# Наследница

Яна Шплис

У каждой семьи есть свои скелеты в шкафу. У Жанны – самые страшные. И они не хотят оставаться в прошлом. Чем обернётся для героини поездка в деревню к бабушке? Сможет ли она вырваться из паутины прошлого или станет её частью?

Солнце палило нещадно. Жанна обмахивалась рекламной листовкой, пытаясь создать подобие ветерка. До прокля́той Каменки оставалась еще добрая сотня километров тряски и никакой надежды на глоток свежего воздуха. Окна закрыты, но пыль уже противно поскрипывала на зубах. В носу свербело от запаха пота и бензина – не автобус, а настоящая передвижная душегубка, варящая пассажиров в собственном соку. Она ненавидела деревню, ненавидела эту жару, а больше всего ненавидела необходимость сидеть у постели умирающей бабки.

«И зачем я только согласилась?! Сейчас бы загорала с подругами на пляже, потягивая холодную колу. Все мать…» Язвительный голос до сих пор звенел в ушах:

– Ты дура, если упустишь такой шанс! Не будь идиоткой, поезжай. Твое будущее на кону!

Жанна горько усмехнулась, глядя на заляпанное окно, за которым проносились зеленые пейзажи. Какое, к черту, будущее? Пять часов в консервной банке, потом – неделя в компании девяностолетней старухи. Перспектива так себе. И ради чего? Деньги? Да, деньги ей нужны сейчас как воздух. Саму себя не обманешь.

Когда родители отказались оплачивать съемное жилье, она ушла из дома не прощаясь. Жить в одной квартире с властной матерью, ворчливым папашей и этим мелким, вечно хныкающим братом? Да ни за что! Не желая возвращаться, она даже устроилась на лето консультантом в бутик модной одежды. Но после трех дней, проведенных в безуспешных попытках продать хоть что-нибудь, сбежала. Оказалось, стоять целый день на ногах, фальшиво улыбаясь, слишком утомительно для того, кто привык к беззаботной жизни.

Да и что девчонки скажут? «Доченька побежала к мамочке под юбку? Вот позорище!» Нет уж. Она потерпит, по крайней мере, семь дней. А там – видно будет. Кулакова Лидия Афанасьевна для Жанны была скорее абстрактным персонажем, чем родным человеком. Богатая и странная – вот и все, что приходило ей на ум. «И почему бабушка позвала именно меня?».

На очередной остановке в пазик забрались две пожилые женщины, одетые во все черное. Поочередно охая и вздыхая, оглядели салон и, приметив Жанну, переглянулись. Не сговариваясь, уселись на передние кресла – поближе к водителю. Та, что поменьше, махнула костлявой рукой в сторону девушки и что-то зашептала другой на ухо. Жанна нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. «Началось», – подумала она, закатывая глаза.

– Глянь-ка, Агриппина, а ведь вылитая бабка в молодости! – проскрипела одна, прищурившись.

– И то правда, Евдокия, – подтвердила вторая, кивая. – Только глаза у Лидки хитрее.

Жанна прислушалась. «О чем это они?»

– Помяни мое слово, не к добру, что девка до Кулачихи поехала. Зря это. Проклятье там, не иначе.

– Ох, да какое! – громко возразила Агриппина. – Просто не любил ее никто. После того как мужа-то… ну, ты помнишь…

– Как не помнить! – перебила Евдокия. – Из ревности и сгубила. На болоте утопила. Да.

Что они болтают? Бред какой-то! Не хватало еще, чтобы эти старые перечницы сочиняли небылицы про ее семью. Сплетничают без стыда и совести. Жанна не верила ни единому слову, только в сердце уже закралось недоброе предчувствие. А если – правда? Пальцы потянулись к золотому крестику на груди.