# Светоносный

Елена Лайтвуд

С детства Кристина Приорова живет на грани двух миров: человеческого и потустороннего. Днем ее преследуют необъяснимые видения, а по ночам Дьявол нашептывает тайны бытия. Чтобы вернуться к нормальной жизни, Кристина должна выполнить всего одну с виду безобидную просьбу. Однако благой поступок оборачивается катастрофой, затронувшей даже тех, кто еще не родился.

Эта история не о мистике. Она о жизни, реальной и беспощадной.

## Глава 1.1 Кристина

– Что помешало тебе пасть ниц, когда Я приказал тебе?

– Я лучше него. Ты сотворил меня из огня, а его – из глины.

Коран, Сура аль-Араф 7:12


В Аду было темно. Вдоль отвесной скалы тянулась лестница, небрежно вырубленная в камне. Кристина шла по ней вниз, слушая занимательные истории, которые решил поведать ее «экскурсовод». Изредка повествование прерывалось взрывами воплей грешников, но это давно не шокировало ее.

Стены скалы влажно блестели, отражая дрожащие отблески пламени, объявшего факелы. Словно в насмешку над божественным, держателем для каждого факела служила изощренная скульптура ангела. Изваяния из белого мрамора, с плавными контурами и смиренными лицами выглядели чужеродно на фоне грубо обтесанных стен.

Как объяснял ей «экскурсовод», эти ангелы вопреки всему продолжали нести свет даже в глубинах преисподней. Кристина считала это сыновьим протестом перед строгим отцом. Да и что это было, если не протест? Ведь сама суть ее провожатого – протест и мятеж.

«Экскурсовод» распахнул массивную деревянную дверь. Кольца-молотки на ней пошатнулись, с тяжелым звоном ударившись о железные заплатки.

– Князь, – огромный демон с рылом, похожим на оскал летучей мыши, и рогами-лирой почтительно склонился перед ними.

Кристина испуганно отшатнулась, затаив дыхание, но названный Князем пригладил ее длинные светлые волосы, умиротворяюще промолвив:

– Тебе нечего бояться, пока ты со мной. Здесь никто не посмеет причинить тебе вред.

Эти слова напомнили Кристине, кто она и почему находится здесь. Взяв Князя под любезно предложенный локоть, она гордо выпрямилась, улыбнулась и шагнула в каменный зал.

Она уже и не помнила, когда и как все это началось. Ее с детства влекло все необычное и сакральное, мистическое, порой ужасающее. Родные увещевали, что потустороннего мира и злых сил не существует. Но Кристина Приорова всегда в глубине души знала, что они лгут. Какое-то внутреннее чутье ей подсказывало, что сверхъестественное совсем рядом. Может, не так, как это показывали в фильмах, но оно точно есть.

С годами интерес к необъяснимому не прошел. Подгоняемый неоднозначными событиями он лишь укреплялся и рос в геометрической прогрессии. Это доставляло Приоровой массу хлопот, но она продолжала настойчиво верить в свою правоту.

Сверстники отказывались с ней общаться, называли ведьмой, требовали продемонстрировать свои способности и подтвердить тем самым существование магии. В общем, играли роль маленьких инквизиторов, борющихся за справедливость. Это послужило причиной, по которой она предпочла затворничество и перестала общаться с компаниями детей по вине суеверий, как собственных, так и общественных.

Однажды, гуляя среди соседских детей, большинство из которых было старше нее едва ли не в два раза, Кристина наивно похвасталась, что у нее есть заговоренное на удачу кольцо, над которым колдовала местная знахарка. Это была ее последняя отчаянная попытка доказать друзьям, что магия существует.

Заслышав о том, что это кольцо никто, кроме обладательницы, не должен надевать, иначе заклинание потеряет свою силу, старшие девочки, обуреваемые азартом, задались целью стащить с нее это кольцо и примерить хоть на мизинец. Труда им это не составило, несмотря на все воззвания и протесты Кристины.

Позже, когда Приорова вспоминала эту историю, спустя много лет, насыщенных событиями, она не переставала удивляться той беспечности, с которой люди относились к магическим ритуалам. Неужели они не понимали, что насмешками и нарушением правил можно навлечь беду? Впрочем, у нее было много возможностей убедиться, что они действительно не понимали. Во всех случаях, которые ей приходилось наблюдать, за бравадой показной смелости скрывалась обычная человеческая глупость и недальновидность.

В мистические истории, происходящие с Кристиной, никто не верил. Однако это ничуть не умаляло их правдивости. В детстве она сталкивалась с вещами, которые никто из взрослых не мог ей объяснить. Вместо объяснений каждый заявлял, что все это выдумка, рассчитанная на привлечение внимания. Однако внимание ей было совсем не нужно.

Будучи маленькой девочкой, она часто проводила время у своей тети, заменявшей ей подруг и друзей. Многие пугающие события происходили с ней именно в том доме.

Поздним весенним вечером, когда Кристине было примерно четыре года, она сидела на подлокотнике большого мягкого кресла, прижавшись к тетиному плечу, и листала сборник народных сказок. Книжка не прекращала радовать яркими иллюстрациями на потертых страницах, тем более интересными, ибо содержали в себе изображения чертей. Кристина не могла налюбоваться. Картинки пугали и завораживали одновременно, притягивая детское внимание магнитом суеверий, формировавшихся веками.

И вот, когда она наконец-то смогла уговорить тетю, чтобы та прочла ей историю про мужика, которому черти выкололи глаза за то, что он пытался их обмануть, в дальней комнате раздался жуткий грохот. Обе замерли, настороженно обернувшись на звук. С кресла невозможно было увидеть вход в комнату, для этого требовалось выйти в коридор. Но выходить никто не торопился.

– Это барабашки! – то ли желая припугнуть племянницу для лучшего послушания, то ли и вправду так считая, прошептала тетя. Хоть Кристина и не знала, кто такие барабашки, но это слово мгновенно нагнало на нее жути, вызывая в голове образы танцующих вокруг костра чертенят с картинки. Они держались за руки, водя хоровод и отстукивая копытцами известный только им ритм, пока пламя своими всполохами подсвечивало их жесткую, черную шерсть, теперь казавшуюся красной.

Идти на поиски источника шума было страшно. Но совсем не так, как от иллюстраций. Грохот не вызвал в Кристине прилива любопытства, лишь немой ужас и ощущение, как в груди что-то ухнуло вниз, запуская сердце на полную скорость.

Набравшись смелости, они прошли через темный коридор в дальнюю комнату, чтобы проверить, не пробрался ли кто-то в дом. Кристина сидела у тети на руках, крепко обнимая ее за шею. Она с трепетом ожидала, что вот-вот включится свет, а танцующие барабашки шустро разбегутся по углам и шкафам. Только бы успеть их разглядеть!

Но барабашек там не оказалось. Только упавшие со шкафа книги, своим весом сломавшие ручку пылесоса. На первый взгляд ничего сверхъестественного. Однако Кристина до сих пор не могла ответить на возникший тогда вопрос: почему стопки книг, много лет лежавшие на шкафу, и никогда прежде не падавшие, внезапно рухнули вниз?

Вскоре после этого, ее ждало еще одно недоразумение. Тетя доготавливала ужин на летней кухне, пока Кристина играла с черной кошкой у порога. Оттуда хорошо был виден вход в дом, поэтому она могла поклясться, что внутрь никто не заходил, а когда оттуда несколько минут назад вышла тетя, свет во всех комнатах был погашен.

Теперь тетя помешивала картошку на сковороде, разговаривая с племянницей. Приорова не помнила, какую тему они обсуждали, когда кошка вздыбила шерсть и обернулась на дом, а затем, ловко выкрутившись из детских рук, убежала прочь. В следующую секунду входная дверь характерно щелкнула, заставив их с тетей повернуть головы на звук. Внутри все снова гулко ухнуло от ощущения суеверного ужаса.

Дверь дома не могла распахнуться сама, ведь для этого требовалось повернуть ручку. И, несмотря на малый возраст, Кристина это прекрасно понимала. Однако, нарушая все законы логики, створка на ее глазах медленно, будто с издевкой, открывалась, постепенно предъявляя взору темный коридор, ведущий внутрь дома.

В тот момент она готова была поверить в любые оправдания и развенчивания мифов: сквозняк, неплотно закрытая дверь, порыв ветра, плохо защелкнувшийся замок, расшатанные петли… И тут в одной из комнат зажегся свет.

Когда тетя проверила каждую комнату в доме, он оказался пуст. Они никогда больше не обсуждали эту тему.

Однако, то была не единственная необъяснимая история с включением света. Вторая приключилась, когда Кристина стала старше и уже посещала школу. Поздним вечером она делала уроки. Рядом стоял светильник, который много лет назад сконструировал дедушка. Плафон у него был металлический и от желтого свечения лампочки быстро накалялся. При долгом использовании жар передавался рычажку переключателя, находящемуся на плафоне. Поэтому, если Приорова позволяла себе замечтаться, выполняя домашнее задание, светильник потом приходилось выключать, оборачивая пальцы тканью в несколько слоёв, дабы не обжечься.

Обычно обходилось без приключений. Но в тот раз лампа раскалилась так сильно, что взяться за рычажок не представлялось возможным даже через плотную материю. Переключался он туго, что добавляло пикантности этому испытанию.

С пятой попытки, превозмогая жжение в пальцах, Кристина резким движением все-таки смогла выключить свет и направилась в другую комнату, чтобы выключить работающий телевизор и пойти к родителям. Но стоило ей потянуться к кнопке на пульте, как рычаг на лампе щелкнул, и соседняя комната вновь озарилась светом. Приорова не стала разбираться в первопричинах, вместо этого сразу с места побежала на кухню и рассказала родителям о проделках домового.

Отец убедил ее, что так могло случиться не из-за домового, а из-за того, что она не до конца опустила рычаг, и он из-за нагрева вернулся в прежнее положение. Но Кристина знала наверняка, что полностью опускала накалившийся рычажок. Как знала и то, что подобное не случалось с этой лампой ни до, ни после.

## Глава 1.2 Кристина

Несколько раз она сталкивалась с чертями не только на картинках, но и лично. Долгое время это удавалось объяснять игрой света и тени, обманом зрения, иллюзиями и прочими утешениями простых смертных.

В реальности черти оказались маленькими – чуть больше котенка, вставшего на задние лапы. Это сразу вызвало диссонанс со сказками Пушкина, повестями Гоголя, а также народным творчеством, где рассказывалось о том, как черти возили людей на себе. Ну, куда им, малявкам? Надорвутся ведь!

Черти мелькали в подвале, в гараже и в доме. То испарялись, стоило Кристине шагнуть ближе, то прятались под ванну. Порой она слышала их тихие смешки, похожие на голос гиены. Поначалу это пугало, особенно, когда жуткое хихиканье раздавалось за спиной посреди темного коридора. Но с годами выработалась привычка не реагировать.

Оправдывать происходящее галлюцинациями Приорова перестала ближе к совершеннолетию, когда случайно стукнула одного из чертей дверью. Он – крупный по сравнению со своими собратьями, и поразительно шустрый – не исчез при виде нее, как это обычно бывало, а вознамерился проскочить в угол. Но Кристина в тот момент была чем-то раздражена и открыла дверь слишком резко, запоздало заметив черную тень, несущуюся на нее. В момент соприкосновения двери с тенью она вздрогнула от неожиданного стука и удара, сильным толчком и вибрацией отдавшегося в руку. Это бесспорно и неутешительно подтверждало, что чёрт не являлся чем-то эфемерным. Он был физически ощутимым, а значит, реальным.

Но тогда она уже совершенно не испугалась. Самое страшное произошло с ней гораздо раньше и окончательно убедило в том, что потустороннее с легкостью проникает в мир людей. В подростковом возрасте ее до истерики напугали шаги в коридоре. Кристина тогда осталась дома одна, в полумраке смотрела телевизор, ожидая, когда придет тетя. Та была на улице, разговаривала с кем-то из соседей, их голоса приглушенно доносились через закрытые окна зала. Кристина прибавила звук телевизора.

– От капитал-шоу «Поле Чудес»! От Пер-р-рвого канала! Подар-р-рки! В студию! – рокотал Якубович с экрана.

Приоровой не терпелось дождаться тетю. Они как раз обсуждали очередную страшилку, когда сосед постучал в калитку, окликая хозяев, и тетя ушла на улицу. О чем можно было так долго говорить с ним?

Услышав, как хлопнула входная дверь, она нетерпеливо крикнула «ну, наконец-то!», ожидая, что тетя ей ответит. Но ответа не было. Лишь шаги по направлению к комнате, в которой давным-давно барабашки уронили книги.

Возмущенная тем, что ее игнорируют, Кристина окликнула тетю по имени и спросила, почему она так долго. Ответом ей послужили шаги в обратном направлении и щелчок дверной ручки. Недовольно рыкнув, она закатила глаза и продолжила смотреть телевизор. Постепенно на задворках сознания забрезжило понимание, что все это время тётин голос на улице не стихал. Чувствуя, как внутри начинает зарождаться настороженность, отодвигающая эгоистичное возмущение на задний план, Приорова привстала с кресла, выглянула в окно и ожидаемо узрела макушку тети за забором.

Решив, что шум ей почудился, Кристина отогнала тревожные мысли и попыталась сосредоточиться на передаче. Дверь хлопнула снова, на этот раз громче. Теперь это нельзя было охарактеризовать как «показалось». Звук был отчетливым. Дверь открылась. Два шага. Стук и щелчок замка. Несколько шагов по направлению к комнате. Снова стук дверной створки.

Кристина выключила звук на телевизоре, прислушалась, убедившись, что в коридоре действительно кто-то есть, и вновь окликнула тетю, спросив, что она там делает. Все мгновенно стихло. В доме воцарилась оглушающая тишина.

Решив, что тетя ее разыгрывает, Приорова резко встала и пошла в сторону коридора с целью поругаться, но застыла с так и не раздавшимся криком на губах, когда увидела, что коридор пуст. Дверь снова хлопнула, и в сторону Кристины устремились тяжелые шаги. Кто-то невидимый шел ей навстречу мимо той комнаты, куда до этого сворачивал. Ближе и ближе.

Он подошел почти вплотную, когда Кристина нашла в себе силы сдвинуться с места. Побежав обратно в зал, она вскарабкалась на спинку кресла, забившись в угол, и прибавила громкость на телевизоре, чтобы заглушить топот. Но, вопреки ожиданиям, он нарастал, преодолевая звук телевизора и приближаясь с каждым шагом, будто идущий точно знал, где она находится. Будто видел ее, имея особое преимущество. Она вжалась в стену и принялась кричать во все горло, зовя тетю.

Разумеется, ей никто не поверил. Тетя решила, что нетерпеливая племянница просто заскучала и не хотела сидеть в одиночестве.

Может быть, эти мистические события возымели действие, влияя на дальнейшие поступки Кристины. А может, она рано или поздно все равно пришла бы к такому итогу под воздействием неведомой силы, предопределившей ее судьбу.

Как бы то ни было, в четырнадцать лет она пожаловалась матери, что слышит голоса, когда засыпает. Ее кто-то звал по имени или произносил фразы, которые впоследствии сбывались. Голоса всегда были разными. Печальный женский, добрый мужской, злой детский. Они никогда не призывали ее к чему-то, лишь окликали или предупреждали о грядущих событиях.

Мать объяснила, что такое может случаться из-за посторонних шумов, которые засыпающее сознание трансформирует в голос. Дабы преодолеть суеверный страх, она посоветовала дочери молиться.

Стоит отметить, что, несмотря на взаимный интерес к нечистой силе, Кристина была очень религиозным ребенком. Перед сном и сразу после пробуждения она молилась и целовала свой нательный крест. Было сложно вспомнить, когда она перестала это делать. Сразу, как только поняла, что крест не спасает ее от видений? После того, как в школе потеряла его? А голоса начала она слышать до или после потери? Вспомнить не удавалось.

Сколько бы она ни сменила крестов после исчезнувшего, ни с одним из них она не могла спокойно спать. Ее мучили кошмары, душила цепочка, края креста больно впивались в кожу, оставляя царапины. В конце концов, Кристина сдалась и оставила попытки надевать распятие.

Между прочим, потере креста предшествовало еще одно неоднозначное событие. В тринадцать лет она решила погадать на суженого. Вычитав гадание в одной из книг о магии, Приорова с нетерпением ждала наступления Святок. Ночью с замиранием сердца и приятным волнением она положила расческу под подушку и прошептала заклинание, потом забралась под одеяло и вознамерилась крепко уснуть. Но сон поначалу не приходил.

Она долго ворочалась с боку на бок, упрямо не открывая глаза, и старалась выровнять дыхание, считая до ста, как учил отец. И вот, когда сон начал поглощать ее в свою темную пучину забытья, Кристина почувствовала, как что-то легонько касается ее платиновых волос, разглаживая пряди. Разомлевшая от заботливого расчесывания она почти уснула и, кажется, даже начала видеть смутные образы, когда над ухом раздался мужской шепот: «Моей будешь».

Испуганно распахнув глаза, она вскочила, намереваясь разглядеть пришедшего жениха. Комната оказалась пуста. Расческа валялась на полу рядом с кроватью.

Кристина успокоила себя тем, что могла уронить ее, пока переворачивалась во сне или когда резко встала. К тому возрасту она уже научилась рационально объяснять подобные явления и не окутывала их пеленой мистики.

В ночь Святок ей так ничего и не приснилось, но с тех пор из головы не выходил лукавый голос суженого.

## Глава 1.3 Кристина

К шестнадцати годам Кристина оставила попытки носить крест и ходить в церковь. Ее все чаще тошнило от ладана на службах, святая вода вызывала головокружение, а от голоса батюшки становилось не по себе. Порой его молитвы неимоверно раздражали, и Приорова развлекалась тем, что буравила священника пристальным взглядом, заклиная сбиться, а затем подсчитывала количество допущенных им оговорок и запинок.

Перестав посещать церковь, Кристина, тем не менее, не потеряла интереса к религии. Но теперь целью было не укрепиться в вере, а подвергнуть Библию критическому анализу. В ходе него довольно скоро она пришла к выводу, что священные тексты во многом зависят от трактовки. А трактовать их с легкостью можно было в угоду себе, чем некоторые священники бесцеремонно пользовались. Это наблюдение еще больше отвратило ее от церкви, но не от веры. Ведь, если есть, нечисть, значит, наверняка есть и Бог?

Она часто задерживалась в городской библиотеке, отыскивая интересующие ее статьи. В девяностые годы было много газет, готовых открыть людям глаза на мистику, инопланетян, истинное лицо церкви и конец света. Именно ими Кристина и зачитывалась после уроков, иногда по-настоящему увлекаясь повествованием, а иногда злобно насмехаясь над тем бредом, который писали люди, далекие от непознанных тайн бытия.

В один из таких дней ей попалась статья о свержении денницы. В ней говорилось о том, что самый прекрасный из Архангелов был изгнан с Небес за нежелание преклониться перед Адамом и Евой.

Обладавший выдающимся умом и рассудительностью, до сей поры являвшийся лучшим творением Господа, он вдруг почувствовал, насколько люди превосходят его в своем совершенстве.

Адам и Ева – наделенные душой, плотью, свободой воли и выбора, милосердием и знаниями, вкупе не имеющимися прежде ни у кого – составляли ему серьезную конкуренцию. Живущие в любви и смирении они рано или поздно затмили бы его в глазах Отца и получили бы власть. Ту власть, к которой сам он всегда стремился.

Поддавшись страху и ослеплению прежним величием, Архангел усомнился в том, что Создатель до сих пор любит его. Он не смог побороть воспрявшую в нем ревность и покинул Рай, поклявшись отомстить.

Закончив читать, Приорова долго смотрела на потрепанные края газеты, пока в ее сердце остатки веры в непорочность Бога и ангелов боролись с чувством справедливости, подсказывавшим, что божий любимец заслуживал власти не меньше Адама. Но Бог распорядился иначе. Вместо того чтобы простить заблудшего и согрешившего сына, он наказал его, обвинив в тщеславии и наведении смуты на Небесах. Отвергнутый Отцом и братьями, Архангел был изгнан из Рая и создал собственное царство в Преисподней.

Кристину объял гнев от вопиющей несправедливости. За стремление стать лучшим Архангела обвинили в мятеже, низвергли с Небес, оклеветали на века. Из-за чего? Лишь из-за желания быть равным человеку или превосходить его, уподобившись Богу? Но разве суть заветов не в том, чтобы максимально приблизиться к идеалу, задуманному Всевышним?

Наверняка своим поступком он хотел донести, что Ангелы и люди должны почитать Бога истинной верой. А она только тогда будет истинной, когда их выбор станет основываться на всеобъемлющем знании, а не на безотчетном смирении. Разве доверие и любовь к Создателю убавились бы от простой осведомленности о его планах? Может, Богу было, что скрывать?

Кристина еще раз пробежала глазами по строкам статьи. Сердце откликалось на каждое слово. Вот он, непонятый и отвергнутый, как и она когда-то. Архангел, хотевший открыть окружающим глаза на правду, а в ответ получивший презрение. Лишившийся всего, но не сломившийся и восставший из пепла. Получивший власть, как того и хотел, но какой ценой?..

Был еще один нюанс, на который Приорова так же обратила внимание. Архангел смог ослушаться прямого приказа. Выходит, вопреки заветам религии, Творение, обладающее безоговорочным послушанием, которым наделил его Бог, через знания смогло обрести свободу воли, до этого присущую только людям, стоящим выше Ангелов в этой божественной иерархии становления Мира.

Ангелы по природе своей всегда подчинялись Господу, в то время как людям был предоставлен выбор в их поступках. Падший Архангел, идя на свет познания, достиг того совершенства, которое было недоступно другим его собратьям. Он обрел возможность выбора, превзошел себя и – парадоксально! – стал неугоден Небесам.

Этот вывод не давал Кристине покоя. Все, чему ее учили с детства, в один миг перевернулось с ног на голову. Потеряв доверие к Библии, она обрела сочувствие к Сатане.

## Глава 1.4 Кристина

Именно после прочтения статьи Кристине впервые приснился темноволосый мужчина, назвавшийся Князем. Сон был до смятения реалистичным. Она сидела на кровати в своей спальне, он – рядом на стуле. Обстановка в комнате была абсолютно такой же до мельчайших деталей, кроме одной, за которую взгляд зацепился далеко не сразу. Единственная икона, находившаяся здесь и изображавшая Архангела Михаила, была отвернута к стене.

Князь говорил приятным и обволакивающим голосом, почти не сопровождая слова жестами. Степенно поведал, кто он такой, хотя это было совсем не обязательно. Кристина и сама догадалась – по голосу, который эхом преследовал ее несколько лет после святочного гадания.

На протяжении года сон повторялся почти каждую ночь, менялись только диалоги. Удивительно, но все происходящее там Кристина запоминала очень четко и всегда могла контролировать. Поначалу она опасалась Князя, но с течением времени привыкла и иногда стала позволять себе прикасаться к нему. Хотя, наверное, это он ей позволял.

Когда в одном из своих снов она, наконец, решилась и впервые провела пальцами по темным волнам волос, спускающимся к плечам, он с грустью сказал:

– Когда-то они были золотыми.

– И остались бы, не попытайся ты превзойти Бога, – ответила Кристина.

– Я не хотел превосходства. Я требовал справедливости, – Князь поднял на нее взгляд светло-зеленых глаз, ясно давший понять, что неосторожная фраза его задела.

Единственным, что не поменялось в облике Князя после падения, были нефритовые глаза, по-прежнему сохранившие в себе чистый, насыщенный и яркий оттенок, напоминавший о прошлом величии и опороченной красоте.

Приорова не сомневалась, что на Небесах он был великолепнее всех Архангелов. Это все еще оставалось заметным, хоть былая красота и утратила плавность черт, став резче, словно то божественное, что в нем было, окрасилось налетом жестокости и злобы, подпитываемой давними обидами.

Князь так и не смог побороть свою гордыню. Да и посредством чего он должен был ее побороть? Бог намеренно не наделил его совестью или сопереживанием, которые, имейся они у него, могли бы уравновесить обуревавшее Архангела тщеславие. Он предложил своему созданию соблазн, который тот заведомо не смог бы преодолеть. Тем самым Бог сделал его примером в назидание другим. Адам, сотворенный из глины, обладал необходимым смирением, в то время как Князь, созданный из огня, был мятежен и безрассуден.

По сути своей это был обиженный ребенок. Дитя своего Отца, в один миг потерявшее привилегии и родительскую любовь. Но опасность состояла в том, что ребенок этот был могущественным и циничным. Он жил местью. И об этом всегда надлежало помнить.

О чем бы он ни рассказывал, приходя во снах, его слова всегда сочились досадой и сожалением. Наверное, в ходе веков Князь перестал это замечать, но для Приоровой это выделялось раскаленным клеймом. Быть может, потому что она знала его историю. А быть может, потому что чутко ощущала смены настроений.

– Только ты меня понимаешь, – сказал он ей однажды. И эти слова грели душу Кристине.

Она никому не рассказывала о своих ночных видениях. Да и кому могла бы рассказать? Подруг у нее не было, а родственники поседели бы от ужаса, услышав, во что ввязалась их девочка.

А Кристина была не прочь в это ввязаться. Ее самолюбие возрастало от предоставленной чести, а знания полнились с ошеломляющей быстротой. Книги о демонологии, с трудом найденные в библиотеке, она читала лишь для того, чтобы убедиться: все, что рассказывал ночами Князь – правда.

Он поведал ей об иерархии демонов, об их обязанностях, показал устройство Ада, позволил восседать на троне рядом с ним. Кристина чувствовала, что обладает некой силой, которая крепнет и полнится с каждым днем.

Вскоре она стала видеть не только чертей. Однажды в зеркале ей явился демон. Тот самый, кого она испугалась, когда впервые пришла в Ад вместе с Князем. Демон ничего не говорил, просто смотрел на нее, размеренно дыша и изредка поблескивая торчащими из нижней челюсти клыками, заходящими на верхнюю рваную губу.

Кристине было любопытно и весело видеть больше, чем другие.

Ну и что с того, что после прихода демонов она заболевала?

Ну и что с того, что ночные видения и разговоры отнимали силы, и потом она чувствовала себя выжатой?

Зато она оказалась права – потусторонний мир существует. Но, несмотря на бахвальство от собственной правоты, Кристина отдавала себе отчет, с кем имеет дело и чем это может грозить.

Впрочем, развязка не заставила себя долго ждать. В одном из последних снов Князь предложил призвать его в мир людей. Приорова знала, чем может обернуться даже мимолетный его визит, а потому насторожилась, но виду не подала. Бесспорно, у нее бы получилось совершить ритуал. Она обладала достаточной силой и знанием для этого. Вопрос был лишь в последствиях содеянного.

Она боялась потерять кого-то из родных, ведь чаще всего именно они расплачивались за ошибки заигрывавших с нечистью самодуров. Боялась лишиться жизни в процессе ритуала. Но больше всего Кристина боялась призвать в этот мир Зло, которое веками ждало своего отмщения.

В ее душе возник серьезный раздор. Любовь к Князю боролась с неготовностью кому-то навредить. Да, она понимала его лучше, чем кто бы то ни было на свете. Сочувствовала ему. Но никогда не доверяла, зная, как хитёр он может быть, и не питая иллюзий, что с ней Князь станет вести себя особенным образом. Приорова достаточно часто была в Аду, чтобы видеть, что происходило с грехотворцами.

Она была совсем юной, впереди у нее простиралась целая жизнь. Кристина мечтала получить знания, любить, создать семью и умереть в глубокой старости. Груз ответственности за связь с Князем Ада не для нее. Поэтому в одну из ночей Кристина, моля о понимании, попросила его больше не появляться в ее снах.

## Глава 1.5 Кристина

«Наша судьба целиком соткана дьяволом,

а Бог только подшил рубец».

Виктор Гюго

Стоило Кристине отдалиться от дьявольщины, которая ее окружала, как на горизонте замерцала любовь. Она встретила Петра на дискотеке, когда ей было семнадцать лет. Он был значительно старше нее, но об этом стало известно не сразу. В полумраке клуба, периодически озаряющегося отблесками зеркального шара, не важно, кто ты и какого срока давности, главное, чтобы танцевать вместе было комфортно.

Они протанцевали всю ночь, а после закрытия клуба Пётр вызвался проводить ее домой. Оказалось, что он был старше на девять лет, но Приорову это ничуть не смутило. Он вел себя обходительно и галантно. Звал на свидания задаривал подарками. Статный блондин из хорошей семьи не вызывал нареканий у родителей Кристины, поэтому их роман развивался стремительно и, быть может, чуточку необдуманно.

О том, что у Петра Реморова уже была собственная семья, Кристина узнала, лишившись невинности. Сокрытие подобной информации она сочла предательством и заявила, что их отношения должны закончиться. Возможный позор и порицание от знакомых не остановили бы Приорову, но остановил Пётр. Он не желал ее отпускать, о чем дал понять, впервые сорвавшись на крик в ее присутствии. Это очень резонировало с его галантным образом и заботой, которой он одарял Кристину несколько минут назад.

Она затравленно смотрела ему в глаза, сжавшись под одеялом, едва прикрывавшим грудь, и пыталась предугадать дальнейшие действия возлюбленного. А ведь с Князем она никогда так не боялась…

Заметив, что напугал ее, Пётр принялся извиняться и сбивчиво объяснять, что был женат задолго до знакомства с ней, но жена умерла вскоре после родов, и у него на руках остался сын, которому теперь было три года. И по его взрослому и мужскому мнению, из Кристины вышла бы отличная мать для их совместных детей и для уже имеющегося малыша.

Отчего-то Приорова поверила ему. Наверное, захотела поверить. Иначе как бы она жила дальше, если бы правда оказалась совсем иной?

Вскоре Реморов познакомил ее со своим сыном. Было заметно, что мальчику не хватало материнского внимания и ласки. Из чего Кристина сделала скоропостижный вывод: она особенная, ведь других женщин Пётр в дом не приводил.

Так и продолжились их отношения. Кристина совсем забыла о демонологии, окончила школу, достигла совершеннолетия, наладила контакт с ребенком возлюбленного. Пётр тем временем всячески поддерживал ее, выкраивал время для встреч, хотя и не любил откладывать работу.

Именно благодаря его ответственности, подпитываемой агрессией, бизнес, который он открыл совсем недавно, стал подавать большие надежды. Пётр Реморов был серьёзным мужчиной и стремился обеспечить будущее своим потомкам и любимой женщине. А Кристина как никто другой ценила эти качества, поскольку понимала, что ей достался бриллиант, который в придачу по-настоящему любил ее.

Ну и пусть он иногда кричал на нее или собственного ребенка. Это все от нервов. У него была трудная работа, требующая много сосредоточенности и рисков. Он просто уставал. А крик – не самый худший метод воспитания из всех возможных. К счастью, любовь Кристины была способна сгладить все углы и шероховатости.

Первая и неожиданная беременность не заставила себя долго ждать, поэтому свадьбу назначили поспешно. Приглашения были разосланы самым близким родственникам, подготовка шла полным ходом, невеста с каждым днем хорошела, а жених томился в ожидании наследника. Однако за пару дней до скрепления их союза прошлое Кристины напомнило о себе.

Ей снилась предстоящая свадьба. Снился просторный светлый зал, украшенный цветами. Стойка регистрации, возле которой стоял ее будущий муж, Пётр. Длинная ковровая дорожка, по которой ей предстояло пройти, тянулась вперед к, казалось бы, неизбежной судьбе. Но вдруг Кристину окликнул один из служащих и сообщил, что ее ждет лучший друг.

Рассеянно взглянув на свой букет, она кивнула и пошла вслед за мужчиной на второй этаж. Служащий учтиво открыл перед ней дверь, пропуская в комнату, и ушел. У окна, задумчиво рассматривая пейзаж, стоял брюнет с короткой стрижкой и в темном костюме. Услышав, что Кристина вошла, он обернулся, сверкнув нефритовыми глазами и одарив ее любезнейшей из улыбок.

Призрачное узнавание всколыхнулось в ее груди, но тут же погасло. Она не могла определить, кто это. Мужчина казался знакомым, но вспомнить его имя у нее не получалось. Сердце отчаянно стремилось к нему, а разум упорно не узнавал.

– Выходи за меня замуж по старой дружбе? – предложил незнакомец.

– Я не могу, – рефлекторно ответила Приорова, памятуя о том, что внизу ее ждёт Пётр. Неужели ее друг не видит, что она уже выходит замуж и не сможет согласиться на его запоздалое предложение?

– Со мной ты будешь счастливее, обещаю.

– Знаю, но уже поздно что-то менять, – Кристина подавила удушающее чувство потери. Сейчас она была уверена, что этот красавец сделал бы ее самой счастливой на свете. Но она не могла пойти на такой шаг. Почему? Этого она уже не помнила.

Мужчина грустно кивнул, опустив глаза. Что-то в этом скорбящем лике было до боли знакомо. Как будто Приорова и впрямь знала его очень давно. Внутри закопошилось неприятное ощущение, увещевавшее, что она совершала самую большую ошибку в жизни, отказываясь от его предложения. Но голос разума твердил, что соглашаться опасно.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься, – словно прочитав ее мысли, сладкоголосо возвестил друг. – Я могу дать тебе взаимопонимание, а он не сможет.

– И все-таки я откажусь.

Внезапно обстановка вокруг них переменилась. Теперь вместо светлой комнаты был каменный зал с парой тронов. Именно сюда она попадала в своих снах пару лет назад. Здесь, в знакомой обстановке, в давнем друге Кристина без труда узнала Князя. Быть может, прежде у нее это не получалось, потому что он явился к ней в ином – более современном – облике. А может, не получалось просто потому, что он так хотел. Ему было не впервой морочить людям головы.

Как по указке после этой мысли в ее сознании стали всплывать образы счастливой жизни в Аду. Князь обещал ей знания и силу. Обещал счастье, недоступное смертным.

Что было в том счастье? Оно заключало в себе единение образа мысли. То, что в божественном понимании являлось бы слиянием душ. Но Кристина знала, что, стоит ей согласиться, и свою душу она безвозвратно потеряет.

Она любила Князя с тех пор, как девочкой впервые услышала его голос. Она всецело принадлежала ему с того самого дня. И они обязательно будут вместе, когда придет время. А временем распоряжалась Сила, стоящая выше Князя. Кристина не стала бы торопить события. Ведь, кто знает, может, ее душа еще имела шанс на спасение?

– Я не могу умереть сейчас, – ровным голосом произнесла она, надеясь на понимание.

– Разве я стал бы просить тебя об этом?

– Нет. Не знаю… В реальном мире меня ждет жених, от которого я должна родить ребенка. Будет правильнее, если ты оставишь меня.

Князь задумался и медленно кивнул, соглашаясь скорее со своими мыслями, чем с ее просьбой.

– Оставлю. Только знай, Кристина, если когда-тоя вновь буду нужен тебе, стоит лишь позвать, и я незамедлительно вернусь.

Приорова благодарно кивнула, про себя радуясь, что так легко добилась согласия Князя и при этом смогла не обидеть его и без того израненное эго.

– Но, прежде чем мы попрощаемся, вероятно, навсегда, выполнишь ли ты мою просьбу в ответ? – добавил он, взяв ее за руку и нежно сжав в опаляющих ладонях.

– Да, – ни секунды не сомневаясь ответила Приорова. В обмен на жизнь и свободу она исполнила бы любую просьбу, тем более от Князя, ведь она любила его отчаянно и простодушно.

– Пообещай, что назовешь ребенка в мою честь.

Озадаченно воззрившись на него, Кристина возразила:

– Но твое имя затерялось в веках, его больше никто не знает!

– У меня много имен. Выбери то, которое придется тебе по душе.

## Глава 2.1 Аграфена

Аграфене Эсперовой