Ллойд Деверо Ричардс
Пещерные девы

Моей дочери Маргерит

Tok. Внутри жертвы. Триллеры о судмедэкспертах

Lloyd Devereux Richards

MAIDENS OF THE CAVE

© Lloyd Devereux Richards, 2023. All rights reserved

Перевод с английского Н. Екимовой

© Екимова Н., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

В душе Наоми Винчестер не было ощущения, что она неправильно что-то делает. Наоборот, в ней жило осознание безумной, потрясающей правильности происходящего. Она ясно и радостно понимала: тот, кто вызывает в ней такие чувства, не может не быть Тем самым. Вполне возможно, даже раз и навсегда.

Никто из друзей Наоми не назвал бы ее чувствительной фантазеркой. Да у нее и не было времени на фантазии: серьезная, прагматичная студентка, она училась сразу на юридическом и на экономическом, причем училась хорошо, а значит, не отрывала глаз от учебников все семь дней в неделю. Она и в школе была отличницей буквально по всем предметам, и неудивительно, что она поступила в университет – УКС, Университет Калхуна Сеймура. «У нашей девчонки голова варит как надо», – совсем по-деревенски говорил о ней гордый отец, намекая на скромное происхождение их семьи – дед Наоми был фермером.

И вот она, круглая отличница, стоит вдали от своего кампуса на пустынной парковке Эпплби, прогуливая семинар по экономике для ранних пташек, и испытывает такой восторг, в сравнении с которым торжество за отлично сделанную курсовую – сущая мелочь. Наоми полезла в сумочку, достала оттуда новый блеск для губ, на который потратилась совсем недавно, и аккуратно мазнула им губы.

Потом взглянула на серебряные часики, которые подарила ей бабушка на окончание школы. Часики были семейной реликвией: бабушка носила их столько, сколько Наоми ее помнила. Милая бабуля. Это она всегда поощряла внучку стремиться к звездам, и почему-то рядом с ней Наоми верилось, что любая ее мечта достижима.

Наоми вздохнула. До встречи еще пять минут, а она уже устала ждать.

Он был так внимателен к ней, даже в выборе места встречи. Сначала он хотел приехать за ней к общежитию, но потом, наверное, понял, что ей может быть неловко оттого, что ее увидят со взрослым мужчиной, и предложил забрать ее с парковки. От кампуса Наоми приехала сюда на автобусе, что было несложно. Он был прав: она не хотела привлекать внимание одногруппников или еще кого-то, кто мог не одобрить того, что студентка встречается с человеком старше ее. А ведь они хотели всего лишь погулять в парке, подышать свежим воздухом – по всей Южной Индиане сейчас как раз цвел кизил и готовились к цветению деревья. Магазин Эпплби и парковка при нем были на пути в парк. Поэтому встреча здесь имела смысл.

Наоми снова посмотрела на часы и глубоко вздохнула.

И тут же услышала приближающийся шорох шин по гравию. Она резко обернулась, и в ее голени мягко ткнулся передний бампер машины. Он приехал ровно в 8 утра, как и обещал.

Наоми поспешила к водительской дверце.

Тонированное стекло опустилось.

– Наоми, дорогая, – приветствовал он ее улыбкой и легким кивком. – У меня тут термос с кофе и две кружки. Запрыгивай. – Его улыбка стала шире при первых лучах солнца, показавшегося над верхушками деревьев. – Вид с утесов, наверное, потрясающий.

Она улыбнулась ему, затем быстро обошла черную компактную машину и забралась внутрь с другой стороны.

– Я так рада тебя видеть. – Она хотела назвать его по имени, но от волнения не могла решить, как к нему обращаться.

Он кивнул:

– Зови меня Трип. Это старое прозвище.

Словно предвосхищая ее следующий вопрос, он покачал головой и насмешливо добавил:

– Да, имечко то еще, но не спрашивай, откуда оно взялось. В те времена я был еще совсем юным, просто мальчишкой. А оно приклеилось. – И он забавно всплеснул руками.

– Ну и ладно. Знаешь, я так волнуюсь. По-моему, это просто здорово, что мы сегодня вышли из дома в такую рань!

Ее внезапный порыв смутил ее саму. Уже спокойнее она добавила:

– Я хотела сказать, разве это не здорово, что мы оба любим природу, Трип?

Для такого случая она выбрала шарфик ручной работы из синего и зеленого шелка-сырца, очень шикарный, и думала, что его искушенному взгляду он понравится больше, чем неизменный шарф крупной вязки в широкую красно-белую полоску – цвета ее колледжа. В таких шарфах обычно щеголяют студентки, которые встречаются со спортсменами.

– Наше снаряжение сзади. – Выезжая со стоянки, Трип кивнул через правое плечо.

Наоми обернулась. На заднем сиденье лежал черный нейлоновый рюкзак с прочными швами. К его верхнему клапану фиолетовым шнуром был привязан моток красивой сине-желтой веревки. Под ней, на металлической подставке рюкзака, висела связка каких-то металлических штук разного размера.

Наоми хихикнула, что было совсем нехарактерно для нее:

– Не чересчур для прогулки в парке, а?

– Это мой маленький сюрприз. – Он улыбнулся. – Потом увидишь.

Из вентиляционного отверстия автомобиля потянуло запахом цветущей жимолости, и плечи Наоми вздрогнули от очередного приступа возбуждения. Подумать только. Никто не поверит, что у нее, Наоми Винчестер, известной зубрилы, свидание с таким красивым и ярким мужчиной. И она отвернулась и уставилась в окно, чтобы не смотреть на него.

Леса Южной Индианы сплошь исполосованы крутыми оврагами и высокими обрывами; насыпная дорога, сделанная так небрежно, что, казалось, камни просто разбросали по земле с целью не заблудиться, то и дело всползала наверх, переваливала через очередную вершину и сбегала по склону вниз, петляя между цветущими кустарниками и деревьями. Тут и там на лесных прогалинах поблескивали в утреннем свете выступы кремового известняка. Наоми знала, что известняк здесь пористый, точно сыр, и весь этот солнечный пейзаж с изнанки представляет собой череду огромных пещер, которые милю за милей тянутся сквозь холмы.

Трип перешел на низкую передачу, и мотор заревел громче. Скоро они миновали холмы и помчались по узкой асфальтовой дороге. Со стороны водителя было свежевспаханное темно-коричневое поле, а со стороны Наоми – высокие дубы, между которыми рос болиголов. «Старая дубрава, – подумала девушка. – Заповедная, наверное».

Через десять минут машина свернула на грунтовую дорогу с хорошим уклоном. Мелькнул указатель – «Национальный заповедник Стэндиш-Блаффс». Буквы были вырезаны на щербатой деревянной доске и выкрашены в белый. Наоми успела прочитать: «С утесов открывается вид на тропу на расстоянии 7,4 мили».

– Ты же не боишься высоты? – спросил вдруг ее Трип.

Вопрос оказался неожиданным. По правде говоря, она не знала, боится она или нет.

– Ну, я… не очень.

– Вот и хорошо. Тут есть обнажившийся слой окаменелостей, морские лилии [1] девонского периода – целые столбы, сложенные из останков этой древней формы жизни. На них хорошо смотреть сверху, с известняковой скалы, которая нависает над ними. Сама скала – фрагмент нетронутого шельфа, почему я и привез тебя сюда: хочу, чтобы ты посмотрела. Уровень детализации весьма примечателен, как и степень сохранности.

– Хорошо, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. По-взрослому.

Он кивком показал ей на сиденье сзади:

– Видишь ту сине-желтую штуку? Это для тебя. Ремни безопасности.

– Да, вижу, – сказала она. – Но…

– Я купил их для тебя в интернете. В местных спорттоварах ничего подобного не встретишь, – добавил он. – Мы припаркуемся, и я покажу тебе, как это работает. Такие штуки надевают монтеры, когда залезают на телефонные столбы. Безопасность гарантирована.

Машину тряхнуло, и Наоми так сильно прикусила нижнюю губу, что почувствовала вкус крови.

– Но я думала, что мы просто пройдемся по парку, и все. Разве мои кроссовки подойдут для скалолазания?

Трип нежно похлопал ее по плечу:

– Не волнуйся, дорогая. Твои кроссовки идеально подходят для наших целей. Ремни безопасности – это так, на всякий случай. Я не сказал тебе о них заранее, потому что хотел сделать сюрприз.

– Что ж, у тебя получилось!

Она отвернулась и стала молча смотреть в окно, чтобы не растерять те теплые, неопределенные ощущения, которые вызывало в ней их первое официальное свидание. Женская интуиция подсказывала ей, что, поделившись своими страхами, она рискует испортить ему удовольствие. Их совместное удовольствие. И все же мысль о том, чтобы, повиснув на обрыве, разглядывать залежи ископаемых где-то далеко внизу, заставила ее поежиться, а радостное возбуждение, которое она испытала, запрыгивая к нему в машину, слегка померкло.

– На следующей неделе я планирую сообщить об этой находке на геологический факультет. Так что считай эту небольшую прогулку ископаемым эквивалентом букета цветов, моя дорогая.

Он снова назвал ее так! Она рассмеялась, чувствуя легкое головокружение:

– Какая же девушка откажется от ископаемого букета?

Он свернул на стоянку у обочины и, выйдя из машины, быстро натянул на себя синий альпинистский костюм и закрепил ремни на талии и бедрах. Потом открыл заднюю дверцу автомобиля и положил фиолетовую нейлоновую «сбрую» под пассажирскую дверь, на подстилку из кедровых иголок.

– Это совсем не сложно, – сказал он, показывая на «сбрую». – Ставь ноги в петли, по одной в каждую, а я помогу тебе надеть их и закрепить.

Поспешность, с которой он хотел приступить к делу, раздражила ее. Начать с того, что они ехали сюда целых полчаса. То есть это место совсем не рядом с кампусом, как он говорил вчера. А теперь она должна еще и натянуть на себя эти дурацкие веревки, чтобы спуститься на них со скалы.

– Не возражаешь, если я немного разомну ноги? – И она внимательно взглянула ему прямо в лицо, чтобы понять, не сердится ли он, но не обнаружила в нем никаких признаков раздражения.

– Ну конечно! Прости меня, Наоми, я должен был сам тебе это предложить, – сказал он слегка смущенно. – Может, прогуляемся сначала до смотровой площадки?

– Да, с удовольствием, если ты не против.

– Почему я должен быть против? – Он пружинисто встал с корточек и ободряюще кивнул ей. – Отличная идея.

Тропинка между деревьями была узкой, поэтому он пошел впереди, а Наоми за ним.

Она расслабилась. Его неизменное внимание к ее чувствам особенно привлекало ее в нем, а то, что он считался с ее мнением, помогало свести на нет разницу в возрасте; для него она была ровней, а не малышкой, требующей присмотра и заботы. Чего нельзя было сказать о ее родителях: они по-прежнему видели в ней только свою драгоценную маленькую дочурку, а отнюдь не взрослого человека, наделенного интеллектом. Стоило ей высказать свое мнение, как они начинали переглядываться, словно посылали друг другу сообщения особым родительским кодом; впервые она заметила это за ними, когда, еще учась в средней школе, выиграла школьные дебаты с речью о медленном продвижении равноправия для женщин, а потом задвинула эту же самую речь дома, за обеденным столом. Можно подумать, родительство автоматически приносит с собой всеобъемлющую мудрость, превосходящую любые новые идеи. Взять хотя бы недавний случай, прошлой зимой, когда она опять поспорила с родителями о том, всегда ли женщина имеет право выбора.

За те месяцы, что они с Трипом встречались в его кабинете после занятий, он ни разу не вздрогнул и не закатил глаза, выслушивая ее точку зрения. Он относился к ней как к равной по интеллекту. Он интересовался ее мнением по самым разным вопросам, спокойно слушал, как она излагает свои мысли, и она поняла, что никогда прежде не выражала своих убеждений с такой глубиной и ясностью. Это было волнующе.

Земля под их ногами пошла вверх так стремительно, словно они вот-вот должны были взлететь. Деревья остались позади. Свежий ветер ударил в лицо Наоми, всколыхнул высокую траву, которая росла между огромными «зубами» желтовато-белого известняка, вспоровшими здесь дерн.

Узкая дорожка, посыпанная мелким гравием того же цвета, что и известняк, посветлела. Впереди, за ржавыми железными перилами, которые не давали зрителям свалиться вниз, было теперь только небо.

Наоми догнала Трипа у перил и восхитилась открывшимся видом. Возле скал, на которых они стояли, на много миль вокруг не было ничего, кроме зеленого леса, и смотреть на него с такой высоты было на удивление захватывающе. Далеко внизу, в абсолютно безлюдной местности, бежала прихотливая речка. Трип потуже затянул на себе нейлоновую «сбрую», и Наоми отступила от перил. Мысль о том, что ей предстоит повиснуть с этого обрыва на веревке, прикрепленной к ее талии, как у цирковой акробатки, охладила ее восторг.

– Знаешь, Трип, я еще никогда не пользовалась альпинистским снаряжением. И вообще, я даже по деревьям в детстве не лазала. Может, мне лучше сначала пройти какой-нибудь обучающий курс или начать с чего-нибудь попроще для тех, у кого нет опыта?

Трип удивленно приподнял брови.

– Ты что, думала, что я хочу спустить тебя на веревке с этих перил? – Он покачал головой и улыбнулся. – Не беспокойся, дорогая. Зря я не сказал тебе об этом вчера. Но я просто помешан на безопасности и никогда шагу не сделаю без надлежащего оборудования.

Теперь он повернулся к ней лицом и крепко положил руки ей на плечи.

– У тебя нет абсолютно никаких причин бояться. Я не предлагаю тебе спуститься на веревке с этого обрыва и даже наполовину настолько же высокое место не имею в виду. Боже правый, да мне бы и в голову такое не пришло!

Наоми осторожно кивнула.

– Прости, если я тебя напугал. То место, куда мы сейчас пойдем, самое то для новичков. Мы спустимся по другой тропе довольно далеко вниз и там найдем выступ, под которым находятся окаменелости.

Они вернулись к машине, где он помог ей надеть «сбрую» и застегнуть ремни на бедрах и талии. Оттуда он повел ее вниз по боковой тропинке, которая петляла под высоким обрывом.

Наоми забыла обо всем на свете, любуясь красотой леса, где распускалась листва. Цвел кизил, деревья готовились раскрыть свои красноватые бутоны. Розовые и белые лепестки усеивали подлесок. На ветвях желтых с прозеленью деревьев, которые в здешних местах называли желтыми, на буках и дубах уже разворачивались полупрозрачные, точно восковые, листочки под радостный неумолчный щебет птиц.

Тропа свернула к ступенчатым уступам пониже, где ветер теребил низкорослые чахлые деревца. «Наверное, это из-за каменистой почвы они такие», – подумала Наоми. Скала, с которой они любовались панорамой, теперь была прямо над ними.

Трип скрылся за крутым поворотом тропы в устье промоины, которую явно проделали в скалах дожди. Почва под ногами стала неровной. Наоми осторожно спускалась по каменной осыпи. Вдруг из-под ее кроссовки выскользнул камень и покатился вниз. Чтобы не укатиться за ним, она схватилась за тонкое молодое деревце, но оно тут же прогнулось до земли, и Наоми села на камни.

– Трип? – Она ждала, что он подойдет и поможет ей встать. – Трип, где ты? – Она вздохнула, неуклюже поднялась на ноги и пошла дальше, хрустя обломками известняка, которые веками сыпались сюда со скалы сверху.

Через минуту Наоми одолела поворот и сразу увидела Трипа. Он сидел на известняковом валуне и пил из бутылки воду. Она поправила ремень безопасности там, где он слишком давил ей на бедра.

– Тебе будет легче, когда ты будешь висеть, – сказал он, протягивая ей бутылку. – Веревка будет выполнять за тебя всю работу.

Она села рядом с ним и стала смотреть на скалу, рукой прикрывая глаза от солнца.

– Я никуда больше не полезу, ни вверх, ни вниз, что бы ты ни говорил! – Это прозвучало резче, чем хотелось Наоми. Но Трип только пристально посмотрел на нее и кивнул.

– Хорошо, не полезешь и не надо, – сказал он. – Вопрос решен.

Наоми подняла лицо к теплому солнцу, и ее сердце забилось в нормальном ритме.

– Спасибо, что ты понял меня, Трип. Знаешь, в чем-то я еще ребенок.

Она отвернулась от него, смущенная тем, что выдала свой страх. Взглянув на тропу, она вдруг увидела в дальнем ее конце темную расщелину в каменной стене, а рядом с ней – колышек, на котором трепетала на ветру розовая ленточка.

– Что это? – спросила Наоми и указала на ленту.

Трип сидел к ней спиной и искал что-то в рюкзаке, который лежал у его ног. Услышав ее вопрос, он разогнулся, повернулся к ней и сказал:

– У меня есть для тебя еще сюрприз, Наоми. – И он игриво склонил голову набок. – Будьте так добры, мисс, закройте ненадолго глазки.

Она откинулась назад, упершись ладонями в теплый камень. Солнце светило так ярко, что изнанка ее опущенных век стала оранжевой.

– Закрыла, – тихо сказала она.

– Хорошо, – услышала она его шепот и задумалась: что он ей подарит? Закрывая глаза, она успела заметить блеск чего-то золотого. Неужели кольцо? Нет, вряд ли. Даже в знак дружбы, и то еще рано. Или нет?

Его рука коснулась ее затылка, и по спине и рукам Наоми побежали мурашки. Он нежно приподнял ее каштановые волосы длиной до плеч и впервые коснулся ее кожи. Ее сердце забилось быстрее. Он хочет поцеловать ее.

Что-то острое кольнуло ее в затылок так сильно, что она вскочила на ноги и вытаращила глаза. Внутри нее что-то толкнулось, тело напряглось, как будто она схватилась за оголенный электрический провод, который не могла отпустить.

– Эй… мне… больно…

Наоми упала на валун и соскользнула с него на землю. Песок заскрипел у нее под щекой, и она увидела мир перекошенным, словно ее голова стала видеокамерой, которую сбросили со штатива. Грудь Наоми часто поднималась и опускалась.

– Т…рип, – выдавила она между судорожными неглубокими вдохами, которые давались ей все труднее, как будто кто-то сидел у нее на груди. Ее ладони точно налились свинцом, костяшки пальцев бесполезно вжимались в окоченевшие ладони. Тело быстро утрачивало чувствительность.

Вдруг ее левая рука задвигалась сама по себе. Наоми смотрела, как пальцы – ее собственные пальцы – беззвучно сжимаются и разжимаются перед ней; она больше не контролировала их движения, не могла даже опустить руку.

Странный чавкающий звук становился все громче, и Наоми поняла, что это хрип, который исходит из ее горла. Ей не хватало воздуха. Черные точки плясали у нее перед глазами – она теряла сознание. Мышцы беспорядочно сокращались и расслаблялись, спазмы становились сильнее. Ноги и руки отнялись.

Не изменил только слух. Где-то совсем рядом пели птицы. Их голоса становились все громче, пока Наоми отчаянно шарила глазами вокруг, ища Трипа.

Где он? Почему исчез? Может, испугался и побежал за помощью?

Краем глаза она уловила движение – в поле зрения вошли его синие горные ботинки и остановились, их глянцево блестевшие носки смотрели прямо на нее. Их отделяли от ее лица всего несколько футов. Ботинки не двигались.

Даже сквозь безумный птичий галдеж Наоми слышала его дыхание. Почему он не опустится на колени рядом с ней, чтобы она могла видеть его лицо? Почему не говорит с оператором 911 по сотовому? Почему не обнимает, не утешает ее?

Ботинки спокойно стояли на одном месте. Как будто их владелец был всего лишь сторонним наблюдателем.

Хрипы Наоми прервала мощная волна судорог. Продолжительная конвульсия замкнула ее диафрагму, как будто кто-то повернул рубильник в последний раз. Судороги шли одна за другой, казалось, им не будет конца. Но вот перед глазами Наоми поплыл туман, а когда крупная дрожь наконец перестала сотрясать ее тело, наступила полная темнота.

Глава 1

В понедельник, 26 марта, Кристина, как обычно, опаздывала на совещание. Приоткрыв тяжелую дверь большого банкетного зала в цокольном этаже отеля «Чикаго Мариотт», она тихо, как мышка, шмыгнула внутрь. Тускло освещенный зал был полон агентов, которые сидели и смотрели в экран на стене над подиумом.

Дверь за Кристиной закрылась с громким стуком. Патриция Гастон, новый директор чикагского отделения ФБР, прищурившись, поглядела на Кристину с трибуны и продолжила говорить. В руке у нее была лазерная указка, которой она тыкала в новую схему реорганизации, выведенную на экран.

Кристина поискала себя в лабиринте имен, сгруппированных под ячейками, представляющими каждое подразделение филиала. Вот она – Кристина Прюсик, судебно-медицинский эксперт – в нижней части экрана, прямо под каким-то Недом Мирандой. Это еще кто такой? Судя по схеме на экране, в реорганизованной структуре она оказалась еще ниже по служебной лестнице, чем прежде. Не на это она надеялась после четырнадцати лет успешной службы в Бюро. Не исключено, конечно, что Роджер Торн, бывший директор чикагского филиала, который прошлой зимой ушел на повышение в Вашингтон, предупредил сменщицу о том, что у Кристины есть привычка нарушать правила – и да, она их действительно нарушала, чистая правда. Но она всего пару раз не поставила начальство в известность о своих планах и действовала на свой страх и риск, и то лишь потому, что в уголовном расследовании рано или поздно наступает момент, когда главное – не упустить время. Время имеет решающее значение. И это истина, которая не меняется никогда.

Пока новая директриса расхаживала по подиуму, Кристина отметила для себя ее ярко-красный костюм. Гастон показывала презентацию, и ее голос звучал уверенно-монотонно. В презентации были представлены какие-то новые документы, и лазерная указка в руках начальницы зигзагами скользила по ним, показывая, как именно сотрудники будут их заполнять, чтобы затем своевременно передать их руководителям своих подразделений, которые должны будут незамедлительно их подписать и передать дальше. На экране мелькали, сменяя друг друга, формы ежедневных, еженедельных, ежемесячных, квартальных и годовых отчетов. Кристине, как руководителю отдела судебно-медицинской экспертизы, тоже предстояло окунуться в этот административный водоворот.

Она в ужасе помотала головой. Ежедневные отчеты? А работать когда? Но новый директор отделения – это та самая новая метла, которая по-новому метет, а значит, ей, Кристине, как и всем остальным, придется приложить максимум усилий, и она постарается. «Первое впечатление самое яркое» – как однажды сказала Кристине мать, наглаживая бледно-голубую плиссированную блузку дочери для ее первого дня в восьмом классе школы Святой Агнессы в Детройте. Йорца Прюсик хотела, чтобы ее дочь выглядела наилучшим образом. «Говори «да, мэм», когда к тебе обращаются, и обязательно улыбайся. И держи рот на замке, пока тебя не спросят. Слышишь меня, Кристина?»

Так Кристина усвоила простое правило: говорить «да», улыбаться и вежливо отвечать на вопросы. К сожалению, соблюдение правил никогда не было ее сильной стороной.

Пока Гастон бубнила, Кристина просматривала сообщения и почту на своем телефоне. Вдруг он завибрировал. Это был входящий звонок, которого она ждала, от доктора Эрни Хансена, судмедэксперта из Карбондейла в Иллинойсе.

Еще раньше она получила от полиции Иллинойса сообщение о том, что в южных дебрях штата, на берегу речки Литтл Мадди, в отдаленном секторе национального заповедника Шони, нашли мертвое тело пропавшей студентки Технического колледжа Линкольна. Хансен позвонил тогда Кристине по рекомендации доктора Уолтера Хенегара из Кроссхейвена, Индиана, который хорошо отзывался о проницательности Кристины и имел для этого все основания: год назад он работал с ней над раскрытием серии особо жестоких убийств [2].

Кристина выскользнула из зала, чтобы ответить на звонок в холле. Там она подтвердила, что встретится с судебно-медицинским экспертом на следующий день в его офисе в Карбондейле, небольшом городке с населением 26 000 человек, расположенном в нижней части штата, недалеко от слияния рек Миссисипи и Огайо. Ей показалось необычным, что Хансен звонит в ФБР в такую рань; но даже по телефону она улавливала в голосе доктора явное беспокойство и растерянность. Что бы ни стало причиной смерти студентки, судмедэксперт явно нуждался в помощи коллеги.

Поговорив с Хансеном, Кристина вернулась в зал. Там уже горел верхний свет, Патриция Гастон жала руки агентам, толпившимся у входа.

К Кристине подошел высокий худощавый мужчина с коротко стриженными темными волосами. Он, кашлянув, сказал:

– Вы, наверное, Кристина Прюсик. – Его голос прозвучал так неуверенно, словно он не смотрел ее фото только что в архиве Бюро в их компьютерной базе.

Кристина протянула ему руку, и они обменялись рукопожатием.

– А вы, наверное, Нед Миранда, – сказала она, вспомнив имя, которое прочитала прямо над своим на экране с презентацией.

Он кивнул и торопливо улыбнулся, оглядываясь на Патрицию Гастон, которая уже шла к ним.

Наблюдая за стройной загорелой женщиной, новой главой отделения Бюро в Чикаго, которая остановилась посередине прохода, чтобы пожать руку другой женщине, Кристина ощутила внезапное беспокойство. Неважно, насколько благонамеренно и добросовестно этот Миранда будет исполнять свои новые обязанности, главное, что этот молодой агент теперь ее, Кристины, новый начальник, в то время как ее саму уже во второй раз отстранили от руководства. Так что вряд ли это хорошая новость для нее.

Миранда представил их, и судебный антрополог протянула руку Гастон, чьи тонкие пальцы едва коснулись ее пальцев. Пожатие вышло неловким, как будто королева снизошла до подданной.

– Нед много рассказывал мне о вас, Кристина. У вас довольно богатая биография. Вы расследовали столько необычных дел.

– Спасибо, директор Гастон, – вежливо ответила Кристина, гадая, что это было – комплимент или насмешка.

– Я попросила Неда выделить для нас время, возможно на текущей неделе, чтобы мы могли обсудить направление работы отдела криминалистики.

Кристина кивнула, как она надеялась, бодро. То, что Гастон выбрала слово «направление», прозвучало как зловещий код, что-то вроде «Пора уже как следует перетрясти эту банду криминалистов».

– Патриция, – сказала Кристина, отодвигая в сторону административные заботы, – я должна довести до вашего сведения важный вопрос. Безотлагательный. Я получила два звонка из штата, от судмедэксперта из Карбондейла, насчет студентки колледжа, которая пропала несколько дней назад. Сегодня ее тело нашли при странных обстоятельствах. Он обратился к нам за помощью.

– Нед, мне пора. – Гастон положила руку на плечо Миранды и подняла с пола блестящий кожаный портфель. – Было приятно познакомиться с вами, Кристина. – И она вышла из зала.

– Кристина, не уходите, – сказал Нед, жестом прося ее остаться, а сам устремился вслед за директором филиала.

Кристина не верила своим глазам и ушам. Известие о смерти молодой женщины, погибшей в пределах юрисдикции вверенного ей отдела ФБР, ни на секунду не заинтересовало Гастон. У Прюсик возникло неприятное предчувствие, что ее команду криминалистов и ее саму ждут черные дни.

Чисто технически специальность Кристины – судебная антропология – ограничивала ее деятельность изучением костных человеческих останков с целью выявления возможных причин смерти: главным образом, явилась она результатом убийства или самоубийства. Кристина была сертифицированным членом Американского совета по судебной антропологии, хотя никогда не считала нужным ставить его аббревиатуру на свои бланки или визитки, ведь это никак не влияло на ее работу, которая заключалась в том, чтобы, установив в качестве причины смерти вмешательство стороннего лица или лиц, извлечь из обнаруженных останков костей любые улики, которые давали возможность установить конкретные обстоятельства смерти.

При особом везении, которое почти всегда является результатом дотошного осмотра места обнаружения останков, хороший судебный антрополог может получить довольно ясное представление о том, кто, когда, как и зачем совершил убийство. Вот почему в своей деятельности Кристина сильно зависела от своих коллег-техников и экспертов, которые составляли ее команду криминалистов, а те, в свою очередь, полагались на сложные лабораторные тесты и компьютерные программы, которые позволяли вытащить все возможное даже из самых незначительных улик. Сталкиваясь с преступлениями сходного характера, ее команда могла обратиться к обширной базе данных о преступлениях, собранной на федеральном уровне и в отдельных штатах.

Хроническое недофинансирование, коснувшееся всех отделов, кроме отдела по борьбе с терроризмом – те продолжали получать колоссальные вливания бюджетных денег, – привело к тому, что все лабораторные группы регионального филиала Бюро объединили свои ресурсы и вместе со всеми участвовали теперь в обработке и изучении улик прямо на месте преступления. Поэтому Кристину и ее команду судмедэкспертов все чаще привлекали к расследованиям любых серьезных преступлений, поручая им исследование трупов в разных стадиях разложения, а не только костных останков.

Кристина еще аспиранткой поднаторела в проведении вскрытий, так что дополнительная ответственность ее не пугала: лучше уж работать «в поле» и вскрывать трупы, чем изо дня в день торчать в офисе, заполняя бесчисленные бумажки и упражняясь в любимом виде спорта офисных работников – подковерной борьбе.

Минуту спустя в зал совещаний вернулся Миранда: он широко шагал, его лоб прорезали глубокие морщины.

– Что-то не так? – сразу спросил он Кристину. – У вас расстроенный вид.

– Из-за чего же мне расстраиваться? Из-за того, что новый директор не проявила никакого интереса к делу об убийстве, расследование которого ведется в зоне юрисдикции ее филиала? – Кристина вымученно усмехнулась и неодобрительно покачала головой. – Это серьезное дело, Нед, и оно наверняка потребует от нас вложиться всем, что у нас есть.

– Слушайте, Кристина. – Миранда придвинулся к ней так, чтобы их не слышала горничная, которая чистила поблизости ковер. – Если бы вы не опоздали сегодня, то понимали бы причину постигшей нас реорганизации.

Миранда был прав. Она пришла в самом конце выступления Патриции Гастон, только взглянула на экран и сразу вышла, чтобы ответить на звонок из Карбондейла. Очевидно, она пропустила что-то важное.

– Хорошо, тогда объясните мне, что происходит.

– Патриция просит всех глав отделов, включая криминалистический, подготовить подробные технические описания для каждой должности их отдела, как штатной, так и внештатной. Как главе подразделения, вам предстоит проследить за тем, чтобы все ваши сотрудники заполнили профиль профессионального и технического соответствия по таблице Хейса-Стэнли и сдали его вам не позднее чем через две недели.

– Профессионального и технического соответствия? Что это, черт возьми, такое?

Миранда бросил на нее уничтожающий взгляд:

– Эта программа объединена с рабочей таблицей Хейса-Стэнли. Ссылка на программное обеспечение содержится в электронном письме, которое уже разослано всем агентам, в том числе и вам. Нажмите на нее и войдите в систему, создав свой пароль. Программа загрузится и сама укажет вам и всем членам вашей команды, как войти в рабочий лист, как его заполнить и какие специальные показатели использовать.

Кристина внезапно почувствовала усталость.

– Независимо от того, нравится вам это или нет, имейте в виду, Кристина: точное и своевременное выполнение этого требования имеет решающее значение, поскольку оно напрямую связано с заработной платой и премиальными. – Миранда выдержал паузу и добавил: – Да, и вот еще что. Разработка окончательного документа для отчетов отдела потребует вашего присутствия на совещании глав отделов, которое будет проводиться два раза в неделю до тех пор, пока все отделы не научатся сдавать отчет.

Заполнение любых формуляров было глубоко чуждо натуре Кристины. Она терпеть не могла разговоров о субординации и иерархии управления – кто перед кем отчитывается. Такие разговоры обычно приводили к замедлению работы отделов, а то и к ее полной остановке, и это, по ее опасениям, грозило им и сейчас. Расследование преступлений – вот что всегда было ее главным делом. Именно в нем она видела суть, оправдание своей работы.

– Да ладно вам, Нед. Полиция штата надеется на нас. И что мне теперь делать? Заполнить запрос, в котором сообщить вам, что на месте преступления требуется наша помощь? А потом вы отнесете этот запрос Патриции и подождете, пока она перезвонит вам по этому поводу? Потом придете ко мне и скажете, чтобы я подождала, пока вы поставите печать на какой-то форме? – Кристина сама удивилась тому, как резко это все прозвучало. Она не хотела грубить. Ей хотелось лишь одного: попасть в кабинет судебно-медицинского эксперта из Карбондейла, и как можно скорее.

Миранда вспыхнул:

– Оставьте этот сарказм, Кристина. Со мной это не проходит. Я же не учу вас, как вам делать свою работу. Эта инициатива – отдельная задача, в дополнение к вашим обычным обязанностям. И, могу добавить, задача первостепенной важности.

Пожилая горничная в униформе отеля везла мимо них большой моющий пылесос; ковровое покрытие замялось под одним колесиком, и женщина никак не могла сдвинуть пылесос с места. Кристина подошла к ней и помогла приподнять машину.

– Gracias, – сказала женщина на испанском.

– De nada [3], – ответила Кристина, отходя к большому окну, чтобы спрятаться там от шума пылесоса. Внизу по мосту через реку Чикаго ехали автомобили. Миранда подошел к Кристине.

– Прошу прощения, если мои слова прозвучали грубо, – сказала она. – Если я чему-то и научилась за годы работы здесь, так это тому, что слаженная работа команды отличных специалистов порой может спасти кому-то жизнь. А научить специалистов работать сообща – не так просто, как кажется. А все остальное… вся эта бесконечная возня, несущественные хлопоты, они только все портят. Вы понимаете меня, Нед?

Миранда на мгновение прикрыл глаза, потом открыл их и взглянул на часы.

– К сожалению, мне пора бежать. Я зайду к вам после обеда, и тогда мы поговорим подробнее. – И он зашагал прочь, оставив ее стоять в холле, где суетились горничные.

* * *

– Кристина! – Брайан Эйзен, главный специалист-криминалист ее отдела, догнал ее у лифта в мезонине. В одной руке он держал очки, другой потирал переносицу, из штанов у него торчал угол рубашки. Такое случалось с Брайаном то и дело: он имел привычку протирать краем рубашки очки, а потом просто забывал заправить ее обратно.

– В чем дело, Брайан?

Он протянул ей мятый лист бумаги:

– Я нашел это на своем стуле. Все в нашей команде получили такое. Что происходит?

Кристина просмотрела протянутую ей бумагу.

«Задача приоритетной важности:

В течение следующих двух недель сотрудники всех отделов должны заполнить профиль профессионального и технического соответствия по таблице Хейса-Стэнли, полученной от главы вашего отдела. Заполненный профиль каждого сотрудника должен содержать показатели согласно критериям из таблицы. Главы отделов должны присутствовать на еженедельных совещаниях, где им объяснят, как связать эти показатели с вашими должностными обязанностями, чтобы ваш профиль был точным и полным. Работа над профилем не отменяет выполнения вами своих обычных обязанностей.

Но профиль – задача номер один!

Патриция Гастон, директор филиала».

Теперь Кристина поняла, почему Брайан пришел к ней сюда из офиса.

– Нас что, ждут массовые увольнения? – спросил он.

Кристина и сама задавалась вопросом, не является ли поиск предлога для сокращения кадров Бюро скрытым мотивом этой инициативы. Миранда так и не объяснил ей, зачем понадобилась масштабная реорганизация филиала, но он прав в одном: из-за своего сегодняшнего опоздания она упустила суть дела. По мнению Кристины, реорганизация филиала в сочетании с полным отсутствием интереса у директора к смерти студентки из Иллинойса не сулила ничего хорошего ни отделу судебно-медицинской экспертизы, ни Чикагскому бюро в целом.

– Нет, Брайан. Не ссылайся на меня, если что, но эта Гастон производит впечатление дотошного администратора. Возможно, все дело просто в том, что ей хочется хорошо выглядеть в Вашингтоне. Но мы справимся и с этим, как справлялись и раньше. За работу не переживай, хотя задать вопрос право имеешь.

Кристина сама удивилась той тщательности, с которой она подбирала слова, отвечая на вопрос подчиненного. Брайан был самым преданным ее сотрудником, с ним она могла спокойно поделиться любыми опасениями. Но зачем раньше времени расстраивать добросовестного ученого, от чьей сосредоточенности и внимания ежедневно зависят результаты работы всей их команды?

Она открыла почту на своем смартфоне и стала просматривать непрочитанные письма.

– Доктор Хансен, судебный медик из Карбондейла, отправил по факсу свои предварительные замечания по официальному опознанию жертвы, найденной на берегу реки?

– Да. – Эйзен достал блокнот из внутреннего кармана своей ветровки. – Ее опознали как Эллен Маккинли, двадцати лет. Неделю назад полиция города Старксборо, штат Иллинойс, заявила о ее пропаже из Технического колледжа Линкольна. Медицинский браслет, оповещающий об аллергии на пенициллин, который она носила на лодыжке, облегчил опознание тела.

Двери лифта открылись, они вошли в него и поехали вниз, разглядывая по дороге многоэтажный атриум, который был виден им через стеклянные стены лифтовой шахты. Лифт был скоростной, и от резкого падения вниз у Кристины даже скрутило живот, как от беспокойства, которое она испытала при встрече со своим новым начальством. Почему это всегда должно быть так трудно? Разве за годы работы в Бюро она не доказывала уже много раз свою преданность делу и ценность как сотрудника?

Лифт плавно затормозил, его двери открылись, и Брайан с Кристиной одновременно шагнули в главный холл отеля.

– Слушай, Брайан, завтра я еду на место обнаружения тела Маккинли, в Карбондейл. Что бы ни творилось у нас в структуре управления, давай проясним одну вещь. – Она устремила пристальный взгляд на коллегу. – Мне нужно, чтобы ты и другие члены команды сосредоточились на этом деле, – сказала она, кивая на раскрытый блокнот в его руках. – Мы заполним все формы и сделаем все, что требует от нас начальство. Но мы – команда криминалистов, и это самое важное. Ты меня понимаешь?

– Конечно, Кристина. Я все понимаю.

И они вышли через центральные двери отеля на улицу, где их встретил бодрящий ветер, которым так славится Чикаго, и пошли работать.

Глава 2

Нед Миранда сидел напротив директора филиала и отвечал на ее упреки.

– Конечно, Патриция, я понимаю всю важность новой инициативы. Но как быть со звонком из офиса шерифа Кроссхейвена в Индиане? И с трупом студентки колледжа, который нашли в пещере в прошлое воскресенье? По вашей просьбе я не сообщал криминалистам о поступившем к нам отчете шерифа. Сейчас я поднимаю этот вопрос потому, что судмедэксперт из Карбондейла, штат Иллинойс, сообщил Кристине о другой смерти. В Иллинойсе обнаружено тело другой молодой женщины. Вполне возможно, что между этими двумя смертями есть связь.

Гастон захлопнула блокнот и принялась перекладывать бумаги на столе.

– Сколько раз я должна повторять вам, Нед? Это дело местных правоохранительных органов, – заговорила она холодно. – По какой причине полиция штата Индиана решила уведомить нас о смерти студентки, меня не касается. У вас есть конкретные доказательства того, что эти смерти связаны?

Миранда покачал головой.

– Мой вам совет: ничего не говорите мисс Прюсик и экспертам ее отдела об этой находке в Индиане, – подчеркнула она. – Главное сейчас – заполнить профили. Я хочу видеть черновики на своем столе уже через неделю, и это касается всех отделов нашего филиала, включая криминалистов. Я ведь не слишком многого прошу, а, Нед?

Миранда выставил перед собой обе ладони, точно защищаясь:

– Конечно, нет, Патриция.

Она улыбнулась и коротко кивнула.

– Вот и хорошо. Потому что от своевременного заполнения этих профилей зависит решение одной особо важной задачи. Честно говоря, я даже не уверена, что имею право сообщать вам об этом. – Легкая улыбка, скорее заговорщическая, чем ободряющая, стерла напряжение с лица Гастон, и она сказала: – Но я все же сделаю это, потому что мне нужны ваши глаза и уши, Нед.

– Конечно, Патриция. Можете на меня рассчитывать.

– Я получила из Вашингтона сообщение о том, что из ФБР идет утечка важной информации. У них есть основания подозревать, что это происходит именно здесь, в чикагском филиале. – Гастон встала, подошла к окну и стала смотреть на улицу, словно наблюдая за вялотекущей пробкой шестнадцатью этажами ниже. – Не буду вдаваться в подробности, в этом нет нужды. Скажу только, что я хочу, чтобы вы внимательно следили за деятельностью криминалистов. Проверка их профилей даст вам возможность наблюдать за ними так, чтобы они ничего не заподозрили.

– Что конкретно я должен искать?

Гастон пожала плечами:

– Если произойдет что-то подозрительное или необычное – например, если агент встанет из-за стола и направится к лифту еще до конца рабочего дня, я хочу, чтобы вы выяснили, куда и зачем идет этот агент, и сразу доложили мне. Немедленно, понимаете?

– Да, а как же другие отделы? Бухгалтерия, например, гораздо крупнее отдела криминалистики.

– Спасибо, что подсказываете мне, как делать мою работу, Нед, – с каменным выражением лица произнесла Гастон и глубоко вздохнула. – Специалист и его команда агентов из центрального офиса уже с нами. Они сидят в соседнем с вами кабинете, дальше по коридору. Фамилия специалиста – Мичум. Он займется бухгалтерией и информационными технологиями. И криминалистами, вероятно, тоже. – Гастон подошла к Миранде. – Послушайте, – она положила руку ему на плечо, – нам надо провести это дело незаметно, но добросовестно. Мне нужна вторая пара глаз, которая будет наблюдать за ситуацией с моей стороны, глаз, которым я могу доверять.

– Конечно, Патриция, я понимаю.

– Я уверена, что Мичум знает, что делать, но беда в том, что я не знаю его.

Миранда кивнул:

– А как же Прюсик? Она участвует в расследовании многих уголовных дел и часто выезжает на места обнаружения останков. Как я должен…

– Я что, должна напоминать вам, что специальный агент Прюсик уже подделывала документы, работая в этом подразделении? – перебила его Гастон, тыча указательным пальцем в открытый блокнот на столе. Цвет ее безупречного маникюра гармонировал со сливовой помадой на губах. – Это было при Роджере Торне, – продолжила она. – Прюсик подписала без его ведома распоряжение, касающееся деятельности всего филиала. То есть сделала то, за что ей не платят. И как ей удалось избежать увольнения тогда, остается за пределами моего понимания. Если она отважится повторить такое при мне, то, смею вас уверить, это не сойдет ей с рук.

Миранда помялся. Ему было неловко. Но он не стал напоминать Гастон, что непростительный с точки зрения иерархии поступок Прюсик, подделавшей подпись предыдущего директора филиала, привел к поимке Дональда Холмквиста, жестокого серийного убийцы.

– Я знаю, что Прюсик хороший следователь, – небрежно бросила Гастон. – Но важно, чтобы и она сама, и весь ее отдел выполняли мои приказы, как и все остальные. Вот почему вы станете следить за ней и подробно описывать мне каждый ее шаг. Я хочу получать ежедневные отчеты о ее передвижениях. Я хочу первой узнать о любой ее оплошности, когда бы она ни случилась, днем или ночью. Вам все ясно?

– Абсолютно, Патриция. Не сочтите за неуважение, – продолжил он, – но она уже говорила со мной о втором инциденте, о смерти, которую судмедэксперт из…

Брови директора филиала поползли на лоб.

– Я что, неясно выразилась сегодня утром? Инициатива по реорганизации филиала и заполнению профилей имеет первостепенное значение. Кто бы ни был повинен в утечке секретной информации из этого филиала, Нед, его – или ее – необходимо вычислить как можно скорее.

Миранда кивнул:

– Согласен. Но я оказал бы вам медвежью услугу, Патриция, если бы не напомнил, что наш филиал – это в первую очередь бюро судебной экспертизы. Это главное, чем мы здесь занимаемся.

– В ближайшие две недели – нет. И то, что не касается меня, не должно касаться и вас. Если «крот» действительно здесь, в Чикаго, то мы его вычислим. Даже если для этого придется временно отстранить специального агента Прюсик от ее обязанностей криминалиста. Вы меня понимаете?

– Полностью.

Гастон обошла свой большой стол, облицованный ореховым деревом, села в роскошное кожаное кресло с высокой спинкой и углубилась в бумаги.

– На этом все, Нед. Держите меня в курсе событий.

* * *

– Кристина, мне надо поговорить с вами, – сказал Миранда, входя в кабинет, где царил беспорядок: картонные коробки со старыми делами на подоконниках, груды документов на столе, папки на стульях. На полу стоял чемоданчик судмедэксперта; Прюсик, склонившись над ним, складывала в него какие-то вещи.

– Послушайте, Нед, – сказала она, подняв глаза. – У меня всего полчаса, чтобы успеть на дневной рейс в Карбондейл.

– Что? – Миранда замер на пороге. – Мы не обсуждали ваш отъезд. У вас нет полномочий покидать офис.

– Конечно, есть. – Она выпрямилась и похлопала его по руке. – Это на один день, не больше, всего лишь предварительный осмотр. Если хотите, давайте поедем вместе, хотя вам вряд ли понравится разглядывать гниющую человеческую плоть.

– Чего вы не поняли в системе реорганизации филиала, Кристина? – Начальник одарил ее каменным взглядом.

– О, вы хотите сказать, что это я отчитываюсь перед вами, а не наоборот? – Кристина мило улыбнулась. – Это я как раз понимаю, Нед. Или вы думали, что я решу не втягивать вас в это дело?

– Кристина, – он сардонически усмехнулся и погрозил ей указательным пальцем, – вы не только отчитываетесь передо мной, вы еще обсуждаете со мной логистику любых запросов, поступающих в ваш отдел, причем обсуждаете заранее. Вы не можете просто взять и уехать сейчас.

Кристина проверила, есть ли у нее в чемодане запасная чистая блузка на случай, если ее пребывание в Иллинойсе неожиданно затянется, потом выпрямилась и перевела дух.

– В наши дни Конгресс выделяет огромные деньги на меры охраны национальной безопасности, и мы прекрасно знаем почему. Позвольте мне спросить вас, Нед, если задача обеспечения общественной безопасности так важна, то не лучше ли нам сосредоточиться именно на ней? Не следует ли нам остановить того, кто убивает невинных людей, тем самым нанося вред их семьям, их друзьям, общинам, в которых они жили, а через них и обществу в целом? Потому что намеренное лишение жизни одного человека зачастую разрушает и множество других жизней. А начинается все с одной жертвы. Я и моя команда изо дня в день имеем дело с темной стороной колоколообразной кривой [4], с теми, о ком рассказывают в новостях, с теми, кто убивает других людей. Завтра к концу дня я сообщу вам, имеем ли мы дело с новым убийцей или это просто несчастный случай. – С этими словами Кристина захлопнула чемоданчик с набором для криминалистической экспертизы и убрала его в свой большой кейс, выданный Бюро. – Что касается заполнения профиля, то вряд ли это займет много времени. Я полистаю его в пути. Ничего сложного.

Миранда смотрел на нее целую минуту, прежде чем ответить.

– В следующий раз доложите мне о своих планах заранее, – произнес он голосом скорее нейтральным, чем сердитым, и Прюсик поняла это как молчаливое согласие.

Она кивнула и поспешно вышла из кабинета, пока Миранда не передумал.

* * *

Патриция Гастон ввела свое имя и пароль, и на экране появилась большая печать Федерального бюро расследований. Тогда она передала управление своим компьютером Эвану, специалисту по оборудованию, который неуклюже наклонился над ее столом и нажал кнопку, чтобы получить доступ к веб-порталу.

Логотип курса, развернувшийся из точки, заполнял экран по одной букве за раз: P – T–Q – P. Под аббревиатурой мелким шрифтом было написано: «Профиль профессиональной и технической квалификации». Посреди экрана возникло знакомое поле ввода, запрашивающее имя и пароль.

Эван Мессье встал и отошел от стола Гастон.

– Введите ваше имя и придумайте пароль. Он должен состоять минимум из десяти символов, среди них могут быть цифры и буквы, в том числе заглавные. Только не такие, как в ваших других паролях. – И техник повернулся к монитору спиной, чтобы дать ей возможность спокойно набрать все необходимое.

Гастон быстро придумала пароль и записала его в свой блокнот.

– Мне некогда вникать в учебный материал. Давайте перейдем к демонстрации.

Эван поспешно подключил свой ноутбук к разъему в нижней части стола, поставил его на стул, сам встал рядом с ним на колени и стремительно защелкал по клавиатуре. Но вот его пальцы замерли.

– На загрузку уходит около тридцати секунд, – сказал он, не поднимая глаз.

Затем на экране ноутбука Эвана появилась Патриция Гастон, которая сидела за столом и смотрела вниз; позади нее на стене висела благодарственная грамота – можно было прочитать даже дату.

– Что ж, картинка вполне четкая, – сказала она. Ее голос прозвучал из динамика ноутбука очень явственно.

Эван прошелся по другим важным параметрам, демонстрируя полный спектр возможностей программы слежения, так что даже Гастон, человек, далекий от всяческой техники, поняла, почему на полную загрузку ушло целых полминуты.

– Как только агент входит в систему и создает свой уникальный пароль, программа слежения включается и работает круглосуточно. Агент может даже выключить свой компьютер, но он все равно останется активным, как компьютер-зомби [5].

Эван встал, избегая глядеть в глаза Гастон – ему явно было неловко.

– Вам нужна еще какая-то информация?

– Нет, – ответила Гастон и еле заметно кивнула. – Этого должно хватить.

Глава 3

Во вторник рано утром Кристина Прюсик надела хирургическую маску и натянула ее по самые глаза. Будь ее воля, она бы до бровей ее натянула. Перед ней лежала Эллен Маккинли, двадцати лет, белая, как стеариновая свеча. Только на спине, там, где под кожей скопилась кровь, резко выделялись венозно-фиолетовые пятна.

Первый взгляд на окоченевший труп, особенно такой, который при жизни был молодой девушкой – слишком молодой для смерти, – всегда особенно тяжело давался Кристине. «Просто соберись и войди в эти ворота», – сказала она себе, имея в виду тупую боль, которую всегда испытывала при первом взгляде на жертву. Эта боль сначала была похожа на удар, но постепенно отступала, и тогда Кристина продолжала свою работу, фиксируя каждый загадочный синяк и вообще все, что впоследствии может помочь установить личность убийцы.

Каждое расследование походило на бег наперегонки со временем в самом прямом смысле. И неважно, что ждало Кристину в конце, победа или поражение, она снова и снова входила в одни и те же ворота, осматривая каждый новый труп.

Доктор Эрни Хансен из Карбондейла, главный судебно-медицинский эксперт штата Иллинойс, уже стоял на своем месте у стола для вскрытия и внимательно смотрел на Кристину. Он был высоким и загорелым, а на фоне мертвенно-бледного трупа казался прямо черным. Судя по его волосам, каштановым с легкой сединой, Кристина предположила, что Хансену около сорока лет.

– Причина смерти, доктор? – спросила Кристина.

– Она не утонула. Легкие чистые. – Хансен задержал дыхание под маской.

– Так что же, по нашему мнению, ее убило?

– Скорее всего, переохлаждение, которое вызвало остановку сердца. Вода в Литтл Мадди в это время года чертовски холодная. А девушка, похоже, выбралась из пещеры сама, без всякой помощи. Точнее, выплыла. Так или иначе, она очень замерзла. Насколько я могу судить, когда ее обнаружили, она была мертва уже семьдесят два часа или даже больше, – сказал Хансен. Словно спохватившись, он добавил: – Вы знаете, что она была пловчихой, состояла в университетской команде по плаванию?

Прюсик навострила уши.

– Вот как? – сказала она. – Двадцатилетняя студентка, член университетской команды пловцов, умирает от сердечного приступа, выплыв из пещеры?

Доктор Хансен кивнул.

– Вот-вот, и я тоже так подумал, агент Прюсик. Что-то тут не сходится. Но никаких признаков того, что на нее кто-то напал или хотя бы пытался напасть, не обнаружено. Никаких серьезных ушибов на голове и теле, так, пара царапин. Следов удушения тоже нет. И ее не изнасиловали.

Доктора явно что-то беспокоило.

– Итак, что мы имеем? – спросила она, прижимая запястья к защитному халату. – Полностью одетая молодая женщина, мертвая, на берегу речки, куда попала, вероятно, из пещеры, из которой выплыла сама, проползла несколько футов вверх по берегу и, никем не тронутая, скончалась в тишине густого леса?

– Вот именно. Сущая головоломка. Поэтому мне и важно знать еще чье-то мнение. Родители девушки приедут сегодня днем для официального опознания тела. А вчера я говорил по телефону с ее отцом, и он сказал, что в их семье никто не болел сердечными болезнями. Поди тут разберись, – добавил доктор Хансен и потер лоб тыльной стороной руки в перчатке.

– Я бы хотела поговорить с ними после опознания, если вы не возражаете, доктор.

– Конечно, – сказал судмедэксперт.

– «Ну еще бы», – подумала Кристина. Родители Эллен Маккинли должны знать, были ли у их дочери друзья в кампусе и не встречалась ли она с кем-нибудь.

Она спросит у них, как зовут ее соседку по комнате, и имена других ее подруг.

– Вы сказали, что она выплыла из пещеры. Откуда вы это знаете, доктор?

– Как я уже говорил, ее нашли на берегу, недалеко от того места, где речка вытекает из пещеры. – Хансен поднял правую руку жертвы. – А вот, видите, следы под ногтями?

Под каждым ногтем убитой Кристина увидела темный ободок грязи.

– Это земля, такая же, как на берегу речки. На фотографиях с места обнаружения трупа видны следы пальцев в грязи. Они принадлежат Маккинли. Значит, она выползла из ручья, цепляясь за берег. При этом поблизости от тела не было никаких иных следов, а значит, ее никто туда не принес и не приволок. Она умерла там в одиночестве, насколько я понимаю.

Никаких признаков того, что она прибежала на берег из леса, тоже нет, – продолжал судмедэксперт. – Только следы пальцев в грязи, и они показывают, что жертва двигалась из воды, а не к воде. В сумме все эти обстоятельства указывают, что она приплыла туда и была одна.

Кристина представила себе отчаяние молодой женщины, как она ползла, впиваясь пальцами в грязь, в надежде спастись. Воспоминания о подобном кошмаре, который сама Прюсик пережила лет шестнадцать назад, неотвратимо всплыли из глубин ее памяти. Это случилось в тропических лесах Новой Гвинеи: на нее напали возле реки и чуть не убили. Она часто вспоминала тот случай, но воспоминания все равно каждый раз заставали ее врасплох, и сердце начинало неистово колотиться.

Кристина молча заводила глазами налево-направо так быстро, как только могла. Этому упражнению, простому, но эффективному, ее научил друг и коллега доктор Эмиль Кац. Поводив глазами с минуту, она обычно приходила в себя. Подавлять болезненную реакцию мозга на посттравматический стресс необходимо, чтобы не впасть в такое состояние, когда воспоминание о жестокости нападавшего становится неотвязным. К счастью, упражнение сработало и на этот раз, и пульс Кристины скоро вернулся к нормальным семидесяти ударам в минуту.

– С вами все в порядке, агент Прюсик?

– Все отлично. Зовите меня Кристиной, доктор. – Она перевела дыхание. – Так, значит, никаких признаков нападения нет? Тогда возникает вопрос, как она попала в реку.

Доктор кивнул:

– Я хочу показать вам кое-что необычное, Кристина. Помогите мне перевернуть ее, пожалуйста.

Кристина надела свежие латексные перчатки, и они вместе перевернули мертвую девушку на живот.

Доктор Хансен приподнял короткие светлые волосы жертвы так, чтобы стал виден затылок.

– Смотрите, какая у нее тут отметина: то ли синяк, то ли вмятина. Похоже на эмблему. Сначала я думал, что это след от некачественно удаленной татуировки. Знаете, сейчас ведь многие старшеклассницы и студентки щеголяют татуировками, да и ко мне на стол все чаще попадают тела со следами от них.

Кристина присмотрелась. Пятно на шее жертвы действительно было странным – отметина со следами замысловатого рисунка, что-то вроде изображения какого-то животного. Размером и формой пятно напоминало кольцо-печатку.

Кристина надела на свой цифровой «Кэнон» объектив для съемки крупным планом, а на него – еще специальный фильтр, чтобы придать едва заметной вмятине контрастность. В лаборатории Эйзен увеличит изображение с помощью программы с высоким разрешением. В центре экрана фотокамеры возникло отчетливое изображение. Посмотрев на него сквозь лупу с двадцатикратным увеличением, Кристина разглядела крошечную точку, похожую на след от укола.

– Что вы об этом думаете? – спросил ее доктор Хансен. – Я хотел взять эту ткань для анализа.

– Похоже, что ее ударили чем-то сзади. Хорошо, что вы не сразу удалили ткань, доктор, – сказала она, – а дали мне возможность взглянуть.

– Честно говоря, я хотел сначала услышать ваше мнение, а уже потом забирать образцы тканей для микроскопического и химического анализов. Кроме анализов крови и вагинальных мазков, конечно, – их я уже взял. Поверхностный осмотр общего внешнего вида жертвы не показывает, что причиной происшествия могли быть алкоголь или наркотики. Однако для полной уверенности мне надо дождаться результатов токсикологической экспертизы. И, как я уже сказал, нет никаких признаков полового акта.

– Давайте отправим образец ткани с шеи в нашу судебно-медицинскую лабораторию в Чикаго на срочный анализ. Вы не против?

– Еще бы мне быть против, Кристина! Я так благодарен вам за помощь.

На стене в углу кабинета зазвонил телефон. Доктор Хансен снял трубку, издал одобрительный возглас и кивнул. Примерно через минуту он сказал:

– Тогда ладно, – и повесил трубку.

На лице судмедэксперта вдруг обозначились морщины, и Кристина поняла, что новость не очень хорошая.

– Вы спрашивали, есть ли доказательства того, что на девушку напали. Полицейские водолазы только что побывали в пещере, которая находится немного вверх по течению от места нахождения трупа, и они считают, что все произошло там. Они обнаружили признаки борьбы и нашли разорванную рубашку, которая могла принадлежать жертве.

– Как скоро полиция сможет доставить меня на место преступления?

– Снаружи уже ждут два помощника шерифа, – ответил доктор Хансен. Кристина проследила за тем, как он срезает с шеи жертвы кусочек кожи с характерным отпечатком. Под сильным увеличением в его центре было видно немного крови, что выглядело как след от укола. «Кто-то сделал ей инъекцию, чтобы заставить ее замолчать навсегда», – подумала Кристина.

Она сняла перчатки и пошла к двери.

– Подождите, агент. – Хансен взял со стойки коричневый пакет для улик и протянул его Кристине. – Я чуть не забыл.

Кристина открыла пакет и заглянула внутрь. Там лежали фиолетовые и желтые ленты из нейлона повышенной прочности, скрепленные металлической пластиной.

– Жертву нашли вот в этой штуке и в ней же привезли сюда, – пояснил судмедэксперт. – Очевидно, это какое-то альпинистское снаряжение. Может быть, вы узнаете, где его купили.

– Спасибо, доктор. – Снаряжение подтверждало предположение о том, что Маккинли побывала в пещере. На металлической пластине в его передней части был выбит серийный номер, по которому производитель мог определить место покупки. Если им повезет, то в одежде жертвы, которую уже исследовали помощники шерифа, окажутся капли крови, слюны или пота – ценная ДНК, которая поможет генетику Лидсу Хьюзу раскрыть личность убийцы. И тогда смерть девушки не останется неотомщенной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Морские лилии – донные животные типа иглокожих, родственники морских ежей и звезд.

Вернуться

2

См. роман Л. Деверо Ричардса «Каменные человечки».

Вернуться

3

– Спасибо.

– Не за что (исп.).

Вернуться

4

 Колоколообразная кривая – график статистического распределения чего бы то ни было, отдаленно напоминающий профиль колокола, голова которого является пиком, то есть областью среднего значения статистического показателя.

Вернуться

5

 Компьютер-зомби – компьютер, мощности которого удаленно используются кем-либо без ведома его владельца.

Вернуться