Алекс Громов
Советские коммуналки

© Алекс Громов, 2025

© ООО Издательство АСТ, 2025

Предисловие

Коммунальные квартиры, прозванные коммуналками, для миллионов советских людей стали не просто жильем, а обителью, местом, где они провели лучшие, а иногда, увы, худшие годы своей жизни.

Менялись времена и люди – менялись и коммуналки, причем не только сами дома, но и жизнь в них.

А потом, спустя годы и десятилетия, изменилось отношение к коммунальной действительности. Так, в памяти для многих воспоминания о повседневности и коммунальном быте тесно смешались с яркими фрагментами счастливого детства, или с верой в светлую дорогу в будущее. Для кого-то ностальгирующая по юности память сохранила приукрашенные картины прошлого, искренней дворовой дружбы и безвозмездной соседской помощи. В коммуналках практически не могло быть неопределенности и проявлялись крайности. Там, между чужими людьми, могла существовать практически братская связь, а хитросплетения интриг переходили в откровенную вражду, доходящую до крайности. Родственные и прочие отношения, в том числе мировые, с нескрываемым интересом переживались всеми обитателями двора. Для тех, кому не повезло с соседями, проблемы совместного проживания доходили до мрачной безысходности и постоянных скандалов с краткими периодами покоя и перемирия. А жильцы делились на «своих» и «чужих».

Коммуналки были разные, потому что в них в разные времена жили разные люди. И с коммуналками связано множество феноменов советской действительности. Сред них – используемое в этнографии понятие «ритуальная кража», попытка провести символический ритуал обретения счастья и справедливости. Неслучайно люди в коммуналках, представляющих собой небольшие житейские и территориальные мирки, обретали свои особенные роли. И потому до сих пор остались еще те, кто, переехав из коммуналок в отдельные квартиры, так и не смогли избавиться от привычек коммунального быта. Но нельзя отрицать, что задумка обеспечить граждан молодого социалистического государства более комфортабельными условиями существования была отличной. Какими бы тесными ни были эти квартиры, как правило, все они имели горячую воду, отопление, газ и т. д. А что касается тесноты, то это объяснялось тем, что семьи проживающих в первую очередь будут трудиться на благо страны и иметь достаточно бесплатного общественного пространства с возможностью разнообразной активной жизни, включающей досуг и отдых вне собственной квартиры, спорт, парки и клубы по интересам, санатории, групповые путешествия и пр. Многие действительно с энтузиазмом занимались общественной деятельностью, сажали цветы под окнами своих домов, обустраивали дворы и проводили вечера за игрой в шахматы и шашки с соседями по подъезду… Предполагалось, что в целях удобства и экономии все они могли бы пользоваться услугами домов быта, прачечными, столовыми, магазинами, банями, детскими садами и т. д. В то время наблюдался дефицит, и в ожидании более роскошной жизни в будущем скромные коммуналки были обставлены типичной мебелью и немногочисленными вещами в гораздо меньшем количестве, чем в последующие десятилетия. Тем не менее люди были счастливы и радовались каждой мелочи, добытой самостоятельно или с помощью соседей, от которых мог перейти в «добрые руки» старый стол или пара табуреток, а взамен доставалась ваза или чайник. Такие обмены, помощь по хозяйству или мелкий ремонт вообще не были редким явлением в коммуналках, где все были в курсе соседских талантов и возможностей.

Коммуналки остались и в настоящем, хотя их количество заметно сократилось. Можно сказать, что коммуналки были всегда, менялись лишь их форма и масштаб. Начиная с первобытного человека, который неустанно поддерживал огонь в своей пещере, вместе с соплеменниками обретая первые навыки непростого совместного «коммунального быта и проживания», и включая все человечество, осваивающее для жизни целую коммунальную планету, одну на всех… Не исключено, что даже космос будет иметь некие коммунальные черты, с которыми придется либо мириться, либо наоборот, использовать для прогресса и развития, продолжая идею единства и мирного сосуществования. Сколько коммуналок останется через полвека, неизвестно… Но это уже будет история не о советских коммуналках. В настоящее время в некоторых странах наблюдается развитие новых форм коммунального проживания, созданных наподобие советских коммуналок, когда-то построенных для народа из самых добрых намерений. Идея доступного и удобного жилья по-прежнему остается актуальной. Например, коливинг – формат жилья, используемый молодой аудиторией, объединенной схожими интересами, с соблюдением равновесия между сохранением личного пространства и социализацией.

Арти Д. Александер,

исследователь, этнограф

Глава 1
В тесноте и надежде
Первые шаги к светлому будущему

Как все начиналось

Планы по отъему «излишков» жилплощади у привилегированных слоев населения у большевиков были еще до прихода к власти – 1 октября 1917 года, еще до взятия Зимнего дворца, их вождь и теоретик В.И. Ленин закончил писать статью «Удержат ли большевики государственную власть?», в которой были следующие строки:

«…когда последний чернорабочий, любой безработный, каждая кухарка, всякий разоренный крестьянин увидит – не из газет, а собственными глазами увидит, – что пролетарская власть не раболепствует перед богатством, а помогает бедноте, что эта власть не останавливается перед революционными мерами, что она берет лишние продукты у тунеядцев и дает голодным, что она вселяет принудительно бесприютных в квартиры богачей…»

И это были вовсе не теоретические рассуждения, а конкретный план предстоящих действий, подробно описанных Лениным в той же статье:

«Пролетарскому государству надо принудительно вселить крайне нуждающуюся семью в квартиру богатого человека. Наш отряд рабочей милиции состоит, допустим, из 15 человек: два матроса, два солдата, два сознательных рабочих (из которых пусть только один является членом нашей партии или сочувствующим ей), затем 1 интеллигент и 8 человек из трудящейся бедноты, непременно не менее 5 женщин, прислуги, чернорабочих и т.п. Отряд является в квартиру богатого, осматривает ее, находит 5 комнат на двоих мужчин и двух женщин. – „Вы потеснитесь, граждане, в двух комнатах на эту зиму, а две комнаты приготовьте для поселения в них двух семей из подвала. На время, пока мы при помощи инженеров (вы, кажется, инженер?) не построим хороших квартир для всех, вам обязательно потесниться. Ваш телефон будет служить на 10 семей“».

Ключевыми в этой статье оказались слова: «Пока не построим» – что в итоге не сбылось для всех в СССР и породило сотни тысяч советских коммуналок, некоторые из которых существуют и в наши дни.

Но после Октябрьской революции (или Октябрьского переворота) «уплотнение» в Петрограде и Москве, а затем и в других крупных городах начало претворяться в жизнь, и как это бывает в нашей стране – с неизбежными перекосами, перегибами и личными корыстными целями.

Милка, ты танцуй, танцуй,
Славно в этом мире!
Хнычет выгнанный буржуй
По своей квартире.

(Частушка послереволюционных лет)

Ведь целью «уплотнения» было обеспечить поддержку городскими низами политики большевиков. Прежние привилегированные классы становились «бывшими», пораженными в правах, имуществе и жилье.

Лишенцы и отмена наследства

«Лишенцами», официально лишенными избирательных (а часто – и других) прав стали: предприниматели («буржуи»), бывшие чиновники и офицеры, священники и другие неугодные советской власти представители прежней элиты, или те, кого новые власти считали такими.

21 ноября 1917 года Совет народных комиссаров РСФСР начал подготовку к массовой конфискации недвижимости в стране, рассматривался первый проект национализации городской недвижимости, вскоре все сделки по ее купле-продаже стали невозможны. Громогласно объявлялось, что теперь рабочие улучшат свои жизненные условия.

14 декабря 1917 года был опубликован декрет Совета народных комиссаров РСФСР о запрещении сделок с недвижимостью. В тексте указывалось:

«1. С 18 декабря 1917 года, ввиду предстоящего обобществления городской земли, приостанавливаются какие бы то ни было сделки по продаже, покупке, залогу и т.п. всех недвижимостей и земель в городах.

2. Советам Рабочих и Солдатских Депутатов и городским самоуправлениям предписывается установить наблюдение за исполнением нотариусами настоящего Постановления.

3. Лица, продолжающие продажу и покупку и т. д. недвижимых имуществ и земли и не подчиняющиеся настоящему Постановлению, по решению местных судов, подлежат. д.нежным взысканиям вплоть до конфискации имущества».

Следующий декрет, «Об отмене наследования», утвержденный Всероссийским центральным исполнительным комитетом 27 апреля 1918 года, в своем тексте указывал: «Наследование как по закону, так и по духовному завещанию отменяется. После смерти владельца имущество, ему принадлежавшее (как движимое, так и недвижимое), становится государственным достоянием Российской Социалистической Советской Федеративной Республики».

Хотя были и исключения – только для маленьких сельскохозяйственных участков и для недорогих домов: «Если имущество умершего не превышает. д.сяти тысяч рублей, в частности состоит из усадьбы, домашней обстановки и средств производства трудового хозяйства в городе или деревне, то оно поступает в непосредственное управление и распоряжение имеющихся налицо супруга и родственников, перечисленных в ст. II настоящего декрета».

Но потом настала пора покончить с частной жилой собственностью и произвести законное обобществление основной части частновладельческого жилищного фонда.

Национализация жилья

24 августа 1918 года в газете «Известия» был опубликован очередной декрет.

«Декрет Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов Рабочих, Солдатских, Крестьянских и Казачьих Депутатов.

Об отмене права частной собственности на недвижимости в городах.

Ст. 1. Отменяется право частной собственности на все без исключения участки, как застроенные, так и не застроенные, как принадлежащие частным лицам и промышленным предприятиям, так и ведомствам и учреждениям, находящиеся в пределах всех городских поселений.

Ст. 2. В городских поселениях с числом жителей свыше 10.000 отменяется право частной собственности на все строения, которые вместе с находящейся под ними землей имеют стоимость или доходность свыше предела, установленного органами местной власти…»

Не отставала в отъеме жилья у владельцев и местная советская власть. Так, 1 ноября 1918 года Исполнительный комитет Московского совета рабочих и крестьянских депутатов принял постановление «Положение о муниципализации жилищ и земель в гор. Москве», в котором указывалось:

«Отменяется право частной собственности на все владения, расположенные в пределах новой муниципальной черты гор. Москвы (утвержденной 23 мая 1917 г. и последующим актом от 12 апреля 1918 г.), совокупный валовой доход коих на 1-е января 1917 г. превышал 750 руб. в месяц…

По ходатайству жильцов, а также в иных отдельных случаях районным Жилищно-Земельным Отделам предоставляется право распространять действие статьи 1-й и на владения, совокупный валовой доход коих на 1-е января 1917 г. не превышал 750 рублей в месяц».

По этому постановлению в столице можно было конфисковать любой дом, пусть даже самый небольшой, и забрать любую недвижимость, если в ней сдавалась хоть одна квартира.

Ущемление буржуазии

В 1919 году советской властью были приняты несколько документов, касающихся бывших привилегированных классов. Среди них: «Инструкция Народного Комиссара внутренних дел о порядке регистрации бывш. помещиков, капиталистов и лиц, занимавших ответственные должности в царском и буржуазном строе». Эту регистрацию надлежало пройти в двухнедельный срок.

А позже была принята «Инструкция по проведению ущемления буржуазии», в которой упоминалось, что «…обыску подвергаются все те семьи, главы которых не состоят членами коммунистической партии или членами нижеперечисленных рабочих союзов».

В тексте инструкции подробно описывался порядок действий:

«Явившись в жилое помещение, прежде всего вызывается хозяин дома и от него требуется предъявление подлежащего документа о его личности и классовой принадлежности. Обыск проводится прежде всего у хозяина дома, причем обыскиваются не только комнаты, но и все подвалы, амбары, кухни, сараи и проч.

…Каждая отбираемая вещь вносится в опись, которая составляется в двух экземплярах, из коих один остается на руках у квартальной тройки, а второй вместе с вещами сдается на руки охране при подводах и доставляется охраной на районный приемный пункт… На главном складе ведется опись по роду товаров и выдаются расписки в получении вещей».

Таким образом, у «бывших» и просто не сотрудничавших в той или иной форме с властями людей забирали мебель и другие предметы, которые потом перераспределялись между представителями новой элиты и близкими к ней людьми. Одновременно с отъемом вещей происходил осмотр квартир и составлялся «лист обследования жилой площади» – с указанием числа жильцов.

Одновременно с этим и началось уплотнение – борясь с пережитками прошлого, к владельцам богатых (по пролетарским меркам) квартир стали подселять новых людей.

«Богатой квартирой считается… всякая квартира, в которой число комнат равняется или превышает число душ населения, постоянно живущего в этой квартире. Владельцы богатых квартир обязаны немедленно, под угрозой конфискации всего имущества, предоставить в 2-х экземплярах… заявление об освобождении одной из двух богатых квартир на нужды бедного населения столицы…» (В.И. Ленин. Дополнение к проекту декрета о реквизиции теплых вещей для солдат на фронте и о реквизиции квартир богатых для облегчения нужды бедных)

30 кубометров воздуха

Проводивший в 1919 году подсчеты Наркомат здравоохранения РСФСР пришел к выводу, что советскому человеку необходимо 30 кубометров воздуха для «восстановления после ночного сна», которые будут. д.ступны на 8,25 квадратных метра. В 1919 году в действие вступила Инструкция Наркомздрава, в которой указывались новые санитарные нормы жилой площади – 18 квадратных аршинов на человека (9 кв. м), на которые в дальнейшем ориентировались при уплотнениях. В мае 1920 года был принят. д.крет СНК РСФСР «О мерах правильного распределения жилищ среди трудящегося населения», в котором указывалось, что вся жилая площадь сверх установленной нормы подлежит изъятию и перераспределению, причем владельцам жилищных излишков давался лишь «двухнедельный срок для подыскания себе сожителей». После его завершения следовало принудительное уплотнение.

«Уже первая революционная зима 1918 года ввергла Москву в почти доисторические времена: все системы жизнеобеспечения были разрушены, в том числе канализация и отопление. Часто не было и электричества, жили при свечах. Вот, например, что творилось в престижном доходном доме на Арбате, где жили Лика Мизинова и ее муж, режиссер Московского Художественного театра Александр Санин. В роскошных апартаментах расквартировался полк Красной армии, он занял половину дома – ту, где размещались все нечетные квартиры. Их жильцам было велено в 24 часа освободить помещения и переехать в четные квартиры, так сказать, уплотниться. В итоге дом превратился в коммунальный клоповник и казарму одновременно… Жильцы дома завели кроликов, которые, размножившись, рыскали по квартирам. Когда кончались дрова, печи топили книгами и мебелью…» (А.А. Васькин. Повседневная жизнь советской богемы).

Коллективный быт всячески пропагандировался. Журнал «Огонек», например, который регулярно рассказывал об ужасах капитализма, поместил заметку «Коллективизм на Западе» со следующей информацией:

«В то время как мы стремимся перестроить всю нашу жизнь по-новому, раскрепостить себя от всякого непроизводительного труда, создавая общественные кухни, прачечные и т. д., в Европе делают как раз обратное. В общежитии для холостяков в Мюнхене… вместо общественной кухни устроены отдельные плиты, на которых каждый обитатель общежития готовит себе свой собственный обед…»

Легко догадаться, что вынужденное существование в пределах одной квартиры разных, далеко не всегда благовоспитанных людей и целых семейств порождало проблемы.

Коммуналки как государственная система

Большевики не изобрели коммуналки – коммуналки существовали до них в Европе, в Америке, в царской России, как и при Временном правительстве («меблированные комнаты», в просторечии – «меблирашки»), как и в Азии (малогабаритные квартиры, трущобы, фавелы и прочее). Но это условия жизни людей, которые сами их выбрали, – потому что не могли претендовать на лучшие, – и государства в эти жилищные условия не вмешивались. Только в случаях присутствия явного криминала, антисанитарии и т. д.

А советские коммуналки были устроены государством и контролировались им. Неслучайно их появлению предшествовала национализация недвижимости и лишение владельцев квартир права на жилплощадь. Поэтому советская власть стала полной хозяйкой недвижимости в городах и сразу поделила часть отнятого на коммуналки для расселения социально близких людей. Тех, кто должен был за эту власть сражаться и трудиться. Но только внаем. А бывшим (и то не всем) – тоже внаем – остались «объедки» их бывших владений: одна-две комнаты из особняка или квартиры. Именно ограблением владельцев и распределением жилья советские коммуналки отличались от прежних, «буржуазных».

Первые коммуналки, о неизбежности которых предупреждал Ленин, появились в первые же месяцы советской власти, с ноября 1917 по февраль 1918 года, и были устроены в старых районах Москвы и Петрограда, где все жилье было занято. Тем более что в Москву, снова ставшую столицей, переехало не только советское правительство, наркоматы и различные учреждения, но и множество тех людей, которые хотели оказаться нужными при новой власти.

«Полный переворот в жилищных отношениях»

Если в самые первые годы советской власти были среди «бывших» надежды, что все жилищные перемены так или иначе закончатся (Деникин возьмет Москву, Ленин сбежит, большевики прекратят третировать умных людей), то к взятию Белого Крыма и окончанию Гражданской войны (пока без Дальнего Востока) стало ясно, что курса на повсеместное лишение жилищной собственности отменять не будут.

В 1920 году «любимец партии» (по словам Ленина) Н.И. Бухарин, редактор важнейшей большевистской газеты «Правда», в своей книге «Азбука коммунизма» провозгласил, что идет «полный переворот в жилищных отношениях».

В книге, которая должна была стать первоначальным учебником коммунистической грамоты, указывалось, что «Советская власть приступила к национализации буржуазных домов, отменила долги рабочих за квартиру в одних случаях, понизила их в других. Мало этого. На очереди составлен, а отчасти проведен в жизнь план отмены всякой квартирной платы для рабочих, живущих в национализированных домах. Затем в наиболее крупных городах началось систематическое переселение рабочих из подвальных помещений, полуразрушенных домов и нездоровых кварталов в буржуазные особняки и огромные дома центральных кварталов. Кроме того, началось систематическое снабжение рабочих мебелью и всеми предметами домашнего обихода».

Но в результате переселения рабочих и их семей из переуплотненных и антисанитарных квартир уже через несколько месяцев в «уплотненных» домах начались проблемы. Лозунги лозунгами, но, пока кипел «разум возмущенный», приличные жилые дома приходили в негодность. Бывали случаи, когда в приличных строениях, первоначально оснащенных благами цивилизации (канализацией), в результате уплотнений ванные и санузлы были переоборудованы в жилые комнаты, а революционные вчерашние крестьяне, переселившиеся и ставшие новыми москвичами и питерцами, ходили – по традиции – в сортир во дворе.

Известный русский и советский историк, краевед, директор Московского коммунального музея Петр Васильевич Сытин, очевидец «уплотнения», доживший до брежневских времен, писал: «Во-первых, рабочие не имели средств на содержание домов: установленная в связи с их заработком плата за квартиры не покрывала самых необходимых расходов и в 1919 году была совершенно отменена. Дома же, не ремонтировавшиеся с 1914 года и более ранних годов, стали катастрофически разрушаться и выбывать из строя. Во-вторых, непривычка жить в больших квартирах с общими местами пользования, отсутствие топлива для центрального отопления, неисправность водопровода и канализации и проч. разрушающе влияли на отдельные квартиры, взрывали многие дома изнутри – в буквальном (пожары) и переносном смысле этого слова. Деревянные же дома на окраинах десятками разбирались на топливо… Жилищный кризис увеличился еще вследствие переезда из Петрограда в Москву правительства, занявшего под канцелярии и служебные помещения самые большие и многоквартирные дома в городе».

Жилья в столице и Петрограде не хватало. Установленные в 1919 году советской властью жилищные нормы составили 18 квадратных аршинов на человека, или 9 квадратных метров (1 кв. метр – 1,97704 кв. аршина). В квартиры, где жилищные нормы превышались и владельцы не имели соответствующих «охранных» бумаг на жилплощадь, подселяли чужих жильцов. При царе в 1914 году на душу москвича приходилось 9,6 кв. метра общей площади, или 6,8 жилой площади. Но квадратные метры по своему состоянию после революции стали хуже…

4 июня 1920 года в № 119 «Известий Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов» был опубликован Декрет СНК РСФСР «О мерах правильного распределения жилищ среди трудящегося населения», в котором указывалось, что вся жилая площадь сверх установленной нормы подлежит изъятию и перераспределению.

«Декрет Совета Народных Комиссаров.

О мерах правильного распределения жилищ среди трудящегося населения.

В целях оздоровления жилищных условий трудящегося населения и правильного распределения жилой площади Совет Народных Комиссаров постановляет:

1. Все мероприятия в области правильного учета и распределения жилой площади должны вырабатываться и проводиться Жилищно-Земельными Отделами совместно с органами Жилищно-Санитарной Инспекции по заданиям местного Исполнительного Комитета.

2. Выселения граждан могут иметь место лишь в случаях особо острой общественной нужды в том, каждый раз по особому мотивированному постановлению местного Исполнительного Комитета.

В случае выселения граждан им должно быть обеспечено здоровое жилище, соответствующее по размерам числу переселяемых по установленной в данной местности норме, транспорт. д.я перевозки мебели и домашних вещей и достаточный для переселения срок.

При каждом выселении запрашивается заключение Жилищно-Санитарной Инспекции.

3. Для правильного распределения жилой площади в городах и поселках Жилищно-Земельные Отделы совместно с Жилищно-Санитарной Инспекцией принимают меры к рационально и твердо проведенному уплотнению жилищ и учреждений, не исключая и учреждений военного ведомства, и освобождению жилых помещений, занятых под нежилые надобности.

4. Жилищно-Земельные Отделы совместно с Жилищно-Санитарной Инспекцией устанавливают нормы жилой площади, приходящейся на одно лицо, на основах, указанных во „Временных правилах устройства и содержания жилых помещений“, утвержденных Народным Комиссариатом Здравоохранения 17 июля 1919 года.

Нормы эти утверждаются местными Исполнительными Комитетами.

Примечание. При уплотнении темные комнаты, коридоры и другие негодные для жилья помещения в расчет не принимаются.

5. При уплотнениях гражданам дается двухнедельный срок для подыскания себе сожителей. В случае, если к этому сроку квартира не будет уплотнена в полной мере, Жилищно-Земельным Отделам предоставляется право произвести принудительное уплотнение.

Примечание. В целях уплотнения допускаются перемещения жителей из одной квартиры в другую.

6. Правом на добавочную жилую площадь и отдельную комнату пользуются по заключению Врачебно-Контрольного Бюро: а) лица, страдающие болезнями, требующими изоляции, как-то: активный туберкулез, сифилис в заразной ст. д.и, психическое расстройство и т.п., б) психически больные, содержимые на дому.

7. Право на добавочное помещение предоставляется отдельным лицам или категориям трудящихся, коим это необходимо для профессиональной деятельности.

Примечание. Категории лиц, пользующихся этим правом, устанавливаются местным Исполнительным Комитетом по соглашению с соответствующим Советом Профессиональных Союзов.

8. В случае, если в помещении находится остро заразный больной, уплотнение может иметь место лишь по выздоровлении больного и по прошествии соответствующего изоляционного периода.

9. Лица, содержащие свои жилища в грязном антисанитарном состоянии, портящие его, своим поведением нарушающие внутренний порядок, подвергаются в административном порядке по определению Жилищно-Санитарной Инспекции и Жилищно-Земельных Отделов лишению свободы на срок до 1 месяца или принудительным работам на срок до 3 месяцев.

Контроль за осуществлением всего вышеизложенного возлагается на Жилищно-Земельные Отделы, органы Жилищно-Санитарной Инспекции и Рабоче-Крестьянской Инспекции по принадлежности.

Подписали:

Председатель Совета Народных Комиссаров В. Ульянов (Ленин).

Управляющий Делами Совета Народных Комиссаров Влад. Бонч-Бруевич.

Секретарь Л. Фотиева.

25 мая 1920 года».

Обладателям «лишних квадратных метров» давалась возможность самостоятельно искать соседей. Но чтобы сей процесс не затягивался слишком долго (и тем более – навсегда!), в Декрете предусмотрительно указывалось: «При уплотнениях гражданам дается двухнедельный срок для подыскания себе сожителей». Если за две недели прежние обитатели на «лишних метрах» не находили себе «сопутствующих» жильцов, то в квартире проводилось принудительное уплотнение.

Переезд правительства в Москву

Вскоре после Октябрьской революции новое советское правительство перенесло столицу в Москву. Причиной стало то, что Петроград – бывшая столица империи – оказался не очень уютен для новой власти. Бастовали государственные служащие, решив бойкотировать cоветскую власть, их примеру следовали рабочие фабрик и заводов, которым революция не принесла немедленного благополучия. А самое главное – Петрограду угрожали наступающие германские войска.

Переезд готовился в обстановке секретности и дезинформации. 1 марта было распространено заявление президиума ВЦИК, что все слухи о переносе столицы – ложные. Одновременно управляющий делами Совнаркома Бонч-Бруевич сообщил Викжелю (Всероссийский исполнительный комитет железнодорожного профсоюза), что правительство готовится к эвакуации в Нижний Новгород. Так старались сбить с толку эсеров, подозреваемых в подготовке покушений на Ленина и других вождей.

10 марта 1918 года из Петрограда ушел правительственный поезд с Лениным, сформированный на окраине города. Состав вели поочередно четыре лучших паровоза, какие только смогли найти, – курьерские, серии «С». Уже на исходе советского времени энтузиасты железнодорожной истории нашли единственный уцелевший паровоз этой серии и, чтобы спасти его от переплавки, представили его как один из тех самых, что вели в Москву поезд Ленина в 1918 году. Паровоз и сейчас находится в музее при Балтийском вокзале Санкт-Петербурга.

В момент отъезда Ленина на Николаевском вокзале формировали и отправляли сразу несколько поездов, которые должны были отвлечь внимание. Охраняли правительственный состав латышские стрелки. В Малой Вишере им пришлось отбивать нападение матросов-анархистов. 16 марта 1918 года IV Съезд Советов утвердил перенос столицы в Москву.

В 1917 году численность населения Москвы составляла 1 854 400 человек. По Всесоюзной переписи населения 1926 года (Всесоюзная перепись населения 1926 года. Т. 36. М., 1930) численность столицы – 2 250 900 человек. На той же территории, составлявшей 233, 9 кв. км.

Но за это неполное десятилетие коренным образом изменился как социальный состав населения, так и условия проживания. В квартиры площадью от 100 до 300 квадратных метров, в которых жили семьи не только буржуев, но ученых и профессоров, врачей и других вполне «небуржуев», где прежде жила среднестатистическая семья от 3 до 10 человек, вселялось от 10 до 20 семей (по числу комнат). В первую очередь это были рабочие и новые советские служащие невысокого ранга. С октября 1917 по 1920 год число проживавших в столице, в ее прежде элитной части – пределах Садового кольца, – рабочих увеличилось в десять раз, с 5 % до 50 %. Это и были новые (в придачу к уплотненным старым) жители московских коммуналок. Многие из их детей и внуков будут жить там долгие десятилетия, годами ожидая улучшения жилищных условий и отдельных квартир, большинство из которых будет. д.но в спальных районах и на дальней периферии столицы.

Коммуналки в Кремле

Как отмечал нарком Лев Троцкий: «В Кремле, как и по всей Москве, шла непрерывная борьба из-за квартир, которых не хватало. Москву заполнила „периферийная масса“, хлынувшая в столицу». И многие из нее пытались устроиться жить в Кремле, откуда за неделю к лету 1918 года изгнали монахов и царскую обслугу численностью 1100 человек. Но вскоре советским вождям стало не хватать места – уже к 1920 году население Кремля (официально прописанное, с записями в кремлевской домовой книге) превысило 2100 человек! Тем более что в Кремле многим помещениям был нужен ремонт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.