Смирнова Валерия
Перекрёсток детства

Глава 1. Река невнимательности

Старенький фырчащий автобус подъехал к остановке как обычно, в пять минут девятого. Он остановился чуть дальше, чтобы не нервировать обычных пассажиров, которые могли бы не заметить прикреплённого к лобовому стеклу пожелтевшего листка бумаги с надписью «Школа №81», выведенной кем-то от руки.

Двери с лёгким шипением открылись и Диана, вслед за другими детьми, поднялась на подножку и шагнула внутрь автобуса. Она поздоровалась со строгим дядей Артуром, который ранее, по слухам, служил в Афганистане и выглядел несколько устрашающе из-за шрамов на лице.

– Диана, садись!

Верная подружка Юля Архипова всеми силами держала ей место возле себя, не давая усесться наглым шестиклассникам. Хорошо, что она такая боевая, подумала Диана и плюхнулась на сиденье. Ощутив его лёгкий холодок, девочка тут же поёжилась, жалея, что не надела более тёплую куртку.

– Замёрзла? – спросила Юля. – Сегодня холодно, мама говорит – будет дождь, а ещё через пару дней уже и снег может…

Обычно Диана с удовольствием болтала с Юлькой, обсуждая, что угодно – погоду, вчерашний фильм, одноклассников. Но сегодня она практически не слушала подружку, обдумывая как лучше подойти к Грише и вручить подарок.

– «Может просто оставить его на парте и пусть гадает – от кого? Впрочем, нет, так себе идея – надо подойти и подарить. Что, при всех? Ох, нас же засмеют, начнут кричать «Жених и невеста, тили-тили-тесто». Ну и пусть кричат, пусть. Так и сделаю, подойду просто и подарю».

Легко было подумать, а сделать – не так уж и просто. Когда автобус подъехал к школе, и стайка ребятишек высыпала из его дверей, Диана притормозила, не торопясь за всеми.

– Ты чего? – удивилась Юля?

– Ничего, наслаждаюсь свежим воздухом, – соврала Диана.

Октябрьское утро было промозглым и неуютным, неудивительно, что у дверей школы собралась толпа, стремясь скорее протиснуться в здание.

– Вот бы учиться во вторую смену, – мечтательно сказала Юля, глядя на это столпотворение. – И выспаться можно, и теплеет на улице к первому уроку, не мёрзнуть.

Диана многое могла бы ответить – и что уроки придётся ночью делать, и не погулять нормально зимой, когда темнеет рано, и фильмы интересные можно пропустить. Но все слова застряли в её горле: к школе шёл Гриша.

– Привет, девочки, – сказал он, улыбнувшись, и хотел было уже пойти к школьному крыльцу.

– «Сейчас или никогда!», – решилась Диана и окликнула одноклассника.

– Гриша, подожди! – она посмотрела на Юлю и взглядом как бы попросила её уйти. Как ни странно, подружка поняла и отошла на пару шагов.

Гриша внимательно смотрел на Диану и ждал.

– С днём рождения, Гриша, – сказала она и из своего портфеля достала упаковку цветных ручек. – Это тебе. Такого ни у кого нет в нашей школе. Мне из Москвы привезли.

Мальчик восхищённо рассматривал содержимое коробки.

– Ого, тут 12 цветов, такие интересные.

– Ага, из Москвы, – зачем-то повторила Диана. – Немецкий набор.

Девочка старалась не думать, что скажет мама, когда вскроется исчезновение столь дорогого набора. Конечно, это подарили ей, Диане… Но всё же…

Улыбка Гриши её успокоила – ему явно понравилось.

– Спасибо, Диана, – сказал он, обрадованно и смущённо. Затем немного помолчал и произнёс: – Мы сегодня дома празднуем, в три часа. Будет торт.

Диана покраснела и ответила:

– Хорошо!

Ну вот, всё прошло удачно – ей удалось избежать насмешек одноклассников (Юля точно смеяться не будет), обрадовать подарком Гришу и получить приглашение на праздник к нему домой. Все просто замечательно!

– Ты идёшь? – спросил Гриша, оглядываясь на школьное крыльцо – толпа там уже рассосалась, и можно было не толкаться ни в проходе, ни в раздевалке.

Диана позвала Юлю и все втроём побежали на первый урок. Успели как раз вовремя – едва ребята забежали в класс раздался звонок. И тут же, практически через секунду, вошла учительница математики, хотя Диана готова была поклясться, что в коридоре её не было.

Урок начался, ребята решали примеры, задачи на повторение. Кто-то, как обычно мучился у доски. А Диана не могла сосредоточиться от волнения. Она впервые пойдёт в гости к Грише. Вот девчонки ей потом позавидуют – Гриша многим нравится. Но никому нельзя говорить, только Юльке.

Девочка ёрзала на жёстком деревянном стуле и всеми силами подгоняла время. Скорее бы закончился урок. Скорей бы!

Конечно, в их классе было много мальчиков, да и в параллельном. Но Гриша Гришин – особенный. Во-первых, он почти всегда улыбался, и был вежлив с девочками, да и с мальчишками никогда не ссорился. Во-вторых, не был заучкой или ботаником, мог отвечать на четвёрку или пятёрку, а мог сразу честно признаться, что домашнее задание не сделал. Ну и в-третьих, отличался от других ребят внешним видом. Он первым перестал носить школьную форму, предпочитая парусиновые брюки или джинсы и стильные свитера. И это его сразу выделяло из всех. Учителя, конечно, его ругали, родителей вызывали, но в итоге смирились, правда, каждый раз неодобрительно качали головой, когда Гриша выходил к доске.

В тот день у пятиклассников по расписанию было 5 уроков, и Диана уже запланировала, как сразу после последнего урока не побежит в столовую, на обед, а помчится на остановку – как раз успевает до большого перерыва в автобусных рейсах. Затем быстро домой, переодеться – надо же что-то приличное выбрать, может даже придётся погладить (лишь бы не сжечь, а то мама ругаться будет). А потом можно снова – на автобус, к Грише, он совсем рядом со школой живёт.

Девочка размечталась, как Гриша будет с восторгом показывать всем гостям свой набор ручек и говорить, что его подарила она, Диана. И все ахают, восхищаются, спрашивают, где она такой достала.

– «А я буду просто смущённо улыбаться! – думала девочка. – Мол, это секрет. А потом, потом, Гриша предложит ей дружбу».

Что будет потом, после предложения дружбы, девочка не знала. Спросить что ли Анюту Трофимову. Она с прошлого года дружит с Максимом Дроздовым из параллельного класса. Наверно, существуют какие-то правила дружбы с мальчиками, например, мальчик будет провожать девочку после уроков каждый день домой и носить её портфель. Конечно, Грише будет неудобно – слишком далеко от школы живёт Диана. Но они же дружат. Так принято.

Юлька весь день удивлялась отсутствующему виду своей подружки – та практически не разговаривала, не отвечала на её вопросы. Хорошо, что подобное состояние ускользнуло от учителей – за 4 урока её ни разу не вызвали, не сделали замечания.

Однако бесконечно везти не может, в этом Диана убедилась на последнем уроке, когда прослушала задание по русскому языку и сделала только половину. Когда прозвенел звонок, ученики положили тетрадки на учительский стол и стали собирать свои портфели.

– Не жди меня, мне надо домой быстрее, можешь съесть мой обед, – сказала Диана Юле, та пожала плечами и вышла из класса.

Диана уже хотела выбежать вслед за всеми, как услышала голос учительницы:

– Диана, а сегодня не ты дежуришь? Вытри, пожалуйста, доску.

Девочка замерла на полпути к двери. Она хотела было сказать, что вовсе не её очередь дежурить, но представила, сколько времени потеряет в спорах, и что именно ей придётся бежать и звать настоящего дежурного. Поэтому оставила портфель на первой парте и взяла в руки влажную тряпку.

Все её одноклассники уже ушли, а Анна Андреевна сидела за учительским столом и сразу проверяла работы пятиклассников.

– Диана, подойди ко мне, – позвала она, не поднимая глаз от очередной тетради.

Девочка, почувствовав неприятный холодок тревоги, подошла к столу. Учительница посмотрела на неё строго.

– Нужно было провести морфологический разбор всех существительных, а ты просто переписала текст, – сказала учительница с ноткой упрёка.

И действительно, Диана вспомнила, как что-то слышала про разбор, но совсем забыла про это, увлечённая мечтами и мыслями.

– Давай, можешь сейчас сделать, я всё равно должна проверить ещё почти 200 тетрадок.

– Но… Анна Андреевна… – начала Диана неуверенно, чувствуя, как её охватывает паника. – Я… я не могу остаться сейчас. Мне нужно…

– Я понимаю, ты, вероятно, торопишься на обед. Сделай так: сходи в столовую, пообедай, а потом возвращайся сюда и доделай задание.

Девочка почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её мысли метались от страха получить двойку к необходимости поспешить домой. С другой стороны – пусть двойка, мама, конечно, расстроится, но сейчас надо было спешить. Диана уже хотела было заявить, что согласна на плохую оценку, но у неё так и не хватило сил на это.

– Хорошо, – еле слышно произнесла она, и пошла в столовую, оставив портфель в классе.

– Диана, ты какая-то малахольная сегодня, – удивлённо сказала Юля. – Молчишь весь день, витаешь в облаках. Сказала, что не пойдёшь обедать, а сама пришла.

– Анна Андреевна заставила переписать задание, – ответила Диана, грустно. – Придётся остаться.

Она быстро проглотила обед, после этого, обречённая, вернулась в класс, где села за парту и взялась за задание. Тетрадь, казалось, стала тяжёлой, а буквы – невыносимо размытыми. Девочка чувствовала, как теряется каждая минута. Ближайший автобус, на который она, уже очевидно не успеет, придёт на остановку через 15 минут. А затем – большой перерыв. И если ждать – она точно не успеет заехать домой.

Можно, конечно, остаться в школе, отсюда идти меньше пяти минут. Но являться в школьной форме на праздник было бы неуместно. Нужно успеть, даже если придётся бежать. Она знает короткий путь, через мостик и прямо на её улицу.

Обрадовавшись, что есть решение, она быстро сделала задание и с сияющим видом подала тетрадь Анне Андреевне. Та внимательно посмотрела работу и улыбнулась:

– Вот и отлично, молодец, Диана. Знаешь миф о Прометее?

– «Только не это!» – взмолилась девочка.

Анна Андреевна часто приводила в пример какие-то древние мифы, притчи. Она их очень интересно рассказывала, заслушаешься. Но сейчас Диана спешила.

– Да, мне мама читала, – сказала она. – До свидания, Анна Андреевна.

Девочка тут же выбежала из класса и поспешила в раздевалку. Пришлось потолкаться с учениками из шестого и седьмого класса, у которых только что закончились уроки.

Обычно, выходя из школы, она шла направо, на остановку и ждала автобуса. Ехать всего три остановки, минут 7-8. А идти пешком – полчаса. С Юлей можно было бы и дольше идти, за весёлой болтовнёй. Но сегодня Диана одна и спешит. Поэтому она свернула налево, к старому зданию, которое когда-то было церковью, а сейчас служило молодёжным клубом.

Прошёл дождь, и улицы были покрыты тонкой коркой грязи и воды. Влажный холодный воздух заставлял подрагивать, но Диана почти не замечала этого, торопливо семеня по тротуару. Грязь липла к её ботинкам, скользкие лужи то и дело преграждали путь. Несколько раз она поскользнулась, чуть не упав, но удержала равновесие, стиснув зубы и прижимая портфель ближе к телу.

Вскоре асфальтированный тротуар закончился, и под ногами захлюпала размокшая земля, когда она пересекла площадку перед старым зданием и направилась к мосту. Этот мостик был старым, деревянным, его редко использовали в дождливую погоду. Мокрые доски блестели, словно покрытые льдом, а между ними зияли щели. Диана знала, что мост опасен, но это единственный короткий путь.

Бегом она бросилась на мостик, каждый шаг отдавался гулким стуком под ногами. В голове всплывали образы героев Великой Отечественной войны – детей её возраста, которые помогали взрослым, кто в бою, а кто в тылу. Они не сдавались даже в тяжёлых ситуациях. А ей всего лишь надо перейти мостик. Диана подгоняла себя, шепча: «Я справлюсь, я успею».

Почему-то в голову полезли строчки новогодней детской песни, которую они учили в прошлом году. Мелодия подбадривала её, но ноги предательски скользили по мокрым доскам. В какой-то момент она споткнулась о выступающую шляпку гвоздя, и, пытаясь восстановить равновесие, ещё раз поскользнулась. Не удержавшись, девочка начала заваливаться вбок, в сторону перил. Она пыталась ухватиться, но её ноги проскользнули между щелями, и Диана, не успев закричать, полетела вниз.

Мутная ледяная вода с шумом накрыла её с головой. Мир вокруг мгновенно стал тёмным, дыхание перехватило от ужаса и холода.

Глава 2. День рождения

На мгновение, Диана испытала панический ужас, подумав, что утонет в ледяной воде. Плавать-то она так и не научилась. Но тут её ноги коснулись дна, и девочка тут же встала. Берег был совсем близко, и в этом месте вода едва доходила ей до плеч. Собрав все свои силы, она двинулась вперёд.

Девочка цеплялась за мокрые водоросли, спотыкалась об камни, но шла шаг за шагом, стараясь не выпустить из рук портфель. На берегу она на мгновение обхватила себя руками, пытаясь согреться, но тело продолжало трястись. Её мысли путались, сбивались, и всё же Диана сознавала: нужно скорее добраться до дома.

Мокрая одежда неприятно холодила тело, волосы липли ко лбу, а ботинки громко чавкали при каждом шаге. Глаза щипало, лицо горело, очень сильно мёрзли руки. В другое время, девочка бы засунула их в карман куртки, но там также хлюпала вода, так что согреться не получилось бы.

Выйдя на оживлённую улицу, Диана заметно ускорила шаг. Она знала, что в таком виде, мокрая и грязная, привлекает к себе слишком много внимания. На улице мелькали прохожие, и девочка с тревогой оглядывалась, стараясь избежать лишних взглядов. Не хватало только, чтобы её увидел в таком неприглядном виде кто-то из знакомых – или, что ещё хуже, кто-то, кто знает её маму – она работает воспитательницей в детском саду и её многие знают.

Диана наклонила голову, пытаясь ни на кого не смотреть. Не мамина ли начальница там идёт? А вдруг вон тот мужчина водит ребёнка в мамину группу? Мокрые волосы холодили кожу, и девочка очень пожалела, что не надела утром шапку, а мама говорила.

Наконец её глазам предстала родная четырёхэтажка. Дома она с удовольствием, правда не без труда, стянула мокрую одежду. Хотелось залезть в ванную, согреться в горячей-горячей воде. Но время поджимало. Поэтому девочка развесила мокрую одежду – не стоит и надеяться, что она высохнет до прихода мамы, и переоделась в сухое.

Уже надев тёплую куртку и приготовившись выйти из дома, Диана вдруг остановилась. Подарок она, конечно, утром подарила. Но всё же приходить в гости с пустыми руками неправильно, мама всегда что-то приносит.

Прямо в резиновых сапогах она забежала в зал и достала из стенки коробку шоколадных конфет «Ассорти», которую мама держала на случай внезапных гостей. Всё равно за мокрую одежду попадёт, пусть уж сразу и за это тоже.

До дома Гришиных девочка добралась без приключений – на автобусе. Адрес она знала – они с Юлей часто прогуливались по этой улице, когда шли из школы, и видели, куда заходит их одноклассник.

Дверь открыл сам Гриша и выглядел несколько удивлённым.

– «Удивляется, что я ему ещё подарок дарю!»

– В гости принято ходить не с пустыми руками, – пояснила она.

– А, привет, проходи, – сказал Гриша.

Он провёл гостью в дом, где за столом сидело человек пятнадцать. Диана успела обратить внимание, что детей практически не было – только сам Гриша и девочка их ровесница – прелестная блондинка с аккуратной причёской.

Так как все места были заняты, пришлось нести табурет с кухни, теснить гостей – Диану посадили между двумя женщинами в возрасте, что её очень расстроило, она бы предпочла находиться рядом с Гришей. Но он сидел между отцом и той самой блондиночкой.

Марка Константиновича Гришина, лейтенанта милиции, Диана знала, он часто приходил на школьные праздники. Ирина Степановна – мама Гриши, выглядела всегда элегантно, в красивом платье. А вот остальные были ей не знакомы. Девочка почувствовала себя не в своей тарелке – сидеть рядом с чужими тётками было странно. Почему Гриша не посадил её ближе? Мог бы сразу застолбить ей место рядом с собой, она ведь не сильно опоздала.

Стараясь скрыть растерянность, девочка начала оглядываться вокруг. Слева от стола располагалась массивная «стенка» из тёмного дерева, в одном из отсеков которой стоял цветной телевизор с плоским экраном какой-то зарубежной фирмы. Рядом с ним – видеомагнитофон, возле которого аккуратной стопочкой лежали видеокассеты. Названия фильмов на них были напечатаны, но с этого ракурса Диана не видела – есть ли там детские фильмы. Может позже Гриша пригласит её посмотреть кино?

За стеклянными дверцами шкафа виднелись ряды хрустальных бокалов и рюмок, а чуть выше – сервизы из тонкого фарфора, стоявшие на красивых салфетках. На полках «стенки» Диана заметила несколько толстых книг в красивых переплётах, которые явно использовались не только для чтения, но и как элемент декора. На другой полке стояли аккуратно сложенные кассеты, рядом с которыми стоял кассетный магнитофон Sharp.

Пол был покрыт мягким, пушистым ковром, на который Диана сразу обратила внимание, когда вошла в комнату. Её ноги утопали в его густом ворсе, и она не могла вспомнить, когда в последний раз видела такой же мягкий и красивый ковёр. Цвет ковра был тёплый, с узорами, и он придавал комнате ещё больше уюта.

На стенах комнаты висели картины в красивых рамах. Это были не обычные постеры или репродукции, которые можно было увидеть в квартирах её друзей, а настоящие картины, написанные маслом. Одна из них изображала пейзаж с рекой, окружённой зелёными деревьями.

Всё это резко контрастировало с её скромным домом, и девочка почувствовала, как её охватывает лёгкая неловкость. В их доме тоже была «стенка» – самодельная, её сделал дедушка, своими руками. Настоящую им бы никогда не купить.

ؘ– Люди годами стояли за ними в очереди, – говорила мама. – В больших городах проще, а у нас её и не достанешь. А сейчас и тем более – всё стоит дороже.

Телевизор у них дома, конечно, был, старенький чёрно-белый «Рекорд». А вот магнитофон и тем более видеомагнитофон казались Диане роскошью.

Девочка перевела взгляд на стол. Были здесь и знакомые ей блюда, которые встречались на каждом семейном торжестве – салат «Оливье», который её мама всегда делала на Новый год, сельдь под шубой. Но многое из убранства Диана видела впервые, по крайней мере, в таком количестве. На большой овальной тарелке возвышались бутерброды с красной и чёрной икрой, а рядом, нарезка из красной рыбы – толстые ломтики лосося украшены лимоном и укропом.

Казалось бы, колбасой девочку вряд ли можно было удивить, но её поразило разнообразие – сервелаты, окорок, грудинка, сырокопчёная, просто копчёная, варёная. Особое внимание привлекли какие-то шарики в одной из мисочек, похожие на зелёный горошек, только больше и немного продолговатые. Таких девочка никогда не видела.

В центре стола красовалось большое блюдо с жареным цыплёнком, с отварной картошечкой и зеленью.

Диана, конечно, поела в школе, но ароматы еды вызвали у неё аппетит. А особенно слюнки потекли, когда взгляд наткнулся на ещё один маленький столик в углу, где своего часа ждало сладкое. На чёрном подносе было огромное множество конфет в ярких обёртках, с нерусскими надписями. Рядом, в стеклянной вазочке – песочное печенье. Но большую часть этого стола занимал торт, украшенный фруктами и кремом. В их кондитерской такие продавались, но мама никогда не покупала – дорого, поэтому стряпала вкусные сладкие пироги сама.

Девочке хотелось попробовать всё, что на столе, но она стеснялась, к тому же стало першить в горле, и голова наливалась тяжёлым свинцом. Впрочем, её соседки взяли на себя ухаживание за Дианой и начали накладывать ей в тарелку то, что брали сами.

– Попробуй салат с ананасами, Ирина шикарно его делает!

– А оливки хочешь? Возьми.

Так вот что это за «горошек» – оливки. Их вкус Диане категорически не понравился. Как и вкус маринованных артишоков. А вот рыбку и колбаску она съела с удовольствием.

Волнение улеглось – гости шутили, смеялись, вспоминали истории из детства Гриши. А так же, по очереди говорили тосты и вручали подарки.

И как она раньше не замечала, что Гриша из обеспеченных. Она-то, дура, думала удивить его цветными ручками. Но всё это никуда ни шло с тем, что дарили ему родственники – настольная игра «Монополия», футбольный мяч, часы Montana, набор киндер-сюрпризов.

Самый старый гость – дедушка Гриши, сказал:

– Знаю, давно ты просил. Это, конечно, баловство, но когда ещё баловаться, как не в детстве?

Дед торжественно вручил Грише коробочку.

– Ого, – глаза мальчика загорелись, увидев приставку Sega Mega Drive.

А родители вручили сыну большую коробку с железной дорогой.

– Ну, всё, – шутливо проворчал Марк Константинович, – теперь он совсем уроки делать не будет.

– Что ты наговариваешь, – обиделась Ирина Степановна, – Гриша у нас хорошо учится, к тому же ещё и танцами занимается.

– Ой, кстати, – воскликнула одна из сидящих рядом с Дианой женщин. – А номер будет?

Её вопрос вызвал ажиотаж, родственники дружно стали просить Гришу станцевать. Он, совсем не смущаясь, встал из-за стола и протянул руку той самой красивой блондинке.

Кто-то включил музыку, и Гриша с партнёршей начали танцевать бальный танец. Диана ещё больше смутилась и позавидовала этой девочке – она не просто красивая, но ещё и танцует изящно. Когда-то мама хотела отдать дочь на скрипку или на танцы, но после от затеи отказалась – возить её на другой конец города она не могла, а одну отпускать боялась.

После танца Гриши с блондинкой, все дружно аплодировали, а затем стали выходить из-за стола – мужчины вышли на улицу, покурить, а женщины ушли хлопотать на кухню, собирая тарелки, подготавливая всё к чаепитию.

Диана растерялась – Гриша с той девочкой вышли во двор, а её не позвали. И что же ей теперь делать?

– Дианочка, – обратилась к ней Ирина Степановна, – хочешь, сходи, посмотри на нашу новую беседку.

Выйдя во двор, девочка поняла, что на улице уже успело стемнеть. И, хотя двор освещался фонарями, Диана испугалась – как же она пойдёт домой? Когда она шла в гости, то думала, что её потом проводит Гриша. А теперь уже не совсем в этом уверена.

Следуя указаниям Ирины Степановны, девочка двинулась к беседке. Что она там будет делать – не знала, но раз её туда отправили, значит надо идти.

Деревянная беседка стояла в глубине сада, за деревьями. И когда Диана уже подходила к ней, она услышала голоса.

– Просто так одноклассницы в гости не ходят…

– Маша, я её не звал, она сама пришла, правда. Я никого из школы не приглашал, родители сказали, что не одобряют такого.

– То есть, она сама пришла, без приглашения?

Гриша как будто оправдывался, а голос девочки звучал очень надменно и резко.

– Ну да, без приглашения.

– Странные у вас девочки в вашей школе. Попроси родителей, чтобы тебя в наш лицей перевели!

Диана остановилась. Как это не звал? А что же…

Голова стала болеть сильнее, по всему телу пробежал озноб. Но девочка всеми силами напрягала память, чтобы вспомнить утренний разговор. Как он там сказал? «Приходи в три, будет торт». Или нет, не так. «Мы сегодня празднуем в три часа. Приходи, будет торт». Вот так. А говорил ли он вообще слово «приходи»?

Как ни силилась Диана вспомнить, не могла. Неужели Гриша действительно её не приглашал? Ой, как стыдно! Хотелось провалиться сквозь землю.

– «Так вот почему он выглядел таким удивлённым», – подумала девочка. – «Но почему же он сразу не сказал это, когда я пришла? Хотя… Я бы и сама не сказала, было бы неловко. А Гриша у нас вежливый, учителя часто шутят, что его надо парламентарием отправлять, на международные переговоры».

Девочка медленно, стараясь не производить шума, отошла от беседки, а затем двинулась к воротам. Никто её не остановил – мужчины на крыльце курили и спорили о политике, куда им обращать внимание на девочку.

Только пройдя несколько шагов по улице, Диана поняла, что забыла у Гришиных шапку. В её-то состоянии, когда в горле саднило, тело ломило, ходить без шапки просто неразумно. Но возвратиться она не могла – и так пару часов просидела без приглашения, еду ела. Как мама говорит – незваный гость хуже татарина.

Улица, на которой жил Гриша была не очень хорошо освещена – уличные фонари горели либо слишком тускло, либо вообще были сломаны, и Диана шла практически наугад, пошатываясь, опасаясь снова упасть. Когда девочка, наконец, добралась до автобусной остановки, она почувствовала, как усталость и слабость наваливаются на неё с новой силой. Автобус был переполнен – началась рабочая перевозка, сотрудники мебельной фабрики и напилочного завода спешили домой, к семьям. Диана с трудом нашла себе место – небольшой уголок недалеко от двери, где она могла держаться за поручень.

Ей становилось всё хуже. Подташнивало, желудок сжался, горло разболелось не на шутку. А всё тело сковала слабость, так что даже просто держаться было сложно, требовало напряжения всех её сил.

– «Хорошо, что ехать недалеко», – подумала Диана. – «Надо продвинуться ближе к двери, а то ведь не выпустят».

Путь девочке закрывала очень полная женщина, стоящая к ней спиной. Она кому-то оживлённо рассказывала рецепт пшённой запеканки с мясом. Диана попробовала пройти через неё – но народ стоял очень плотно, а женщина в пальто из твёрдой ткани, наверно, даже не чувствовала шевеления ослабшей десятилетней девочки. Автобус остановился, и сразу в него начали заходить новые пассажиры, толкая уже имеющихся.

Девочка пыталась сказать, что хочет выйти, но её шёпот никто так и не услышал. Двери закрылись, и автобус поехал дальше. Только на следующей остановке Диане удалось выбраться – потому что на ней многие выходили.

С этой остановки путь до дома занимал не намного больше времени – сколько раз они с Юлей ходили туда-обратно. Но в этот раз дорога показалась бесконечной. Диана с трудом двигала ногами, и каждый шаг давался ей с усилием. Казалось, всё вокруг плывёт, и она еле держалась на ногах.

Наконец дом. Второй раз за этот день она испытывала радостные чувства при виде четырёхэтажки. Жаль, что живут они на самом последнем, четвёртом этаже.

Добравшись домой, девочка открыла дверь и увидела в прихожей маму с разъярённым лицом.

– Явилась? Ты где была? Мать приходит с работы, а дома её ждёт полный бардак! Грязь в прихожей, сырость. Могла бы взять и помочь матери.

Диана пыталась ответить, но последние силы покинули её, и она рухнула прямо у порога.

Глава 3. За больничным окном

Диана стояла у окна, с нетерпением глядя на город и ждала маму. Сегодня её наконец выписывали, и мысли о том, что вскоре она окажется дома, наполняли её радостью. За месяц, проведённый в больнице, успела наскучить и палата, и больничная обстановка. На улице уже стоял ноябрь, серый и промозглый, но даже хмурая погода не могла испортить ей настроение.

Диана бросила взгляд на палату, в которой провела столько времени. Её радовало, что больше не придётся ночевать на этой больничной койке. Она уже мечтала о том, как ляжет в свою мягкую постель и укроется любимым одеялом.

В дверь вошла медсестра и, увидев девочку у окна, тут же нахмурилась:

– Токарева, что ты делаешь? Совсем ошалела? Опять решила заболеть? Ну-ка, отойди от окна. А то смотри, пожалуюсь Анастасии Александровне.

Анастасию Александровну, главного врача детского отделения, боялись все юные пациенты. Именно она решала – кого выписать, а кому назначить больнючие уколы. Ну, уж нет, Диана не хотела оставаться больше здесь не одной лишней минутки.

Девочка ещё раз оглядела палату. Без малого месяц она здесь пролежала. Сначала, конечно, её определили в бокс для больных в тяжёлом состоянии. Первые пару дней она пролежала в горячке, с высокой температурой, затем начала понемногу приходить в себя, но врачи ещё продержали её в боксе почти пять дней.

Какая же там скука – нельзя вставать, даже в туалет под присмотром. Нельзя разговаривать громко, и вообще лучше молчать и набираться сил. В бокс не пускали никаких посетителей, а от слова «передачка» у всех работников волосы дыбом вставали – какие передачки? Разносить заразу?

За ту, первую неделю, Диана сильно соскучилась по матери, она писала ей записки неразборчивым почерком – на кровати было трудно это сделать красиво, да и песок в глазах мешал ей выводить ровные буквы. Ответные записки санитарки показывали ей с другой стороны стекла – даже клочок бумаги «извне» был запрещён.

Наконец, Анастасия Александровна во время обхода сказала:

– Переводим в палату.

На тот момент девочка считала себя почти счастливой. Она получала свободу! Теперь не обязательно находиться все 24 часа в четырёх стенах, можно было гулять по отделению, общаться с другими пациентами. Но самое главное – разрешены посещения.

В первый свой визит, мама долго прижимала дочку к себе, никак не могла насмотреться.

– Простишь меня? – спрашивала она.

– За что? – удивлялась Диана.

– Я накричала на тебя, ты пришла больная, практически без сил, а я просто стояла и кричала, – призналась мама, чуть не плача.

– А я не помню, – девочка не врала, этот момент действительно стёрся из её памяти. И неважно всё это, главное, что мама была рядом.

– Я так устала в тот день, пришла, а тебя нет, начала уже волноваться…– продолжала мама. – А потом смотрю, ты упала. Я так испугалась, вызвала скорую… А мокрую одежду я только потом заметила.

Диана ещё в боксе, в записках, сумела описать маме свои приключения, с некоторыми оговорками, конечно. Не рассказывать же ей, как она заявилась к Гришиным незваной гостьей.

В то первое посещение мама принесла Диане новый набор с бумажной куклой Олей и детские ножницы в виде зайчика. У Даши, соседки по палате был целый альбом и цветные карандаши. А Маша Терентьева разрешала всем брать свои фломастеры, так что девочки в свободное от уколов и процедур время творили – рисовали новые костюмы для Оли, вырезали. Ножницы были тупыми и скорее не резали, а рвали бумагу, что придавало бумажным костюмам ощущение лёгкой бахромы по краям, но девочки не унывали.

Диана быстро привыкла к больничному режиму. Но кое-что её напрягало – мёртвый час. Ей казалось, что она выспалась на много лет вперёд в этом боксе. И, хотя температура у неё периодически повышалась, мучал удушающий кашель – днём она спать никак не хотела.

А медсёстры лютовали по этому поводу – раз положено с двух до четырёх спать, значит спите. Ни словечка нельзя было произнести, даже в туалет выпускали с ворчанием. Хорошо, что Маше родители привезли много книг, которыми она поначалу делилась с соседками. Медсёстры разрешали читать все два часа, если не встаёшь с постели и не болтаешь.

Правда, из-за одной такой книги Маша и Диана поссорились. Маша всегда просила девочек быть аккуратными, и очень расстраивалась из-за пятен на страницах. Диана аккуратной не была, поэтому часто выслушивала упрёки. В очередной раз чаша терпения соседки переполнилась.

– Ты опять загибаешь уголки! – вскричала Маша, осматривая том, который девочка только что прочитала.

– Я так отмечаю, на чём остановилась!

– Но теперь книжка не выглядит новой! Никогда больше не дам тебе ничего почитать.

Ссора произошла как раз перед мёртвым часом, и Диана, испугавшись, что останется без книжки, стала клясться, что больше не будет загибать страницы, вымоет руки и не станет оставлять пятен. Маша была непреклонна. Пришлось идти к дежурной сестре и выпрашивать себе чтение.

– Есть тут одна, кто-то забыл в палате, когда выписывался, – сказали ей. – Не знаю, понравится ли тебе такое.

Это оказалась тонкая книжка с детскими стихами без обложки. На каждой странице размещено по 4-6 небольших стихотворений и иллюстрации к ним. Диана немного расстроилась – не особо она любила стихи. И когда в школе задавали учить наизусть – девочка очень мучилась, никак не могла запомнить то одно, то другое слово. Но делать нечего – уснуть она не уснёт, а читать два часа надпись – 220 V на стене под розеткой – не очень хочется.

К её удивлению, стихи оказались весьма забавными. За два часа она прочитала книжку 3-4 раза от начала и до конца и сразу после подъёма, наизусть процитировала соседкам:

– Мама приходит с работы, мама снимает боты…

Она не зубрила, строчки сами отложились в памяти – это же не просто стихотворение, насыщенное разными литературными приёмами. Это – история, с началом, кульминацией и концовкой. Легко было запомнить.

В тот же вечер они с Машей помирились и вместе играли, придумывая наряды Оле, а Диана читала стихи, над которыми все дружно смеялись. Маша торжественно вручила ей одну из книжек, как бы показывая, что она больше не сердится. Диана клятвенно пообещала не загибать уголки страничек и уже предвкушала, как будет на мёртвом часе читать эту историю.

Но на завтра Машу выписали и книжку она забрала домой. Даша читать не любила – у неё не попросишь, а другая девочка в палате, Лера, была старше Дианы на пару лет, и предпочитала серьёзную литературу – она взяла в больницу историю про детей капитана Гранта и читала её, не принимая участия в забавах соседок.

«Попросить, что ли маму принести?» – думала девочка. – «Да всё, что у нас дома есть, я уже по 100 раз перечитала. Остались только умные книги, до которых я ещё не доросла».

Диана уже представляла, как будет скучно ей проводить оставшиеся дни до выписки (а это ещё ой, как далеко, судя по не спадающей температуре и кашлю). И речь не только о мёртвом часе – с Дашей ей не так интересно играть, как с Машей. А Лере наоборот, неинтересно с ней, с Дианой. Так бывает.

– Токарева, спустись, к тебе посетитель, – сообщила медсестра, заглянув в палату. – Не задерживайся там, через 20 минут обед.

– «Кто же ко мне пришёл в такой час? Мама вечером должна, она сегодня в первую смену работает».

Спустившись в вестибюль, где больные встречались со своими родными, девочка увидела Юльку.

– Привет, ой, какая ты бледная! – затараторила подружка. – Ой, сколько у нас новостей, сколько новостей. Представляешь, мост тот закрыли, поставили заборы на берегах. Говорят будут либо сносить, либо реконсировать, ой, реконтрировать… Ой, ну ты поняла… Ой, ой, чуть не забыла самое главное – у нас новую школу откроют в следующем году. Помнишь, мы мимо стройки проходили? Так это школу строят. И ты, и я туда пойдём, по месту жительства, нас уже записали!

– Ничего себе! А кто ещё?

– Ну, из наших ещё трое, Вика, Мишка и Серёга. То есть всего из нашего класса уйдёт шесть человек. И у бэшек и вэшек тоже много, объединять их будут.

– Шесть? Я, ты, Аверина, Олейник и Тихонов, а кто шестой?

– Ой, забыла же, забыла. Гришина переводят в лицей. Ой, он кстати шапку твою где-то нашёл.

С этими словами, Юля вытащила из сумки шапку и учебник русского языка.

– Точно твоя? А учебник ты на парте в тот день забыла, Анна Андреевна попросила тебе принести. Я хотела к вам домой забежать, но тут у нас уроки последние отменили, потому что отключили отопление в школе, и я решила к тебе поехать.

В этот раз уже Юлька витала в облаках и не видела, какое впечатление произвела на Диану её информация. А у той словно камень с души упал – Гриша никому не рассказал о её приходе в статусе незваной гостьи. Грустно, конечно, что в следующем году они больше не будут вместе учиться, но если честно, девочка уже не считала его кумиром. Обычный мальчик. Ну, красивый, да. Одевается хорошо, вежливый. Но он же действительно ни с кем не дружит из класса. Она с ним ни разу и не общалась, так как общается с другими одноклассниками. И чего это она так очаровалась?

На мёртвом часе Диана от скуки открыла учебник русского языка. Поделать упражнения, что ли? Достала блокнот и ручку и приготовилась учиться.

– «Составьте небольшой рассказ из слов, которые вы видите: вокзал, чемодан, проводник, билет, поезд, перрон».

Рассказы Диана составлять любила, она набросала небольшой очерк про рассеянного мальчика, который собрался путешествовать, но забыл, куда положил билет. Когда пришёл на вокзал, мальчик открыл чемодан и начал поиски, разбрасывая свои вещи прямо на перрон. Мальчик никак не мог найти билет. В конце концов, проводник спросил: «А в кармане рубашки у тебя разве не он?». И действительно – мальчик забыл, что положил билет туда.

Дописав девочка сама зачиталась.

– «А что если самой написать повесть, используя слова из разных упражнений учебника? Вот, на первой же странице с заданиями есть слова, где надо вставить буквы. Почему бы не использовать их? Напишу повесть про маленьких близнецов-первоклассников. Нет, даже пусть они сначала не будут первоклассниками, а потом только пойдут в школу. А звать их будут Андрюшка и Машка».

Диана и раньше пробовала писать рассказы, но надолго её обычно не хватало – дома дела находились важнее и интереснее. А здесь, в больнице, когда развлечений особо нет – во взрослом отделении хотя бы телевизор в фойе стоит – только и остаётся что читать либо писать. История близняшек придумывалась быстро. В первой главе малыши должны были попасть в больницу и пережить приключения там, во второй – возвращаются в родной посёлок и проводят лето вместе с друзьями, которые приехали из города. В третьей – Андрюша и Маша идут в первый класс. Придумывать вообще оказалось легко, а писалось медленно, даже с учётом слов из учебника, которые помогали делать какие-то интересные описания. После полдника Диана продолжила писать первую главу, зачёркивая то, что не получилось. Прервал девочку только голос медсестры.

– Токарева, опять посетитель к тебе…

Мама пришла после работы и всё спрашивала:

– Ну как ты тут? Хорошо тебя лечат?

Обычно девочка с удовольствием сидела с мамой на кожаной банкетке, но сегодня хотелось скорее вернуться к написанию повести.

– Чего тебе привезти завтра? – поинтересовалась мама, когда девочка соврала, что ей надо возвращаться на процедуры.

Диана на миг задумалась. Чего она хочет? Да много чего – от шоколада бы не отказалась. Но надо же понимать, что денег у них немного, так что не стоит наглеть.

– Компот хочу, – ответила девочка.

Она действительно соскучилась по компоту. В больнице дают сладкий чай и кофейный напиток из цикория, и всё, никакого разнообразия.

На следующий день мама действительно принесла компот, яблочный, домашний. Диана сделала глоток из банки и поморщилась.

– Кисловато, да? – немного виновато спросила мама.

А Диана скривилась.

– Я хотела из сухофруктов, как в школе…

– И что, не возьмёшь банку?

– Неа, – Диана и сама не знала, почему так сказала. Наверно потому, что мама именно так построила свой вопрос «не возьмёшь банку», то есть дала подсказку, что передачку можно и не взять. Если бы мама сказала по-другому, девочка бы с удовольствием выпила бы компот после ужина, может быть даже, поделившись с Дашей. Но сейчас Диана ответила: «Неа», и даже не заметила, как на мамином лице отразились растерянность и обида. – Ну, я пойду, а то там у меня…

Девочка наскоро попрощалась с мамой и снова вернулась к блокноту. Она уже заканчивала первую главу, иногда беспощадно целыми предложениями вычёркивая написанное ранее и переписывая заново. А через пару дней, мальчик из соседней палаты дал ей почитать книжку сказок, и Диана остыла к своей повести.

Теперь она снова с нетерпением ожидала визитов мамы, мчалась по лестнице, чтобы её скорее увидеть, и не торопилась закончить визит, чтобы вернуться в палату.

День за днём её состояние улучшалось. Кашель стал намного меньше, отменили больнючие уколы, которые ставили со словами: «Терпи казак, атаманом будешь», и Диана стала ждать выписки.

Даша и Лера уже уехали домой, на их место поступили новые девочки. А её, Диану, всё не выписывали.

– У тебя ещё температура по вечерам, – говорила Анастасия Александровна.

Девочка пробовала схитрить, ставила градусник так, чтобы он не нагревался, или пыталась, как бы, случайно стряхнуть его, передавая медсестрам. Но те с детьми давно работают и уже знали все их хитрости.

Наконец, Анастасия Александровна, производя обход, осмотрела девочку и сказала:

– Ну что же… Состояние удовлетворительное. Вполне, вполне. Завтра мы тебя выписываем. Попроси маму принести тебе тёплую одежду, лучше зимнюю. Шарф – обязательно, без шарфа на улицу тебе нельзя.

Мама обещала забрать её в первой половине дня, до обеда. И с самого утра Диана собрала вещи и устроилась около окна. Где же мама?

– Вот говоришь этой Токаревой – отойди от окна, а она не понимает, – снова ругалась медсестра. – Иди уже, пришла твоя мама.

Пришлось, конечно, подождать, пока врачи передадут маме все выписки и скажут рекомендации, но вскоре они вместе вышли из дверей больницы. Ноябрьский воздух сразу же обдал её лицо холодом, заставив поёжиться. Девочка глубоко вдохнула, наслаждаясь свежестью, которой так не хватало за месяц, проведённый в палате. Она медленно огляделась по сторонам и поняла, что отвыкла от толпы прохожих, спешащих по своим делам. Казалось, что мир вокруг изменился, пока она лежала в больнице, и теперь ей предстояло снова привыкать к нему. Но, несмотря на это, Диана чувствовала радость и облегчение – она была свободна и наконец-то возвращалась домой.

По дороге она заметила яркий шатёр цирка-шапито, который раскинулся на площади. Глаза девочки загорелись от радости.

– Мы пойдём, мам?

– Нет, увы. Тебе ещё пару дней надо будет побыть на больничном, нельзя в коллектив. А цирк в субботу уезжает.

Диана вздохнула, разочарованно отводя взгляд.

– «Интересно, сколько всего я пропустила за этот месяц?»

– А гулять мне можно? Или в гости к Юле?

– Лучше пригласи её к нам, гулять тебе можно не больше получаса в день. Вот сходи к ней завтра и пригласи.

– Сегодня! – сказала Диана, уж слишком ей не терпелось снова увидеться с подружкой и узнать все школьные новости.

Глава 4. Простуда за простудой

Возвращение в школу после болезни всегда радостное событие, как на первое сентября, когда все за лето успели соскучиться друг по другу и спешат поделиться новостями, наговориться. Только в этом случае – есть один герой, долго отсутствующий ученик. А Диана проболела больше месяца – такого ещё не было в их классе.

Конечно, когда она пришла все сразу накинулись на неё – кто-то с вопросами:

– А тебе много уколов делали? А капельницу? А гулять тебе можно?

А кто-то сразу начал с новостей:

– А у нас новую школу откроют, и мы будем учиться там. А Илью Никитина на Олимпиаду по математике посылают. А у нас контрольная была жуууткая, знаешь…

Все эти новости не только про школу, но и про Илью, и про контрольную, Диана уже знала от Юли, но внимание было ей приятно. Впрочем, ажиотаж стих к первой перемене, а ко второй уже никто не обращал особого внимания на Диану. Жизнь вошла в обычную колею. Но ненадолго. Перед последним уроком старшая вожатая заглянула в класс и попросила не разбегаться после звонка.

– Есть объявление.

Пятый «А» побунтовал немного, для проформы.

– А мне на вокал надо! – важно сказал Глеб. – Музыкалка!

– А я жрать хочу, – мрачно добавил Игорёк.

Но после звонка, единственным, кто собрал портфель и направился к двери, был Гриша Гришин.

– У меня танцы, – пояснил он вошедшей старшей вожатой.

И ему никто ничего не сказал. Даже наоборот, все как-то уважительно посмотрели вслед – ну надо человеку, дела у него. Все, кроме Дианы, которая подумала, что Гришке слишком много позволено, больше, чем остальным. Раньше она думала, что это означает, что он какой-то особенный, интересный. А на самом деле – он просто никого ни в грош не ставит. Вежливость его холодная, равнодушная. И улыбка неискренняя. Хотя одно положительное качество в нём точно есть – он не болтун. Никто в классе не знает про её вторжение на его день рождения (знали бы, задразнили). А так, Гриша даже шапку передал Юле, не вызвав подозрений.

Диана улыбнулась – может, когда-нибудь она расскажет всё подружке, под большим-большим секретом. Когда они обе станут старенькими, например. Но не сейчас.

Объявление от старшей вожатой заняло буквально пять минут. По традиции пятиклассники помогают устраивать новогодний праздник для младших классов.

– Тех, кто хочет принять участие в представлении, приглашаю после обеда в актовый зал – распределим роли и выдадим слова.

Юля с Дианой посмотрели друг на друга и улыбнулись. Конечно же, они одни из первых, наскоро проглотив обед, помчались в актовый зал. Там уже собралось порядка тридцати ребят из их параллели и девочки забеспокоились – а если им не достанется роли. Но старшая вожатая успокоила – действующих лиц очень много, хватит всем.

– Давайте сначала я прочитаю пьесу, – сказала вожатая. – А затем перейдём к распределению.

Согласно сценарию Дед Мороз и Снегурочка готовятся к Новому году, но сталкиваются с неожиданными препятствиями: лесные зверушки теряют подарки, озорные ветры устраивают снежную бурю, а ледяные феи случайно замораживают ёлку. Вместе с помощниками – Белочкой, Зайчиком, Снеговиками и волшебными звёздочками – они преодолевают все трудности. В конце все герои собираются у украшенной ёлки, где наступает долгожданный праздник с песнями, танцами и подарками для всех.

– Деда Мороза у нас будет играть десятиклассник, мы с ним уже договорились. А теперь решим по остальным персонажам.

Диане досталась роль одной из Ледяных фей, которые должны выполнить наказ Деда Мороза и украсить лес к празднику, но увлекшись, эти самые феи заморозили ёлку и не знали, как же её разморозить обратно. Слов немного, но роль приятная, а особенно девочку порадовало, что мама сошьёт ей красивое платье.

Юля умела танцевать, поэтому её и ещё пару девочек назначали Озорными ветрами. Роль без слов, зато движения красивые.

– До праздника осталось всего ничего – чуть больше месяца. Поэтому репетировать будем каждый день. Не все сразу, буду вызывать по ролям. Начинайте учить слова прямо сегодня! Завтра жду фей и лесных зверушек. Озорные ветры – с вами будет работать наш хореограф, первое занятие в среду, после обеда.

В тот первый день Дианы в школе после болезни, она была очень рада, что, наконец, здорова и снова живёт насыщенной жизнью. Когда они с Юлей шли домой, она с упоением рассказывала, какое у неё будет платье – мама точно сошьёт что-то шикарное. А Юля, в свою очередь радовалась, что ей надо танцевать.

Придя домой, Диана тут же бросилась учить свой текст. Его было немного, но надо было вовремя вступать и говорить с интонацией – сначала торжественно, когда феи преисполнены важностью миссии, потом весело – феи разыгрались, а после – испуганно, когда поняли, что совершили непоправимое.

Она замучила маму, заставляя её снова и снова подкидывать ей реплики. Зато на первой репетиции выяснилось, что только Диана и выучила свою роль от и до. Остальные ещё читали слова по листочкам.

– Следующая репетиция у вас в четверг, и я надеюсь, что двух дней хватит, чтобы выучить 3 строчки! – бушевала старшая вожатая.

В четверг репетировали уже дольше. Вожатая показала, где должны стоять каждая из фей на сцене, кто в каком порядке выходит. Несмотря на то, что Диана выучила текст первой, ей оказалось сложно ориентироваться.

– Токарева, – ругалась старшая вожатая. – Почему ты не смотришь на зал?

– Ну, я же говорю слова другой фее, на неё и смотрю.

– Ты должна смотреть и на неё и на зал! Одновременно, понимаешь?

Это было понять трудно. И Диана сбивалась.

Домой в тот день она пришла уставшая, как никогда, хотелось пить, и девочка обрадовалась, что в пластиковом бидончике ещё осталось молоко. Холодная жидкость обжигала горло и принесла облегчение жажды. Она налила себе ещё стаканчик и ещё, и ещё. И только потом вспомнила слова врача:

– Ни в коем случае не давайте ей холодных напитков, особенно молока.

Она совсем не подумала, что лучше бы напиться простой водой из чайника. Что-то теперь будет? Диана аккуратно поставила молоко в холодильник и на цыпочках, словно бы надеясь, что это поможет ей избежать неприятных последствий, ушла с кухни.

Но чуда не произошло. К вечеру девочка почувствовала, что в её носоглотке происходит стихийное бедствие – опять стало больно глотать, нос заложило, она начала чихать и кашлять. А потом поднялась высокая температура. Диана снова заболела.

На этот раз в больницу её не положили, но дома она провела около двух недель. И в этот раз Юля прибегала к ней практически ежедневно, рассказывая новости.

– Представляешь, наша сладкая парочка – Трофимова и Дроздов вдрызг рассорились и даже не разговаривают.

– Ничего себе! А почему?

– Да не понятно, не говорят. Ой, ещё новость – в классе теперь модно словечко – «дичь».

– А что означает?

– Что-то непонятное, дикое.

Через 2 недели врач наконец-то разрешил Диане пойти в школу. И девочка снова окунулась в рабочие будни. Работать пришлось усерднее – учителя гоняли её по всем предметам.

– Ты столько пропустила! – ахали они.

Но благодаря Юле она быстро нагоняла, и даже контрольные ей удавалось написать на твёрдую троечку, хотя ей ставили четвёрки, за усердие. Диана действительно успела за эти полтора месяца соскучиться по школе. Она всему радовалась – и ворчанию учителей, и подколкам одноклассников.

Она снова посещала репетиции и вместе с мамой они уже придумали фасон платья.

Но было кое-что, чего Диана была лишена – уроки физкультуры. Расписание на зиму перекроили – теперь уроки стали парными, и ученики ходили на лыжах в лесок возле школы.

В школе №81 когда-то директором был учитель физкультуры, и он особенно заботился об её оснащении именно спортивными снарядами. Это было 20 лет назад, но кое-что удалось сохранить и по сей день. В частности – ученикам не было нужды приносить на урок свои лыжи. Им выдавали их в школе. Пусть старенькие, с потрескавшейся краской, но всегда прилично смазанные.

Когда её одноклассники в очередной раз пошли переодеваться на урок и спускались в подвал, чтобы выбрать себе лыжи и палки, Диана остро почувствовала, что не хочет просто два урока сидеть в одиночестве.

– А можно я с вами пойду, – спросила она учителя.

– У тебя же освобождение.

– Ну, пожалуйста, я уже совсем-совсем здорова.

– Хорошо, но лыж я тебе всё равно не дам.

Диана была согласна и просто на прогулку. Без лыж.

Она присоединилась к одноклассникам, когда они выходили на улицу, их лица светились от предвкушения, мальчишки, конечно, хотели снова устроить соревнования друг с другом. Все с лёгкостью скользили по снегу на лыжах, а Диана шагала рядом, стараясь не отставать. Сначала прогулка казалась ей приятной – свежий зимний воздух бодрил, и было радостно находиться среди друзей, она даже пыталась подбадривать тех, кто отставал. Но уже через несколько минут девочка начала проваливаться в сугробы, которые местами доходили ей до пояса, и идти становилось всё тяжелее. Войлочные бурки быстро набились снегом и начали холодить ноги.

Но Диана упорно шла дальше, стараясь не показывать, как ей тяжело. Не хотелось даже самой себе признаваться, что она снова допустила ошибку. Она проделала весь путь, вернувшись в школу последней, и чуть не опоздав на следующий урок. К концу этого урока она начала чихать – сериями, практически не останавливаясь.

– Токарева, ты заболела что ли? Ой, да ты вся дрожишь!

Учительница математики отправила её в школьный медпункт.

– 37,8, – сказала фельдшер. – Отправляйся-ка ты домой.

Она помогла девочке вернуться в класс и попросила учительницу дать ей сопровождающего.

– Я её провожу! – сказала Юля.

Диана молча кивнула, чувствуя, как её силы иссякают. Она уже поняла – не будет у неё белого платья и роли феи.

Девочка снова сидела дома одна – мама больничного взять не могла, но старалась освобождаться пораньше. Диана много читала (хорошо, что в школьной библиотеке запаслась несколькими книгами сказок), пыталась продолжить ту свою повесть про Андрюшу и Машу, но ничего не получалось.

В амбулаторию, на приём к врачу ей также приходилось ходить одной – а что, взрослая уже, а мама не может бросить садиковских детей, они то совсем маленькие.

Местный педиатр Георгий Николаевич был любимцем всей детворы района, а также их мамочек, про него говорили, что он внимательный, вежливый и старается лечить не столько саму болезнь, а её причину.

– Знаете, почему у вашего сына голова болит? А потому что он спортом не занимается. Вот эти таблетки принимайте, когда будет приступ, а вот в этой брошюре – комплекс упражнений, можете делать вместе с ним. Йога называется.

С Дианой на приёме он постоянно шутил и смешил её. Но не в этот раз.

– Третий больничный за 2 месяца, Диана. Тут уже не до шуток, надо что-то решать.

– А что? – Диана представила, как её отправят в больницу, на какую-нибудь сложную операцию, чтобы она больше не болела и содрогнулась.

– Это ещё надо подумать – что с тобой делать. А пока лечись – пей таблетки, тепло одевайся, даже дома. И хорошо питайся – сейчас твоему организму нужны силы, чтобы справиться с болезнью.

Покушать Диана всегда любила, а сейчас, от скуки, готова была есть каждые полчаса. Тем более доктор сказал, значит надо. На очередном приёме Георгий Николаевич даже пошутил, что Диана заметно поправилась, но затем перевёл тему.

– Мы тут с коллегами посовещались, и, кажется, у нас есть решение для твоего случая. Но нужно обсудить это с твоей мамой. Попроси её прийти завтра до 16.00 в удобное время.

Весь следующий день Диана места не могла найти – пыталась склеить кораблик из бумаги, модель которого нашла в очередном номере детского журнала – бросила. Взяла в руки мухобойку и представила, что это меч – поколола невидимых врагов. Попробовала почитать книгу, которая лежала у мамы на диване – оказалось, про войну и сапёров, скучно.

Наконец мама вернулась домой.

– Ну что, дочка. Ты едешь в санаторий.

Георгий Николаевич был очень обеспокоен падением иммунитета Дианы, и вместе со своими коллегами они умудрились достать направление в санаторий «Сосновый бор», в котором лечились дети с пороками сердца и неправильной реакцией на туберкулёзный тест.

– Он всего в двух часах езды от нашего городка, так что я смогу приезжать к тебе почти каждые выходные.

От Дианы не ускользнуло это слово «почти». Она вдруг зашлась в рыданиях.

– А как же Новый год, как ёлка? А как моя школа?

Мама тут же попыталась успокоить дочь.

– Ну что ты, ехать то не сейчас надо. После каникул. Новый год ты проведёшь дома, потом сдашь анализы, получишь справку и поедем.

Успокоившись, Диана решила найти железобетонные аргументы, почему ей не стоит ехать в этот дурацкий санаторий.

– Мама, ну ты пойми, я же последний год учусь в 81-ой школе. А потом мы не увидимся с большей частью одноклассников. Это же не по-человечески вот так их бросать.

Но мама была непреклонна.

– Ты поедешь – и точка! – сказала она. – И как ты не можешь понять – в этот санаторий трудно попасть, он ведомственный, тебе повезло. А больше ничего подобного поблизости нет. Если не восстановить твой иммунитет сейчас, потом могут быть проблемы серьёзнее.

Теперь, вместе с предновогодними хлопотами, мама занималась ещё и подготовкой Дианы в санаторий.

– Ох, тапочки нужны, а твои уже либо изношенные, либо малы тебе… Надо бы купить.

Она составляла список предстоящих покупок и ломала голову – где же взять денег. Диана чувствовала себя виноватой. Все три болезни произошли по её глупости – бежала по скользкому мосту, выпила холодное молоко, зачем-то пошла на урок физкультуры, хотя могла сидеть в тёплом классе. Вот уж действительно – дичь. Что-то дикое и непонятное. А теперь маме придётся подрабатывать по ночам – она шила на заказ новогодние платья для детей своих коллег.

Особенно стыдно стало Диане после одного случая. Девочка уже лежала в кровати и пыталась уснуть, когда в дверь постучали. Мама вышла из-за швейной машинки и пошла в прихожую. Диана, напрягшись, слушала, как мать открывает замок.

На пороге стоял поддатый мужик из соседнего подъезда, дядя Коля. Он держал в руках бутылку, уже наполовину пустую, и явно был не в настроении.

– Я за Викиным платьем пришёл, – сказал он. – Давай.

Мама ответила, что надо сначала заплатить – уговор был такой. Услышав цену, дядя Коля рассвирепел.

– Чё это за цены такие? – начал он громко, почти крича. – За какое-то платьишко такие деньги просишь? У тебя совесть есть?

– Я же заранее сказала вашей жене, сколько это будет стоить, – мягко, но твёрдо ответила мама, стараясь сохранять спокойствие. – Это ручная работа, ткань дорогая нежная. На рынке вы такого качества вещь не купите.

– Да плевать мне на твою ткань! – начал было дядя Коля, но вдруг остановился, заметив платье, висящее на спинке стула. Это было чудо – нежное, с кружевами, аккуратно украшенное блестящими нитями и маленькими стеклянными бусинами. Платье сверкало, даже в тусклом свете лампы, и казалось волшебным.

Мужчина поставил бутылку на пол и неуверенно подошел ближе к платью. Провёл по нему рукой, осторожно, как будто боясь испортить.

– Ну и красота… – пробормотал он, словно говоря сам с собой. – Это действительно обрадует мою Викусю. Она у меня, как принцесса будет…

Он вздохнул и, как будто трезвея, откинулся назад, засовывая руку в карман. Мама выдохнула с облегчением, видя, что сосед уже не намерен продолжать спор. Он протянул ей деньги, пусть и неохотно.

– Прости, что так вышло, – сказал он, глядя в пол. – Просто время такое… тяжёлое.

Мама кивнула, приняла деньги и положила их в ящик стола.

– Всё в порядке, – ответила она. – Главное, чтобы Вике платье понравилось.

Дядя Коля кивнул, взял платье в руки, как самую дорогую вещь на свете, и, пошатываясь, вышел из квартиры.

Диана тихо вздохнула, слушая, как мама запирает дверь на замок. Она справилась с этой неприятной ситуацией. Но если бы не её, Дианины, болезни, маме бы не пришлось так усердно работать и иметь дело с такими личностями, как дядя Коля.

– «Не буду больше такой упрямой. Раз мама говорит, что надо в санаторий, значит, поеду в санаторий! Вылечусь и никогда больше не заболею простудами! Начну учиться на пятёрки, окончу школу с золотой медалью, получу хорошую профессию, и куплю маме всего-всего, что она только не пожелает!»

Глава 5. Бабочка на ромашке

Каникулы подошли к концу, и вот настал день, которого Диана так боялась. Впереди её ждал санаторий. Несмотря на внутреннюю решимость слушаться маму во всём и пользоваться возможностью получить лучшее лечение, девочка с грустью думала, что долгое время ей придётся провести вдали от дома и школьных друзей.

Накануне вечером, мама укладывала её сумку и объясняла назначение каждой вещи:

– Вот я сшила тебе новую ночную рубашку, розовую. В ней будешь спать, она тёплая.

– А это несколько пар носков, – продолжала мама, аккуратно укладывая их на дно сумки. – Тапочки, чтобы ходить по палате. Одежда на первое время… Подумай, что хочешь взять ещё? Книжки?

Диана взяла новую книжку с мифами Древней Греции для детей, которую ей подарила бабушка на Новый год и положила в сумку блокнот и ручку – вдруг захочется написать продолжение повести про Андрюшу и Машу.

Мыло мама поместила в новую мыльницу, а зубную щётку в специальный футляр.

– У тебя будет тумбочка, в которой всё это будешь хранить, своей щёткой не давай никому пользоваться.

– Я что, дурочка что ли? – удивилась Диана. – Мне бы это и в голову не пришло.

Утром мама разбудила Диану чуть свет. За окном было ещё темно, и дом казался погружённым в тишину. Мама приготовила быстрый завтрак – горячий чай и бутерброды, но у девочки почти не было аппетита. Она машинально жевала, чувствуя, как тревога подкатывает к горлу. В сумраке раннего утра они обе выглядели бледными и немного потерянными, словно не до конца верили, что день разлуки уже наступил.

Мать и дочь вышли на улицу, холодный январский воздух бодряще хлестнул по щекам. Вся улица была ещё погружена в сон, и только редкие фонари освещали дорогу до остановки. Пассажиров в автобусе до вокзала было мало – основной поток появится минут через 20.

А вот сам вокзал был заполнен людьми – кто-то спешил на работу, кто-то, как и они, ехал по делам, кто-то встречал родных с пассажирским поездом, а кто-то собирался в дальнее путешествие, на отдых. Вокзал гудел приглушённым шумом – перекличками, стуком чемоданов и скрипом обуви по полу.

Когда они, наконец, сели в электричку, мама помогла Диане устроиться на сиденье у окна. Вагоны начали наполняться пассажирами – люди с сумками и пакетами садились, ставили вещи на полки и устраивались поудобнее.

В дороге, Диана пыталась вообразить – каким будет санаторий. Бабушка как-то рассказывала о своём отдыхе на море. Поэтому девочка представляла себе палаты на двух человек, кружевные тюлевые шторки, балконы с видом… не на море, конечно, на сосновый бор. Интересно, удастся ли ей подружиться с соседкой?

Вообще, Диана легко сходилась с людьми, но вдруг попадётся кто-то слишком серьёзный, как Лера из больницы. Или слишком легкомысленный, как Даша. А если её соседка окажется надменной и неприятной? Можно ли будет попросить перевестись?

Мама, заметив её задумчивость, мягко улыбнулась и погладила по руке, словно хотела сказать, что всё будет хорошо. Но Диане было трудно поверить в это, пока поезд мерно постукивал колёсами, увозя её всё дальше от дома.

Диана и мама вышли на нужной станции, когда на часах было чуть больше девяти утра, и утренний свет только начинал пробиваться сквозь тусклые облака. Вокруг суетились прохожие, спешившие по своим делам. Мама на мгновение замешкалась, но вскоре уверенно нашла автобусную остановку и, сверившись с адресом, определила нужный маршрут.

Через пятнадцать минут автобус высадил на остановке. Пройдя немного дальше, они остановились перед двухэтажным зданием. Точнее, перед ними было два здания, соединённых переходом на уровне второго этажа, один корпус за другим. Диана мельком осмотрела их и обратила внимания, что балконов там нет. Неужели и дальше все её представления окажутся неверными?

Самым сложным оказалось найти вход. Первые двойные синие двери, к которым они подошли, были не просто заперты – их основательно заколотили, да и крыльцо возле них было разрушено, неухожено. Диана и мама недоуменно переглянулись и огляделись в поисках другой двери. Они прошли дальше, по дорожке, и обнаружили входную группу второго здания, с крыльцом, которым явно пользовались.

– Нам, наверное, туда, – неуверенно сказала мама.

Вместе они взяли тяжёлую сумку за две ручки и направились к этому входу. Дверь открылась, и они очутились в тёплом помещении, уставленном деревянными шкафчиками, как в детском саду.

Их увидела женщина в белом халате, и мама сбивчиво объяснила, зачем они пришли.

– Так вам не сюда, вон напротив, приёмный покой. Туда, туда, тут дети.

Мама с Дианой снова вышли на улицу, чувствуя себя немного сбитыми с толку, и отправились в указанное здание. Дверь в приёмный покой действительно было сложно найти – на ней не было никакой таблички, просто дверь и всё.

В приёмном покое пришлось провести некоторое время в ожидании врача.

Через несколько минут к ним подошла чуть полноватая темноволосая красивая женщина.

– Виктория Александровна, – представилась она маме.

Женщина внимательно изучила их документы и выписки врачей, прочитала результаты анализов, которые Диане пришлось сдавать во время каникул.

– Да уж, случай у вас, конечно, запущенный, – сказала она, но затем ободряюще посмотрела на маму Дианы и добавила: – Мы и не таких вылечивали. Но вам, мамочка, надо запастись терпением, а тебе, Диана, придётся выполнять все назначения и требования врачей. Лечение будет не быстрым. Первый курс… Так, сегодня у нас десятое… Первый курс мы закончим к июню, а потом будем смотреть.

Диане захотелось плакать – она провела месяц в больнице, и это показалось ей невероятно долгим сроком. Но до лета, до июня… Почти полгода не быть дома, не видеть родственников, друзей…

Мама тоже казалась ошарашенной, но Виктория Александровна будто бы не замечала этого.

– В санатории у нас есть прачечная. Вас предупредили сделать метки на вещах?

– Да-да, – закивала мама.

– Визиты у нас разрешены, но надо соблюдать режим, чтобы девочка не пропускала своих процедур и школьных занятий. Лучше на выходных. И бог вас упаси приносить с собой еду, булочки, печенье, сладости.

– Нельзя? – удивилась мама.

– Можно, но не стоит. Лучше фрукты везите. Яблоки, груши, апельсины. Надо восстанавливать иммунитет, вы же сами понимаете. В вашем случае обычный огурец принесёт больше пользы, чем шоколадка.

Виктория Александровна задала ещё пару вопросов, заполняя карту Дианы, а затем сказала:

– Ну что, прощайтесь, отведу Диану в отделение.

Как уже? Как это прощайтесь? Девочка и сама не знала, на что рассчитывала. Не думала же она, что мама проведёт с ней весь первый день, помогая приспособиться к санаторию.

– Переобувайся тут, – сказала врач. – Я проведу тебя через тёплый переход. А вы, отнесите сумку в отделение, напротив.

Виктория Александровна указала на вход, куда сначала было зашли Диана с мамой.

– Поставьте, и сразу уходите, родителям там нельзя находиться.

Врач подождала, пока Диана наобнимается с мамой, пока та успокоит её рыдания (не выдержала всё же, расплакалась). И повела из кабинета.

– В этом кабинете – приёмная, а также сюда будешь приходить на анализы крови, вот в соседнюю дверь. А тут рядом – место встречи родителей, когда они приезжают навестить детей, а прямо – столовая.

От столовой они повернулись к выходу, но не вышли через дверь, а поднялись по мраморным ступеням на второй этаж.

– Здесь у нас служебные комнаты – есть класс, библиотека, кабинет ЛФК, комната физиотерапии и массажа, стоматологический кабинет и здесь же кабинет главного врача.

– Ваш? – спросила Диана.

– Нет, – рассмеялась Виктория Александровна. – Я врач первого отделения. Там где лежат дети с 5 по 8 классы. А есть главный врач.

С лестничной площадки, отделённой от этажа стеклянными дверями, они свернули направо и сразу ещё раз направо, и прошли по тёплому переходу. Он был длинным и светлым, с большим количеством окон. На подоконнике у каждого окна стояли цветы в горшках, а на стенах – огромные иллюстрации детских сказок.

Дойдя до второго здания, Виктория Александровна показала на правую часть:

– Здесь у нас второе отделение. Тут малыши. С 5 лет. А нам надо вниз.

Она показала налево, на лестницу и они спустились на первый этаж и снова оказались в той самой небольшой комнате с детсадовскими шкафчиками. Около стены уже стояла её сумка. Окно в этом помещении было слишком высоким, и Диана не могла посмотреть – не ушла ли мама, может, стоит на крыльце, ждёт её.

– Подожди здесь, я позову воспитательницу, она тебе всё покажет.

Через несколько минут в вестибюль вышла женщина средних лет с мягкими чертами лица. Её волосы, тёмно-русые и слегка завивающиеся, были собраны в аккуратный пучок. Она выглядела строго, но доброжелательно. На ней был белый халат из-под которого выглядывала светлая блузка с нежным цветочным узором.

Её голос звучал тихо и ободряюще, когда она обратилась к Диане, стараясь успокоить её и создать атмосферу безопасности.

– Здравствуй, меня зовут Елена Никитична, я буду твоей воспитательницей. А как твоё имя?

– Диана, – пролепетала девочка, стараясь снова не заплакать.

– Вот и хорошо, что Диана. Пойдём, я покажу тебе твой шкафчик.

Она подвела девочку к крайнему шкафчику в ряду, перед входом на лестницу. На нём была изображена бабочка, сидящая на ромашке.

– Вот здесь ты оставишь свои верхние вещи – шапку, шарф, тёплую кофту, гамаши. Шубу и сапоги ребята оставляют в сушилке.

Елена Никитична провела её в маленькую комнату без окон, большую часть которой занимала огромная батарея. Не такая, которая в домах стоит у стены, а намного, намного больше, да ещё и в центре.

– На эту батарею можешь класть варежки, носки, под неё ставим промокшую обувь. Или, если она не сильно промокла – ставь под эту вешалку. Куртки, шубки, пальто ребята вешают вот сюда.

Диана послушно повесила свою шубку на вешалку, а бурки поставила прямо под ней на пол, оставила в шкафчике шапку, шарф, варежки и кофту, и, взяв тяжёлую сумку, направилась дальше, куда вела её Елена Никитична.

Из вестибюля они вышли в очень длинный коридор. В его левой части – было 4 двери (одна сразу напротив входа), а в правой, он казалось, никак не кончался.

– «Странно», – подумала Диана. – «С виду здание совсем не такое длинное»

– Девочки из первой палаты, подойдите сюда, – крикнула Елена Никитична куда-то вдаль, и тут же по коридору побежали три девочки.

– Это Диана, она будет в вашей палате, помогите ей освоиться.

Одна из девочек тут же подхватила сумку за вторую ручку и помогла донести её до палаты, которая располагалась слева от входа и как бы замыкала коридор.

Палата была светлой – с двумя окнами, восемь кроватей стояли изголовьями к стенам, по четыре с каждой стороны.

– Выбирай, – сказала девочка, которая помогла ей донести сумку. – Слева свободна одна кровать, рядом с моей, в середине. А справа – три. Кстати, меня зовут Катя. А ты в каком классе учишься?

– В пятом, – ответила Диана.

– И я! – воскликнула Катя, затем она показала на двух других девочек. – Это тоже Катя, она из шестого класса, но уроки у нас вместе проходят. Это Ирина, из восьмого. А ещё у нас тут Маша, она самая старшая, ей уже скоро 15 лет будет, правда учится она тоже в восьмом.

На этих словах девочки чуть-чуть хихикнули. Диана не стала выспрашивать – почему Маша учится в том же классе, что и Ира, хоть и старше. Хотя ей и было любопытно. Решила, что потом у Кати спросит отдельно – эта белокурая девочка вызывала симпатию.

– А можно я с тобой рядом буду спать?

– Конечно! – Катя снова расцвела в улыбке. – Давай разложим вещи, и я тебе всё покажу.

После того, как Диана разобрала сумку, Катя вывела её из палаты и повела по коридору.

– Прямо рядом с нами, справа, ординаторская, тут врачи и медсёстры переодеваются, пьют чай. А слева – класс, тут после тихого часа – у нас уроки. Седьмой и восьмой класс занимаются на втором этаже, в первом здании.

Девочки прошли дальше.

– В этой части палаты девочек, первая, вторая, третья и седьмая. А у мальчишек дальше – четвёртая, пятая и шестая. А между ними – наш холл. Тут мы собираемся после завтрака и до обеда. В это время в палаты заходим редко – там убираются, проводят санобработку специальной лампой.

Слева, коридор вдруг обрывался, и перед глазами Дианы открылось большое пространство без дверей, по размерам – значительно больше любой из палат.

По периметру комнаты, вдоль стен и на границе с коридором, расставлены деревянные кушетки. В одном из углов, ближе к коридору, висела книжная полка, на которой можно было увидеть несколько потрёпанных книг и пару коробочек с настольными играми. Прямо под полкой – небольшой стол. На нём стояла стеклянная пол-литровая банка с ручками и карандашами, а рядом, аккуратной стопочкой были сложены тетради, альбомы и блокноты.

В противоположном углу, рядом с правым окном, стоял телевизор на небольшой тумбочке. Несколько детей лежали или сидели на ковре, кто-то смотрел телепередачу, кто-то читал книгу, а кто-то тихонько болтал друг с другом. Увидев Диану, практически все с любопытством на неё обернулись и зашептались. Девочка смутилась.

Она чувствовала себя очень неловко. Не только потому, что она новенькая. За пару дней до поездки, мама отвела Диану к своей сестре, которая когда-то работала в парикмахерской. Проблема была одна – тётя работала мужским мастером и умела стричь только мальчиков.

– Тем лучше, – сказала мама. – Тебе проще будет самостоятельно мыть голову, и ухаживать за волосами.

В итоге, на голове Диана красовалась стильная мужская стрижка, к которой она ещё не привыкла.

– Пойдём, покажу что дальше, и вернёмся сюда, – потянула Катя её за руку.

– Итак, тут у нас стол, на котором раздают лекарства. Дальше – за палатами, процедурная, здесь делают уколы. Вот тут справа – умывальники, сначала для мальчиков, потом наш, для девочек. Напротив – туалеты.

Они дошли до двери, которая была окружена стеной из стеклоблоков.

– Сюда мы не пойдём, тут у нас кабинет Виктории Александровны и изолятор.

Девочки вернулись в холл, где Катя начала её знакомить с другими детьми. С некоторыми лично, а про некоторых просто рассказывая.

– Это Богданчик, видишь, они с нашей Катей пара, ходят вместе везде. А мальчишки, дураки, называют его каблуком, потому что он девчонку слушается.

В свой первый день Диана старалась находиться поближе к Кате, её пугало всё – она боялась заблудиться, боялась сделать что-то не то. А Катя с удовольствием ей всё показывала – была с ней и на прогулке, а затем уговорила, чтобы Диану посадили за её стол на обеде.

– Кормят тут неплохо, правда порции маленькие, – говорила Катя. – Но если не наешься, можешь попросить добавку.

Диана уже успела обратить внимание на детские тарелочки, а также на интересную нарезку хлеба – четвертинками. В их школе давали половину от срезанного куска.

– Зато на полдник наши повара дают булочки, очень вкусные, с повидлом или с творогом, – обнадёживающе сказала Катя. – Правда, некоторые девочки у нас их не едят, говорят, от углеводов толстеешь.

После обеда девочки поднялись в палату готовиться к тихому часу. Именно тогда Диана познакомилась с самой старшей соседкой – Машей.

– А это правда, что ты раньше была мальчиком, но сменила пол? – спросила она и гадко хохотнула.

– Неправда! – Диане в голову не могло прийти – как кто-то мог про неё такое подумать. Да и как это вообще возможно – изменить свой пол?

– Не обращай на неё внимания, она у нас такая, – Ирина строго посмотрела на Машу и та легла в кровать, дико смеясь.

– Если хочешь, чтобы тебя принимали за девочку, надень венок, что ли на голову, – Маша не унималась, а Диана готова была сквозь землю провалиться.

Катя решила её отвлечь.

– Ты любишь читать? У меня есть интересная книжка.

Диана обрадовалась, что здесь, как и в больнице, можно читать во время дневного отдыха, она с удовольствием взяла книгу. История действительно была интересной, но день с утра выдался насыщенным и девочка незаметно для себя уснула. Ей снилось, будто её разбудили и позвали в фойе, где стояла мама. Девочка испугалась.

– Мама, тебе же говорили, что родители должны ждать в комнате ожидания, в другом здании.

Девочка попыталась проводить маму, но та стояла и не двигалась, улыбаясь дочери. Зато в вестибюль выбежала Маша с цветами в руке.

– Любая девочка знает, что маму на 8 марта нужно поздравлять, – с этими словами Маша вручила цветы Дианиной маме, а та ещё больше расплылась в улыбке. – Тебе ещё многому нужно научиться, чтобы стать девочкой. Но может быть тебе лучше остаться мальчиком? Тогда тебе не надо будет выполнять некоторые тягостные обязанности, и можешь есть булки сколько хочешь…

Диана хотела было сказать, что она и так девочка, но не успела – Маша исчезла, а на её месте вдруг оказалась Елена Никитична.

– Диана, почему твои вещи разбросаны? Где твой шкафчик?

Девочка обернулась и увидела, что её сумка стоит посредине вестибюля, а перчатки и шапка валяются на полу. Она бросилась их собирать и начала оглядываться в поисках шкафчиках с бабочкой на ромашке, но его не было. На шкафчиках были нарисованы самолётики, стрекозы, зайчики, но бабочки не было. Мама, стоящая рядом вдруг сказала:

– Диана, просыпайся!

И девочка проснулась. Тихий час уже кончился и все одевались.

Глава 6. Режим

Постепенно, Диана осваивалась в санатории. Это оказалось делом не простым – необходимо было запомнить множество правил, установленных в учреждении с одной стороны, а также не нарушить неписанных законов, принятых в этом коллективе.

Что касается режима – он был, по крайней мере, понятным.

7.30 – Подъём

8.30-8.45 – Завтрак

9.00 – Приём лекарств

9.15-11.00 – Приём у главного врача, процедуры.

11.00 – Полдник

11.10. – 12.30. – Прогулка

12.45. – 13.15. – Обед

13.30 – 15.30. – Тихий час

15.45. – 16.00 – Полдник

16.00 – 18.00 – Учебные занятия

18.00 – 18.45 – Прогулка

19.00 – Ужин

19.20 – Приём лекарств

19.30 – Свободное время

20.30 – Второй ужин. Подготовка ко сну.

21.30 – Отбой

Казалось бы – расписано всё, надо только запомнить и действовать по правилам. Но нюансы находились практически в каждом из этих пунктов, начиная с подъёма. Официально дети должны были вставать в 7.30. Но некоторых будили ещё в начале восьмого – тех, кому назначены анализы.

В своё первое утро Диана оказалась среди разбуженных. Медсестра потрясла её за плечо и сказала:

– Иди в умывальник, возьми баночку с твоим назначением и ты знаешь что делать.

Диана не знала. Не выспавшаяся, она растерянно брела по коридору к умывальнику. Хорошо, что в там находилась санитарка и подсказала, хоть и ворча, все необходимые действия.

– Вот взрослая же, чего тут не понятного… Как будто из глухой тайги, ей богу.

Одно из первых наблюдений в санатории – практически весь медицинский персонал часто ворчит на детей, не делая поблажек даже новеньким.

После процедуры девочка вернулась в темноту палаты, и хотела было снова уснуть, как пришла медсестра. На этот раз она включила свет и начала совать сонным детям подмышку градусник.

– Просыпаемся, просыпаемся, Гаранина, не придуривайся, держи градусник…

Позже, девочка обратит внимание, что медсёстры действую разными способами в этом ритуале. Кто-то прямо в темноте аккуратно ставит градусник и уходит, таким образом давая поспать ещё несколько минуток. Кто-то зажигает ночную тусклую лампочку над входом, чтобы пробуждение было не резким, постепенным. А кто-то, не церемонясь, сразу включает верхний свет и начинает громко и настойчиво тормошить, требуя немедленной реакции.

Именно в санатории, в свою первую неделю, Диана поняла, что она «сова» – любит утром поспать. Но существовали дети-«жаворонки». О, этот подлый вид ребят, от них ожидай любой подставы. Они могли проснуться утром раньше всех, и от скуки, начинали шуметь, греметь, пытаться разбудить себе компанию.

Хорошо, что в их, первой, палате, таких не было. Все пять девочек старались доспать, пока не придут забирать градусники. Правда, некоторые из «жаворонков» могли забегать в гости.

– Ой, а вы что, ещё спите? Вот глупые!

В своё первое утро, одеваясь, Диана спросила у соседок – как часто будут поднимать на анализы.

– В следующий раз тебе их назначат через месяц, чтобы динамику оценить, – пояснила ей Катя, которую девочка, вслед за всеми скоро стала звать Ёлочкой.

– Мне мама на одежде вышила буквы – Ел и Ка, что означает Елина Катя, а ребята стали смеяться, так и пошло, – объясняла со смехом новая подружка.

Прозвище Ёлка за Катей не закрепилось – она была добродушной и улыбчивой. Ну, какая она Ёлка? Грубо же. Нет, она именно Ёлочка.

До завтрака следовало совершить несколько важных процедур – умыться, одеться и аккуратно заправить кровать. К последнему пункту предъявлялись большие требования. Нужно было перестелить простыню, чтобы на ней не было складочек и песка, встряхнуть одеяло и ровно положить его на кровати. Под него можно засунуть ночную рубашку, но не комом, а сложенную, чтобы не было бугорка. Затем необходимо постелить покрывало. И тоже не абы как. Оно не должно слишком сильно свисать по краям, поэтому в середине, вдоль всей кровати делали складочку. И надо следить, чтобы складочки у всех в палате смотрели в одну сторону.

Затем наводили порядок в тумбочках – надо было убедиться, что ничего не выглядит неопрятным. Тумбочки делили на двоих, поэтому замечание можно было получить не только за себя, но и за неопрятную соседку. С этой стороны Диане повезло. Её тумбочка наполовину принадлежала Ирине Остренковой, а эта взрослая девочка была очень аккуратной, что мотивировало и саму Диану хранить вещи в порядке, а не просто кидать щётку и мыло куда попало.

– Токарева, Турикс – на анализ крови, поторопитесь, – медсестра выдаёт направления. Надо идти в лечебный корпус. Диана помнила Виктория Александровна показывала – где берут анализы крови. Но всё же хорошо, что она не одна идёт – Олег Турикс добродушно согласился подождать Диану, по просьбе Ёлочки.

– А ты крови боишься? – спросил он по дороге.

– Неа, а ты?

– А я в обморок могу упасть! – почему-то гордо ответил мальчик.

Не упал, но очень сильно побледнел, когда красная линия побежала по стеклянной трубочке. Диана выдержала процедуру стойко. Больно, конечно, неприятно, но не так чтобы чувствовать себя плохо.

После анализа, девочка вернулась в корпус и обнаружила всех в холле.

– Больше в палаты нельзя заходить, – шепнула Ёлочка.

На работу в это время приходил воспитатель, медсёстры сменялись, предварительно встретившись с дневной сменой на коротком совещании, которое называлось «пятиминутка», где отчитывались о ночных происшествиях и указывали – на кого надо обратить внимание.

Воспитатели посылали дежурных накрывать на завтрак и все просто сидели в холле, болтали, пока не послышится топот ног дежурного, который явно бежал из столовой до их корпуса, и пока он, хриплым от бега крика, не оповестит: «Накрыто!».

После завтрака – все возвращались в холл. Дежурная медсестра выносила из процедурной деревянный ящик, разделённый на 3 отделения с надписями «Утро», «День», «Вечер» и ставила его на белый стол. Затем, в подносе расставляла прозрачные пластмассовые мензурки и наливала кипячёную воду из чайника. После этого ритуала, медсестра придвигала стул к столу и усаживалась за ним.

В каждом из отделений деревянного ящичка находились полиэтиленовые квадратные конвертики. Внутри них вставляли квадратик из клеенчатой ткани и небольшой листочек с именем и фамилией пациента и перечнем назначенных лекарств на утро, день или вечер.

Медсестра брала в руки конвертик и читала фамилию.

– Желтышева… Орбу… Кузнецов…

Вызванный, бежал к медсестре, подставлял ладошки, куда из конвертика ему высыпались лекарства и должен был сразу выпить их, запивая водой из мензурки.

А затем наступало время процедур – уколы, физиотерапия, массаж, ЛФК. Каждый знал, в какое время и куда ему нужно было идти, но воспитатель всё равно подгоняла забывчивых.

– Логинов, тебе на массаж уже надо, чего ты тормозишь?

– Ещё минуточку, я тут доиграю!

– Какое «доиграю», тебя врач ждёт!

Диана свои назначения получила после первого врачебного осмотра.

– Такой осмотр предстоит раз в месяц, – заметила Ёлочка. – Хотя, может и чаще, если вдруг что-то пойдёт не так…

– «Нет уж, лучше раз в месяц!», – подумала Диана.

Осмотра у Виктории Александровны ребята побаивались. Именно она решала – можно ли готовить пациента к выписке или нет.

Ни о какой выписке, Диана, конечно, не думала, отправляясь на свой первый приём к врачу. Она тут только второй день, какая выписка? И всё же в душе, девочка, конечно, надеялась – вдруг Виктория Александровна посмотрит анализы и скажет:

– Так иммунитет у тебя в порядке, кровь отличная, и другие анализы… Это твои врачи в больнице ошиблись. Звони маме, и отправляйся домой!

Диана даже на всякий случай вспомнила номер телефона маминой работы, чтобы позвонить сразу.

Конечно, чуда не произошло. Виктория Александровна, увидев Диану, спросила:

– Ну что, как тебе у нас?

Девочка поняла, что вопрос из тех, которые называют «дежурными», на них чаще всего отвечают односложно, без подробностей.

– Хорошо, – ответила она.

– Подними кофту и глубоко вдохни,– сказала Виктория Александровна спокойным голосом, прикладывая холодный металлический круг фонендоскопа к груди Дианы. Девочка вздрогнула, но послушно сделала глубокий вдох.

Врач медленно перемещала фонендоскоп, слушая, как бьётся сердце Дианы, как работают её лёгкие. Каждый раз, когда холодный металл касался кожи, по ней пробегала лёгкая дрожь, но девочка терпеливо стояла, ожидая окончания осмотра.

Закончив слушать, Виктория Александровна отложила фонендоскоп и села за стол. Она начала диктовать медсестре назначения.

– Курс витамина B2 и B12 по 25 уколов. 10 сеансев массажа. УФ-прогревание три раза в неделю, ЛФК – группа вторник и четверг.

Виктория Александровна перечислила также список незнакомых лекарственных препаратов, которые Диане предстояло принимать, затем повернулась к девочке.

– Для начала мы постараемся вернуть твой организм в тонус с помощью физиотерапии, лечебной физкультуры и некоторых лекарств. Начинаем сегодня.

– Она последняя? – спросила медсестра, собирая записи. – Тогда пойдём сразу со мной. Сделаем укол, и выдам лекарства, вечером уже будешь получать их вместе со всеми.

Вместе с медсестрой, девочка прошла в процедурную. Этот кабинет состоял из двух помещений. В первом стояли шкафы с лекарствами, стол, телефон и кушетка. Дверь во второе помещение закрывалась, так что можно было не стесняясь приспустить штаны для укола.

– Что такое УФ-прогревание, – спросила Диана Ёлочку, вернувшись в холл.

– Там в кабинете есть такой аппарат, в него вставляются трубочки – для рта или для носа, и надо несколько минут сидеть с этой трубочкой и греться.

Первая часть дня казалась Диане насыщенной – надо было многое успеть. Хотя на самом деле, все вместе процедуры занимали не больше 40 минут, в остальное время – необходимо было находиться в холле.

Как и упоминала Ёлочка, днём в палаты заходили только на пару минут – быстро что-то взять и тут же вернуться в холл. Санитарки проводили тщательную уборку – промывали подоконники, поверхности тумбочек, каркас кроватей, затем на несколько раз мыли полы, меняя воду. После такой уборки влажный пол казался глянцевым, а в воздухе стоял запах хлорки.

Переходя с ведром в следующую палату, санитарка включала в предыдущей кварцевую лампу – чтобы уничтожить все микробы.

– Куда ты пошёл, Парич? Не видишь, там лампа!

Лампа – это знак. В палату нельзя даже на минутку! Никто не знал – действительно ли кварцевые лучи настолько опасны, и что будет, если всё-таки войти в комнату с включенной лампой. Никто не знал, а проверять на себе не решались.

В холле каждый пытался себя занять самостоятельно. Воспитатели, конечно, напоминали о домашних заданиях, но проверяли только письменные работы, которые можно было сделать обычно минут за 10. Поэтому каждый сам решал – чем заниматься. Кто-то действительно читал учебники, кто-то смотрел телепередачи.

В настольные игры, которые стояли на полке, никто не играл – фишки и кубики оттуда давно растерялись. Даже набор шашек не был полным. У многих ребят имелись колоды карт, но их тщательно прятали от взрослых – азартные игры в санатории строго запрещены.

Зато в первую половину дня работала библиотека, книги там, хоть и старенькие, некоторые ещё 50-х годов издания, но все заботливо отреставрированные. И их было много. Так что Диана успокоилась – даже если лечение и в правду займёт пять месяцев, ей всегда найдётся что почитать.

Иногда, внимание ребят от занятий отвлекали известия, что кого-то выписывают или что прибыл новичок. Во вторник случилось сразу два этих события. К Насте Вокуевой внезапно приехали родители, и решили её забрать.

– Она же тут месяц только пролежала! – возмущались некоторые.

– И каждый день ревёт в подушку, – сообщили соседки по палате.

– Я слышала, что сама Виктория Александровна её родителям вчера звонила, рекомендовала забрать. Сказала, что такое нервное состояние мешает лечению и толка никакого не будет.

Новичок появился часов в 10, рослый мальчик 13 лет.

– Мальчишка, – разочаровано сказали Катя и Ёлочка. – У нас сейчас в отделении 36 человек. 21 девочка и 15 мальчиков. Настя уехала, и пришёл ещё один мальчик. То есть теперь 20 на 16… Когда много мальчишек – это плохо, от них жди проделок, шуток глупых.

– Вот дичь, – вырвалось у Дианы.

– Дичь? А что это значит? – с любопытством поинтересовалась Ёлочка.

– Нуууу, что-то дикое, непонятное.

– Аааа, интересное слово, надо будет запомнить!

Впрочем, новички могли появиться не только утром. На следующий день, после тихого часа, все узнали, что в пятую палату положили ещё одного мальчика. Девчачье преимущество стремительно пошатывалось, а мальчишки радовались.

– 20 на 17, – если так пойдёт и дальше, они нас догонят, переживали девочки.

К 11 часам все процедуры были пройдены, и воспитатель вела отделение на полдник, который обычно состоял из половины стакана сока и пары печений.

– Ты сейчас очень хочешь есть? – спросила её Ёлочка в первый день.

– Не очень, а что?

– Тогда спрячь печенье в карман, сохрани на вечер.

Диана не стала уточнять – зачем это надо, но сделала так, как сказала Ёлочка. Она обратила внимание, что печенье прятали в карманы многие. Но если это замечала воспитатель, то заставляла всё есть в столовой.

– Не хватало ещё тараканов в палате, ешьте здесь!

– Но я сейчас не хочу!

– Отдай тому, кто хочет…

Пойманному приходилось возвращаться за свой стол и есть всухомятку это печенье – сок то он уже выпил.

После полдника все собирались на прогулку. Кроме парочки человек, которые совсем недавно переболели и ещё не получили разрешение выходить на улицу.

Территория санатория, огороженная забором, была огромной. И гулять можно было по всему периметру – воспитатели не ограничивали перемещение. Но зимой все предпочитали идти за второй корпус.

Детская площадка, расположенная там, не произвела особого впечатления на Диану – ржавая железная горка, сломанная карусель и старенькая качель-качалка явно нуждались в реставрации, выглядели несколько уныло. Впрочем, дети находили себе развлечение – на зиму соорудили огромную ледяную горку и где-то добывали картонки из-под коробок для катания. Кто-то, чтобы не ждать очереди, скатывался и по заледенелой железной поверхности металлической горки.

Иные садились на качалку для двоих и старались перевесить напарника, отправить его вверх и нарочно задержать в этом положении, смеясь.

Если кто-то уставал бегать и кататься, можно было отдохнуть на большой веранде со скамейками по периметру. Или пойти прогуляться в сосновый бор.

Этот бор поразил Диану. Высокие величественные сосны возвышались над площадкой. В его зарослях было много пространства, чтобы играть в догонялки. Но можно было просто тихо ходить, наслаждаясь свежим воздухом и общаться.

К сожалению, Диане не разрешали долго гулять – на первые две недели ей назначили получасовой режим прогулок, так что стоило только придумать какую-нибудь забавную игру, как воспитательница уже звала в корпус её и ещё несколько ребят, с такими же ограничениями.

Дневной отдых в санатории называли «тихим часом», а не «мёртвым», как в больнице. Хотя правила совпадали – необходимо было строго лежать в кровати, впрочем, что-то тихо обсуждать с соседками не воспрещалось. Правда если кто-то забывался и начинал спорить в полный голос, то всю палату ждало наказание – книги отбирались и всех заставляли лежать с закрытыми глазами и молчать.

Диана была в восторге от того, что в свой первый день приняла верное решение и выбрала кровать рядом с Ёлочкой. Между ними было совсем небольшое расстояние, так что можно было шёпотом переговариваться и никому не мешать. А иногда они и вовсе сдвигали койки, и, придвинувшись вплотную друг к другу, почти соприкасаясь лбами, делились секретами, так чтобы не слышали ни Ирина, ни Катя, ни, тем более, Маша. Диана не доверяла этой девочке, считая, что от той можно ожидать чего угодно.

– Сдаётся мне, что это сама Маша раньше была мальчиком, – шёпотом говорила Ёлочка, после очередной неприятной проделки соседки. – Только они способны на такую дурость.

Диана кивала, она ещё сердилась на эту странную девочку.

После полдника всё первое отделение погружалось в тишину, и в коридорах редко можно было встретить кого-то из юных пациентов – шли учебные занятия. Из классов выходили только по важной причине – к чайнику попить, если слишком жажда замучила, в туалет, или в палату за забытым учебником.

В санаторий приходили учителя из школ района и старались как-то организовать процесс обучения. А это было сложно. В одном кабинете одновременно находились сразу два класса – 5 и 6 в первом корпусе, 7 и 8 – в лечебном.

Дети приезжали из разных городов, и даже из разных областей, в школах они учились по разным программам, даже учебники отличались (а некоторые вообще не привезли их с собой). Учителя как-то выкручивались – делили отведённый им час занятий на две части и, сначала давали шестиклассникам письменное задание, а пятиклассникам – объясняли новый материал. В следующий раз поступали наоборот.

Каждый день было 2 урока (как потом узнала Диана, засчитывались они как 4). Математика по понедельникам, средам и пятницам, русский – по вторникам и четвергам (в четверг ещё литература) и по пятницам. История – по понедельникам, география и биология по вторникам (у пятиклассников это называлось природоведение). В среду – иностранный язык (те, кто изучал немецкий шли заниматься в холл). У седьмого и восьмого класса было расписание немного иное – добавлялась физика. А учительница химии приходила в субботу.

Занятия заканчивались в 18.00, и в фойе начиналось столпотворение – каждый стремился первым найти свои сапоги, натянуть куртку шапку и шарф и выбежать на улицу. Вечерняя прогулка была короткой. Кроме того, на улице уже темнело, и воспитатели запрещали ходить в сосновый бор, ограничивая перемещение площадкой перед ним, которая хорошо освещалась уличными фонарями. Конечно, старшие мальчишки именно вечером старались уйти из-под надзора, и часто можно было услышать крики воспитателя:

– Парич, Ермаков!… Артём позови мне Парича и Ермакова. Всю оставшуюся часть прогулки вы будете гулять вместе со мной. Нет, не вдалеке, прямо вместе со мной, по аллее, чинно.

После ужина все также собирались в холле, и повторялась процедура вызова для получения лекарств. Воспитатели уходили домой и пациенты санатория получали по-настоящему свободное время, которое они использовали по своему усмотрению.

Можно смотреть в холле очередную серию «Просто Марии», можно во что-нибудь поиграть в палате или в классе. Самые организованные делали письменные домашние задания, по свежим следам.

Роль воспитателя в это время выполняла дежурная медсёстра, которая также находилась в холле, изредка прохаживаясь по палатам, осаждая слишком расшумевшиеся компании.

В половине девятого она выносила чайник с кефиром, наливала каждому по пол-стаканчика (тут и пригождались сохранённые печеньки) и отправляла готовиться ко сну. Вечерние процедуры не занимали много времени, но чтобы почистить зубы и умыться, требовалось отстоять очередь к раковинам – их в умывальнике было всего три. В половине десятого в палатах гасили свет, оставляя только пару лампочек ночного света в коридоре.

Конечно, подростки не могли вот так просто взять и сразу уснуть – они перешёптывались, рассказывали друг другу страшные или забавные истории, но сотрудники ночной смены пресекали эти разговоры. И вскоре санаторий погружался в полную тишину.

В выходные режим менялся. Поспать давали на полчаса больше – подъём был в 8.00. Из лечебных процедур – только выдача лекарств. Уроков не было (только восьмиклассники уходили на урок химии), зато по субботам приглашали гармониста и все разучивали детские песни.

Выходных в санатории все ждали с нетерпением. Во-первых, прогулки дольше. А во-вторых, ко многим приезжали родители. Они заходили в комнату ожидания на первом этаже лечебного корпуса, и дежурный вахтёр записывал данные ребёнка и отделения и звонил по телефону, вызывая счастливчика.

Поэтому каждый раз, когда раздавался в процедурной телефонный звонок, все напрягались – кому же повезёт в этот раз. Но существовала одна проблема – некоторые родные, не имея возможности приехать, звонили на этот телефон, чтобы поговорить с ребёнком. Приехавшим, тем временем, приходилось ждать, а ведь многие зависели от расписания электричек и междугородных автобусов, и свидание могло выйти совсем коротким.

На самом деле, посещения родителей мало ограничивали по времени – главное, чтобы ребёнок не пропускал процедуры, лекарства и вернулся в санаторий перед отбоем. Только с родственниками можно было выйти за забор, сходить в местный магазин.

В будни посетители приезжали реже, только те, кто жил в этом же городке могли навещать своих детей по вечерам после работы. Их визиты обычно проходили незаметно, во время прогулки и длились недолго.

К Диане, конечно, по будням никто не приезжал. Но перед своими первыми выходными она особо не надеялась на приезд мамы. Виктория Александровна слишком быстро заставила их попрощаться и девочка даже не успела спросить – будет ли посещение в субботу.

– «В понедельник мама уже потратилась на дорогу, когда меня привозила. Вряд ли она сможет приехать», – думала девочка перед сном в пятницу.

Но, когда с утра в субботу начали вызывать первых счастливчиков, в сердце Дианы поселилась тоска. Когда уже четвёртый ребёнок пошёл встречать родителей, девочка была готова заплакать.

– Токарева, к тебе приехали, – закричал кто-то из коридора.

Диана подозрительно посмотрела на вестника – не разыгрывает ли он её, но всё же поспешила в комнату ожиданий.

На диванчике действительно сидела мама.

Глава 7. Урок взросления

В свою первую неделю Диана думала, что роль воспитателей в санатории – просто следить за детьми, не допускать их травм на прогулке и напоминать об уроках и процедурах. По крайней мере, только этим и занимались Елена Никитична и Мария Фёдоровна – вторая воспитательница, они сменялись через каждые два дня.

В выходные девочка поняла, что воспитатели могут и провести интересное мероприятие. Например, в субботу Елена Никитична собрала всех в холле после тихого часа и предложила музыкальный ринг – разделила на команды, по палатам, и поставила задачу – кто больше вспомнит песен про зиму.

Условия игры простые – каждая команда должна в свою очередь спеть припев или куплет песни на заданную тему, а если никто не вспоминает – то команда вылетает из игры, и так, по кругу, пока не определится победитель.

Больше всех песен – целых десять, вспомнили девочки из третьей палаты. А Диана с Ёлочкой на прогулке кусали себя за локти, не в буквальном смысле, конечно.

– Ну вот же ещё, песня, на утреннике пели в детском саду, как же я не вспомнила!

Ёлочка сказала, что Елена Никитична часто проводит такие мероприятия по выходным, с ней весело.

– А Марфёд – ужасная, на новогоднем празднике собрала всех в хоровод, заставила танцевать – два притопа, три прихлопа. Вот весело то было…

Марию Фёдоровну, по прозвищу Марфёд, недолюбливали. Эта пожилая грузная женщина со строгим взглядом, если и организовывала что-то по выходным, то только викторины – задавала вопросы из книжки и ждала ответа, а если его не было, начинала стыдить:

– Да вы что, совсем ничего не знаете, вот когда я работала учителем, это даже первоклассники знали, вот это поколение, тупое растёт!

Даже Диане, хотя она очень любила викторины, не понравилось то, как Мария Фёдоровна себя вела.

– Ну, кто знает? – вопрошала она. Девочка знала ответ и сначала тянула руку, ответила один раз, второй, третий…

– Какая же ты зазнайка, совсем никому не даёшь отвечать.

Диана решила подождать в следующий раз и не тянуть руку для ответа. Но вот Марфёд задаёт вопрос:

– Как называется щётка для чистки бутылок?

И все молчат, смотрят друг на друга.

Диана ещё раз подняла руку и рискнула ответить:

– Ёрш.

Марфёд рассмеялась.

– Ну какой ёрш, ёрш – это рыбка, или пиво с водкой, а щётка называется – ёршик.

Кто-то из девочек, стремившихся угодить воспитательнице, рассмеялся, а Диана покраснела.

– Не обращай внимания, – сказала Ёлочка. – Она так часто ставит на место новеньких. По любому поводу. А вот с теми, кто провёл в санатории почти год, хорошо общается.

– Год? Разве держат в санатории год?

В разговор вмешалась Марта Лебольд, симпатичная маленькая девочка из их класса.

– У меня здесь мама раньше работала, говорит, что детей после первого курса лечения сразу выписывали, а потом, через несколько месяцев, они возвращались, и снова проходили курс. Теперь всё изменилось – новый главный врач постановил, что после первого курса, нужно дать пару недель и начать всё заново, если анализы не идеальные. А они у нас у всех не идеальные. Так что теперь ребята тут проводят больше года. У нас многие прошлой зимой поступили.

Эта информация Диане не понравилась. Она свыклась с мыслью, что придётся провести в санатории 5 месяцев. Но год… Хотя если вспомнить слова Виктории Александровны, то можно было бы и догадаться:

– «Первый курс мы закончим к июню, а потом будем смотреть».

Теперь всё стало на свои места, и девочка опечалилась. Да, санаторий оказался не таким ужасным местом, и даже Мария Фёдоровна не могла сильно испортить впечатления. Но как же новая школа, в которую первого сентября пойдёт Юля и некоторые её одноклассники? Хотелось самой там оказаться.

– Не переживай, – сказала Марта. – Может твой организм быстро к лечению адаптируется, и тебя выпишут после первого курса.

Хотелось бы в это верить.

Бывают такие дни, которые тянутся, как ириска, когда казалось – переделал уже всё, что мог, а прошло все только два часа. То первое воскресенье в санатории было именно таким днём – унылым, тягучим. Мария Фёдоровна со своими замечаниями явно не украшала его и не облегчала жизнь.

После тихого часа она заявила:

– На прогулку мы пойдём в половине шестого. Чем хотите заняться до этого?

– Мультфильмы смотреть, – закричали мальчишки.

Мария Фёдоровна включила телевизор, немного проворчав, что эти американские мультики превращают детские мозги в кисель.

Почему-то именно в тот день Диане не хотелось смотреть мультфильмы, они с Ёлочкой и Катей Смирновой пошли в палату, включили верхний свет и решили порисовать.

– Жаль, что мои фломастеры выдохлись, – сокрушалась Ёлочка.

– Я попросила маму, она в следующие выходные привезёт мне цветные карандаши, – сказала Диана. – Зато у нас есть блокноты, мама привезла.

В это время в палату буквально ворвалась Марфёд.

– Это что такое? Что вы тут делаете? – закричала она.

– Рисуем, – ответили девочки.

– Рисуют они! Ну-ка, марш в холл. Я что, за каждым должна бегать?

Девочки собрали фломастеры, взяли один из блокнотов, а остальные два Диана хотела было положить в тумбочку.

– Что это у тебя? – поинтересовалась Мария Фёдоровна.

– Блокноты, для рисования.

– А почему в тумбочке?

Этот вопрос поставил Диану в тупик – а куда же их ещё класть?

– В санатории есть правило, все тетради, блокноты, канцелярские принадлежности, которые не используются для учёбы, а также игрушки – хранятся на полке в холле или на столе. Вот же единоличница какая у нас тут! Эгоистка! Всё спрятать, чтобы никто не увидел, да? Ребята же всё заберут, да?

Диана удивилась, но Ёлочка и Катя подтвердили – их тоже заставляют оставлять альбомы в общей стопке. Пришлось положить свои новенькие блокноты туда же. Настроение было подпорчено – девочка не была жадной, и правила есть правила, но всё же можно было же сказать ей об этом как-то поделикатнее, а так действительно получалось, что она – единоличница.

Диана даже немного обиделась на девочек – почему они не предупредили её. Рисовать расхотелось.

– «Что ещё я сделаю не так в дальнейшем? Сколько раз ещё меня будут ругать за нарушение правила, которого я даже не знала?» – горько думала она.

Впрочем, на прогулке Ёлочка смогла её развеселить и девочка растаяла. После ужина, девочки снова уселись в палате – Мария Фёдоровна ушла, на дежурстве – медсестра Анна Саввична, которая не отличалась строгостью и санитарка Вера.

– Давайте в карты? – предложила Ирина, доставая колоду.

Ирина и Ёлочка научили Диану играть в «Дурака», а она в свою очередь рассказала правила «Пьяницы» – в неё научил играть дедушка.

В разгар игры в палату вошла Маша.

– О, святая троица. В карты играете? А с вами можно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.