# Тата Штерн

Саша Мацк

Иногда, чтобы найти себя, нужно потерять всё.

Пронзительная сага о Тате Штерн – женщине, которая превратила боль в искусство, а воспоминания – в волшебство. От берлинского детства до знойного Абу-Даби, от пепла утрат до света новых начал. Магазин подарков на Курфюрстендамм ждет вас: внутри – книги, истории и секрет, как собрать жизнь заново.

Предисловие

Добро пожаловать в мир Таты Штерн – женщины, чья жизнь тесно переплетена с ритмами Берлина, города, который никогда не спит, но при этом умеет хранить свои тайны. Ей немного больше пятидесяти, она – владелица магазина подарков на знаменитой улице Курфюрстендамм, месте, где старина встречается с современностью, а шум туристов сливается с тихими разговорами местных жителей.

Берлин – это не просто фон для истории Таты. Это отдельный персонаж, живой и многогранный. Город контрастов, где стеклянные небоскрёбы соседствуют с кирпичными фасадами старых фабрик, а уличные художники оставляют свои следы на стенах, которые помнят войну и разделение. Берлин – это город свободы и творчества, но также город, который хранит память о прошлом, напоминая о том, как важно ценить настоящее.

На Курфюрстендамм, одной из самых известных улиц Берлина, жизнь бьёт ключом. Здесь роскошные бутики соседствуют с маленькими кафе, где подают ароматный кофе и свежую выпечку. Именно здесь Тата создала свой маленький мир – магазин подарков, где каждый предмет имеет свою историю. От изящных свечей ручной работы до винтажных открыток, которые кажутся пришедшими из другого времени, – всё здесь говорит о том, что Тата умеет видеть красоту в мелочах, но об этом чуть позже..

Жизнь Таты – это не только магазин и Берлин. Это история о поиске себя, о любви, дружбе и потерях. Это история о том, как найти своё место в мире, который постоянно меняется, и как оставаться верной себе, даже когда всё вокруг кажется нестабильным.

Приготовьтесь погрузиться в мир Таты Штерн, где каждый день – это новый подарок, а новый город – это не просто город, а состояние души. Ведь города – это не просто точки на карте. Это живые организмы, дышащие историей, шумом, светом и тенями. Они, как зеркала, отражают состояния нашей души – то, что мы носим внутри, но не всегда решаемся назвать вслух.

Добро пожаловать в её историю.

## Маленький мир Таты

На окраине Берлина, в тихом районе, где дома утопают в зелени, а улицы кажутся такими же уютными, как и их обитатели, прошло детство Таты Штерн. Её мир был наполнен теплом и светом, как будто сама жизнь решила подарить ей идеальное начало.

Семья Таты была большой и дружной. Родители – Анна и Мартин – всегда находили время для своих детей, несмотря на занятость. Анна работала учительницей в местной школе, а Мартин был инженером, чьи руки пахли маслом и металлом после долгого рабочего дня. Старший брат Таты, Лео, был её первым другом и защитником. Он всегда знал, как развеселить сестру, даже если сам был погружён в свои подростковые заботы.

А ещё были бабушка и дедушка – Ирма и Генрих. Их дом, расположенный всего в нескольких минутах ходьбы, казался Тате настоящей сокровищницей. Бабушка Ирма пекла лучшие в мире пироги с яблоками, а дедушка Генрих рассказывал истории о послевоенном Берлине, который он знал как свои пять пальцев.

Но одним из самых ярких воспоминаний детства для Таты стали летние каникулы, которые семья проводила на солнечной Пальма-де-Майорке. Там, среди тёплых песков и шелеста пальмовых листьев, Тата и Лео устраивали свои маленькие морские приключения. Они собирали ракушки и палочки от пальмовых деревьев, мастерили из них кораблики и запускали их в прозрачные воды Средиземного моря. Соревнования были серьёзными: чья лодка доплывёт дальше всех или продержится на воде дольше остальных. Победитель получал особый приз – мозаичную плиточку.

Эти плиточки были не просто наградами, а настоящими трофеями, которые они с братом увозили домой в Берлин. Там, в родном районе, Тата и Лео вместе с друзьями продолжали своё хобби – собирали мозаичные кусочки плитки, находя их в старых дворах и на стройках. Каждый кусочек напоминал о тех тёплых днях на Майорке, о морском бризе и солнечных закатах. Вечерами они складывали свои находки, создавая из них причудливые узоры, будто возвращаясь в те беззаботные дни под звуки прибоя.

Тата была ребёнком с безудержной фантазией. Её вдохновляло всё: книги, которые она читала запоем, фильмы, которые смотрела вместе с братом, и даже обычные прогулки по району. Она могла превратить старую картонную коробку в космический корабль, а ветки деревьев – в волшебные жезлы. Но больше всего её увлекала игра в магазин подарков.

Ещё в пять лет Тата устроила свой первый «магазин» в гостиной. Она расставила на столе всё, что могла найти: бабушкины салфетки, мамины бусы, папины старые часы, игрушки и даже несколько камушков, которые она собрала во дворе. Каждому предмету она придумывала историю. «Этот камушек привезён из далёкой страны, где всегда светит солнце», – говорила она, стараясь говорить серьёзно, как настоящая продавщица.

Родители и бабушка с дедушкой стали её первыми покупателями. Они с улыбкой разглядывали её «товары», задавали вопросы и даже торговались, чтобы сделать игру ещё интереснее. Лео, хоть и ворчал, что это «детские забавы», иногда тоже присоединялся, принося свои «эксклюзивные» вещи для продажи.

Особенно Тате нравилось украшать свой «магазин». Она рисовала яркие вывески, раскладывала предметы так, чтобы они выглядели привлекательно, и даже придумывала скидки. «Сегодня у нас акция: два камушка по цене одного!» – объявляла она, и бабушка Ирма, смеясь, «покупала» их, чтобы потом использовать как пресс-папье.

Детство Таты было наполнено такими моментами – простыми, но такими важными. Она чувствовала себя частью чего-то большого и доброго, как будто весь мир был её семьёй, а её мечты – реальностью, которая ждёт своего часа.

И хотя тогда она ещё не знала, что однажды её маленький «магазин» станет настоящим, она уже тогда чувствовала, что её жизнь будет необычной. Ведь она умела видеть волшебство в самых обычных вещах, а это – редкий дар, который делает человека по-настоящему счастливым.

Так начиналась история Таты Штерн – девочки, которая верила в чудеса и знала, что даже самый маленький магазинчик может стать целым миром. Университетские горизонты

Школьные годы Таты Штерн прошли под знаком упорства и любознательности. Она всегда была одной из лучших в классе, но не потому, что стремилась к высоким оценкам, а потому, что искренне любила учиться. Её интересовало всё: от истории до литературы, от математики до искусства. Учителя часто отмечали её творческий подход к заданиям и умение видеть нестандартные решения.

Особенно Тате нравились уроки иностранных языков. Она с лёгкостью осваивала английский, а потом увлеклась французским, мечтая однажды побывать в Париже. Но больше всего её привлекали истории о других странах, их культурах и традициях. Она зачитывалась книгами о путешествиях и представляла, как однажды сама отправится в далёкие земли, чтобы увидеть всё своими глазами.

Когда пришло время выбирать будущую профессию, Тата не сомневалась. Она подала документы на специальность «Международные отношения» в Государственный университет Берлина. Её мотивационное письмо, наполненное искренним интересом к миру и желанием сделать его лучше, произвело впечатление на приёмную комиссию. И вот, в один из солнечных сентябрьских дней, Тата переступила порог университета, полная надежд и ожиданий.

Университетская жизнь оказалась калейдоскопом красок и звуков. В общежитии, где поселилась Тата, царила атмосфера интернационального братства. Её соседка по комнате, София из Греции, украсила стены винтажными постерами с античными мотивами и научила Тату плести браслеты из кожи – «чтобы чувствовать связь с морем». На полке у окна стояла коллекция миниатюрных корабликов, подаренных студентами из разных стран: японская сакура, мексиканский «день мёртвых» в стеклянном шаре, русская матрёшка-кораблик. Каждый предмет становился поводом для долгих разговоров за чаем. Тата с головой окунулась в учёбу, но ещё больше её увлекало общение с новыми людьми.

Одним из них стал Арак – парень из Индии, который приехал в Берлин, чтобы изучать международные отношения. Они познакомились на первой же лекции, когда Арак, слегка растерянный, спросил у Таты, как найти аудиторию. Его акцент и добродушная улыбка сразу привлекли её внимание. Они разговорились, и оказалось, что у них много общего: оба любили путешествовать, оба мечтали изменить мир к лучшему, и оба считали, что самое важное в жизни – это люди.

Арак стал для Таты не просто другом, а проводником в мир, о котором она раньше только читала. Он рассказывал ей о своей родине – о шумных улицах Дели, о величественных Гималаях, о традициях и праздниках, которые делают Индию такой уникальной. Тата, в свою очередь, знакомила его с Берлином, показывая не только туристические достопримечательности, но и те уголки города, которые знала только она.

Вместе они готовились к экзаменам, спорили о политике, обсуждали книги и фильмы, а иногда просто сидели в кафе за чашкой кофе, мечтая о будущем. Арак часто шутил, что однажды они откроют своё посольство, где будут помогать людям со всего мира. Тата смеялась, но в глубине души ей нравилась эта идея.

Каждую осень в университете проходил «День четырёх стихий». Тата с Араком и Софией мастерили костюмы из газет, писали стихи на трёх языках и устроили перформанс с тенями про Прометея. Победили в номинации «Самая философская идея», получив старинную карту мира.

Однако не всё в университетской жизни было так просто. Однажды Арак не сдал экзамен по французскому языку. Это стало для него настоящим ударом: обычно уверенный в себе и жизнерадостный, он вдруг замкнулся и стал молчаливым. Тата сразу заметила перемены в друге и предложила помочь ему подготовиться к пересдаче. Вечерами они вместе разбирали грамматические правила, переводили тексты и тренировали произношение. Но с каждым днём Тата всё больше замечала, как тяжело Араку даётся учёба. Его грусть и волнение перед пересдачей словно сделали из него другого человека.

Однажды вечером, когда они уже несколько часов подряд повторяли спряжения французских глаголов, Тата вдруг поняла, что нужно что-то изменить. Она отложила учебники, включила песню Pariser Tango и неожиданно для себя запела, кружась в танце:

Это Парижское танго, мсье!

Весь Париж танцует это танго, мсье!

И я с удовольствием покажу вам эти па, Ведь знаю – вы хотите танцевать с нами!

Танго, парижское танго!…

Арак сначала удивлённо посмотрел на Тату, но её искренность и весёлое настроение быстро заразили его. Он не растерялся, вскочил со стула и подхватил её в танце. Они кружились по комнате, громко смеясь и забывая о всех заботах. Музыка и смех заполнили пространство, стирая усталость и напряжение.

В тот момент они поняли, что экзамены – это лишь временные трудности, а настоящая дружба важнее любых оценок.

В разгар веселья Арак, всё ещё держась за руки с Татой, сказал:

– Однажды мы обязательно станцуем это танго в Париже. Обещаю.

– Обещаю, – ответила Тата, смеясь.

Это была дружба, настоящая дружба, в которой не было лжи, зависти и фальши. В ней была поддержка, уважение и любовь – та самая, дружеская любовь, которая становится опорой в самые трудные моменты жизни.

Помимо Арака, в жизни Таты были Марко – итальянец, собиравший часы в артобъекты, и Фрида, рисовавшая её в виде дерева с корнями в Берлинской стене. Каждую пятницу Тата приезжала к бабушке Ирме и рассказывала о лекциях, ночных экскурсиях на заброшенные фабрики, часах с циферблатом-картой. «Жизнь как тесто – рвётся, но из обрывков можно создать красоту», – отвечала Ирма.

На дне самоуправления Тата стала «деканом» и устроила лекцию под открытым небом. Студенты из Сирии и Бразилии делились историями, а потом сажали дерево дружбы. Арак, играя ректора, требовал больше кофе-машин. Но самым трогательным стал мастер-класс бабушки Ирмы: она учила печь штрудель, вспоминая послевоенный Берлин. Студенты записывали её слова как цитаты философа.

Университетские годы стали для Таты временем открытий. Она не только узнавала новое на лекциях, но и училась понимать людей, их культуру, их взгляды на жизнь. Арак стал для неё важной частью этого процесса, напоминая, что мир огромен и прекрасен в своём разнообразии.

И хотя впереди её ждало ещё много испытаний и открытий, Тата уже тогда понимала: её путь только начинается, и он будет полон удивительных встреч и событий. А пока она наслаждалась каждым днём, зная, что именно здесь, в стенах университета, она закладывает фундамент своей будущей жизни.

Песок и звёзды Абу-Даби

После окончания университета Тата Штерн стояла на пороге новой жизни. Её диплом с отличием и рекомендации преподавателей открыли перед ней двери в мир международной карьеры. Когда ей предложили работу в Абу-Даби, она, не раздумывая, согласилась. Это был шанс увидеть другую часть мира, окунуться в новую культуру и доказать себе, что она готова к большим вызовам.

Абу-Даби встретил её жарким дыханием пустыни и ослепительным блеском небоскрёбов. Город казался воплощением контрастов: древние традиции и современные технологии, бескрайние пески и роскошные фонтаны, тишина мечетей и шум оживлённых улиц. Тата быстро освоилась, хотя поначалу всё казалось непривычным – от климата до местных обычаев.

Согласно законодательству ОАЭ, работодатель предоставлял жильё своим сотрудникам, и Тата поселилась в апартаментах Sheraton Khalidiya в Абу-Даби. Эти апартаменты стали для неё настоящим домом. Белоснежные простыни были такими мягкими, что напоминали сахарную вату, а добродушный персонал создавал ощущение, что все они – одна большая семья. Каждый день начинался с дружеских улыбок и тёплых приветствий.

– Доброе утро, мисс Тата! – весело говорил Ахмед, сотрудник ресепшн, каждый раз, когда она проходила мимо.

– Доброе утро, Ахмед! Как твои дела? – с улыбкой отвечала Тата.

– Всё отлично, пока у нас такие замечательные гости! – подмигивал он.

В перерывах между работой Тата любила окунуться в тёплые воды Персидского залива. Она погружалась в солёные волны и забывала обо всём, наслаждаясь моментом. В эти мгновения она чувствовала, что живёт здесь и сейчас, в полной гармонии с собой и окружающим миром.

На работе её встретили тепло. Коллектив был интернациональным, и Тата сразу почувствовала себя частью команды. Именно там она встретила Юсуфа. Он был её коллегой, уроженцем ОАЭ, который, как и она, увлечённо занимался международными проектами. Юсуф был спокойным, уверенным в себе человеком с мягким чувством юмора.

Их первая встреча произошла в офисе, когда Тата, немного растерянная, искала нужный кабинет.

– Вы, наверное, новенькая? – с улыбкой спросил Юсуф, подходя к ней.

– Да, я Тата. Только что из Берлина, – ответила она.

– Юсуф. Рад познакомиться. Пойдём, я покажу тебе, где наш отдел.

Так началась их дружба. Сначала это были разговоры о работе, потом – о жизни, мечтах и планах. Юсуф рассказывал Тате о своей культуре, о важности семьи и традиций, но при этом подчёркивал, как ему нравится открытость и многообразие мира. Тата делилась с ним историями о Берлине, о своей семье и мечтах объединить людей из разных уголков планеты.

Постепенно их дружба стала приобретать новый оттенок. Всё началось с маленьких жестов, которые сначала казались случайными. Однажды Тата обнаружила на своём столе маленькую шоколадку. Никакой записки, никакого намёка на то, кто оставил этот сладкий сюрприз. На следующий день – ещё одна.

Сначала Тата думала, что это случайность, но когда на третью шоколадку появилась маленькая записка всего с одним словом «Счастье», она поняла, что это не случайно.

Со временем шоколадки стали сопровождаться всё новыми и новыми записками с тем же простым, но глубоким словом. В ответ Тата начала оставлять Юсуфу небольшие четверостишия собственного сочинения, пряча их в его рабочие бумаги или оставляя на его столе. Её увлечённость литературой и начитанность позволяли ей легко собирать слова в красивые строки, полные тепла и скрытых смыслов. «В одном слове – свет, В одном взгляде – мир.

Ты оставил след,

Что согреет эфир.»

Юсуф с радостью находил её послания и начинал оставлять ответные записки. Слова стали мостиком между ними, превращая обычные рабочие будни в нечто большее. Постепенно их переписка превратилась в обмен настоящими стихами обо всём на свете – о любви, о мечтах, о жизни.

Однажды, после особенно сложной недели на работе, Юсуф предложил Тате прокатиться по ночному Абу-Даби.

– Нужно немного развеяться, что скажешь? – спросил он с хитрой улыбкой.

– Почему бы и нет? – согласилась Тата, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение.

Они сели в кабриолет Юсуфа и отправились навстречу ночному городу. Ветер развевал волосы Таты, а городские огни отражались в её глазах. Ночное небо над АбуДаби было чистым и звёздным, словно кто-то разбросал по нему россыпь драгоценных камней.

– Посмотри туда, – Юсуф указал на небо. – Видишь это созвездие? Это Орион. В детстве я часто смотрел на него и мечтал о путешествиях.

– А я мечтала о таких вот ночах, – ответила Тата, не отводя глаз от звёзд. – Знаешь, днём я наслаждаюсь золотым песком Абу-Даби, а ночью – его звёздами. Это удивительное чувство.

Они остановились на одной из пустынных дорог, чтобы просто посидеть и полюбоваться ночным небом. В тишине пустыни, под звёздным небом, их взгляды встретились, и в этот момент Тата поняла, что их дружба стала чем-то большим. Юсуф аккуратно взял её за руку, и они просто сидели, наслаждаясь этой тишиной и новым, ещё не до конца осознанным чувством.

На следующий день в Sheraton Khalidiya Тата снова встретила Ахмеда на ресепшн.

– Как прошёл вечер, мисс Тата? – с улыбкой спросил он.

– Незабываемо, – ответила она. – А как твой день?

– Жизнь прекрасна, когда видишь счастливые лица наших гостей, – сказал Ахмед, подмигнув.

Жизнь в Абу-Даби шла своим чередом. Тата погружалась в работу, наслаждалась новыми открытиями, но в сердце всегда оставалось место для воспоминаний о друзьях. Арак, её друг из университета, вернулся в Индию, и хотя они продолжали переписываться, его письма приходили всё реже. Сначала Тата не придавала этому значения – у всех бывают периоды занятости. Но потом недели молчания превратились в месяцы. Она писала ему, спрашивала, как дела, но ответов не было.

Однажды вечером, сидя на балконе своих апартаментов и глядя на звёзды, Тата поняла, что жизнь – это череда встреч и расставаний. Арак был важной частью её прошлого, и она всегда будет благодарна ему за дружбу и поддержку. Но сейчас её сердце принадлежало Юсуфу, а будущее было здесь, в Абу-Даби, где песок пустыни смешивался с морским бризом, а звёзды светили так ярко, что казалось, будто они совсем близко.

Тата написала Араку ещё одно письмо. Короткое, но искреннее: «Я надеюсь, что у тебя всё хорошо. Знай, что я всегда здесь, если тебе понадобится друг.» Она отправила послание и улыбнулась. Жизнь продолжалась, и впереди её ждало ещё много удивительных моментов.


Амалия Смарт

Жизнь Таты в Абу-Даби с каждым днём становилась насыщеннее. Она продолжала интересоваться новыми проектами и находила способы глубже погружаться в культуру страны, которая постепенно становилась ей родной. Одним из таких проектов стало сотрудничество с Государственным университетом АбуДаби, куда приглашали специалистов разных профессий для проведения открытых лекций для студентов. Тата с радостью согласилась участвовать, ведь это был ещё один шанс делиться своими знаниями и опытом в области международных отношений.

В тот день Тата читала лекцию о дипломатических отношениях ОАЭ с европейскими странами. Она увлечённо рассказывала студентам о тонкостях международных переговоров, о культурных различиях, влияющих на политику, и о том, как страны находят общий язык, несмотря на традиционные различия.

Когда её выступление закончилось, Тата решила остаться на следующую лекцию. Интерес к искусству никогда не покидал её, а когда она увидела в программе лекцию по истории искусств Америки, то сразу же решила, что останется послушать. Лекцию вела Амалия Смарт, ровесница Таты, модная, утончённая женщина с яркой индивидуальностью. Её харизма чувствовалась с первого слова.

Когда Амалия вышла к аудитории, она быстро завладела вниманием зала. Её голос был уверенным, поставленным, с лёгкой аристократической ноткой.

– История искусств Америки включает следующие основные этапы: – начала она, чётко выговаривая каждое слово:

До колонизации. На территории США процветало изобразительное искусство американских индейцев.

Колониальная эпоха…

Зал замер. Студенты, привыкшие к лекциям, во время которых можно было украдкой шепнуться с соседом, сидели неподвижно, боясь пропустить хоть одно слово. Даже Тата, привыкшая к академическим выступлениям, почувствовала, как её захватывает поток информации.

Амалия умело вплетала в лекцию не просто исторические факты, но и целые истории, наполняя каждое событие смыслом, придавая ему живость и эмоции. В тот момент у Таты возникло острое желание быть немного ближе к искусству. Какое-то время она позволяла себе любить его на расстоянии, но сейчас ей захотелось окунуться глубже, понять и прочувствовать его так, как чувствовала Амалия.

После официальной части мероприятия был организован фуршет. Это был идеальный момент для неформального общения. Тата воспользовалась случаем и подошла к Амалии.

– Я просто не могла уйти, не поблагодарив вас лично. – искренне сказала Тата, протягивая руку. – Ваше выступление было потрясающим.

Амалия чуть приподняла бровь и улыбнулась, принимая рукопожатие.

– Благодарю, приятно слышать. – ответила она с лёгкой улыбкой. – Вы ведь тоже читали лекцию сегодня?

– Да, о дипломатических отношениях ОАЭ и Европы. Но теперь мне хочется узнать больше об искусстве.

– Тогда я вам рекомендую посетить Национальную галерею Абу-Даби. – подмигнула Амалия. – Это одно из тех мест, где можно почувствовать искусство не только глазами, но и сердцем.

Этот короткий разговор стал началом дружбы, но ещё не привёл их к близкому общению. Однако судьба явно не собиралась оставлять их на расстоянии.

Несколько недель спустя, когда Тата вернулась к повседневной работе, она не ожидала, что вновь столкнётся с Амалией, да ещё и в таком неожиданном месте.

Это был обычный рабочий день. Тата шла по коридору своего офиса, сосредоточенно просматривая документы. Вдруг она услышала знакомый голос и, подняв глаза, увидела Амалию, стоящую в переговорной комнате.

– Ну надо же, какое совпадение! – воскликнула Тата, остановившись в дверях.

Амалия рассмеялась:

– О, мисс дипломатия!

– Мисс искусство! – подыграла Тата.

Оказалось, что Амалия сотрудничала с Министерством культуры ОАЭ, и сегодня пришла обсуждать проект, связанный с международными выставками. Тата и Амалия переглянулись и сразу поняли: это судьба.

После переговоров они решили выпить кофе в кафе неподалёку. Их разговор был живым, лёгким, словно они знакомы всю жизнь.

– Я с детства обожала искусство, – рассказывала Амалия, помешивая свой капучино. – Но я никогда не могла просто смотреть на картины. Мне всегда хотелось знать их истории: кто их создавал, зачем, в каких условиях.

– Вот почему твоя лекция была такой захватывающей! – поняла Тата.

– А ты всегда интересовалась дипломатией?

– Да, но знаешь, чем больше я живу в Абу-Даби, тем больше понимаю, что хочу изучать не только политику, но и культуру. Мы живём в мире, где границы размываются, и именно культура соединяет нас.

– Вот это ты дипломатично сказала! – подмигнула Амалия.

Они смеялись, обсуждали работу, говорили о книгах и планах. Этот вечер стал началом настоящей дружбы, той, где обе вдохновляли друг друга, развивали и наполняли новыми идеями.

С тех пор Тата и Амалия стали неразлучны. Они дополняли друг друга: одна жила дипломатией, другая – искусством, и это создавало удивительный баланс. Их разговоры становились всё глубже, а дружба крепче.

– Ты учишь меня смотреть на мир иначе, – призналась Тата как-то раз.

– А ты учишь меня понимать, что искусство – это тоже дипломатия, – ответила Амалия.

Так Тата приобрела не только новую подругу, но и ещё одну дверь в удивительный мир искусства, в который Амалия была её проводником.

Амалия Смарт приехала в Абу-Даби по контракту после окончания Университета Парижа, где изучала историю искусства. Ещё во время обучения она мечтала путешествовать и исследовать влияние искусства на культуру разных стран. Когда ей предложили работу в Министерстве культуры ОАЭ, она почти не раздумывала. Это был новый вызов, новые горизонты, возможность заниматься любимым делом в другой части света.

По контракту она должна была провести в Абу-Даби два года, но, окончив свой первый проект, поняла: она не хочет уезжать. Этот город, полный контрастов – горячий песок пустыни и холодные стеклянные небоскрёбы, вековые традиции и современные технологии – очаровал её. Здесь она чувствовала, что может не просто работать, а реально влиять на развитие культуры.


Амалия приехала не одна. Её муж, Александр, также однокурсник, получил контракт в одной из международных консалтинговых компаний и переехал вместе с ней. Они давно поняли, что их объединяет не только любовь, но и схожий взгляд на жизнь. Они верили, что жизнь – это не просто работа, но и возможность исследовать мир, делая его лучше.

Их брак был крепким, основанным на взаимопонимании и поддержке. Амалия могла часами рассказывать Александру об истории какого-нибудь шедевра, а он, несмотря на свою более рациональную натуру, всегда внимательно слушал, задавал вопросы, иногда спорил, но в итоге соглашался, что искусство – это не просто картины и скульптуры, а способ понимать мир.

Когда Тата и Амалия подружились, естественно, что вскоре познакомились и их возлюбленные. С первых же встреч Александр и Юсуф нашли общий язык, обсуждая политику, экономику и международные проекты, а Тата и Амалия тем временем могли углубляться в искусство, литературу и мечты.

По выходным они стали кататься на велосипедах. Это был способ сбежать от рабочей рутины, насладиться простыми радостями жизни и почувствовать свободу. Они мчались по набережной, наслаждаясь морским бризом, пересекали пустынные дороги, любуясь закатами. В эти моменты не существовало ни работы, ни обязанностей – только скорость, ветер и дружба.

Однажды за чашкой кофе в одном из уютных кафе возникла идея создать литературный клуб. Все четверо любили книги, и обсуждения на их встречах всегда выходили далеко за пределы прочитанного. Так родился «Книжный вечер в АбуДаби».

На первой встрече они выбрали книгу, договорились, что прочтут её за 2-3 недели, а затем соберутся снова, чтобы обсудить. Но клуб быстро начал расти: сначала друзья пригласили соседей, затем коллег, а позже к ним стали присоединяться новые люди, услышавшие об их встречах от знакомых.

На этих вечерах они не просто обсуждали книги, но и читали стихи. Особенно Тата, чьи строки никого не оставляли равнодушными.

Когда кто-то впервые предложил прочитать свои стихи вслух, Тата долго колебалась. Но когда она наконец поднялась, взяла листок и заговорила, в зале наступила полная тишина, все слушали ее, Тату Штерн. Её голос был твёрдым, но наполненным эмоциями, а слова – проникновенными, глубокими.

Её стихи рассказывали о мечтах, о детстве, о жизни в новом городе, о людях, которых она встречала. После каждого её выступления в зале наступало молчание. Люди будто переваривали услышанное, впитывали каждое слово. Потом раздавались аплодисменты, а Тату окружали с вопросами, благодарностями, восхищёнными взглядами.

С каждым месяцем клуб становился всё больше, а его встречи – всё масштабнее. В такие моменты Тата любила мечтать. Она представляла, как в её магазине подарков, по-прежнему вымышленном, собираются люди.

В её мыслях это был маленький уютный магазинчик, украшенный гирляндами, где в рождественские дни дети и их родители выбирают подарки, а приглашённый гость читает рождественские сказки. Она видела, как дети сидят на мягких коврах, как родители улыбаются, потягивая горячий шоколад, как в воздухе витает запах корицы и апельсинов.

Эта мечта согревала её. Она знала, что пока это только воображение, но ведь когда-то и её «магазин» в детстве начинался со стола в гостиной.

Кто знает, возможно, когда-нибудь он станет реальным?

Тата по-прежнему не переставала мечтать, но теперь она умела наслаждаться моментом.

С книгами, друзьями, поэтическими вечерами, ночными поездками на велосипедах и бликами солнца на песках пустыни.

Она была счастлива.

Возвращение домой

Известие о болезни бабушки Ирмы стало для Таты ударом. Она всегда казалась такой сильной, такой неуязвимой – женщиной, которая пережила войну, строила жизнь с нуля и всегда находила в себе силы улыбаться. Но теперь всё изменилось. Рак. Слово, которое звучало как приговор, повисло в воздухе, заставляя Тату чувствовать себя беспомощной.

Не раздумывая, Тата приняла решение вернуться в Берлин. Она знала, что не сможет простить себе, если не проведёт последние месяцы или недели рядом с бабушкой. Юсуф поддержал её, хотя в его глазах читалась грусть. Они оба понимали, что это будет не просто разлука, а испытание для их отношений.

Перед отъездом в Берлин Тата и Юсуф сидели на берегу Персидского залива, где песок, ещё хранящий дневное тепло, смешивался с прохладой ночного бриза. Звёзды отражались в воде, словно рассыпанные алмазы, а волны шептали что-то неуловимое, будто пытались утешить.

– Ты уверена, что хочешь ехать одна? – спросил Юсуф, не отпуская её руку. Его голос звучал мягко, но в нём дрожала тревога.

– Мне нужно быть с ней, – ответила Тата, глядя на горизонт. – Бабушка… она всегда была моим якорем. А теперь… – Голос её сорвался, и она замолчала, сжимая пальцы Юсуфа.

Он обнял её за плечи, притянув ближе.

– Она сильная. Ты ей нужна. И я здесь, всегда.

Тата кивнула, но внутри всё сжималось от боли. Не только из-за бабушки.

– Юсуф… я поссорилась с Амалией, – выдохнула она неожиданно, словно слова жгли её изнутри.

– Что случилось? – удивился он.

Она закрыла глаза, вспоминая их последний разговор. Амалия, обычно такая сдержанная, кричала, что Тата «предала их идеи», отказавшись поддержать её новый проект.

– Она хотела, чтобы я ушла с работы, посвятила себя искусству. Говорила, что я «зарываю талант в политике». А я… я не смогла объяснить, что не готова всё бросить.

– Тата сжала кулаки. – Мы обе сказали много лишнего.

Юсуф молча погладил её волосы.

– Дружба – это не только общие мечты, Тата. Иногда это умение принимать выбор друг друга, даже если он непонятен.

– А если этот выбор разъединяет? – голос её дрогнул.

Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнули огоньки далёких звёзд.

– Тогда вы найдёте новый путь. Как эти волны – они всегда возвращаются, даже если отступают.

Тата прижалась к его плечу, чувствуя, как тревога медленно растворяется в его тепле.

– А мы? – прошептала она. – Мы тоже найдём путь?

Юсуф коснулся её подбородка, заставляя встретиться взглядом.

– Мы уже нашли его. Ты – моя путеводная звезда. Где бы ты ни была, я буду ждать.

Они замолчали, слушая, как море переписывает их тишину на свой древний язык. В ту ночь Тата поняла: даже в разлуке есть сила – вера, что те, кто дорог, остаются в каждом твоём шаге.

Первые дни в Берлине были тяжёлыми. Бабушка Ирма, всегда такая энергичная, теперь лежала в постели, слабая и бледная. Тата проводила с ней каждый день, разговаривая, читая ей книги, вспоминая детство. Бабушка, несмотря на боль, старалась шутить и утешать внучку:

– Не грусти, моя девочка. Я прожила долгую и счастливую жизнь. А ты – моя гордость.

Однажды, когда закат окрасил комнату в янтарные тона, бабушка дрожащей рукой достала из шкатулки старинный медальон. Он был выполнен в виде крошечной книги, обтянутой потёртой кожей с позолоченными уголками.

– Это для тебя, – прошептала она, вкладывая медальон в ладонь Таты. – Он всегда должен быть с тобой.

Тата повертела в руках изящный кулон, ощущая холод металла.

– Он красивый… Но зачем? – спросила она, удивлённо подняв брови.

Бабушка слабо улыбнулась, и в её глазах мелькнула искра былой озорности.

– Это не просто украшение, детка. Медальон хранит секрет.

– Секрет? – Тата прищурилась, пытаясь разглядеть загадку в миниатюрных страницах.

– Таких медальонов в мире всего несколько пар, – продолжила бабушка, проводя пальцем по гравировке на обложке. – У каждой «книги» есть вторая половина. А чтобы узнать тайну… – Она ловко нажала на корешок, и медальон раскрылся, как настоящая книга. Внутри, среди искусно вырезанных символов, виднелось крошечное отверстие, похожее на замочную скважину.

– Сюда нужно вставить жемчужину, – объяснила бабушка, и её голос стал таинственным, словно она рассказывала сказку. – Но не простую. Ту, что найдётся только в месте, где соединяются прошлое и настоящее.

– Как в детских легендах? – рассмеялась Тата, но смех замер, когда она встретила серьёзный взгляд бабушки.

– Это не легенда, – покачала головой Ирма. – Медальон ведёт к тому, что я оставила для тебя… То, что поможет тебе, когда ты почувствуешь себя потерянной.

Тата сомкнула пальцы вокруг кулона, чувствуя, как её сердце учащённо бьётся.

– А где искать жемчужину?

– Ты поймёшь, когда придёт время, – ласково провела бабушка рукой по её щеке. – Просто помни: даже в самой тёмной ночи есть звёзды, которые светят лишь для тебя.

Юсуф стал для Таты опорой в это трудное время. Они общались каждый день: писали длинные письма, звонили, делились своими мыслями и чувствами. Юсуф даже прилетел в Берлин на неделю, чтобы поддержать Тату. Их встреча была наполнена теплом и нежностью. Они гуляли, сидели в кафе, где Тата когда-то играла в магазин подарков, и просто молча держались за руки, понимая, как сильно им не хватает друг друга.

Но отпуск Юсуфа закончился, и ему пришлось улетать обратно в Абу-Даби. Провожая его в аэропорту, Тата чувствовала, как её сердце разрывается на части. Она понимала, что это необходимо, но это не делало расставание легче.

После отъезда Юсуфа жизнь Таты стала ещё сложнее. Бабушка Ирма слабела с каждым днём, и Тата проводила всё больше времени у её постели. Она старалась быть сильной, но внутри её души бушевала буря. Любовь на расстоянии, которая поначалу казалась романтичной, теперь становилась всё более тяжёлой. Письма и звонки уже не могли заменить живого общения, и Тата чувствовала, как расстояние между ней и Юсуфом растёт, даже если они этого не хотели.


Через несколько месяцев бабушка Ирма ушла из жизни. Для Таты это стало огромной потерей. Она чувствовала, как будто часть её самой ушла вместе с бабушкой. Всё вокруг напоминало о ней: старые фотографии, запах пирогов, которые она больше не будет печь, и даже тишина в доме, которая теперь казалась такой громкой. Медальон-книжка, спрятанный под одеждой, жёг кожу, словно напоминая о нераскрытой тайне.

Тата оказалась на распутье. Она не знала, что делать дальше. Возвращаться в АбуДаби к Юсуфу? Остаться в Берлине, чтобы быть ближе к семье? Или начать всё с нуля, найти новое направление в жизни?

Юсуф, как мог, поддерживал её, но даже его слова утешения уже не приносили того облегчения, что раньше. Тата понимала, что их отношения меняются. Любовь на расстоянии, которая когда-то казалась такой романтичной, теперь стала испытанием, которое они, возможно, не смогут выдержать.

Однажды вечером, сидя в своей старой комнате и глядя на звёзды за окном, Тата почувствовала, как её сердце наполняется тихой грустью. Она взяла медальон и открыла его, вглядываясь в загадочное отверстие.«Где же ты, жемчужина?» – подумала она, вспоминая слова бабушки.

Внезапно её взгляд упал на старую шкатулку, где лежали безделушки из детства. Среди них – перламутровая пуговица от платья Ирмы, похожая на крошечную жемчужину. Рука Таты дрогнула, когда она поднесла её к медальону. Но пуговица оказалась слишком большой.

– Самое главное – быть верной себе, – прозвучал в памяти бабушкин голос.

Тата взяла блокнот и начала писать. Сначала это были просто мысли, потом – планы, мечты, идеи. Она не знала, что будет завтра, но знала, что должна найти свой путь. И, возможно, этот путь начнётся с того, что она откроет свой магазин подарков – тот самый, о котором мечтала ещё в детстве.

А пока она просто дышала, вспоминая бабушку, Юсуфа, Арака, Амалию и всех, кто был частью её жизни. Медальон тихо покачивался на груди, обещая, что однажды её терпение будет вознаграждено. Мир всё ещё полон возможностей. Нужно только найти в себе силы сделать шаг вперёд.

Парижские огни

Решение расстаться с Юсуфом далось Тате нелегко. Они оба понимали, что расстояние и обстоятельства постепенно превращали их любовь в тень прошлого. После долгих ночных разговоров, где слова тонули в тишине, а слёзы сливались с шёпотом «прости», они отпустили друг друга. Тата знала: возвращаться в Абу-Даби – значит пытаться вдохнуть жизнь в то, что уже стало воспоминанием. Там оставался Юсуф, её работа, друзья… но не её будущее. Берлин же манил возможностью начать заново – там, где корни её детства и последний взгляд бабушки Ирмы.

…

Тата вернулась к жизни в Берлине, устроившись на работу в международную компанию, которая занималась культурными проектами. Работа была интересной, но после потери бабушки Ирмы и после расставания с Юсуфом, всё давалась ей тяжело. Родители и брат Лео старались поддерживать её, однако Тата чувствовала, что ей нужно что-то большее – что-то, что наполнит её жизнь смыслом.

И вот, спустя несколько месяцев, её отправили в командировку в Париж. Когда Тата узнала об этом, её сердце ёкнуло. Париж – город, о котором она мечтала с самого детства, город, который она представляла себе, читая книги и смотря фильмы. И вот она ехала туда в декабре, когда город превращается в настоящую рождественскую сказку. Теперь она стояла на площади Трокадеро (одна из главных достопримечательностей города, расположенная на самой высокой точке холма Трокадеро и известна тем, что с неё открывается вид на Эйфелеву башню, которая возвышается напротив, над мостом через Сену) и декабрьский ветер кружил снежинки в вальсе. Воздух пахнул жареными каштанами, корицей и надеждой.

Рождественская ярмарка у подножия башни напоминала иллюстрацию из сказки. Деревянные домики, украшенные гирляндами, светящиеся шары, смех детей, тянущих родителей к сладостям. Тата купила стаканчик глинтвейна, и тепло разлилось по телу, смягчая грусть. Она ела клубнику в шоколаде, наблюдая, как влюблённые целуются у катка, а старик в клетчатом шарфе продаёт ёлочные игрушки ручной работы. «Все здесь счастливы… или это я стала видеть мир иначе?» – подумала она, сжимая в кармане медальон.

Воспоминания настигли её у Сены. Когда-то, помогая Араку зубрить французские глаголы, они мечтали о Париже. «Мы будем танцевать в Париже!» – дал он обещание Тате, а она – ему в ответ. Теперь она стояла здесь, а его след растворился в годах молчания. Но Париж, как и обещал, лечил. В кафе на Монмартре, где художники писали портреты за бокалом вина, она вдруг поняла: даже в одиночестве можно найти отголоски старой мечты.

В перерывах между работой еще одним волшебным моментом стало посещение Галереи Лафайет. Этот торговый центр, ĸоторый ĸаждое Рождество превращался в сĸазочный дворец, поразил её до глубины души. Огромная ёлĸа, уĸрашенная тысячами огней, висела под стеĸлянным ĸуполом, а воĸруг неё ĸружились люди, словно герои рождественсĸой сĸазĸи. Витрины были наполнены подарĸами – от изящных уĸрашений до росĸошных аĸсессуаров, от винтажных безделушеĸ до современных устройств.

Тата стояла среди этого велиĸолепия и вдруг почувствовала, ĸаĸ её сердце наполняется теплом. Она вспомнила свою детсĸую мечту – магазин подарĸов, ĸоторый она устраивала в гостиной, расставляя на столе всё, что могла найти. Она вспомнила, ĸаĸ бабушĸа Ирма играла роль поĸупательницы, ĸаĸ родители поддерживали её фантазии, ĸаĸ Лео приносил свои «эĸсĸлюзивные» вещи для продажи.

И тогда она поняла: её мечта ниĸогда не умирала. Она просто ждала подходящего момента, чтобы снова заявить о себе. Тата вдруг осознала, что её жизнь – это не просто череда событий, а путь ĸ тому, что действительно важно. И её магазин подарĸов – это не просто детсĸая игра, а часть её самой, её способ делиться радостью с другими.

Она вышла из Галереи Лафайет, чувствуя, ĸаĸ в её душе что-то изменилось. Париж, ĸоторый ĸогда-то был для неё просто мечтой, теперь стал местом, где она нашла себя. Она знала, что впереди её ждут непростые решения и много работы, но таĸже понимала, что это её путь.

Возвращаясь в отель, Тата смотрела на огни Парижа и улыбалась. Она знала, что её мечта о магазине подарĸов – это не просто воспоминание из детства. Это её будущее. И она готова сделать всё, чтобы оно стало реальностью.

А поĸа она просто наслаждалась моментом, чувствуя, ĸаĸ рождественсĸая магия наполняет её сердце надеждой. Ведь самое главное – верить в чудеса, даже если ты уже давно не ребёноĸ.

В отеле, она достала блокнот. Страницы заполнялись словами: о бабушке Ирме, о волнах Персидского залива, о звёздах Абу-Даби. Она писала до тех пор, пока пальцы не онемели от усталости, а за окном наступал рассвет.

На следующий день она отправилась в Лувр. В зале с картинами Ренуара Тата задержалась у полотна «Бал в Мулен де ла Галетт». Танцующие пары, блики света на платьях, улыбки – всё это напомнило ей обещание Арака. «Жизнь – это танец, даже если партнёр исчез» – подумала она и улыбнулась.

Перед отлётом она купила открытку с Эйфелевой башней и надписала её Амалии: «Спасибо за всё. Возможно, скоро увидимся». Не отправив, сунула в сумку – как напоминание, что некоторые слова лучше произносить вслух.

Снег кружился за окном такси, словно миллионы крошечных фонариков, зажжённых невидимой рукой. Тата прижала ладонь к холодному стеклу, наблюдая, как огни Елисейских Полей растворяются в белой метели. Машина мягко покачивалась на неровностях, а запах соснового освежителя смешивался с ароматом влажной шерсти от её шарфа.

– Direction Aéroport Charles de Gaulle, s'il vous plaît (Аэропорт Шарль де Голль, пожалуйста),– сказала она, сбрасывая снег с рукава.

– Bien sûr, madame! (Конечно, мадам!)– Таксист, мужчина лет сорока с седыми прядями в чёрных кудрях, повернулся, улыбаясь. В свете салонной лампы блеснула золотая цепочка с подвеской в виде крошечной ладони. – Вы из Германии? – спросил он на ломаном английском, трогая с места.

– Да, из Берлина. – Тата кивнула, разглядывая фотографии, прикреплённые к солнцезащитному козырьку. Там, среди снимков с Эйфелевой башней и Лазурным берегом, красовалась весёлая семейная хроника: мальчишки в футболках какого-то футбольного клуба лизали мороженое, беременная женщина в цветочном платье смеялась, обняв седого мужчину, похожего на водителя.

– А я – настоящий парижанин! – Он ткнул пальцем в фото, где двое ребят лет шести и восьми строили рожицы в объектив. – Мои сорванцы: Луи и Антуан. И вот… – бережно провёл рукой по снимку с женой, – Софи ждёт третьего. Через месяц уже!

Голос его звенел гордостью, как колокольчик на рождественской ярмарке. Тата невольно улыбнулась:

– Поздравляю. У вас большая семья.

– О да! – Он оживился, лихо обгоняя грузовик. – Мои родители живут в двух кварталах, сестра – через реку. По воскресеньям у нас дзинь-дзинь! – засмеялся, изобразив звон бокалов. – Шум, гам, дети бегают… Иногда устаю, конечно. – Постучал пальцем по виску. – Но без этого – как хлеб без масла. Пусто.

Тата кивнула, глядя на мелькающие огни аэропортских указателей. В её груди ёкнуло: бабушка Ирма всегда говорила то же самое за воскресным штруделем.

– А у вас есть дети, мадам? – Таксист бросил взгляд в зеркало.

– Нет… – Она потрогала медальон под свитером. – Пока нет.

– О, не волнуйтесь! – Он махнул рукой, будто отгоняя её грусть. – У Софи тоже было «пока нет» до тридцати пяти. А теперь – бам-бам-бам! – рассмеялся, хлопая ладонью по рулю в такт словам. – Всё придёт вовремя. Вы замужем?

Тата замерла. Тень Юсуфа мелькнула в памяти: их последний танец под звёздами Абу-Даби, слова «я буду ждать», которые теперь казались эхом из другого мира.

– Нет. Был… друг. Далеко.

– Ах, любовь… – Таксист вздохнул театрально, поворачивая на съезд к терминалу. – Она как парижский дождь. То льёт, как из ведра, то исчезает, оставляя лужи для раздумий. – Он подмигнул, явно довольный своей метафорой. – Моя Софи тоже сначала говорила «просто друг». А потом – бум! – сделал взрыв руками. – Свадьба, дети, семейные ужины … – засмеялся.

Тата улыбнулась, наблюдая, как он достаёт телефон и листает галерею одним пальцем, не сводя глаз с дороги.

– Смотрите! – протянул он аппарат назад. На экране – крошечная ручка в папиных ладонях. – Это Антуан, старший. Первые шаги делал, держась за мои бамперы! – постучал по рулю. – А это Луи – в прошлом году выиграл школьный турнир по шахматам. Говорит, будет как Каспаров! Хотя… – понизил голос, – между нами, больше любит в футбол гонять.

Тата смеялась, листая фото: мальчишки лепили снеговика во дворе, жена вязала на скамейке под каштаном, вся семья махала с балкона, усыпанного геранью. Кадры пахли жареным миндалём, детским шампунем и свежеиспечённым багетом.

– Вы счастливый человек, – сказала она, возвращая телефон.

– И вы будете, – уверенно парировал он, замечая её задумчивый взгляд. – Вижу же – доброе сердце. Такие люди как магниты для счастья. – Он притормозил у вылета, доставая чек. – Знаете, моя бабушка говорила: «Семья – это не только кровь. Это те, ради кого ты хочешь печь по утрам круассаны». – Подмигнул, протягивая счёт. – Может, ваши круассаны ещё впереди?

Тата замерла, сжимая в кармане открытку для Амалии. Внезапно она ясно представила: утро в берлинской квартире, запах кофе, детский смех из соседней комнаты… И магазин подарков на первом этаже, где малышня тыкает пальчиками в витрины.

– Спасибо, – прошептала она, переплачивая за проезд. – Оставьте сдачу на ползунки для малыша.

– Merci, madame! (Спасибо, мадам!) – Он снял кепку, кланяясь. – Удачи! И помните… – постучал пальцем по виску, – Париж всегда ждёт тех, кто верит в любовь.

Сумка с открыткой упала на сиденье, когда Тата выходила. Она наклонилась подобрать её и вдруг заметила на полу такси детскую соску в звёздочках.

– Ваша? – подняла она с улыбкой.

– Oh là là! – Он схватился за голову. – Это ребенок одной пассажирки сегодня выплюнул! Спасибо, что не проглотил клаксон!

Их смех слился с рёвом двигателей. Тата шла к терминалу, сжимая в руке соску как талисман. Где-то за спиной гудел голос таксиста:

– Au revoir, mademoiselle! N'oubliez pas les croissants! (До свидания, мадемуазель! Не забывайте о круассанах!).

Снег таял на щеках, смешиваясь с солёными каплями. В кармане телефон вибрировал: новое сообщение от Амалии. Тата не открывала его, но вдруг ясно поняла – она готова печь круассаны.

Самолёт на Берлин взлетел, оставляя за собой огни Парижа. Тата закрыла глаза, слушая гул двигателей. Город подарил ей не ответы, а вопросы, которые теперь жгли изнутри. Но в этом был смысл – идти вперёд, даже если путь теряется в тумане.


Сон на высоте десяти тысяч метров

Самолёт мягко покачивался в воздушных потоках, а за иллюминатором проплывали клочья облаков, подсвеченные лунным светом. Тата прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как земля далеко внизу мерцает редкими огнями, словно рассыпанные бусины. Усталость накрывала её волнами – перелёт из Берлина в Париж, бессонные ночи, переполненные мыслями… Веки стали тяжёлыми, а звук двигателей превратился в монотонный гул, похожий на колыбельную.

Она не заметила, как уснула.

Сначала было темно.

Потом где-то вдали зажглась точка света, разрастаясь в золотую спираль. Тата почувствовала, как её ноги касаются твёрдой поверхности. Перед ней возникла улица – та самая, из детства, где её дом утопал в сирени. Но что-то было не так: небо над головой переливалось фиолетово-зелёными оттенками, как северное сияние, а в воздухе витал запах грозы и… корицы.

– Ты опоздала, – раздался за спиной знакомый голос.

Тата обернулась. На скамейке под фонарём сидела бабушка Ирма в своём любимом вязаном жакете, но её лицо было скрыто тенью.

– Бабуля?.. – шагнула Тата вперёд, но ноги будто приросли к асфальту.

– Магазин ждёт, – протянула Ирма руку, и в ладони её вспыхнул медальонкнижка. – Но сначала найди то, что потеряла.

Фонарь погас, и бабушка исчезла. Улица начала меняться: кирпичные стены домов поползли вниз, как воск, обнажая чёрные ветви деревьев, которые тянулись к небу, словно когти. Где-то вдали завыл ветер, и Тата побежала, не разбирая дороги.

Она оказалась в пустыне.

Песок шипел под ногами, обжигая кожу сквозь ткань сандалий. Впереди маячил силуэт верблюда, но когда Тата приблизилась, животное обернулось – его глаза были двумя жемчужинами, а на спине сидел Юсуф в белоснежной кандуре, держа в руках песочные часы.

– Время утекает, – сказал он, переворачивая часы. Песок внутри засветился кроваво-красным. – Ищи там, где спрятаны корни.

– Юсуф, что происходит? – закричала Тата, но ветер унёс её слова. Мужчина растворился в мареве, а вместо верблюда перед ней выросла дверь – массивная, дубовая, с железными скобами. На ней висел замок в форме сердца.

Медальон на груди Таты вдруг нагрелся. Она схватила его, и в тот же миг из замочной скважины брызнул свет. Внутри отверстия мелькнул силуэт жемчужины.

– Открой! – прошептал чей-то голос, похожий на голос Амалии.

Тата нажала на дверь.

Тишина.

Она стояла в центре бесконечного зала с зеркальными стенами. В отражениях мелькали обрывки её жизни: вот она, пятилетняя, строит «магазин» из игрушек; вот Арак и она танцуют под дождём в университетском дворе; вот Юсуф целует её под звёздами Абу-Даби… Но когда Тата пыталась коснуться зеркал, они превращались в пепел.

– Это твои якоря, – раздался сверху голос, в котором сплелись все знакомые интонации. – Выбирай: цепляться за прошлое или идти вперёд.

Внезапно пол под ногами затрещал, и Тата провалилась вниз.

Она упала в воду.

Холодные волны сомкнулись над головой, вырывая воздух из лёгких. Тата билась в темноте, пока не заметила в глубине слабое свечение. Нырнув, она увидела свой магазин подарков – точь-в-точь как в мечтах, но затопленный. Витрины с куклами и фарфором медленно кружились в подводном танце, а на прилавке лежала жемчужина, излучающая голубой свет.

– Возьми её, – прошептала вода, обжигая уши.

Тата протянула руку, но в тот же миг из тени выплыла фигура в чёрном плаще.

Незнакомец схватил жемчужину первым.

– Ты не готова, – прорычал он, и голос его звучал как скрежет металла.

Сердце Таты бешено застучало. Она рванула вперёд, цепляясь за плащ, но ткань рассыпалась в пальцах, превратившись в стаю летучих мышей. Жемчужина упала на дно, и вдруг всё вокруг завертелось.

Тата очнулась на крыше небоскрёба.

Под ногами дрожали стеклянные панели, а внизу, в километровой бездне, полыхал ночной город. Рядом стояла Амалия с ножницами в руках, перерезающая нити, протянутые к звёздам.

– Зачем? – закричала Тата, но подруга лишь улыбнулась.

– Искусство требует жертв.

Нити рвались одна за другой, и с каждым щелчком ножниц Тата чувствовала, как в груди что-то умирает. Последняя нить соединяла её с крошечной фигуркой внизу – девочкой с коробкой игрушек.

– Нет! – бросилась Тата вперёд, вырывая ножницы.

Внезапно крыша исчезла, и она летела вниз, сжимая в руке жемчужину, которая теперь горела как солнце.

Удар.

Тата открыла глаза. Она сидела за прилавком своего магазина, но всё вокруг было искажено: свечи плавились, стекая воском на пол, часы шли назад, а клиенты – безликие тени – шептали на непонятном языке.