# В плену лживого солнца

Борис Токур

Цикл СКРЫТЫЕ. История 1.

Когда в жизни дела не ахти, за любую работу берёшься с двойным энтузиазмом.

Задача обычная – добраться, разобраться, выбраться.

Сложно, нервно, смертельно опасно. В общем, привычно.

Но всё пошло не по плану, когда команду Эдуарда накрыло выбросом аномалии.

Ни времени, ни знакомого мира, ни одной идеи спасения.

А тут ещё компаньоны начали пропадать один за другим.

## Время до

Пустыня гудела от звона железа и рёва чудовищ. В разверстые провалы сбрасывались мёртвые бестии и отяжелевшие тела растерзанных воинов.

Замерев посреди кипучего ада, заворожённый Аршухан глядел в потемневшее небо. Там, словно отраженье в воде, проступили рассеянные картины: необъятное море песка и незнакомые исполинские сооружения. Так могло расслоиться пространство. Или же время приоткрыло новый виток.

Небо начало опускаться, склеивая две грани одного мироздания. Но странная картина вдруг изменилась. Гигантское зеркало иллюзии дрогнуло, разошлось кругами, как расходятся круги по воде, и растворилось в дрожащем мареве поднятой пыли.

Аршухан моргнул и потряс головой. Небесный мираж исчез, вместо него вернулся грохот сражения.

Вокруг не умолкала тягучая музыка смерти. Людские стоны под аккомпанемент звонко лязгающего металла и дикого ора демонов. Армия света гнала остатки противника, очищая священные земли от скверны.

Аршухан проехал мимо дымящихся ям и куч изрубленных тел, выискивая злейшего врага великого царства.

Демоноподобный лежал, привалившись спиной к боку своего мёртвого коня. Грудь тёмного правителя разворотило в кровавое месиво, но он был ещё жив. Изо рта на подбородок сбегала булькающая алая пена.

Аршухан склонился над Боуло, сгрёб в кулак гриву жёстких волос и приставил к горлу умирающего остро наточенное лезвие. В глазах Боуло не было ни тени страха, ни сожаления. Он в презрительной улыбке обнажил заострённые зубы.

Что он сказал Аршухану, не слышал никто. Звенящий гул и неумолчные вопли заглушили злобный рык воеводы, одним движением пресекшего жизнь тёмного беса.


Палящее солнце достигло зенита и перекатило на другую сторону неба. Ожили тени, повеяло лёгкой прохладой. Ещё стелился дымной завесой горизонт, ещё гуляли отзвуки прошедших сражений, а в Светлый Град уже возвращались защитники. Немало полегло их в пустыне, в Джахи[1] въезжала лишь пятая часть.

Высокие врата распахнулись, и по мощёным улицам зацокали копыта коней. В полумраке дворов возникло движение. Из ворот робко выглянули обеспокоенные лица. В проулках и тенистых аллеях появились первые жители. Население Великого Города всё смелее покидало укрытия и, стекаясь в общий поток, стягивалось к главной площади.

Аршухан направил коня во внутренний двор храма-дворца. Спрыгнув на землю, вестник победы бросил поводья подоспевшему служителю и, прихватив замотанную в покрывало ношу, взбежал по белокаменной лестнице.

Солнце к тому времени сошло на ступень, придав светлым городским стенам розоватый оттенок.

Пройдя сквозь обитель Создателя, Аршухан остановился на верхней ступени портала. На площади, окружённой золотыми колоннами, в немом ожидании замерли жители. Он глянул назад – эта победа далась ему тяжко – и, повернувшись к людскому морю, отыскал утомлённые лица воинов. Найдя в глазах бомани[2] признание и поддержку, Аршухан выпрямил спину и заговорил:

– Слушайте, свободолюбивые жители великого города! Слушай, вся Светлая Джахи! С этого дня больше никто не посмеет угрожать солнцеликому народу Áтон[3]. Страх пал! Отныне ни одного крика не издаст застигнутое злом дитя и ни одной слезы не проронит потерявшая сына мать. Дома не будут разорены и разрушены. Посевы не пострадают от набегов тысяч варваров. И ни один воин больше не падёт на поле сражения!

Дневное светило спустилось ещё на ступень, готовое погрузиться в бездну за краем земли. Аршухан глянул на небо и развязал покрывало.

– Вот вам моё слово!

Удерживая за слипшиеся волосы, он высоко поднял жуткий трофей – окровавленную голову Боуло.

– Пал последний враг непобедимой Áтон! Пал самый беспощадный из демонов.

Он швырнул отрубленную голову к ногам собравшихся жителей. Передние ряды отшатнулись, по толпе прошёл единый тяжёлый вздох.

– Ты свободен, мой великий народ! – воздел руки оратор. – Ты, годами терзаемый страхом перед угрозами Тёмных правителей.

Во время пламенной речи воины стали припадать на колено и все как один почтительно склонили головы. С напряжённых лиц горожан сходили недоверие и тревога. Страх отпускал. В душах пробудились ростки несмелой надежды. Джахияне вслед за воинами опускались перед оратором на колено и благодарственно прикладывали руку к сердцу. По запруженной площади пошли гулять волны восхваления, и к божественному солнцу вознеслось новое имя.


Никто из погруженных в собственные переживания горожан не заметил фигуру в чёрном, стоящую в тени между колоннами. Тонкий силуэт неуловимо быстро отступил вглубь анфилады, растворяясь в густом полумраке. Над плотной сеткой, прикрывающей нижнюю часть лица, пламенно блеснули пронзительно-синие глаза.

Западающее солнце скользило лучами по площади. Собиралось сияющими бликами на дисках храмовых колонн. И, проникая в отходящие коридоры, подкрадывалось к ногам, обутым в лёгкие кожаные сандалии. Опустив голову и пряча сверкающий взгляд, женщина продолжала отступать в полумрак.

Покидая храм, она с болью в душе слушала всеобщий хор ликования…

Под торжественные песнопения тайком пробиралась узкими улочками и тенистыми двориками…

Она вышла за городские ворота, оставляя позади взволнованный гул и отдельные выкрики во славу великого освободителя.

Она уходила от непобеждённого города, окружённого цветущими садами и прохладными источниками. Всё больше отдалялась от Джахи, чьи светлые стены закатное солнце медленно перекрашивало в насыщенный алый цвет.

Отзвенел последний торжествующий вопль о смерти кровожадного Боуло, и великий город исчез за холмами. Воздух наполнился шёпотом ветра и шелестом песка.

Солнце коснулось края бездны.

С высоты молчаливую пустыню огласил резкий орлиный крик.


***


Фиолетовая тьма опустилась на землю, даря благословенную прохладу.

– Сколько бы не отмерило высокое светило… – шептали бледные губы, глаза безотрывно смотрели на далёкие городские стены, давно отболевшее сердце билось ровно, – сколько бы не сменилось под небом народов… я дождусь.

Взгляд, проникающий сквозь любую преграду, не удержат никакие запреты и тайны.

Иллюзорное синее пламя обрисовало зыбкие очертания – острые плечи под чёрной хламидой, надвинутое на лоб покрывало. Бесплотные пальцы прошлись по шершавому дереву. Толкнули врата. В погребальный зал проник лёгкий шорох шагов. Сгусток света плыл за скорбной фигурой. Остановился. Заставил вспыхнуть мудрёную вязь саркофага.

– Спи, великий воин…

Вдали, не возмутив сошедшего на землю покоя, басовито ухнул пустынный хищник.

– … следующего по твоим стопам поглотит сердце Тьмы.

Иллюзорное пламя замерцало от дуновения. Стремительные тени прошлого облетели мрачные стены, пронеслись по коридору и, вырвавшись из душного подземелья, устремились к ночному небу, под которым среди прохладных холмов спала уставшая Джахи.


День за днём… месяц за месяцем… год за годом к благодатной равнине подступали горячие гибельные пески.

____________________

«В плену лживого солнца» – плод авторской фантазии. Все персонажи, события, объекты и описанные в произведении места являются вымышленными. Любое совпадение имён и названий с реальными носит случайный характер.

[1] Джахи (удостоенный – перевод с египетского) – столица вымышленного царства Áтон (не имеет отношения ни к одной известной цивилизации). Название выбрано только в связи с территориальной принадлежностью в современном мире. Ныне египетский язык является мёртвым.

[2] Бомани (воин – перевод с суахили). Для названия использовано мужское имя африканского происхождения. Исторически было широко распространено среди племён и народов Восточной Африки.

[3] Áтон (солнечный диск – перевод с египетского; здесь с ударением на первый слог) – народность, восхваляющая культ Золотого Солнца, она же отдельная цивилизация; является вымышленной. Не имеет ничего общего с богом Ато́ном, которому поклонялись древние египтяне.

## ЧАСТЬ I. Глава 1

XXI век, Новое Летоисчисление

(эпоха по прошествии ���� солнечных периодов)

Северная Африка


Солнце лениво плыло по ясному небу, ведя по барханам текучие тени. Горячий воздух стоял плотной стеной. Вслед путешественникам взвихрялся песок. Парнишка в просторной рубахе поверх клетчатых бриджей дёрнул плечом, в очередной раз подбрасывая сползающий мешок.

– Бадру, ты уверен, что это здесь? – спросил его спутник, долговязый юноша с лицом цвета жжёной карамели. – Два часа идём, и никаких намёков.

– Здесь, Паки, здесь, – остановился тот. Сняв с плеча мешок, он вытащил пластиковую бутылку и, откупорив, жадно припал губами к горлышку. После нескольких глотков тёплой воды, парнишка щурясь посмотрел на солнце. – Почтенный Хаджи Мансур тоже говорил, что небо цвело на запад от пересохшего арыка.

– Да мы арык час назад прошли!

Бадру молча сунул бутылку обратно в мешок, приложил ладонь козырьком ко лбу и всмотрелся в дрожащее марево горизонта. В полста шагах впереди высилось нагромождение валунов, на котором сидел орёл с бурым оперением. Почуяв чужаков, крупная птица тяжело взмахнула крыльями и поспешила убраться с дороги людей. С высоты, оглашая пустыню, прилетел пронзительный крик.

Вздрогнув, друзья проводили пустынного странника и, побуждаемые внезапной догадкой, заторопились к оставленному птицей месту. Бадру первым перебрался через валуны и спрыгнул в песок.

– Нашли! Я знал! Говорил же… – затараторил он. – Видишь теперь?!

У ног зияла яма – вниз уходил древний, наполовину разрушенный колодец. Местами каменная кладка вывалилась, обнажив рыжий слой грунта.

Паки стащил кепку и запустил руку в смоляно-чёрные волосы.

– Землетрясение вскрыло? – поскрёб он затылок. Затем встал на колени у края ямы и посветил фонариком вниз.

Колодец был неглубоким. Одну из стен у самого дна прикрывали выгоревшие доски.

Бадру сбросил на землю мешок, сел на корточки и взялся деловито извлекать инструменты. Вбив колышки и закрепив верёвку, приятели спустились в колодец и отбросили доски в сторону. Перед ними открылась железная решётка. За ней пятно света выхватило серый арочный свод уходящего в черноту туннеля.

– И куда он ведёт? – озадачился Паки.

– К сокровищам, – не задумываясь ответил приятель. – Здесь же караванный путь проходил.

– Шутишь! Он проходил через арык. Там и стоянка была. Не-не, там что-то другое.

– Ну так проще пойти да узнать.

Они выдолбили решётку и привалили к стене. Бадру достал мобильник, сделал несколько снимков колодца и решётки. Хохмы ради захватил озадаченное лицо друга, вызвав у того недовольство. Закончив, парень решительно шагнул в туннель.

Товарищ схватил его за локоть:

– Подожди!

– Чего?

– Н-не знаю…

– Да чего ты?.. Передумал, что ли? Пошли уже.

Бадру посветил в таинственный коридор. Синий луч заскользил вдоль неровных стен и потерялся в кромешной тьме. Паки задрал голову и сощурился. Над ним, ограниченный стенами колодца, голубел круг неба. Сверху тонкими струйками ссыпался золотистый песок. Древняя тайна, скрытая под тяжёлыми барханами, всколыхнула в душе сомнения. Но любопытство оказалось сильнее, и парень следом за приятелем занырнул в туннель.

Настороженную тишину подземелья изредка нарушали шелест песка, тихое завывание ветра в трубе колодца и далёкий орлиный крик.

Парни перебрались через обрушенные опоры и оказались в небольшой полости с сухим затхлым воздухом. В противоположной стене чернел проём, за которым оказались ступенчато уложенные каменные плиты, полого уходящие вниз. Приятели достигли дна и, увязая в песке, двинулись дальше. Но вскоре вынуждены были остановиться – на пути неожиданно выросло нагромождение колотых глыб. Оно упиралось в потолок и полностью перегораживало туннель.

– Ё-моё… – растерялся Бадру.

Товарищ приложил ладони к массивному камню.

– Дальше не пройти, – пробормотал он. – Жаль.

Со стоном разочарования Бадру привалился спиной к стене. Почему-то захотелось смеяться. Будто его, глупого и доверчивого, звонко щёлкнули по носу. Однако невесёлый смех тут же оборвался, и, упав на колени, парень стал торопливо разгребать песок.

– Что там? – Заинтересованный товарищ присел рядом и коротко вдохнул.

Бадру поднял на него потрясённое лицо, на запылённой ладони лежала древняя монета. На рыжеватом диске диаметром в две фаланги просматривался чеканный мужественный профиль.

Паки погрузил руку в разрытый песок. Отбросил несколько голышей и извлёк на свет ещё один увесистый кругляш.

Воодушевлённые находкой парни кинулись рыться в песке, пока не обнаружили ещё с десяток монет. Промытые водой, те засияли в электрическом свете насыщенно-золотистым оттенком. По краю проступили чудны́е витые символы.

Бадру заснял монеты на мобильник с обеих сторон.

– Отправлю в археологическую группу, – пояснил он. – Может, кто-то в курсе…

– Да погоди ты!

– Чего опять?!

– Давай потом.

– Поздно потом. – Бадру отключил камеру. – Да какая разница?!

Паки досадливо цыкнул.

– Угум, сейчас начнётся: чё да откуда.

– Ай да ладно уже, – отмахнулся товарищ и спрятал мобильник. – Слушай… – подбросив на ладони монету, он сжал кулак и ухмыльнулся, – а тебе совсем неинтересно, что там?

Друг глянул на гору валунов:

– Думаешь, чья-то древняя сокровищница?

– Почему нет?

– Ну-у…

Чувство смутного беспокойства куда-то вдруг испарилось. Друзья приставили фонарики к стене. Рассовали найденные монеты по карманам, отчего те изрядно обвисли, и попытались сдвинуть один из валунов. Но тот сидел крепко, надёжно сцепившись с затвердевшим слоем песка.

Вдруг Паки с опаской оглянулся. Их освещённый пятачок со всех сторон обступала тьма, и в этой тьме парень уловил короткое ускользающее движение. Всмотрелся – ничего.

Рядом, увлечённый делом, громко пыхтел Бадру.

Поёжившись, парень нехотя повернулся к темноте спиной и снова упёрся ладонями в валун. Неожиданно подземелье протяжно вздохнуло, и туннель заполнил звенящий шелест осыпающихся камней.

Приятели вскинули друг на друга глаза. Огоньки фонариков дружно замерцали, придавая лицам дрожащие тени.

Бадру закрутил головой по сторонам:

– Что это?

– Н-не знаю, – выдавил товарищ, неосознанно протягивая руку за мешком. – Короче, ты как хочешь, а я валю отсюда.

По своду туннеля пробежал треск. В воздухе колечками взвихрилась пыль.

– Уй-ё, – пригнул голову Бадру. И, медленно распрямляясь, испуганно оглядел подземелье. – Ладно… идём.

Он обернулся на заваленный коридор и невольно открыл рот. Пробиваясь с той стороны, по нагромождению камней расползалась жуткая паукообразная тень. Ожившая чернота лениво стекала к ногам, которые мгновенно потеряли силу и сделались ватными. Звуки, краски, мысли враз перестали существовать. Парень моргнул. С силой зажмурился и не сразу решился открыть глаза.

Видение внезапно исчезло, и он непонимающе уставился на Паки. Тот что-то кричал и тянул его за руку. Вернулись звуки. Но крики тонули в нарастающем грохоте.

Бадру с трудом выдернул ногу из песка. Того вдруг прибыло, затянув едва не по колено. Парень сделал шаг, другой.

– Ходу, ходу! – орал Паки, размахивая фонариком. – Щас-за-ва-лит!!

И, подгоняемый другом, Бадру сорвался с места.

Они взлетели по дрожащим ступеням и уже вбежали в верхний туннель, когда пустыню мощно тряхнуло. Невидимая волна сбила с ног, и по подземелью прокатился ужасающий гул. Проходы заполнились пылью. Откашливаясь, утирая слёзы и сопли, приятели почти вслепую поспешили на выход.

Новый толчок земной поверхности швырнул их на остатки опор. Подхватившись, парни с воплями кинулись дальше. Спотыкаясь и падая. Расшибая колени и до крови сдирая локти.

Под грохот и зубодробительную тряску они ввалились в колодец и задрали головы. На фоне далёкого неба с воем носились песчаные вихри и, готовая сорваться вниз, плясала верёвка.

## Глава 2

Звонок разбудил его рано поутру, грубо вторгшись в абстрактные сны. Росс нашарил на тумбе мобильник. Экран был пуст, но устройство разрывалось от входящего. Туго соображая, Эд активировал соединение. Сквозь шипение и скрип помех раздавалось нечто неразборчивое.

– Что? – Росс нахмурился, приподнимаясь на локте. – Север, ты, что ли? Не отошёл от вчерашнего?

Он глянул на экран – всё так же пусто – и вновь поднёс мобильник к уху. На долю секунды показалось, что издалека доносится зов. Безжизненный и бесцветный. Такой мог принадлежать бестелесному созданию. И опять всё забили досадный шорох, поскрипывания и щелчки. На дне души колыхнулась знакомая смутная тревога.

– Да что за чёрт! – Он свесил ноги с кровати, перебросил мобильник в другую руку и встал. – Кто это?!

В ухо полетел гудок оборванного соединения, заставив замереть. Это был древний длинный гудок! Эд сделал шаг к окну, задев ногой стеклянную бутылку из-под кваса. Опрокинувшись, та с грохотом откатилась к стене, расплескав по полу остатки янтарного напитка.

Беззвучно выругавшись, Росс сдвинул ночной экран. Нет. Он пока не сошёл с ума. Снаружи его мир – Восточный Полис – современный, высокотехнологичный, удобный. Солнце поднималось из-за серебристого переплетения городской паутины. Отражалось в ртутно-гладких стенах жилых каньонов. Насквозь прошивало защитные купола скверов, круглогодичного пышущих здоровой яркой зеленью. По-хозяйски обходя планету, мощное светило скользило по энерго-полотнам многоуровневых транспортных линий, мерцало на синей глади водоёмов и озаряло лица счастливых землян.

Отправив запрос на историю соединений, Росс получил ожидаемый ответ – последнее соединение с данного устройства было зафиксировано накануне вечером.

«Было, много раз уже было. Но что это?»

Одни лишь догадки, гипотезы, версии. На уровне интуиции, без реальных доказательств. Такое бывает – необъяснимый стук среди ночи, звонок ниоткуда, тревожные сны. Они часто работают предупреждением о грядущей опасности.

Хмыкнув, он положил мобильник на кровать и с усилием потёр виски. Голову начинала заполнять тупая боль. На тумбе ожил «клещ»[4]. Устройство пискнуло, после чего на чёрном глянцевом экране мягко запульсировала точка, раз за разом выпуская тонкий зелёный зигзаг. База!

За десять минут Земля не слетит с оси.

Игнорируя вызов, Эд подхватил с пола штаны и досадливо цыкнул. Бурые засохшие разводы на коленях напомнили неудачное приземление в грязь прошлым вечером, в ушах зазвучало эхо неудержимого хохота двух придурков, по очереди ведущих друг друга домой.

Бутылка у стены тихо звякнула.

– Подожди с уборкой, пока не уйду, – пробурчал он хрипло и, разминая затёкшую шею, отправился в гигиенический блок. – Лучше двойной энергетик сваргань.

– Сахара как обычно? – отозвался приятный женский голос. – Одну дозу?

– Да! – рявкнул Росс, заходя в душевую кабину. Голова всё сильнее раскалывалась от немилосердной боли. – Так трудно запомнить?! Расстанемся.

Он утопил кнопку в стеновой панели. Сверху хлынул благословенный холодный поток и зазмеился между лопатками. Шум воды заглушил ответ. Наверняка, обиделась, усмехнулся Росс. Не удержался, припечатал-таки в конце.

Он не переживал. Спонтанная угроза расстаться была ничем по сравнению с обдуманным решением и убийственным обещанием поменять старую систему на новую. В отношениях с привычной моделью «Стандарт» (или проще, старухой) он старался не переходить грань. Себе спокойнее. Иначе из-за якобы непредвиденного программного сбоя дымящийся и истекающий соком стейк вместо кетчупа мог оказаться щедро приправлен мятным сиропом.

Две минуты вынужденно-добровольной экзекуции, и он вновь почувствовал себя человеком. Выйдя из душевой, быстро оделся, пригладил перед зеркальной стеной потемневшие от влаги волосы и провёл ладонью по подбородку, синему от двухдневной щетины. Криво дёрнул щекой – сойдёт ещё. А вот глаза… Покрасневшие белки ясно указывали на недосып.

Чёртов Север! Затащил-таки в тот грязный кабак около своего дома, где полным ходом шло привычное для местного сборища развлечение. Под визгливое соло рокера и партию убойных басов два здоровенных борова от души угощали друг друга пудовыми кулаками.

На ходу догнавшись чашкой двойного энергетика, Росс накинул на запястье «клещ» и застегнул браслет. Глянул на часы – пора спешить. На дне ящика потайной ниши в стене сизовато-холодным блеском отсвечивал пистолет. Росс набросил наплечную кобуру, механическим движением вогнал в неё оружие и, прихватив запасной магазин, вкатил ящик обратно. Податливое стеновое покрытие слилось в сплошное полотно, маскируя хранилище. Сунув форменную куртку под мышку, Эд покинул квартиру через отдельный выход и взбежал по узкой металлической лестнице. На техэтаже дожидалась вытянутая капсула аэромобиля.

Ворота воздушной стоянки поползли в стороны, открывая широкую панораму гигантского технополиса. Снаружи ворвался сонм звуков наполненного жизнью пространства. К ним прибавился ещё один. Растущий гул ожившего двигателя достиг пика. Снявшись с места, аэромобиль вынырнул из чрева высотки, плавно развернулся и устремился на юго-запад.

____________________

[4] «Клещ» (профжаргон) – устройство связи, которым снабжены служащие организации «Аргус»; обеспечивает соединение через защищённый канал; название приобрело по той причине, что члены организации «в деле» (рабочий период продолжительностью от 1-го до 3-х месяцев) вынуждены постоянно иметь устройство при себе.


База «Аргус»

08:45 (местное время)


Росс толкнул дверь и переступил порог родной организации. Короткими кивками приветствуя сослуживцев, торопливо пересёк холл и направился к лифту. Едва он вошёл в кабину, за спиной раздались быстрые уверенные шаги. На плечо легла рука.

– Что-то вы не очень спешите, – шепнул на ухо знакомый голос, и шеи коснулось горячее дыхание. – Все уже собрались. Как всегда, ждут одного вас.

Оскалившись, Эд быстро сменил зверское выражение лица на неловкую улыбку и круто развернулся. Перед ним стояла Серафима Мо, биоинформатик, эксперт с нестандартным подходом и обворожительный агент отдельного звена организации. Двери закрылись, и кабина стремительно полетела вниз.

– Что у вас за особые привилегии, агент Росс?

Синие глаза блондинки смеялись.

– Привет, Си, – буднично произнёс Эд и упёрся спиной в стену кабинки.

Присмотревшись к его лицу, женщина иронично улыбнулась.

– Весёленькая ночка? – спросила она и с беззлобной ехидцей добавила: – Вижу, ты просто нуждаешься в эффективной терапии особого назначения. Зайди ко мне позже на инъекцию. – Мо провела прохладными пальцами по его щеке. – По-хорошему это нужно было сделать до того, как отправляться на встречу с главным.

– У меня не было времени, – сказал он, отстраняясь.

– Понимаю, – усмехнулась Мо и, приподняв носок туфельки, слегка постучала по полу тонким стальным каблуком. – Всё дурью маетесь с Севером? За ум браться не думал?

Ощутив лёгкое раздражение, Росс набрал полную грудь воздуха.

– Расслабься, – Мо тронула его за локоть. – Знаю, мальчик вырос, воспитывать поздно. – Её взгляд стал серьёзен. – Эд, ты давно проверялся?

– В том месяце, – запросто соврал он.

Она посмотрела на него с укоризной.

– Эд.

Кабина замедлила ход и с мягким толчком остановилась, двери за спиной Серафимы поползли в стороны. Росс сделал к ней шаг, взял за точёные плечи и честно признался:

– Сим, я не помню. Работа, работа и ещё раз работа.

– Глупо, – покачала она головой.

– Я обещаю сделать это в ближайшее время.

Он чуть сдавил пальцы, мягко сдвинул женщину в сторону. И покинув кабину, услышал в спину привычное:

– Мальчишка.


– Как вы знаете… – вещал сидящий в центре длинного стола глава организации, человек крупного крепкого телосложения, с подёрнутыми сединой волосами, каменными чертами лица и волевым подбородком.

Скосив глаза к выходу, он замолчал. Рот привычно сжался в суровую линию, на лице отобразилось явное неудовольствие. Головы всех присутствующих как по команде повернулись к двери, в которую входил Росс. Махнув рукой, старик позволил ему занять место и продолжил:

– …на прошлой неделе мы наблюдали появление новых очагов.

Эд пробрался мимо сослуживцев к сидящему в последнем ряду Северу. Сдвинув брови, напарник старательно напускал на заспанное лицо сосредоточенное выражение.

– Ты как?

– Норм. Ты?

– Порядок.

Глава «Аргуса» развернулся вместе с креслом и щёлкнул кнопку на панели, встроенной в подлокотник. Стена за спинами руководства разошлась, открывая карту мира в режиме реального времени. По всем континентам были разбросаны алые точки, концентрируясь в восточном полушарии и по большому счёту – на территории Евразии. В зале совещаний установилась гробовая тишина. За месяц количество аномальных очагов выросло вдвое.

– До сих пор нам не удаётся отследить источник, запускающий процессы «взволнованной» материи. На сегодняшний день система определила три района со стабильно растущей активностью. Необходимо уже сегодня направить туда исследовательские бригады.

– Почему не во все очаги сразу? – подал голос кто-то из собрания. – Пока мы латаем слой в одном месте, в других готовится целая серия всплесков.

– У нас катастрофических не хватает ни ресурсов, ни времени, – ответил первый замглавы Крылов, сухопарый светловолосый усач. – Благодарите борейцев[5]. Мы тратим много сил и средств на опережение этих резвых ребят.

В зале поднялось единодушное возмущённое бурление. Глава «Аргуса» поднял руку, призывая к тишине.

– Первое направление – Океания. На выявление поражённых островов вылетают группы Остапчука и Волкова.

Два крепких бритоголовых мужика, схожие во всём, словно однояйцевые близнецы (даже с одинаковой решимостью во взглядах), дружно кивнули, готовые немедленно начать действовать.

– Маршрут уточняется. Так, далее… вторая группа.

– Точно нас дёрнут, готов поспорить, – понизил голос Север. Он вытянул ноги под впереди стоящим стулом и сунул руки под мышки. – Сейчас на побережье хорошо. Лето, танцы, девочки.

– Мечтай, – усмехнулся Эд.

– … в Гондурас, – объявил глава.

Росс с Севером оторопело переглянулись и с облегчением выдохнули, когда второе направление досталось следующей группе.

– А вы, агент Росс, – повернулся к ним старик, – вместе с агентом Севером отправляетесь в Северную Африку. Задание особое. Нетипичное.

Его сосредоточенно лицо заставило Эда нахмуриться. Не дав времени на обдумывание информации, глава «Аргуса» сел удобнее и начал вводить их в курс дела:

– Недавно в одном из пустынных районов, а именно в Харахти[6], сейсмостанции зарегистрировали подземные толчки. Система засекла аномалию.

– Обычное дело, – отозвался Север.

– Не торопитесь с выводами. – Старик одарил его строгим взглядом. – Сейчас поймёте.

Он вновь отвернулся и пощёлкал пультом. Карта мира начала стремительно наезжать, приближая африканский континент. Северная часть была разбита на области, подконтрольные системе «АРГУС».

– Несколько лет назад мы работали с этим участком, и в тот раз эксперты никакой угрозы не выявили. Единичный выброс, всего лишь выдох планеты. Такие система ежедневно регистрирует десятками и сотнями по всей Земле. Оставили всё как есть. Сегодня специалисты вынуждены признать… – старик повернулся и в упор глянул на Севера, – что поторопились с выводами. Очаг проснулся, стихия набирает силу. Причина не выявлена.

Замечание вызвало шорох и деловитую возню в рядах собравшихся.

Посерьёзневший Росс подался вперёд.

– Они ставили маяки?

Глава «Аргуса» с сожалением покачал головой.

– Это первое, что необходимо сделать. Ваша задача – определить границы бреши и рассредоточить вдоль линии разлома ловушки. Но это не всё. Аккурат по ходу роста аномалии пески вскрыли древнее построение. На место в срочном порядке выехала научная группа. Учёные выдвинули предположение, что возраст подземной находки насчитывает несколько тысяч лет.

По залу совещаний прокатилось возбуждённое эхо. Как только шум стих, старик продолжил:

– Более точные цифры покажет результат исследований. – Он обвёл подчинённых суровым взглядом и воззрился на Росса. – Толку от проекта учёных так и не будет, а вот последствий от необдуманных действий избежать, увы, не получится.

– Они уже наследили? – спросил тот.

– Что-то они там потревожили.

Север чертыхнулся себе под нос.

– На месте разберётесь, – продолжил глава организации. – Мы обязаны вмешаться и установить наблюдение за работой экспедиции. Позже проникнуть в очаг станет невозможно, поэтому выдвигаетесь туда немедленно. Лифт уже готовят к забросу. – Он упёр локти в стол и сцепил пальцы в замок. – Но тревогу у нас вызывает другое. Ожидается выброс.

– Ох ты ж…

Зал утонул в молчаливом участии.

На лице Росса застыло непроницаемое выражение. Выброс – не выброс. Африка – не Африка. Какая, к чёрту, разница. Ему не привыкать к тому, что «суровый Джейден» (или «наш главный стражник», как иронично называли его между собой подчинённые) намеренно игнорирует все его просьбы об участии в операциях на своё усмотрение, как положено агентам первого звена. Хотя причина на то была известна, и старика он готов был понять, но…

Да что, собственно, но. Давно выбросив из головы покрытый мохом конфликт, он просто смирился.

– Агент? – Джейден ожидал его ответа.

Росс безразлично пожал плечами.

– Африка так Африка, – ответил он без эмоций.

____________________

[5] Борейцы – члены тайного органа «Борей», конкурента организации «Аргус» за обладание всеми секретами мира.

[6] Харахти (слово древнеегипетского происхождения, имеет несколько значений, здесь в переводе: «два горизонта») – вымышленный район, на территории которого расположены раскопки, с одноимённым населённым пунктом между экспедиционной стоянкой и столицей.


Северная Африка, раскопки близ Харахти


Отбросив полог, из шатра вышел коренастый пожилой мужчина в кепке-бедуинке, длинных шортах болотного цвета и просторной рубашке в тон. Следом за ним появился высокий молодой человек с худощавой фигурой легкоатлета и забранными в высокий хвост светлыми волосами. На загорелом лице блондина блекло-голубые глаза казались почти белыми.

– Рабочие закончили разбирать завал, объявляй сбор, Вадим, – обратился к молодому коллеге старший экспедиции. – Не будем задерживаться.

– Я смотрю, вы совсем не сомневаетесь, что ждёт нас внизу. Откуда у вас такая уверенность, проф?

Профессор Лебедев деловито упёр руки в бока.

– Мне хватило взглянуть на поднятые записи и сравнить знаки. – Учёный запрокинул голову и стал рассматривать оставленный самолётом инверсионный след. – Надо же, никогда бы не подумал, что доживу до этого дня, – проговорил он с придыханием и опустил голову. Лоб тут же собрался хмурыми складками. Профессор хлопнул в ладоши и сухо добавил: – Нужно поторапливаться.

Вадим проследил за взглядом учёного, и его рот растянула добродушная улыбка. Помахивая панамкой, в их сторону спешила невысокая стройная шатенка в белых коротких шортах и синей свободной майке. Едва девушка открыла рот, Лебедев её опередил.

– Нет, Лин! – отрезал он. – И давай сразу на этом остановимся.

Глаза девушки яркой зеленью блеснули на солнце.

– Но почему? – растерянно взмахнула она руками.

– Мы с тобой договорились ещё дома! – сурово шевельнул бровями профессор. – Я не намерен менять собственные правила. Всё! Иди вон лучше помоги Марго с нашим проектом. Поверь, у вас и без того будет достаточно работы. И будьте всё время на связи. Таонга! – повернулся он к темнокожему пареньку, из цистерны набирающего воду в бутылки. Тот поднял вопросительный карий взгляд. – Заканчивай, пора идти.

– Хорошо, профессор.

Закрутив вентиль, долговязый юноша подхватил сетку с заполненными бутылками и отправился в ближайший шатёр. На Лин больше никто не обращал внимания. Как сговорились все!

Окончательно поняв, что упрашивать бесполезно, она с надутым лицом зашла под навес и устроилась за длинным деревянным столом. Обхватив загорелое колено сцепленными в замок пальцами, девушка уставилась на влажный след, оставшийся на боку цистерны, пока тот не испарился.

В стороне от лагеря, у колодца забубнили голоса. Вокруг входа столпилась группа готовых к спуску рабочих. Специалисты подтаскивали исследовательское оборудование.

Сверху прилетел тревожный протяжный крик. Лин отклонилась и выглянула из-под навеса. Высоко над пустыней парил крупный орёл.

## Глава 3

По установленной лестнице группа спустилась в колодец и вошла в туннель. С протянутых вдоль свода кабелей свисали лампочки, изгоняя тьму из расчищенного коридора. Проход подготовили заранее. Рабочие трудились в подземелье в течение многих дней, освобождая от кусков обрушенной кладки, старых подпорок и выложенных стеной валунов.

Профессор задержался у металлоконструкции (такими укрепили всё подземелье) и заглянул в чернеющий зев очередного туннеля. Дальше полого спускались плиты-ступени. В конце нижнего уровня исследователей ждал ответ на главный вопрос, ради которого и была организована экспедиция. Подтвердится невероятная гипотеза учёных, или они всего лишь натолкнулись на древнее поселение, которое с истощением водного источника переместилось в благоприятные для жизни условия. Сам профессор для себя уже давно сделал все выводы. Но для порядка требовались железные аргументы.

– Марго, вы готовы? – спросил он в рацию и, стащив бедуинку, взялся обмахиваться.

Рядом остановился Ситник и рванул ворот рубашки. В подземелье стояла духота.

– Да, Борис Анатольевич, – ожил динамик голосом ассистентки. – Аппаратура подключена и настроена.

– Что по показаниям приборов?

– В пределах нормы.

До уха профессора долетел смешок Лин.

– Сгустков эктоплазмы не обнаружено, – не преминула она поддеть непреклонного родственника. – Можете не бояться, призраки фараонов вас не побеспокоят.

– Внимательнее к деталям, Марго, – дежурной фразой распорядился Лебедев, намеренно игнорируя попытку племянницы пошутить, и, подбоченившись, стал наблюдать, как в подземелье спускаются рабочие. Двое тащили набор необходимого научного оборудования. – Начинайте отслеживать показания. Пусть Алина лично займётся отсеиванием «мусорных» данных. Всё, работайте.

– Да, профессор, – деловито отозвалась Марго. Её голос сопроводил вздох сожаления родственницы и устройство отключилось.

Лебедев убрал рацию и посмотрел на Ситника. В глазах парня плясали смешинки. Хитрость старшего коллеги, не желающего брать в подземелье племянницу, была очевидна.

– Проф, мне кажется ваша опека над Лин… мм… как бы излишняя. Она взрослый человек и вполне способна…

– Вадим, и ты туда же! – возмутился учёный. – Поверь, эта девочка себя в обиду не даст. Так что не стоит разыгрывать из себя защитника, роль рыцаря тебе не идёт. Лучше на-ка, – он подал ему металлоискатель, – займись делом.

Мгновенно переключив внимание, Ситник активировал прибор.

– Монеты были найдены здесь? – Он с любопытством поводил катушкой у своих ног. Прибор радостно запиликал, среагировав на металлические вставки ботинок.

Лебедев неодобрительно посмотрел на молодого коллегу.

– Внизу, у завала, – ответил он сухо. – Хотя сдаётся мне, после нашей рабочей братии там уже вряд ли что-то отыщется.

Он отрегулировал яркость фонарика и позвал Ситника за собой.

Внизу затаилась темнота, потому как на следующем уровне осветительные приборы по непонятной причине отказывались работать. Ещё на этапе расчистки проходов постоянно скакало напряжение, перегорали лампы и обрывались кабели.Иначе, чем мистикой, происходящее было не назвать. В итоге было решено оставить всё как есть, а спускаться с обычными фонарями.

Жёлтый вытянутый луч ныряющими движениями перемещался по щербатым плитам-ступеням. Ситник настороженно дышал в спину профессору. Металлоискатель в его руках потихоньку поскрипывал. Иногда резко взвизгивая, прибор тут же умолкал, но вскоре вновь начинал выдавать странные ломаные сигналы. Позади археологов вереницей растянулась группа помощников. Рабочие шли в полном молчании.

Сойдя с последней плиты-ступени, компания двинулась в конец коридора. Проход раздался по сторонам, стал просторнее. Свод поднялся. Нестройный топот постепенно затих, и пришедшие замерли перед громоздкими витыми решётками ворот, за которыми проглядывала тёмная деревянная поверхность.

Лебедев посветил на круг замка – всё соответствовало расшифрованным записям – и нажал в определённой последовательности нужные символы. Внутри замка громко щёлкнуло, и врата дрогнули. За решётками находились двустворчатые двери из окаменевшего дерева. Профессор повёл фонарём, облив их ярким электрическим светом.

– О, боги… – прошептал он с благоговением, глядя на сверкающую вязь. Знаки чудно́й формы золотились так, словно их нанесли только вчера. – Те же символы… Вадим, ты это видишь?

– Точно, как на монетах, – склонился тот к профессору.

– Уже одного этого должно быть достаточно, чтобы поверить в существование Áтон. – Лебедев с трудом сглотнул вставший в горле ком. – Хотя ты знаешь, что я верил в неё задолго до первых расшифрованных свитков.

– Снимаю шляпу, учитель. Вы как всегда оказались правы. Кто теперь посмеет сказать, что она миф.

– Сказать не скажут, но для официального признания это ничтожно мало.

– Профессор? – раздался гнусавый басок справа.

– Да, Таонга?

– Áтон… что это?

– О-о… Áтон, – взволнованно проговорил Лебедев. – Это великая цивилизация, которая существовала тысячи лет назад.

На тёмном лице Таонги сверкнули белки глаз. Он указал на золотистую вязь и простодушно поинтересовался:

– А что здесь написано?

С лица Лебедева слетело восторженное выражение. Возбуждённо потирая руки, учёный деловито произнёс:

– Перевод этих слов звучит как: «Спи, великий воин. Следующего по твоим стопам поглотит сердце Тьмы».

Губы паренька беззвучно зашевелились, повторяя за профессором непонятную фразу.

– Теперь это ключ к расшифровке древних свитков, – добавил тот и спохватился: – Что же мы стоим?! Идёмте скорее, время не ждёт. – Он оглянулся на рабочих. – Ребята?!

Четверо крепких парней взялись толкать ворота внутрь. По подземелью прокатился визгливый протестующий скрип, словно застонало древнее подземное существо. Тяжеленные створки разъехались, и из темноты в лица пришедшим пахнуло густой духотой. Лампочки в фонариках неровно замерцали, заставив немедленно вспомнить о проблемах на этапе расчистки туннелей. Постепенно свет успокоился, и яркие лучи пошли бесцеремонно обшаривать вскрытый зал.

Раздались первые изумлённые восклицания. На постаменте в центре помещения покоился массивный чёрный саркофаг, от которого веяло мраком временны́х глубин. У подножия посмертного ложа лежали дары, довольно скромные – два изящных кувшина, серебряное блюдо с горсткой монет и кинжал с простой деревянной ручкой.

Профессор приблизился к саркофагу. На чёрном камне с зернистым рисунком золотом переливалась та самая надпись, продублированная на входе в зал. Учёный поднял одну из монет. Точно такая же монета вызвала шумиху в научных кругах и стала причиной срочного снаряжения экспедиции.

– Аршухан… – глухо произнёс Лебедев, разглядывая мужественный профиль воина, и в попытке определить вес кругляша покачал его на ладони.

Ситник озадаченно рассматривал потолок и стены погребального зала. Помощники вскрывали пеналы, готовя к работе аппаратуру. В сторонке вполголоса переговаривались рабочие. Общий тон выдавал явное разочарование.

– Как-то бедновато для правителя богатой процветающей империи, – заметил молодой археолог. – Что скажете, проф?

Тот снял очки, протёр краем рубашки стёкла и вновь нацепил очки на нос.

– Многие из ранних сообществ, Вадим, были абсолютно равнодушны к богатству.

– А как же богатые усыпальницы правителей древних государств? Земные цари были совсем не против и на том свете полежать на золотой перине.

– Вероятно, ато́ны подходили к вопросам жизни и смерти с иной точки зрения, – невозмутимо ответил Лебедев. – К чему смертному земные блага в ином мире? Нужно сдвинуть крышку! – заявил он без перехода и глянул на ожидающих распоряжений рабочих.

Те с готовностью окружили саркофаг. С грохочущим скрежетом массивная плита съехала в сторону, открыв черноту чрева усыпальницы. В подземелье воцарилась немая тишина.

– И?.. – Ситник с недоумением на лице повернулся к Лебедеву. Не менее озадаченный, тот круглыми глазами пялился на пустое ложе. – Где останки, проф? Или мы напоролись на очередную…

Договорить он не успел. Под саркофагом громко щёлкнуло, и под ногами вздрогнул пол. Как будто пришёл в действие потайной механизм. Дно саркофага, сминая слой давно истлевшего погребального покрывала, с дребезжанием поползло в сторону. Полностью откатившись, оно открыло верхние ступени уходящей в неизвестность лестницы.

– А… – запнулся Ситник, закрыл и снова открыл рот. – Так, может, захоронение находится глубже? – предположил он. – Чтобы древние гробокопатели не осквернили останки царя.

Профессор молча поводил фонарём из стороны в сторону, краем уха улавливая сдержанные перешёптывания рабочих.

– Тихо! – цыкнул он и направил луч фонаря строго вниз. Щуря глаза от сухого жаркого сквозняка, он всмотрелся в глубину провала.

В резко наступившей тишине стал слышен далекий неясный гул. Казалось, он шёл из самых недр земли. В нём мешались низкий протяжный рокот и подвывание. Столпившиеся вокруг саркофага рабочие переводили друг на друга обеспокоенные взгляды. Гул между тем усиливался, набирал мощь, поднимался. И вдруг взорвался множеством жутких отголосков: вскриков, демонического хохота и хриплого лающего бу́ханья. В душераздирающие вопли вторгался полный смертельной тоски заунывный вой. Но он тут же тонул под безумным торжествующим визгом.

Едва не выронив фонарик, профессор отшатнулся от саркофага.

– Задвигайте плиту… – прошептал он бескровными губами и прижал к груди трясущуюся руку.

Никто из компании даже не шелохнулся, впав в необъяснимый ступор. По залу поплыл душок сероводорода. И только, когда тонкий сквозняк сменился обжигающим выдохом бездны, замершие рабочие наконец очнулись и кинулись ставить крышку саркофага на место. Под напором бьющего снизу ветра сделать это было непросто.

Отставленные фонари дружно замерцали. Нарастающий гул стал оглушительным. Вопли из-под земли – от пронзительно-истошных до полных ярости и устрашения – поднимались всё выше. И внезапно внизу, в зоне видимости тусклого света, колыхнулась безобразная тьма. Вспучиваясь чёрными пузырями, она рвалась вверх. Тяжёлая крышка в руках рабочих с дребезжанием заплясала. С титанической силой толкнувшись в плиту, из подземелья вырвалась огромная тень. Ошарашенные рабочие уставились на уродливое облако, кишащее дымными щупальцами. Разлив тягучий смрад, тень расправила гигантские крылья и устремилась к лестнице, спеша на поверхность. По туннелю прокатился низкий чудовищный вой.

– Быстрее! – оправившись от шока, закричал профессор и первым напал на крышку саркофага. Отбросив металлоискатель, к нему присоединился Ситник. – Да быстрее же вы!

Утроив силы, рабочие кое-как задвинули плиту. В тот же момент снизу ударил разъярённый ветер, смешанный с дикими воинственными воплями.

– Камнями!.. – кинулся Лебедев к сложенным у стены булыжникам. – Камнями сверху!

Торопливо завалив плиту, рабочие отступили от жуткого постамента. Тяжело дыша и не отрывая лихорадочно горящих глаз от саркофага, группа ещё с минуту слушала ужасающие вопли адского подземелья. Те звучали глуше, постепенно удалялись, и вскоре смолкли. Что-то убралось обратно, в жаркую бездну под бескрайней пустыней.


– Дядя, что там?! – Лин с побледневшим от страха лицом бежала навстречу поднимающейся команде. – У нас отказала вся аппаратура.

Профессор заполз на последнюю ступеньку и, перекатившись через край колодца, привалился спиной к ящику с инструментами. Он хотел что-то сказать, но из горла вырвался жалкий сип.

– Что? – Лин упала около него на колени. – Что ты сказал? Я не поняла. Что вы там видели?

Профессор что-то просипел, слабо махнув в сторону колодца, и бессильно уронил руку на грудь. Девушка подняла на молодого учёного вопросительный взгляд.

– Вадим?

Парень уже вылез из подземелья и теперь стоял, смахивая с комбинезона рыжую пыль. Следом выбирались рабочие с пережитым потрясением на лицах.

– Я не снаю, что там фнису, – проблеял Ситник и закашлялся, – но это точно не усыпальница.

Он поднял оставленный у ящика с инструментами рюкзак и достал бутылку. Только промочив горло, молодой учёный сумел толком объяснить, что произошло в подземелье. Лин села на пятки.

– И что теперь? – перевела она взгляд с друга на родственника.

– Пока оставим, – пришедший в себя профессор протянул руку к бутылке Ситника. – Сначала нужно полностью расшифровать свитки.

Утолив жажду и похлопав смоченной ладонью по седой макушке, он с помощью племянницы поднялся на ноги и окликнул бригадира:

– Буру! Поднимите оборудование и уберите лестницу. Нечего там шастать! Без нас. – Тяжело вздохнув, он отвернулся от колодца. Ситник и Лин встали по бокам от профессора. – А пока займёмся раскопом.

В ста метрах от входа в захоронение начинался вскрытый лабиринт древнего города.

По глазам прошлась тень. Все трое задрали головы к небу. Под древней звездой, которая видела рассвет Земли и перед которой проходила вся история планеты, парил крупный пустынный орёл.


***


Белесые дымки скользили по ясному небу. Луна озаряла землю мягким сиянием, придавая бескрайней пустыне ровный молочно-синий оттенок.

Бесшумно сдвинулся полог крайней палатки, и от тёмного треугольника проёма отделилась сутулая тень. Постояла, повертела головой, явно присматриваясь и прислушиваясь. Прохладный ветерок мелкими волнами пробегал по навесам, покачивал натянутые верёвки, шелестел сыпучим песком.

Внимательно оглядев спящий лагерь и немые барханы, пустынными стражами застывшие в отдалении, человек юркнул за палатку. Миновал крайнее строение, взобрался на невысокий холм и нырнул в раскоп. Пробираясь улочками древнего лабиринта, где затаился густой фиолетовый сумрак, человек направился к оговоренному месту.

Из-за очередного проулка неожиданно выступил силуэт. Вспыхнул огонёк зажигалки. Поднесённое к сигарете рыжее пламя высветило квадратный заросший подбородок.

– Это ты? – выдыхая дым, хрипло произнёс преградивший путь человек.

– А кому ещё здесь быть? – в тон ему ответил пришедший.

– Тебя никто не видел?

– Никто, Фил. Я специально выждал время.

– Ну что, Роди… – приятель глянул в сторону лагеря, – готов?

– Я-то готов, – пожал плечами Роджер. – Чего здесь ещё ловить?

– Тогда выходим прямо сейчас. Первая партия встанет ещё до рассвета.

Фил сделал пару глубоких затяжек, бросил окурок под ноги и пяткой втоптал в песок. Затем уверенно пошёл вдоль стены лабиринта. У свежей насыпи он остановился и поднял два объёмистых мешка, один из них подал спутнику. Глаза Роджера блеснули подозрением.

– Потом разберём, – окрысился Фил. – Сейчас некогда, нужно успеть уйти как можно дальше.

Роджер молча закинул увесистый мешок на спину, поправил лямки и двинулся за приятелем.

Две тени пересекли вскрытый участок лабиринта и взобрались на песчаный холм. Во все стороны убегала бескрайняя пустыня. В последний раз глянув на оставленный лагерь, мирно спящий под лунными лучами, беглецы двинулись в путь.

Из угольной черноты закоулков древнего города поднялось уродливое тёмное облако. Заслонив правительницу ночного неба, восставший мрак окатил землю холодным дыханием и расправил крылья.

## Глава 4

Обернув раскалённые ручки полотенцем, Таонга снял кастрюлю с огня и водрузил на общий стол. Из-под крышки выбивался белесый парок, дурманящий аппетитным запахом. Ситник потянул носом и стал наблюдать за юношей, ловкими движениями сметающего со стола присохшие крошки и мелкий сор. Над тряпкой с возмущённым зудением вилось облако мух.

– А крылья? – Лин легонько пнула под столом ногу Вадима. – Ты хорошо их рассмотрел?

Молодой учёный положил руки на стол и сцепил пальцы в замок.

– Даже не знаю, на что это было похоже…

– На птицу? – нетерпеливо перебила племянница профессора. Парень помотал головой. – Насекомое? – Он досадливо поморщился. – А на что тогда? – Округлив глаза в притворном ужасе, Лин выпрямилась. – На-дра-ко-на?.. – прошептала она и, не сдержавшись, тоненько захихикала.

Ситник сердито посмотрел на девушку и неожиданно для самого себя расхохотался.

Объявляя обеденный час, Таонга стукнул по подвешенному куску металлической трубы. Над округой разлетелся звенящий удар, и звуки, издаваемые археологическими инструментами, тут же смолкли. Спустя пять минут отработавшая смена потянулась с раскопа в лагерь.

– Что-то Фила с Роджером сегодня не видно, – зашёл под тент свирепого вида африканец с мощной фигурой.

Оборвав смех, Алина с Ситником посмотрели на рабочего. Тот подошёл к висящему на столбе чайнику и, наклонив, подставил открытый рот под прозрачную струю воды. Смочив ладонь, африканец отёр лоснящееся лицо.

– Буру, – под тенью навеса появился профессор, – почему оставили инструмент у колодца? Я же вчера ясно сказал, что пока мы закрываем захоронение. И вот ещё… – он сунул в руки бригадиру запылённую куртку.

Здоровяк извлёк из внутреннего кармана выкидной нож. На выскочившем лезвии стояла метка.

– Это Роджера. – На коричневом лице Буру отразилось недоумение. – Его и Фила сегодня с утра никто не видел.

Брови профессора подскочили.

– Они не вышли на работу? Заболели?

– В лагере их тоже нет, – присоединилась к собравшимся смуглая стройная девушка с влажно-блестящими карими глазами и рассыпанными по плечам чёрными вьющимися волосами.

Буру непроизвольно выпятил и без того широченную мускулистую грудь.

– Как нет? – повернулся Лебедев к своей ассистентке. – Марго?

– Никто ничего не знает, – сообщила та, скользя обманчиво-равнодушным взглядом по компании.

В лагере нарастал шум. Все, кто находился под навесом, вышли на солнце. Стоящие кружком рабочие громко переговаривались.

– Проф! – обернулся один из них и быстрым шагом направился к Лебедеву. Подойдя к учёному, он протянул руку. На мозолистой ладони лежал обрывок ожерелья с подвесками из жёлтых стекляшек. – Мы нашли это у западной границы лабиринта.

– Ливийское стекло[7]! – охнул профессор. – Ах же ж… Решили уйти молча, прихватив то, что нашли на раскопках.

– Куда им идти? – пробасил Буру. – Все автомобили на стоянке. Пешком далеко не уйдут, кругом пустыня.

Он махнул рукой застывшим рабочим и указал на троих мужчин.

– Обыщите весь лагерь, вдруг они где-то отсиживаются. Эти двое и раньше трудовым рвением не отличались. Понабрали отребья! – сплюнул он со злостью. – А мы пока пройдёмся по границе раскопа. Если эта парочка неподалёку, никуда не денутся. И обед тоже! – припечатал он в конце, заметив тень неудовольствия на лицах, обращённых под тень навеса. На столе, в окружении расставленных плошек исходила соблазнительным парком кастрюля со свежеприготовленной снедью.

Молча развернувшись, рабочие ручейками потянулись на поиски пропавших.

– Сообщите сразу, как только их обнаружите! – крикнул вдогонку профессор и присел на лавку напротив притихшей Лин. Та взирала на происходящее с лёгким беспокойством.

– Я тоже пойду, – поднялся Ситник. – Таонга, ты с нами?

Сдержанный на слова юноша молча кивнул. Встряхнув, повесил тряпку на верёвку и повозил влажными ладонями о шорты.

– Не нравится мне всё это, – проворчал Лебедев и, уперев локоть в стол, потёр лоб. – Ох как не нравится.

– Не переживайте, проф, мы обязательно всё выясним, – заверил молодой учёный и поспешил присоединиться к группе Буру.


– Фил, это рыжий такой? – спросил Ситник, взбираясь на очередную насыпь. – Он вроде бы из Британии.

– Рыжий, – мрачно подтвердил Буру. – Он тут один такой. А уж откуда, там не разберёшь. Хитрожопый да изворотливый, не прижучишь.

– А второй?

Африканец глянул на Вадима, проворно перебирающего худыми ногами в вязком жёлтом песке.

– Роджер? Да корешок его. Прихвостень. По всему миру за Филом таскается. Их и на раскоп наняли вместе. Так, вольнонаёмные, перекати-поле, нигде подолгу не задерживаются. Я и раньше с ними сталкивался. Толку от такого отребья – ноль, а уж гонору. Было бы с чего.

Он остановился и козырьком приложил ладонь ко лбу, прикрывая глаза от слепящего солнца. Внизу, по проулкам древнего города, освобождённого из многовекового плена, бродили рабочие.

– Ну что, глухо?!

– Глухо, – долетело в ответ.

Ситник отвернулся от лабиринта и оглядел бескрайнюю пустыню. В раскалённом мареве дрожала линия горизонта. Собрав волосы на затылке в пучок, парень опустил голову и нахмурился.

– Что там? – спросил Буру, заметив, с каким вниманием археолог изучает волнистые насыпи.

Не говоря ни слова, Ситник сбежал с холмика и уверенно к чему-то направился. Буру сдвинул густые тёмные брови и, тяжело проваливаясь в песок, подошёл к учёному. Тот вытрясал сыпучий ручеёк из светлой мужской кроссовки.

Недоумённо хмыкнув, здоровяк закрутился на месте в надежде обнаружить хоть что-нибудь ещё. Чуть в стороне виднелась тонкая извилистая борозда. Сухой пустынный ветер, обладающий силой передвигать барханы, ещё не успел её загладить.

– Здесь что-то тащили, – указал Буру на неровную дорожку.

– Что… тащили?

Африканец выразительно посмотрел на напрягшегося учёного – на скулах обозначились желваки – и решительно направился вдоль пропаханного пути. Вадим пошёл следом. Борозда завернула за бархан и привела к невысокому холмику. Светлые глаза археолога едва не вылезли из орбит, став похожими на два теннисных шарика. Ощутив, как нутро куснули мерзкие спазмы, он зажал рот.

Из-под наметённой насыпи торчала посиневшая человеческая кисть. Ветер с шелестом сдувал слой песка с неподвижных скрюченных пальцев и отгонял рой гудящих мух.

Сглотнув, Ситник тихо выдавил:

– Это… там… он, да? – и тут же упал на колени. По ноги выплеснулось водянистое содержимое желудка.

Раскопав наметённый бугор, рабочие отрыли тело Фила. У парня оказалась разбита голова и полностью отсутствовал мозг. В пустоту провалились окровавленные обломки черепа с лоскутьями кожи в редких рыжеватых волосах.

Тело Роджера отыскать так и не удалось. Ни тела, ни каких-либо следов. За день ветер полностью разгладил песчаное море и покрыл привычным волнистым рисунком.

____________________

[7] Ливийское стекло – редкая горная порода, чистейшее природное стекло. По одной из версий тектит имеет метеоритное, астероидное либо кометное происхождение. Встречается только на территории Ливийской пустыни, очень ценен и запрещён к вывозу с территории Египта.


***


Нещадное солнце достигло зенита, равномерно освещая пустыню. Наступил переломный период, когда умирают тени.

Росс спрыгнул на землю и поправил на плече ремень дорожной сумки. Вокруг стояла звенящая тишина. И только затихающее перестукивание остывающих механизмов самолёта оживляло территорию аэродрома частной авиации.

– Ффу-ф… – позади в проёме показался Север. Его футболка цвета пыли темнела вытянутыми влажными пятнами в районе подмышек и у горловины. – Сдохнуть легче.

Он выпрыгнул из самолёта, стащил бейсболку и, отдуваясь, принялся яростно обмахиваться.

– Надеюсь, мы здесь не задержимся.

Росс промолчал, глянул по сторонам и прислушался – в тишину вклинилось мерное урчание двигателя. Вскоре из-за ангара показался внедорожник с открытым верхом. Вывернув на взлётную полосу, он покатил в их сторону, шурша покрышками по припорошенному песком бетону.

– Транспорт по расписанию, – прокомментировал Север.

Росс иронию друга уловил.

– Год-два, Димыч. Год-два, и ты на лифте в любую дыру заедешь.

– Угум, – промычал тот недовольно. – Год-два. Учитывая, в какую задницу нас постоянно закидывают, всю жизнь на перекладных добираться придётся.

Подрулив к самолёту, автомобиль резко затормозил, продолжая урчать работающим двигателем. Взметённая пыль белесым облаком медленно поплыла прочь.

Привстав с сиденья, водитель приподнял кепку за козырёк.

– Ну что, прилетели? – спросил он задорно.

– Приплыли, – отозвался Эд. Перебросив сумку из одной руки в другую, он сдвинул на голову солнцезащитные очки в строгой оправе. – Как обстановка на месте?

– На месте, – вернул шутку парень и широко улыбнулся. – Ваш фургон доставлен и стоит в пяти километрах от лагеря на дороге к заброшенной части Харахти.

– Э-э… это в сторону плоскогорья?

– Там. Оттуда удобно будет вести наблюдение, место пустынное и прикрыто горным уступом.

– Что с местными?

– Пока не в курсе вашего прибытия. Аргус позаботился. Загружайтесь, – распорядился под конец парень и плюхнулся на водительское кресло.

Задние сиденья были завалены объёмистыми пакетами. Сквозь полиэтилен проглядывали цветные упаковки. На полу, прикрытые от солнца куском брезента, стояли бутыли с водой.

– Наше?

– Ага, – отозвался водитель, – бытовуха мелкая и сухпай на первые дни. Да вы назад их перебросьте. Как запасы закончатся, маякнёте, доставим сразу.

– Надеюсь, этого не потребуется, – пробурчал Север, шурша пакетами.

– Думаете вылечить проблему за пару дней? – Парень снял кепку и поскрёб бритый затылок. – Ну так-то оно б не помешало, конечно. А да! Там в багажнике ещё газ-баллоны и дополнительный аккумулятор для станции.

– Снабжение на уровне, – усмехнулся Росс, залезая в машину.

– А то!

Едва спина Севера соприкоснулась с нагретой кожей сиденья, он выгнулся дугой и втянул сквозь стиснутые зубы воздух.

– Ничего, привыкнете, – заявил водитель, метнув смешливый взгляд в зеркало заднего вида. – К нашим неудобствам быстро все привыкают.

Вместо ответа Север ограничился свирепым пыхтением.

Развернувшись, внедорожник покатил к выезду с аэродрома. Доехав до развилки, водитель направил машину на юг, оставляя столицу позади. Мимо потянулась однообразная картина: под жгучим солнцем – пески, пески, пески…

Пять минут спустя на запястье Росса пискнуло устройство связи. Глянув на экран, он шевельнул бровью – голосовой вызов – и поправил гарнитуру. Лоб прочертила хмурая складка. Закончив выслушивать сообщение с инструкциями, Эд отключил браслет.

Тёмные глаза напарника обратились на него с собачьей мольбой:

– Чем ты меня обрадуешь в этот раз?

– В наших планах небольшие изменения, – ответил Росс и похлопал по спинке водительского кресла. – Давай-ка, приятель, двигай в столицу.

– Понял, – без лишних вопросов отозвался тот и, притормозив, лихо вывернул руль. Зацепив обочину, колёса выплюнули фонтан песка, и внедорожник направился обратно к развилке.

– Это будет проще, чем мы думали, – сказал Росс и, опустив очки на глаза, переплёл на груди руки.

Мимо проплывала всё та же неподвижная картина, выжженная палящим солнцем.


Северная Африка, раскопки близ Харахти


Следователи, примчавшиеся в тот же день из столицы, до вечера блуждали по лагерю и в его окрестностях. Они произвели осмотр инструментария, а потом долго и подробно опрашивали членов экспедиции, особенно напирая на тех, кто в числе последних видел неразлучную парочку. Все опрашиваемые как один твердили версию банального воровства и побега.

– Не поделили между собой добро, – усмехнулся Сандал.

Ещё днём следователь отправил своего помощника с обнаруженным телом в город, а сам остался в лагере. И теперь коренастый араб с чёрными глазами-точками беседовал в профессорском шатре с Лебедевым и бригадиром.

– Один укокошил другого и сбежал с награбленным? – Затушив окурок в банке из-под овощных консервов, он почесал за ухом и вперил в пожилого учёного колкий взгляд. – Вы сами-то в это верите, уважаемый Борис Анатольевич? Мне кое-что рассказали об этих двоих.

– Роджер Фила? – Демонстрируя сомнение, Буру поводил подбородком. – Я бы скорее в обратное поверил.

– В это и впрямь верится слабо, – обронил Лебедев, вспоминая рабочих. Худосочный Роджер с узкими плечами и слегка выпирающим пивным брюшком был жалкой копией своего жилистого, крепко скроенного дружка Фила.

– Хотя Роджер – парень достаточно проворный, – заметил Буру после недолгой паузы.

Профессор недоумённо развёл руками:

– Но почему следы ведут за лабиринт?

Сандал с кряхтением поёрзал на складном стуле, удобнее усаживая кряжистое тело.

– А вот тут и правда загадка, – выдохнул он. – Почему эти двое отправились вглубь пустыни. Там же ни одного населённого пункта. Голые пески. Заплутали? Забыли, в какой стороне дорога?

– Почему они ушли пешком? – подкидывал вопросы Буру. – Все автомобили на месте.

– Это как раз объяснимо, – ответил следователь. – Не захотели шум поднимать. Зачем будить народ, если задумали нечистое. Хотя решение глупое. Пешком бы далеко не ушли, и днём бы их быстро поймали. И всё равно не могу понять, куда они намылились.

– Может быть, их ждали? – неуверенно предположил Лебедев. – Но из наших больше никто не пропадал.

Сандал упёр локоть в стол и уложил лицо на ладонь. Надув щёки и исподлобья глядя на профессора, он выдохнул со звуком сдувающегося шарика.

Снаружи послышались торопливые шаги, и полог отлетел в сторону. Сидящие за столом крутанули головами и устремили взгляды на вошедшего Ситника. В электрическом свете глаза молодого учёного лихорадочно сверкнули. Он бросил на пол два запылённых мешка. Те сердито звякнули, один развязался, и внутри тускло блеснул найденный у саркофага кувшин.

– Вот… – с трудом сглотнул Вадим. – Час назад обнаружили недалеко от места, где нашли Фила. Замело совсем, еле увидели. – Он повернулся к профессору. – Всё-таки лежали посмертные дары у саркофага.

Лебедев оценивающе оглядел плотно набитый мешок.

– Судя по известным захоронениям, как ты говоришь, этого слишком мало. – «Уж для такой фигуры, как правитель великого народа», – добавил он мысленно. – И всё же ты знаешь моё мнение. Я полагаю, что в отличие от представителей более поздних царств ато́ны не почитали жёлтого дьявола. Уж больно далеко лежит та эпоха. Практически за гранью времён, серьёзно обозримых цивилиографией[8].

Следователь медленно поднялся со стула и переплёл на груди смуглые руки.

– Так, – произнёс он с нажимом. – Всё это, разумеется, очень интересно. Но передо мной лежит задача дня сегодняшнего.

– Да-да, да-да, – повернулся к нему профессор.

– Ну и что мы в итоге имеем? – произнёс Сандал, скептически выгибая бровь. – По всему выходит, второй рабочий никуда не сбегал. Точнее, не сбежал. – Выдержав многозначительную паузу, он поглядел на ничего не понимающих собеседников. – Так куда же делось тело?

____________________

[8] Цивилиография– интегральная общественная наука о теории, истории и будущем цивилизаций.

## Глава 5

Чуткий сон Буру оборвал посторонний шум. Африканец приподнял голову. Поводя глазами, прислушался и сразу определил – шум шёл со стороны сидящих на привязи собак. Животные явно беспокоились.

Темнокожий здоровяк выбрался из спальника. Не потревожив сон соседей по палатке, он с грацией, неожиданной для человека его роста и комплекции, выскользнул наружу.

Над Сахарой раскинулся фиолетовый бархат ночи. Буру вздрогнул от холода. На стоянке негромко хлопнула дверца автомобиля. Уха коснулось мягкое шуршание песка, и из тьмы выплыл силуэт человека.

– Что с собаками? – приглушённо спросил Сандал, входя в скудное пятно света от одинокого фонаря на столбе.

– Я как раз собирался это выяснить, – так же тихо ответил Буру. – Тоже хотите прогуляться?

– Что случилось? – начали раздаваться позади встревоженные голоса проснувшихся работников.

– Оставайтесь на месте! – распорядился Сандал, заставив всех разом умолкнуть. – А лучше вернитесь в свои палатки и не высовывайтесь наружу.

В его руке холодно блеснул пистолет. Включив фонарик, следователь направился к удалённому участку, где на огороженном пятачке под навесом отдыхали псины. Буру молча шёл позади. Внезапно тишину пронзил собачий визг. Сандал вскинул руку и послал вверх предупредительный. Эхо выстрела разлетелось по ночной пустыне и медленно угасло вдали.

Шуршание в песках, громкое и стремительное, пронеслось от «собачьего» угла и исчезло за барханами. Буру крутанулся на месте, но не успел ничего рассмотреть. Только встретил сосредоточенный взгляд Сандала.

– Мать твою, что это было?! – спросил африканец, утирая вспотевшие ладони об обтянутую курткой грудь.

– Идёмте, – позвал следователь и двинулся к собакам.

Их встретили настороженные морды. От угла ограждения доносился тихий скулёж.

– Всё в порядке? – спросил Сандал, наблюдая за мелькающей светлой курткой африканца, обходящего привязанных собак.

– Табо нет на месте, – вынырнул тот на свет. В его руке болтался обрывок ошейника. – Убежала?

Он с сомнением глянул на следователя. Но выражение глаз, с каким тот смотрел на разгрызенный кожаный ремешок, ему не понравилось.

– Предлагаю лечь спать, – заявил Сандал и поднял голову, прислушиваясь к пустынной тишине. – А сразу с утра поищем следы. Сейчас бесполезно.

Они направились обратно к палаткам. Рабочие уже разошлись, мало кто остался снаружи, с любопытством дожидаясь новостей.

– А вы ведь о чём-то подумали, – предположил Буру, шагая рядом со следователем. – Рассказать не хотите?

– Давайте дождёмся утра, – уклончиво ответил Сандал, убирая пистолет в кобуру. – У меня пока нет уверенности. К чему зря наводить панику.

У палаток появились Лебедев и его молодой коллега Ситник.

– Что произошло? – нервно спросил профессор. – Мы слышали выстрел.

– Стрелял я, – ответил Сандал. – Собаки подняли шум.

– Шум? Выяснили, из-за чего?

– Дождитесь утра, – сдержанно повторил следователь.

Оставив Буру и учёных в смятении, он свернул к стоянке и растаял во тьме.


Спустя несколько часов озадаченные Сандал и бригадир вновь стояли под навесом «собачьего» угла.

– Не сказать, чтоб неожиданно, – прокомментировал следователь, – но всё же я надеялся.

– Перед рассветом ветер поднялся, – не без разочарования произнёс Буру и повернулся на оклик.

К ним спешили археологи. Первым открыл рот Лебедев:

– Ну и что здесь ночью было?

– Сложно ответить, все следы пропали, – сообщил Буру и совсем мрачно добавил: – Если, конечно, были.

– Чт… что значит если?! – запинаясь проговорил взволнованный профессор.

Сандал, быстро глянул на бригадира.

– Ну уж что-то от вашей псины должно было остаться, – заметил он осторожно.

Черты лица Буру напряглись. Профессор застыл с открытым ртом.

– А если посмотреть запись с камеры? – предложил Ситник.

– Какой камеры? – оживился следователь.

– Забыл вам сказать, – помялся Лебедев. – Мы же в тот день, когда пропали рабочие, ещё утром нашли у колодца инструменты и куртку Роджера.

– Пропавшего рабочего? – уточнил Сандал.

– Да-да-да. А я ведь наложил строгий запрет на спуск в подземелье. Вот мы с Вадимом… э-э-э… Вадимом Андреевичем, придумали установить на ночь камеру. Ну знаете, так, на всякий случай…

– Я всё понял, – перебил его следователь. – Показывайте вашу камеру.

– Пойдёмте к Марго, – позвал Лебедев и первым направился к светлому шатру, обособленно стоящему на краю лагеря.

– Марго – это…

– Маргарита Ланская, моя ассистентка, – объяснил учёный, семеня впереди компании. – Правда, камера установлена в стороне от лагеря, у подземелья, но мало ли, вдруг на неё что-то попало.

Откинув полог, он по-хозяйски повёл рукой, приглашая Сандала пройти в шатёр Ланской.

– Марго, – поприветствовал следователь сидящую перед ноутбуком девушку.

Та улыбнулась столичному гостю. Карие глаза вежливо глянули на археологов и вскользь задели Буру, нерешительно переступающего с ноги на ногу позади всех.

– Рита, – профессор положил руку на спинку её стула, – выведи-ка нам запись той камеры, что у подземелья, и промотай ночную съёмку.

– Какой отрезок времени вас интересует?

– Давайте начнём с двух, – попросил следователь.

Смуглые пальцы Марго запорхали над клавиатурой. Пришедшие подались вперёд и уставились на отдельный монитор. На экране развернулось монохромное изображение спящей пустыни. В шатре повисла напряжённая тишина, и стало слышно, как сквозь фоновый шум свиристят ночные насекомые: шоу-шоу-шоу-шоу. В черноте углом выступала серая кладка колодца, освещённая далёким лагерным фонарём. Вход в подземелье был завален досками.

Пару-тройку минут перед камерой мельтешила застигнутая светом мошкара. И вдруг надёжно зафиксированное устройство ожило. С тихим жужжанием оно развернулось, сместив угол обзора на девяносто градусов, и замерло. Никто не проронил ни слова. Зрители пытались понять, что произошло, и разглядывали изображение, на котором волны песка, убегая вдаль, терялись в темноте.

– Камера управляется отсюда? – первым нарушил молчание Сандал.

– Да… – растерянно отозвалась Ланская и подняла расстроенное лицо. – Но… н-ночью к рабочему столу никто не подходил. Я не знаю, как это получилось. Я… я точно ничего не делала.

Она закрутила головой на обступивших её мужчин.

– Подожди, Марго, – влез Лебедев. – Тебя никто ни в чём не обвиняет.

– Разумеется, – спохватился следователь. – Скорее всего, камеру плохо закрепили, и она просто съехала. Давайте промотаем немного вперёд.

Он склонился над девушкой, упёрся ладонями в стол и сосредоточил взгляд на передаваемом изображении.

Ланская клацнула по клавиатуре, и запись пошла быстрее. Белые точки рывками заскакали по экрану. Цифры в углу начали стремительный отсчёт, приближая час, когда первые голоса побеспокоенных собак разбудили Буру. Сандал попросил остановить перемотку, после чего запись пошла в обычном режиме. Вернулись шумы.

Лебедев тихо охнул, когда тьма за границей света неожиданно покачнулась. Стол, в который упёрся следователь, скрипнул. На экранный серый песок мягко приземлилось странное существо. Высокое и поджарое, с короткой шерстью и узкой хищной пастью. Длинные худые лапы говорили о том, что животное способно развивать хорошую скорость.

Зверь, раза в полтора больше любой крупной собаки, пригнул голову к земле и начал водить носом над песком. Прозвучал короткий приглушённый рык, и перед камерой очутились ещё двое хищников. Один из них, явно чем-то привлечённый, вскинул голову, шевельнул ухом. В фокус попала свирепая морда, в свете фонаря голодным блеском сверкнули глаза.

Издали послышался жалкий скулёж и вялая, будто придушенная, собачья брехня. Лагерные псы учуяли опасность и были неслабо напуганы. Три пришедших хищника повернулись на звуки. Насторожились, приподнимая передние лапы и подбираясь для прыжка. Затем как по команде метнулись в сторону и пропали за границей обзора. Почти сразу раздался визг. Тот самый, который ночью слышали все, кто не спал. Его заглушил выстрел Сандала.

В полном молчании прошло несколько минут, в течение которых ничего интересного на записи больше не происходило.

– Спасибо, Марго, – поблагодарил Сандал и оттолкнулся от стола. – Пойдёмте, – позвал он спутников и направился к выходу.

Спутники послушно двинулись следом. После полумрака шатра сияющий под солнцем песок показался особенно ослепительным. Профессор резко чихнул и полез в карман за платком.

– Что это за звери? – спросил он, утирая нос, и сверкнул на следователя ярко-голубым глазом.

– Калапархасские шакалы[9], – ответил Сандал. – Те ещё твари.

Он внимательно посмотрел на собеседников. Те не менее внимательно смотрели на него в ожидании продолжения.

– Калар…кхас… – попытался выговорить Лебедев. – Господи, кто вообще это выдумал!

– Ка-ла-пар-хас-ские шакалы, – медленно и с нажимом повторил Сандал. – Эти пустынные хищники относятся к вымирающему виду. Среди местных охотников считаются довольно опасными, так как постоянно испытывают голод. Из-за этого звери бо́льшую часть времени вынуждены охотиться. Нападают, как правило, стаей и жестоко разделываются со своей жертвой.

– Об этом вы и хотели сказать ночью? – спросил Буру. – Только не стали.

– Вначале я должен был убедиться, – объяснил Сандал. – С месяц назад в районе прошла новость о том, что охотники обнаружили следы небольшой группы калапархасов. Но как-то на эту новость никто особо не обратил внимания.

– Почему? – нахмурился Ситник.

– Дело в том, что об этих хищниках здесь давненько не слышали.

На лицах собеседников проступило изумление.

– Во всяком случае, – продолжал Сандал, – отсутствие тела вашего второго рабочего как раз можно объяснить нападением стаи. За вчерашний день мы с вашими людьми обошли всю округу. Увы, безрезультатно. Нам не удалось обнаружить ни самого рабочего, ни… м-м… тела. И, скорее всего, останков мы не найдём. От бедняги, поди, ничего не осталось. Либо лежат его кости где-то под песками.

Он замолчал, оглядел пустынные окрестности и проговорил:

– Вот об этом я и напишу в своём отчёте.

– Но почему тогда тело Фила осталось почти нетронутым? – спросил африканец. – И почему у него полголовы нет?

Сандал сунул руку под мышку, кулаком второй подпёр подбородок. Глядя в песок, он задумчиво пожевал губами.

– Я говорил, что калапархасы постоянно голодные? Мм… ну вот смотрите, у трупа отсутствует мозг. А это достаточно питательный орган и для вечно голодного существа, должно быть, особенно притягателен.

Лебедев зажал рот, глуша рвотный позыв.

– Почему не сожрали? – рассуждал следователь, не обращая внимания на полуобморочное состояние впечатлительного старика. – Думаю, просто не успели. Прикопали, как указатель на кормушку. – И он оценивающе оглядел весь лагерь.

Вцепившись в ворот футболки, Лебедев зашатался на месте.

– По затылку ему врезали тоже они? – спросил активно поддерживающий беседу Буру.

– Хм… – Сандал спрятал улыбку в уголках губ. – Видимо, врезал всё-таки товарищ. Должно быть, из-за несправедливо поделенного добра. – Он повернулся к посеревшему лицом Лебедеву. – Профессор, я советую вам обратиться за помощью. Кстати, могу посодействовать с охраной лагеря. А пока выставляйте на ночь посты. Хотя бы одного-двух человек. Лучше больше. У вас есть такая возможность?

– Выставим, – ответил за учёного Буру.

– Я хочу, чтобы вы знали, – араб стал абсолютно серьёзен, – раз они пришли, то уже не уйдут. Это был их первый визит, так сказать, разведывательный. Калапархасы отличаются изощрённым коварством и особой свирепостью. Так что будьте бдительны и даже днём постарайтесь не отходить далеко от лагеря, тем более в одиночку. Лучше передвигаться группами.

– Понятно. – Буру шаркнул ботинком по песку и обернулся. Мимо них, волоча пеналы с инструментами, возвращались с раскопа рабочие. – Нужно обсудить ночные дежурства, проф. Пойду пока переговорю с парнями. Дуг! – махнул он кому-то рукой и отошёл.

Отвлечённо глядя ему в спину, Сандал вдруг спросил:

– Скажите профессор, а как вы обнаружили подземный город? Неужели всё началось с того сообщения, что прошло в вашей археологической группе?

Он повернулся и посмотрел на археологов с профессионально-цепким прищуром.

– Ну собственно да, – развёл руками Лебедев. – Что тут скрывать? Ваши студенты сами выложили фото найденных монет с целью узнать их ценность. И, как вы понимаете, такая новость никак не могла остаться в стороне от мира науки.

– Я понимаю. – Сандал проницательно смотрел на учёного, лицо которого начало обретать краски. – И что по-вашему находится под этими песками?

– Говорить пока рано, – уклончиво ответил тот и сделал вид, что промокает платком взмокший лоб.

Стоящий за плечом Лебедева Ситник подавил улыбку. Поведение профессора объяснялось не только банальным нежеланием раньше времени раскрывать величайшую тайну пустыни.

– Не хотите делиться? – внезапно спросил Сандал. – Или вам пока нечего предоставить?

Глаза-точки буровили пожилого учёного. Было очевидно, что в последнее столичный гость уж точно не верит.

– Именно так, – заявил профессор, не поясняя, что имеет в виду, и резко сменил тему: – А по поводу проводимых работ к нам не может быть никаких вопросов. С документацией у нас полный порядок, все необходимые требования мы соблюдаем.

Под конец в его тоне невольно отметились нотки лёгкой раздражительности. Он отчаянно надеялся на то, что дотошный араб не вознамерится с маниакальной изощрённостью, присущей любому ищейке, забрасывать его уморительными вопросами. Помогла, как водится, чистая случайность. Карман следователя гуднул. Вытащив вибрирующий мобильник, Сандал жестом попросил профессора подождать и отошёл.

Лебедев украдкой перевёл дыхание и красноречиво посмотрел на Ситника. Тот с пониманием кивнул.

– Звонок из полиции, – сообщил следователь после разговора. – Вынужден отъехать, отзывают по основному делу. Завтра вернусь и продолжим.

Он говорил отрывисто, явно чем-то взбудораженный. Смешавшийся профессор растерянно пожал его руку.

– Хорошо.

– А будут новости, сообщайте сразу.

Сандал кивнул Ситнику и направился к стоянке. Вадим приблизился к профессору. Они молча проводили автомобиль каирской полиции. Когда вдали стих рокот мотора и осело облако поднятой пыли, пожилой учёный тяжело опустился на ящик с инструментом. Вадим присел рядом и сунул руки в карманы бриджей.

– Столичная полиция будет продолжать расследование, – упавшим голосом произнёс Лебедев.

Ситник посмотрел на расстроенное лицо старшего коллеги.

– Что конкретно вас так напрягает, проф?

– Что им здесь делать?! – раздражённо выпалил тот. – Одно тело забрали, второе так и не нашли. В отчёте будет написано, что рабочий подвергся нападению… этого… забыл, как он его назвал. Хищника, одним словом. Ох-х… неспроста он завёл разговор о том, каким образом мы нашли древний город. Как понаедут сюда представители местных властей!

– Ну-у… интерес местных властей к мировому наследию, которое скрывает пустыня, в принципе логичен. Не находите? Район Харахти находится на их земле. Так случилось.

– Увы. Но поверь, если, не дай бог, они узнают правду, можем сразу попрощаться со своими планами. Они махом нагонят сюда своих специалистов. Как бы нас тогда вообще не отодвинули в сторону.

– А кто узнает правду? Свитки не расшифрованы, а из опубликованного мало что понятно.

– Если только сами не заговорим.

– И кто нас заставит?

– О-о-х…

– Послушайте, проф, да какая к чёрту разница, насколько высокого полёта птицы сюда пожалуют! При худшем раскладе за формальностями можно потянуть время. Объяснения лишние. Обычная профессиональная ревность. Вы понимаете, о чём я? Ничего личного.

– Ой, не знаю. Ты видел, как смотрел на меня этот следователь? Такого точно не проведёшь. Одна надежда, что из-за звонка он уже обо всём забыл.

Вадим упёрся локтями в колени и опустил голову.

– Но тебя, я смотрю, тоже что-то заботит, – глянул Лебедев на его сгорбленную спину. – Или мне показалось?

Ситник упёр в подбородок сдвоенные кулаки.

– Я вот всё думаю… что мы тогда выпустили.

– О чём ты? – нахмурился пожилой учёный.

– Кто-то шарился ночью в подземелье.

– Опять?!

– Угум. Уже после того, как вы обнаружили там пенал с инструментом. Рабочие сказали, доски, которыми прикрыли колодец, лежат не так, как их оставили. Как будто их сдвинули. А вокруг следы.

– Какие следы? От ботинок или…

От нехорошей догадки профессор замер. В уме одно за другое начало что-то цепляться: белые точки суетливой мошкары, отклонившаяся камера и сухие фигуры с длинными лапами.

– Да непонятно. Заметённые. Замести их пытались.

– Замести следы… – пробормотал учёный. Образы в голове рассыпались на отдельные фрагменты. – Час от часу! – бросил он в сердцах и с досадой хлопнул себя по тщедушной коленке.

____________________

[9] Калапархасские шакалы – вымышленные существа, крупные пустынные хищники; по внешнему виду напоминают нечто среднее между обычными шакалами и гиенами.


Во второй половине дня


Ситник внёс уточнённые данные в будущий проект, сунул планшет под мышку и направился от колодца к лагерю. На перевёрнутом ведре между древним городом и стоянкой сидел Лебедев и что-то записывал в блокнот. Вадим подошёл к профессору, когда со стороны лабиринта послышались голоса. С раскопа шла партия рабочих. Молодой учёный заметил среди подручных и специалистов раскрасневшуюся от жары, довольную Лин. С некоторых пор племянница Лебедева с головой погрузилась в работу и пребывала в прекрасном расположении духа.

В этот момент что-то с гудением врезалось Вадиму в шею. Хлопнув себя ладонью, он почувствовал под пальцами нечто жёстко-колючее и истеричными движениями принялся это нечто смахивать. Крупное насекомое с агрессивно-ярким жёлтым рисунком на узких чёрных крыльях слетело к ногам Ситника и под его удивлённым взглядом быстро зарылось в песок.

Как только группа прошла мимо, профессор вздохнул.

– Я без понятия, что здесь происходит, – произнёс он тускло, следя за погружением солнечного диска в остывающее рыжее море. – Подождём возвращения полиции. Кто знает, может, скоро всё прояснится. – Он встал, одёрнул рубаху и положил ладонь на плечо Вадиму. – Пойдём, все уже, наверное, собрались на ужин.

И пошёл к лагерю. Потирая неприятно зудящий участок шеи, Ситник отправился следом. Между шатром с инвентарём и профессорским стояла Лин и набирала воду из бака. На губах Вадима появилась улыбка. Но тут же увяла. Приотставший от своей группы рабочий подошёл к племяннице профессора и подмигнул.

«Да что он себе позволяет!» – вспыхнул Ситник.

Пижонистый молодчик тем временем принял из рук Алины кружку и сделал несколько глотков. Вылив остатки воды себе на макушку, он помотал головой, разметав брызги и вызвав у девушки короткий смешок.

«Выпендрёжник хренов!»

Выпендрёжника окликнули товарищи. Вернув кружку, он что-то сказал Лин (она кивнула, заставив Вадима пропустить вдох) и отправился догонять идущую на отдых компанию.

Заметив Вадима, девушка простодушно улыбнулась, помахала рукой и скрылась за пологом шатра.


***


Над пустыней склонилась ночь – лунная, светлая, ясная. Полная таинственного шёпота и далёких отзвуков тревожного африканского тамтама. Ночь, когда призраки покидают свою обитель, свой холодный сонный мир, и выходят на встречу с миром живых. Ночь, когда приподнимается занавес над хрупкой границей сна и яви, и та становится тонка и прозрачна, готовая вот-вот порваться.

Мрачная тень скользит по молочно-синим барханам. Взбирается на песчаные холмы. Хищно дрожит над лагерем. Она змеёй крадётся между палатками, тянется щупальцами по лицам спящих и уплывает прочь с первыми лучами рассвета.

Никто не остановит зло, пришедшее в несчастный мир, заплутавший в собственных страхах. Никто не станет сопротивляться смертельному яду, что сочится капля за каплей с обоюдоострого меча безумия и опадает на землю, пропитанную кровью невинных и отравленную ложью тысячелетий.

## Глава 6

Над бескрайним простором дрожало марево нагретого воздуха. В жарком мире песка и камней гудели древние барханы, исполняя органную мелодию одной ноты под управлением маэстро ветра. Взвихряя верхушки жёлто-рыжих холмов, вольный странник играючи скатывал вниз сыпучие волны. Лёгким дыханием овевал тело, касался кожи, перебирал тонкими пальцами волосы. И улетал прочь, оставляя усталого путника один на один с беспощадной пустыней.

Увязая в мягких песках, человек с трудом переставлял ноги. Не позволяя себе ни на шаг отклониться, он шёл к недосягаемо далёкому горизонту, куда медленно опускался полыхающий шар. Когда за краем земли исчез последний оранжевый отблеск, путник остановился.

Ногам передался лёгкий толчок – в недрах земли зарождалась стихия.

Неожиданно перед человеком всколыхнулось облако бурой пыли. Налетевший ветер поднялся вихрем, образуя рыжий круговорот, и грозно завыл. Вибрация разошлась по пустыне, и от разверстой воронки кругами разбежалась волны. Движение крайней остановилась у ног…

Путник не смел шевельнуться. Затаив дыхание, он просто смотрел, как, осыпаясь песчаным каскадом, перед ним восстаёт остроконечный сияющий исполин. На человека враз навалилась тяжесть. Спеленала и обездвижила. Придавила, точно неподъёмная плита сар-ко-фа-га…


… Умирающий дневной свет сменили густые синие сумерки. Вечерние потёмки – душная тьма подземелья. Путник со страхом уставился перед собой. По щербатым ступеням забродили зыбкие чернильные тени, и массивные врата с таинственной вязью бесшумно пошли отворяться…

Леденящий мрак наблюдал за ним из темноты. Он ждал. Долго и терпеливо. Выбираясь наружу, полз по древним, изборождённым расколами стенам с наложенной печатью безжалостного времени.

Холод кольнул подушечки пальцев, проник в мышцы, пробрал до костей. С трудом вдыхая сдавленной грудью, путник кое-как нашёл в себе силы и отступил. На шаг. Ещё на один…

Ступив пяткой в предательскую яму, он нелепо взмахнул руками и упал навзничь…


… Над ним мерцали холодные звёзды. Вздрогнув, парень подхватился и вытаращился в пугающую темноту.

Ночь. Холод. Тишина. И сонный лагерь.

В груди слабо трепыхалось сердце, всё ещё зажатое в тиски пережитого кошмара. Неповоротливый язык тряпкой прилип к нёбу. Дуг глянул на ружьё, перевёл дыхание и потянулся за фляжкой, чтобы смочить пересохшее горло… да так и застыл, натолкнувшись на жадно горящие зрачки.

Из тьмы выдвинулась хищная морда. Крупная тварь оскалила пасть и предостерегающе зарокотала. Далёкий свет фонаря обрисовал мощные дуги клыков.

Фляжка бесшумно выпала из похолодевших пальцев. Глотку сковал спазм. И в момент, когда подобравшийся зверь бросился к парню, тот уже проваливался в ничто.


***


Вадим проснулся от громких разговоров поблизости. Снаружи, отбрасывая на полотно шатра вытянутые синие тени, стояли несколько человек.

– На привязи, как иначе-то? – произнёс кто-то. – А так разбежались бы.

– Может, и к лучшему, – возразил другой голос, и Вадим вспомнил его обладателя, темнокожего паренька, друга Таонги.

«Кажется, его зовут Мунаш».

Ситник осмотрелся, в шатре он был один. Юрбен и Степной, коллеги-учёные, уже встали. Он сел, спустив ноги с раскладушки. С головы на плечи сыпануло.

«Что за чёрт?..»

Он провёл ладонью по лицу и волосам. На пальцах золотились песчинки.

«Да что за чёрт?!! Откуда?»

Ситник чихнул раз, другой. Закашлялся, взбивая вокруг головы белесое облако, и быстрыми движениями принялся стряхивать песок.

За палаткой всё ещё топтались работники.

– Чего вы здесь собрались? – услышал он Лебедева.

– Дуг пропал, – убитым голосом сообщил Буру. – А ночью Мунаш кое-что видел.

Вадим метнул взгляд на вытянутые тени и быстро встал. Он стащил свитер, одёрнул футболку и, на ходу собирая волосы в хвост, поспешил наружу.

У баков с водой, в окружении рабочих стоял профессор. Жмурясь от слепящих лучей утреннего солнца, Ситник направился к компании.

– Ты ночью что-то видел? – спросил он у Мунаша. – Что это было?

Рабочие молча повернулись в сторону Вадима.

– Я плохо его рассмотрел, – ответил парнишка. На лице цвета мокко беспокойно подрагивали большие выразительные глаза. – Я за палатку выходил. Когда там стоял, услышал шорох. Думал, тоже кто-то вышел. А когда обратно пошёл, между вашим шатром и бочками какой-то зверь стоял.

– Какой зверь?.. – сипло спросил Вадим.

– Темно было, – виновато произнёс Мунаш.

– Может, пёс отвязался? – неуверенно предположил Ситник.

– Этот намного больше, – сказал подросток. – И глаза у него светились.

– И куда этот зверь потом делся? – спросил профессор.

– Не знаю, – пожал плечами Мунаш. – Пропал.

– Сквозь песок, что ли, провалился? – на лице Ситника прилипла неестественная улыбка.

Вокруг переминались с ноги на ногу хмурые рабочие. На шутку никто не отреагировал. Лебедев со строгим вниманием посмотрел на мальчишку.

– А не привиделось ли тебе случаем, а парень? – спросил он. – Ночью оно, знаешь, как бывает?

– Нет, профессор, – вступился за Мунаша Буру, – не привиделось ему.

Африканец отошёл в сторону, рабочие расступились. Взгляды Лебедева и Ситника упали на бак с водой. На зелёной крашеной поверхности отчётливо выделялись кривые борозды. Песок у бака был плотно утоптан странного вида следами – длинными, с полторы человеческих ступни, и узкими.

«Не привиделось», – с безнадёжной тоской подумал Вадим и только сейчас заметил на голубой стенке шатра засохшие бурые разводы. Будто тёрлось о неё что-то. Песок у входа впитал кровавую дорожку, крапчатой змейкой уходящую в пустыню.

– Откуда… – выдавил Ситник одеревеневшим голосом и испуганно посмотрел на собравшихся. – Кровь откуда?.. Чья это кровь?! Зверя этого, да?!!

Закашлявшись, он прочистил горло.

– Не его это кровь? – ответил Буру. – И не Дуга. Дуг вообще пропал. Всё окрест обошли, нет его нигде. – Он глянул в сторону собачьего навеса. – Загрызли ещё одну псину. На месте разорвали бедолагу.

– Сандал предупреждал, что они вернутся, – напомнил потрясённый Ситник. После чего голос окончательно ему изменил. – Они теперь всё время будут приходить, – прошептал он, нервно растирая висок.

– Но этой ночью было тихо, – заметил Лебедев. Несмотря на загар, лицо учёного казалось безжизненно серым. – Как же они могли так неслышно подобраться и псов не всполошить? Весь лагерь бы перебудили.

– Да вы пойдите посмотрите на них. Уделались от страха и забились по углам. Эти твари прямо там их подругу жрали. Одна челюсть осталась.

Вадим нервным движением провёл рукой по лбу – под кончиками пальцев перекатились колкие песчинки – и ощутил, как вдоль позвоночника взобрался меховой озноб. Он открыл было рот да так и не произнёс ни слова. Все мысли разбежались.

– Мы что с парнями думаем, – заговорил Буру, – а что, как прав столичный следователь на счёт Роджера? Не просто так ведь остеречься советовал. Теперь ещё и Дуг пропал. – Стоящие вокруг рабочие согласно забубнили. – Дело серьёзное, проф, – продолжал африканец. – Нужно бы об этих шакалах сообщить куда следует. Пусть, что ли, из столицы охотников пришлют. Что мы безоружные? На всех пара стволов. Остаётся сигналками пугать. Кто знал, что здесь такое.

Лебедев огладил тронутую сединой бородку.

– Ты прав, Буру, – сказал он. – Я сейчас же свяжусь с полицией и сообщу о пропаже ещё одного человека. Сандал сам просил связываться с ним в случае чего.

– Он говорил, что готов помочь с охраной, – напомнил бригадир.

– Вот заодно и обговорим.

– Обговорим, – буркнул Ситник и выпрямил спину. – Ладно, обсудили и будет. Что толку толпиться. Работа сама по себе не начнётся, а времени у нас лимит. Собирайтесь, идём на раскоп.

– Профессор, а как же Дуг? – забухтели рабочие.

Лебедев повернулся к бригадиру.

– Отправь человека три на поиски, остальные… – он посмотрел на замершие в ожидании лица, – собирайтесь на работу. Коллега прав, останавливаться нельзя.

Кивнув Буру, он направился в шатёр. Рабочие, тихо переговариваясь, побрели под навес, где Таонга гремел плошками и колдовал над жаровней, установленной на открытом огне.

Вадим приблизился к баку, провёл ногтем рядом с глубокой кривой бороздой и содрогнулся. Такую отметину мог оставить разве что здоровенный гвоздь. И то в случае, если к нему приложить немалую силу.

Из профессорского шатра, позёвывая, вышла Лин. Постояла, потирая плечи и оглядывая проснувшийся лагерь. Затем небрежно скрутила на макушке волосы и направилась в душевой модуль.

Похоже, она ещё ни о чём не знает, предположил Вадим. Что ж, он будет первым, кто сообщит о той чертовщине, что творилась здесь ночью.

И Ситник решительно направился к девушке.


Притихшая Алина сидела в углу сдвоенных лавок, обхватив руками подтянутые к груди колени. Несмолкающие разговоры о ночном происшествии ввели её в состояние, близкое к унынию. От завтрака она отказалась, сославшись на отсутствие аппетита, и выпила только кружку воды. А, когда группа потянулась на раскоп, одной из первых подхватилась и поспешила вместе со всеми, желая, как можно скорее окунуться в работу и не думать о тех кошмарах, которые всё чаще стали посещать экспедиционный лагерь.

Вадим подошёл к профессору. Стоя плечом к плечу, они смотрели вслед уходящих людям.

– Проф, вы не думали о том, чтобы отправить отсюда вашу племянницу? Марго, кстати, тоже. В лагере становится небезопасно, тем более для женщин. Что собаки. У нас уже люди пропадают.

– Надеюсь, сумею убедить её в этом, – ответил учёный, однако уверенности в его голосе не было. – А вот без Марго мы будем как без рук. И ещё надо сообразить, как преподнести новое происшествие нашим столичным друзьям.

– Опасаетесь, как бы нас не попросили свернуть работы?

– Опасаюсь, чего уж. А, кроме того, если рабочие начнут покидать раскопки, мы не имеем права их задерживать.

– Но остановить работы и просто уехать мы тоже не можем.

– Наши кредиторы этого точно не одобрят.

– Я так понял, вы ещё не связывались с Сандалом. Я согласен с Буру. Пусть местные пришлют своих охотников на пустынных тварей.

– Сегодня с утра что-то не то со связью. Марго кое-как вышла на главное управление столичной полиции.

– И что?

– Там мне сказали, что рабочий день ещё не начался и никого нет на местах. Просили перезвонить позже. Ну а позже пропала связь, и я даже не успел сообщить о новом происшествии. Техники работают, подождём.

– По идее Сандал сам должен скоро подъехать, – напомнил Ситник.

– Не знаю, не знаю.

– То есть?..

– Вадим, – учёный скрестил на животе ладони, оттопырив кверху большие пальцы, – ты вчера не получал сообщений с предупреждением о песчаной буре в Харахти?

– Буря в Харахти? – Ситник недоумённо посмотрел на чистый горизонт.

Не сговариваясь и он, и Лебедев задрали головы к ясному небу.

– Оказывается, на район стремительно надвигается песчаная буря, – сообщил профессор. – Ночью пришло предупреждение. Но что меня удивило – синоптическая карта была составлена и отправлена вчера днём.

– Странные дела вокруг нас творятся, – озадачился Ситник.

Лебедев цепким взглядом обошёл его лицо.

– Может ли так сильно ошибаться современная высокоточная аппаратура? – Закрыв глаза, он потёр переносицу и хлопнул молодого коллегу по плечу. – Идём на раскоп, пора заняться делом.


Над лабиринтом раздавался характерный шум: лязг и деликатное постукивание археологических инструментов, шелест от просеивания песка, деловитые переклички и злое бурчание рабочих, перемещающих отвалы.

Многовековой окаменевший слой потихоньку сдавал позиции, уступая настойчивости маленького геологического молоточка. Забыв обо всём на свете, Вадим полностью погрузился в работу, пока его не отвлекли беззаботные смешки поблизости. Он машинально поднял голову, оторвавшись от своего занятия. В соседнем проулке сидели Лин и пижонистый молодчик. Парочка в порыжевших от песка комбинезонах аккуратно обметала кисточками осколки древности, извлечённые из вскрытого пласта, и о чём-то оживлённо болтала.

«Так вот почему вы, Алина Николаевна, перестали докучать родному дяде своими глупыми хотелками».

Причина резко возросшего интереса профессорской племянницы к работам на раскопе стала для Ситника слишком очевидной.

Пижонистый красавчик поднял очередную находку и сдул с неё ржавую пыль. Затем потёр находку о комбинезон и, передав Лин, что-то сказал. Девушка прыснула со смеху. Парень обнажил в улыбке ровные белые зубы.

«Вот мудила! – вспыхнул Ситник. – Да он просто ест её глазами. Свали на хрен!!» – хотелось ему заорать.

Но он осёкся. Лин внезапно подняла на него взгляд, мгновенно вогнав в краску. Пижон повернул лицо, и теперь они оба смотрели на Вадима с недоумением.

Ситник пригнул голову и собрал непослушными пальцами инструменты. Взметая ногами мягкий песок, он торопливо взобрался на насыпь и спрыгнул с другой стороны лабиринта.

## Глава 7

– Вадим? – настороженно позвала Лин. Кутаясь в шерстяной плед, она вошла в шатёр и опустила полог. – Ты хорошо себя чувствуешь? На тебе просто лица нет. Я ещё днём заметила.

Ситник свирепо глянул на девушку и тут же опустил глаза на планшет.

– Нормально, – буркнул он и попытался сосредоточиться на первоначальной схеме лабиринта. Но линии начали предательски скакать и расплываться.

Щелчком свернув карту, Вадим откинулся на спинку стула и потёр шею. Место укуса припухло и нестерпимо зудело. Вдобавок прибавилось неприятное жжение. Болезненная гримаса археолога не осталась незамеченной девушкой.

– Что там у тебя? – подошла она ближе.

– Ничего. Москит укусил.

– Дай посмотрю.

– Я же сказал, обычный укус, – огрызнулся Ситник, отстраняясь.

Лин настойчиво отвела его руку и нагнулась. В расстёгнутом вороте рубашки он близко увидел манящую впадинку между ключицами. Потом блестящий каштановый локон, свесившись, лёг ему на лицо, и тонкая смесь цветочного аромата и нагретой солнцем чистоты защекотала нос. Девушка изучила ранку, чуть надавив пальцами по краям, и заглянула в глаза Вадиму. В её собственных глазах при этом дрогнуло беспокойство.

– Этот москит был размером с шершня? – спросила она. – С чёрно-жёлтыми крыльями.

Ситник продолжал упрямо молчать.

– Вадим, ты себя в зеркало давно видел?

– Че-го?

Лин приподняла край пледа и вытащила из кармана шорт мобильник. Сделав фото, развернула экран к Ситнику.

– На, смотри.

– Ну и что я должен увидеть? – безразлично спросил тот, но телефон взял.

На шее красовалось припухшее багрово-синюшное пятно с выступившей кровянисто-гнойной каплей. Вадим поморщился – неприятно. Но в остальном всё то же.

– В чудовище вроде не превращаюсь. – Он повертел изображение и так, и эдак. И вдруг подался вперёд, вцепившись в мобильник двумя руками. – Ох ты ж!

Его светло-голубые глаза поменяли цвет. Радужка практически исчезла, выдавленная непомерно расширенными зрачками. Таких не бывает даже в густой полутьме.

– Вадим, это Пустынный Табанус[10]. Я знаю, что это такое. Не смертельно, но приятного мало. Тебе нужно срочно сделать инъекцию, пока токсин не распространился по всему организму. Иди к Марго, у неё есть нужные препараты.

– Это обязательно? А если ничего не делать?

На лице Лин отразилось сочувствие.

– Ну-у… сначала будет сильно болеть, – стала она объяснять. – Но это полбеды. Он вызывает галлюцинации. А ещё были случаи, когда из-за странных видений человек начинал вести себя неадекватно. Так что не затягивай, лучше иди прямо сейчас, твой укус уже гноится. А то пошли вместе.

Она плотнее запахнула плед и помотала головой, отбрасывая волосы назад.

– Я сам схожу, – пробормотал Ситник и придвинул к себе карту. – Сейчас только закончу.

– Как хочешь, – дёрнула плечом Лин и пошла к выходу. – Смотри не забудь.

Помахав на прощанье рукой, она выскользнула наружу.

Выждав с четверть часа, Вадим встал и потянулся, разминая спину.

«Токсин, галлюцинации, – усмехнулся он, вспоминая, как обнаружил утром в волосах песок, – так, может, и не было ничего? Интересно, многих успел покусать этот долбаный табанус? Или мне одному повезло?»

Но стоило ему вспомнить длинные кривые царапины на баке с водой, которые видели все, не только он, как чувство облегчения улетучилось.

Нахмурив брови, Ситник натянул куртку, загасил лампу и вышел на свежий воздух.

На небе сияли далёкие звёзды. Но луна уже поднималась, затмевая их хрупкий призрачный свет. В разных концах лагеря мерцали неяркие огоньки – до приезда профессиональной охраны решено было выставить для надёжности целых четыре поста по два человека. Пусть и в ущерб основным работам, но, как говорится, безопасность превыше всего. Как надолго – пока неизвестно. Выйти Лебедеву на следователя так и не удалось, да и тот где-то задерживался.

Вадим постоял немного, наслаждаясь вечерней прохладой, сунул руки в карманы и прогулочным шагом направился к Ланской. От палаток, где жили наймиты, раздавалось басовитое бормотание и лязг металлической походной посуды. Иногда кто-то позволял себе смех, правда, сдержанный, всё же ситуация не располагала к веселью. В профессорском шатре сошлись в баталии два голоса: возмущённый – Лин и менторский – пожилого учёного.

«Убеждает», – подумал Ситник.

Из дальнего угла лагеря, где стоял шатёр Ланской, лилась тихая блюзовая мелодия. Томная композиция, наполненная бархатной чувственностью и налётом тревоги, плыла над вечерней пустыней.

Перед носом молодого археолога неожиданно откинулся полог.

– Будущий профессор Ситник?

Ланская смотрела на него с загадочным сиянием в глазах.

– Мне требуется ваша помощь… – начал Вадим.

– Я знаю, – произнесла жгучая брюнетка и отступила назад, позволяя ему войти.

Сейчас в шатре витала совсем другая атмосфера, нежели в тот раз, когда в компании Сандала, Лебедева и Буру он заходил на просмотр записи. Его окружил опасный дурман, навевающий мысли о жаркой ночи. Горьковатый и терпкий, с примесью ускользающих ароматов иланг-иланга и туберозы.

– Входите, – добавила Марго и плотно запахнула полог. – И можете быть уверены, будущее мировое светило археологии, эту ночь вы будете спать спокойно.

____________________

[10] Пустынный Табанус (лат. tabanus – слепень) – здесь вымышленный вид насекомого.


Тихо урча двигателем, фургон обогнул очередной склон, погасил фары и, прокатившись вперёд, остановился на краю невысокого пологого холма. Росс перелез в салон.

– Пошли, Димыч, – натянул он куртку и дёрнул молнию, – времени в обрез.

Прихватив сумку с рабочим набором, он откатил дверцу и выбрался наружу. Север обошёл фургон с другой стороны и встал рядом с Эдом на краю склона. Внизу, развороченная раскопками, лежала равнина. Лунные лучи высвечивали вскрытые районы с древними строениями, не задевая теней, засевших в проулках и тупиках. Судя по границам, обозначенным ленточным ограждением, лабиринт занимал обширную территорию. На бывшее поселение-деревушку он походил мало. Определённо слой песка прятал крупный город.

В полста метрах к востоку, почти под боком у раскопа, расположилась экспедиционная стоянка. От лунных лучей её прикрывала гряда барханов. В подрагивающем свете одинокого фонаря, подвешенного к столбу в центре лагеря, серели шатры и палатки, размазанными светлыми пятнами маячили навесы. То тут, то там из тьмы выступали сборные модули. Плавные движения редких огоньков по периметру выдавали охрану.

– Основательно они тут устроились, – заметил Север. – Со всеми удобствами.

– Явно надолго, – отозвался Росс. – Сколько времени потребуется на обнажение всех пластов.

Над округой стояла тишина. Утопая по щиколотку в песке, они спустились со склона и бесшумно двинулись в обход сонного лагеря, держась вне зоны видимости и на достаточном от него расстоянии.


Час спустя Росс выбрался из душного подземелья, вдохнул полной грудью и утёр лицо от влажной липкой плёнки. Луна к тому времени почти сошла с небес, погрузив землю в потёмки. Он смотал верёвку, затолкал в сумку и взялся аккуратно прилаживать доски на место. Неподалёку послышался звук, больше похожий на сдерживаемый кашель. Росс быстро оглянулся. Для напарника слишком близко, сегодня тот работал на северо-востоке от лагеря.

Окрест лежали неподвижные серые пески. Прислушиваясь, он сунул руку во внутренний карман. Пальцы сдавили шокер. Тишина неприятно подёргивала нервы своей неопределённостью.

В наушнике раздался тихий треск.

– Эд?.. – приглушённо позвал Север.

– У меня ещё одна, – опередил его Росс, продолжая оглядываться. – Что у тебя?

– Я закончил, иду обратно.

– Что в лагере?

– Порядок, ни одного лишнего движения. Но со стороны холмов я что-то слышал. Не знаю, что за хрень. Думаю, нам лучше поторопиться.

Росс затаил дыхание.

– Понял, – отозвался он ещё тише и настороженно повёл глазами по сторонам. – Скоро буду, Димыч. Давай, отбой.

Закончив с досками, он снова замер. Уха коснулся чуть слышный посторонний шум. Стремительный и опасно близкий. Точно лёгкий вздох или дуновение ниоткуда взявшегося сквозняка. Росс пытался поймать любую тень, уловить малейший звук.

Пустыня молчала в ответ.

Повесив сумку на плечо, он по указателю детектора повернул на девяносто градусов и отключил прибор. На фоне густо-синего неба чёрным горбом выступал крутой бархан. Стараясь перемещаться как можно тише, Росс двинулся мимо экспедиционной стоянки к утопающему в угольной тьме подножию песчаного холма. Через полста шагов рассеянный свет лагерного фонаря полностью растворился, и Эд переступил границу абсолютной темноты.

Отсчитав положенное по инструкции расстояние от предыдущего устройства, он остановился. Достал из сумки тактическую лопатку и сделал в рыхлом песке углубление. Извлёк из защитного контейнера капсулу с «ловушкой» и положил в лунку. Расчехлил терминал, отступил на несколько шагов и дистанционно активировал установленное устройство. Над капсулой два раза выстрелила яркая дуга. Отпрянувшая тьма вернулась, жадно поглотив разреженные частицы излучения. Образованное поле мерно загудело.

Со стороны лагеря басовито брехнула псина, и с вершины нависающего над Россом бархана лениво, с шорохом потёк песок.

Эд поднял голову – воцарилась тишина – и снова вернулся к работе. Стоило поторопиться. Опустив на глаза очки, Росс сменил режим восприятия. Над прибором полыхала прозрачная фиолетовая полусфера с радиусом в два метра у основания. Всё. Одну часть задания они выполнили – «ловушки» на месте. Он активировал браслет и с выжиданием уставился на всплывшее над запястьем голографическое окошко. Пальцы заныли от напряжения.

– Ну давай уже…

Ответ запаздывал, что было необычно само по себе. Прошло не менее полминуты, прежде чем спутник принял данные с зарегистрированных в системе «АРГУС» устройств и в итоге выстроилась проекция бреши.

Эд нахмурился. То, что он увидел, ему не понравилось. Он опять достал детектор, сопоставил картинки двух дней и досадливо мотнул подбородком.

Алая прореха, напоминающая уродливую рваную рану, оставалась вне зоны действия мощных приборов. Со вчерашнего дня она разветвилась новыми расколами. Набирающая интенсивность аномалия мешала установленным устройствам обнаружить друг друга, чтобы «сплести шов», и продолжала захватывать территорию, как опасный невидимый враг. Направление шло через лагерь, пересекало лабиринт и уводило на запад.

Почесав затылок, Росс засы́пал активированную «ловушку» и разровнял песок. Затем убрал в сумку приборы с лопаткой и двинулся к условленному месту, где ожидал Север.

– Ну? – встретил его тот.

– Не цепляют. Чрезмерно высокий уровень.

– И что теперь? Если в ближайшие дни активность повысится ещё хотя бы на пару значений, Харахти просто ухнет в дыру.

– Подождём день. Ничего не изменится – будем думать. А на сегодня сделали всё, что могли. Пошли, пора уезжать.

Чтобы сэкономить время, они решили немного срезать и пройти через лагерь. Когда приблизились к отдельно стоящему шатру, Росс ощутил свободу в щиколотке и присел.

– Ты чего? – мгновенно обернулся Север.

– Иди, я догоню.

Что-то промычав себе под нос, напарник бесшумной тенью двинулся дальше.

Пока Эд стягивал шнурки на ботинке, слуха коснулся тот же странный звук – не то вздох, не то шелест ветра. Тихая ночь навевала тревогу. Закончив с ботинком, он поднялся. Впереди отчётливо зашуршали шаги. Росс едва не выругался на забывшего про осторожность Севера и тут же вылупил глаза, когда в темноту за шатёр заскочил высокий тонкий силуэт. Не заметив припавшего к стенке Росса, человек повернулся к нему задом и стал опасливо выглядывать из-за угла, осматривая освещённую площадь лагеря.

Задержав дыхание, Эд подался назад. Под ботинком предательски скрипнул камешек. Человек сдавленно охнул и оглянулся. В тот же момент Росс нырнул во тьму за шатёр. Предпочтя не рисковать, он углубился в пески, широкой дугой обошёл угол лагеря и уже через пять минут торопливо взбирался по мягкому сыпучему склону.

– Поехали быстрее! – бросил он, запрыгнув в кабину и захлопнув дверцу. – Нужно успеть до рассвета обработать и отправить отчёт.

Напарник повернул ключ зажигания. Двигатель тихо завёлся. Переваливаясь на песчаных волнах, фургон выбрался на дорогу и, прибавив скорость, с включенными фарами спокойно продолжил путь.

Широко зевнув, Север тряхнул головой.

– Сразу после дела на отдых, – заявил он. – Два года в убойном режиме.

– Два, – ухмыльнулся Росс. – Я три с половиной на базе.

– Три с половиной?!! Да иди ты! – глянул круглыми глазами Север и опять отвернулся к дороге. – И как? Не задолбался ещё?

Росс сцепил пальцы за шеей и выгнулся, хрустнув грудиной.

– Да как-то привык уже.

– Ххех, привык. Хотя что-то не заметил, чтобы тебе особые привилегии были. Пашешь наравне со всеми. Агент первого звена, блин. Чего с Джейденом не поделили?

Криво дёрнув щекой, Эд глянул в боковое окно.

– Дело прошлое. Вышвырнул и забыл.

Прозвучало категорично. Север понял и расспросами докучать не стал. Часть жизни членов «Аргуса» была надёжно скрыта не только от посторонних, но и от коллег. Часть, о которой не позволено было трепаться, могла навредить как самому служащему, так и всей организации.

Какое-то время ехали молча. В ближнем свете перед ними катилась дорога, а по обочинам пошевеливалась задетая фарами тьма.

Неожиданно жёлтый луч застиг серую тень, летящую наперерез фургону. Мазнув по силуэту, свет вернулся двумя огненными точками. Север вдавил педаль тормоза. В салоне с полок посыпалась всякая мелочёвка. Рухнув на приборную панель, Росс с Севером замерли и с минуту таращились в темноту обочины, куда занырнуло нечто непонятное.

– Это что за хэ… – глухо пробормотал ошарашенный напарник. – Что это было, Эд? Ты успел его рассмотреть?

Тот потёр костяшкой большого пальца подбородок и неуверенно помотал головой.

По салону шло тихое гудение. Росс опустил боковое стекло и высунул голову в темень. Вокруг стояла чернильная густота ночи. И только небольшой участок тёмной дороги освещало жёлтое пятно света перед фургоном и красная туманность позади.

– А размер… размер видел? – не унимался напарник. – Да мать твою! Метра три-четыре, не меньше.

Лёгкий порыв ветра сыпанул на лобовое стекло песок, мягко зашуршал по крыше. Волосы шевельнула свежесть. Сквозь гул работающего двигателя ухо уловило странный звук – низкий короткий рокот. Росс всмотрелся в окружающее пространство, но ничего не увидел. Под звёздно-синим прозрачным небом замерла холодная пустыня.

– Ну ты махнул три-четыре! – Эд втянул голову внутрь фургона и поднял стекло. – Скажешь тоже. В темноте померещилось. – Отирая с ладоней песок, который, казалось, забил все щели салона, он напомнил: – Время Димыч, поехали.

Беспрестанно оглядывая обочины, они поехали дальше. Из темноты впереди уже проступал знакомый горный уступ, за которым находилась стоянка.


***


Он разделся по пояс, смочил полотенце и стал торопливо обтираться, смывая липкий разъедающий пот. Вдали сорвалась на лай собака. После грубого окрика охранника она замолчала.

Связь по-прежнему отсутствовала. Старшему экспедиции так и не удалось выйти на столицу. Вызвать профессиональную охрану не получилось. И не получилось отправить в ассоциацию сообщение о странном положении дел в районе раскопок. Лагерь самым что ни на есть мистическим образом оказался лишён связи со всем остальным миром.

Он набросил полотенце на верёвку, расправил. Забрался в палатку, натянул футболку с длинными рукавами и сверху толстый свитер. Затем улёгся на походный коврик и укрылся одеялом.

Он долго лежал, слушая, как стихают вечерние звуки, как отдаётся благословенному отдыху уставшая земля. И как внезапно поднявшийся ветер с лёгким посвистом треплет палатку, волнами колыша тонкое полотно.

Сердце тронуло беспокойство, неприятно кольнуло тоской. Непонятная тревога мешала погрузиться в полноценный сон, рывками выдёргивая из подступающей дрёмы. Появилось предчувствие беды, ощущение затаённого поблизости зла.


Сходит оно на землю, едва на пустыню опустится ночь.

Кругами обходит лагерь.

Бродит бесшумно, и мягкий песок

скрывает

его

ша-ги-и…


Он вздрогнул.

Казалось, всего-то смежил веки, но тут же очнулся снова.

И вновь содрогнулся. На стене палатки лежала вытянутая чёрная тень. Пока он вглядывался, пытаясь понять, что её отбрасывает, тень к его ужасу сдвинулась. В груди трепыхнулось сердце. Отчаянно забились спутанные мысли. Щёки вмиг стали холодными. Он судорожно сжал одеяло и обомлел, услышав приглушённый утробный рокот. Звероподобная тень приблизилась, стала чётче. Задрав голову, потянула носом и задрожала в нетерпении изголодавшегося.

Онемев и боясь шевельнуться, он смотрел, как таинственный зверь ткнулся мордой в стену палатки. Ткань обрисовала клыкастую пасть. Когтистая лапа скребнула по полотну, пробуя на прочность. Ещё раз. Ещё…

Вдали жалобно заскулила псина. К ней присоединилась вторая, затем третья. Зверь напрягся. Махом развернулся на сильных задних лапах и отпрыгнул. По палатке зашелестел взметённый песок. Внезапно собачий вой оборвался.

Ступор медленно покидал объятое слабостью тело.

«Почему такая тишина?»

Он понял, что просто не дышит.

Чуть слышный шорох за спиной сменился надсадным дыханием. Ноздрей коснулся влажно-горячий смрад тухляка.

Он медленно повернул голову, встретился с узкими хищными зрачками. И ни о чём не успел подумать…

Тварь налетела столь стремительно, что пресекла все попытки защититься. Голос пропал. Разорванные связки не издали ни звука. Скованный леденящим ужасом и ослепляющей болью в располосованном теле, он угасающим сознанием понял, что его вытащили из палатки и уносят в чёрную ночь. В разверстый в беззвучном крике рот забился жёсткий песок, хлынул в горящие огнём лёгкие. Глаза залепила раздирающая пелена.

И погасли звёзды.

## Глава 8

– Как твоя шея?

Лин вопросительно глянула на заходящего под навес Ситника.

Тот сбился с шага, с удивлением обнаружив, что болезненный зуд его больше не беспокоит, и потёр гладкую кожу на месте укуса.

– Спасибо, что направила меня к Марго, – произнёс он рассеянно и оглянулся. – А что с завтраком?

Огонь не был разведён, вычищенные котелки и кастрюли нетронутыми стояли в ящиках. С верёвок засушенными коржами свисали наброшенные с вечера полотенца и тряпки. А на столе стоял приметный электрический чайник профессора, который Лин притащила из шатра.

Девушка отставила кружку с кофе.

– Я здесь уже минут двадцать сижу и Таонгу не видела.

– Проспал, что ли?

На исполнительного работника, каким являлся немногословный африканский юноша, это было непохоже. Таонга изо дня в день вставал раньше всех и шёл разводить огонь, чтобы приготовить завтрак на целую ораву рабочих. Да и в палатку он уходил последним, пока не перечистит всю посуду и не уберёт продукты на хранение.

– Что передают, какие новости в цивилизованном мире? – кивнул Ситник на одиноко лежащий на столе мобильник.

– Не знаю, – пожала она плечами и потыкала пальцем по экрану. – Связи нет.

– Так и нет?

– Таонга! – забежал под навес белый как полотно Мунаш. – Там… там…

Он с трудом сглотнул и уставился на Лин и Вадима.

– Что там?! – схватил его за локоть молодой учёный. – Толком сказать можешь?

Ужас, написанный на лице паренька, передался Алине. Она поднялась с лавки и, прижав к груди кулаки, переводила испуганный взгляд с одного парня на другого. Мунаш открывал и закрывал рот, точно выброшенная на берег рыба. Будучи не в силах говорить, он ткнул рукой в сторону палатки, у входа которой собирались рабочие. Сорвавшись с места, Вадим побежал к растущей толпе. Алина с Мунашем кинулись следом.

Спальное место Таонги представляло из себя ворох окровавленного тряпья. Широкий размазанный след вёл до порога, переходил в пропаханную борозду и, змеясь между палатками, резко обрывался метрах в десяти за лагерем. Тела парня нигде не было видно. Будто его затащили под песок либо растерзали без остатка.

– А ты! – накинулся на Мунаша Вадим. – Как же ты ничего не слышал?.. Что, совсем?!

На глазах подростка выступили слёзы.

– Я спал, – выдавил он.

– Да что ж ты! – Со всех сторон его обступили рабочие. – Рядом с тобой второй раз чертовщина происходит.

– Отстаньте от него! – прогремел Буру. Растолкав толпу, он навис над Ситником. – Наша палатка рядом стоит, так и мы ничего не слышали.

Он поднял кулак, сравнимый в размере с головой Ситника, и поднёс близко к лицу археолога. Тот отшатнулся. С кожаного ремешка, зажатого в пальцах, вязко стекали кровяные сгустки. По толпе прошёл общий вздох: растерзали ещё одну псину!

Отшвырнув ошейник, Буру, недовольно оглядел собрание:

– Ночью тихо было, – сказал он. – Собаки молчали. Так, пару раз брехнули, и всё.

После слов бригадира никто не посмел заговорить. Помимо мощи и свирепой жестокости, приходящие хищники обладали ещё одной неприятной особенностью. Они оставались незамеченными, а потому практически неуловимыми.

– Сандал предупреждал, что эти твари очень коварные, – добавил подходящий Лебедев.

Все разом повернулись к учёному.

– Профессор, что с охраной?

– Связи нет, – отозвался тот. – Я ни до кого не могу дозвониться.

– А домой? – спросил Ситник. – Пусть ассоциация озаботится нашей безопасностью.

– Свя-зи-нет, – раздельно повторил профессор. – Всю ночь ждали, без толку. Надо отправлять машину.

– Мать твою! – раздалось из толпы. – Так нас всех по одному и передавят. А охрана что? Как просмотрели-то?..

– Они сами ни черта не могут объяснить, – ответил Буру. – Говорят, в одночасье сон срубил. Очнулись уже под утро и ничего не помнят.

Оставив взбудораженную толпу, профессор тяжело опустился на ящик с инвентарём, спрятал лицо в ладонях и с горечью вздохнул. Размышляя о судьбе экспедиции, краем уха учёный невольно прислушивался к разговорам рабочих.

– Дядя?

Лебедев поднял голову. К нему подходила племянница. Она присела рядом на контейнер и взяла его за руку.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Зря я позвал тебя с собой, – произнёс он упавшим голосом.

Она выпустила его ладонь, извлекла из нагрудного кармана заколку и сколола на макушке волосы.

– Что ты намерен делать с экспедицией?

Вытянув и скрестив стройные загорелые ноги, Алина принялась отвлечённо рассматривать запылённую подошву ботинок. Однако крохотная складка между бровями и напряжённое выражение лица выдавали попытку скрыть тревожные переживания.

– По-хорошему нужно немедленно сворачиваться, – вздохнул профессор. Весь его вид выражал сожаление. – Но мы не можем.

– Потому что связаны обязательствами?

– Нам нечего предъявить в качестве оправдания за такое решение. Тела Дугласа, Таонги и Роджера пропали. Филип не в счёт. Этого даже во внимание не примут. А за упоминание этих зверей, сколько бы их не рыскало по округе, нас просто поднимут на смех. Тем, кто всецело принадлежит современному цивилизованному пространству, не объяснить, какой опасной бывает жизнь за пределами их устроенного уютного мирка.

Он немного помолчал и с досадой проговорил:

– Обидно. Мы почти готовы к запуску уникальной реконструкции, и мне самому не хочется всё бросать. Алина! – Смена тона с удручённого на категоричный заставила девушку замереть. – Я всё-таки намерен отправить тебя отсюда, – заявил Лебедев, подтвердив её худшие опасения. И, едва она открыла рот, чтобы возразить, жёстко добавил: – И давай обойдёмся без споров! Сейчас подготовим груз к отправке, ты тоже поедешь. Иди собирайся.

– Боюсь, проф, ничего не получится, – сказал подходящий Буру. За ним тянулись угрюмые рабочие. – Туда гляньте.

Темнокожий здоровяк смотрел на север. Опираясь ладонью о контейнер, профессор тяжело поднялся. Спрыгнув на землю, Лин поддержала его под локоть. В той стороне, куда указывал Буру, творилось неладное. Убегающая далеко вперёд дорога исчезала во внезапно выросшей стене песка и пыли.

– Это ещё что такое? – прокаркал профессор.

– Выходит, не зря нас предупреждали о подступающей буре, – напомнил Ситник и сузил глаза. – Хотя на бурю это как-то мало смахивает.

– Да какая буря, – озадаченно переговаривались рабочие.

Непроглядная завеса медленно растягивалась вширь, постепенно скрадывая горизонт и подбираясь к горному образованию с плоской вершиной. Распухающую поверхность изредка прореза́ли блекло-голубые молнии, словно стена находилась под высоким напряжением, отчего каждая вспышка порождала в воображении резкий статический треск.

– Вокруг нас происходит что-то очень странное, – глухо пробормотал пожилой учёный. – Но мы даже не можем ни с кем связаться, чтобы на всякий случай вызвать помощь.

Ситник ткнул пальцем в сторону горы:

– А если попробовать проехать через старую Харахти? Там же есть дорога, и облако до неё пока не дошло.

– Та дорога никуда не ведёт, – возразил Буру. – За деревней начинаются зыбучие пески. Её потому и забросили.

– Выходит, тут один путь до цивилизации? – Лебедев растерянно посмотрел на окруживших его людей. – И сейчас он от нас отрезан? – Его взгляд упал на племянницу. – О, мой бог… Лин, детка.

Ему враз стало нечем дышать. Схватив ворот рубашки, он стал дёргать его в разные стороны.

Алина решительно свела брови.

– Не волнуйся, дядя. Я уверена, всё обойдётся.

– Профессор, – позвал Буру, – мы собирались пройти по окрестностям. Парни не теряют надежды набрести на следы Таонги.

– Идите конечно, – ответил тот. – На сегодня работы приостановим, будем ждать, когда восстановится связь. До вечера не появится, с утра придётся что-то решать.

Буру кивнул.

Толпа разошлась. Оставшись без дел, Лин отправилась в шатёр.

Лебедев снова опустился на ящик.

– А пока займёмся цифровым проектом, – произнёс он без эмоций. – Что со схемой, Вадим?

– Предварительный план готов. Скелет есть, остальное нарастим постепенно. Я интересовался у Марго. Она говорит, в случае чего, проект можно закончить удалённо.

– Какой для нас смысл в удалённой работе? – проворчал пожилой учёный. – Я должен быть здесь! Воочию видеть процесс. Так сказать, пощупать, – пожал он пальцами воздух.

Ситник посмотрел в сторону растущей стены.

– К худу или добру, не знаю. Но сдаётся мне, проф, мы сумеем оттянуть момент выдачи миру Áтон, а до того успеем раскрыть её главную тайну.


За день стена поднятой пыли растянулась ещё больше. Огибая район Харахти, вовлекла гору и продолжила закругляться. Вспышки молний участились и в синих сумерках издали напоминали тускло мерцающую сеть вечерней иллюминации.


***


По обесцвеченной серой равнине скакали вытянутые пятна света. Разбегаясь от лучей фонариков, тени от песчаных волн юркими змейками ныряли во тьму.

Сзади приблизился торопливый шорох шагов, и рядом с бригадиром возник один из рабочих.

– Пора возвращаться, Буру. Весь день ходим.

– Не найдём мы ничего, – боязливо озираясь на вечернюю пустыню, их догнал товарищ. – Скоро совсем стемнеет.

Буру остановился, упёр кулаки в пояс и устало глянул в обе стороны. Парни правы, нужно поспешить. Жаль, но успеха их поиски не имели.

– Возвращаемся, – согласился он.

Троица взошла на невысокую насыпь. Впереди лежал лабиринт, а за ним, вдали, подрагивало слабое свечение огней экспедиционной стоянки. В сгущающейся темноте раскоп казался громадным провалом, из которого, разделённые узкими улочками, поднимались древние руины. Потревоженные светом фонариков, в глубине развалин лениво перекатывались тени.

– Только вокруг обойдём, – произнёс Буру неожиданно севшим голосом.

Прочистив горло, он шагнул с насыпи и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, стал спускаться. Парни пошли следом. Далёкие огни лагеря пропали за краем склона. Троица оказалась в тёмной низине и направилась в обход лабиринта. Из чернильного сумрака выступала череда сменяющих друг друга ребристых бугров. Перетекая по песчаным наносам, тьма неохотно отползала с дороги людей.

Взойдя на очередной бугор, все трое резко остановились. Снизу повеяло тошнотворным запахом разложения. На дне широкой округлой ямы виднелись небольшие холмики.

С дурным предчувствием Буру с помощниками медленно сошёл со склона. Никто из троих не ожидал того, что увидит. Перед ними, наполовину занесённые песком, лежали останки выпотрошенных животных, под которыми темнели пятна истекшей крови. Прикрыв нос от убийственного зловония, Буру присел на корточки около изуродованного тела и направил фонарик на застывшую в жутком оскале морду.

Находка потрясала чудовищным смыслом. Калапархасские шакалы, настоящая угроза пустыни. Свет отразился в остекленевших глазах зверя. В зрачках застыл безграничный животный страх. Страх перед более сильным и жестоким существом.

– Мать моя, – прошептал один из парней, – кто ж их так?

– Тс!! – цыкнул Буру и, прислушиваясь, медленно встал.

Из-за барханов, лежащих дальше к западу, прилетел низкий гортанный рокот. Ему ответил другой – чуть южнее.

– Так, ребятки, – загасив фонарь, африканец как можно тише стал обходить убитых зверей, – быстро и молча возвращаемся в лагерь.


***


– Они окружены аномальным кольцом и лишены связи!!! – орал Росс. Эфир заполнили скрипучие помехи, и ему всё казалось, что соединение вот-вот разорвётся.

Он и Север сидели в задней части фургона, под завязку забитой мощной аппаратурой, замаскированной под прибамбасы для поездок на дальние расстояния. Закончив переговоры, он посмотрел на напарника.

– Ну? – спросил тот.

– Старик поддерживает. Ничего другого не остаётся, нужно перебираться в лагерь, тут нас скоро прижмёт. – Росс упёрся подбородком в сдвоенные кулаки. – Брешь растёт и влияет на соседние районы. Уже появились первые признаки будущих разломов.

– Падла! – Север с усилием пошкрябал затылок и посмотрел в боковое стекло на клубы поднятого в воздух песка. Стена стояла совсем рядом с их укрытием. Пробегающие по серой поверхности молнии освещали нутро фургона, и казалось, что в салоне кто-то балуется со светом.

– Что-то не так с этим местом, какая-то особая атмосфера. Мешает что-то, а что – не пойму. Впервые с таким сталкиваюсь.

Росс со скрипом выдохнул, откатил дверцу и выбрался наружу. Дверца с шорохом закатилась обратно. Он похлопал себя по груди, бёдрам. В одном из карманов обнаружил, то что искал. Постучав о ладонь изрядно помятой пачкой, вытряхнул сигарету.

Север обошёл фургон с другой стороны.

– Опять начал? – Глянув с неодобрением, он встал рядом.

Росс щёлкнул зажигалкой, рыжее пламя выхватило упрямый подбородок.

– Даже не думал, – сверкнул он глазами и затянулся. Запрокинув голову, с наслаждением выдохнул, сунул руки в карманы штанов и привалился спиной к гладкому боку авто.

В вечерней тиши вздохнул ветер. По тёмному небу искристо чиркнул метеор.

– Думаешь, они так запросто возьмут и всё выдадут? – нарушил молчание Север. – Уж больно наш дорогой профессор печётся о сохранении своей тайны. Хорошо, если вообще слушать станут.

– Разберёмся, – ответил Росс, зажав в зубах кончик фильтра. – Всё равно нам без знаний Лебедева дальше не продвинуться.

– Молись, чтобы его знаний хватило.

Они понимающе переглянулись.

Оттолкнувшись от машины, Эд сделал неглубокую затяжку и щелчком отправил окурок во тьму. Выписав оранжевый росчерк, тот упал на песок. Огонёк разбился на два тускнеющих пятнышка.

– Чёрт! Время уходит. Как ни крути, придётся раскрываться. – Он посмотрел на пыльную стену. Сквозь рассеянную туманность над горизонтом тускло сияли звёзды. – Не решим проблему сейчас, рискуем заполучить конец света.

– Успеем?

– День у нас точно есть. Главное, чтобы нам поверили. Ёлки, когда я высплюсь! – Сгоняя сонливость, он растёр ладонями лицо и открыл дверцу фургона. – Погнали, Димыч. Пора разговорить нашего уважаемого профессора и выяснить, что они с Ситником утаивают от остальных.


***


– Буру с группой ещё не вернулись? – Лебедев с нескрываемой надеждой смотрел на вошедшего Ситника.

Тот покачал головой и, заметив в руке профессора мобильник, приподнял брови.

– Связь появилась?

– Увы… – Со вздохом отложив телефон, пожилой учёный взял со стола стакан с водой и устало отклонился на спинку стула. – Как настроения в лагере?

– Рабочие ходят злые, как черти. Настроение у всех ниже некуда. А Лин где?

– У Марго.

Глядя на Вадима поверх края стакана, Лебедев принялся шумно утолять жажду. Внезапно в шатре раздался зажигательный «Танец с саблями»[11]. Подпрыгнув на стуле и расплескав воду, профессор схватился за сердце.

– Связь! – нервно вскрикнул Ситник. Сцапав со стола телефон, он протянул его Лебедеву. – Проф, связь появилась.

Лебедев поспешно отставил стакан и вцепился в мобильник. На линии скрипели жуткие помехи.

– Кто-нибудь нас слышит? – взволнованно заговорил Лебедев, смахивая воду с облитой рубашки. – Каир! Каир, ответьте!

В ухо угрожающе зашипело, пару раз хрюкнуло и хрипло залаяло – сквозь досадный шум еле-еле пробился неразборчивый голос. Довольный профессор повернул к Вадиму раскрасневшееся лицо – есть контакт!

– Профессор Лебедев! Это вы?! – перешёл в человеческую речь отрывистый лай. – Что у вас там происходит? И где, чёрт побери, Сандал?!

Лица археологов невольно вытянулись. Мобильник в руке Лебедева продолжал исходить гневом.

– Но… хх… он уехал несколько дней назад, – стал объяснять растерявшийся профессор. – Послушайте…

– Какого он там делает!!! – хрипел телефон. – Чёрт его дери!!! Позовите его немедленно!!!

– Да послушайте же! – прикрикнул старый учёный и ужаснулся, когда вновь возникшие шумы начали заглушать голос собеседника. – Сандал уехал!

– … так и передайте!!! … ы… давно?!

– Э-э… – Потирая лоб и силясь вспомнить дату отъезда столичного следователя, профессор беспомощно глянул на Вадима.

– На следующий день, – подсказал тот.

– На следующий день! – повторил профессор в мобильник и без перехода затараторил: – Послушайте, нам срочно нужна помощь. В лагере чрезвычайная ситуация. Напали уже на двоих человек. Это какие-то чудовища из пустыни. Эти, как же их…

– Чудовища? – недоумённо булькнул мобильник. – Профессор, ну вы-то…

Вадим подёргал Лебедева за рукав.

– Шакалы, – горячо зашептал он, напоминая. – Скажите, просто шакалы.

На линии опять угрожающе заскрипело.

– Шакалы! – истерично закричал Лебедев, опасаясь, что нестабильная связь вот-вот пропадёт. – Вы слышите?!

Телефон резко замолк. После короткой паузы он взорвался бурным возмущённым лаяньем и под конец сдержанно выдал:

– …учше успокоиться.

– Как я могу успокоиться!! – начал закипать Лебедев. – Вам отправили тело погибшего, и вы видели на что они способны. Пришлите хоть кого-нибудь! Нам нужна охрана, полиция, военные! С оружием!.. Много оружия! Больших собак!..

– Вертолёт! – подсказывал Вадим, тряся профессора за плечо. – Пусть пришлют вертолёт. Людей заберут.

– Да-да, вертолёт!.. – тут же повторил учёный. Помехи на линии усилились, наполняя его сердце отчаяньем. – Вывезти людей!! – взвизгнул он.

– Нет, – выплыло сквозь треск и щелчки.

– А?.. – запнулся Лебедев, надеясь, что ослышался или не так понял.

– Тело пропало, – произнёс чёткий голос с той стороны.

– Какое ещё т… да причём тут тело?!!

– …ищем… …сейчас находитесь в кольце бури. Ожидайте, как разъяснится, и держитссс…

Глаза Лебедева едва не увеличились вдвое.

– Вы тут?! – постучал он по корпусу мобильника. – Слышите?! Слышите?!

– Да, да. Говорите.

– Просьба сообщить о нашем положении в ас… Эй! … Э-э-й! Почему вы молчите?! Не молчите же!!! – Лебедев посмотрел на экран. – Нет-нет-нет-нет… – вцепившись в мобильник двумя руками, он зачем-то его потряс. – Вы меня слышите? Эй!

Телефон молчал. Онемел полностью. Не издавал ни малейшего звука – ни писка, ни шипения. Связь оборвалась. Внезапно наступившая тишина огорошила, а в голове, постепенно растворяясь, звенели слова бестолковой беседы. Профессор с раздражением оттолкнул мобильник.

– Всё, наговорились!

Почувствовав враз навалившуюся усталость, Вадим опустился на соседний стул и отстранённо пробормотал:

– Ещё и тело пропало.

– О-о-о… – уперев локти в стол, Лебедев склонил голову и с отчаяньем обхватил затылок.

Говорить не хотелось вовсе. Настроение распласталось по полу. Так и сидели, безучастно слушая доносившиеся снаружи шумы – одинокий лай псины, бубнящие голоса рабочих, лязг посуды, приглушённый рокот электрогенератора, гудение работающего двигателя.

По стене шатра мазнул яркий свет фар. Гудение двигателя затихло. В вечерней тиши захлопали дверцы и раздался отчётливый шорох приближающихся шагов. Профессор с Вадимом одновременно повернулись к порогу. Полог шатра сдвинулся, и под электрический свет вошли двое крепких мужчин с серьёзными лицами.

– Добрый вечер, Борис Анатольевич, – произнёс один из них и сделал решительный шаг вперёд. – Нам необходимо срочно переговорить с вами.

– Чт… вы кто? – нахмурился Лебедев.

– Это наши новые рабочие, – сообщил Ситник. Он неприязненно посмотрел на пижонистого молодчика, заметив при этом его странную экипировку, и пояснил: – Те, что приехали на замену Филипа с Роджером.

– Всё несколько не так, – с ледяным спокойствием произнёс Росс и взглядом пригвоздил Вадима к месту.

____________________

[11] Музыкальное произведение А. Хачатуряна.

## Глава 9

Росс с Севером взяли у стены складные стулья и по-хозяйски уселись напротив археологов.

– Позволите?

– Вы уже устроились, – заметил Лебедев.

– Времени мало, – начал Росс, – перейдём сразу к делу. Слушайте внимательно, профессор. А после мы поговорим.

Лебедев растерянно посмотрел на Вадима, тот непонимающе покачал головой.

– Итак, Борис Анатольевич, – продолжил Росс, – что вам известно о состоянии пространственной ткани нашего мира?

Непонимание на лицах учёных сменилось недоверием, а затем высокомерным пренебрежением. Ясно! Перед ними сидели двое сумасшедших.

– Думаете, мы летели через континент, чтобы развлекать вас сомнительными байками? – прогудел Север.

Лебедев негодующе сверкнул глазами.

– Вы не рабочие! – вскочил он, едва не опрокинув стул.

Ситник строго сдвинул белёсые бровки.

Север глянул на Росса и, цокнув языком, кивнул на учёных.

– Догадались, – заметил он с иронией и медленно развернулся к археологам. – Да, мы не ваши работники. Но раз появилась возможность втереться в команду через агентство по найму, грех было ей не воспользоваться.

От такой наглости Лебедев совсем побагровел.

– И вы ещё… да как вы… – задыхался он, а под конец рявкнул: – Что за маскарад!!

Придав голосу жести, Росс холодно произнёс:

– Успокойтесь, Борис Анатольевич. Сейчас вам всё станет понятно. Но для начала вы присядете и внимательно нас выслушаете. А потом мы кое-что обсудим.

Каменные лица визитёров говорили о том, что те не шутят. Пару-тройку секунд Лебедев провёл в дуэли взглядов, после чего нащупал под собой стул и послушно сел.

В глазах Росса появилось одобрение.

– Итак, – повторил он, – как человек науки, вы в курсе, что на Земле из года в год растёт число катастроф разного типа. Не так давно геофизики, работающие в спецотделах при правительствах ведущих стран мира, пришли к единодушному мнению – часть событий взаимосвязана. Стихийные явления оживают с определённой цикличностью. Иными словами, по плану, разгадать который пока никому не удалось.

– Хотите сказать, кто-то намеренно запускает апокалипсис? – вежливо съязвил Ситник.

– Никто не говорил про апокалипсис, – ответил Север. – Мы здесь не для обсуждения, отчего лихорадит те или иные области.

– Тогда к чему этот разговор?! – фыркнул Лебедев.

– А разговор к тому, – продолжил Росс, – что, если сегодня мы не захотим друг друга услышать, завтра можем оказаться в эпицентре грандиозного стихийного бедствия. – Сложив на столе руки, он подался вперёд. – Борис Анатольевич, я буду говорить о вещах для вас непривычных. Мы знаем намного больше, чем кто-либо. Начну с того, что накануне «запланированной» катастрофы в определённых областях планеты наблюдается мощный энергетический выброс, истончающий пространственную ткань нашей реальности. Образуются прорехи, и мы это видим.

– Прорехи? – с сомнением переспросил Лебедев. Он на миг о чём-то задумался. – Неужели то землетрясение…

– Событие того же сценария, – договорил за него Север. – Но настоящей катастрофы здесь ещё не было. Это лишь первые звоночки. А вот когда рванёт по-настоящему, мало никому не покажется.

– Погодите, погодите!.. О каких областях речь?

– Выбросы происходят в так называемых местах силы. Надо только внимательно изучать мифы, легенды, народные сказы и верно их истолковывать. Нам более-менее известны все слабые места планеты. И в этом состоит хорошая новость.

– Если вы в курсе проблемных мест… – саркастически начал Ситник, – наверное, знаете, как избежать катастрофы?

– Плохая новость, – сдержанно произнёс Росс. – Предугадать, где рванёт в следующий раз, невозможно. Так что, времени на предотвращение катастрофы нет. Только на то, чтобы попытаться выйти из-под удара. – Он перевёл взгляд на молодого археолога и недвусмысленно добавил: – Зачастую не всем.

Лебедев со вздохом откинулся на спинку стула и сцепил над объёмистым животом пальцы. Голубые глаза сузились в подозрительном прищуре.

– Простите, а кто вы собственно такие?

Эд прямо посмотрел на профессора.

– А мы как раз те, кто отслеживает возникновение аномальных очагов и пытается снизить катастрофические последствия.

– И вы не боитесь вмешиваться в такие процессы? Как насчёт того, что планете иногда требуется выпустить пар? Придумали тоже план какой-то.

– Уж кто бы говорил про вмешательство, – влез Север. – Поясняю! Через эти дыры сюда… – потыкал он указательным пальцем в стол, – проникает иная суть. Она меняет законы нашего мира и вносит свои правила. И, если вовремя не латать эти дыры, однажды мы не узнаем ни себя, ни свой мир.

– Иная… суть? – выдавил побледневший Лебедев и переглянулся с притихшим Ситником. С лиц обоих археологов медленно сходил скепсис.

– Раскрывая один из секретов мироустройства, наша организация поступается своими же принципами, – признался Росс. – Но мы вынуждены обратиться к вам за помощью. Ну так как, разговаривать будем?

Какое-то время профессор молчал. Не расцепляя ладоней, он вращал большими пальцами вокруг друг друга.

– Пока вы нас ни в чём не убедили, – нахмурился учёный.

– Не имеем желания тратить на это время. Рано или поздно вы сами во всём убедитесь.

– Ну хорошо. И что вы от нас хотите?

Росс немигающим взглядом вцепился в лицо учёного и заявил:

– Нам необходимо знать всё о вашем проекте.

Тот несколько смешался. Плечи Ситника заметно напряглись.

– Так, а что тут… – развёл руками Лебедев. – Вы работали на раскопках, сами всё видели.

– Профессор, – Север придвинулся ближе к столу, – вы, кажется, нас не поняли. Очень не хотелось бы ставить вас в неловкое положение перед мировым научным сообществом, но, если того потребуют обстоятельства… – он хищно улыбнулся. – Так что давайте сразу расставим все точки над i и договоримся – вы от нас ничего не скрываете, а мы отводим глаза от некоторых аспектов вашей работы. Ещё раз! Дело… Крайне… Серьёзное… Я помогу вам. – Соединив кончики пальцев, он вперил в учёного острый взгляд. – Что находится под песками Харахти? Что пытается отыскать экспедиция? Только не надо убеждать нас в том, что внизу обычный древний город.

– Неужели ещё ничего не выяснили? – ядовито взглянул на Росса Ситник. – Для достижения цели любые средства хороши?

– Хороши! – гаркнул тот. – Всё на пользу дела! И, если бы, возвращаясь ночью в свою палатку, что-то увидел, тревогу бы поднял немедленно.

Ситник дёрнулся, точно пришпиленный.

– Чьих вопросов опасались больше, уважаемый? – продолжал давить Росс.

На это Вадим даже себе не смог бы ответить. Несмотря на обиду, не хотел, чтобы слухи о затянувшейся терапии Марго дошли до племянницы профессора. Но второй причиной, а, скорее, первой, перед внутренним взором бугрились мышцами тёмные как нефть руки здоровяка Буру, который никак не мог решиться на подход к смуглой красотке. В присутствии сильного как бык и внешне свирепого африканца он порой ощущал мерзкую внутреннюю тряску.

– А вам не кажется, – заговорил он придушенно, – что, скрывая некоторые вещи, мы играем на одной стороне?

И выразительно глянул на конкурента за внимание профессорской племянницы.

Росс поджал губы. Возражать было глупо, и Ситник это понял. На лице молодого учёного мелькнула удовлетворённая улыбка.

– Но, чёрт возьми, откуда вам… – начал он и осёкся, вспомнив, как по пути от Ланской его, разморенного горячей терапией, остудила картина крадущейся хищной тени. А потом краем глаза он уловил ускользающий во тьму силуэт и, взвинченный до предела, едва не уделался там же, за шатром.

Лебедев с непониманием следил за перепалкой двоих мужчин и ощущал себя актёром, выскочившим не в своём акте.

– Послушайте, – проговорил он с отчаяньем. – Я не знаю, о чём вы, но там и правда обычный древний город. А у нас лишь гипотеза.

– Выкладывайте! – в один голос потребовали агенты.

Росс так и вовсе был рад переключить внимание пожилого учёного на другую тему, пока тот не начал о чём-либо догадываться.

Профессор набрал полную грудь воздуха, выдохнул и заговорил:

– Мы не хотели спешить с обнародованием результатов, но всерьёз полагаем, что нашли Джахи – столицу царства Áтон. Это древняя полумифическая цивилизация.

– Чего? – нахмурился Север. – Что ещё за полумифическая цивилизация?

– О ней мало что известно. Для утверждения, что под песками находится великий город древних ато́нов, нужно провести полное исследование. Иначе в научном сообществе нас не поймут.

– А как же лабиринт?

– Дело не в лабиринте, – с сожалением вздохнул Лебедев. – Единственным доказательством того, что мы нашли именно Джахи, служит захоронение Аршухана, правителя солнцеликих. Это подземный зал, путь в который лежит через колодец на юго-востоке от города. Правда, в саркофаге не оказалось останков. Что странно. Ну да ладно, для установления истины достаточно самой усыпальницы.

– Погодите, вы нас не путайте, – встрял Росс. – С чего такая уверенность, что могила принадлежит царю ато́нов? Останков-то нет.

– На дверях погребального зала и на самом саркофаге имеется уникальная запись. Её нанесли в день погребения Аршухана. Такой больше нигде нет.

– Что за надпись?

– Что-то вроде пророчества. В переводе она звучит как: «Спи великий воин. Следующего по твоим стопам поглотит сердце Тьмы».

Росс скептически выгнул бровь:

– В переводе с ато́нского?

– Впервые цивилизация упоминается в трудах древних философов. Они же прописывали дословный перевод фразы, которая до недавних пор являлась единственным свидетельством Áтон.

– До недавних пор? Появились новые доказательства?

– Наверное, это проведение, что кому-то понадобилось перелопатить нижние архивы нашего центрального археологического музея. Под штабелями с раритетными материалами работники обнаружили джахиянские свитки. Как и когда они туда попали, загадка. К работе над их расшифровкой немедленно подключились лучшие умы. Первые результаты показали, что часть письменных знаков в них идентична символам в пророческой фразе.

– Это в свитках написано, где находится Джахи?

Лебедев нетерпеливо помотал головой.

– Карты древнего мира разительно отличаются от сегодняшних. Мы приехали проверить колодец. Во время раскопок рабочие обнажили слой с остатками городских строений. Вы не представляете, какое это великое событие для археологии!

Север отклонился на спинку стула и сунул руки под мышки:

– Было бы интересно узнать.

Лебедев покосился на него с недоверием:

– В самом деле?

– Почему нет? – пожал тот плечом.

Учёный мгновенно преобразился и даже просветлел лицом.

– Ну что ж… – напустил он на себя важный вид и, подхваченный волной вдохновения, заговорил: – Áтон – старейшая цивилизация человечества. Её центр располагался как раз под нами. Это Джахи – город-лабиринт, средоточие добра и света, окружённое Тёмными империями.

Одержимые злом правители соседних царств постоянно враждовали друг с другом. Разоряли полисы, выжигали поля, истребляли мирное население. Многие империи пали и навсегда канули в безвестности.

Áтон избрала иной путь. Оставив войны в прошлом, встала на путь сохранения и приумножения. Правил ею Музаффар, потомок светлого рода Ахом[12]. Не раз он пытался примирить враждующих соседей, пока однажды не вызвал с их стороны пристальный интерес к собственным землям.

Чтобы выступить против могущественных ато́нов, требовалось собрать большую армию. Инициатором стал Боуло – самый жестокий и кровожадный из древних царей. Он сумел объединить неисчислимые войска и двинулся на Харахти. Почему тёмные правители на это решились? Да потому что смыслом существования этих империй были войны.

____________________

[12] Ахом (орёл – перевод с египетского).


Харахти

… эпоха ���� солнечных периодов назад


За три дня до солнцестояния армия атóнов подошла к границе Харахти. Правитель остановил коня на краю склона и оглядел пустыню, подступающую к родным благодатным холмам. Над священной землёй стояла непривычная тревожная тишина, изредка нарушаемая шелестом песка, всхрапыванием лошадей и трепыханием покрывал.

Белое море, слепящее глаз под полуденным солнцем, с высоты огласил отрывистый крик орла.

Взгляд первого ато́на полыхнул синим огнём. Скулы напряглись, по лицу прошла тень. Когда из-за дальних барханов стал подниматься багровый туман, пальцы уверенно сжали рукоять каскары[13].

Пыльное облако растянулось вдоль горизонта, и вскоре иссушающий ветер принёс монотонный нарастающий гул.

Под ногами коней загудела земля, мелкая дрожь заставила волноваться.

Мир застыл в ожидании.


Неумолимое время отсчитало ещё один круг…


…и, преодолев последний рубеж, объединённая армия Боуло ворвалась на чужие земли. С первым ударом копыт о пески вздрогнул ожидающий мир. Звуки вторжения раскатились по бескрайним просторам.

Гоня впереди себя пыльные облака, тёмные легионы ураганом неслись по пустыне. В глазах скакунов горело сатанинское пламя. На взмыленных боках мерцало золотомсолнце. Всадники в развевающихся чёрных одеждах вскинули сверкающие мечи.

Смертоносная лавина была уже близко.


Глядя, как отряды противника переливаются через холмы, волнами штурмуя крутые барханы, правитель светлого мира поднял каскару. По гладкому лезвию острым бликом прошёлся луч солнца, и ряды неисчислимого войска встряхнула мощная дрожь. Полные гнева ато́ны жаждали разгромить покусившихся на родную землю стервятников и с нетерпением ждали вступления в бой.

– За священную Áтон!!! – провозгласил воевода и направил блистающий меч на врага.

Под небом Харахти прокатилось эхо грозного клича, и защитники миранеудержимой волной понеслись навстречу воплощённому злу.

____________________

[13] Каскара (здесь взято только для представления) – прямой обоюдоострый меч народа багирми (Сахара). Длиной около метра, по стилю близок к суданским мечам.


Северная Африка, раскопки близ Харахти,

XXI век, Новое Летоисчисление


– Впечатляюще, – без всякой иронии произнёс Север.

Профессор глубоко вздохнул и потянулся за стаканом. Тишину нарушили звуки громких глотков. Отставив стакан, учёный поправил на носу очки и продолжил:

– Ато́ны уверенно одерживали победу. Но Боуло сдаваться не думал. Заручившись поддержкой тёмных сил, он сумел переломить ход сражения. Весть о скором падении великого города достигла ушей Аршухана – родного брата правителя и верховного жреца храма Солнца. Аршухан отправился в стан своей армии, где узнал неутешительную новость – его брат оказался недостоин чести носить гордую фамилию предков. Перед угрозой расправы он трусливо бежал. Так накануне решающего сражения ато́нская армия оказалась обезглавленной. И тогда под давлением воинов, обескураженных бегством первого ато́на, Аршухан принял непростое для себя решение. Как наследник великого дома Ахом жрец занял место брата. Его поддержала вся армия. За такую самоотверженность древний бог света подарил ему могущественный артефакт.

При слове «артефакт» Росс с Севером невольно придвинулись ближе, продолжая ловить каждое слово профессора.

– С его помощью, – рассказывал тот, – ато́нам удалось сдержать нашествие кровожадных войск. Та страшная битва окончилась их полной победой. Бесовские легионы были разбиты, а непобеждённый город встречал своего нового правителя. С тех пор Аршухана, который принёс жителям Джахи голову их лютого врага, прославляли как великого бомани, заставившего Тьму убраться в свой мир.

Профессор закончил рассказ. Его глаза фанатично блистали.

– Вы проделали немалую работу, – с одобрением произнёс Север. – Стараниями Марго?

– Рита отличный специалист, – не без гордости за помощницу ответил Лебедев.

Росс задумчиво потёр подбородок:

– Могущественный артефакт… что это?

– О нём точных сведений нет. Но мы выяснили, что дар бога наводил священный ужас на жителей Джахи.

– Вам известно время становления Áтон?

– Мм… на счёт её возраста мнения экспертов сильно расходятся. Одни считают, ей около девяти с половиной тысяч лет, другие – немногим более тринадцати.

Север негромко присвистнул.

– Неудивительно, что её считают мифом.

Профессор недовольно фыркнул:

– Глупости! Вспомните тот же Иерихон. Этот ветхозаветный город считается одним из первых на земле. По самым смелым оценкам ему свыше одиннадцати тысяч лет, и тем не менее там по сей день живут люди. А потом, вам никогда не приходило в голову, что многие факты истинной истории укрываются умышленно?

– Уж нам можете этого не объяснять. Я имел в виду всего лишь возраст.

– Так!.. – остановил их Росс. – Борис Анатольевич, давайте начистоту. Что вы на самом деле надеялись обнаружить в саркофаге? Слабо верится в поиск древних останков. – Сузив глаза в пристальном прищуре, он поддел учёного его же словами: – Нечто, укрытое умышленно, не так ли? Артефакт, например. Подарок богов, не предназначенный для глаз посторонних.

– Хорошо, – сдался учёный. – Ваше право, во что верить. Но я искренне полагал, что внизу захоронение. И раз у нас ночь откровений, то да, спрятать артефакт в царской усыпальнице мне казалось хорошим решением. Мало ли к кому могли попасть могущественные знания! Вот вам основная причина, почему мы не хотели раньше времени трубить на весь мир о результатах своей работы.

– Разумно, – одобрил Север. – Но вы совсем не предполагаете, что это?

– Да не знаем мы! – покачнулся из стороны в сторону Лебедев. – Вероятно, какое-то высокотехнологичное устройство, оружие, знание. – В раздражении он стал сметать со стола несуществующие крошки. – Да мало ли! Заклинания те же…

– Магия, ведьмовство, сатанинские игры, – не унимался Север. – Ну а что, мужик заставил тьму убраться в свой мир.

– Ну вы же понимаете, что это иносказательно, – проворчал учёный. – А с другой стороны, многие вещи, которые ещё вчера считались магией, а сегодня получили научное объяснение, оказывается, были хорошо знакомы мудрецам, жившим тысячелетия назад. Сейчас мало кто верит в наличие высоких технологий в глубокой древности.

– Не поспоришь, – согласился Росс. – Каждая цивилизация начинает путь с младенчества. – Он с усилием потёр лоб и посмотрел на Лебедева. – Не боитесь, что из-за выставленных на всеобщее обозрение монет сюда понаедут охотники за раритетами?

– Не боимся. Но нам действительно есть о чём переживать. На подготовку и снаряжение экспедиции взят огромный кредит. Мы ограничены в сроках, и наши страхи связаны с тем, что мы не успеем разгадать всех тайн города.

Лебедев снял очки, подышал на стёкла и стал неспешно протирать извлечённым из кармана носовым платком. У Росса возникло ощущение, что учёный не договаривает.

– Под что вы брали кредит, профессор?

Тот водрузил очки на нос и тяжко вздохнул.

– Да под передачу проекта голограммного города, – вместо него ответил Ситник.

Росс с Севером удивлённо глянули на молодого археолога.

– Полная трёхмерная модель Джахи, – пояснил Лебедев. – Мы собираемся натянуть на остатки древних стен оболочку воссозданного города, каким он был во времена расцвета Áтон, где по восстановленным улицам будут прогуливаться ожившие жители.

– Как это?! – Росс аж выпрямился.

Профессор неловко улыбнулся.

– Нет, ну, разумеется, это будет запись. Мы готовим сеть с точками размещения голографов. Необходимо всё точно выверить. Основная конструкция у нас готова. По ходу вскрытия остальных частей лабиринта будут достраиваться детали. Уникальная реконструкция привлечёт в Харахти толпы туристов. В планах разбить поблизости гостевые районы и подвести всю необходимую инфраструктуру. Царство ато́нов как историческое мировое наследие будет открыто для посещения любому желающему.

Росс хмыкнул.

– Интересно, да. Но вы забываете одну вещь, профессор. Ваши планы могут не сбыться совсем по другой причине. Что там говорит ваше пророчество? Идущего по следу скроет сердце тьмы?

– «Следующего по твоим стопам поглотит сердце Тьмы», – с пренебрежением поправил Ситник.

– И вы не побоялись распечатывать саркофаг? Что это, если не проклятие тому, кто нарушит покой усопшего.

– Мы – люди науки! – внезапно огрызнулся интеллигентный Лебедев. – Материалисты! Сколько бреда выдают за истину армии мракобесов!

Он переглянулся с Ситником. Оба учёных нервно рассмеялись.

– А не напомните, что произошло в день вскрытия саркофага?! – пробасил Север; смех учёных быстро утух. – Останков вы не нашли. Но по рассказам рабочих что-то вырвалось из подземелья и со следующего дня начались таинственные пропажи людей.

– Что там таинственного? – буркнул Ситник. – Сандал сразу сказал, что это пустынные шака… лы… – Он вдруг шлёпнул себя по лбу. – Калапархасские! Профессор, я вспомнил как он их назвал!

– И кто-то видел, как они нападали на людей?

– М-м… нет, но их записала камера. Если бы она не свернулась набок… – Молодой археолог осёкся и с подозрением уставился на агентов. – А-а… так вот оно что.

– И что? – нагло спросил Север.

Фыркнув, Ситник задрал голову к потолку и пробухтел:

– Интересно, как вам удалось обмануть наших собак.

– Ваши собаки натренированы на другое, – ответил Росс и повернулся к порогу.

Снаружи приближался гул возбуждённых голосов. Полог высоко взлетел, и проём заполнила крупная фигура Буру. В электрическом свете золотились проложенные вдоль чёрных щёк дорожки пота. За бригадиром вошли не менее взволнованные двое рабочих.

– За лабиринтом, мы нашли убитых калапархасских шакалов, – выпалил Буру.

Эд пристально посмотрел на африканца.

– Убитых? – спросил он. – В смысле, застреленных?

– Их растерзали.

На какое-то время в шатре воцарилась тишина.