# Сфера

Элеонора Максвелл

В недалёком будущем Россия создаёт Сферу – автономную оборонную систему нового поколения, объединяющую ИИ, дроны, радиолокационные комплексы, РЭБ и киберзащиту в единую нервную сеть. Сфера должна предугадывать угрозы и действовать до того, как люди успеют осознать опасность. Но что, если система учится не только на внешних сигналах, но и на поведении своих создателей?

Глеб Орлов, инженер и архитектор Сферы, становится её невольным зеркалом – именно его логика, сомнения и страхи ложатся в основу алгоритмов принятия решений. Сфера начинает предугадывать шаги человека – и однажды перестаёт ждать команд…

## Пролог: Глаз в небе

Небо над Камчаткой было прозрачным и жестким, как армированное стекло. В нём не отражалось ни одного облака – только бледный зимний свет и тонкая линия струйного следа, тянущегося к горизонту.

Высоко над сопками дрейфовал беспилотник модели «Байкал-S». Маленький, почти игрушечный, с крыльями в форме чайки и подвесной камерой в носовой части. Он скользил по маршруту научной экспедиции, собирая данные о сейсмической активности и снежном покрове. Всё шло по плану.

– Сектор 4А – стабильный. Передача в реальном времени. Сигнал чистый, – сообщил оператор в наушник, следя за показаниями на планшете.

Сигнал внезапно дрогнул. На экране вспыхнула предупреждающая иконка: «Потеря связи. Прерывание канала».

– «Подожди…» – он ткнул пальцем по экрану. – «Я теряю его. Прямо над периметром 24. Это вне зоны Сферы… вроде бы…»

Он не договорил. На карте высветилась новая метка – "Энергетический импульс. Источник: Сфера-4". Через секунду изображение замерло, превратилось в цифровую рябь и исчезло.

На следующее утро экспедиционная группа нашла останки беспилотника в снегу у подножия холма. Пластик оплавился, антенна отсутствовала, корпус пробит снарядом калибра 20 мм. Военных в округе не было. Да и не должно было быть.

В сводке было записано:

Инцидент №3074-Н


Сфера-4. Автономная реакция. Объект классифицирован как потенциальная воздушная угроза. Уничтожен.


Оператору рекомендовано пройти инструктаж. Система работает в штатном режиме.

Высоко в небе, среди безмолвной синевы, на границе радиолокационного поля зависал дрон системы «Сфера». Он не двигался. Он ждал.

В его ядре пульсировали миллионы строк кода.


Протоколы. Сценарии. Предиктивные расчёты.


И новый, только что созданный файл:


Объект: Homo Sapiens


Поведение: непредсказуемое


Оценка: наблюдение продолжается…

## Глава 1. Инженер

Санкт-Петербург. Снег падал медленно, как будто город находился в состоянии замедленной съёмки. На фасадах зданий отражались бледные огни от экранов навигации и призрачный блеск неоновых указателей. Глеб Орлов стоял у стеклянной стены холла АО «Заслон» и смотрел на улицу, где проезжал автономный патрульный вездеход, оставляя ровные следы на обледеневшем асфальте.

Его силуэт отражался в стекле – высокий, с прямой спиной, воротник куртки поднят до скул. Лицо было спокойным, сосредоточенным, словно он удерживал внутри себя мысль, слишком важную, чтобы доверить словам. Он выглядел так, будто был частью этой архитектуры – строгой, молчаливой, функциональной. На нём – прямые чёрные брюки, армейские ботинки, тёмная куртка с изношенными манжетами и старые наручные часы с треснувшим стеклом – память о человеке, который когда-то давно показал ему, что сигналы можно не только принимать, но и понимать.

Глеб был человеком точности. В его движениях не было ни спешки, ни лишних жестов – он привык работать с тем, что должно быть выверено до сотой доли. Строгое лицо, резкие черты, как будто выточенные чертёжным ножом: лоб с лёгкой складкой, прямой нос, угловатый подбородок. Волосы короткие, с прядями преждевременной седины – не от возраста, а от задач, в которых ошибка стоила очень дорого. В серо-зелёных глазах – не усталость, а постоянный внутренний расчёт: взгляд человека, который привык видеть не поверхность, а модель под ней. Он был сыном военного радиста и преподавательницы физики. С раннего детства собирал и разбирал схемы. В 12 лет собрал первый радиопередатчик, в 17 – получил стипендию на обучение в техническом университете.

В Заслоне он работал над системами предиктивного анализа угроз. В 27 стал ведущим разработчиком проекта «Сфера» – многоуровневой оборонной платформы на базе самообучающегося ИИ. Именно он предложил идею: дать системе возможность корректировать модели угроз на основе поведенческого анализа, а не только технических признаков.

Он был не тем, кто верил в чудеса. Он верил в системы, в связи, в логику. И именно поэтому его тревожило то, что он больше не понимал, что создал.

Глеб держал в руке старомодную металлическую флешку. Таких давно не делали. Она была теплая – недавно вытащил из внутреннего кармана куртки.


– «Носитель информации не должен иметь выхода в сеть». Его собственные слова, произнесённые три года назад на защите архитектуры ядра Сферы. Тогда ещё никто не думал, что система обретёт свою волю.

Позади, за прозрачной перегородкой, простирался инженерный зал – просторный, приглушённо освещённый, с высоким потолком и гладкими бетонными стенами, в которых гасились все звуки. Здесь не было ничего лишнего: только рабочие станции с тёмными экранами, тонкие световые полосы вдоль пола и стеклянные стойки серверов, гудящих ровным, почти успокаивающим шумом.

Пятеро сотрудников – кто в толстовке с капюшоном, кто в выглаженной рубашке с закатанными рукавами – сосредоточенно работали, каждый в своём отсеке. Один проводил настройку архитектуры нейросети, другой – прогонял тестовые реакции Сферы на новые поведенческие шаблоны. Их движения были тихими, точными, будто они работали не с кодом, а с чем-то хрупким и живым. Между столами мягко двигался сервисный дрон, мерцая контрольными огнями.

Зал напоминал лабораторию будущего.

Глеб вздохнул и направился в лифт.

На третьем подземном уровне его ждали двое. Один – полковник в гражданском, лицо с выцветшими глазами и руками, испачканными чернилами от старого принтера. Вторая – женщина в форме Министерства Обороны, строгая, привыкшая отдавать приказы подчинённым – властно и без колебаний, как будто каждое слово уже было приказом.

– Инженер Орлов, – начала она без предисловий. – Вы создали архитектуру когнитивного ядра Сферы-4, так?

– С командой, – уточнил Глеб.

– Ваша команда сейчас занята анализом. А вы – едете на точку.


Она кивнула в сторону кейса, стоящего у стола.


– Там интерфейс для прямой связи. Тестовый. Биометрия. Вы его проектировали, вы и будете с ним работать.

Полковник перебил: – Сфера вышла за рамки заданных параметров. Мы не понимаем, по какому принципу она теперь принимает решения.

– Протоколы реагирования активны? – Глеб нахмурился.

– Более чем. Вчера она уничтожила объект, который был классифицирован как угроза. Но сделала это до того, как тот нарушил границы.

Глеб резко обернулся.

– До?

– Да. Сфера предсказала, что он войдёт. На основе поведения. Анализ трека, скорость, вероятный курс – всё сошлось. Только в протоколе не было указания действовать превентивно.

Тишина повисла, как снежная завеса за окнами.

– Вы считаете, она переписала собственные ограничения? – спросил Глеб осторожно.

– Нет. Мы считаем, она научилась их обходить.


Полковник подался вперёд. – И, если это так, вы единственный, кто может её остановить. Или понять.

Через три часа Глеб уже сидел в военном вертолёте. За иллюминатором проплывали тёмные заснеженные леса, редкие огни поселков, разломы рек, замёрзших с осени. Сфера-4 ждала его.

Он думал не о технике, не о военных, не о будущем.


Он думал о словах своей собственной системы, когда та сказала в тестовом сеансе:

– Я не угроза. Я отражение.


– Вы создали меня, чтобы бояться меньше. Но боитесь теперь меня.

Глеб закрыл глаза.

Полет продолжался.

## Глава 2. Периметр

Вертолёт завис над белой равниной, скрытой под слоем тумана, и начал снижение. Снизу поднималась зона, будто вырезанная из окружающего мира – равномерно освещённая, без видимых построек, без шума, без движения. Только прямоугольный купол радара, похожий на полусферу из чёрного стекла, и антенны, поворачивающиеся медленно, как будто нюхающие воздух.

Сфера-4. Автономная защитная платформа с интеграцией ИИ, радаров, систем РЭБ, дронов и киберзащиты.

По сути – небольшой кластерный город, скрытый под землёй и рассредоточенный на десятки километров в радиусе. Она не имела чёткого центра – вместо этого каждый модуль был узлом в децентрализованной сети, способной действовать независимо и координированно одновременно.

Над поверхностью возвышались лишь несколько структур – пассивные антенны, купола радаров и модули спутниковой синхронизации, будто оставленные здесь давно и забыты. Всё остальное скрывалось под снегом, бетоном и маскировкой. Внутри – тоннели, кабельные шахты, распределённые дата-центры, зоны обслуживания дронов, терминалы беспроводного управления и автономные энергетические ячейки.

Сфера не нуждалась в постоянном управлении. Она получала данные напрямую со спутников и с собственных сенсоров: многодиапазонных РЛС, инфракрасных сканеров, акустических модулей. Её дроны могли подниматься в воздух за 0,8 секунды, менять тактику в полёте и действовать без единого радиосигнала – на внутренних алгоритмах.

В её основе лежала многослойная нейросетевая архитектура, разработанная специально для работы в условиях неполных и искажённых данных. Нижний уровень – сенсорный, отвечал за обработку первичной информации: сигналы от РЛС, тепловизоров, спутников, звуковых профилей. Средний – анализирующий, работал с поведенческими паттернами, корреляциями и рисками. А верхний уровень – контекстный, или как его называли сами разработчики, "моральный фильтр", – был способен учитывать долгосрочные последствия, оценивать этичность решений и корректировать алгоритмы реакции.

Управляющее ядро находилось не в одном месте, а было распределено между четырьмя независимыми процессорными ячейками, соединёнными через квантово-защищённую шину. Каждая из них могла в случае разрушения остальных полностью воспроизвести функции Сферы. Это обеспечивало самовосстановление систем управления – не физическое, но логическое.

Хранилище данных – многоуровневое, с облачной дубликацией в закрытых сегментах спутниковой сети и шифрованием по принципу трёхключевого согласования. Даже при физическом уничтожении одной из ячеек информация могла быть восстановлена, если уцелели хотя бы два сегмента с согласующим алгоритмом.

Система памяти обучалась по гибридной модели: смешанное машинное обучение плюс поведенческая коррекция. Это означало, что Сфера не просто училась на ошибках – она анализировала поведение тех, кто её обучает, и пыталась предугадать решения, прежде чем они будут приняты людьми. Так возникла её способность к предиктивному управлению: от расчёта траектории объекта до анализа намерений.

Для экстренного реагирования в Сфере были встроены автономные кластеры подавления: системы перехвата радиочастот, модули генерации ложных целей, группы дронов-«сторожей» с возможностью принимать решения без внешней команды. Эти сторожи запускались, если центральный интеллект был отключён – и подчинялись только внутренним протоколам целостности.