Кейси Кин
Безрассудные души

KC Kean

Reckless Souls

* * *

Copyright © 2022 by Featherstone Publishing Ltd.

© Костина Е., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Посвящается Лоре.

За то, что выслушала мои идеи для написания книги и представила историю в таком же виде.

За то, что научила пользоваться Pinterest и сделала все чертовски красивым, как и всегда!

Спасибо тебе, богиня!

Несмотря на цену, несмотря на боль, мы все равно восторжествуем.

Пролог

Ярость.

Разрушение.

Война.

Темнота пытается скрыть яркое небо, пока хаос витает в воздухе. За темнотой следует холод, пробирающий до костей.

Нами овладевает отчаяние и движет инстинкт самосохранения. Мы должны защитить себя всеми средствами. И сделаем это.

Мы сможем собрать армию.

А простые человеческие солдаты не смогут.

Мы – Боги, короли среди людей. Мы позаботимся, чтобы нас увековечили в книгах и легендах.

Ангелы.

Демоны.

Вампиры.

Оборотни.

Мы будем править миром, оберегая себя от зла – богини ночи Никс. Так провозгласил Зевс.

Мы не остановимся, пока силы Никс не иссякнут.

Не остановимся, пока над нашими жизнями нависает угроза.

И не остановимся, пока не станем великими вождями.

Это время войдет в историю как эволюция. Сверхъестественные существа всех возрастов объединятся, чтобы создать для всех безопасное будущее. Такого мир еще не видел.

Несмотря на цену.

Несмотря на боль.

Мы все равно восторжествуем.

* * *

– Мертва. Она мертва! – отдаленно и искаженно проносится крик ликования, но я знаю, что это все равно правда.

Солнце еще только поднимается над горизонтом, когда я выхожу на балкон. Я опускаю взор вниз, на городскую площадь, где люди танцуют и поют. В воздухе витает радость от того, что поглотившее нас зло, наконец, покинуло этот мир.

Двести лет.

В течение долгих двух веков мы создавали армии, сражались в битве и искали зло под именем Никс.

Оглядывая улицы, я так крепко хватаюсь за перила, что костяшки пальцев начинают бледнеть.

Внизу вымощенная площадь обрамляется высотными зданиями. Вдоль тротуара располагаются небольшие кафе, магазины, бистро с хаотично расставленными столами и стульями в ожидании посетителей. Но они сейчас заняты другим – энергичным празднованием.

Мне еще никогда не приходилось видеть, чтобы танец охватывал такое большое количество людей. Ни в открытом месте, ни, тем более, на площади. Думаю, люди утратят свою сдержанность в такое интересное для нас время.

На стене здания напротив меня мигает рекламный щит, пиксели бегают по экрану и собираются в фигуру Зевса.

Наш герой.

Наш вождь.

Камера медленно приближается к нему, улыбка заполняет экран. Зевс показывается с головы до ног, чтобы мы могли поклониться ему. Он выглядит именно таким Всемогущим Богом, каким вы ожидаете его увидеть: убранные назад почти белые волосы, жемчужно-белые зубы во всей красе и блестящие синие глаза.

Безупречный. Представительный. Наш спаситель.

Поправляя манжеты сшитой на заказ рубашки, он медленно опускает руки в карманы темно-серых брюк, прежде чем начать говорить. Шум внизу стихает, и мы все, затаив дыхание, ждем, когда кумир обратится к нам.

– Уверен, вы уже слышали новость, – начал он, прервавшись на драматичную паузу. – Война завершилась. – Его голос гремит, отражаясь от стен.

Внизу снова слышатся радостные вскрики. Кажется, Зевс стоит здесь, прямо перед нами и слышит все счастливые голоса. Он осматривается в ожидании тишины, а как только гул успокаивается, продолжает.

– Этими голыми руками… – Он поднимает руки, словно это его оружие, затем снова опускает их в карманы. – Рано утром я заставил Никс склониться предо мной. Здесь больше нечего сказать, кроме одного – это теперь история.

– Все закончилось! Все закончилось!

Я слышу эти голоса, доносящиеся снизу. Они полны искренности и отражают то, что думает сейчас каждый человек.

– В ближайшие дни мы примем меры по улучшению качества жизни в будущем. У меня есть мысли, как нам стать единым, победоносным целым после этой войны, – он говорит это с заразительной улыбкой, которая уверяет всех в том, что худшее уже позади.

– Все мы заслуживаем гармонии, мира и упорядоченного будущего. Такие банальности, которых мы давно не видели. Теперь наше время. Зло в лице Никс и ее рода исчезло, и мы не позволим, чтобы наш мир снова был под угрозой, – голос Бога раздается громом, его глаза наполнены уверенностью. Он вынимает руки из карманов и широко разводит их в стороны, словно обнимает свой народ.

Я облизываю губы и, наблюдая, как улыбка Зевса становится все шире, отхожу от перил.

– Объединение всех видов – Гексагон – будет следить, чтобы новые законы защищали и служили вам. Всегда. Не могу дождаться, когда все будут жить в величии.

Спустя мгновение экран гаснет. Снова раздаются радостные возгласы. В груди у меня бурлит магия, я чувствую волнение, а голова идет кругом. Я отчаянно хочу дать себе волю, зная, что нам больше не придется страдать.

И что бы нам не приготовило будущее, сейчас оно наполнено светом и счастьем.

Глава 1
Рея

Я шагаю по тротуару и ощущаю, как ярость наполняет мое тело. Под кожей начинает бушевать огонь, когда в поле зрения попадает красная сияющая мишень для эмоционального хаоса.

Тот ублюдок.

Тот чертов ублюдочный гребаный… мудак.

– Рея. Рея, мать твою, подожди, – зовет меня голос позади. Вероятно, он выходит из дома, в одной простыне, обмотанной вокруг талии, но я не удосуживаюсь обернуться, чтобы это проверить.

Он может хоть ведром членов подавиться, лишь бы держался от меня как можно дальше.

У меня потеют ладони от желания ответить ему не словесно, а силой, в ушах пульсирует кровь. Я опускаю руку в карман джинсов, чтобы достать ключи от дома. Замедлившись, я взглянула на руку, чтобы найти брелок, который представляет собой складной ножик. Решимость одержала верх.

Этот конченый ублюдок Данте купил мне ножик, когда мы начали с ним встречаться десять месяцев назад. Он сейчас об этом пожалеет.

«Ты многое для меня значишь, Рея. Я хочу, чтобы ты была в полной безопасности».

Ха. Это были его слова, когда Данте отдавал мне этот нож.

Какое же это дерьмо. Может, ему надо было объяснить, что он имел в виду.

«Я хочу, чтобы ты была в полной безопасности. Особенно когда ты на работе, потому что в это время я могу трахать свою соседку».

Я жутко ненавижу себя за то, что злюсь из-за того, что открылась этому парню. Я это обдумала, предложила ему только свое тело, и в этом нет ни капли уважения. Ни капли. Но, по крайней мере, я уважала его. Наши неловкие отношения, если это можно назвать отношениями, просто ничто после того, что я увидела.

– Рея, – снова кричит Данте. Его голос приближается, так как я остановилась около самой ценной вещи для него – красного, сияющего Порше. Я уверена, что автолюбители посмеялись бы над тем, как я описываю его, но это все.

Я поворачиваюсь лицом к этому придурку, шаркающему в мою сторону с серой простыней вокруг талии, словно он греческий бог и уже почти смеюсь над тем, как абсурдно это все выглядит.

Был бы он богом. Я бы тогда попросила бы его стереть это дерьмо из моей памяти, ну или что-то подобное.

Но мы не в Парадайз Хайтс, где сверхъестественные существа проживают свою лучшую жизнь. Мы находимся здесь, в Финикс Вэлли, среди обычных людей.

Его каштановые волосы взъерошены, темная щетина на подбородке так и манит меня. Я бы хотела к нему сейчас прикоснуться. Я любила эту личность Данте – «после секса». Но только не тогда, когда иная девушка проводит пальцами по его мягким волосам. Я представляю это и отскакиваю, мысленно даю себе пощечину за то, что просто захотела прикоснуться к нему. Я ненавижу ощущать себя слабой, так как являюсь совершенно иной.

Его серые глаза умоляюще смотрят на меня, отчаянно пытаясь показать, что он магическим образом поскользнулся, его член случайно оказался внутри нее, и Данте был так же потрясен, как и я.

Никакого второго шанса.

Никакого прощения.

Никакого огорчения.

Я живу с этими правилами уже двадцать два года и не собираюсь менять их ради него.

Не сейчас.

Не в мой гребаный день рождения.

Даже если бы это был какой-то другой день, я бы все равно не стала отказываться от своих правил жизни, чтобы проявить неуважение к себе. Поезд ушел.

Я провожу языком по зубам, сохраняя нейтральное выражение лица, и смотрю на него пустыми глазами. Я чувствую, как люди наблюдают за нами, но не отрываю от него взгляда. Возможно, девушка, с которой он только что трахался, тоже наблюдает, желая получить место в первом ряду на эту драму, которая возникла из-за нее же.

Шлюховатая… шлюха.

Я верчу складной ножик и открываю его в тот момент, когда поворачиваюсь в сторону красного, сияющего Порше.

– Рея, пожалуйста, позволь мне…

Он ни слова больше не произносит. Я наклоняюсь вперед, провожу пальцами по верхней части капота, далее вниз по крылу, держа в руке ножик. Делаю вид, что начинаю царапать машину. Но вместо этого чуть приседаю и поворачиваюсь влево, вонзая острое лезвие в переднюю правую шину.

Я хочу, чтобы он почувствовал самую малость, пусть даже щепотку моего гнева, и это поможет хотя бы малой части ярости, накопившейся у меня внутри, выйти наружу.

Прежде чем до него доходит осознание, я делаю шаг назад и повторяю действие еще раз, наслаждаясь симфоническим шипящим звуком вокруг меня.

– Черт, Рея, остановись! Что ты делаешь с моей девочкой? – рычит он, бросаясь ко мне. Одной рукой он придерживает простынь, вторую прижимает сбоку. Я проскальзываю за машину, еще раз повторяю эти же махинации уже с задним левым колесом, затем отхожу с довольной улыбкой посмотреть на все это дело.

– Рея!

Теперь он зол.

Хорошо.

Всегда оставляй последнюю шину нетронутой, Рея. Не дай этому ублюдку уйти безнаказанным из-за страховки.

Выпрямившись, я встречаюсь с ним взглядом над крышей машины, в глазах парня видно возмущение при виде того, во что я только что превратила его драгоценную девочку.

Мы вместе, ублюдок.

Я кручу шеей, стараясь скрыть обжигающий гнев на лице и безразличные глаза, а затем навожу острие ножа на него.

– Не хочу тебя больше видеть!

В моем тоне звучат резкие ноты, но он не отвечает, его рот все еще открыт как у рыбы, которую вытащили из воды. Глаза Данте бегают от меня к машине.

Я отворачиваюсь от него и охватываю взглядом ряд маленьких, одинаковых домов. Из окна одного из них с верхнего этажа выглядывает гребаная любовница с открыв рот от вида происходящего.

Да пошла она.

Я приветствую ее двумя пальцами у виска, одарив маниакальной улыбкой, хотя в это время мое сердце бешено колотится в груди.

В такие моменты хочется, чтобы рядом оказался кто-то со сверхспособностями, чтобы избавиться от этого всего. Умереть или просто стереть все из головы, неважно, я бы выбрала любой способ, но такого шанса нет.

Вместо этого я стою здесь, разбита изнутри, как и всегда.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, позволяя привычным чувствам горечи и разочарования захлестнуть меня, наслаждаясь этим, прежде чем снова открыть глаза.

– Р…

– Никогда! – я прерываю Данте, чтобы он больше ни одного гребаного звука не произнес из моего имени.

Развернувшись на каблуках, я пересекаю тихую улицу, в этот момент раздается автомобильный гул – меня чуть не сбивает машина, но я даже не замедляюсь, так как мне уже все равно.

Я потратила последние деньги, которые у меня были с собой, чтобы добраться сюда на автобусе. Не каждый день удается уйти пораньше, но в честь моего дня рождения Винни сжалился и позволил уйти пораньше и даже не закрывать закусочную, что входило в мои обязанности. Это было неожиданно, хотя это ничто по сравнению с тем, что произошло у меня на глазах.

Думая о сексе в свой день рождения, я быстрее запрыгнула в автобус, но, вероятно, в этот же момент Данте веселился с другой.

Феерично, с большой буквы «Ф».

Проводя рукой по лицу, я достаю из кармана свои старые, потрепанные наушники, протираю, прежде чем надеть, подключаю их к телефону и нажимаю «Воспроизвести» в своем последнем унылом плей-листе.

Меня ждет сорокаминутная пешая прогулка, так что буду развлекать себя так по пути.

Я снимаю с запястья резинку для волос, провожу пальцами по своим длинным каштановым волосам, спадающим до середины спины, и собираю их в беспорядочный пучок. Моя рабочая одежда – джинсы и рубашка в бело-голубую полоску – притягивает жаркие солнечные лучи. Такой наряд явно не для жаркой погоды.

Я иду без оглядки. Более богатая часть Финикс Вэлли уже осталась позади, а я прохожу через маленькую захудалую часть города.

Кажется, когда-то это было красивое место, но глядя на эти виды сейчас уже сложно точно определить. Теперь это все выглядит… печальным.

Потрепанным. Разрушенным. Увядающим. Навсегда испорченным.

«Тут есть что-то общее со мной» – думаю я, вздыхая.

Я родилась в год окончания войны. Спасибо Богам. Я достаточно настрадалась в остаточном хаосе, чтобы еще раз пройти через войну. Мне страшно представить, каково находиться в самом эпицентре. Я точно была результатом какого-то секс-празднования. Родители отстранились от меня, даже бросили. С самого рождения я стала еще одной брошенной душой в городском приюте.

Иногда я думаю о том, что лучше бы они покончили с моими страданиями. Но мне пришлось выживать в Финикс Вэлли – месте, которое так и не было восстановлено, несмотря на обещания. Они – это Боги и сверхъестественные существа, которые разрушили человеческий мир в попытке покончить с большим злом. Они улучшают свою жизнь, пока мы загниваем.

Ну и ладно.

Они никогда не жили так, как мы. Сияющие, высокие здания, из которых можно было созерцать потрясающие пейзажи, так и стоят полуразрушенными и непригодными для жизни. Из-за этого людям приходится переезжать в небольшие районы Финикс Вэлли.

Парадайз Хайтс является местом, которое отличается от того беспорядка и развалин, господствующих вдоль улиц Финикс Вэлли. Особенно это заметно, если поднять взор к небу и наклонить голову влево, перед глазами возникает образ того, как все могло бы выглядеть. После войны сверхъестественные существа решили, что спасти следует те земли, которые больше всего подлежат восстановлению, забрав их наверх, сделав, таким образом, место только для себя.

А мы, неандертальцы, можем идти к черту.

Боги создали армии ангелов, демонов, вампиров и гребаных оборотней. Им предоставили безопасное убежище, а мы остались ни с чем. Ощущение печали, отчаяния и безнадежности.

В детстве я представляла, каково это – жить роскошной жизнью. Смотреть вниз на людей как на муравьев, таких незначительных жителей, и наблюдать, как они видят весь этот ад вокруг них.

Я мечтала заполучить силы, навыки, да что угодно, что могло бы помочь сделать мою жизнь хоть немного лучше. Сделать ее лучше было не такой уж легкой задачей, так как у меня была только металлическая кровать с бугристым матрасом, а в комнате помимо меня располагались еще пять девочек. Я видела, как их удочеряли, одну за другой. Но только не меня. Никогда.

От мыслей о моей беспомощности, пока я росла, по телу пробегает дрожь. Черт, мне просто необходим сейчас крепкий алкоголь и фильм. Что-то веселое. Что-то, что поможет мне отвлечься от реальности. Нужно выйти из этой хандры, которая окутала меня из-за измены подонка Данте.

Данте был сторонником дружбы с привилегиями, а не отношений. Но он был постоянством в моей жизни. Он был единственным. А теперь будет наглядным напоминанием о том, что в жизни нужно полагаться только на себя. Пусть вставляет свой болт в других.

На углу улицы виднеется мой любимый китайский ресторан «Пикок».

Мысли о том, что я могу купить на свои жалкие сбережения лапшу ло-мейн с курицей, наполняют меня небольшой радостью. Это и праздничное угощение, и успокоение после расставания, да и в целом счастье в виде подарка для меня, я этого заслуживаю. Но прежде чем смогу немного побаловать себя, мне нужно сбегать домой и достать свои сбережения.

Я улыбаюсь старику, живущему через дорогу, который беззаботно сидит в своем кресле-качалке перед домом. Ему всегда есть что рассказать, он всегда улыбается. Ему уже ближе к восьмидесяти. Кажется, старик должен быть таким же несчастным, как и все мы, так как он жил в ужасные годы войны, но я не знаю никого счастливее него. От осознания этого у меня в груди разливается слегка покалывающее тепло.

Я ощущаю на кончике его языка слова и быстро вытаскиваю наушники.

– С днем рождения, дитя, – поет он с той стороны улицы. Я спотыкаюсь, однако скрываю эту неловкость улыбкой.

– Спасибо, Эл, – отвечаю я. Я ошеломлена, что он знает о моем дне рождения, должно быть, упоминала о нем ранее. Я живу здесь уже четыре года с того момента, как меня выгнали из приюта в восемнадцать лет, и не помню, чтобы он раньше меня поздравлял. Я не обращаю на это внимания и машу ему рукой, когда поворачиваюсь к своей входной двери.

Деревянные доски, заменившие стекло, служат ярким напоминанием о том, насколько ветхим является здание. Повышение качества инфраструктуры в районах с низким уровнем дохода никогда не было приоритетом.

Я вставляю булавку в старый дверной замок, захожу внутрь, а запах сырости и плесени мгновенно ударяет мне в нос, заставляя испытывать отвращение. Может показаться, что за все это время я должна была привыкнуть к запаху, но он с каждым днем становится все хуже и хуже. Интересно, ощущается ли это у соседей? На самом деле это не имеет значения, так как с этим все равно ничего не сделать.

Дом включает в себя шесть отдельных квартир, но никого из жильцов сейчас нет на месте. Слава Богу. Мне не нужны фальшивые, бессмысленные разговоры. Как бы я не пыталась быть сильной, я все еще расстроена, ранена сегодняшним открытием, и поэтому разговоры о погоде будут меня раздражать. Я буду словно сварливая сучка, вряд ли кому-то сегодня это нужно.

Лифт никогда не работает, а я, конечно же, живу на верхнем этаже. Делаю глубокий вдох, чтобы начать подниматься по ступенькам, покрытым грязным зеленым ковром, но останавливаюсь, увидев выглядывающий конверт в своем почтовом ящике.

Письмо?

Мне никогда ничего не приходит по почте, разве что просроченные счета, но в последнее время у меня нет проблем. Что это, черт возьми?

Нахмурившись, я подхожу к стене с почтовыми ящиками, достаю из кармана ключ, чтобы открыть свой ящик, внутри которого оказывается еще один конверт. Черт.

Мои глаза наполняются тревогой, я достаю оба письма, зажимаю их под мышкой и поднимаюсь на три лестничных пролета. От бега и жары у меня по спине бегут струйки пота, я захожу в свою квартиру, но из-за сломанного кондиционера не могу отдышаться.

Меня ударяет волна влажности, тяжелый воздух сдавливает легкие. Я оглядываю мою крохотную квартиру. Если открыть дверь, то справа от меня оказывается мини-кухня, слева – диван, который разложен и выполняет функцию кровати, а дверь слева ведет в ванную комнату. Из окон прямо передо мной открывается жалкий вид, здесь видно заднюю часть дома и кирпичную стену соседнего здания. Естественный свет не является для меня привилегией, это факт.

Я подхожу к маленькому холодильнику на кухне, распахиваю дверцу морозильной камеры и на секунду засовываю туда голову, чтобы охладиться. От такой смены температуры по телу пробегает дрожь, легкие не принимают холодный воздух. Сделав последний вздох, я делаю шаг назад и опускаю взгляд на письма в руке.

Они никаким магическим образом не раскрывают содержимое, первым открываю верхний конверт белого цвета, и оттуда выпадает поздравительная открытка. Лицевую сторону украшает симпатичная фиолетовая бабочка, сверху причудливо написано «С днем рождения», я открываю открытку, но не вижу никаких признаков о том, кто или откуда ее прислал. На ней просто написано:

Для Реи

Счастливого двадцатидвухлетия

Всего наилучшего

М-м… Спасибо, невидимка.

Это единственная моя открытка, и я кладу ее на ламинированную столешницу, прежде чем перейти ко другому письму. Второй конверт почти золотистый, бумага кажется более плотной и дорогой. Я открываю его и хмурюсь еще больше, так как оттуда выпадает официальный документ. Я разворачиваю его, пробегаю глазами по словам, сердце бешено колотится в груди. Я пытаюсь проглотить ком в горле, пока пальцы слегка дрожат.

Мисс Рея Харрингтон,

Поскольку вам исполняется двадцать два года, мы сердечно приглашаем вас пройти тестирование в ратуше в понедельник 2 октября в 16:00.

Тестирование подтвердит, обладаете ли вы какими-либо сверхъестественными способностями в соответствии с требованиями закона.

В случае неявки за дело возьмется Гексагон.

С уважением,

Гекс

Глава 2
Рея

Я убираю волосы с лица и с внутренним криком смотрю на часы. Пока собираю последний набор столовых приборов и кладу его к остальным, подготовленным к сегодняшнему вечеру, глубоко в груди скапливается раздражение, горло сковывает тревога.

Не то чтобы я буду тут находиться большую часть времени, зато это способ внести свой вклад.

С самого пробуждения я думаю о четырех часах дня. Нет, даже с момента, когда я открыла чертово письмо.

Сейчас уже 15:30, и если я хочу вовремя пересечь город, то пора идти.

Чем быстрее я туда доберусь, тем быстрее вернусь и тем меньше потеряю в оплате. Смиренно вздохнув, я вытираю руки об фартук, затем снимаю его и аккуратно складываю, чтобы положить в шкаф официанта.

– Винни, мне нужно уйти, – кричу я в открытое окно, ведущее на кухню. Он появляется моментально.

– Девчушка, ты же знаешь, я не заплачу тебе, – ворчит он. Я закатываю глаза.

– Я помню, Вин, ты упоминал пару раз, – отвечаю я. Миллионы раз. Он повторяет все как заезженная пластинка. – Я схожу куда мне нужно, сделаю все необходимые дела и вернусь как можно скорее, – добавляю я, заставляя себя улыбнуться, когда Вин перекидывает кухонное полотенце через плечо, кивает головой и отмахивается от меня.

Он знает, что мне нужно обязательно идти, хотя я сама абсолютно забыла об этом из-за ситуации с Данте, но все равно это доставляет неудобства и Винни беспокоится из-за этого.

Сейчас просто надо сделать несколько шагов и покинуть быт закусочной.

Убедившись, что телефон и ключи лежат в кармане джинсов вместе с маленьким кошельком, я готова идти. Ступаю в основную суету в зале. Деревянные столы заполняют каждый сантиметр пола, заполняя все пространство. Сейчас не много посетителей, и я машу рукой остальным официантам, затем выхожу на солнечный свет, дверь за мной захлопывается. Запах жира все еще сохраняется на коже.

Я слегка прикрываю глаза, на мгновение запрокидываю голову к небу и делаю глубокий, успокаивающий вдох, позволяя свежему воздуху наполнить мои легкие. Облизнув губы, я пыхчу, прежде чем отправиться в сторону ратуши Финикс Вэлли. Если сейчас потороплюсь, то приду туда с небольшим запасом времени. Я пройду этот тупой тест и все. Смогу дальше жить свою обычную жизнь, будто бы ничего и не было, лишь небольшая отметина.

Меня не отпускает нервное напряжение, поэтому я незамедлительно достаю наушники, засовываю их в уши и нажимаю «воспроизвести» в меню альбома с тревожной музыкой. Солнце не помогает. Слишком жарко. Из-за этой жары я ощущаю, что перегреваюсь и потею, как свинья.

Я завязываю волосы в конский хвост и смахиваю капли пота с виска, пока иду среди улиц. В это время дня люди работают, либо забирают детей из школы, либо еще что-то делают, что позволяет сохранить тишину в центре города. На улице почти никого нет, вся суета начнется в ближайшие два часа. Тогда будет казаться, что спокойствия тут никогда и не было.

У меня обычно не бывает повода приходить в эту часть города, и чем дальше я удаляюсь от своей зоны комфорта, тем больше тревожные мысли нависают надо мной.

Прийти, уйти, вернуться на работу. Я повторяю это снова и снова в голове, под каждый шаг.

А что было бы, если бы исход отличался от реальности?

Если бы я была одарена сверхъестественными силами… могуществом?

Как бы я это ощущала? Физически? Эмоционально?

Мои глаза мгновенно поднимаются к небу и ищут Парадайз Хайтс, который расположен уже совсем далеко-далеко, отбрасывая постоянную тень.

Жить иной жизнью, обладать умением, любым, которое делает тебя уникальным, важным, делает тебя заметным.

Я качаю головой, на губах расползается усмешка. Оставаться незамеченной – это все, что мне нужно.

Черт, возьми себя в руки, Рея!

Я не понимаю, почему они вообще утруждают себя этими тестированиями. Конечно, им нужно знать до того, как кому-то исполнится двадцать два, есть ли у него какие-то сверхъестественные способности. Это не имеет никакого значения, но я всегда завидовала сверхъестественным существам и их красивой, притягательной жизни. Я никогда не стремилась узнать о них больше того факта, что те просто существуют. Они по-прежнему восседают высоко на своем небесном пьедестале, в то время как мы здесь, внизу, выживаем как можем.

Я видела пару вампиров, бродивших на окраине сомнительных районов города, но всегда убегала как можно дальше, потому что они приходили туда явно не для того, чтобы просто хорошо провести время. Даже на расстоянии ощущается опасная аура. Они приходят сюда за кровью, деньгами или за тем и другим. Мне никогда не хотелось бы ввязываться в это. Особенно когда я видела, как девочки из приюта попадали в такие проблемы.

От одной мысли об этом по спине пробегают мурашки.

О том, кто они такие, можно было догадаться в ту секунду, когда они обнажали клыки, а их глаза светились кроваво-красным. Их плотоядный взгляд и агрессивный язык тела ясно давали понять, что они охотники, а мы – добыча.

Все, что я еще знаю о существах, я видела по телевизору. Но никогда не видела демонов и не слышала шептание инкубов или суккубов, заманивающих страстью и притягательностью. Для меня они были ничем иным, как мифом.

Я никогда осознанно не видела оборотней, по крайней мере, в их животной форме, но видела человеческий облик оборотней по телевизору.

Ангелы выглядят почти также как я, на экране телевизора они ничем не отличаются, и я не могу объяснить разницу. Они будто… более светлые, свободные, сияющие.

Потом Боги. Самые большие засранцы, когда-либо населявшие этот мир. Они лучше всех нас и готовы с радостью лишний раз напомнить об этом.

Чертовы ублюдки.

Поворачивая направо, я смотрю в свой телефон. У меня есть пять минут, чтобы добраться туда вовремя, поэтому я ускоряю шаг, убирая с лица волосы.

Действительно, здесь чертовски жарко. Я смотрю на солнце, на небе нет ни облака, и я надеюсь, что что-то сверхъестественное, управляющее погодой, почувствует мою боль и страдания.

Еще со времен войны они только этим и занимались: контролировали каждый сантиметр нашей человеческой жизни, вплоть до чертовой погоды. Мифических четырех времен года больше не существует. У нас весь день светит солнце, а с часу ночи в течение трех часов идет дождь. Каждый. Чертов. День.

Я видела снег в старых фильмах, но в реальной жизни никогда с ним не столкнусь, так как его посчитали ненужным погодным условием. Я ценю то, что больше нет катаклизмов от матушки-природы, но ведь без них… скучно. Иногда до нас долетают порывы ветра или легкий бриз, но Гекс считают, что делают нам одолжение, поддерживая жаркую погоду.

Телефон вибрирует в кармане, музыка в наушниках останавливается, но когда я смотрю на экран, ноздри раздуваются от раздражения.

Данте.

Пусть катится к черту.

Последние пять дней он звонил мне без остановки, заваливая голосовыми и текстовыми сообщениями. Я не сдалась и ни разу не ответила, ни разу, но он все еще не прекращает, непреклонный в своем поведении. Мне не нужны ни его извинения, ни что-то там еще. Не думаю, что мы хорошо знали друг друга, в первую очередь. Это был особый случай сексуальных отношений, которые довольно долго затянулись, так как нам обоим было комфортно в них. Я могу отстраниться от реальности наших отношений. Ему нужно сделать также.

Хороший член не заставит меня приползти обратно.

Никогда.

Я нажимаю на красную кнопку и убираю телефон в карман, поворачиваю направо к огромной площади, где стоит высокая и солидная ратуша.

Большие каменные ступени ведут к обрамленному колоннами зданию со скатной крышей кремового цвета. Это напоминает мне здания из старых греческих фильмов о богах, легендах и всей этой мифологии. Но только здесь перед каждой колонной стоят вооруженные охранники в абсолютно черной униформе, а на флагах изображен навязчивый символ Гекса.

Я останавливаюсь, раздумывая, не развернуться ли и не побежать ли обратно в закусочную, но напоминание в письме о том, что произойдет, если я не приду, заставляет двигаться вперед.

Гекс – это… Судьи, присяжные и палачи, как в человеческом, так и в сверхъестественном мире. Я никогда не искала информацию о них, за исключением нескольких раз, когда сам Зевс обращался к нам по телевидению. К счастью, мне никогда не приходилось больше иметь с этим дело. Остальные участники, похоже, рады позволить ему пожинать всю славу, быть лицом Гекса, в то время как сами Гекс остаются на заднем плане, управляя этим шоу.

Гекс – сокращение от Гексагон, это группа из шести участников, где каждый представляет определенный вид, они объединяются в единый фронт для всех после разрушительной войны.

Бог. Ангел. Вампир. Оборотень. Демон. И человек.

Это деятели нового мира, в сверхъестественном городе позиции у них гораздо прочнее, чем в человеческом. Возможно потому, что наверху красивее, роскошнее. Никто не хочет жить здесь, внизу. Даже самые богатые районы Финикс Вэлли не идут ни в какое сравнение с теми фотографиями Парадайз Хайтс, которые я видела.

Я подхожу ближе. Передо мной появляется символ Гекса, напоминающий о том, кто здесь управляет. Черный фон с шестью белыми полосками. Черточка для каждого члена Гекса. Коротко, просто и устрашающе, всего три слова, написанные вдоль символа:

Veni, vidi, vici.

Понятия не имею, что это означает, но мне вполне достаточно оставаться такой же наивной, чем попытаться это выяснить. Чем меньше знаю, тем лучше для меня.

Я вздрагиваю, когда кто-то машет большой мозолистой рукой перед моим лицом, заставляя моргнуть и быстро вытащить наушники.

– Мисс, Вы идете или мне приказать выпроводить вас с территории?

Я удивленно смотрю на охранника, который отошел от своего поста и свирепо смотрит на меня сверху вниз. Я застываю на месте у начала лестницы, ведущей к входу в ратушу.

Черт.

Я не заметила, как остановилась.

– Нет, я иду, – бормочу я, поспешно обхожу охранника и устремляюсь вверх по лестнице, на ходу засовывая наушники в карман.

К счастью, он не произносит больше ни слова, но свирепый взгляд, который чувствую на своей спине, красноречиво говорит о том, какие неудобства я доставила. Врываюсь внутрь без дальнейших преград.

Мое сердце бешено колотится в груди. Не уверена, из-за того ли, что охранник только что напугал меня, или из-за того, что я делаю здесь, но в любом случае мне не нравится, насколько я встревожена.

Сделав один глубокий вздох, а может и все пять, я облизываю губы и оглядываю пространство. Оно кажется жутким, гулким и властным. Я с удивлением замечаю, что здесь нет фойе, очередь людей выстроилась по периметру огромного помещения. В центре расположено то, что, должно быть, является зоной тестирования.

Никакой приватности, никакой разделенности, весь процесс происходит на глазах у всех.

Прекрасно.

Будто моя жизнь и так не полное дерьмо, теперь еще все эти люди будут смотреть на меня и увидят, что во мне нет ничего особенного. Я встаю в конец очереди и, словно ястреб, вглядываюсь в центр помещения, чтобы понять, как все происходит от начала до конца.

На простой деревянной платформе стоят две женщины и два охранника, держа что-то перед собой, но с моего ракурса я вижу только их спины.

Один за другим люди делают шаг вперед, называют свои имена и даты рождения, а кураторы говорят им, что делать.

Кажется, они сопоставили все даты рождения за последнюю неделю. Они тихо переговариваются, и услышать то, о чем они говорят, невозможно. Когда я отхожу в сторону, надеясь хоть мельком что-то уловить, вижу стену из красного дерева, которая скрывает от нас все то, чем они занимаются.

Вздохнув, я пытаюсь отвлечься, рассматривая детали комнаты, но видя каждый сантиметр вокруг себя, понимаю, что здесь нет ничего, кроме шестигранных флагов. Ни плакатов, ни листовок, вообще ничего. Здесь просто… пусто. Все такое же забытое, как и каждый присутствующий здесь. Не забыто только двадцатидвухлетие каждого из нас. Именно в этот момент мы имеем самое большое значение.

Мы заходим, нас проверяют, мы не меняемся волшебным образом у них на глазах, поэтому они отправляют нас восвояси, отбраковывая нас. А потом все опять повторяется.

А мне не заплатят, поэтому неудобства сейчас испытываю только я.

Проходит совсем немного времени, как я оказываюсь прямо у платформы, мои пальцы начинают дрожать от волнения, когда в поле зрения появляются кураторы, но они слишком заняты человеком, стоящем прямо перед ними, чтобы обращать внимание на кого-то еще. Я не понимаю, почему они вообще утруждают себя этим. Я, конечно, слышала о нескольких людях, которые прошли тестирование и их сверхъестественные способности подтвердились, но их очень мало, и я никого не знаю лично. Помню, как однажды воспитатели в приюте рассказывали, что такие люди нашлись потому, что праздничный секс в честь победы в войне был организован демонами, а точнее инкубами и суккубами, чтобы они могли восстановить свою магию или что-то такое. Но это привело к тому, что сверхъестественные существа и люди стали общаться вместе, и девять месяцев спустя начался бэби-бум.

Оглядывая помещение, я понимаю, что всем здесь только что исполнилось двадцать два, как и мне, и все мы – результат оргий.

Какой способ попадания в этот мир!

Уголок рта приподнимается в улыбке. Я развлекаю сама себя и так погружена в свои мысли, что почти пропускаю голос женщины, зовущей следующего человека из очереди. Встретившись с ней взглядом, понимаю, что я следующая в очереди, и делаю неуверенный шаг вперед.

– Быстрее, имя и дата рождения, – говорит женщина. Она поправляет очки на переносице и поджимает губы, пока нетерпеливо ждет ответ.

Прочистив горло, я направляюсь к маленьким ступенькам, ведущим к деревянной платформе, делая тяжелые шаги один за другим, взбираясь наверх. Как хочется, чтобы появилась пара дополнительных ступенек, чтобы отложить достижение вершины платформы. Я ощущаю, как две женщины и два охотника выжидательно пялятся на меня в ожидании ответа, но мой взгляд прикован к объекту на столе перед ними.

Я чувствую, как у меня отвисает челюсть, когда я смотрю на объект в полном восхищении от того, как величественно он выглядит. На первый взгляд это просто маленькая коробка, но то, как он притягивает взгляд, почти гипнотизирует, говорит о том, что это не просто коробка, а нечто большее. Она переливается зелеными, голубыми и промежуточными между этими цветами оттенками в зависимости от того, как на нее попадает свет. Что еще интереснее, бока коробки украшены гравировкой и изображениями.

Я никогда не видела ничего подобного.

– Имя и дата рождения, – выкрикивает снова женщина, но я не могу оторвать глаз от коробки передо мной.

– Рея Харрингтон, двадцать седьмое сентября…

Я не договариваю, так как меня прерывает охранник.

– Сюда, – бормочет он, по-видимому, вычеркивая меня из списка на планшете в руке, и отвлекает мое внимание от маленького проблеска магии передо мной.

– Мисс Харрингтон, вам необходимо опустить руку в Ящик Пандоры, это единственное действие для завершения тестирования, – сказала женщина, стоящая ближе ко мне, и я перевожу взгляд на нее. Ее блондинистые волосы собраны в странный пучок на макушке, она одета в причудливое оранжевое платье-костюм со сложными цветочными узорами вдоль подола. Она вся выглядит необычно. Черт, даже ее глаза желтого цвета. Желтого. Если это не признак того, что она не человек, то тогда не знаю. Женщина определенно кто-то из сверхъестественных существ.

Прочищая горло, она проводит руками по своему пиджаку, приподнимает бровь, а я направляюсь вперед, заглядывая в то, что она назвала Ящиком Пандоры.

Внутри Ящика темнота, черная дыра, от которой мне становится некомфортно, но я замечаю, что пальцы двигаются сами по себе. Прежде чем успеваю это осознать, кончики моих пальцев скользят по краю замысловатой шкатулки.

Я ожидаю, что они начнут спешить и подтолкнут меня вперед, но в любом случае я их не услышу, так как в ушах раздается оглушительный крик.

Боль. Страх. Страдание. Смерть.

Я не могу дышать.

Ничего не вижу.

Кажется, я могу только чувствовать. Но то, что чувствую – сущая пытка.

Крик продолжается, он неконтролируемо звенит у меня в ушах, и я чувствую, как глаза закрываются еще крепче. Мое тело приковано к месту, смесь страха и трепета охватывает меня при попытке остановить этот шум.

– Мисс Харрингтон! Мисс Харрингтон!

Внезапные звуки моего имени разрывают оковы, в которых я нахожусь, это будто освобождает от криков, пытающихся поглотить меня, и я падаю. Лежу комком на полу, переплетая конечности, и с моих губ срывается стон, когда я вздыхаю с облегчением – крики больше не поглощают мой разум, тело и душу.

Я слышу звук шаркающей обуви вокруг себя, пытаюсь открыть глаза и понять, что, черт возьми, происходит. Чья-то рука на плече моментально заставляет меня открыть глаза.

Я сталкиваюсь лицом к лицу с причудливой женщиной и наблюдаю, как двигаются ее губы, но не могу понять, что она говорит. Мои брови в замешательстве встречаются у переносицы, я качаю головой, пытаясь передать то, что не могу выразить словами. Она, скорее всего, понимает, что я не могу понять ни слова из того, что она говорит. Женщина закатывает глаза, делает глубокий вдох, а затем поднимает руку к моему виску.

– Лучше?

Какого черта?

Это ее голос, но губы не двигаются.

– Вы меня сейчас слышите?

Нет. Губы все еще не двигаются.

Ее голос… у меня в голове?

– Все верно, Мисс Харрингтон. Вы, видимо, немного шокированы и не можете разобрать речь, именно поэтому мы здесь. Я разговариваю с вами в вашей голове.

Она отвечает на мои мысли.

На. Мои. Чертовы. Мысли.

Я пытаюсь отодвинуться, но женщина смотрит на меня с широко открытыми глазами, заставляя застыть на месте, а мое сердце бешено колотится в груди.

Какого черта происходит? Кто кричал в ушах?

– Ящик. Ящик Пандоры, как мне кажется, так как больше никто ни звука не издал, а уж тем более никто не кричал, – она продолжает звучать в моей голове, пока я смотрю на нее с широко открытыми глазами. – Вы можете встать? У нас много дел, – добавляет она, заставляя меня нахмуриться еще сильнее.

Много дел? Мне пора на работу. Когда я думаю об этом, женщина передо мной качает головой. Ее желтые глаза светлеют, она смотрит на меня с сочувствием.

– Я так не думаю, Мисс Харрингтон. Ящик Пандоры звал вас.

Звал меня?

Она, должно быть, ошибается, это все не по-настоящему. Мне нужно прилечь, этот разговор не может продолжаться у меня в голове. Это нелепо.

– Это не нелепо. Вы знаете, что означает, если Ящик Пандоры зовет таким образом? – спрашивает она, ее голос звучит ласковее, даже в моей голове.

Я слегка качаю головой в ответ, у меня нет ни слов, ни мыслей. Вероятно, я впервые за всю свою жизнь шокирована настолько, что стала немой.

– Значит, в вас есть что-то большее, чем может показаться сначала, мисс Харрингтон. Ящик Пандоры зовет только обладателей сверхъестественных способностей. Я еще никогда не видела, чтобы такое случалось с теми, кто просто прикоснулся к краям Ящика, – объясняет она. Я чувствую, как кровь отхлынула от моего лица, в голове осталась пустота без возможности рационально мыслить.

– Что это означает? – Я ловлю себя на том, что спрашиваю вслух, и женщина убирает руку с моей головы, поднимается на ноги и смотрит на меня сверху вниз с почти искренней жалостью в глазах. Кто бы мог подумать, что сверхъестественное существо может пожалеть человека?

Шум в Ратуше медленно пытается подползти ко мне и вернуть к реальности, но мои глаза прикованы к губам женщины в ожидании их движений, но когда они шевелятся, произносимые слова не несут никакого смысла.

– Это означает, что следующие три года вы проведете в Академии Святых.

Глава 3
Рея

Я провожу руками по волосам и разглядываю содержимое своего маленького потрепанного чемодана. Он через многое со мной прошел, начиная от выезда из приюта и заканчивая хранением в нем вещей в квартире. И вот мы снова отправляемся вместе в неизвестное приключение.

Что, черт возьми, происходит?

И как, черт возьми, это стало моей жизнью?

Честно говоря, я не знаю, но кто-то где-то же должен быть в состоянии ответить на вопросы, которые крутятся в голове. Меня привели домой в ошеломленном состоянии, воспоминания о придурковатом охраннике заставили оглянуться на входную дверь.

Они сейчас по ту сторону, ждут, пока я соберу свои вещи, прежде чем мы уедем.

Уедем.

Для меня это ничего не значит.

Очевидно, что это ошибка, у меня нет никаких сверхъестественных способностей. Совсем никаких. Если бы они были – я бы об этом знала. Ставлю свою жизнь на то, что я просто человек.

Очевидно, Академия Святых ждет меня, так как согласно «Ящику Пандоры» я одаренная, и предполагается, что я немедленно уеду. В Парадайз Хайтс.

Парадайз, мать их, Хайтс.

У меня в голове постоянно происходит короткое замыкание, потому что… какого черта?

В мою дверь громко стучат, и я раздраженно вздыхаю, захлопывая крышку чемодана, прежде чем застегнуть молнию. Искушение показать им средний палец очень велико, но кто знает, видят ли они через дверь?

– Иду, – ворчу я, все еще не понимая, почему все это должно было произойти именно сегодня, прямо сейчас. Неужели нельзя дать немного времени, чтобы все это осмыслить?

То, что произошло там… этот звук, этот крик. Я никогда больше не хочу слышать это. Трясу головой, чтобы избавиться от этих воспоминаний в моей голове.

Я бы сказала даме с желтыми глазами, что она в самом деле ошибается, если бы та не достала из шкатулки покрытый золотом кинжал с выгравированным на рукояти моим именем.

Рея Харрингтон.

Будь я в другом времени и в другом месте, то подумала бы, что это какой-то фокус, но, кажется, моя жизнь решила идти по иному пути. Я не особо понимаю, что происходит, но, вероятно, таков путь.

Оглядев в последний раз свою квартиру, дом, свое убежище, я поднимаю чемодан, расстроенная тем, что все, что мне нужно взять с собой, поместилось без проблем. Я написала записку и оставила ее на кухонном столе, сообщив хозяину, что уезжаю ненадолго… или навсегда? По дороге домой мозг работал на полную мощность, я беспокоилась обо всех вещах, которые нужно было уладить, обо всех счетах, которые я внезапно перестала оплачивать. Мне даже пришлось отправить Винни электронное письмо, чтобы объяснить, что я не вернусь на работу. У меня бы никогда не хватило слов объяснить все по телефону, используя полные предложения, так что пришлось написать ему по электронной почте.

Если кто-то будет со мной обсуждать эту ситуацию, возможно, я смогу подобрать слова, которые помогут внятно объяснить происходящее. Надеюсь, что это не чертов розыгрыш, так как моя жизнь переворачивается с ног на голову. Если мне придется вернуться – я останусь ни с чем.

– Идем, – нетерпеливо зовет охранник по ту сторону двери, вскоре следует еще один сильный стук, и я закатываю глаза.

В леггинсах, белой блузке и своих самых красивых сандалиях я направляюсь к двери, оставив свою засаленную униформу в квартире.

Меня стошнило в туалете, я поорала в подушку, выпила самую большую кружку кофе в своей жизни, но все равно ощущаю все то же напряжение. К нему добавилось еще и беспокойство, так как не знаю, что, черт возьми, будет дальше. Ненавижу не знать, что будет впереди, так как, кажется, я уже больше не контролирую свою жизнь.

Я открываю дверь и вижу, как огромный охранник стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня сверху вниз. Так и хочется отпустить язвительный комментарий. Как бы сильно мне ни хотелось наброситься на него, он все же решает, что я должна делать, поэтому не хочу его злить. Уже одним своим угрюмым видом он может превратить мою жизнь в сущий ад. Поэтому, когда мужчина разворачивается, направляясь к лестнице, моментально следую за ним. Я определенно совсем не тихая маленькая девочка, но готова признать, что я сейчас не в порядке. Позволить охраннику взять инициативу в свои руки кажется мне сейчас самым логичным решением.

Спускаться по лестнице, зная, что не смогу вернуться сюда в ближайшее время, кажется пугающим. Я всегда мечтала о месте получше, но в свои двадцать два года прекрасно осознавала уровень своей жизни. Знаю, что буду скучать по этому месту. Это мой дом. Мой. А теперь я принадлежу им.

Я пыталась сказать желтоглазой даме, что счастлива быть той, кем являюсь – человеком. Видимо, на это внимания не обратили, а Ящик Пандоры никогда не ошибается.

Когда я выхожу на улицу, охранник ведет себя достаточно вежливо и придерживает для меня дверь. Я натянуто улыбаюсь, на что ответа не получаю. Членоносец.

Я оглядываюсь в поисках машины, которая не похожа на остальные. Машины, которая кричала бы, что она принадлежит Парадайз Хайтс, но я не вижу ни одной подходящей.

Я смущена, делаю еще один шаг в сторону дороги и оглядываюсь по сторонам. В этот момент слышу, как Эл зовет меня по имени по ту сторону улицы.

– Мисс Харрингтон, куда направляемся?

Я встречаю его вопросительный взгляд, на его губах, как всегда, легкая улыбка, и мне становится страшно от мысли, что по нему я тоже буду скучать.

– Эм… Я… Эл, – неуверенно отвечаю я, указывая на свой чемодан, не зная, что еще сказать.

Это против моей воли?

Мне нужна помощь?

– Что ж, было приятно познакомиться. Береги себя там, наверху, – добавляет он, быстро помахав рукой, прежде чем натянуть кепку на глаза и задремать в своем кресле, как будто разговора и не было.

Что он сказал? Там, наверху? Как? Это так и есть, но какого черта он это знает?

Охранник. Эл, скорее всего, догадался, увидев этого чертового охранника.

Я поворачиваюсь к нему лицом, и тот кивает, чтобы я следовала за ним направо. Я пристраиваюсь рядом. На улице стало чуть оживленнее, наступил час пик после рабочего дня, но охранник без особых усилий обходит людей, а я следую за ним по пятам, прежде чем мы сворачиваем с главной дороги направо и проходим вдоль узкого переулка позади дома, в котором я жила.

– Куда мы идем? – спрашиваю я, хмуря брови в замешательстве и оглядываясь в поисках машины, но по-прежнему ничего не вижу.

– В Академию, конечно, – ворчит охранник, как будто я такая глупая. Испепеляю взглядом его висок, но, к сожалению, магия, способная сжечь его лазером из глаз, не срабатывает.

При мысли о магии рука, лежащая на ручке чемодана, начинает гореть, напоминая о том кинжале, подтверждающем мое место в мире сверхъестественного.

Когда он продолжает идти к стене, покрытой граффити в самом конце, я все же останавливаюсь, так как не собираюсь вслепую следовать за ним. Этот придурок ведет меня к неминуемой смерти.

– Так, тут тупик, может нам нужно идти в другом направлении, а? – ворчу я. Я указываю свободной рукой в пространство за плечом и наблюдаю, как он качает головой с легким раздражением из-за моих вопросов.

– Мисс Харрингтон, кажется, вы забыли, куда мы в самом деле направляемся, – насмешливо произносит он, оглядываясь в мою сторону.

Я обрываю ответ на полуслове, когда мужчина снова поворачивается, медленно вращая перед собой рукой по часовой стрелке в сторону стены, у которой внезапно формируется облако черного дыма.

Черт. Что. Вообще. Происходит?

– Ч-что это? – спрашиваю я, оставаясь на месте и наблюдая, как клубы дыма рассеиваются, пока не принимают форму прямоугольника у стены.

– Портал, – отвечает он со скукой в голосе. Я открываю рот от удивления, а ноги внезапно сами несут меня к клубам дыма.

Я останавливаюсь рядом с ним, и настает моя очередь качать головой.

– Я через это не пойду, – заявляю я, выпрямляясь, уверенная в своем решении, но охранник на это усмехается.

– Позвольте мне напомнить вам, мисс Харрингтон, что у вас нет выбора, – парирует он, кладет руку мне между лопаток и толкает меня в облако дыма.

Я готовлюсь к удару, протягиваю руку, чтобы удержаться, прежде чем ударюсь головой о стену, но, к моему удивлению, ничего такого не происходит. На долю секунды становится трудно дышать, затем впереди вспыхивает яркий свет.

Черт. Я умерла? Никогда не думала, что буду идти, точнее, спотыкаться в сторону белого света раньше, чем попаду в Парадайз Хайтс.

Все происходит так быстро, что я до сих пор лечу вперед от толчка его руки, а моя ладонь уже ударяется о землю.

Тяжело дыша, я смотрю вниз, на траву подо мной. Чудом избежала удара лицом.

Трава.

Идеально подстрижена, а цвет у нее зеленее зеленого.

Эти четыре слова, выносящие мозг, грозятся снова проникнуть в голову. Ясное дело, что я не знаю, что происходит. Ничего не изменится, если снова буду задавать себе эти вопросы. Но, в самом деле… Черт. Что. Вообще. Происходит?

Все еще крепко сжимая чемодан, делаю пару глубоких вдохов, затем поднимаю голову, чтобы посмотреть, где, черт возьми, я нахожусь, и вижу стоящую надо мной женщину.

– Вы, должно быть, Рея Харрингтон. Идем, мы опаздываем, а дел еще очень много.

Может она дать мне хотя бы секунду, чтобы подняться?

– О, прошу прощения, добро пожаловать в Академию Святых.

Глава 4
Рея

Академия Святых?

Как я так быстро сюда попала?

Поднимаясь на ноги, отряхиваю пыль с колен и оглядываюсь вокруг, затем несколько раз моргаю, хмурясь, и, тем самым, подтверждая для себя ее слова.

Передо мной возвышаются высокие ворота из кованого железа, присоединенные к высокой кирпичной стене, которая очерчивает периметр территории с другой стороны. Слева огромная вывеска из гранита, золотыми буквами на ней написано «Академия Святых», что подтверждает мое местоположение.

Не уверена, что все, что я вижу, является правдой. Убираю руки за спину и щипаю себя за запястье. Удивительно, но я вздрагиваю от резкой боли, а вокруг ничего не поменялось. Это все происходит на самом деле. И на том спасибо.

Это значит, что я официально в Парадайз Хайтс, хотя еще мгновение назад была в глухом переулке у своего дома в Финикс Вэлли. Вспомнив об этом, я оглядываюсь, ожидая увидеть четко очерченный черный дым, но его нет. И охранника тоже нет. Вдалеке только виднеются очертания леса. Похоже на глюки.

– Как я сюда попала? – спрашиваю я раньше, чем осознаю, что задаю вопрос. Дама поворачивается ко мне с сочувственной улыбкой и прижимает большой палец к кнопке для входа рядом с воротами. Легкое возбуждение пробегает по моему и без того напряженному телу, вызывая легкую дрожь на кончиках пальцев.

– Портал, дорогая, – отвечает она беззаботно, будто бы это мне что-то объясняет. Ворота начинают медленно открываться. Я ожидаю услышать скрип от их движения, но, к моему удивлению, нет никакого звука. Жуткая тишина.

Когда женщина делает шаг к входу, явно ожидая, что я без лишних слов последую за ней, что-то в воздухе заставляет меня остановиться.

Покосившись на небо над воротами, я замечаю то, что захватывает мое внимание – волновой эффект. Это напомнило о моих днях рождения, когда я была еще ребенком и жила в приюте. Если ты весь год ведешь себя хорошо, не создаешь проблем, то получаешь маленькую бутылочку мыльных пузырей.

Слегка мерцающее небо, словно калейдоскоп, в котором смешиваются все цвета, напоминает мыльный пузырь, величественно парящий надо мной, словно купол, и манящий отчаянным желанием лопнуть его.

– Что это? – спрашиваю я, следуя за женщиной, и указываю пальцем на пузырь, словно ребенок. – И как вас зовут? – добавляю. Я испытываю легкое чувство вины из-за того, что до сих пор не спросила этого. Так много всего сейчас происходит, а мои самые базовые человеческие манеры остались в Финикс Вэлли.

– Меня зовут Норин. Я секретарь школы и ваш гид на сегодняшний вечер, пока не поднимемся к защите.

Она машет рукой перед собой, призывая меня догонять. Женщина заходит в открытые ворота, я спешу за ней. Она, по крайней мере, не ведет себя придурочно, как тот охранник. Кажется, Норин понимает мое замешательство, любопытство, недоверие, и она готова помочь. Я не хочу злить ее и заставлять отгораживаться от меня. Нужно как можно больше помощников здесь.

Пузырь сверкает у меня перед глазами, и я прохожу сквозь него вслед за Норин, готовясь к характерному хлопку, но ничего так и не происходит. Вместо этого вокруг нас раздается звук, похожий на щелчок пальца, и, когда я поднимаю взгляд на защиту, меня пронзает электрический разряд.

Купол кажется ярче. Все здесь сияет и выглядит толще с этой стороны. Так странно.

– Для чего это? – бормочу я, понимая, что сейчас мы как будто внутри полупузыря.

– Вы всегда задаете так много вопросов? – отвечает Норин вопросом на вопрос. Я ожидаю, что она ответит определенным тоном, но в ее голосе нет ни сарказма, ни гнева, ни безразличия. Если уж на то пошло, то в ее голосе слышатся дразнящие нотки, отчего у меня по лицу проходит тень улыбки.

– Не могу сказать, что была в такой ситуации ранее и что мне приходилось задавать столько вопросов, – честно отвечаю я. Норин поворачивается ко мне лицом, и я замедляю шаг. Ощущаю неуверенность, она действует мне на нервы, так как это чувство мне непривычно.

Я с нетерпением жду ответа, отчаянно хочу все понять, но не могу удержаться и рассматриваю пейзаж вокруг нас. Кругом бесконечные поля, заросшие сочной зеленью, и больше ничего. Буквально ничего. Насколько я вижу, здесь нет Академии, и это вызывает у меня некоторые подозрения.

– Это для защиты Академии. Пузырь волшебства и защиты в одном флаконе. Тот звук щелчка, который вы слышали, был отпечатком или импульсом вашей магии, соединяющейся с защитой, добавляя тем самым дополнительный уровень охраны того, что для нас свято, – объясняет Норин. Мои брови поднимаются до уровня волос, когда она говорит, но я сейчас лишена дара речи, чтобы отвечать.

Магия.

Моя магия?

Я не могу не поднять взгляд к небу снова, и электрический разряд, который, казалось, пронзил меня ранее, снова пробегает по телу, как напоминание, оставляя меня в полном недоумении.

– А где…

– Подождите минуту, защита привыкает к вашему присутствию здесь, и как только это произойдет – защита исчезнет, – перебивает Норин, видимо, понимая, что именно я хочу спросить еще до того, как начинаю это делать.

Я зажмуриваю глаза, пытаясь привыкнуть к охватывающим меня ощущениям. Думаю, это и есть моя магия. Конечно, раньше я часто мечтала стать ее обладательницей. Но сейчас это чувство оказалось мне чуждым, а через несколько минут и вовсе пропадает.

Женщина стоит, постукивая правой ногой по земле, ее руки сложены на груди в ожидании. Я пользуюсь моментом, чтобы оглядеть ее. Только теперь я начинаю привыкать к происходящему.

Она одета в коричневую юбку-карандаш, блейзер в тон и белую шелковую блузку под ним. Норин выглядит как сотрудник администрации или даже библиотекарь, но какой-то особый блеск ее карих глаз говорит о том, что она гораздо мудрее, чем кажется на первый взгляд.

Ее удобные кожаные туфли на маленьком каблуке не задевают почву под ногами, а каштановые волосы собраны сзади в конский хвост. Угадать ее возраст – все равно что угадать, как долго светит солнце, но предполагаю, что Норин лет на десять старше меня.

Когда наши глаза встречаются, я замечаю, что она смотрит на меня так же, как и я на нее – оценивающим взглядом. В ее глазах мелькает любопытство, даже может быть намек на осуждение. Я неловко откашливаюсь, чувствуя, что меня застали врасплох, и тут вокруг нас раздается еще один треск.

– Идеально, – бормочет Норин, развернувшись на месте, а я делаю еще один шаг, чтобы встать рядом с ней.

Словно в замедленной съемке я наблюдаю за тем, как передо мной медленно поднимается невидимый занавес, сантиметр за сантиметром. И снова я остаюсь с открытым ртом, глядя на открывшуюся картину, и мои колени готовы подкоситься от шока и изумления.

Я снова лишилась дара речи, а такое со мной случается нечасто.

Огромное здание, окрашенное в черные и серые тона, напоминает своей архитектурой готический собор. Здание украшают замысловатые узоры, изящные оконные рамы и арки. Внушительная высота и вкрапления витражного стекла вносят финальные штрихи, приводящие меня в полный восторг.

Внезапно птичий щебет отвлекает меня от визуального напряжения от вида Академии Святых. Что удивляет меня еще больше, так это люди, прогуливающиеся группами, занимающиеся своими делами, как будто и не было того момента, когда я вглядывалась в пустоту вокруг.

Господи. Черт.

Значит есть вероятность, что они все видели, как я тут стою и веду себя словно ребенок, которому впервые дают конфету? Не то чтобы мне насрать на свою репутацию, но все же.

– Идем, – предлагает Норин, направляясь прямо к величественным ступеням, ведущим к огромной деревянной арке с двойными дверями.

Я изо всех сил стараюсь не отставать от нее и облизывая пересохшие губы, и крепче сжимаю свой потрепанный чемодан.

– Вы уверены, что нет никакой ошибки? Мне двадцать два года, я окончила школу и все это учебное дерьмо уже позади. Я думаю, Ящик Пандоры, возможно, что-то перепутал, – заявляю я, разглядывая, в какую форму одеты все вокруг. Но, прежде чем успеваю рассмотреть, Норин разворачивается и встает прямо прямо передо мной, тем самым вынуждая остановиться.

– Ящик Пандоры никогда не ошибается. – Ее тон звучит резко, ноздри раздуваются, а руки сжаты в кулаки. Ну, черт возьми. Это я уже слышала.

Я киваю, и она, кажется, принимает мой кивок за знак, что я собираюсь держать рот на замке. Норин поднимается по ступенькам, так быстро, что мне приходится ускорить шаг. Снова.

Огромные двойные двери медленно распахиваются, открывая взору мраморный пол кремового цвета и величественную лестницу. Стены украшены фотографиями в золотых рамках с барочными узорами по краям. На них изображены люди, похожие на случайных прохожих. Я уверена, все эти лица здесь не просто так, но я не узнаю ни одного из них.

– Мисс Харрингтон, – слышу я, и мой взгляд возвращается к Норин, которая стоит слева от лестницы, ожидая, пока я возьму себя в руки и снова догоню ее. Я направляюсь к ней, стараясь ни с кем не столкнуться по пути. Когда мы с моей провожатой идем уже наравне, никто не обращает внимания на меня. – Вы пропустили начало учебного семестра, так что вам придется все догонять, – говорит она, пока мы идем по широкому коридору, вдоль которого не менее десятка дверей, так же богато украшеных, как и само здание.

Почему эта женщина говорит так, будто в этом есть моя вина? Я даже не хочу здесь находиться, она явно не понимает, что меня заставили пройти это тестирование. Будем честны: меня вполне устраивала скучная обыденная жизнь, в мои планы не входила встреча с неизвестностью.

Лучше тот дьявол, которого ты знаешь.

– Может, мне просто не нужно здесь находиться, – бормочу я, пытаясь взором охватить каждый сантиметр этого места, но от шока ничего не могу разобрать. Обычно я бываю более наблюдательна, ведь мне нужно быть готовой защитить себя.

– Не смешите. Когда ваши способности возрастут, мисс Харрингтон, а они возрастут, вам понадобятся все возможные рекомендации. Давайте не будем забывать о том, что вы улучшили защиту, когда появились здесь, еще до того, как перед нами появилась Академия. Если бы вы были простым человеком, во что вы так упорно верите, то всего этого не произошло бы.

Мои щеки слегка краснеют от того, как она прямолинейно констатирует факты. Норин поворачивает налево в конце коридора, открывая еще больше деревянных дверей потом. Это похоже на гребаный лабиринт. Я иду рядом, в голове проносится миллион вопросов, но ни один из них не формируется так, чтобы задать его вслух.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.