Малика Бум
Жираф

Вместо предисловия

Наверняка вы немного знаете о жирафах и будете приятно удивлены, прочитав мою историю.

Часть I

Научное название жирафа – camelopardis. Древние греки и римляне считали, что жираф – это плод страстной любви леопарда и верблюда.

-… помоги мне.

Я стоял на пороге своей комнаты, одет и даже обут. Без пяти восемь. Я опять опаздывал.

– Помоги, что стоишь?!

Мать отчаянно крикнула, голос ее сорвался вместе с отцом, которого она силилась поднять с пола. Бац! – отозвался его лоб о кафельный пол коридора. Я очнулся, дернувшись как от испуга, и поспешил на помощь.

Пока я затаскивал большое, грузное тело отца в зал, я думал о любви леопарда и верблюда. Кто из моих родителей леопард? – Наверное, мать. В шкафу на балконе пылится ее старый пятнистый полушубок, который она сбросила туда, как свою старую шкуру, родив меня и располнев на два десятка килограммов.

А отец – верблюд? Он же дня не может, чтобы не выпить. Было бы здорово, чтобы он мог не пить хотя бы месяц.

– Что ты возишься с ним? – услышал я заплаканным голосом и бросил отца на ковре. Тот зарычал, совсем как раненый хищник, и даже попытался схватить меня за ногу.

Я опоздал на 20 минут. Об этом кричал дневник очередной красной записью в графе пятницы.

Я бросил скучающий взгляд в окно, поймал свое отражение на грязном стекле, отвернулся. Если я – плод страстной любви, то теперь понятно, почему у меня нет ни братьев, ни сестер. Еще один беглый взгляд: отражение ответило большими выпученными глазами, длинное лицо с острыми скулами уперлось подбородком в ладонь, толстая полоска губ неуверенно дрогнула.

Меня зовут Жираф. Зовут исключительно в школе, но так часто, что, порой, мне кажется, что это мое истинное имя. Они ссылаются не на научные факты, а на внешние данные. Глядя на меня, первое, что можно отметить, это рост. К 9му классу мне удалось вымахать до 190 см и обогнать по росту всех учителей. Я вырос из всей одежды так резко, что замена моего гардероба стала огромной проблемой в семье. И я донашиваю свой старый школьный костюм и рубашки под грузом стыда и желания приземлиться, сутулясь и пряча голову в плечи.

В начале года меня пересадили на последнюю парту к окну к Светке Царевой, маленькой, миниатюрной девчонке, которая сразу же обозначила свою территорию, разделив парту напополам жирной линией. На моей половине кто-то старательно вывел мое прозвище синей ручкой и пририсовал жирафьи рожки. Светка часто била мне в локоть, если я посягал на ее половину, потом краснела и криво улыбалась, безмолвно извиняясь глазами. Она вообще была для меня загадкой: учились мы с ней с первого класса, но заметил я ее только в девятом, когда мы оказались бок о бок в неравной борьбе с гранитом науки.

Она казалась серой и невзрачной, хоть и любила одеваться в яркие свитера и короткие юбки. Она всегда была в каком-то образе и много рисовала на полях тетрадей. Порой, я смотрел на нее пристально, силясь смириться с ее глупыми значками на блузке или тигровым принтом водолазки.

– Что пялишься? – Светка даже не обернулась. Рыкнула почти в голос, не отрывая взгляд от учебника.

Я дрогнул, но глаза не отвел. Мне хотелось видеть, как ее бледное лицо покроется алыми пятнами то ли от смущения, то ли от гнева.

Через минуту, когда я уткнулся в строчки Пушкина, она бросила в меня комком бумажки. Он отскочил от стола и упал на пол.

– Дура что ль? – угрюмо прошептал я одними губами. Светка театрально вздохнула и закрылась от меня учебником.

Через минуту прилетел еще один комок, врезался в подоконник и так же упал на пол.

Светка цокнула, уронила лицо в ладони.

– Ну, поднимай, – прыснула она и я полез под парту.

Сначала я слепо шарил по полу руками, потом попытался залезть под стол с головой, но был вовремя замечен учителем и отправлен к доске.

Когда я вернулся на место, на учебнике лежал скомканный клочок бумаги, и Светка многозначительно растягивала губы в улыбке. Я разгладил бумажку: в середине послания красовалась какая-то каракуля. Я вопросительно дернул плечами, Светка молчала. Я пригляделся и добавил каракуле пару своих мазков мажущей гелевой ручкой. Светка вскинула свои тонкие брови и закатила глаза.

– Господи, как до жирафа… – с лицом умирающего лебедя так же вычурно и неестественно произнесла она.

Это мне потом объяснили, что в той каракуле скрывались наши имена.

–…пишешь сначала одну букву, потом на нее вторую и так далее! – кричала Светка мне в ухо. – Тест такой!

Она старалась перекричать громкую музыку, я при этом сильно наклонялся и пытался не упасть. Нас штормило от дешевого алкоголя в танце под русскую попсу, от Светки ужасно разило спиртным, но ей хотелось поговорить.

– Ты его не прошел!

– Что?!

– Не прошел тест, говорю!

Я кивнул, неуклюже задел ее лбом, она вся скривилась и делано упала мне в руки так, что я едва устоял, и как младшую сестру подтянул ее за подмышки и поставил на ноги.

– Жираф! – зло крикнула Светка.

И больше со мной не танцевала. В тот вечер я скучал у стенки, наблюдая за беснующимися одноклассниками в маленьком спортзале на дискотеке после школьного КВН`а. Давя в себе первые признаки тошноты мятной жвачкой, я смотрел, как разношерстная толпа девятиклассников сливалась у меня перед глазами в одно большое серое пятно. Из него то выпрыгивали счастливые девчонки, то фигуры парней. Я искал пьяным взглядом Светку. Говорили, что она целовалась с кем-то из 9Б, и я успокоился.

– Эй! – слышу я в спину. Я тороплюсь и не останавливаюсь. Через мгновение мне прилетает между лопаток маленьким камешком. Я торможу в грязи между гаражами. Меня догоняет Маша Печенина.

– Что, оглох? – вместо приветствия кидает она. Голос у нее всегда хриплый, как у бывалого курильщика. Она курит, это не для кого не секрет. – Пошли, – нетерпеливо говорит она и тянет меня в сторону за рукав куртки.

Я не сопротивляюсь: я и так безбожно опоздал, замерз и уже с утра вымотался. Я не курю, но всегда ношу в кармане отцовскую пачку, чтобы не быть осмеянным.

– Фу, что за дрянь ты куришь? – брезгливо косится Маша и достает мятую пачку Marlboro. – На, попробуй жизнь на вкус, – сладко добавляет она и щерит свои неровные зубы. Маша совсем не из благополучной семьи, но она уже пару лет как находит себе благополучных друзей и курит дорогие сигареты.

Я закуриваю, низко наклоняясь к зажигалке, смотрю на свою нечаянную спутницу и почему-то невольно сравниваю ее со Светкой. Маша младшая в классе, но выглядит старше всех. Волосы у нее всегда зализаны назад в какой-то странный, даже несуразный пучок на затылке. Она не носит шапки – у нее на голове всегда один и тот же массивный ободок (так она скрывает свои непослушные кудряшки). Они все равно вылезают то там, то тут и нервируют ее. Глаза у Маши серые, почти бесцветные, вечно с хитрым прищуром, от которого хочется отвернуться.

– Ну? – кивает она. – Что, было что, нет?

Я не понимаю, затягиваюсь неглубоко, делаю неимоверное усилие, чтобы не закашляться, и смотрю Маше прямо в глаза. Она выдыхает мне в лицо и смеется.

– Да, ладно. Светка растрещала всем все давно.

Я хмурю брови – мне невдомек. А Маша продолжает гоготать как гусь и жадно затягиваться. Она не похожа на гуся, скорее – на курицу из старого диснеевского мультфильма, я не могу оторвать от нее взгляд, а она насмешливо добавляет:

– Ты знаешь, что она вчера с Лешкой целовалась? – говорит и сканирует меня глазами. Ее острый носик морщится, она ждет реакции, но мне все равно.

– Лешка Панин из В, – едко приправляет она и снова ждет.

Меня уже дико тяготят навязанные отношения со Светкой и я отворачиваюсь: за периметром облезлого забора – здание школы. В окнах горит свет. Я так продрог, что больше всего мне хочется туда. Но я стою у мокрых гаражей, в грязной луже; левый ботинок давно промок, правый жмет у мизинца.

– Что ты неразговорчивый какой? – сплевывает мне под ноги Маша и наконец выкидывает окурок. Ей не холодно: у нее нараспашку кожанка, под ней тонкая блузка. – Что она в тебе нашла? – бурчит она, уходя по грязной тропке вдоль забора. – Ни кожи, ни рожи. Жираф…а толку ноль.

Светка не разговаривала со мной до нового года. Она демонстративно пересаживалась за парту к Орлову Женьке, тестировала его своими каракулями. Женька тест прошел. Я царствовал за своей партой полтора месяца, успел привыкнуть к вольготности своего положения, как вдруг Светка меня простила и вернулась обратно.

На ее круглом лице все чаще появлялась игривая улыбка: она внезапно поворачивалась ко мне, растягивала свои тонкие губы в яркой помаде, чем пугала меня и доводила до нервного трепета. Что было ждать от нее, я не знал и однажды даже улыбнулся в ответ.

На новый год секретный Санта принес мне плюшевого жирафа. Светка хохотала во все горло, когда я доставал его из мешка на классном часе. Класс валялся со смеху, я прыснул смешком в ответ и вернулся за парту. Жираф мне понравился: у него были добрые пластмассовые глаза и кривые ножки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.