# Мифы

Эльнар Хажиев

Виктор не помнит, когда в последний раз видел реальный мир. Его разум, воля и само сознание безраздельно принадлежат тем, кто именует себя Нейро-сообществом. В их власти он – Субъект-42, запертый в бесконечной череде симуляций. Он проживает жизнь за жизнью: бороздит космос, блуждает по стимпанк-Петербургу, сражается с демонами в мире темных богов. Но каждая новая реальность стирает его личность, превращая в цифровой слепок. Он уже перестал различать, где миф, а где явь. И когда в коде появляется призрачный союзник, Виктор должен решить: способен ли тот, кто потерял себя, на бунт? Или пробуждение – это лишь новая, самая жестокая симуляция?

> Реальность – это симуляция. Смерть – это пауза.

> Любовь – единственное, что нельзя скопировать.


## Субъект

«Симуляция включена»


Голос возник ниоткуда – женский, бесстрастный, лишенный даже намека на человеческое тепло. Он пронизывал не уши, а, казалось, сам череп, резонируя где-то в глубине мозга. Я не слышал его – я чувствовал его, как вибрацию, проходящую сквозь кости.

Тьма.

Не та тьма, что наступает, когда гасишь свет в комнате. Не та, что прячется под веками. Это была абсолютная, первозданная тьма – пустота, в которой не существовало ни верха, ни низа, ни самого понятия направления. Я парил в ней, лишенный тела, лишенный ощущений, лишенный даже чувства собственного «я». Кто я? Где я? Вопросы вспыхивали и гасли, как искры, не оставляя следа.

Потом пришел холод.

Он просочился сквозь несуществующие поры, обжег несуществующие нервы, заставил сжаться несуществующие мышцы. Холод был жидким, вязким, он обволакивал меня, проникал внутрь, заполнял собой каждую клетку того, что когда-то было моим телом. Я попытался закричать, но не обнаружил рта. Попытался пошевелиться, но не обнаружил конечностей. Я был ничем. Точкой сознания, подвешенной в ледяной бесконечности.

– Стабилизация нейронных связей... 47 процентов... 68... 82... Субъект-42, не сопротивляйтесь. Это стандартная процедура.

Сопротивляться? Я даже не понимал, что такое «я». Но с каждым словом этого бездушного голоса что-то внутри меня – или снаружи? – начало меняться. Холод отступал, уступая место теплу. Тьма рассеивалась, сменяясь серым полумраком. А потом я почувствовал.

Тело.


«Симуляция прервана»


Оно появилось внезапно – руки, ноги, торс, голова. Я ощутил, как воздух входит в легкие, как сердце – мое сердце! – делает первый неуверенный толчок. Я лежал в густой, зеленоватой жидкости, опутанный проводами и трубками. Стекло перед глазами запотевало от моего дыхания.

– Субъект-42, вы меня слышите? Кивните, если да.

Я кивнул. Движение отозвалось болью в затылке – тупой, пульсирующей, словно туда вонзили иглу и забыли вынуть.

– Отлично. Начинаем загрузку первичных данных.

Перед глазами – прямо на внутренней стороне век, минуя зрачки – побежали строки кода. Белые символы на черном фоне, слишком быстрые, чтобы их можно было прочесть. Они складывались в узоры, в геометрические фигуры, в трехмерные модели. Я видел схемы нейронов, графики синаптической активности, карты мозга, на которых пульсировали красные точки. Моего мозга.

– Первичные данные загружены. Субъект-42, добро пожаловать в программу «Мифы». Ваше сознание будет интегрировано в симуляционную среду. Пожалуйста, не сопротивляйтесь. Это может вызвать необратимые повреждения.

Необратимые повреждения. Слова прозвучали буднично, словно речь шла о мелкой неисправности бытового прибора. Я хотел спросить – что за программа? Почему я здесь? Кто все эти люди в белых халатах, чьи смутные силуэты я видел сквозь мутное стекло? Но рот не слушался. Язык прилип к небу. Я мог только смотреть, как строки кода сменяются новыми, как мир за стеклом искажается и плывет.

– Запуск симуляции через десять секунд. Девять. Восемь. Семь...

Жидкость вокруг меня начала нагреваться. Или это мне казалось? Трубки, опутывающие тело, завибрировали, посылая по нервам волны слабых электрических импульсов. Каждый разряд отдавался в мозгу короткой вспышкой – не боли, но чего-то близкого к ней. Чувства, которые я не мог назвать, проносились сквозь сознание: обрывки воспоминаний, не моих, чужих; фрагменты образов, увиденных кем-то другим; эмоции, которые я никогда не испытывал, но которые вдруг становились моими.

– Шесть. Пять. Четыре...

Кто я? Вопрос всплыл из глубины сознания, как пузырек воздуха в толще воды. Виктор. Меня зовут Виктор. Откуда я знаю это? Кто дал мне это имя? Строки кода перед глазами слились в сплошную белую пелену. Боль в затылке усилилась, запульсировала в такт ударам сердца – или это сердце забилось в такт боли?

– Три. Две. Одна.


«Симуляция включена»


Мир взорвался светом.

## Симуляция: Космос

Я просыпаюсь каждое утро в квартире №7 на улице Гагарина.

Солнце бьет в окно, заливая комнату золотистым светом. Наташа уже на кухне – слышно, как шипит масло на сковороде и гремит посуда. Запах свежесваренного кофе щекочет ноздри, вытягивая меня из объятий сна. Я потягиваюсь, чувствуя, как хрустят позвонки – старая травма, полученная еще на заводе, дает о себе знать по утрам. В такие минуты жизнь кажется простой и правильной. В такие минуты я почти счастлив.

– Виктор, завтрак готов! – доносится с кухни голос Наташи. – Опять проспишь!

Я улыбаюсь. Моя будничная рутина начинается одинаково каждый раз: завтрак, чашечка кофе, ежедневная доза новостей и путь на завод, где я работаю инженером-конструктором. Каждый вечер заканчивается примерно так же: ужин с семьей, просмотр сериала и тихое засыпание перед телевизором. В этом ритме есть что-то убаюкивающее, что-то, что притупляет тревоги и сглаживает острые углы реальности.

Жизнь моя течет размеренно и предсказуемо, как Москва-матушка река. Никаких бурных событий, никаких потрясений. Все стабильно, надежно, как советский чугун. И, признаться, меня это вполне устраивает. В этой стабильности есть своя прелесть, свое успокоение. Знаешь, чего ждать от завтрашнего дня, знаешь, что у тебя есть работа, есть крыша над головой, есть любимая женщина рядом.

Наташа... Она – мой свет в окошке, моя тихая гавань. С ней я могу быть самим собой, без масок и притворства. Она понимает меня с полуслова, чувствует мое настроение. Я часто думаю о том, как нам повезло встретиться – на той самой конференции по сопромату, куда я пошел только потому, что мой начальник заболел и отдал мне свой билет. Случайность, определившая всю мою жизнь. Или не случайность? Иногда, глядя на нее, я ловлю себя на мысли, что все в этом мире предопределено – каждая встреча, каждый поворот судьбы. Словно кто-то написал сценарий и мы лишь актеры, послушно играющие свои роли.

Но я гоню от себя эти мысли. С ними слишком легко скатиться в паранойю.

Работа на заводе, конечно, не сахар. Чертежи, расчеты, совещания... Порой голова идет кругом от этих железяк. Но я люблю свою работу. Я чувствую, что приношу пользу, что мои знания и умения востребованы. А когда видишь, как твой проект воплощается в жизнь, как машина, созданная твоими руками, начинает работать – это ни с чем не сравнимое чувство. В такие моменты я ощущаю себя творцом. Пусть маленьким, незаметным, но творцом.

Вечера мы проводим по-разному. Иногда ходим в кино или в театр, иногда просто гуляем по парку, держась за руки. Но чаще всего остаемся дома. Готовим ужин вместе, смотрим телевизор, разговариваем обо всем на свете. О политике, о новых технологиях, о том, что искусственный интеллект скоро заменит половину рабочих мест. Наташа смеется и говорит, что уж ее-то работу – она учительница младших классов – никакой робот не заменит. Дети, говорит она, не будут слушаться машину. Им нужен человек. С душой.

– А что, если у машины тоже будет душа? – спрашиваю я.

– Тогда мы перестанем быть людьми, – отвечает она серьезно. – Потому что единственное, что отличает нас от машин – это способность любить.

Я смотрю на нее и думаю: как мне повезло. Как невероятно, фантастически повезло.

Иногда мы просто молчим, наслаждаясь друг другом. В такие моменты я чувствую себя самым счастливым человеком на Земле.

И вот так, день за днем, неделя за неделей, год за годом, течет моя жизнь. Спокойно, размеренно, предсказуемо. Может быть, кому-то покажется это скучным и однообразным. Но для меня это – жизнь. Моя жизнь. И я ею доволен.

Вот только иногда в голове возникают странные мысли... Что если где-то далеко, в глубинах Вселенной, существует кто-то вроде меня? Я твердо верю, что есть такая планета, похожая на нашу до мельчайших деталей. Точно такой же город, улица, дом, квартира, возможно, даже девушка с таким же именем живет там. Этот неизвестный человек, вероятно, ведет схожую жизнь, смотрит те же сериалы, ест те же блюда и читает те же газеты.

Эта мысль приходит ко мне не впервые. Она зародилась давно, еще в юности, когда я прочитал статью о квантовой мультивселенной. Помню, как сидел тогда в библиотеке, в пыльном читальном зале, и не мог оторваться от журнала. Автор писал, что каждое наше решение порождает новую вселенную, где все идет по другому пути. Где-то там, в бесконечности пространства-времени, существует мир, в котором я не пошел на ту конференцию. Мир, в котором я не встретил Наташу. Мир, в котором я стал не инженером, а, скажем, писателем. Или ученым.

А что, если в одной из этих вселенных я сейчас сижу и думаю о том же самом? Что, если между нами существует какая-то связь – тонкая, невидимая нить, протянутая сквозь саму ткань реальности?

Эта мысль одновременно пугает и завораживает. Пугает своей невообразимостью, ведь представить себе полноценного двойника, живущего в другом уголке космоса, – задача непосильная для воображения. Завораживает же она своей потенциальной возможностью – ведь если он есть, то, возможно, существует и связь, пусть даже на уровне мыслей и чувств.

Может быть, когда я чувствую внезапную грусть или необъяснимый прилив радости, это отголоски его переживаний, доносящиеся сквозь пространство и время. Может быть, наши сны переплетаются, и мы вдвоем проживаем фантастические приключения в мирах, существующих лишь в нашем подсознании. Возможно, это наивно и глупо, но мне нравится верить в эту связь, в эту невидимую нить, соединяющую меня с моим космическим двойником.

Однажды я рассказал об этом Наташе. Она выслушала меня, улыбнулась своей особенной, чуть грустной улыбкой и сказала: «Знаешь, Витя, мне кажется, твой двойник сейчас думает о том же. И, может быть, он тоже счастлив». Я обнял ее и почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от холода – от странного, необъяснимого чувства близости к кому-то, кого я никогда не видел и, вероятно, никогда не увижу.

В конце концов, эта мысль о космическом двойнике – не более чем развлечение, игра разума, способ убежать от рутины и взглянуть на мир под другим углом. Но даже в этой игре есть что-то глубокое и трогательное, что-то, что напоминает нам о бескрайности Вселенной и о том, как много в ней неизведанного и непостижимого. И кто знает, может быть, где-то там, в глубинах космоса, действительно живет кто-то, похожий на меня, и думает обо мне так же, как я думаю о нем.

Эта мысль настолько увлекла меня, что однажды утром я проснулся с твердым решением отправиться туда. Ведь представьте, какой интереснейшей станет наша встреча? Мы сможем поговорить обо всем, сравнить наши жизни, рассказать друг другу о радостях и печалях.

Я начал планировать свое путешествие.

Сначала я изучил все известные теории о параллельных вселенных и возможности перемещения между ними. К сожалению, ни одна из них не предлагала практического решения. Но я не сдавался. Я был уверен, что если достаточно сильно захотеть, то способ найдется. И для этого я погрузился в мир науки и техники, изучая квантовую физику, астрономию и даже альтернативные теории. Я посещал лекции, читал научные журналы и общался с учеными, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Большинство из них смотрели на меня с недоверием, но я был готов выслушивать любые насмешки, лишь бы приблизиться к своей цели.

Мои поиски привели меня к странным и нетрадиционным идеям. Я узнал о существовании различных оккультных практик, о медитации и визуализации, которые, как утверждалось, могли открывать двери в другие измерения. Я решил попробовать все, что могло бы хоть как-то помочь мне в моем путешествии.

Время шло, а я все еще не мог найти способ переместиться в параллельную вселенную. Но я не отчаивался. Я верил, что однажды я найду решение, и тогда я смогу встретиться со своим двойником, живущим в другом мире. Я продолжу свои поиски, пока не достигну своей цели. Ведь в конце концов, что может быть интереснее, чем узнать о себе самом что-то новое, увидеть свою жизнь под другим углом?


Первым делом я решился продать свое имущество. Часы, купленные еще отцом, дорогой электрический утюг последней модели и электрическую бритву, подаренную коллегами на прошлый Новый Год. Все деньги пошли на материалы для постройки ракеты. Идея казалась безумной, однако сердце подсказывало, что это правильный выбор.

Однажды вечером, сидя на кухне с Наташей, я рассказал ей о своем плане.

– Виктор, ты серьезно хочешь оставить все и отправиться неизвестно куда? – удивленно спросила она. Ее глаза – большие, серые, с золотистыми искорками – смотрели на меня с тревогой. В них было столько любви, что у меня сжалось сердце. Но я уже принял решение.

– Да, дорогая, именно так. Мои чувства настойчиво зовут меня туда, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Она улыбнулась, вздохнула. В этом вздохе было все – и понимание, и грусть, и что-то еще, чего я не мог разгадать. Она всегда умела принимать мои решения, какими бы безумными они ни казались. Может быть, именно за это я ее и любил. За эту безграничную, почти нечеловеческую способность понимать и прощать.

– Хорошо, иди, ищи себя. Только вернись скорее.

Эти слова врезались в память. Я знал, что они будут последними словами поддержки, услышанными мной перед началом путешествия. Знал – и все равно шел вперед. Что-то внутри меня было сильнее страха, сильнее любви, сильнее здравого смысла. Что-то, чему я не мог дать названия.

Затея с продажей вещей вызвала у окружающих недоумение. Друзья крутили пальцем у виска, соседи шептались за спиной, а мать рыдала, умоляя одуматься. Но я был непреклонен. В моем сознании уже вовсю кипела работа над проектом межпланетного корабля, а все остальное казалось неважным и второстепенным.

Я направился в одну из лавок, где можно было сбыть свое прошлое. Она высилась кубом стекла и бетона, словно выброшенный из иного мира кристалл. Внутри царил полумрак, уютно обволакивающий старинные вещи. Здесь обитали призраки минувших эпох: изящные безделушки ручной работы соседствовали с артефактами ушедшего века, вроде этого громоздкого компьютера с толстым экраном. Пахло старой бумагой, воском и чем-то еще – может быть, самим временем.

– Добро пожаловать в «Потайную лавку», – прозвучал хрипловатый голос.

Я кивнул, скользя взглядом по диковинным предметам. Владелец, сухонький старик с пронзительными глазами, поведал, что каждый из них уникален и хранит свою историю. Я дал понять, что пришел не за историей, а чтобы расстаться со своей. Хотя взгляд невольно зацепился за один предмет – скорее, за причудливое украшение, лежавшее на бархатной подушечке под стеклянным колпаком.

– Что это? – спросил я.

– Амулет Со-но-Дзакуни, – проскрипел торговец, бережно поднимая вещицу. Это был небольшой диск из темного металла, похожего на обсидиан, с выгравированным на нем символом – спиралью, уходящей в центр. – Защитит от ночных тварей, что рыщут во тьме. Очень древняя вещь. Говорят, ей больше тысячи лет. Несуществующие монахи использовали такие, чтобы отгонять злых духов во время медитаций.

– Хм, странно это прозвучало. Пока обойдусь, – пробормотал я, хотя что-то в этом амулете притягивало взгляд. Какая-то странная, необъяснимая аура, исходившая от темной поверхности. Словно он был живым. Словно он ждал чего-то. Или кого-то.

На полках теснились книги в кожаных переплетах. На одной из них, под выцветшей надписью, был изображен юноша с серебристыми волосами и глазами цвета лунного света. В его руках сиял меч, источающий лучи солнца. «Наверное, сказка», – мелькнуло в голове. Но даже эта сказка казалась частью какого-то большего замысла, невидимой мозаики, в которую я был вписан помимо собственной воли.

Не задерживаясь более, я совершил свой обмен – часы, утюг и бритва перекочевали в руки старика, а в моем кармане осела скромная пачка купюр. Лавка растворилась в суете города, словно ее и не было вовсе. Странно – я потом пытался найти это место снова, но на том углу, где она стояла, теперь возвышался современный торговый центр. Может быть, мне все это приснилось? Или лавка существовала только для тех, кто в ней нуждался?

Первым делом я отправился в Космический Центр. Грандиозное сооружение, словно взметнувшаяся ввысь стальная стрела, манило к себе, словно магнит. Там, среди гула двигателей и переливов голограмм, я погрузился в мир подготовки к полету. Лекции по астронавигации, курсы выживания в экстремальных условиях, тренировки на центрифугах – все это приближало меня к заветной цели.

Помню, как долго я изучал чертежи, схемы, читал научные статьи по астрофизике и ракетостроению. Конечно, у меня не было профильного образования, но энтузиазм и вера в успех компенсировали этот недостаток. Вскоре мой гараж превратился в настоящую лабораторию, заполненную деталями, инструментами и непонятными приборами. Дни и ночи я проводил там, кропотливо собирая свою мечту. И чем дальше я продвигался, тем меньше меня волновало мнение окружающих. Мир сузился до размеров гаража, до чертежей, до формул, до одной-единственной цели.

Сложности, конечно, возникали. То не хватало нужной детали, то расчеты оказывались неверными, то просто опускались руки от усталости. Но мысль о встрече со своим двойником на далекой планете давала силы двигаться дальше. Я представлял, как мы будем смеяться, удивляться совпадениям, спорить о различиях. Эта картина была настолько яркой и реальной, что я ощущал себя не безумцем, а первооткрывателем. Колумбом. Гагариным. Тем, кто идет туда, куда еще не ступала нога человека.

Наташа, хоть и с грустью в глазах, поддерживала меня как могла. Приносила обеды в гараж, помогала искать нужные детали и даже пыталась разобраться в сложных схемах. Ее вера в меня придавала сил, заставляла двигаться вперед, несмотря на усталость и неудачи. Я понимал, что оставляю ее одну, но надеялся, что мое безумное путешествие принесет нам обоим что-то новое, что-то, что изменит наши жизни к лучшему.

– Знаешь, – сказала она однажды вечером, когда мы сидели на крыльце и смотрели на звезды. – Я иногда думаю: а что, если ты прав? Что, если там действительно есть кто-то, похожий на тебя? И он сейчас смотрит на те же звезды?

– Тогда он – счастливчик, – ответил я. – Потому что у него есть ты.

Она рассмеялась и толкнула меня плечом. Звезды мерцали, холодные и равнодушные, но в тот момент они казались мне дружелюбными. Словно сама Вселенная подмигивала мне, подбадривая, подталкивая вперед.

Время летело незаметно. Казалось, еще вчера я продавал отцовские часы, а сегодня передо мной уже возвышался силуэт моего космического корабля. Он был неказист, сделан из подручных материалов, но для меня он был самым совершенным творением на свете. Я назвал его «Странник». Не очень оригинально, но мне нравилось. В этом имени было что-то от вечного поиска, от того, что я чувствовал внутри.

Вскоре я должен был совершить то, что казалось невозможным.


Запуск двигателей.

Пронзительный свист, переходящий в низкий, утробный гул. Вибрация, проходящая сквозь каждую клетку тела – от пяток до макушки. Я сидел в кабине, пристегнутый ремнями, и смотрел на приборную панель. Стрелки дрожали, показатели менялись, но все было в пределах нормы. По крайней мере, так мне казалось. Я не был профессиональным пилотом. Я был инженером, который построил ракету в гараже. Шансы на успех были ничтожны. Но они были.

И я использовал их.

«Странник» оторвался от земли плавно, почти невесомо – спасибо антигравитационному компенсатору, который я сконструировал на основе старых военных разработок. Земля уходила вниз, уменьшаясь, превращаясь в знакомый из космических снимков шар – голубой, с белыми завихрениями облаков. Я видел, как блестит в лучах солнца Москва-река, как тень от моего корабля скользит по полям и лесам. Потом это все исчезло, скрытое пеленой атмосферы, и передо мной открылся космос. Настоящий. Не на картинках, не в планетарии, а живой, дышащий, бесконечный.

Пронзительный свист реактивных двигателей постепенно стихал, оставляя меня наедине с тишиной космоса. Земля, уменьшившись до размера мраморного шарика, осталась позади. Впереди простиралась бескрайняя чернота, усыпанная мириадами мерцающих звезд. Адреналин бурлил в крови, смешиваясь с восторгом первооткрывателя.

Корабль, собранный с такой любовью и усердием, вел себя безупречно. Системы навигации работали четко, а двигатели плавно переводили корабль на запланированный курс. Я наблюдал за приборами, внося небольшие корректировки, ощущая себя капитаном межзвездного лайнера. И где-то в глубине души я знал: все получится. Я доберусь. Я встречу его.

Вскоре я достиг первых границ нашей солнечной системы. За поясом астероидов открылся вид на далекие газовые гиганты, окутанные разноцветными облаками. Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун – я пролетал мимо них, любуясь их величественной красотой, словно плывя по космической реке. Каждая планета была как веха, как знак того, что я на правильном пути.

Наконец, впереди замаячила цель моего путешествия – туманность Андромеды, гигантский остров звезд, расположенный на расстоянии миллионов световых лет от Земли. Сердце забилось чаще от предвкушения встречи с неизведанным. Я знал, что впереди меня ждут новые открытия, новый мир и, возможно, даже новые формы жизни.

Захваченный восторгом, я направил корабль в самое сердце туманности, готовясь к захватывающему приключению, которое изменит мою жизнь навсегда. Впереди ждали бесчисленные звезды, планеты и галактики, готовые открыть свои тайны смелому исследователю. Космос раскрывал свои объятия, и я был готов ответить на его зов.


Приземлившись около дома №7 на той самой улице Гагарина, я увидел знакомые очертания города. Все было точно таким же – и в то же время неуловимо иным. Деревья, может быть, чуть выше. Цвет домов, может быть, чуть ярче. Воздух пах иначе – в нем была какая-то особенная свежесть, как после грозы. Я стоял на тротуаре и смотрел на дом, в котором жил всю свою жизнь – и в то же время никогда в нем не был.

Я поднялся по лестнице, проводя ладонью по перилам. Каждая царапина на дереве казалась до боли знакомой. И одновременно – чужой. Словно я касался не настоящего дерева, а его копии. Искусной, безупречной, но копии. Третий этаж. Квартира номер семь. Я замер перед дверью, не решаясь позвонить. Сердце колотилось где-то в горле. Что я скажу ей? «Здравствуй, я не твой муж, а его копия из другой вселенной»?

Дверь открылась сама.

На пороге стояла женщина, чье лицо было точной копией моей жены. Те же серые глаза с золотистыми искорками. Те же мягкие черты. Та же родинка на левой щеке. Но взгляд – другой. В нем читалась не та нежность, которую я привык видеть, а скорее усталое узнавание. Словно она ждала меня. Словно я был не первым.

– Ого, ты уже прибыл? – ответила она, слегка озадаченно посмотрев на меня. – Так быстро. Проходи, Виктор, ты, наверное, голоден.

– Но я же... – начал я и осекся. Что я мог сказать? Что я – не он? Что я прилетел из другой вселенной, чтобы встретиться с самим собой, а встретил ее?

Она посторонилась, пропуская меня внутрь. Я вошел в квартиру, чувствуя себя одновременно дома и совершенно чужим. Все было точно таким же – и не таким. Та же мебель, тот же интерьер, тот же запах пирогов с яблоками – ее фирменный рецепт, который я знал наизусть. Но на полке стояли книги, которых у нас никогда не было. Толстые тома в кожаных переплетах с непонятными названиями на незнакомых языках. На стене висела картина – абстрактные мазки, складывающиеся в изображение звездного неба. У нас такой никогда не было.

Звучащий телевизор показывал сериал, который я смотрел на прошлой неделе. Или не на прошлой? Даты путались в голове. Время в этом мире текло иначе – или мне это только казалось?

– Садись, Виктор, не стесняйся, – сказала она, ставя передо мной тарелку и чашку чая. – Все готово, как ты любишь.

Я машинально взял вилку, но не мог оторвать взгляда от ее лица. В нем было что-то до боли знакомое и в то же время неуловимо чужое. Как будто смотришь на фотографию любимого человека и понимаешь, что это – не он. Просто очень похожий незнакомец.

– Что-то не так? – спросила она, заметив мое замешательство. – Ты какой-то взволнованный. Путешествие утомило?

Я не знал, что ответить. Как объяснить ей, что я только что вернулся из межзвездного путешествия, из туманности Андромеды, и что этот дом, этот пирог, она сама кажутся мне сном?

– Все хорошо, – наконец сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Просто долгая дорога.

Я сделал глоток чая, и знакомый вкус успокоил меня. Может быть, все это было лишь сном, плодом моего воображения. Но тут она произнесла слова, оборвавшие нить успокоения:

– Соседи сказали, что в эти три дня ты бритву, часы и утюг променял на запчасти... И тоже решили полететь – поглядеть на себя.

Я замер. Чашка в моей руке дрогнула. «Тоже»? «Тоже решили полететь»? Она сказала это так буднично, словно речь шла о поездке на дачу. Словно путешествия в параллельные вселенные были здесь обычным делом. Словно я был не первым. И не вторым.

– Что ты имеешь в виду – «тоже»? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Потом вздохнула и села напротив. Ее руки легли на стол – те же тонкие пальцы с обручальным кольцом, которое я подарил ей в день свадьбы. Или не я. Или не ей.

– Ты уже третий, – сказала она тихо. – За этот месяц. Они приходят, проводят со мной несколько дней, а потом исчезают. Каждый верит, что он – первый. Каждый думает, что он – особенный. Каждый приносит мне чай и говорит, что я – его свет в окошке.

– Кто «они»? – прошептал я. Горло сдавило, слова давались с трудом.

– Такие же, как ты. Викторы. Из других реальностей. Они все ищут своего двойника. И все находят... пустоту.

Она встала и подошла к окну. За стеклом темнело небо, и первые звезды уже проклевывались сквозь вечернюю дымку. Те же звезды, что и у нас. Или другие? Я уже не знал, чему верить.

– Мой муж, – продолжала она, не оборачиваясь, – настоящий Виктор, ушел два года назад. Тоже построил ракету. Тоже отправился искать двойника. И не вернулся. А потом начали приходить вы.

Я молчал. В голове крутились обрывки мыслей, не складываясь в единую картину. Если я не первый, то кто были те, другие? Откуда они приходили? И, главное, куда исчезали?