Мелалика Невинная
Андрюха, у нас…

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Невинная М., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

Предисловие

Книга, которую вы держите в руках, не так однозначна, как может показаться на первый взгляд. С одной стороны, это юмористическое городское фэнтези с элементами детектива. С другой же, это путеводитель по тем местам Санкт-Петербурга, которые можно назвать мистическими или знаковыми для Северной столицы, а также повествование про глубинные взаимодействия людей друг с другом, с городом, с высшими силами и, что самое важное, с самими собой. Это сборник петербургских мифов и легенд, но не в сухом их перечислении, а в живых сценах, происходящих и на питерской натуре, и в интерьерах.

Родившись из шутки в писательском чате, книга стала моим признанием в любви – людям и сокровенным существам, городу и героям, образам и сюжетам, которые помогли мне выстоять в трудные времена (в том числе сериалу «Улицы разбитых фонарей», цитатой из которого и является фраза, вынесенная в название). Этой книгой я отражаю некогда полученный свет и передаю его дальше всем, кому необходимо за что-то держаться и верить в чудеса, в дружбу и в то, что все будет правильно.

В тексте присутствует множество цитат, отсылок и пасхалок, но это не фанфикшен и не использование чужих образов в своих целях. Все исторические лица представлены как фигуры, ставшие частью городского фольклора, а все фразы и герои, придуманные не мной, принадлежат своим создателям и вплетены в истории именно как элементы локального петербургского мифа и обширного русского культурного кода, к которому есть доступ у каждого из нас. Более того, многие персонажи этой книги прекрасно знают о том, что они персонажи. Кто-то за таким обликом прячется или играет эту роль (первая встреча главных героев не случайно происходит на стыке слоя кино и слоя снов), а кто-то раскрывает одну из своих многочисленных граней (например, Пиковая дама как бизнес-леди или Петр Первый в образе Медного всадника).

В этой книге также есть намеки на другие мои произведения (а порой и прямое цитирование или заимствование из них). Это не воровство у самой себя и не забывчивость, а любимая авторская фишка, расширяющая вселенную и связывающая миры и персонажей. Это приглашение в пространство игры со знакомыми образами, которые являют себя с новой стороны. Это радость узнавания, которая дает возможность за привычным увидеть непривычное и открыть доступ к новым слоям реальности. Это возрождение забытых городских легенд и рождение новых.

Книга выходила как текстовый сериал в сообществе «Городские сказки», и главы истории назывались сериями, поэтому пусть вас не смущает эта терминология, а также то, что некоторые факты о героях повторяются из серии в серию, – предполагалось, что читатель мог присоединиться с любого места и сразу же понять, кто есть кто и что происходит. В каждой серии повествование ведется от лица одного из двух ключевых персонажей, при этом рассказчики чередуются (события первой серии излагает Славка, продолжает Андрюха и так далее). После каждой серии слово берет ваш покорный автор и приоткрывает завесу тайны слоя, по которому путешествовали герои, а также рассказывает о том, что вы можете увидеть собственными глазами в человеческой реальности.

Что ж, вы предупреждены, а значит, вооружены. Так что по кошкам, то есть по коням, и вперед вместе с главными героями Андрюхой и Славкой в увлекательное путешествие по слоям Санкт-Петербурга, чтобы прикоснуться к секретам этого города и полюбить его всем сердцем.

Андрюха, у нас… Чужие сны и кошка Мара

– Что делать будем?

– Прыгать будем. Прыгнем и проснемся, ну или полетим…

Берцы предательски скользят по карнизу. Отступать некуда: позади Москва, а вокруг Санкт-Петербург и сто пятьсот оттенков серого. Справа, слева и впереди – серая жестяная крыша, сверху – серое небо, а сзади внизу – серый асфальт. На него-то мы и полетим. Я – так точно.

– Ты что, не понимаешь?! Это для тебя – сон, а для меня – реальность! Это ты проснешься, а я…

Мне это даже произносить не хочется: разобьюсь без права восстановления в должности. Здравствуйте, меня зовут Слава, я ваш новый наблюдающий, но это ненадолго, поскольку меня сейчас не станет. Перед глазами проносятся картины сегодняшнего дня. Вот утром резвый «Сапсан» мчит меня из Москвы в Питер.

– Не любят эту должность. Не понимают, – говорит начальник Управления сакральной безопасности, бегло проглядывая мои бумаги и подписывая их. – Никто не хочет наблюдать, все хотят действовать. Желают вершить судьбы мира, а не в конфликтах домовых с лешими разбираться или ангелов с чертями разнимать. На бал вампиров вообще никого не загонишь.

– Давно хотелось на земле поработать.

– Вот и поработаете. Я бы рекомендовал подружиться с русалками. Информация здесь быстрее всего распространяется через них. Оборотни у нас почти все при погонах. Если машины нет, можете арендовать пегаса или грифона. Только, знаете, в одиночку вам поначалу будет сложно. Помощника ищите сами. Людей привлекать не советую. Неповоротливы они в тонком. Хоть бесенка за копеечку наймите. Только не человека!

Покинув офис УСБ, выхожу в город. На канале Грибоедова спускаюсь к воде и ловлю свое отражение в зеркальной глади. На вид подросток подростком, но это и хорошо. Армейский ежик на голове, армейские же ботинки с высоким берцем на ногах, брюки карго и толстовка оверсайз. По должности мне положена форма, но ее лучше надевать на официальные мероприятия вроде того же бала вампиров. В городе правильнее не выделяться из общей массы.

Подмигиваю отражению и смещаю фокус зрения. Город расслаивается на пласты. Слой сновидений отчетливо звенит оружейной сталью и милицейскими (именно милицейскими) сиренами. Похоже, кому-то неподалеку от меня снится яркий и сильный сон в антураже девяностых.

– Наблюдающий?! – Я вздрагиваю, мелко моргаю и вижу перед собой русалку. Она сидит на выступающей из воды свае и расчесывает длинные зеленые волосы вилкой. – Пока ты тут глазами хлопаешь, там одного мальчика в его сне, возможно, уже доедают. Жалко будет, если совсем съедят. Он такой красивый, как в кино.

Это только кажется, что сны – нечто эфемерное и пустое. Сны, связанные с городом, – его неотъемлемая часть, на которой пытаются паразитировать некоторые хитрецы. Есть создания, которые не прочь нарушить покой спящих кошмарами или направить энергию сна на себя, не дав сновидцу восстановиться после трудового дня или насладиться сном.

– Конкретно говори! – велю я.

Русалкам только дай волю – заболтают. Да и потом, какая разница, кого там доедают – мальчика или девочку (поэтому я предпочитаю стирать личную историю и на тонких слоях выглядеть как весьма условный персонаж). Главное, что это – нарушение, а моя задача – предотвратить злоупотребление силой, для чего надо понять, где это самое «там».

– То есть он и в самом деле из кино, – упоенно продолжает русалка. – Появляется на слое снов героем фильма, а каждый сон у него прямо как новая серия детектива! Нам очень нравится. А сейчас Мара в его сновидение на охоту пошла… Если она его съест, он на пару недель точно пропадет. Что мы тогда смотреть будем?

– Короче! – рычу я.

Русалка презрительно фыркает и указывает вилкой мне за спину. За проезжей частью возвышается доходный дом.

– Первая парадная, выход на крышу. Хвост ты моржовый, наблюдающий! – кричит она мне вслед, когда я бросаюсь в ту сторону. – Ни тебе здравствуй, ни мне прощай, а у нас, между прочим, культурная столица!

– Я – лимита понаехавшая! – выпаливаю в ответ. – Спасибо!

Пространство сновидений не всегда стабильно и однозначно, но в нем есть один непреложный закон: если дверь может быть открыта, она будет открыта. Дергаю за ручку и влетаю в богато украшенную лепниной парадную. Мчусь вверх по закручивающейся спиралью лестнице. Шумно дыша, выскакиваю на крышу. Меня встречают резкий порыв ветра и раздосадованное:

– Ты еще кто?! Ты что в моем сне делаешь?!

– Наблюдающий, – выдыхаю я, сердце бешено колотится. – Слежу за соблюдением равновесия.

Мальчик (в масштабах вечности, конечно, мальчик, а по человеческим меркам ему лет тридцать пять), который и впрямь выглядит как персонаж некогда популярного «ментовского» сериала про неосвещенные улицы города Санкт-Петербурга, стоит на самом краю крыши. На него медленно надвигается крупная черная кошка размером с пантеру. Надо же, растерянно думаю я, Мара – это кошка, кошка Мара.

– Действительно, – кошка замирает и поворачивает ко мне голову, в ее голосе звучит недовольство, – что ты делаешь в его сне?

– Слежу за соблюдением равновесия, – отдышавшись, повторяю я. – Если, как мне сообщили, ему обычно снятся классические детективы, значит, тебя тут быть не должно. Нарушение налицо.

– Ты новенький, что ли? – недобро прищуривается она. – Кошмар – это исключение из правил. Он в своем детективе полез на крышу спасать красавицу, а она возьми и превратись в чудовище. На этом месте детектив заканчивается и начинается кошмар.

– Не будет никакого кошмара, – авторитетно заявляет сам сновидец. – Я сейчас просто сделаю шаг назад – и проснусь.

Мое сердце тоскливо сжимается, и я чувствую себя максимально глупо. Вот так рвешься, как в песне, из сил и из всех сухожилий в надежде успеть, а спасать никого уже и не надо.

– Точно культурная столица, – ворчу я, чтобы скрыть замешательство. – Одна в курсе про исключения, второй знает, что спит. Какая высокая осознанность населения. Даже просветительскую работу вести не надо.

– Вот и не веди, что зря воздух сотрясать. – Кошка идет рябью и увеличивается в размерах, потом бесцеремонно хватает меня за капюшон толстовки и ставит на край крыши рядом со сновидцем. – Продолжим! Хочу играть и есть!

– Только я так могу: погибнуть в первый рабочий день, – усмехаюсь я, балансируя на карнизе. – Если что, меня Славой зовут. А к тебе как лучше обращаться?

– Зови… Андреем, – отвечает он и спрашивает: – В чем она вообще заключается, работа твоя?

Кошка Мара неспешно ползет в нашу сторону. Время от времени она стремительно протягивает вперед когтистую лапу, потом так же резко убирает ее и смотрит на нас, чуть наклонив голову.

– Заявить о нарушении, – говорю я, стараясь не сделать рокового шага назад. – Обычно после этого нарушитель сливается в туман, в закат или что там вокруг него. Вот только эта кошка почему-то ноги уносить не собирается.

– У меня не ноги, а лапки! – возмущенно шипит Мара и прицельно замахивается на меня. – Ими так удобно сталкивать предметы!

– Я тебе покажу «предметы», – огрызаюсь я и продолжаю: – Если баланс сил нарушается и дальше, наблюдающий может поступить как считает правильным. Вот только как мне сейчас поступать?! Этой кошечке все Вышней Волей, а летать в чужих снах я не умею! Я вообще летать не умею!

– Что-то ты мудришь, наблюдающий, – спокойно отвечает Андрей. – Ты чего паникуешь? Нет здесь никакого нарушения. Кошечка хочет поиграть, а я прекрасно понимаю, что проснусь, что бы ни случилось.

– Я есть хочу! – недовольно бросает Мара.

– А я жить хочу! – топаю я ногой.

Потеряв опору, вторая нога скользит и срывается с карниза. Андрей молниеносно перехватывает меня за толстовку и шагает навстречу кошке.

– Подвинься, мать твою Бастет! – командует он ей. – Видишь, у нас наблюдающий летать не умеет.

– Слава, – обиженно повторяю я, – меня зовут Слава!

– Мара, – отскакивая с нашего пути, представляется кошка и, обращаясь к моему новому знакомцу, жалобно тянет: – Я правда есть хочу! Все помешались на здоровом образе жизни, и энергия снов стала такая же, как то, что они едят. Я этим не насыщаюсь. А у тебя сны плотные и вкусные. Русалки их вообще как кино смотрят. Чем я хуже?!

– Андрюха, у нас кошка Мара… есть хочет, – нервно усмехаюсь я, не до конца веря, что моя внезапная гибель откладывается.

– Тогда по кошкам! То есть по коням! Русалки, говорите, мои сны смотрят? У русалок же, наверное, рыба имеется. Мара, госпожу твою Фрейю, тебя рыба устроит?

В этот момент мне мучительно хочется провалиться под землю, минуя чердак, перекрытия и подвал доходного дома. Если бы мой спутник все еще не держал меня за толстовку, наверное, так бы и случилось.

– Красивое! – довольно улыбается кошка, когда русалки вытаскивают ей из канала рыбину, похожую на переливающуюся всеми цветами радуги рыбу-луну.

– Наслаждайся. – Андрюха треплет ее по холке и садится на гранитные ступени рядом со мной.

– Ты к нам откуда приехал, наблюдающий? – обращается ко мне уже знакомая русалка с зелеными волосами.

– Из Москвы, – нехотя сообщаю я и опускаю взгляд.

Мне по-прежнему невыносимо стыдно за произошедшее. Надо же так опростоволоситься! Человеческий сновидец в образе максимально далекого от подобных тонкостей персонажа лучше меня знает, как обращаться с посюсторонними существами, хотя для него они, вообще-то, потусторонние.

– Так ты не местный? – радостно восклицает тот. – Зови, если что. Могу много чего показать и рассказать.

– Ты вот это сейчас серьезно? – Я меряю собеседника удивленным взглядом.

– Почему нет? – Андрей хитро прищуривается. – Может, я хочу добавить в детектив элемент мистики.

– Учти, звать я могу в любое время дня и ночи! – предупреждаю я.

– Без проблем! Я так понимаю, что время здесь нелинейно, да и пространство тоже. Как в том мультфильме, где вашу маму и тут, и там показывают. Так что не думаю, что это доставит мне сложности.

– Какой-то ты слишком умный для мента, – язвительно говорю я и нарочито выделяю имя голосом, – Андрюха.

– Я из интеллигентной семьи, – парирует он и смешливо добавляет: – А еще я сообразительный и меня все любят.

Кошка Мара доедает рыбу, подходит к нему и, развалившись у его ног, подставляет ему живот.

– Видишь, даже Мара это подтверждает. – Мой новый знакомый наклоняется и принимается чесать кошку.

– Прости, что хотела тебя съесть, – мурлыкает та, блаженно прикрыв глаза. – Была неправа.

Русалки хором вздыхают и смотрят на Андрюху влюбленными глазами, а мне ничего не остается, как принять неизбежное: с этого дня у меня новая работа в новом городе, а в нагрузку мне прилагается этот… кхм… условный мент, который давно стал частью культурного кода.

Надеюсь, мы сработаемся.

От автора

Санкт-Петербург был основан 16 (27) мая 1703 года и с самого своего основания вызывает бурные чувства и эмоции (заметим, как положительные, так и отрицательные). Город, рожденный из смелой задумки и ставший новой столицей – как политической, так и культурной, – город, конкурирующий с Москвой за внимание, он заключает в себе артефакты нескольких эпох. Будучи «окном в Европу», Петербург при всей строгости форм покоряет внешним и внутренним разнообразием и – как на тонких планах, так и в человеческой реальности – состоит из множества слоев.

Первая серия текстового сериала «Андрюха, у нас…» – это первое прикосновение к петербургскому мифу, художественно воплощенному явлению, через которое определяется самобытность культуры Санкт-Петербурга и всего, что с ней связано. Читатель не только знакомится с главными героями, но и попадает в пространство Петербурга как города-мифа. Перед ним раскрывается узнаваемый пейзаж, то, что ассоциируют с данным городом, – канал Грибоедова, доходные дома, питерские крыши, детективные сериалы.

В первой серии происходит то самое приглашение к игре, в которой каждый может прикоснуться к магии города и к культурному коду, почувствовав себя героем. Не случаен тут и слой сновидений – во снах время не властно над нами и течет нелинейно, законы физики подчас оригинальны, дружба завязывается сама собой, а привычное и повседневное обретает новые грани.

Андрюха, у нас… Тот, кто держит сеть

Сплю я, никого не трогаю и тут – бац! – оказываюсь за столиком в кафе. Передо мной стоит чашка с горячим ароматным кофе, а напротив меня сидит взъерошенный Славка. Славка – питерский наблюдающий: тот, кто следит за равновесием сил в тонком мире, а если что не так, может и должен вмешаться. Я, правда, пока не понял, это милый мальчик или брутальная девочка, но для собственного удобства постановил считать Славку парнем. Опять же, «наблюдающий» – слово мужского рода.

– Андрюха, у нас сеть упала!

– Думаешь, во сне кофе можно? – неспешно уточняю я. – Вдруг проснусь?

– У нас сеть упала! – нервно повторяет наблюдающий и нехотя отвечает на мой вопрос: – Можно. Мы не в пространстве сновидений, а в Кафе-на-Перекрестке.

В огромном панорамном окне действительно открывается вид на перекресток Вознесенского проспекта и Гражданской улицы. Никакого кафе в моей реальности на этом месте нет, только продуктовый магазин.

– Какая сеть? – Я делаю глоток кофе. Напиток оказывается сказочным: черный как ночь, сладкий как сон, все такое. – И, главное, при чем тут я? Я мент, а не программист.

На самом деле со мной все хитрее, но к программированию я все равно отношусь только как часть кода, да и то культурного, а не программного. Про культурный код сказал Славка в день нашего знакомства. Он только заступил на свой пост и страшно переживал по этому поводу. Мне захотелось его поддержать, и я предложил свою помощь. Мол, зови, если надо. Вот и позвал, что.

– Сеть, – Славка неопределенно поводит руками, точно пытаясь объять необъятное, – она, с одной стороны, разграничивает разные слои города, а с другой – удерживает их вместе. Еще она направляет судьбу каждого слоя в нужное русло. Раньше сеть ткали, а теперь программируют. Может, ты в курсе, где в Питере необычные программисты сидят или хакеры какие-нибудь? Они точно должны знать, что с сетью.

Славка замолкает и поворачивает голову к окну. Я слежу за его взглядом. По проезжей части мчатся автомобили, карета и стадо единорогов. Несколько секунд спустя за ними, весело помахивая хоботом, устремляется мамонт.

– Слои уже перемешиваются, – вздыхает наблюдающий. – Это они еще друг друга не видят, а представь, что будет, когда начнут.

– Догадываюсь. – Я допиваю кофе, ставлю чашку на блюдце и говорю: – Знаю я одно местечко. Здесь недалеко, на Садовой.

Не доходя до метро, увлекаю Славку за собой в неприметное подвальное помещение, зажатое между пышечной и секонд-хендом. Компьютерный клуб – он и его хозяин периодически фигурировали в моих детективных снах – находится здесь. Вот только вместо привычной школоты и пацанчиков с района в мониторы сегодня утыкаются зомби. Они сидят в неестественных позах и, залипнув на светящихся в полумраке экранах, с остервенением мочат компьютерных человечков.

– Светик, ты здесь? – кричу я, направляясь в дальний угол подвала.

Громоздкое кресло разворачивается и являет нам владельца клуба – невысокого бородатого типчика в очках, вареных джинсах и вязаном свитере.

– Светозар, – представляется бородатый, протягивая наблюдающему ладонь. – Тот, кто держит сеть по Адмиралтейскому району.

Славка удивленно смотрит на меня: мол, откуда у тебя такие знакомства? Я мельком пожимаю плечами: дескать, я предполагал, что этот парень непрост, но не знал насколько. Впрочем, оно нам и на руку.

– Значит, мы по адресу. – Справившись с изумлением, мой спутник отвечает хозяину клуба рукопожатием, представляется в ответ и спрашивает: – Что с сетью и почему она упала?

– Зомбаки играют без огонька, вот энергии на поддержку и нет, – отшучивается Светик и уже всерьез спрашивает: – Чем ты заплатишь за ответ, наблюдающий?

Славка расправляет плечи и будто становится выше и тоньше. Скулы заостряются, глаза приобретают стальной блеск. На мгновение мне кажется, что вместо позвоночника у наблюдающего меч, которым он может карать, а может посвящать в неведомое. Он и есть меч.

– Назови свою цену, тот, кто держит сеть.

– Отдай мне то, чего в своем дому не знаешь.

– Тебе наследник, что ли, нужен? – скептически прищуривается наблюдающий и становится прежним Славкой. – Нет уж, потенциальными племянниками я расплачиваться не собираюсь. Сестрица не поймет. Она барышня нервная и в предназначение не верит.

– Умение держать сеть можно передать только своему ребенку, кровному или названому, – кивает хозяин клуба и тихо добавляет: – Но у меня что-то пока не ладится.

Славка вновь превращается в меч и чеканит:

– Слово услышано.

Я понимаю, что сделка заключена.

– Кто-то целенаправленно разрушает код. – Светозар поворачивается к монитору, выводит на него карту города и указывает пальцем на дом. – Судя по активности, они находятся здесь. Это группа, и они разрывают связи.

– Что ж ты хотя бы инквизицию не вызвал, Светик? – хмурится Славка. – Все сам хотел превозмочь? Скажи спасибо безопасникам из Центрального района, что меня дернули.

– Спасибо, – искренне говорит тот, и мы срываемся по адресу.

В указанном Светозаром доме располагается антикафе – жуткая дыра с колченогими столами, разномастными стульями и одиноким кофейным автоматом у входа. Из посетителей в зале сидят лишь три разновозрастные девицы (похоже, сестры) и, не отрывая пальцев от клавиатур ноутбуков, перекидываются отрывистыми фразами.

– Ага, – многозначительно изрекает Славка и, в упор глядя на девиц, говорит: – Приветствую вас, дочери божественного закона. Я, наблюдающий, вижу нарушение и заявляю об этом.

– Поздно, меч божественного закона. – Старшая из сестер перестает печатать и поворачивается на голос. – Этот город не заслуживает порядка. Он не заслуживает даже того хаоса, который скоро на него обрушится.

– В нем не осталось ничего, что имело бы смысл, – добавляет средняя, поправляя волосы.

– Даже кофе тут был паршивый, – кривится младшая и указывает на кофейный автомат, – а теперь и вовсе закончился.

Славка тяжело вздыхает, собираясь что-то сказать, но я оказываюсь быстрее:

– Девушки, кофе надо пить в правильных местах! Вы бывали в Кафе-на-Перекрестке?

Девицы дружно отрываются от ноутбуков и с интересом смотрят на нас. Кажется, об этом месте они слыхом не слыхивали.

– Что ж, этому городу можно дать еще один шанс, – говорит старшая сестра, когда мы уже сидим в Кафе-на-Перекрестке.

– Парочку, – сообщает средняя, отставляя чашку.

– Три, – уточняет младшая. – Третий шанс на то, чтобы такой кофе подавали везде, но если город им не воспользуется, будем ходить только сюда.

– Здесь много розеток и хороший вайфай, – подтверждает старшая.

– Пока сестрички в настроении, надо кое-что у них спросить, – шепчет мне на ухо Славка и обращается к девицам: – Вы же можете изменить код судьбы конкретного существа или сплести коды?

– Если на то есть Вышняя Воля, – кивает старшая.

Славка подсаживается ближе к сестрам, и они начинают что-то активно обсуждать. Я понимаю их птичий язык через слово, но прихожу к выводу, что речь идет о судьбе Светозара.

– Там баг на стороне клиента был, – наконец подводит итог третья сестра, – мы исправили. Теперь это фича. Передай тому, кто держит сеть, что наследник скоро придет. Кровный наследник.

Мы с наблюдающим берем кофе навынос и покидаем Кафе-на-Перекрестке. На улице темнеет. Смешно, думаю я: здесь темнеет, а у меня там, наверное, светлеет. Значит, я скоро проснусь.

– Это было круто, – говорю я Славке.

– Что круто? – напрягается он.

– Как ты работаешь. Как будто ты меч.

– Я в некотором роде и есть меч, – расслабленно выдыхает Славка, обнимая ладонями бумажный стаканчик. – Меч правосудия. Ты же слышал, как мойры меня назвали?

– Так это были мойры?! – вопросом на вопрос отвечаю я. – То-то я думаю, что-то знакомое! А это, стало быть, ткачихи судьбы!

– Теперь – программистки судьбы, – улыбается наблюдающий. – Привыкай, Андрюха.

От автора

Садовая улица – одна из главных улиц Санкт-Петербурга. Та ее часть, которая проходит через Адмиралтейский район и где Садовая улица граничит с Сенной и Садовой площадями, является знаковым местом и упоминается в городских легендах. Согласно петербургскому мифу, в этих местах располагается вход в иной мир и здесь можно встретить призраков и покойников, по поведению ничем не отличающихся от живых людей. Так что если вам кажется, будто встреченные в этих местах создания похожи на зомби или городских духов, возможно, вам не кажется.

Если же вы подозреваете, что у Кафе-на-Перекрестке тоже имеется свой прообраз с человеческого слоя реальности, то ваши догадки верны. Об этой локации будет сказано чуть позже.

Андрюха, у нас… Дикая музыка

«…и новая музыка, новая музыка, новая…» – гремит у меня над ухом.

Я вздрагиваю и разлепляю глаза. Дремать, прислонившись к парапету на набережной Мойки, – так себе развлечение, но с тех пор, как случился мой перевод в Санкт-Петербург, нормально выспаться у меня не получается. Особенно в последние три дня. Только начнешь клевать носом, немедленно раздается какая-нибудь бодрая песенка.

Работа у меня, казалось бы, несложная: ходить по городу и наблюдать за равновесием сил на разных его слоях (город, чтоб вы знали, он как многослойный пирог). Только порой ходить и наблюдать приходится с утра до ночи и обратно. Потому что, если тебя не послали прицельно (начальство, например, уж пошлет так пошлет), сразу и не узнаешь, где и в чем состоит нарушение.

Взять ту же музыку. Формально она ничего не нарушает. На нее пока никто не жалуется. Однако лично меня этот феномен тревожит, но даже спросить про него не у кого… Стоп, как это не у кого?! Совсем котелок мой от недосыпа не варит. Есть у кого!

– Андрюха, – говорю я в пространство, – у нас тут музыка какая-то… дикая…

Мой негласный помощник (хотя мне порой кажется, что это я у него на подхвате) буквально сразу же материализуется рядом со мной. Выглядит он как персонаж популярного сериала и утверждает, что видит себя таким во сне, но мы оба понимаем, что всё намного хитрее. Как по мне, в этой ипостаси он является то ли одним из духов-хранителей Санкт-Петербурга, то ли частью его культурного кода (второе так наверняка).

– Привет, Славка, – иронично улыбается Андрюха. – Чего у нас опять плохого?

Если про сон все же правда, с завистью думаю я, его тело отдыхает, пока душа со мной в образе героического мента приключается.

– Музыка дурацкая, – ворчу я. – Источника у нее нет. Объяснения тоже нет. А главное, она мне спать не дает.

– Поэтому ты не даешь спать мне?

Не спрашивайте, как получается, что мы живем в одном городе, но у меня день, а у него ночь. Мы постановили считать, что раз пространство сложно, а время нелинейно, то возможно все. Андрюха тем временем прислушивается к этому самому пространству и выдает:

– Дурацкая, говоришь? Как по мне, хороший такой джаз. Классика джаза, между прочим.

– Джаз?! У меня только рок-н-ролл или попса… голимая, – фырчу я и примирительно добавляю: – Это пока не нарушение, но я не понимаю, что происходит, а очень хотелось бы. Может, у тебя есть идеи, откуда эта музыка берется? Вдруг у тебя было дело про каких-нибудь музыкантов или еще что?

– Музыканты… – Он задумчиво потирает подбородок, а потом решительно спрашивает: – Скажи, в этом конкретном пространстве Новую Голландию тоже реконструировали?

– Да, – киваю я.

– Тогда идем. Покажу тебе настоящих питерских музыкантов. Да не смотри ты так. Скоро поймешь, что я имею в виду.

Когда мы входим на территорию рукотворного острова, мне действительно становится все понятно. Осенью (особенно там, где погода переменчива до безобразия) все уличные фестивали благополучно мигрируют с улиц в специально отведенные для этого помещения. Фестиваль уличных музыкантов на Новой Голландии, напротив, был в разгаре. Так что его участники и впрямь могли называться настоящими питерскими – их не пугало хмурое небо над головами.

– Сейчас найдем кого-нибудь колоритного, и спросишь у него про свою музыку, – заверяет меня Андрюха и резко останавливается, ловя в объятия невысокую кудрявую девушку: – Сударыня, надо не только под ноги смотреть, но и по сторонам!

– Простите! Извините! – растерянно выдыхает она и, поднимая на него глаза, спрашивает: – Вы тут нигде случайно флейту не видели?

– Волшебную? – усмехается мой спутник, разжимая руки.

– Да, волшебную флейту, – робко отвечает девушка.

– Славка, это же по твоей части? У гражданочки волшебная флейта пропала. Как давно, кстати, и при каких обстоятельствах?

– Не совсем по моей, – отвечаю я. – По моей будет, если эта флейта и впрямь волшебная, а ее волшебство станут использовать не по прямому назначению.

– Она правда волшебная! Честно-честно! – мелко кивает девушка.

– Так когда и при каких обстоятельствах… – смешливо повторяет Андрюха.

– В самом начале фестиваля, три дня назад. – Девушка призывно машет нам рукой и устремляется в ту же сторону, куда мы сами намеревались пойти. – Вон там наше место. Ребята вещи распаковывали, я микрофон настраивала, потом смотрю – а флейты-то нет. Сначала решила, что мы ее на репбазе забыли. Теперь у меня такое ощущение, будто она где-то здесь, на острове, только никак не пойму где.

Около кирпичной стены девушку ждут два парня с гитарами – один потолще и повыше, второй потоньше и пониже. К стене за их спинами прикреплен баннер с надписью «Котейкины затейки», из чего я делаю вывод, что это словосочетание является названием музыкального коллектива.

– Чем именно она волшебная, эта флейта? – интересуется Андрей.

– Разгоняет тучи, поднимает настроение. А если тот, кто играет, пожелает что-то от чистого сердца и вплетет это в мелодию, желание сбудется, – отвечает девушка.

– А если не от чистого? – уточняю я.

– Не от чистого не сработает.

– Тогда ищи, кому выгодно. Если правонарушения совершить нельзя, но можно сделать что-то хорошее, взял тот, кому это хорошее очень нужно… – начинает Андрюха.

– …и кто умеет играть на флейте, – заканчиваю я.

– Ой, – девушка испуганно прижимает ладони к груди, – я про такое и не думала. Я думала, она потерялась или ее кто-то со своими инструментами случайно унес. Тут же при открытии такая неразбериха была. Мы сначала места перепутали…

– С кем?! – хором спрашиваем мы с Андрюхой.

– С «Собаками-барабаками»! – сообщает высокий парень. – Их солиста в тот день подруга бросила, он расстроился и место спутал.

– Когда менялись, Сашка пообещала ему сыграть, чтобы сердце успокоилось, – добавляет тот, что пониже.

– Сашка – это я, – поясняет девушка и представляет нам своих коллег: – А это Фома и Герман.

– И кто знал?! – ликует Андрюха, глядя на меня. – И кому выгодно?!

– Солисту «Собак», – озвучиваю я его мысль для Сашки, Фомы и Германа. – Особенно если он не только поет, но таки умеет играть на флейте.

– Умеет. – Девушка всплескивает руками. – Он же мне тогда еще сказал, что сам может и лучше меня знает, что ему надо.

Солиста «Собак-барабак» мы находим сидящим на газоне. Рядом с ним лежит открытый футляр с флейтой.

– Точно моя! – ахает Сашка. – Матвей, немедленно отдай флейту! Я ее который день по всему острову ищу!

– Да забирай! – бросает парень. – Никакого толку от нее нет, от твоей флейты! Никакая она не волшебная! Все ты наврала, кошка драная!

– Это ты, собака страшная, желать не умеешь! – топает ногой Сашка. – Я поняла, ты Розку хотел вернуть, а так нельзя!

Они с Матвеем и впрямь становятся похожи на кошку с собакой, которые вот-вот сцепятся.

– Не хотел! – огрызается он. – Точнее, хотел, но не так, как ты думаешь! Я хотел, чтобы вокруг нее играла музыка – моя, ее любимая, наша общая. Вспомнит она о том, что у нас было хорошего, – вот ей песня о любви. Загрустит, а мой голос ей споет, что все будет хорошо. Так бы она ко мне и вернулась.

– Так вот кто эту дикую музыку вызвал! – подаю я голос, пока Сашка с Матвеем не переругались окончательно. – Послушай, друг, не знаю, как там твоя Роза, но я из-за этой музыки не высыпаюсь. Она, видимо, считает своим долгом держать меня в тонусе. Так что давай отменяй.

– То есть сработало?! – Матвей вскакивает на ноги. – Сработало, да?! Только я не знаю, как отменить…

– Вот так всегда, – говорит ему Андрюха. – Запомни, а лучше запиши: если собираешься во что-то влезть, сначала подумай, как будешь вылезать обратно. На будущее пригодится.

– Никакая эта музыка не дикая, – вздыхает Сашка. – А даже если и так, сейчас я ее приручу.

Девушка берет флейту и начинает играть. Пока она играет, мне кажется, что мир звуков приходит в движение и то, что раньше было хаотичным, становится упорядоченным.

– Теперь все, кому важно услышать нужную музыку в нужное время, будут ее слышать, – сообщает Сашка, закончив композицию, – но только не прямо в голову, а по радио, по телевизору, из открытого окна, из проезжающей машины, от уличных музыкантов…

– И Роза тоже будет слышать? – уточняет Матвей.

– И Роза тоже, – согласно кивает Сашка.

– Неужели наконец высплюсь, – говорю я, когда мы с Андрюхой неспешно бредем по аллее.

– С твоей работой – не факт, но никакая дикая музыка тебя точно больше не побеспокоит. Она теперь вся домашняя.

– Знаем мы этих домашних, – смешливо ворчу я. – Они к себе больше внимания требуют. То лоток поменяй, то лапы помой, то вообще подои. Совсем без человека обойтись не могут!

– А ты человек? – серьезно спрашивает мой спутник, в глазах у него при этом светится лукавство.

– Не факт, – сдерживая улыбку, не менее серьезно отвечаю я.

– Я так и знал!

Мы дружно смеемся, и наш смех сливается с музыкой, звенящей над островом. Он становится частью этой музыки.

От автора

Новая Голландия – это комплекс из двух рукотворных островов в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга, ограниченный рекой Мойкой, Крюковым и Адмиралтейским каналами. В настоящее время острова открыты для посещения и являются общественным пространством. Однако долгое время комплекс был закрыт, что способствовало рождению множества мифов и легенд. Так, Новая Голландия считалась масонским местом (в частности, говорили, что на связь с масонами указывает ее треугольная форма, напоминающая знак «Всевидящее око»). В серии «Дикая музыка» это обыгрывается в том числе отсылками к опере Моцарта «Волшебная флейта», которую тоже считают связанной с идеями и ритуалами масонства.

Кроме того, эта серия приглашает читателя заглянуть в музыкальное закулисье Санкт-Петербурга, раскрывая историю о предметах силы в руках тех, кто в этом понимает, и тех, кто не властен над ними.

Андрюха, у нас… Золотая заклепка

– Слав, ну что ты киснешь? Скажи «сыр»!

– Колбаса.

– Какая колбаса?

– Копченая!

Мы идем по набережной в сторону Большеохтинского моста. Настроение у моего спутника, что называется, ниже плинтуса. Если бы я не видел Славку в деле, в жизни не поверил бы, что это питерский наблюдающий – меч правосудия, призванный следить за равновесием сил и вмешиваться, если видит нарушение. Сейчас это просто нахохлившийся подросток. Капюшон на голове, руки в карманах толстовки, смотрит себе под ноги, сутулится и огрызается на каждое мое слово.

– Славка…

– Не мешай мне, я думаю!

– Куда меня послать? – отшучиваюсь я, чтобы разрядить обстановку.

– Угадал! – язвит он.

– Послать, значит? А кто кричал: «Хьюстон, тьфу, Андрюха, у нас проблемы?!»

– Я?! Я никогда не кричу! – срывается на крик наблюдающий и ускоряет шаг.

Вздыхаю, тоже засовываю руки в карманы и устремляюсь следом. У нас с наблюдающим есть договоренность: когда ему что-то непонятно в питерских реалиях, он зовет меня. Сегодняшний вызов был странным. Славка ничего толком не объясняет и, похоже, всеми силами пытается от меня избавиться. Не на того напал. Я любопытный и упрямый.

– Так что у нас за проблемы? – осторожно спрашиваю я, когда мы поднимаемся на мост.

Тот производит гнетущее впечатление. Он пуст. Славка молча осматривает конструкции моста. Я слежу за его взглядом и с удивлением замечаю: во многих местах металл поврежден – будто кто-то отгрызает кусок за куском мелкими острыми зубами.

– Мосты разрушаются, – обреченно сообщает Славка. – Пока это не сильно заметно, но, если они исчезнут, пропадет связь между слоями.

Город, как мне теперь известно, состоит из разных слоев: из человеческой реальности с ее прошлым, настоящим и будущим, из сказок, мифов и легенд, из кино и снов (я лично прихожу на встречу с наблюдающим из последних). Они отделены друг от друга, но в то же время представляют собой единое целое – совсем как разные этажи одного здания. Если бы рухнула сеть, связывающая эти слои, они перемешались бы – и в Петербурге воцарился бы хаос. Теперь, если я верно понял, может выйти наоборот: слои города станут изолированными друг от друга.

– Да уж, – соглашаюсь я, – действительно проблемы и действительно у нас. Тогда я не смогу приходить на твой зов.

– Именно, – отвечает наблюдающий и добавляет: – Тот, кто в этом замешан, назначил мне здесь встречу.

– Ты пунктуален, наблюдающий, – раздается над нашими головами.

На арке моста стоит молодой человек, при виде которого в памяти всплывает нечто вроде: «Высокий, худой, стройный, с иконописным лицом византийского письма». От него веет чем-то демоническим. Надо полагать, он и есть демон.

– У нечисти своего лица нет, – бросает Славка. – Она ходит в личинах.

– На себя посмотрите, – усмехается демон. – Сами в личинах ходите. Кто из нас после этого нечисть?

За его спиной клубится темное облако из существ, похожих на летучих мышей. Такие же существа материализуются на конструкциях моста, и теперь я вижу, что это они грызут балки и опоры.

– Чего ты хочешь, князь? – с вызовом в голосе спрашивает Славка.

– Золотую заклепку, – с улыбкой отвечает тот.

Когда Большеохтинский мост – тогда еще мост Императора Петра Великого – возвели, по городу прошел слух, будто одна из его заклепок золотая. Если ее найти, то успех, богатство и процветание будут обеспечены ее обладателю на веки вечные.

– А шнурки тебе не погладить? – оскаливается наблюдающий.

– Я же тебе, дурашке, работу облегчаю, – смеется демон. – Я хочу нарушить равновесие, но могу отказаться от своего намерения, если ты, наблюдающий, найдешь и отдашь мне золотую заклепку.

– Золотая заклепка – миф, – отвечает Славка. – Тебе ли того не знать.

– В пространстве городских мифов она – реальность.

– Тогда что тебе мешает взять ее самому?

– На нее наложен зарок, – нехотя признается демон. – Ты, наблюдающий, не стоишь ни на одной стороне силы. Тебе ни один зарок не причинит вреда. Ты можешь обойти любое слово. Ты сам – мастер всякого слова.

– Я не пойду на должностное преступление.

– А так?

Демон отталкивается от арки и совершает невероятный прыжок с переворотом, который заканчивается у меня за спиной. Миг – и к моему горлу приставлено остро отточенное лезвие ножа. «Как банально», – тоскливо думаю я.

– Поторопись, наблюдающий. Иначе твой приятель отправится на встречу с Создателем, а мои слуги завершат свою работу.

Славка внимательно и спокойно смотрит мне в лицо, точно призывая не совершать резких движений, утвердительно кивает и щелкает пальцами. С их кончиков срывается голубой огонек и медленно плывет по воздуху. У одной из вертикальных конструкций огонек замирает и начинает мигать. Наблюдающий подходит к конструкции и проводит ладонью по заклепке, около которой дрожит огонек, стирая краску и металл. Под ними оказывается чистое самородное золото. Золотая заклепка пульсирует, точно внутри нее разгорается солнце. Славка поворачивается к нам с демоном, растягивает губы в торжествующей улыбке и звонко выкликивает:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.