Ольга Кузьмина
Волшебные лисы Востока и Запада

Они всегда рядом

Лисы встречаются в сказках и легендах по всему миру. Везде, где водятся лисы – в горах и на равнинах, в полярных снегах и в песках пустыни, в лесах и на окраинах человеческих поселений, – об этих умных и красивых животных рассказывают невероятные истории. Но нельзя объять необъятное, поэтому в этой книге разговор пойдёт, в основном, о сказочных лисах Евразии, о сходстве и различиях в наиболее распространённых сюжетах и о связи лисиц с волшебством во всех его проявлениях.

Лиса с глубокой древности воспринималась человеком, как особенное животное, и это неудивительно, учитывая склонность лисы к комменсализму, то есть, к совместному проживанию с другим видом, обычно с более сильным хищником, ради собственной выгоды. Полярные лисы сопровождают белых медведей и доедают за ними остатки добычи. Точно так же ведут себя лисы по отношению к человеку. С эпохи палеолита фиксируется синантропное поведение лисиц, то есть, питание остатками от человеческой трапезы. Лисы легко приручаются, но домашними животными они всё же не стали, поскольку пользу человеку принести в этом качестве не могли. Лисы – не стайные звери, у них нет инстинкта подчинения вожаку, охотиться с человеком и для человека они не будут. Использовать лис, как кошек, для защиты от мышей, тоже затруднительно. Мышкуют лисы иначе и при первой же возможности предпочтут добычу покрупнее (к примеру, кур из ближайшего курятника).

Единственная польза, которую человек мог получить от лисы, – это тёплый и красивый мех. Однако отношения человека и лисы с самого начала отличались от простой схемы «охотник-добыча».

Археологи из Тюбингенского университета попытались реконструировать диету плейстоценовых лисиц¹. Оказалось, что наравне с мясом грызунов в меню лис входило мясо оленей, лошадей и мамонтов. Учитывая, что для исследования использовали кости лисиц из археологических раскопок палеолитических стоянок в горном массиве Швабский Альб (Германия), очевидно, что эти лисы таскали объедки или воровали у древних людей. Интересно, что количество лисьих костей увеличивалось от среднего к позднему палеолиту, то есть, даже попадая в силки и ловушки, становясь добычей, лисы упорно продолжали держаться вблизи человека.

Подвески из зубов лисиц находят археологи в Денисовой пещере. Возраст находок – примерно сорок пять тысяч лет. Неизвестно, какое значение придавали этим украшениям древние люди, но традиция использования клыков и костей лисы в качестве подвесок не исчезла со временем. В погребениях бронзового века Южного Зауралья археологи находят амулеты из клыков лисицы, наравне с клыками волка. Причём, в большинстве случаев это женские погребения, а лисьи клыки входили в состав ожерелий и других украшений костюма. В этнографии северных народов зафиксированы обереги из челюсти лисы.

В археологии Великого Новгорода хоть и редко, но встречаются амулеты из клыков лисиц. Кроме того, в том же Новгороде, на Троицком раскопе, в жертвенной яме было обнаружено ритуальное захоронение лисьего черепа. [Тянина 2010-2011: 159-168].

К Железному веку относят «человека из Линдоу», найденного в торфянике в графстве Чешир (Великобритания). Судя по ранам на теле, мужчина был принесён в жертву. На левом предплечье сохранилась повязка из лисьего меха, которая могла иметь ритуальное значение.

Останки лисиц, найденные на стоянках Железного века, позволяют предположить, что их не просто ловили ради меха. Так, ритуальная яма в Винклбери (Хэмпшир, Великобритания), содержит сочетание костей благородного оленя и двенадцати лисиц. Олень и лисица в качестве жертв фигурируют среди останков, найденных в святилище Дигеон в северной Франции. Следы на костях лисиц из галльских святилищ, таких как Мирабо и Рибмон, свидетельствует о том, что животные были ритуально съедены. Возможно, съели их для того, чтобы перенять те качества лисы, которые восхищали людей: хитрость, ум, умение охотиться и запутывать следы.

Вера в особую силу отдельных частей тела лисы сохранилась и в последующие века. Северные народы Сибири употребляли сырое мясо лисиц в пищу, как лекарство. От разных болезней поедали внутренности, желчь, сердце, лёгкие, печень и хвост лисы. Охотники съедали глаза лисы, чтобы получить её способность видеть в темноте. Печень и некоторые другие органы лисы использовали в традиционной медицине Китая.

Очевидно, что на отношение к лисам, как к волшебным животным, повлияли некоторые реальные особенности этих зверей. Люди не могли не заметить отличия лисиц от прочих псовых. Лисы практически всеядны, они едят и растительную, и животную пищу, и термически обработанную. Они легко приспосабливаются к различным природным условиям, не боятся селиться неподалёку от человеческих жилищ, подбирают отбросы и даже при случае воруют еду из домов. Лисы умеют лазить по деревьям, способны не только подкопаться под курятник, но и забраться в него через крышу. У лис превосходный нюх и слух, развито внимание к деталям и зрительная память. Наблюдение за брачным поведением лис, когда они «танцуют» на задних лапах (именно от этих движений пошло название танца фокстрот), вероятно, способствовало зарождению сказок о лисах-оборотнях. К тому же, брачный клич лисицы, призывающей самца, весьма напоминает женский крик, только весьма жуткий.

Представление о лисе, как о необычайно хитроумном звере, встречается у римского писателя и философа Клавдия Элиана. В своей книге «О природе животных» он приводит фантастические сведения о том, как лиса ловит рыбу, опустив хвост в воду. Рыбки, якобы, запутываются в густой шерсти, а лиса выдёргивает хвост и вытряхивает улов на берег. Возможно, что эта байка положила начало известнейшему сказочному сюжету о рыбной ловле волка (медведя) по наущению лисицы.

В дошедшей до нас мифологии Античного мира лисы встречаются редко, как и на изобразительных источниках. Известны изображение лисиц в греческой вазовой живописи VII в. до н.э. и на минойской резной печати 1900-1700 гг. до н.э. Интересно, что на печати лиса изображена восседающей на возвышении, похожем на алтарь.

Остаётся загадкой изображение лисы на греческом по происхождению зеркале, найденном в одном из Келерменских курганов (Северное Причерноморье) и датированном VII в. до н.э. Зеркало было изготовлено из сплава серебра и золота и разделено на сектора, в каждом из которых изображены животные и мифологические персонажи. В одном из секторов неведомый мастер изобразил хищную птицу, медведя и лису, движущихся в одном направлении [Вахтина 2000: 52-71]. К сожалению, до нас не дошло даже отголосков мифа, в котором бы действовали такие герои. Зато сразу вспоминаются сюжеты народных сказок о лисе, медведе и различных птицах.

Возвращаясь к мифологии, стоит упомянуть о Тевмесской лисице. Бог Дионис, разгневавшись на фиванцев, наслал на них злобное чуловище. Согласно легенде, огромная лисица-людоед поселилась в Тевмесской пещере и ежедневно разоряла окрестности Фив. Каждый месяц фиванцы были вынуждены приносить чудовищу в жертву маленьких мальчиков. По просьбе фиванского царя тиринфский царевич Амфитрион взялся изловить тевмесскую лисицу. Трудность состояла в том, что благодаря божественной воле лисица была неуловима – ни одно живое существо не могло её догнать.

Амфитрион отправился за помощью к знаменитому афинскому охотнику Кефалу, чья жена привезла с Крита волшебного пса Лайлапа (медную собаку, изготовленную богом-кузнецом Гефестом для охотничьих развлечений Зевса). Этот пёс настигал любую добычу, которую преследовал. В результате, столкнулись два божественных предназначения. Когда Лайлап кинулся догонять чудовищную лисицу, погоня стала бесконечной. Чтобы прекратить бессмысленную беготню, Зевс не нашёл иного выхода, как обратить и пса, и лису в камень.

Плутарх записал легенду, которая тоже не добавляла лисам популярности: однажды одного спартанского юношу отправили на охоту, и он обнаружил лисье гнездо, возле которого лежала мертвая лиса, а в норе был живой лисёнок. Мальчик взял его с собой, хотя это было запрещено, и спрятал под туникой. В это время его вызвал кто-то из старших и завёл разговор. Лисенок начал кусаться, но юный герой спокойно внимал беседе, пока не упал бездыханный. Обнаружилось, что лисёнок прогрыз тело мальчика до внутренних органов.

В Древнем Риме травля лисиц входила в ритуалы цереалий (весенних празднеств в честь богини плодородия Цереры). Лисам привязывали к хвостам зажжённые факелы, выпускали на поля и начинали травлю. Считалось, что это предохранит будущие посевы от зноя.

Нечто похожее, но с совершенно иной целью совершил Самсон в Ветхом Завете. Чтобы отомстить за обиду филистимляным, «изловил Самсон триста лисиц, связал их парами за хвосты, а между хвостами укрепил по факелу. Зажигал он факелы и пускал лисиц в несжатые поля, так что сгорел весь хлеб и сады филистимлян».

В христианской традиции лиса зачастую изображалась пособницей Сатаны из-за своих дьявольских уловок и оrненно-рыжего меха, напоминающего об адском пламени. Кроме того, рыжий цвет шерсти сравнивался с цветом волос Иуды, то есть, являлся маркером хитрости и лживости. Рыжий в христианской традиции – это цвет дьявольской природы. В Bерхней Австрии даже бытовало ругательство «Лис тебя побери!» То есть, лисы напрямую связывались с нечистым духом.

В средневековых рукописных книгах лисы часто встречаются на заставках, причём всегда в нелицеприятном виде. Обычно они воруют домашнюю птицу, а в рукописи XIV века лис предстаёт в образе астронома. Видимо, у художника замысловатая наука вызывала сомнения и ассоциировалась с хитрым зверем.

Лиса-астроном. Миниатюра из трактата «Альмагест», Париж, XIV век

С лисами связывали и похоть. В средневековом бестиарии читаем: «О том, насколько опасно поддаваться проискам дьявола, в своё время сказал апостол: «Знайте, ежели вы станете жить, подчиняясь плотскому влечению, умрёте, но если вы усмирите лисью похоть в соответствии с духовными стремлениями, то продолжите жить». Отметим и то, что говорит Господь: «Они отправятся в нижние части земли, отдадутся власти меча, станут добычей для лисиц».

Иная ситуация наблюдается в народных сказках и баснях, в которых лиса/лис – один из самых популярных персонажей. Считается, что истоки этих историй можно найти в индийских сказках ведических времён или ещё древнее. При этом следует учитывать, что в индийских рассказах чаще действует не лиса, а шакал, и хотя ряд сюжетов безусловно узнаваем, рыжий герой европейских сказок гораздо хитроумнее и коварнее.

Со времён античных басен Эзопа лиса является символом хитрости, изворотливости, пронырливости, лицемерия, коварства, эгоизма и лукавства. Этот зверь стал воистину интернациональным персонажем, самой узнаваемой зооморфной метафорой.

Лис – значимая фигура в животном эпосе, особенно в американском. У калифорнийских индейцев существует цикл мифов о лисе и койоте, которые находятся друг с другом в сложных, зачастую враждебных отношениях. При этом лис предстаёт положительным героем, а койот – трикстером. Кван, Серебряный Лис – культурный герой и бог-создатель в мифологии многих племен Северной Калифорнии. В некоторых племенных традициях Лис является женщиной; в других – мужчиной. Вместе с Джамулом (Койотом) Серебряный Лис создает мир и учит людей житейской мудрости. Хотя оба являются творцами, Серебряный Лис предстаёт более серьезным и мудрым, в то время как Койот более склонен принимать легкомысленные решения, основанные на прихотях, голоде или интересе к женщинам.

В Доколумбовой Америке лисицы были связаны с культом плодородия. Так, у индейцев майя-киче существовал миф о появлении кукурузы, в котором лиса входит в число благих посланников: «Это было ещё перед тем, как солнце, луна и звёзды появились над головами Создательницы и Творца. Из Пашиля, из Кайала, как именовались [эти страны], появились жёлтые початки кукурузы и белые початки кукурузы. Вот имена животных, доставивших эту пищу: лисица, койот, попугай и ворона. Эти четыре животных принесли известия о жёлтых початках кукурузы и о белых початках кукурузы. Они сказали [Создательнице и Творцу], что они должны идти в Пашиль, и они показали им дорогу в Пашиль. И так они нашли пищу, и это было то, что вошло в плоть сотворённого человека, созданного человека, это была его кровь, из этого была создана кровь человека. Так вошла кукуруза в [сотворение человека], по желанию Великой Матери и Великого отца» (см. [Павленко 2018: 47]).

Согласно сказкам индейцев аймара, живущих на юге Центральных Анд, лис, хоть и невольно, но способствовал появлению на земле злаков. Кондор пригласил лиса на пир, но поставил условие, запрещающее грызть кости. Поднятый на небо, лис наелся там до отвала и, забывшись, начал грызть кости. Возмущённые небожители вышвырнули его с пира. Чтобы вернуться на землю, лис вынужден был сделать верёвку. Но когда он начал спускаться, мимо пролетали попугаи. Они сели на верёвку, затеялась перебранка с лисом, и попугаи расклевали верёвку. Лис упал на землю, разбился, а злаки из его живота разлетелись по земле. Так и появились зерновые культуры.

У индейцев аймара Боливии есть и другие сказки и мифы о лисе, в которых это животное предстаёт медиатором, способным перемещаться между верхним и средним мирами. Лис хоть и является обманщиком, но обладает знаниями, недоступными людям. Порой лис выступает помощником демиурга, но всё портит, и его за это наказывают. Выступая в качестве псевдо-бога и обманом приобретая различные блага, лис, тем не менее, не является строго отрицательным персонажем. В Центральном Перу он даже считался охранителем дома.

Популярности историям о лисах несомненно способствовала противоречивость этого персонажа. Поступки сказочных лис не всегда можно предсказать, даже в рамках одной фольклорной традиции. Так, у северных народов, проживающих на территории России, лиса в сказках и легендах – персонаж, по большей части, отрицательный. Но при этом в якутской и долганской мифологии у лисиц, как и у собак, есть своя небесная покровительница – богиня Норулуйа.

У финнов и карел среди лесных духов известны «матери» зверей, к которым обращались с просьбой об удачной охоте. У лисиц существовало сразу две «матери»: Керейтар («золотая мать») и Лукутар (мать черно-бурых лисиц).

В мифах Азии лисе отведено особое место, зачастую весьма почётное. Так, в монгольском эпосе и шаманских мифах лиса связывается с древним женским солярным божеством или наоборот – с повелителем подземного мира Эрлэн-ханом. Огненно-чёрную лисицу называют «собакой Эрлэн-хана», за убийство этого редкого зверя полагалась жестокая кара от владыки загробного мира.

В некоторых областях Китая лисы-оборотни считались священными духами местности, им приносили жертвы, к ним обращались с молениями.

Лисы входят в свиту японского божества риса (и шире – благополучия) Инари. Да и само это божество порой изображали в облике белой лисы.

Наш путь-знакомство со сказочными лисами начнётся на севере Европы, а завершится в Японии, где до сих пор верят, что встреча с лисой-оборотнем возможна чуть ли не на каждом шагу. Это будет и путешествие сквозь время – от раннего средневековья до наших дней.

Обманщики и мстители

В скандинавском фольклоре лис – хитрый обманщик, прибегающий ко лжи ради выгоды или просто для развлечения, что свойственно трикстерам. Но образ лиса достигает и космической высоты, поскольку именно с этими животными скандинавы в древности связывали северное сияние, которое буквально называли «Лисьи огни».

Похожее поверье бытовало в Финляндии, где считалось, что лисы, когда бегут, запускают в небо искры, от которых рождается северное сияние. В фольклоре северной и восточной Финляндии «туликетту» («тулирепо» или «туликко») – это волшебная лиса, в хвосте которой мерцает огонь. Согласно легендам, живут эти лисы скрытно, причём, далеко на севере и мало кто их видел. Днём они чёрные, а ночью ярко сверкают, особенно если шерсть правильно расчёсана. Но огонь этот холодный. В некоторых быличках рассказывается, что шкура волшебных лис использовалась для освещения пороховых складов, вместо опасного настоящего огня. Счастливец, сумевший добыть волшебную лису, становится богатым человеком на всю жизнь.

В Лапландии тоже верили, что северное сияние зажигают огненные лисы: когда они быстро бегут, то задевают хвостами за кусты или ветки, от чего и возникают искры.

В норвежских сказках лис – деятельный персонаж, своей ловкостью, находчивостью и хитростью достигающий желаемого (обычно, благополучия и сытости, что в некоторой степени его оправдывает). Таков сюжет сказок «Блин», «Медведь и лис», «Курица, которая собиралась в Довре, чтобы весь мир не погиб».

Показательно, что ради достижения своей цели лис не использует силу, даже если противник физически слабее. Чаще всего лис применяет дар слова, дар убеждения, который действует в равной степени и на людей, и на животных. На зря в Норвегии бытует поговорка «У него лис за ухом». Так говорят о человеке, который вынашивает хитрые планы.

В сказках речь лиса всегда разнообразнее и богаче, чем реплики остальных персонажей. Так, в сказке «Лис-пастух» хищному лису доверяют пасти домашнюю живность, поскольку он сумел доказать, что лучше других претендентов на эту должность (медведя и волка) умеет подманивать и скликать животных. Здесь уместнее вспомнить, что словам в древних сообществах придавали особое значение. Человек (и не человек), с хорошо «подвешенным языком», умело обращающийся со словами – это уже колдун. Красноречие лисы – это не просто способность «заговаривать зубы» в переносном смысле. Изначально это была магия как таковая.

Лисы в норвежском фольклоре порой усыпляют своих жертв: либо своим красноречием (сказка «Курица, которая собиралась в Довре, чтобы весь мир не погиб»), либо создавая благоприятные условия для скорейшего засыпания (сказка «Медведь и лис»).

В скандинавских этиологических сказках о животных лисы тоже встречаются. В уже упомянутой сказке «Лис-пастух» рыжий хитрец попадется на поедании чужих сливок, но успевает сбежать. Ему вслед бросают горсть сливок, которые попадают на хвост. Именно поэтому у лис белый кончик хвоста, объясняет сказка. По другой версии белая отметина появилась от медвежьей хватки (сказка «Бросай еловый корень, хватай лисий хвост»).

Проделками лиса в норвежской сказке объясняется и короткий хвост медведя. Якобы, изначально у медведя был длинный хвост, но однажды лис Миккель научил голодного медведя Бамсе ловить рыбу хвостом в проруби. Дальше события развивались аналогично русской сказке про серого волка. Примёрзший хвост у медведя обрывается «и поныне ещё ходит он с коротким хвостом». Несомненно, что именно этот вариант распространённой по Евразии сказки о рыбной ловле более древний, чем тот, в котором хвост теряет волк.

Однако на этом история не заканчивается. Разгневанный медведь преследует лиса, и тот, в качестве компенсации, берётся изменить окрас бурой шкуры медведя на более яркий. При этом лис нагло, но убедительно врёт, что умеет раскрашивать птиц в яркие цвета. Поскольку ситуация складывается серьёзная, и на кону жизнь лиса, действует он жестоко: обманом заманивает медведя в яму со смолой и сжигает. Эта связь лисиц с настоящим огнём мы будем встречать повсюду в Европе и Азии.

Особо следует сказать про skuggabaldur – помесь кошки и лисы (скорее всего, чернобурой) из исландского фольклора. Это довольно кровожадное существо, разумное и говорящее. Сильные колдуны, подчинив этого монстра, посылают его убивать домашний скот. Однажды в одном хуторе скугабальдур был загнан в яму-ловушку, где его почти насмерть затоптали лошади. Местный фермер, смелый, но не предусмотрительный, решился прикончить чудовище ножом. Скугабальдур перед смертью произнес: «Скажи кошке в Болластадире, что я был сегодня зарезан в яме». Никто не обратил на его слова внимания, а убийца скугабальдура отправился в Болластадир, где рассказал местным жителям про убийство хищника. Рядом сидел старый кот, и когда фермер произнес последние слова скугабальдура, кот вцепился когтями и зубами человеку в шею и убил его.

Поскольку лисы и сами по себе необыкновенные животные, неудивительно, что их связывали с волшебным народом. В одной норвежской сказке фея научила лис звонить в колокольчики наперстянки, чтобы они могли предупреждать друг друга о приближающихся охотниках. По-норвежски наперстянка называется rev-bielde – «лисий колокольчик».

Другое норвежское народное название – Reveleika, «музыка лисы», дано растению в честь старинного инструмента тинтиннабулум – кольца колоколов, подвешенных к украшенной арке. Их сходство по внешнему виду с высокими стеблями наперстянки, вероятно, объясняет эту связь. В Англии это растение называли «Лисьи перчатки».

Лисы-оборотни в скандинавском фольклоре не встречаются. Да и в целом для Западной Европы не характерно представление о лисах-перевёртышах. Лиса – мелкий зверь, для жизни человека не опасный, в отличии от волка и медведя, которые с древних времён являются героями страшных легенд о чудовищах. Повсюду в народных представлениях лиса предстаёт вредным, но не страшным зверем. Самый серьёзный вред, который способна нанести лиса человеку, – это унести ягнёнка или разорить птичник. «Чем ближе к курятнику, тем больше у лисы забот», – гласит греческая пословица.

И всё же в Западной Европе можно найти легенды о лисах-оборотнях. В основном, в тех землях, где волков истребили.

Полон историями о лисах ирландский и британский фольклор. В Ирландии лис не любят, поскольку это единственный дикий хищник на острове. В бардических триадах тремя самыми вредными животными Ирландии и прилегающих островов названы лиса, волк и мышь. Но при этом в ирландском фольклоре бытует множество историй о том, как хитрый лис обманул своих врагов. Особое отношение здесь к чернобуркам, этих лис связывают с магией и воронами, которые тоже считаются волшебными существами.

Упоминаются лисы и в житиях святых. Например, в житиях святой Бригитты можно найти историю о ручной лисице короля Лейнстера, которая умела проделывать множество интересных штук. Прирученные лисы сопровождали святого Молинга и святого Киерана. Порой эти лисы проявляли свой природный зловредные нрав, но святые всё равно не бросали своих питомцев.

Гораздо более негативное отношение к лисам прослеживается в «Житии святого Патрика». Автор жития, Мурьху Мокку Махтени, пересказывает народную легенду о том, как до святого Патрика «дошли вести о зле, чинимом неким бриттским королём по имени Кориктик, властелином несчастным и жестоким, первейшим гонителем и убийцей христиан. Пытался Патрик наставить его в письме на путь истины, но король лишь насмехался над его спасительными предостережениями. Узнал об этом Патрик, вознёс молитву Господу и сказал: «Господи, если только это возможно, изгони вероломного мужа из этого мира и из грядущего». Прошло с того не много времени, и услышал Кориктик, как некто пел, что придётся ему лишиться королевства, а все близкие ему люди подпевали. Вдруг на глазах у всех посреди площади превратился он в жалким образом в маленькую лисицу и убежал. С того часа и дня словно утекшая вода, не появлялся он больше»².

Ирландские сказки о лисах весьма напоминают русские. Самая популярная повествует о лисице, увидевшей однажды, как человек везет на телеге рыбу. Лиса немедленно легла на дорогу перед повозкой, притворившись мертвой. Обрадованный человек бросил «добычу» в повозку, а коварная лисица принялась выбрасывать одну рыбину за другой, потом выпрыгнула и собрала весь улов.

В другой сказке лисица и волк пробрались ночью в погреб, полный припасов, и начали пировать. Вскоре лиса утолила голод и полезла обратно, через узкий лаз, а волк пожадничал, сожрал так много, что растолстел и не смог пролезть обратно. Когда пришли люди, лисица сбежала, а волк попал в руки фермеров – в полном соответствии с русской пословицей «Несподручно волку с лисой промышлять».

В сатирической сказке «Лиса и гуси» лиса, взявшись судить гусей, постепенно съела всех больших и жирных птиц в стае. Сравнение законников с хищной лисой ещё раз подтверждает негативное отношение ирландцев к этому зверю. При этом лис опасались. Ирландцы верили, что лиса, единственная из всех животных, способна пользоваться огнём. В одной сказке, записанной в графстве Керри, лиса поймала двух уток, подплыв к ним под прикрытием большого листа. Когда она вылезла из воды с третьей уткой, то обнаружила, что пойманные птицы исчезли. Их унёс орёл в свое гнездо на вершине горы. Тогда лиса отыскала поблизости догорающий костёр и принялась класть в огонь утку и быстро вынимать её. Затем она оставила утку на берегу, а сама спряталась. Вскоре появился орел, хватил тлеющую тушку и унёс в гнездо. Оно тотчас загорелось и покатилось вниз по склону горы. Лиса получила обратно двух уток и в придачу трёх погибших орлят.

В другой истории рассказывается о том, как лиса пробралась в дом фермера и была замечена. Фермер уже принялся свистом подзывать псов, но лиса быстро схватила горящее полено и метнулась к кровати, стоявшей подле очага. Поскольку постели делали из сухого тростника или вереска, фермер, испугавшись пожара, перестал свистеть и отступил от двери, а лисица смогла убежать.

Ниалл Мак Койтир в своей работе «Звери Ирландии: Мифы, легенды, фольклор» приводит множество суеверий, касающихся лис. Так, лиса, якобы, способна предвидеть будущее, в частности погоду – её тявканье считается признаком надвигающегося дождя. А для некоторых семей лисица выступала в роли банши, например, для семьи Престонов из Горманстона, что в графстве Мит. Если член этой семьи находился при смерти, лисы собирались к дому и непрерывно лаяли.

Во всех подробностях эту легенду излагают Дж. Митчел и Р. Рикард в книге «Феномены книги чудес»:

«Виконт Горманстон – очень милый и приятный человек, но даже его самые закадычные друзья не станут отрицать, что в нём есть что-то лисье. Следует сказать, что род Горманстонов издавна связан с лисами. Бегущая лисица изображена наверху гербового щита, а другая, стоя на задних лапах, передними поддерживает герб рода. Отмечено, что, когда очередной виконт Горманстон оказывается на смертном одре, вокруг замка появляются лисы, прибегающие, чтобы почтить память того, кто был для них «своим» среди людей.

В «Нью-Айерлэнд ревю» за апрель 1908 г. помещено сообщение о событиях, разыгравшихся в замке глубокой ночью 8 октября 1907 г. В это время Дженико, четырнадцатый виконт Горманстон, умирал в Дублине от тяжёлой болезни. В восемь вечера кучер и садовник насчитали около дюжины лис, бродивших вокруг замка и часовни. При этом они, по словам очевидцев, лаяли и «плакали».

Прошло два дня, и, когда рано утром сын Дженико, Ричард Престон, сидел у гроба отца в часовне, он явственно услыхал, как за дверью кто-то повизгивает и скребётся. Он открыл боковую дверь и увидел сидящую прямо перед входом большую лису. За ней сидела ещё одна, а дальше, в кустах, угадывались другие. Престон вернулся и прошёл к задней двери. Открыв её, он убедился, что перед ней тоже сидели лисы. Причём одна из них сидела так близко, что молодой наследник чуть не ударил её дверью. «Осада» часовни лисицами продолжалась два часа, после чего они исчезли так же внезапно, как и появились.

Более ранние эпизоды, связывающие эту семью с лисами, нашли свое отражение в «Достоверных ирландских рассказах о привидениях»: «Известно, в частности, что когда в 1860 году умирал двенадцатый виконт в роду Горманстонов, то накануне было замечено множество лис, бродивших вокруг замка или бежавших к нему. Перед самой его смертью три лисы затеяли игру возле самого замка и в комнатах был слышен издаваемый ими шум… Г-жа Фаррелл свидетельствует, что лисы собирались вокруг замка парами и усаживались в основном перед окном спальни, где лежал на смертном одре виконт, лаяли и скулили всю ночь напролет. Любопытно, что они прошли через птичий двор, но не тронули ни одной курицы. После похорон лисы ушли».

Далее в книге рассказывается: «В 1876 году, перед смертью Эдварда, тринадцатого виконта, лисы снова собрались у замка. В один из дней ему стало немного лучше, однако лисы продолжали лаять под окнами. В ту же ночь Эдвард скончался».

В этой истории лисы ведут себя как разумные существа, но неясно, оборотни это или нет. Несомненно, что в Ирландии лис связывали с духами-плакальщицами и жителями полых холмов-сидов. В глоссах к юридическому трактату «Поздние сужения о почитаемых» говорится, что лисы и вороны «удваивают вопли» демонов из сидов (см. [Михайлова 2023: 116]).

Лис связывали с волшебным народом (фэйри) повсюду в Великобритании, вероятно, из-за обыкновения рыть норы в холмах, в том числе в тех, которые считались обителью волшебного народа. Впрочем, это не мешало охоте на лис. Да и в целом в Великобритании лисы воспринимаются отрицательно. «Лис может стать седым, но никогда не станет добрым», – гласит английская пословица. Бытовала даже народное поверье, что лисы на Британских островах появились после нашествия викингов. Якобы, это их рыжие собаки разбежались, одичали, и превратились в лис-вредителей.

Но вернёмся в Ирландию. Здесь «встречались» и полноценные лисы-оборотни, так называемые верфоксы. Питер Бересфорд Эллис (писательский псевдоним – Питер Тримэйн), историк и филолог, специалист по кельтским языкам, в своём рассказе «Лисы Фэскома» записал народные предания о верфоксах, услышанные в горах Комерах графства Уотерфорд, Ирландия. Необыкновенно крупные лисы-оборотни в этой истории выступают мстителями, уничтожившими всех потомков одного жестокого английского лорда, убившего ирландскую девушку.

История эта выделяется на фоне подобных легенд, поскольку обычно роль сверхъестественного мстителя на Британских островах выполняют собаки – чёрные псы-одиночки или свора Дикого Охотника.

В Шотландии о лисах рассказывали разнообразные истории, как приближенные к реальности, так и совершенно фантастические. Собиратель фольклора Джордж Дуглас в своей книге «Легенды и предания Шотландии» приводит байки о лисе, подобные тем, что рассказывали охотники в других европейских странах. К примеру, как лиса избавилась от блох, взяв в зубы клок шерсти и понемногу входя в реку, так, что в конце концов только нос остался над водой. Блохи собрались на клок шерсти, который лиса, окунув морду в воду, выпустила из зубов.

В другой истории лиса взяла в зубы куст вереска и, замаскировавшись таким образом, подплыла к уткам на озере. Выпустив куст из зубов, лиса сумела поймать двух уток.

В качестве волшебного помощника фигурирует лис в шотландской сказке «Приключения Айена Дирека и рыже-бурого лиса». В этой истории королева-мачеха отправляет своего пасынка Айена на поиски Синего сокола, приказав не возвращаться домой без чудесной птицы. По дороге принцу встречается лис. Показательно, что встреча эта – целиком инициатива лиса. Он появляется перед бесприютным и голодным героем ночью, причём, с подарками – приносит баранью ногу и овечью голову. За ужином лис рассказал Айену, что Синим соколом владеет страшный пятиголовый великан. А дальше события начинают напоминать русскую сказку про Ивана-царевича и Серого волка. Лис и Айен вместе ночуют под деревом, а утром лис отправляет героя к великану со словами: «Ступай, наймись к нему на службу. Скажи, что умеешь ухаживать за охотничьими птицами. Он тогда поставит тебя смотреть за всеми своими ястребами и соколами, а среди них будет и та птица, что тебе нужна. Потом дождись дня, когда великан уйдет из дому, а тогда забирай Синего сокола и беги прочь. Это сделать несложно, только помни: когда будешь выбегать из великанова дома, смотри, чтобы Синий сокол не задел за что-нибудь даже кончиком одного своего синего перышка. Если заденет, плохо тебе будет».

Айен последовал совету лиса и нанялся к великану сокольничим. Однажды, когда великан ушёл из дома, Айен забрал Синего сокола и хотел бежать, но как только открыл дверь, сокол распахнул крылья и задел кончиком одного своего пера за дверной косяк. Тут же сработала сигнализация – косяк заскрипел так громко, что великан услышал и вернулся. Пришлось Айену рассказать хозяину про свою мачеху и её задание. Тогда коварный великан согласился отдать сокола, но только в обмен на Белый меч-светоносец, которым владеют дьюрредские Большие Женщины.

Айен отправляется на новые поиски и снова встречает лиса. Сцена повторяется – приятели снова ужинают и ночуют вместе, а лис рассказывает, что Дьюрред – это остров. Он лежит посреди моря, и там живут три сестры-великанши по прозвищу Большие Женщины. Лис предлагает Айену наняться к великаншам под видом мастера-чистильщика металлов. «Большие Женщины поставят тебя смотреть за их оружием, и там ты найдешь тот меч, какой тебе нужен. Потом дождись того дня, когда хозяйки уйдут из дома, забирай меч и беги. Это дело несложное, только когда будешь бежать из дома с мечом в руках, смотри не задень обо что-нибудь даже самым его острием. Если заденешь, плохо тебе будет».

На этот раз лис не ограничился советом. Он проводил Айена до берега моря, а сам обернулся рыже-бурой лодкой и отвёз приятеля на остров Дьюрред. Там лис снова принял свой обычный вид и обещал, что дождётся Айена, чтобы отвезти его обратно.

По законам сказки, всё повторяется – Айен благополучно нанимается к великаншам, но когда пытается выкрасть меч, задел острием за притолоку. На громкий скрип примчались сёстры и поймали вора. Выслушав честный рассказ Айена, великанши поставили условие: меч за Золото-гнедую кобылицу короля Эрина.

Айен вернулся к лису. Тот не выказал особого удивления провалом операции и с готовностью взялся доставить Айена на остров Эрин. Там герою предстояло наняться королю в конюхи, а ночью украсть кобылицу. «Только еще раз скажу, – предупредил лис, – будешь бежать, смотри, чтобы кобылица ничего не задела на конном дворе ни гривой, ни мордой, ни хвостом – словом, ничем, кроме копыт».

Лис обернулся баркой с рыже-бурыми парусами и перевёз Айена через море к берегам зеленого острова Эрина, то есть, в Ирландию. После чего остался его ждать. В третий раз Айвор нанялся в услужение, но как ни проявил осторожность, когда выводил кобылицу за ворота, она задела одним волоском своего хвоста за воротный столб. Столбы заскрипел так, что было слышно во всём Эрине. В результате король дал пойманному с поличным Айену задание: привезти прекрасную дочь французского короля.

Когда Айен ни с чем вернулся к лису, тот впервые проявил признаки досады. Но всё же взялся помогать приятелю и дальше. Лис превратился в корабль и отвёз Айена к берегам Франции. Но когда они причалили, лис больше не доверил приятелю дело. Только отправил его к французскому королю с наказом» «подойди к королевскому дворцу и попроси помощи. Скажешь, что корабль твой лежит разбитый на берегу. Тогда король и королева выйдут с дочерью посмотреть на твой корабль. А прочее я уж сам сделаю, и все уладится».

Так всё и случилось. Король с женой и принцессой вышли на берег, увидели корабль, и удивились, какой он большой. И вдруг с корабля донеслись звуки дивной музыки. Очарованная принцесс потребовала, чтобы Айен отвёл её на корабль, посмотреть на музыкантов.

Как только они оказались на борту, поду попутный ветер, наполнил паруса, и корабль помчался по морю. Принцесса ужаснулась, но Айен, который успел влюбиться в прекрасную девушку, рассказал ей всю правду. Принцесса пожалела его, к тому же Айен ей тоже понравился. Она даже выразила готовность выйти за него замуж. В пути влюблённые горевали о своей судьбе, но как только они добрались до Ирландии, лис снова пришёл на выручку. «Я обернусь красивой женщиной, – сказал он, – а ты отведи меня к королю Эрина. А уж как мне оттуда сбежать, я сам придумаю и потом догоню тебя».

Оставив принцессу на берегу, Айен повёл к королю лиса, который превратился в красавицу с бледным тонким лицом и темно-рыжими кудрями. Король Эрина пришёл в восторг от невесты и не только честно отдал Айену Золото-гнедую кобылицу. Герой немедленно вскочил в седло и умчался к свой любимой. А король попытался обнять свою невесту, но красавица превратилась в рыже-бурого лиса. Лис прокусил ему руку до кости и убежал к морю.

Превратившись в барку, лис доставил Айена и принцессу на остров Дьюрред, где принял облик Золото-гнедой кобылицы, чтобы не пришлось отдавать её великаншам. Сёстры так обрадовались, что сразу отдали меч, и Айен поскорее вернулся на берег, к своей принцессе. А великанши захотели прокатиться на кобылице, но причём запрыгнули на неё все трое разом. А лис «пустился вскачь к морю, домчался до самого края обрыва и вдруг стал как вкопанный – копытами в торф зарылся, а голову опустил. Тут все три великанши – и высокая, и черная, и безобразная – попадали с его спины вниз головой и шлепнулись в море. Там они и по сей день лежат».

А лис обернулся узкой рыже-бурой лодкой и повез Айена, королевну, кобылицу и меч к великану. И, опять же, по собственной инициативе, превратился в меч-светоносец. Айен отдал великану фальшивый меч и получил Синего сокола. А когда великан взял меч, клинок изогнулся в его руках и отрубил великану все пять голов.

Вернувшись к Айену, лис сказал: «Ну, теперь твои приключения подходят к концу. Осталось только рассеять злые чары мачехи-королевы. Вот что тебе надо сделать. Сядь на Золото-гнедую кобылицу, а принцессу посади к себе за спину. В правую руку возьми Белый меч-светоносец и поверни его плоской стороной к себе. А Синего сокола посади себе на плечо. Так держи путь домой. Скоро ты встретишь на дороге свою мачеху. Она попытается заколдовать тебя смертоносным взглядом, так, чтобы ты упал с кобылицы и превратился в охапку хвороста. Но ведь к ней будет обращено острое лезвие твоего меча, и злые чары рассеются».

Так всё и случилось. Злая мачеха сама превратилась в охапку хвороста, а невредимый Айен вернулся в отцовский дворец и рассказал отцу про свои приключения. Король женил его не французской принцессе, а охапку хвороста сожгли на костре. Счастливый Айен не забыл о лисе и пообещал ему, что «пока ты жив, мои охотники не тронут ни тебя, ни сородичей твоих». Любопытно, что это от этого обещания лис только отмахнулся. «Обо мне и моих сородичах ты не беспокойся, – сказал он. – Все мы сами умеем о себе заботиться. И лис гордо поднял свой рыжий хвост трубой и убежал в горы».

В этой сказке обращает на себя внимание не только фантастические способности рыже-бурого лиса, равные лишь умениям китайских и японских лис-оборотней, но и его ничем не обоснованная симпатия к Айену, от которого лис не принимает никакой награды. Поневоле начинаешь подозревать, что лис связался с незадачливым королевским сыном из каких-то собственных корыстных целей. Возможно, желая за что-то отомстить великанам и королеве-мачехе.

В целом лисы в шотландских сказках отличаются сообразительностью, находчивостью и остроумием. Проигрывают она крайне редко, хотя и здесь рассказывают истории о петухе или о пустельге, которые сумели обмануть лису («Петух и Лиса», «Лиса и пустельга»). Во французской сказке с тем же сюжетом «Лиса и куропатка» лисьих зубов сумела избежать находчивая куропатка.

Запомним этот любопытный момент – чаще всего в сказках над лисой берут верх не более сильные звери и даже не человек, а птицы. Мы ещё вернёмся к этой теме, а пока продолжим наше путешествие по Западной Европе.

Герой романа

В средневековой Западной Европе истории о лисах были любимы не только в простом народе, но и среди знати, образованных слоёв населения. Из фольклора лисы «проникли» на страницы книг. В английском манускрипте «Рочерский бестиарий» (ок. 1230-1240 гг.) есть иллюстрация с изображением лиса, который, притворившись мёртвым, приманивает птиц: «Лиса – животное, про которое говорят «кружащиеся ноги». Лиса никогда не ходит прямыми путями, лишь извилистыми закоулками. Это коварное животное своими кознями завлекает добычу в ловушку. Когда лисе нечего есть, она притворяется мертвой, ловит и пожирает спустившихся к трупу птиц».

В других вариантах бестиария лиса именуют на латинский манер вульписом (vulpes«лиса» (архаичн. Volpes): "Животное… получило свое название из-за того, что всегда перемещается извилисто, кругами, цепочки его следов запутаны, как моток шерсти (volupis). Вульпис отличается изворотливостью и склонен к обману. Когда он голоден и не имеет пищи, он вымазывается в красной глине и выглядит так, будто запачкан кровью. Распростершись на земле, он удерживает дыхание и выглядит бездыханным. Птицы принимают его за падаль (ибо он покрыт кровью, лежит с высунутым языком и не дышит) и спускаются, чтобы сесть на него. Тогда он хватает их и пожирает. Такая же природа у дьявола».

Изображение охотящейся лисы из Рочерского бестиария, XIII век

Тот же сюжет перекочёвывает из бестиариев в супер-бестселлер средневековья – «Роман о Лисе». Этот фантастический животный эпос не терял популярности в Западной Европе (особенно во Франции, Англии, Испании и Германии) с XII века и до Нового времени. Первая версия была создана в начале XII века в Южной Фландрии и называлась «Изенгрим» (Isengrimus). В поэме рассказывалось о нелёгких испытаниях волка Изенгрима, случившихся по вине лиса Рейнгарда. Исследователи считают, что основой для поэмы послужила басня Эзопа о льве, волке и лисе. В полном соответствии с античной басней хитрый лис убеждает больного царя-льва в том, что излечение возможно только при помощи шкуры, содранной с живого волка.

В том же XII веке в Северной Фландрии поэма была переработана и, что показательно, получила название «Рейнард» (Reinardus) по имени лиса.

Поединок лиса и волка. Иллюстрация из «Романа о Лисе», XIII век

Примерно в то же время возникло и французское эпическое произведение «Роман о Лисе». В период между 1175 и 1250 годами было написано две дюжины сказок, или «ветвей», которые затем свели в одну книгу. В этом мозаичном «романе» действуют одни и те же персонажи-животные, домашние и дикие: баран, собака, осёл, кот, курица и петух, гусь, лиса, барсук, мышь, крыса, улитка, кролик, синица, ворон, волк, медведь, олень, заяц, хорёк. Царём над этими обыкновенными для Европы животными поставлен экзотический лев. А папскими легатом выступает ещё более экзотический верблюд. Главный герой лис Ренар – хитрец, пройдоха и обманщик. Но при этом он вызывает и восхищение своей ловкостью. Из-за этой двойственности, лиса не стала популярной фигурой на гербах, но всё же вошла в число геральдических животных. «В золотом поле червлёная лиса», – так надлежало изображать этого зверя на гербе.

Роман о Лисе» много раз переписывался, наиболее полный вариант содержит двадцать восемь частей, созданных разными авторами в разное время. Именно поэтому лис предстаёт неоднозначным персонажем: он вызывает то уважение, то отвращение своими поступками. Исследователи этого выдающегося произведения до сих пор спорят, что это – пародия на феодальное общество, на эпос и рыцарский роман, сатира на духовенство или просто литературная игра? Вероятно, что в «Романе о Лисе», как в любом крупном литературном произведении, намешано всего понемножку.

Как и в народных сказках, в «Романе» лис сталкивается с противниками, гораздо сильнее его. Только благодаря своему уму и изворотливости, Ренар побеждает грубого и кровожадного волка Изенгрина, могучего, но глупого медведя Брена. И даже обводит вокруг пальца короля – льва Нобля. Более сложные отношения у лиса с котом Тибером. Оба зверя в фольклоре относятся к лукавым обманщикам, хотя проказы кота, обычно, приносят меньше вреда. В «Романе о Лисе» происходит постоянное состязание Ренара и Тибера. И, в полном соответствии с фольклорной традицией, лис далеко не всегда выходит победителем.

В «Романе о Лисе» сплелись античные басни и народные сказки – европейские и восточные (в основном, индийские). Герои-животные, на первый взгляд, ведут себя подобно людям, фактически, являясь аллегориями, смысл которых раскрывается в одной из версий «Романа»: когда Господь изгнал Адама и Еву из рая, он, из сострадания, дал им чудесную ветку, которая исполняла желания, если ударить ею по морю. Адам ударяет веткой, и появляется овца. Ева ударяет – появляется волк и уносит овцу. Адам ударяет второй раз, появляется собака и отбивает овцу у волка. Дальше с каждым ударом Адама появляются из моря домашние животные, а с каждым ударом Евы – дикие, в том числе и лис. «Сей лис иносказательно означает Ренара, большого пройдоху. С тех пор всех, кто хитер и ловок, называют Ренаром… Знайте же, что Изенгрин, дядя Ренара, был великий вор… Он иносказательно означает волка, который украл овец Адама. Всех, кто хорошо умеет воровать, по праву называют Изенгрином».

Причина вражды волка и лиса в различных вариантах романа указываются разные: родовая месть между семьями лиса и волка, либо бесчестие, нанесённое лисом жене волка.

Несмотря на «очеловечивание» герои-животные не теряют своих природных повадок. Так, кот Тибер в сцене грабежа курятника, по-человечески приветствует лиса Ренара, вынуждая того ответить и тем самым выпустить из зубов петуха. Но тот же кот в другой истории, будучи в хорошем настроении, играет со своим хвостом, как обычный зверь. А лис то прячется в норе, то в собственном хорошо укреплённом замке.

Герои демонстрируют узнаваемое человеческое лицемерие. Кот и лис ненавидят друг друга, но не показывают свои чувства открыто. Чтобы заманить кота в ловушку, Ренар приглашает его в поход на волка Изенгрина. Причём оба зверя скачут на конях, как настоящие рыцари. Но когда появляются огромные собаки, Ренар и Тибер ведут себя как испуганные животные. В конце истории сам лис попадает в ловушку, к нему спешат разгневанные крестьяне, а кот спасается бегством. Аналогичную сказку можно найти в сборнике братьев Гримм («Лиса и кот»).

В один из вариантов «Романа» включён сюжет о том, как лис притворяется мёртвым, чтобы своровать рыбу с воза. При этом вся добыча достаётся волку, который обжирается до такой степени, что вынужден обратиться к помощи врача.

В нидерландской переделке «Романа о Лисе» ворон является к царю зверей с жалобой на Рейнарта, который притворился мёртвым, а когда супруга ворона приблизилась пасти зверя, чтобы проверить, дышит ли он, Рейнгарт «щёлкнул зубами в великой злобе и откусил ей голову».

Подчёркивают двойственность образов многочисленные иллюстрации. На одной из них лис перевоплощается в паломника, сидит на корточках у дороги и и крестится, как положено человеку. Но после удачной кражи Ренар возвращается домой на звериный манер, мелкими прыжками. При этом дома его встречают жена, одетая, как знатная дама, и почтительные сыновья, вытирающие ему ноги тряпицей.

Особо следует упомянуть о сюжете, который встречается практически повсеместно в Европе и даже в Азии – в тех странах, где достаточно холодно зимой, чтобы замерзала вода в реках. Волк Изенгрин, по совету коварного Ренара, отправляется на ночную рыбалку, причём вместо удочки использует свой хвост. К утру хвост примерзает к проруби. В таком беспомощном положении волка застаёт зажиточный сеньор Констан, который как раз выехал на охоту – со свитой и собаками. Лис благополучно скрывается в своей норе, а волк вынужден принять неравный бой. Начинается «жестокая война», причём сцена боя явно скопирована с рыцарских романов: Констан скачет во весь опор и выхватывает меч из ножен, но чтобы нанести смертельный удар, спешивается. При этом волк защищается, как зверь: ощетинивается и кусается. Констан, нападая, пытается нанести удар в голову противнику, но меч соскальзывает и отрубает волку хвост. Освободившийся от ледового плена Изенгрин спасается бегством.

Попутно стоит заметить, что в тех местах, где вода не замерзает, эту сказку рассказывают немного иначе: лис привязывает к хвосту волка корзину для ловли рыбы и потихоньку наполняет эту корзину камнями, так что волк не в силах вытянуть хвост.

Исследователь Л. З. Колмачевский в своей работе «Животный эпос на Западе и у славян» выделяет девять сюжетов народных сказок, которые вошли в «Роман о Лисе». Все эти сказки распространены как в Западной, так и в Восточной Европе. Для нашего исследования из этого списка важны восемь сюжетов, демонстрирующих весь спектр ролей лисы/лиса в сказках:

1. Кража рыбы (или другой еды). Лиса, притворившись мёртвой, ворует рыбу с воза. Самый популярный сюжет, известный не только в Европе, но и в Азии.

2. Рыбная ловля. Как уже говорилось, встречается повсеместно, даже за пределами Европейского материка. Страдательным персонажем выступает волк или медведь.

3. Лиса-Исповедница, или Похищение петуха лисой. Наиболее поэтична русская версия этой сказки, с песней «Несёт меня лиса за тёмные леса, за крутые горы, за быстрые реки», в которой отчётливо звучат отголоски древних, языческих времён. Более поздние варианты – сатирические, в которых лиса, представившись паломницей, укоряет петуха за грехи и, обещая исповедать его, съедает. Иногда петуху (или тетереву) удаётся перехитрить лису.

4. Неравный делёж урожая. Начинается сказка обычно с того, что мужик и медведь (или другой крупный зверь) вместе распахивают поле и сажают урожай. Далее сметливый мужик обматывает зверя, отдавая ему то вершки, то корешки, а себе забирая лучшую часть урожая. Разозлённый медведь грозит убить человека, но вмешивается лиса и даёт совет, как разделаться с медведем. В уплату она требует мешок кур (или телёнка). Но мужик, избавившись от опасности, платить не желает и сажает в мешок вместо кур собак, которые и разрывают лису.

5. Избавление человека от хищного зверя. Этот сюжет близок к дележу урожая. Избавленный хитростью лисы от угрозы со стороны волка или медведя, или ядовитой змеи, человек платить своей спасительнице-лисе чёрной неблагодарностью, натравив на неё собак.

6. Звери-странники. В этих сказках лиса действует далеко не всегда. Но именно сюжет странничества вошёл в «Роман о Лисе», где Ренар отправляется в компании других животных в паломничество, но при этом заботится только в своём насыщении.

7. Лиса-судья, или Старая хлеб-соль забывается. Сюжет близок к пятому. Волк, спасаясь от охотников, просит мужика спрятать его. А после избавления от опасности хочет съесть мужика, заявив, что, дескать «старая хлеб-соль забывается». Мужик прости рассудить их спор старую лошадь и старую собаку, но они поддерживают волка. Третьим судьёй выступает лиса. Она проводит «следственный эксперимент» и требует, что волк залез в мешок, так как на вид мешок слишком маленький, что волк в нём поместился. Волк залезает в мешок, а мужик, по совету лисы, убивает волка. В финале мужик убивает и лису в соответствии с поговоркой «старая хлеб-соль забывается».

Для современного человека поступки людей в сказках пятого и седьмого сюжета представляются чёрной неблагодарностью. Но нельзя забывать, что сказки сочинялись в те времена, когда существовало чёткое разделение мира на «свой-чужой», на людей и нелюдей. И если с подобными себе, то есть, с людьми, человеку следовало поступать по чести и справедливости, то в отношениях с нелюдями человек не обязан был держать слово. И когда сделка, заключённая с не-человеком не соблюдается, это подаётся в сказках как правильный поступок, как проявление находчивости, избавление от потенциальной опасности. Не-человеку не место рядом с людьми, не-человеку нет веры, а его помощь, по представлениям традиционного общества, может вскоре обернуться большой бедой.

8. Дрозд-кормилец. Дрозд (или другая птица) выводит в гнезде трёх птенцов. Прознавшая об этом лиса является к дереву и поочерёдно выманивает у дрозда птенцов, обещая обучить их ремеслу («кузнешному», «башмашному» и «портняжному»). В других версиях сказки лиса грозит срубить дерево хвостом, если дрозд не накормит её. Дрозд добывает ей пропитание, но лиса требует напоить её, а потом развеселить. Измученный дрозд подстраивает так, что на лису кидаются деревенские собаки.

Как уже говорилось, «Роман о Лисе» имел большой успех в Европе, о чём свидетельствуют не только письменные, но и изобразительные источники. В числе гротесков собора в Бристоле встречаются изображения отдельных сцен из «Романа»: вызов лиса в суд, кот в доме священника, жилище лиса и др. В соборе в Беверли находится резьба, изображающая лиса на возу с рыбой. Во Франции и в Испании особо любили сюжет с лисом, притворившимся мёртвым. Но особенно много изображений казни лиса через повешение (барельефы в храмах Англии, Испании, Германии), смерти лиса, отпевания и погребения (встречаются во Франции, Германии, Испании). Священники явно предпочитали эти сюжеты из-за их назидательности.

Возникает вопрос, как эти изображения в церквях сочетаются с сатирой на монахов в самом «Романе о Лисе»? Ведь именно притворившись проповедником, Ренар совершает самые дерзкие свои преступления. Но следует учесть, что единой церкви в Западной Европе никогда не было, между разными слоями духовенства постоянно шла вражда. Лис в облике лже-проповедника первоначально представлял собой сатиру на лже-учителей, нищенствующие орденов францисканцев и доминиканцев. И только с распространением протестантизма на первый план в «Романе о Лисе» выходит сатира на всё католическое духовенство – до римского папы включительно.

Не забыли «Роман о Лисе» и в Новое время. В 1793 году Гёте написал свою поэму «Рейнеке-Лис», с успехом переведённую на многие языки, в том числе на русский. А в нидерландском (бывшем фламандском) городе Хюлст даже установлен памятник Ренару.

Завершая краткое путешествие по Западной Европе, заглянем на юг. В Испании и Португалии сказки о лисах многочисленны, но сюжеты не сильно отличаются от общеевропейских. Особо популярны здесь сказки о лисе, волке и «сыре в колодце». Лиса либо заманивает волка в колодец, заявив, что там хранится огромный круг сыра (отражение луны), либо заставляет лакать воду, чтобы добраться до каравая хлеба – того же отражения луны. В другом варианте сказки волк, измученный проделками лисы, бросает её в пересохший колодец. Лиса забирается в ведро и во весь голос благодарит волка за то, что бросил её сюда, ведь именно здесь крестьяне хранят превосходный сыр. Голодный волк забирается в другое ведро и спускается в колодец, тем самым подняв более лёгкую лису.

Возвращаясь к теме победы над лисой умных птиц, обратим внимание на чудесную итальянскую сказку «Гусыня и лиса», в которой находчивая гусыня, чтобы защитить свой выводок, обзаводится железным домиком, в который лиса никак не может забраться. Все лисьи хитрости гусыня легко предвосхищает, а в конце концов доводит жадную лису до смерти.

Лиса Патрикеевна

На Руси ещё до басен И.А. Крылова были известны эзоповские сюжеты о лисе и зелёном винограде, о вороне с сыром и посиделках лисы с журавлём. Эти истории попали на лубочные картинки, что говорит об их немалой популярности в народе.

В русской культуре лиса – символ хитроумия, коварства и ловкости. Лиса в сказках, чаще всего, – обманщица, воровка. Само слово «хитрый» происходит от древнеславянского «хитити», то есть «хватать». Хитрый – это, в первую очередь, «хватающий, быстро схватывающий», а уже затем – «умный, сообразительный». В сборнике В. И. Даля пословицы с упоминанием лисы включены в тематические рубрики «Правда и обман», «Прямота и лукавство», «Мошенничество и воровство». Соответственно, в пословицах подчёркивается лукавый и вороватый лисий нрав:

Лиса семерых волков проведёт.

Когда ищешь лису впереди, то она назади.

Где лисой пройдёт, там куры не несутся.

Кабы лиса не подоспела, то бы овца волка съела.

Лиса врёт, на свой хвост шлёт, да оба изверились.

Лиса и во сне кур считает.

Лисица от дождя и под бороной схоронится.

Лисой лисит: в одно ухо влезет, в другое вылезет.

Лисье племя только льстит да манит.

Назначили лису воеводой в лесу: пера много, а птицы нет.

Старая лиса рыльцем роет, а хвостом след заметает.

Лиса покаялась – стереги кур (Заговелась лиса – загоняй гусей).

Весь ты прост, да привязан лисий хвост.

Сказки о проделках лисы были настолько популярны, что некоторые выражения из них стали крылатыми. Пословица «Сама лиса залезла в кувшин, а кричит «Пусти!» происходит из сказки «Лиса и кувшин». Поговорки «Битый небитого везёт», «Лисичка всегда сытей волка бывает», «Волк – голодай, а лиса – лакомка» – из сказок о лисичке-сестричке и сером волке.

Отношения лисы и волка в русских сказках не всегда сводятся к откровенной вражде. В некоторых сказках кума-лиса и кум-волк живут вместе, но лиса всё равно обманывает своего глуповатого сожителя. Так, в сказке «Лиса-повитуха» жили-были волк и лиса и была у них припрятана «кадочка мёду» (или крынка масла). Ночью лиса «украдкой постукивает хвостиком», а сама говорит: «А, знать меня на повой зовут!»

Выражение на повой» означает вызов повитухи к роженице. Работа повитухи считалась весьма уважаемой, и у волка не возникает никаких возражений или сомнений по поводу ночных отлучек лисы. На вторую и третью ночь лиса точно так же, обманом, ускользает из дома, проникает на чердак (или в погреб), где хранится мёд (или масло) и всё съедает. На вопросы волка, как назвали новорожденных, с юмором отвечает, что, дескать, первого – Початочек, второго – Серёдышек, а третьего – Поскрёбышек. Наконец волк обнаруживает пропажу, но лиса с жаром отрицает свою вину и в ответ обвиняет его самого. Чтобы разрешить спор, волк с лисой решили устроить испытание: лечь на солнышке и ждать, у кого на животе вытопится мёд (или масло). Волк быстро засыпает, а лисе нет покоя. Глядь, а у неё и «показался медок». Тогда лиса быстро перемазывает улики на волка, а потом будит его. «Волк, нечего делать, повинился».

В аналогичной сказке с тем же сюжетом «Лиса-повитуха», записанной в Пермской губернии, кума-лиса живёт в одном доме с кумом-зайцем. Да-да, это та самая лубяная избушка. Вот только в этой версии лиса зайца не выгоняла. Жили они вполне мирно, вместе спали на полатях, но лиса позарилась на припасы зайца. Три ночи подряд, под предлогом, что её «зовут бабиться» (то есть, принимать новорожденного), лиса подъедает на чердаке масло. Когда заяц обнаруживает пропажу, лиса обманывает его, как и волка. Но сказка на этом не заканчивается. Лиса поступает по-своему благородно, возмещая пропажу продуктов. Она выслеживает обоз с рыбой, ложится на дороге, притворившись мёртвой, а потом сбрасывает весь улов. Финал у сказки вполне счастливый: заяц с лисой собрали добычу и «стали жить-поживать, да рыбку поедать».

В русском фольклоре лиса встречается не только в сказках и пословицах, но и в приметах, обрядах, песнях.

В Сибири предрассветный сумрак, то есть, промежуточное состояние между ночью и утром, называют «лисья темнота», что намекает на неоднозначный нрав лисы. В Сибири встреча с лисой в пути воспринималась, как дурная примета. Писательница К. Авдеева (1789-1865 гг.), использовавшая в своём творчестве в основном сибирские материалы, записала интересное наблюдение: «В дороге, когда едете полем или лесом, и перебежит дорогу волк, почитается к добру, а если лисица или заяц, к неуспеху либо к какой-нибудь помехе в делах» [Авдеева 1841: 556].

Похожее поверье записал в 1870-х годах священник Д.Г. Булгаковский в Пинском уезде Минской губернии: «Если встретится лисица или заяц, то случится на дороге несчастье» [Пинчуки: этнографический сб. 1890: 187].

Заяц повсеместно на Руси считался зверем, связанным с нечистой силой – с чёртом и лешим. Оттого и встреча с зайцем на дороге воспринималась, как недобрый знак. Но почему к зайцу приравнивается лиса? Вероятно, это связано с другой приметой: если мужчины выходили на промысел (охоту, рыбалку) и дорогу им переходила (или просто шла навстречу) женщина, это считалось настолько дурной приметой, что охотники и рыболовы предпочитали вернуться домой и выйти позже или вообще отложить дело на другой день. А лиса в славянской традиции прочно связана с женским началом, как волк – с мужским. В этиологической сказке, записанной на Полтаве, из лисьего хвоста, оторванного собаками, Бог создал женщину.

Как истинная женщина, лиса всегда действует умом, а не силой, а главным своим достоинством считает красоту, о чём и поётся в песенке-потешке:

Тень-тень, потетень, выше город плетень.

Сели звери на плетень, похвалялися весь день.

Похвалялася лиса: «Всем лесу я краса!

В русской фольклорной традиции лиса не превращается в человека, как в азиатских легендах, поэтому сексуальность лисы в русских сказках мало отражена, хотя и подразумевается. Только в одной из «Русских заветных сказок», записанных Афанасьевым, лиса предстаёт особой лёгкого поведения, путающейся со всеми подряд зверями в лесу («Лиса и заяц»). Вполне вероятно, что таких историй было больше, но их не записывали, поскольку публикация скабрезных сказок в православной России не представлялась возможной. Более откровенно представлен образ лисы в свадебном фольклоре, который сохранился в записях с XIX века, благодаря иносказаниям – понятным для всех участников обряда, но всё же не вызывающий возмущения цензуры.

В песнях, причетах и других ритуальных текстах лиса, куница, ласка, выдра, белка наделяются женской символикой, часто выступая в паре с соответствующими мужскими образами соболя, горностая, и бобра. В восточнославянских свадебных песнях девица и молодец (жених и невеста) изображаются как лиса и соболь, лиса и бобр. Так, в смоленской свадебной песне невеста-лиса просит жениха-соболя забрать её из бора (родительского дома):

Ходзила лисочка по бору

Да просилася у соболя…

Частенько в свадебных приговорах посланцы жениха представляются купцами или охотниками: «Мы ездим здесь купцы, ищем куниц, лисиц да красных девиц». «Да мы вот ездим па барам, па лесам, за лисицами, за куницами, за чорными гарнастаями: мы ими таргуем».

В Ярославской губернии «лисицей» называли пряник, который родственники невесты приносили под белым покрывалом на второй день свадьбы. Лисицей называлась сваха в смоленской каравайной песне.

В белорусских шуточных песнях лиса и заяц, лиса и медведь изображены как любовная или брачная пара. В украинской сказке к лисе сватается конь.

На свой лад идеальной женой предстаёт Лиса Патрикеевна в сказке «Кот и Лиса». С присущей женщине хитростью и находчивостью, лиса «выстраивает» карьеру своего мужа-кота, сделав его воеводой над всеми зверями.

В рукописном Соннике XVIII в. говорится, что видеть «лисицу самку» – к весёлой свадьбе. А в белорусско-полесском регионе считалось, что увидеть во сне лису сулит женщине беременность. При этом существовали и негативные трактовки снов с участием лисы: обман от приятеля (Беларусь), враг прильстится (Украина), лукавый и опасный враг (Украина, Волынь), предвестие пожара (Витебская, Могилёская губернии).

Верили славяне и в особую, магическую связь лисы с огнём. В белорусских загадках лису сравнивают с молнией, то есть, с небесным огнём: «Ляцiць лiса з пад цёмнага леса, нi ей ня вiдаць, нi сьледу нi знаць»; «Бегла лиска коло лесу близко: ни стёжки, ни дорожки, только золотые рожки». Лису сравнивали даже с солнцем: «Бегала лиска коло лесу близко: а ни её здогнаць, а ни следу спозаць».

Самая огненно-рыжая лиса на Руси называется «огнёвка». В белорусском языке есть выражение «лиску поймать», то есть, опалить платье. В словацком диалекте «liska» – это пламя.

Неизвестно, входила лиса в свиту какой-нибудь славянской богини в языческие времена или нет. Можно лишь предположить, на основе всех собранных сведений, что это вполне возможно, тем более, что в народных сказках порой можно проследить замещение персонажами-животными других, более древних мифологических существ.

«Несёт меня лиса за тёмные леса, за быстрые реки, за высокие горы!», – кричит похищенный петух в сказке «Кот, Петух и Лиса». В этой истории лиса предстаёт воистину хтоническим существом, особенно если вспомнить, что петух на Руси символизировал солнце. В «Заюшкиной избушке», лису-захватчицу изгоняет именно петух, что так же можно трактовать, как борьбу солнечной и тёмной силы.

В некоторых местностях лиса относилась, отчасти, к табуированным зверям. Во время рыбной ловли у рыбаков белорусско-литовского пограничья запрещалось упоминать лису, из опасения мести водяного. Объяснялось это, вероятно, не только тем, что лиса, как лесной зверь, находилась под властью лешего, но и связью лисы с огненной стихией, враждебной воде.

Псковские рыбаки во время промысла называют лису эвфемизмом «хвостуха». А русские охотники на Колыме называли лису «пакость», то есть, считали её мерзким, нечистым зверем. Нечистотой лисы объясняется и запрет есть её мясо. Впрочем, далеко не везде в России лису считали нечистым животным. В народной медицине использовался лисий язык для лечения рожи – его накладывали на больное место или носили в ладонке. А у сербов больного лихорадкой купали в воде, в которой вымачивался лисий череп. Гуцулы капали лисье сало в открытую рану домашних животных, если в ней заводились черви.

Показательно, что даже в тех сказках, где лиса совершает однозначно подлые поступки, называют её ласково – лисичка-сестричка, кумушка. В этиологической сказке «Отчего у лисы длинный хвост» старик, обворованный и обманутый лисой, повстречав её в лесу, «хотел поймайть её, хвать за хвост. Так она дёрнулась и убежала. Оттянул ей хвост. Поэтому-то у лисы и хвост длинный. На том и сказка кончается, лиса-обманщица оставается, пускай в лесу разгуляется!» [У истоков мира 2017: 125]. То есть, хоть лиса и обманщица, но ничего плохого ей в конце сказки не желают, а напротив, провожают добрым словом.

В сказке «Лиса и лапоть» лиса проявляет свой коварный нрав в полной мере, воспользовавшись священным законом гостеприимства. Но обратим внимание, как ласково её называют: «Ночью лисонька украла и барашка, а поутру требует, чтобы за него отдали ей бычка».

Так же ласково величали на Руси лешего и домового: «хозяин», «суседушка», «дедушка лесной», таким образом устанавливая с ними родственную или близко соседскую связь, чтобы проявить уважение и отвести от себя беду. В Болгарии лису вежливо именовали «тётя». С этой же традицией связано и обращение «лисичка-сестричка» и «кума-лиса».

Кума в христианской традиции – это крёстная мать по отношению к крёстному отцу и к родителям крестника или мать ребёнка по отношению к крёстному отцу и крёстной матери. Но не только. Кумушки, кумовья – это ещё и «родственники по духу», названные родичи. На праздник Вознесения или Троицу девушки шли в лес и совершали обряд кумления. Иногда этот обряд совершали и замужние женщины, и парни с девушками. При этом обменивались подарками и пели песни:

Кумушки, голубушки!

Кумитеся, любитеся,

Кумитеся, даритеся.

Или:

Ты кукушка ряба!

Ты кому же кума?

Покумимся, кумушки,

Чтоб нам не бранитеся.

Обряд предусматривал установление на время (иногда недолгое, иногда на всю жизнь) отношений, равных родственным. Таким образом, славяне верили, что можно обезопасить себя от некоторых животных, породнившись с ними. К примеру, сербы считали, что, если покумиться с волком, змеей, лаской, мышами, они не будут трогать человека, его скот и зерно. Это «работало» и в обратную сторону: человек, покумившийся с волком, змеей и др. животными, не должен их убивать.

В этой связи весьма интересно, что в сказках лиса является кумой разным животным. Так, в сказке «Лиса и журавль» сказано: «Лиса с журавлём подружилась, даже покумилась с ним у кого-то на родинах». Но это не помешало лисе сжульничать с угощением, когда она пригласила журавля в гости. С кумом-волком и кумом-зайцем, как уже упоминалось, лиса тоже обращается пренебрежительно и без стеснения их обманывает. При этом в сказке «Овца, лиса и волк» лиса проявляет женскую солидарность:

«У крестьянина из гурта бежала овца. Навстречу ей попалась лиса и спрашивает:

– Куда тебя, кумушка, бог несёт?

– О-их, кума! Была я у мужика в гурте, да житья мне не стало: где баран сдурит, а всё я, овца, виновата! Вот и вздумала уйти куды глаза глядят.

– И я тоже! – отвечает лиса. – Где муж мой курочку словит, а всё я, лиса, виновата. Побежим-ка вместе.

Через несколько времени повстречался им бирюк.

– Здорово, кума!

– Здравствуй, – говорит лиса.

– Далече ли бредёшь?

Она в ответ:

– Куда глаза глядят! – да как рассказала про своё горе, бирюк и молвил:

– И я также! Где волчица зарежет ягнёнка, а всё я, бирюк виноват. Пойдёмте-ка вместе».

Разумеется, волк присоединился к женскому коллективу с дурными намерениями. Вскоре он попытался хитростью содрать с овцы шкуру. И тогда лиса, вместо того, чтобы поддержать кума-волка и вместе съесть овцу, встаёт на сторону жертвы и заманивает волка в капкан. Женская дружба оказывается сильнее хищных наклонностей.

Очевидно, что лиса воспринималась славянами не как простой зверь. Причём, если смертельно опасных медведя и волка вообще старались не поминать лишний раз («О волке речь, а он навстречь»), то лису стремились умилостивить, расположить к себе ласковым обращением. Это весьма напоминает отношение ирландцев к волшебному народу, фэйри, которых называли «добрыми соседями» с той же целью.

Называли лису и по имени-отчеству (Лиса Патрикеевна, Лизавета Ивановна, Лисавета Ивановна), тем самым проявляя своё к ней уважение. Почему самое популярное отчество у лисы «Патрикеевна», доподлинно неизвестно. Существует гипотеза, что это отсылка к литовскому князю Патрикею (XIV век), который одно время был служилым князем в Великом Новгороде и запомнился в народе хитростью и коварством. А отчество Ивановна тоже говорящее, указывающее на родственную связь со всеми «иванами». Учитывая, что это имя – одно из самых популярных на Руси, у лисы было множество «родичей».

В большинстве славянских стран отношение к лисе уважительное. Поляки в Рождественский сочельник оставляли на углу дома кусок хлеба для лисиц, чтобы они не душили кур. Сербы-граничары в Рождественский сочельник старались обезопасить себя от всех животных-вредителей, отсылая их к своим недругам. Для этого, взяв крошки от рождественского ужина, шли на поля недруга и, встав на меже, бросали по зёрнышку или крошке ястребу, лисице, мыши, мухам, блохам, клопам и другим подобным животным, приговаривая: «Я задобрил это животное ужином сегодня вечером, а ты [имя] весь год задарбривай и обедом и ужином!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Chris Baumann,Hervé Bocherens,Dorothée G. Drucker,Nicholas J. Conard "Fox dietary ecology as a tracer of human impact on Pleistocene ecosystems". Published: July 22, 2020.

Вернуться

2

Перевод Г.В. Бондаренко и С.В. Шкунаева.

Вернуться