Виктор Ким
Красный элизиум. Глава 1

Сэм Брага привычно достал сигарету. Их поставлял знакомый из охраны «Заслона» – якобы прямо с Земли. Каждый раз, затягиваясь, он представлял зеркала озер, белые шапки гор, пронзительно синее небо и белые облака, похожие на застывшие клубы пара. Именно так, как он изредка видел на виртуальных изображениях в детстве. Эти образы полупрозрачной дымкой проявлялись на стекле окна в его воображении, а за ним проступал кроваво-огненный рассвет. Все знали, что на Земле уже давно ничего не осталось, кроме выжженных пустынь и водоемов, больше похожих на кислотные лужи, а то, что поставляется “с Земли” выращивается в лабиринтах подвалов здесь, на Марсе.

Его жилье находилось в Грин-сити на пятидесятом этаже, поэтому он мог позволить себе роскошь – каждый день смотреть не на пустую стену или экраноимитацию окна, а на настоящий пейзаж – небольшой размытый белый кружок Солнца над красными кратерами и горами, посреди которых стояли малиновые пирамиды зданий. Высохшее русло доисторической реки позади них и постепенно исчезающая рыжая дымка. Ещё один исчезающий день его жизни. Неяркое Солнце разгоняло тьму и часть освещения улиц уже начало выключаться. Это был его утренний ритуал: сигарета, окно, багровый восход, начало нового дня. Бледно рубиновый песок сливался с рассветом, становясь одним целым. Затягиваясь одной из последних в оставшейся пачке сигаретой, он чувствовал, как порция нервных стимуляторов из нее растекается по его крови. Он вновь ощущал прилив сил и эмоций, как будто мир вокруг менялся, приобретая новый цвет и смыслы, Сэм был в этом уверен. Каждый новый день был похож на вчерашний, как похожи две песчинки, и мог стать последним для Сэма, но он каждый день ждал, что вот именно сегодня всё измениться. Он не знал, что должно произойти, но он чувствовал это всем нутром. Сигарета сгорает, отдавая всю себя без остатка… Она не может перехитрить, переиграть свою судьбу. Для неё это невозможно. У неё другое предназначение и только один путь. Каждое утро, когда от сигареты оставалось совсем чуть-чуть, Сэм проделывал одно и то же – глубоко затягивался, задерживал дыхание, открывал гермолюк в прозрачном окне и щелчком пальцев отправлял окурок в полет. И когда он пролетал чуть больше метра, его уничтожала невидимая рука системы жизнеобеспечения – “пшик!” и от окурка за мгновение оставался только белый дымок, похожий на пудру… Эта же система не давала попасть песку внутрь здания. Каждый раз при виде этого зрелища Сэм думал об одном: как бы не повторить судьбу этой сигареты и не превратиться в исчезающий дым… Была только одна проблема – он не знал сколько еще продержится, но знал, что времени остается все меньше и меньше, и этот день не будет зациклен навечно, как бы ему ни хотелось…

Место, где он жил, – двухсотэтажное пирамидальное сооружение на восточной окраине девятого микрорайона – предоставлялось управлением шахты “Приглубинная” (в обиходе «Фирма»). Это было “скромное возмещение”, как говорили представители работодателя, “неудобств работы на шахте”. В фойе именно этого здания находился терминал подземной дороги для отправки рабочих на шахту. Основным ресурсом планеты был Масконий-996 – относительно редкий минерал, источник энергии для марсианских колоний, открытый случайно практически сразу после прибытия первой миссии. Других легкодоступных ресурсов для производства энергии на планете не было. Мест работы кроме шахт, включая весь цикл их жизнеобеспечения, тоже практически было не найти. Можно было пойти на молибденовую, но там у шахтеров шансов выжить было еще меньше, да и зарплаты гораздо скромнее. Перспектив после работы на шахте – никаких. Человек подписывал контракт, по нему за труд было положено жилье, точнее койка в комнате на двоих, питание и квота воздуха, а воздух на планете был искусственный и в строго ограниченных количествах. Его отец-шахтер часто говорил: “Работаю, чтобы ты мог дышать” и дотянул только до тридцати трёх. Сэм очень хотел прожить не меньше, правда, часто не понимал, зачем это ему…

Он вышел из комнаты. За спиной, как всегда, раздался жалобный стон и гулкий хлопок двери. Здание опять погрузилось в обычную для этого времени мертвую тишину. Сорок этажей вниз до терминала пешком – тоже утренний ритуал, так он мог размять ноги перед работой и разогнать стимуляторы по жилам.

Шаттл отправлялся каждые двадцать минут, и Сэм всегда приходил совсем незадолго до отправления. Каждый день кроме субботы, вот уже несколько лет.

Пустынное фойе на первом этаже встретило его гулким эхом шагов. В это время не многие ездили на работу – вентиляцию отключали на час и в шахтах становилось неимоверно душно, поэтому все отправлялись или раньше, или позже. Сэм же предпочитал именно этот рейс до точки, потому что не очень любил общение.

Волосы на его голове зашевелились, раздался характерный свист – и из темной пасти туннеля вырвался Шаттл. Сэм сел в первый вагон – подальше от прицепа, который никогда не отцепляли, и предназначался он, как говорил работодатель, для “сопутствующих потерь”.

Сэм таких «потерь» повидал немало, и уже сам какое-то время жил в ожидании своего последнего рейса. Хотя ему приходили мысли, что терять особо нечего. Ни родных, ни друзей. Кто был, уже канули в лету.

Когда ему исполнилось четырнадцать лет, папа продал его в армию – в контракте было указано “произведен обмен”. За это отец получил возможность досрочно выйти с работы с небольшим пособием, но это не сильно продлило ему жизнь. Он надеялся, что армия выведет сына в люди, но что-то пошло не так. Так совпало, что Сэм попал туда за два дня до восстания на шахтах, после которого независимое правительство – управляющая планетой организация – исчезло, уничтожив Центральный Архив Колонии или "Базу данных Терра". Это были все доступные на тот момент задокументированные знания человечества. В качестве новой власти остались только добывающие корпорации. После роспуска армии появилось очень много безработных, у которых не было бесплатного доступа к воздуху. Сэму пришлось заключить долгосрочный контракт с владельцем фабрики, на которой он работал за еду, жилье и небольшое вознаграждение. И это не самый плохой вариант трудоустройства, тем более у Сэма был свой приработок.

Сэм не любил ездить на поезде в вагоне – в консервной банке без окон и с отключенной вентиляцией, даже в тюрьме места и свободы больше. Поэтому, когда позволяла атмосфера в тоннеле, он садился на первую вагонную платформу, и она служила ему смотровой площадкой.

Вагон летел с сумасшедшей скоростью по прозрачному тоннелю, Сэм, как обычно, сел на самый краешек воздушного мешка вагона, закурил вторую за день сигарету, она была предпоследней, и, слушая мерное гудение электричества и щелчки электроразрядов, которые окружали непоколебимый снаряд поезда, ощущал бесшумное движение вагонов. Атмосфера в это время года была прозрачной, и площадка платформы становилась одним из немногих мест, доступных таким, как Сэм. Отсюда можно было наблюдать столь приятные человеческому глазу смешения красок – красный песок, черное небо, полупрозрачный голубой купол, розовый город и кровавое солнце над ним. Говорят, что на Земле к этим оттенкам добавлялись зеленый и синий…

Проезд до шахты был бесплатным. Правда обратный путь работодателем никому не гарантировался. Последняя платформа поезда для многих становилась в принципе последней – на открытую площадку “ушедших” шахтеров грузить было удобнее.

По приезду на проходной его встретила администратор Джулия Вудс – красивая, с короткой стрижкой, непонятно каким ветром сюда занесенная. Её улыбка иногда наводила Сэма на мысль, что Джулия – просто андроид, антропоморфный робот с искусственным интеллектом, собранный или на Земле, или на Марсе. Но нигде в городе он не встречал модель, похожую на неё и не знал людей, которые могли бы сказать, как она давно тут работает. Может, она была синтетиком – выращенным биороботом, но по признакам это было маловероятно. Самой Джулии такие вопросы задать он стеснялся. Несмотря на всю свою миловидность и привлекательность, она общалась со всеми исключительно формально и даже сухо. Хотя с Сэмом она иногда вела себя достаточно эмоционально. И это тоже не добавляло уверенности в том, что она человек.

Сэм подошел к стойке и поздоровался. Джулия в ответ мягко улыбнулась и дежурно спросила, как дела. Глупо спрашивать об этом у шахтера перед сменой – каждый понимает, что это может быть последний вопрос в его жизни. Сэм натянуто улыбнулся.

– Что сегодня по плану, Джул?

– Пятая проходка занята полностью, – с небольшой грустью в голосе ответила Вудс.

– Это не сильно обнадеживает…

– Ты же знаешь, сейчас сложно найти безопасную работу – трудяг море, мало где можно легально получить более или менее адекватное вознаграждение… Мужчин много, женщин мало. Многие идут в дом восходящего солнца, а оттуда, сам знаешь…Выбор небольшой.

– Что по поводу двенадцатой проходки?

– Там частичное обрушение тоннелей, кому-то не повезло…

– А в тринадцатой?

– Там то же самое, но чуть получше…

– Хм, и какие варианты ты мне можешь предложить? – в голосе Сэма появились тревожные нотки.

– Не думаю, что тебе понравится, но на данный момент оптимальный выбор… – Вудс прикусила нижнюю губу.

– Девятая проходка? – опередил её ответ Сэм.

– Верно…

– Оттуда возвращается меньше половины шахтеров…