Сразу поясню: у меня очень интересная работа и, поверьте, я ничуть не преувеличиваю. Моя работа – это всё, что составляет мою жизнь.

Правильно сказать: моя жизнь – это и есть работа.

Я хочу рассказать вам о ней, потому что, хотите Вы этого или нет, но она касается каждого. Я расскажу о том, что ещё никто не рассказывал, то во что верится с трудом или вообще не верится.

У каждого проживающего на территории под названием «Земля», есть своё мнение, о том, что из себя представляет наш мир, но мало кто знает, как всё устроено на самом деле.

Так получается, что у меня нет выходных, отпусков, больничных, и мне трудно представить, чем я мог бы заполнить свободное от работы время, как не самой работой!

Скажете, так не бывает? А я отвечу – бывает!

Не верите? Так давайте проверим!

Глава 1.

Для начала, я хочу представиться. Меня зовут Ред. Просто Ред. Без фамилии и отчества.

Зная, важность оценки от первого впечатления, я могу так описать себя: молодой мужчина, средних лет, шатен, глаза серо-голубые, рост выше среднего, стройный, с обаятельной белоснежной улыбкой. Стиль одежды – небрежный, но элегантный.

Вас устроит такой портрет? Думаю, что вполне.

Честно говоря, я, когда представляю себя в таком виде, начинаю нравиться сам себе. На самом деле, я далёк от нарисованного образа, но считаю, что пусть меня лучше представляют в таком виде, чем знают какой я есть на самом деле. Внешность изменчива и не стоит нашего пристального внимания.

Итак, повторюсь – я очень люблю свою работу!

Периодически, на ней случаются командировки. Это одно из обязательных условий моей деятельности.

Командировка, в моём случае, представляет собой попадание из обычной среды в некое игровое пространство, где ты приобретаешь опыт жизни, становясь участником происходящих событий.

Это самый ценный опыт, который невозможно приобрести в стенах офиса, потому что только опыт позволяет, в дальнейшем, объективно оценить правильность собственных действий, и тем самым иметь возможность карьерного роста. О том, какие перспективы даёт карьерный рост, я поясню позже.

Командировки мне нравятся.

Находясь вдали от рабочего места, можно почувствовать пульс жизни, стать вовлеченным в нечто грандиозное, наполненное эмоциями, действия. Но срок командировки всегда имеет четкие границы, определённые контрактом, который заключается непосредственно перед командировкой.

Сроки контракта оговариваются заранее и соблюдаются безукоризненно.

Проще говоря, ты возвращаешься из командировки, а твой коллега сразу отправляется в очередную командировку.

Если же ты, по каким-то причинам задерживаешься, то твой коллега не сможет вовремя приступить к своим обязанностям, а это уже нарушение рабочей дисциплины, которое может повлечь за собой непредсказуемые последствия!

Про составление контракта, его утверждение я расскажу позже.

На данный момент, я возвращаюсь из командировки в свой любимый офис, и я переполнен радостью от того, что скоро вернусь на своё место, сяду на свой любимый стул и буду делать свою любимую работу.

Про мой рабочий стул я хочу рассказать отдельно, потому что это не просто стул, это мечта любого офисного работника!

О, мой любимый мягкий и такой удобный рабочий стул, с высокой спинкой, с поворотом на 360 градусов!

Стоит мне только опуститься в него, как он, будто чувствуя мои желания, умело подстраивается под мое тело. Да, представьте себе, в моём стуле присутствует интеллект!

Например, стул может чувствовать, когда мне необходим массаж затекших, от длительного статичного положения, спины или ног. Стул начинает едва заметно вибрировать, расслабляя все части тела, которые в этом нуждаются.

Когда мне надо немного отдохнуть, я закрываю глаза, и над моей головой возникает темный купол, закрывающий меня от посторонних глаз. Я полностью отключаюсь от внешнего мира и засыпаю.

Но это ненадолго, только для того, чтобы восстановить силы.

Так же, в функции моего стула входит постоянное фиксирование всех параметров моего организма и, если где-то намечается сбой, то сразу принимаются необходимые меры.

Сигнал сразу поступает на пульт медицинской помощи нашего учреждения и появляется медицинский работник, который отталкиваясь от показателей, которые предоставил стул, начинает меня обследовать.

После медицинских процедур и манипуляций вновь фиксируются показатели моего организма и, если они находятся в допустимых нормах, то мне разрешается приступить к рабочим обязанностям.

И это я вам рассказал только про обычный офисный стул!

Представить, какие ещё есть фишки на моём рабочем месте, невозможно, но, по ходу повествования, я постараюсь рассказать о том, что будет попадаться по пути.

Глава 2

– Ну что, Петрович, сегодня последняя поездка? Ты случайно не передумал? – Олег Иванович, с надеждой в голосе, обратился к давнему коллеге по работе, Николаю Петровичу Мишину.

Олег Иванович и Николай Петрович проработали на одном предприятии более тридцати лет, и вот теперь Петрович решил уволится и неделю назад подал заявление об уходе.

– Нет, не передумал. Пойми, Олег Иванович, я очень устал от постоянных поездок. У меня даже дома толкового нет. Так, однокомнатная конура, для ночлежки. А я хочу свой дом, хочу просто сидеть на крылечке, наслаждаться тишиной и шумом моря.

Олег Иванович кивнул. Он полностью был согласен со своим старинным товарищем. Когда уже за шестьдесят тебе остро необходим свой дом. А если в этом доме хорошая хозяйка, то …

– Эх, жалко, что ты уходишь. Сейчас таких как ты, профессионалов своего дела, днём с огнём не найти. – искренне сожалел Олег Иванович.

Он хорошо знал Мишина, как водителя высшего класса. Знал, что на него всегда можно положиться и он никогда не подведет. Но, что поделать, возраст берет своё.

Олег Иванович ещё раз вздохнул:

– Тут один парнишка на твоё место просится, так я его завтра тебе в стажеры определю. Съездишь с ним в Краснодарский край, по дороге всё покажешь, расскажешь, в общем, передашь опыт.

– Что за парнишка? – нахмурился Николай Петрович.

– Из таксистов. Зовут Вадим, ему тридцать лет. Завтра познакомлю, а ты пока думай. Может ещё, хоть с годик, поработаешь?!

– Нет. – Петрович замотал головой, – У меня уже и квартира на продажу выставлена, и домик у моря заждался хозяина. Так что даже не уговаривай.

– Ну-ну. – грустно вздохнул Олег Иванович.

Может быть Петрович, несмотря на солидный возраст, продолжил бы трудится и дальше, если бы десять лет назад не познакомился он со своим напарником, которого звали Костей. Напарник был моложе Петровича лет на десять, но это не помешало их дружбе.

Сколько километров вместе проехали, сколько всего пережили, сменяя друг друга за баранкой, подумать страшно, и оба при этом были закоренелые холостяки.

Так бы и ездить им вместе, да только пять лет назад Костя влюбился, да так влюбился, что совсем голову потерял.

Звали его любовь Маруся, и была она черноволосая, да кареглазая красавица, тридцати пяти лет. В Краснодарском крае, у нее был небольшой домик, а из окна того домика было видно море.

Костя и Маруся поженились спустя год встреч, и Петрович, которому на тот момент стукнуло пятьдесят шесть лет, был на свадьбе свидетелем со стороны жениха.

Веселая была свадьба. Жених и невеста светились от счастья, а Петрович грелся под лучами чужой любви и впервые жалел, что к своим годам, так и не обзавелся семьей, даже не имел любимой женщины.

После свадьбы Костя быстро продал свою однокомнатную квартиру в Подмосковье и переехал к жене, в домик у моря. А еще через год в молодой семье появился мальчик Антон, копия Константин.

Николай Петрович несколько раз гостил у своего друга и ему очень понравились места, где жила семья Кости. Нравилась мягкая погода и теплое море. Костя и Маруся наперебой звали его к себе, и очень хотели, что б он переехал к ним поближе.

– Ну, что ты будешь в одиночестве век доживать. – то и дело повторял Костя. – Я понимаю, Москва в ста километрах, да что толку! Ты же там пару раз в год бываешь, а тут просторы, море и мы с Марусей рядом. Захочешь шоферить – пожалуйста, туристов много, копейку всегда иметь будешь, а не захочешь, то лежи на пляже, грей кости, никто и слова не скажет.

Года три думал Петрович над словами друга, а потом прикинул сколько у него есть накоплений, сколько может стоить его однокомнатная квартира в Подмосковье и решился.

Небольшой домик, рядом с домом Кости и Маруси, понравился ему сразу, и он купил его, не раздумывая. Правда, внутри дома требовался ремонт, но этим Петрович решил заняться сразу, после переезда.

Подмосковная квартира уже была выставлена на продажу и Петрович прикидывал получить за неё хорошую сумму, которую должно хватить и на ремонт, и на мебель, и на бытовую технику, а возможно, и на небольшой автомобиль с пробегом.

Пока Петрович заканчивал свои дела в Подмосковье за его домом, на берегу моря, приглядывали Костя и Маруся.

До окончательного расчета в компании ему оставалась неделя и за эту неделю Петрович должен был сделать последний рейс в Краснодарский край и, груженый свежими фруктами, вернуться обратно в Московскую область.

И все! Новая жизнь терпеливо ждала его в небольшом домике, на берегу моря.

Глава 3

Утром, как обычно, Петрович умылся, оделся, быстро позавтракал и пешком отправился к своей «ласточке».

Ласточкой он называл огромную фуру, которая служила ему больше десятка лет. Петровичу было немного грустно от того, что сегодня он «полетит» на ласточке в последний раз, а потом передаст бразды правления в руки другого, более молодого водителя, но других вариантов не было. Петрович чувствовал огромную усталость, и ему, как никогда, хотелось покоя.

Как всегда, перед поездкой, Петрович внимательно осмотрел машину, проверил замки на дверях фургона.

Ночью машину загрузили бытовой техникой, которая должна была через пару дней, попасть на прилавки магазинов Краснодарского края, а после этого загрузиться овощами и фруктами для жителей Московской области.

Ну и пусть, мысленно продолжал рассуждать про себя Петрович, когда-нибудь это должно было случиться. Невозможно работать вечно, тем более, уже всё готово к спокойной жизни на пенсии, и домик у моря ждёт своего хозяина.

Тем временем, к машине подошёл Олег Иванович. Рядом с ним был молодой парень под два метра роста.

– Николай Петрович, я тебе вчера говорил, и вот, – он показал на парня, – познакомься, это Вадим – твой, так сказать, приемник.

Парень протянул руку Петровичу. Тот пожал её и кивнул на машину.

– Садись, Вадим, устраивайся, скоро в путь.

Парнишка заулыбался, снял с плеч небольшой рюкзак и легко запрыгнул на высокую ступеньку кабины.

– Ну всё, до свидания. – Петрович похлопал начальника по плечу. – И не переживай, съездим, всё парню покажу, всё расскажу. А потом, сразу на море …

– Да, ну тебя. – отмахнулся тот. – Подумай, может ещё останешься …

Петрович отрицательно мотнул головой.

Он забрался в кабину и махнул рукой. Вскоре послышалось мерное урчание двигателя, и огромная, тяжелая машина, слегка вздрогнув, медленно двинулась с места.

Время в пути составляло чуть больше суток. Ночевка предстояла тут же, в кабине.

Это раньше, когда Петрович ездил один, то иногда он позволял себе брать номер в одном из придорожных гостиниц и спать, как все нормальные люди, в мягкой кровати, но когда едешь с напарником, то спать приходилось в кабинете, по очереди, меняясь за рулём.

Петрович был погружен в свои мысли и первые часы они ехали молча, слушая радио. Потом, видимо вспомнив, что рядом едет новичок, Николай Петрович одним взглядом оценил его напряженный вид и приветливо улыбнулся.

– Ты, Вадим не бойся машины. Она послушная. И дорога, по которой мы двигаемся, хорошая, без сюрпризов. Давай так, я еще с часок порулю, а ты мне пока про себя расскажешь. Потом поменяемся.

Парнишка облегченно вздохнул, улыбнулся и радостно кивнул.

– Ну, тогда говори кто ты и что ты.

– Да, мне еще особо и нечего рассказывать. Всё, как у всех. – пожал плечами Вадим. – Тридцать один год, женат, ребенок скоро в школу пойдет, квартира в ипотеке …

– Понятно. – вздохнул Петрович. – Надо деньги зарабатывать, семью кормить, ипотеку платить.

– Да, всё именно так. – в тон ему, сказал Вадим. – Всё, как у всех.

– Ну, у всех по-разному бывает. – заметил Петрович, – Одно могу сказать тебе точно, если ты поладишь с «ласточкой», будешь с ней аккуратен, внимателен, то она тебе поможет и ипотеку выплатить, и семью в Турцию, в отпуск свозить.

– Мне вообще то в такси очень нравилось работать. Я пять лет по городу людей возил, а потом как-то скучно стало. Каждый день одно и тоже. И люди не всегда хорошие. Разные люди … – разоткровенничался Вадим. – Хочется что-то поменять в жизни.

– Это правильно. – одобрительно сказал Петрович. – Нельзя всю жизнь просидеть на одном месте. Я, как ты понимаешь, тоже решил все махом поменять: и работу и, и место жительства. Иногда думаю может зря я так резко, но решения уже принято и домик у моря куплен.

– У моря? Это же здорово! Я бы тоже хотел жить у моря. – мечтательно заметил Вадим.

– Эх, море! Море для меня – это не просто море. Море слишком много для меня значит. –мечтательно продолжил Петрович.

– Лет тридцать пять назад море перевернуло всю мою жизнь, и вот теперь, я надеюсь, что может опять, что-нибудь подобное случится, от чего захочется радоваться жизни.

Вадим удивленно посмотрел на Петровича.

– Тридцать пять лет назад Вы же были совсем молодым! Расскажите, что тогда случилось?

– Да, может даже слишком молодой был. – усмехнулся Петрович – Будь я постарше, может тогда и глупой ошибки не сделал бы. Мне тогда было лет двадцать пять, двадцать шесть.

Я тогда только армию отслужил, перебрался в Подмосковье, устроился работать на механический завод. Хотел учиться на инженера, но не сложилось, пошёл простым рабочим, к станку.

И вот однажды отправляет меня завод в командировку, как раз в те места, куда мы с тобой сейчас едем. В то время местный механический завод закупил у нас партию станков и надо было обучить местных рабочих, как на тех станках работать. Проинструктировать, так сказать.

В недельную командировку, в Краснодарский край я поехал вдвоём с товарищем.

Встретили нас на заводе хорошо, поселили в гостинице недалеко от пляжа. Полдня мы проводили в цехе, на заводе, а вторая половина дня была в нашем распоряжении, а это, на минутку, конец августа!

Надо ли говорить, что мы, молодые парни, просто обалдели от такой командировки. Жара, фрукты, солнце, кругом красивые девушки!

В то время, в тех краях проходил какой-то студенческий фестиваль. Что-то вроде КВНа. Мы с приятелем заглянули на это мероприятие, как раз тогда, когда студенты репетировали свои номера. И вот там я увидел её!

Петрович вдруг поджал губы и замолчал. Вадим взглянул на его серьезное лицо и не рискнул продолжить разговор.

Они долго ехали молча, до тех пор, пока Петрович не нажал на тормоз.

– Давай немного передохнем, а потом ты за руль сядешь. Чего-то мне не очень хорошо. – вдруг попросил Петрович.

Оставив машину на обочине, они взяли термосы и свертки с едой, расстелили старенькое покрывало на траве, недалеко от дороги, разложили еду и стали обедать.

– Вы не до конца рассказали, что тогда случилось … – напомнил Вадим, когда они уже допивали из термоса фруктовый чай.

Петрович махнул рукой, будто отгонял мух.

– Наверное зря я начал все это вспоминать. Тяжело на сердце становиться от этих воспоминаний. С возрастом, когда оглядываешься на прожитую жизнь, видишь, где промах совершил, и исправить уже ничего нельзя, а жизнь уже катится под горку.

Петрович вздохнул, допил чай.

– Поехали дальше. Сейчас ты сядешь за руль, чего-то у меня сегодня сердце сегодня покалывает.

– Может лекарство какое-нибудь надо принять? – спросил Вадим.

– Ерунда, сейчас пройдет. – в очередной раз, махнул рукой Петрович. – Понимаю, что еду в последний рейс, поэтому, наверное, немного переволновался. Знаешь Вадим, чем тебе больше лет, тем труднее менять жизнь. А я решил всё разом изменить.

После небольшого отдыха за руль сел Вадим. Машина послушно заурчала и мягко тронулась с места.

– Ну, кажется, она тебя приняла. – довольным тоном сказал Петрович, прислушиваясь к звуку работающего двигателя. Потом он прикрыл глаз и тихо добавил.

– Всё у тебя, паренек, получиться.

– А Вы расскажите, что было дальше с Вами и с той студенткой. – попросил Вадим, уверенно выворачивая колёса фуры на проезжую часть.

Петрович улыбнулся:

– Представь себе август, море, солнце, а ты, молодой, полон сил и кажется всё о чём мечтаешь непременно должно исполнится! И тут я встречаю девушку своей мечты, как бы это банально не звучало.

Никогда в своей жизни, ни до ни после, я не встречал такой красавицы, как она. Тонкая, как стебелек, коса до пояса, глаза синие, ясные, а голос, словно журчанье ручейка.

Хочешь верь, хочешь не верь, но увидев её я первые минут пять стоял словно парализованный, не в силах отвести взгляда. А она смотрела на меня!

Потом я просто подошел к ней, взял за руку и больше не отпускал! Вот как бывает! Если бы мне кто об этом рассказал, то я бы подумал, что это сказка, так в жизни и не бывает пока сам не убедился!

По утрам, мне приходилось бежать на местный завод, в цеха, делать необходимые дела, а она спешила на репетиции, но вечерами, а потом и ночами, мы были вместе.

А у нас, меж тем, оставалось всего пять дней! Пять дней полных любви и сказочного счастья!

Петрович опять закрыл глаза и приложил ладонь к своей груди.

– Болит? – участливо спросил Вадим, не отрывая взгляда от дороги.

– Немного колет… – пробормотал Петрович и достал из своей сумки пластинку с таблетками.

– Сейчас полегчает. – сказал он и проглотил таблетку. Потом выдохнул и добавил:

– Давно меня так не прихватывало.

Петрович закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.

Прошло минут через пятнадцать, и он продолжил свой рассказ.

– Понимаешь, мне с ней даже не надо было разговаривать. Она, как будто слышала мои мысли, а я её. Мы были счастливы только от того, что вместе. Это было как наваждение!

Поверь, я прожил длинную жизнь и встречал много женщин, но такого огромного счастья, как с ней, у меня ни разу ни с кем не было! Что б вот так, глаза в глаза, без слов! Мы смотрели друг на друга и всё понимали, без слов.

– Ну, а что потом? Чем всё закончилось? – нетерпеливо спросил Вадим.

– Потом? Потом … Потом всё было, как в плохих романах про любовь. Она уехала, а я знал только как её зовут и больше ничего!

– Как так? – удивился Вадим. – Вы не узнали ни фамилии, ни то, где она живет?

– Фамилию я не спрашивал, знал только институт, где она училась. А она даже не узнала, где я работаю.

– И как же вы поступили?

Петрович тяжело вздохнул и опять прижал ладонь к груди.

– Потом, когда вернулся в Москву, я пытался её найти. Я нашел институт, где она училась, но в институте на меня, смотрели, как на дурака. Я ведь знал только её имя, Катя, и то, что она живет в общежитии. Мне говорили, что в институте учатся десятки Кать и какую именно я искал было непонятно.

Каждые выходные я ехал в Москву и ходил у стен студенческого общежития, в надежде вдруг увидеть её. Так, в безуспешных поисках прошло около полугода.

Однажды, когда я в очередной раз слонялся возле общежития, ко мне подошла незнакомая девушка и спросила какую Катю я ищу. Уж не ту ли Катю, что ездила летом в Сочи, на конкурс? Я кивнул.

Девушка сказала, что видела нас вместе, тогда в Сочи, но после той поездки Катя вскоре перевелась на заочное отделение и вернулась к себе домой, в маленький городок, откуда была родом. Куда именно уехала Катя девушка не знала.

Я спросил, как у Кати фамилия, что б продолжать поиски дальше, но девушка сказала, что фамилия у неё Иванова, но она вроде вышла замуж, сменила фамилию, и именно поэтому ушла с дневного отделения.

Это была катастрофа! В тот момент я впервые подумал, что мне незачем жить дальше. Смысл потерян.

Сейчас, при современных возможностях я бы быстро нашел её, а тогда, услышав новость о замужестве, у меня просто опустились руки.

– И вы больше не видели Катю? Никогда?

Петрович покачал головой.

– Никогда! Вот только, когда бываю в тех местах, где мы когда-то встречались, она встает перед глазами, будто из пены морской. Такая же молодая красивая, а меж тем, прошло около тридцати шести лет!

Петрович опять поморщился.

– Вам плохо? – спросил Вадим, внимательно наблюдая за дорогой, но ответа не услышал.

Он взглянул на Петровича и увидел, что тот закрыв глаза уронил голову на грудь.

«Пусть подремлет», решил Вадим и сосредоточился на дороге.

У ближайшей заправки Вадим остановил машину. Он попытался разбудить Петровича, но быстро поняв безуспешность своих попыток, вызвал «Скорую помощь».

Врачи ничем не смогли помочь. Инфаркт.

Глава 4

Итак, я возвращаюсь из командировки в свой родной офис.

Сказать, что командировка была успешной я пока не могу. Анализ моей работы будет произведен комиссией из наблюдателей и представителей руководства.

Пока, для меня самое важно – это добраться до своего места работы. Сразу хочу сказать, что возвращение на своё рабочее место не всегда бывает простым, впрочем, как и прибытие к месту командировки.

На этот раз мне выпало подняться на несколько километров по крутому склону, под проливным дождём и, если не считать несколько ссадин на моём теле, то я остался цел, невредим и готов приступить к своим служебным обязанностям в любой момент.

К концу своего пути, я выхожу на прямую дорогу и приближаюсь к зданию, где находится мой офис. И о здании я хочу рассказать более подробно.

Каждый раз, когда я вижу данное строение, я не устаю поражаться его размерам.

Что б было понятно, поясняю: если подойти к входу в здание и посмотреть наверх, то невозможно увидеть конца этажам, состоящих из огромных витражных окон и мощных перекрытий.

Этажи исчезают высоко в облаках, и возможно, где-то там находиться последний этаж, завершающий это величественное строение.

Если же попытаться определить длину здания, то, признаюсь, я как-то хотел дойти до угла этого строения, но через несколько часов пути, я отступил от этой затеи. Я просто устал идти вдоль однотипных, сверкающих чистотой, витражных окон, и повернул назад, туда, где находился вход в здание.

В контрасте, от грандиозных размеров здания, вход в него представляет узкий и тесный дверной проем, примерно два метра в высоту и один метр в ширину, с обычной металлической дверью!

И это единственная дверь, через которую можно попасть внутрь. Никаких других входов в здание не существует.

Я подошёл к двери и приложил указательный палец к небольшому устройству, размещенного на двери, в виде небольшого прибора, похожего на домофон, только с маленьким экраном.

Вот к этому экрану я и приложил палец.

Прозвучал резкий звуковой сигнал, и я уже готов был открыть дверь, как вдруг меня пробил холодный пот. Внезапно, я понял, что совершил грубую ошибку.

Осознание этого было столь неожиданно, что я остолбенел, тупо глядя на дверь, не веря собственным ощущениям. Отправляясь к себе в офис, я почти не сомневался в успешности прошедшей командировки, как до меня вдруг дошло, что на самом деле я провалил задание!

Ну, почти провалил.

И вот тут стоит пояснить, что осознание событий, случившихся на игровом поле, обычно происходит, когда ты возвращаешься в офис.

Дело в том, что по мере приближения к своему рабочему месту к командировочному начинает автоматически возвращаться память, которая стирается, когда ты находишься вне офиса.

Делается это для того, чтобы игра была честной, а приобретённый опыт – настоящим.

В начале игры, некоторое время, мы помним многое, но не можем это донести до окружающих, так как окружающие просто не смогут нас понять.

Очень скоро память становиться, как чистый лист и поэтому одним из условий нашей работы, является умение интуитивно чувствовать, ориентируясь только на собственные ощущения куда надо двигаться, чтобы не отступать от контракта, содержание которого ты не помнишь!

Сейчас, я стоял перед входом, не решаясь открыть дверь. В моменте вспомнив прошедшую командировку, я понимал, где свернул не в ту сторону и тем самым, пошел не по тому пути, что сам прописал.

Хотя, наверное, я сгущаю краски. Игра прошла вполне достойно. Из-за моих действий никто не пострадал, но и не стал счастливым, следовательно, я ничего не выиграл, но и ничего не проиграл.

Дело в том, что за каждую успешную командировку, работнику присуждается балл, а то и два балла. Это и есть показатель хорошо проведенного мероприятия.

Когда командировка получалось с отрицательным результатом, то баллы, соответственно, не присуждаются, а бывает, что снимаются.

Отрицательным результат считался тогда, когда командировка шла не по прописанному и утверждённому контракту, а спонтанно. Когда работник подчинялся не собственной интуиции, а внешнему воздействию.

Мною контракт не был нарушен, но из двух возможных, прописанных в контракте путей, я выбрал худший. И, как итог, за проделанную работу я получу, в лучшем случае ноль баллов, а если наблюдатели и руководство посчитают командировку провальной, то у меня вычтут ранее заработанные баллы.

А каждый балл – это великий труд!

Самое неприятное было то, что, если бы я один отвечал за успешность или провал своих действий, это было бы полбеды. Но, помимо меня, наказанной оказывалась моя вторая половина, девушка по имени Мона.

Она была не виновата в том, что я совершил ошибку, но так, как мы являемся парой, то наказывая или награждая одного, второй так же награждался или наказывался.

Тут я должен пояснить, что обязательным условием работы в офисе является то, что все работники офиса, без исключения, обязательно должны быть в паре.

Следуя основному направлению нашей деятельности у нас не может быть одиночек.

Так, что знакомьтесь: Мона – эта моя вторая половина, как инь и янь, как черное и белое, и так далее, и тому подобное.

Опять, о первом впечатлении от внешнего вида, и что бы проще её представить: Мона – эта стройная молодая женщина, с длинными рыжими волосами и огромными зелеными глазами. Она среднего роста, у неё тонкая талия, высокая грудь и длинные ноги.

Стиль одежды, как и у меня –небрежный, но элегантный. Представили себе такую красавицу?! У нас в офисе все такие…

И вот эту девушку, выходит, я подвел.

Мона собирает баллы, суммирует их, мечтая о карьерном взлете и, если я сейчас не получу заветный балл, то она, как минимум, расстроиться, и, как максимум, наша мечта отодвинется на срок, равный ещё одной командировке.

А сейчас я стою, и не могу решиться открыть дверь в офисное здание, потому, что понимаю, контракт мною выполнен плохо, а я привык всё делать на отлично и, поэтому готов прямо сейчас вернуться обратно и всё исправить.

И я понимаю, что мог пройти всю игру на отлично, как прописано в моём контракте попроси я, в свою очередь, помощи у своего наблюдателя. Я же, уверенный в своих силах и знаниях, ничего не просил, и вот результат!

Это ещё одно условие моей работы: находясь в командировке любому сотруднику предусмотрена, так называемая, помощь зрителей, и стоит только обратится за помощью, как она обязательно приходит.

Но я гордый, я не просил.

У меня ещё оставалась слабая надежда на то, что может в контракте есть какая-нибудь оговорка по поводу изменения пути, хотя вряд ли …

Тяжело вздохнув, я нажал на дверную ручку и дверь открылась.

Глава 5

Я открыл дверь и сделал шаг в тёмный проём.

В ту же секунду сработали датчики движения и коридор осветился приглушенным белым светом, а я услышал, как за моей спиной закрылась входная дверь.

Мне ничего не оставалось, как начать свой путь по узкому, длинному коридору.

Этот коридор настолько узкий, что в нём невозможно поднять руку, затруднительно развернутся на месте. Части моего тела при движении касаются холодных стен, а голова то и дело задевает потолок, поэтому мне приходится всё время втягивать её в плечи.

Конечно, я не в первый раз возвращаюсь из командировки и прохожу через этот коридор. Все неудобства мне давно и очень хорошо знакомы, поэтому я их почти не замечаю.

По моим ощущениям, этот коридор тянется несколько десятков метров, и тут главное не поддаться панике, а уверенно продолжать свой путь до спасительного выхода.

Я стараюсь, как можно быстрее двигаться к выходу и скоро попадаю в овальное, ярко освещенное помещение, похожее на холл дорогого отеля.

На несколько секунд я слепну от яркого света, но скоро зрение возвращается, и я вижу в центре зала, похожую на корпус космической ракеты, кабину лифта.

Тут я должен отметить, что лифт в нашем здании – это особое устройство, которое может двигаться не только вертикально: вверх или вниз, но и горизонтально: вправо и влево.

Главное условие для тех, кто попадает в него – это правильно указать свой путь и тогда лифт, без проблем, доставит до нужного места.

Возникает вопрос, почему я не могу узнать количество этажей в здании, находясь в кабине лифта, ведь обычно мы просто нажимаем нужную кнопку с нужным номером и едем до указанного этажа. Но дело в том, что в нашем лифте вместо кнопок имеется только небольшой экран, расположенный на одной из стен кабины.

Обращаясь к экрану, пассажир четко проговаривает путь до своего рабочего места специальными фразами, в которых, на первый взгляд, нет смысла или какого-то логического порядка. Зашифрованный код офиса написан на карточке-ключе, которая выдаётся при поступлении на работу.

Я вынимаю карточку и не надеясь на свою память, глядя на неё, начинаю чётко проговаривать фразы кода.

Спросите, почему я не могу запомнить код-ключ за то время, что работаю здесь? Потому что, очень часто, возвращаясь в офис у многих командировочных с памятью случаются сбои, и требуется некоторое время для её восстановления. Так что карточка с кодом, в данной ситуации, как нельзя кстати.

Итак, находясь в лифтовой кабине, я проговариваю код и с моей последней фразой, экран радостно мигает, дверь кабины закрывается, свет гаснет и, лишь по слегка заметному покачиванию, становиться понятно, что лифт начал движение.

Минут через пять кабина останавливается, ярко вспыхивает свет, дверь открывается, и я, сделав шаг, оказываюсь у дверей своего офиса.

«С прибытием домой!» радостно говорю я про себя и мой рот растягивается в улыбке.

Одно из обязательных требований в нашей работе это, при возвращении из командировки, обязательно быть в хорошем настроении, несмотря ни на что.

Входить в помещение с унылой, или уставшей физиономией – это нарушение общепринятого этикета. Никто не обязан слушать про твои проблемы, или успокаивать тебя, потому что у тебя плохое настроение. Это твое личное дело, и ты должен сам справляться со своими проблемами.

Я считаю это одним из основных правил на работе. Не вникая в чужие проблемы, ты полностью сосредотачиваешься на своих, тем самым решаешь их наиболее эффективно.

Этаж, где находиться мой офис № ЛВ 18-09 представляет собой длинный коридор, где пол, стены, потолок имеют серо-голубой цвет. И это тоже правильно, потому что яркие цвета отвлекают от работы, а наша работа требует особой внимательности и сосредоточенности.

Никаких экзотических пальм, картин в золоченых рамах, замысловатых светильников и других украшений, которые обычно выставляют в солидных офисах, здесь нет. Даже свет, который, предназначен для освещения коридора, идет из-под пола, исключая наличие наружных осветительных приборов.

Вдоль коридора тянется ряд дверей такого же цвета, как и коридор. Единственное, что отличает одну дверь от другой – это небольшие таблички с номерами офисов.

Подойдя к двери, на которой указан нужный мне номер, я прикладываю к ручке-кнопке свой указательный палец. Звучит негромкий сигнал, и дверь отъезжает в сторону, предлагая мне войти внутрь.

Глава 6

Первое, что бросается в глаза, едва перешагнув порог офиса – это огромное, во всю стену, витражное окно, которое настолько огромное и прозрачное, что возникает ощущение, будто ты из коридора вышел на улицу.

И я, признаюсь, если появляется свободная минутка, любуюсь огоньками мерцающих далёких звезд, или желтой лепёшкой луны, которая постепенно, ночь за ночью, превращается в золотой серп, или просто наслаждаюсь медленным восходом солнца, лучами которого, постепенно наполняется всё пространство вокруг меня.

Наблюдая за окном постоянную смену дня и ночи, я понимаю, что это лучшее, что создано в этом мире. Да, именно создано, потому что такое чудо не рождается само собой, его можно только создать, как и всё, что нас окружает. Мы сами творим свой мир, и у каждого он свой.

Далее, я постараюсь раскрыть это понятие шире …

Итак, общая рабочая зона представляет собой полукруглую, в форме огромной подковы, моноповерхность, которая расположена параллельно наружной прозрачной стене.

Это сделано для того, чтобы каждый, кто находится на рабочем месте мог видеть, что происходить за стенами здания, так сказать, не отрывался от реальной жизни.

Это очень важно, так как за время своей работы, мне не раз приходилось наблюдать, как работник настолько сильно вовлекался в свою работу, что терял ощущение реальности и находился на грани нервного срыва, что недопустимо, так как каждый из работников должен чётко помнить, где он находится, и кем он является, а главное, какая огромная ответственность лежит на нём.

Я не могу сказать какое количество сотрудников работает в нашем офисе, так как это количество постоянно меняется.

Большая часть сотрудников всегда находится в командировках. Возвращаются одни, другие тут же отправляются в командировку. И это постоянный процесс.

Пересчитать количество рабочих мест то же практически невозможно, потому что на каждом рабочем месте имеется по нескольку экранов, так как наша работа связана с постоянным анализом событий, наблюдением за текущей ситуацией и изучением актуальных документов…

Длина рабочей моноповерхности, у которой находятся наши рабочие места, тоже неизвестна. Она уходит за границу нашего офиса, и мы привыкли ориентироваться только на то, что видим вокруг себя. Моноповерхность проходит через все помещения, которые находятся на нашем этаже и образует замкнутый круг.

Те, кто работает рядом со мной составляют основу нашего сектора. А это, примерно, несколько сотен работников, хотя я могу ошибаться. Все мы находимся в одной связке и, если что-то незапланированное происходит во время рабочего процесса, то это сразу отражается на каждом из нас.

Наш сектор является частью огромного организма, называемого матрицей или системой. Из таких секторов, как наш, состоит основная конструкция игры для живых. Лично мне данная конструкция больше напоминает пчелиный улей.

С первого взгляда, слишком много работников, слишком много суеты, но всё работает чётко, спланированно и любое вмешательство из вне тут же пресекается.

Мы все вовлечены в эту игру, мы все играем в неё, и будем играть ещё долго.

Если рассказывать более подробно про выстроенную систему, на это уйдёт время, а время – это самый ценный ресурс. Поэтому, продолжим далее, исходя из возникающих обстоятельств и тогда всё станет понятней.

Глава 7

Часы показывали полночь.

Кира сидела на кухне, смотрела в окно на ночное небо и мысленно посылала в небеса вопрос: как ей жить дальше, и стоит ли жить вообще.

Ночное небо хранило молчание, а Кира продолжала всматриваться в непроглядную тьму осеннего неба, в надежде, что кто-то там, наверху, ответит ей.

А всё было банально, как гвоздь, забитый в стену, на котором держится зеркало, как стеклянный бокал, разлетевшийся на куски, едва соприкоснувшись с каменным полом, как цветок выпавший из букета и растоптанный подошвой ботинка.

Банально, до боли в зубах, до першения в горле, при ангине …

Три дня назад у Киры не стало мамы. Вчера были похороны, а сегодня, на четвертый день, Кира вдруг осознала, что осталась совсем одна. Без всяких преувеличений – одна. И это было странное, необычное ощущение, которое Кира ещё никогда не испытывала.

Можно говорить тысячу раз, о том, что ей надо было вовремя выйти замуж, родить ребенка, завести веселых, бесшабашных подруг и в тридцать шесть лет не парится о том, чтобы про тебя не сказали, что ты как-то не так живёшь …

Ничего этого она не сделала и вот сейчас есть факт: Кира абсолютно одна, сидит на холодной кухне, смотрит в ночное небо.

… а когда-то их было трое: бабушка Зоя, мама Катя и Кира. Дедушки не стало ещё до рождения Киры, а папы у неё никогда не было, и она с детства считала нормой отсутствие мужчин в их доме.

Бабушка, строгая учительница истории в старших классах и мама, стройная, смешливая, безумно красивая учительница рисования, работали в одной школе. В этой же школе училась и Кира: скромная, незаметная серая мышка.

Кира всегда любила математику и после школы, не раздумывая ни минуты, поступила на физико-математический факультет местного педагогического университета.

Кира решила, что если ей и суждено стать учителем, то только учителем математики-физики. Но судьба повернула в другую сторону.

Так получилось, что сразу, после окончания университета, Кира вместо школы, устроилась работать в серьезную строительную фирму бухгалтером, с зарплатой, которая молодому педагогу могла только снится.

В тот момент она считала, что это её временная работа и в дальнейшем она обязательно вернётся к профессии учителя.

Временная работа затянулась на пару лет, а потом Киру повысили до заместителя главного бухгалтера, и она перестала мечтать о педагогике.

Потом Кира закончила вечерние курсы бухгалтерского учета, и, когда было необходимо, замещала главного бухгалтера фирмы.

С тех пор прошло более десяти лет, а карьера Киры выше заместителя главного бухгалтера так и не поднялась. К своим годам Кира по-прежнему работала в той же строительной фирме, и на той же должности.

Работа ей не то что бы нравилась, но была понятна, и неплохо оплачивалась. А ещё работа забирала много времени, включая выходные, и Киру это очень устраивало.

Как бы странно это не звучало, но за годы кропотливой работы она привыкла быть нужной, привыкла всегда чётко отвечать на любой вопрос, касающийся финансов предприятия, поэтому если и выпадало свободное от работы время, то Кира предпочитала проводить его за изучением последних публикаций по бухгалтерскому делу.

Больше свободное время ей тратить было не на что и не на кого. И вдруг …

Глава 8

Сразу, войдя в офис, я понял, что Моны в нём нет. Видимо, она ещё не вернулась из своей командировки.

Оглянувшись, я увидел, как ко мне идёт мой наблюдатель. Его зовут Тед, и внешне он очень похож на меня. Тед, наверное, единственный в офисе, который искренне рад моему появлению, и на это у него имеется несколько веских причин.

Во-первых, наконец-то наблюдение за мной закончено и Теду можно спокойно писать отчёт, во-вторых, впереди его ждала собственная, увлекательная командировка.

На мое приветствие Тед скупо улыбнулся, и я заметил, что он чем-то озабочен.

– Минусовой итог? – спросил я прямо.

Тед покачал головой.

– Не думаю. Вполне возможно, что нулевой. Скорее всего – нулевой. Я очень надеюсь, что нулевой.

– Хорошо, если так. – вздохнул я. – Сейчас пересмотрю контракт. Мне надо понять, где я ошибся, где повернул не туда.

– Ты не паникуй раньше времени. – сказал Тед – Пока не вернулась Мона, баллы не выставят, ты же знаешь. Может, всё ещё обойдётся.

– Прежде всего мне самому не надо понять почему и, главное, где я сделал не верный шаг!

– Тут я ничем не могу тебе помочь. – вздохнул Тед. – Вот если бы ты там попросил помощи …

– Я был уверен, что мне не нужна помощь. Хотя ты прав, если есть возможность попросить помощи, надо ею пользоваться. Я понадеялся на себя и получил результат: одиночество, тоску и ещё две испорченные жизни.

Я, наконец-то, смог это произнести вслух!

– Ну, уж прямо испорченные. – возразил Тед. – Нормальные жизни, как у большинства.

– А должны быть счастливые! – не согласился я и пошел к своему рабочему месту. Первым делом, по офисной связи, я обратился к Рику, наблюдателю Моны:

– Рик, как Мона? Где она?

– Не беспокойся, она уже возвращается. – тут же успокоил меня Рик, – Терпение, Ред, и совсем скоро вы будете вместе.

Я сел в своё любимое кресло и облегченно выдохнул. Находиться здесь, без Моны было не выносимо, но её скорое возвращение давало мне силы.

Последняя командировка для нас оказалась крайне неудачной, и мы с Моной практически не виделись, но встретившись однажды, мы не смогли забыть друг о друге. Только это событие, немного скрашивало наше одинокое существование.

Хотя, надо признать, что не виделись мы только по моей вине, а могли бы … О том, что могло быть, если бы наши пути, согласно контракту, не только пересеклись, но и соединились в единый путь, мне не хотелось думать.

Упущенная возможность закончить игру с блестящим результатом не давала мне покоя, а также мысли о Моне, которая по моей вине, не получила своей доли радости…

На экране монитора высветился текст моего контракта на прошедшую командировку. Быстро пробежав глазами по строчкам, у меня окончательно испортилось настроение. Так и есть! Ошибка на лицо: в одной из ключевых точек я не смог почувствовать правильного направления своего пути!

Николай Петрович Мишин оказался обычным трусом, попытавшись найти свою любимую женщину, он сдался при первом возникшем препятствии!

Николай Петрович Мишин посчитал, что вспоминать всю свою жизнь внезапную любовь лучше, чем отыскать свою женщину, взять за руку и прожить с ней счастливую, полную радости, жизнь!

Сомнений не оставалось, моя игра была проиграна!

Я закрыл глаза, принял положение лежа и умное кресло, проверив мои показатели, выдало результат: норма. Ну, хоть тут всё в порядке.

Я ждал Мону, и полностью был готов признать своё поражение. Я нарушил контракт, который должен быть безукоризненно исполнен, и пусть своими действиями я никому не нанес вреда, свою игру я испортил. Если Мона будет недовольна, то я её пойму. Она, я знал, отыграла на отлично.

Однако, несмотря на поражение, надо было идти дальше, а это значит продумывать, прописывать новый контракт на новую игру.

Я задал параметры и на экран тут же высыпало десяток образцов контрактов, которая предлагала система.

Просмотрев несколько штук, я не смог ничего для себя отметить. Шло много повторения, а это уже было не интересно. К тому же, контракты всегда рассчитывались на двоих, а решать что-либо без Моны я не мог. Но, я всё-таки нашел парочку интересных сюжетов, и отложил их до появления своей половины.

Глава 9

Первой тяжелой потерей для Киры стал внезапный уход бабушки Зои. У неё случился инфаркт, когда ей едва перевалило за семьдесят.

Самое странное для Киры было осознать то, что ещё утром она видела здоровую бабушку, а к вечеру её в этом мире не стало. Разве так может быть, спрашивала сама у себя Кира и отказывалась верить в случившееся.

В тот момент и Кира, и её мама Катя растерялись. Они просто не знали, что им делать.

Именно, растерялись подобно котятам, выброшенных на улицу из теплого дома. Ни Кира, ни её мама не могли поверить в то, что с ними больше нет строгой бабушки, которая контролирует всё и всех.

Не зная, что им делать, и как жить дальше Кира и её мама начали много гулять по городу. Они обедали в столовых и кафе, ходили на все фильмы, что показывали в кинотеатрах города, на все театральные постановки, которые ставились в местном театре…

Они не хотели идти домой, где их ждала тишина и не было строгой, но такой понятной и справедливой бабушки Зои.

Спустя время боль потихоньку утихла и жизнь вошла в свою колею.

Так получилось, что контролирующую функцию, в их маленькой семье, на себя взяла Кира. Ей тогда только-только исполнилось двадцать шесть лет.

Мама, с её фантастическими рисунками, воздушными мечтами о прекрасном будущем, была абсолютно не приспособлена к быту, но потихоньку, и она научилась жарить картошку, и варить самый простой суп. Большего от неё Кира не требовала.

Так Кира и её мама стали жить дальше вдвоём.

Вечерами они рассказывали друг другу, чем занимались днём, а днём каждая делала, то что умела и долгое время такое положение дел их устраивало.

Маме уже перевалило за пятьдесят, когда она начала часто жаловаться на боли в животе. К врачу она идти не спешила и предпочитала терпеть боль молча лёжа на диване, глядя в одну точку.

На расспросы Киры мама отвечала, что у неё всё нормально, просто плохое настроение и немножко побаливает желудок. Идти, провериться в поликлинику мама категорически не хотела.

Очередная диспансеризация на работе обнаружила проблему, и мама всё-таки отправилась к специалистам, на более тщательное обследование.

После обследования страшное слово было сказано, и мама впала в депрессию, а жизнь их маленькой семьи заполнилась лекарствами, химиотерапией, постоянными анализами и опять лекарствами, опять химиотерапией …

Круг за кругом, год за годом….

Несколько лет мама упорно лечилась и надеялась на чудо. Она пережила двенадцать химий, потеряла волосы и силу воли.

Болезнь на время затихала, и, казалось, отступала навсегда, но через некоторое время в измученное лекарствами, тело мамы болезнь возвращалась обратно.

– Я не хочу так жить! – однажды твердым голосом заявила мама, легла на кровать и с головой закрылась одеялом.

Она отказалась от всех лекарств и процедур. Только когда боль становилась совершенно нестерпимой мама могла принять таблетку обезболивающего препарата, но это было крайне редко. Мама научилась терпеть боль.

Первое время, к ней из поликлиники несколько раз приходил доктор. Он объяснял маме, что у неё прекрасные шансы на выздоровление, уговаривал продолжить лечение, но мама решительно отказывалась от медицинской помощи.

А ещё она забросила рисование. Мама больше не хотела раскрашивать мир разноцветными красками. Она смирилась.

Если в начале болезни мама потихоньку, но всё-таки ходила в ближайший магазин, прибиралась в их небольшой квартире, и выносила мусор, то, после её решения прекратить лечение, все домашние дела легли на плечи Киры.

Как бы странно это не звучало, но Кира, с радостью, приняла заботы о маме.

Она стирала, гладила, прибиралась, ставила уколы, готовила правильные, полезные блюда. Впервые, за свои тридцать с лишним лет она, помимо работы, была для кого-то жизненно необходима! А из этого следовало, что жизнь её, Киры, наполнялась глубоким смыслом и становилось понятно зачем она живёт на земле.

Кира самоотверженно жертвовала своим временем, своими силами, своей молодостью ради того, чтобы мама прожила ещё некоторое время, и в этом она видела свою главную миссию.

Незаметно, за годы болезни, мама из весёлой хохотушки, превращалась в капризного, вечно недовольного ребенка, которого раздражало буквально всё.

Мама, с нескрываемой злостью, отталкивала еду, которую готовила Кира, она не хотела переодеваться в чистую, отглаженную одежду, она не хотела спать на чистой кровати.

Мама хотела, как можно быстрее уйти из жизни, и она понимала, что полезная еда и хороший уход увеличивали продолжительность её ненужной никому жизни.

Три года Кира самоотверженно терпела капризы мамы. Она достойно несла свой крест и готова была нести ещё столько сколько надо, но однажды утром мама не проснулась и Кира, в одно мгновение, перестала быть кому-то нужной.

Для неё это была настоящая катастрофа! Она вдруг поняла, что рядом нет ни одного человека, кого она могла бы назвать близким!

Рядом с ней не было никого! Родственников у неё не имелось от рождения, подруги не появились …

И вот, спустя четыре дня, как был потерян смысл собственной жизни, Кира одна сидела на кухне. Она смотрела в ночное небо, но видела в тёмном стекле только своё отражение.

Встрёпанные, неопределенного цвета, волосы, бесцветные губы, опухшие от слёз глаза были последствием четырёхдневного похоронного марафона.

Кира никогда не считала себя красавицей, а после траурных мероприятий вдруг реально ощутила насколько она безобразна. Ей было неприятно смотреть на своё отражение, в котором не было ни грамма от внешности мамы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.